О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
КОРДОЧКИН Андрей (протоиерей)
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

Сергей Яковлевич МАГИД: аудио

1. Беседа с поэтом, прозаиком, эссеистом Сергеем Магидом - часть 1 - Скачать


2. Беседа с поэтом, прозаиком, эссеистом Сергеем Магидом - часть 2 - Скачать


Сергей Яковлевич МАГИД (род.1947) - поэт, прозаик, эссеист, переводчик: Видео | Поэзия | Интервью | Проза | Статьи | О Человеке | Аудио | Фотогалерея.

Беседа с поэтом, прозаиком, эссеистом Сергеем Магидом, автором новой историософской концепции России

Иван Толстой: Царь и раб. Сегодняшний разговор мы посвятим вопросам общим и частным, геополитическим и археологическим, психологическим и этнографическим, а если говорить коротко - русскому человеку в историческом аспекте и в его сегодняшних проявлениях, тому, что в русском человеке беспрестанно борется. Эти полюса борьбы сформулировал своей великой строчкой Гаврила Державин: “Я царь - я раб, я червь - я Бог!”.

Было бы нахальной дерзостью затевать такой разговор ни с того, ни с сего - это все равно, что поговорить о смысле жизни в течение трех минут сорока секунд. Но у нас сегодня есть оправдание: рядом со мной в пражской студии Свободы человек, размышляющий уже четверть века о новой, о собственной историософской концепции России - поэт, прозаик, эссеист Сергей Яковлевич Магид. Ежедневная работа у Сергея Магида такая, что дает ему завидное преимущество (передо мной, например): он ежеминутно читает интересные книжки, причем за деньги, за зарплату. Только вдумайтесь: Сергею Яковлевичу за то, что он вникает в содержание книг, выдают жалование. Как так можно устроиться в жизни? Очень просто: Магид работает в Национальной библиотеке Чешской республики в самом центре Праги. Он - библиограф. Когда я задумываюсь, чем он постоянно окружен, я представляю себе какого-нибудь героя Борхеса.

И еще одна немаловажная деталь. Поскольку мы будем говорить об имперских комплексах России, я хочу вспомнить эпизод из биографии Сергея Магида. Впервые он приехал в Чехию 46 лет назад на интересном транспортном средстве - на танке. Магид - советский оккупант в буквальном смысле, радист танка Т-62. И это дает ему дополнительное право, моральное, размышлять об имперскости и агрессии. Рассказ Магида об оккупации “Отчет за август” напечатан в журнале “Иностранная литература” в 8 номере за 2013-й год.

Но по ходу разговора неожиданно выяснилось, что у Сергея Яковлевича есть и другие основания оценивать сегодня Россию под историософским углом - это доскональное знание истории Крыма, знание буквально из первых рук. Сергей Магид много лет проработал в Крыму археологом.

А теперь обратимся к самой беседе. Сергей, вы - как достоевский мальчик, взявшийся переписывать карту звездного неба, да?

Сергей Магид: Я вообще большой ребенок, поскольку я поэт, а поэты, как известно, они дети, они люди без кожи. Вот я такой ребенок, смотрю на мир с широко раскрытыми глазами и недоумеваю, что люди с собой делают, никак не могу понять, а понять очень хочется. Чтобы это понять буквально, примитивно, я стал придумывать свою историософскую концепцию, чтобы все себе объяснить, что эти взрослые делали друг с другом. Я придумал ее лет 25, а, может быть, начал в Советском Союзе, даже до эмиграции.

Иван Толстой: А вы жили в Ленинграде?

Сергей Магид: Я ленинградец, прожил в Ленинграде 43 года. Я земляк Путина.

Иван Толстой: Я тоже.

Сергей Магид: У меня есть сильное подозрение, а родился я на Лиговке у Обводного канала - это такой ленинградский Бронкс, в 1947-м году.

Иван Толстой: Бандитское место.

Сергей Магид: Бандитское место, совершенно верно. У меня такое подозрение, что Владимир Владимирович родился где-то в тех же местах, поскольку когда я на него смотрю внешне, чисто физически, смотрю на его походку, на его жестикуляцию, на его мимику, когда слышу интонации его голоса, его произношение - ленинградское, чистое, - я слышу и вижу типичную шпану с Лиговки. У меня такое впечатление, что этот человек сейчас подойдет ко мне и скажет: “Закурить есть?”. Я скажу: “Нет, я не курю”. “Ну, тогда попрыгай”, - он скажет. Я скажу: “Зачем?”. “А я послушаю, звенит у тебя мелочь в карманах или нет”. Но мы отклонились. Так что я - ленинградец.

Иван Толстой: Ленинградец, но как достоевский мальчик переписываете карту звездного неба? Что же вы на ней переписали? Мотивацию вашу я понял: понять самого себя, свои корни и свое место в системе координат. И что вы, собственно, переписали? Вы сидите в таком замечательном месте, в Национальной библиотеке и описываете приходящие книжки. По существу, вы такой Николай Федоров, к которому ходил в гости Лев Толстой. Жалко, что вы меня туда не приглашаете. На самом деле надо было нашу передачу там записывать.

Сергей Магид: Один раз уже записал с вашим коллегой.

Иван Толстой: Посреди всей этой многомудрости, окруженный книгами и далью, и пылью, и дымом истории, вы решили и свой вклад внести. Ту мелочь, которая у вас должна была звенеть, вы решили тоже в эту копилку опустить. Расскажите о вашей концепции.

Сергей Магид: Концепция началась с того, что я решил понять, откуда взялись большевики, взялась из чисто примитивного антикоммунизма. Мне не нравилось то, что делают коммунисты, я знал, что это ложь, я знал это с 16 лет. Я, к сожалению, начал с того, что буйствовал в семье и ругался со своим отцом, убежденным марксистом, который умер убежденным марксистом, считал, что власть в Москве захватили бандиты - так он называл Брежнева.

Когда я стал разбираться, откуда взялись большевики, что плохого они сделали, что хорошего они сделали, куда они ведут Советский Союз, тогда слово “Россия” я мало употреблял, и все вокруг его мало употребляли. За 25 лет собирания материала и уже здесь в эмиграции, в той самой библиотеке, о которой вы говорили, пользуясь ее фондами и читая умные книги, я пришел к совершенно неожиданному выводу, хотя, может быть, я открыл велосипед, который другие ученые-историки уже давно открыли в свою очередь, особенно западные советологи. Я пришел к выводу, что дело вообще не в большевиках, и что вообще идеология тут ни причем. И то, что мы сейчас видим в Крыму, никакого отношения к идеологии, никакого отношения к коммунизму, к возвращению к СССР, к советскому человеку абсолютно не имеет, речь идет о совершенно других ориентирах. Занимаясь историософией, я опустился, что называется, на самое дно, все глубже и глубже: что вызвало большевизм, что это за явление? Очевидно, что большевизм родился в какой-то определенной ментальной среде, он стал результатом деятельности совершенно определенного менталитета. Потому что большевизм, как я понял, это явление, тут может быть мы с вами начнем спорить и разойдемся в середине передачи, сугубо национальное.

Иван Толстой: “Царь Петр был первый большевик”, - Максимилиан Волошин.

Сергей Магид: Совершенно верно. Я только с ним не согласен, мне кажется, что первый большевик был Иван Грозный. Волошина я всегда очень любил, и до сих пор Волошин для меня пример мудрого поэта и историософа, потому что именно ему принадлежит знаменитая фраза, я, к сожалению, наизусть ее не помню, но смысл примерно такой, что под любыми лозунгами и воззваниями скрывается все то же самое: революция в царях, монархизм в революционерах и повторяющийся этот круг. Я пришел к выводу, что большивизм - это нетолерантность и манихейство, то есть разделение мира на черное и белое, это явление национальное, русское. Погружаясь еще больше на дно, я пришел к выводу, что вообще все наши проблемы исходят из нашего национального менталитета. Я говорю “наш”, поскольку о нас с вами, партнерах в этом диалоге, говорю как о русских. Этот менталитет сидит и в наших головах. Особенно ясно я это понял в эмиграции. Я приехал сюда совершенно не советским, но русским человеком, и мне понадобилось 23 года, до сих пор я этим занимаюсь, чтобы сравнять в себе  русскость и европейскость. Это как бы основа той концепции, на которой зиждется все остальное. Исходя из национального менталитета, мы обязаны и судить историю России.

Иван Толстой: Не историю ли любой страны? А французов, а немцев, а шведов? Потому они и разные.

Сергей Магид: Совершенно верно.

Иван Толстой: Иначе почему французу презирать англичанина и наоборот? Только поэтому.

Сергей Магид: Вы совершенно правы. Вы как раз сейчас начали разговор, уже близкий к теме. Речь идет о соседских отношениях, об отношениях двух этносов, которые имеют общую границу и всю жизнь друг с другом сталкиваются. Речь идет о том, как они друг к другу относятся, как выглядят их столкновения, в какой парадигме они проходят. Столкновения французы - англичане, а еще лучше взять пример французов и германцев, французов и немцев, три раза доходили до страшных войн между ними, я имею в виду франко-прусскую войну 1870-го года, Первую мировую и Вторую мировую войну. Что мы видим сейчас? Мы видим совершенно цивилизованные отношения, антагонизма нет. Вопрос встает: почему нет антагонизма между страшными врагами, лягушатником и бошем, антагонизма теперь нет? И вдруг на наших глазах как бы откуда-то берется страшный антагонизм, страшная ненависть между русским и украинцем, между кацапом и хохлом. Почему у немца с французом все идет в цивилизованной линии, а у нас в такой дикой, будем говорить прямо?

Иван Толстой: Безумно интересная тема, может быть одна из самых интересных на свете - психология нации.

Сергей Магид: Совершенно верно. Я этим и живу. С этой точки зрения я воспринимаю крымский конфликт, украинский конфликт, и так далее. Теперь я перехожу, собственно, к самой концепции. Начну я вот с чего. Я давно перестал смотреть русское телевидение, поскольку убедился, что там идет одна очень грубая пропаганда, по сути дела агитка. Это интересно как лубок, но совершенно неинтересно с точки зрения конкретной информации, хотя дает информацию историософскую. Я смотрю чешское телевидение, “Евроньюс” и западное телевидение на английском языке дома через интернет. Я вижу странные сцены, я слышу интереснейшие слова, в основном их два. Эти два слова повторяются с частотностью сто штук за минуту. Что это за два слова, которые я слышу каждый день?

Иван Толстой: Одно, небось, империя?

Сергей Магид: Нет, одно слово - фашист, причем иногда так: фа - шист, фа - шист. А второе слово - русский. Великолепный кадр: женщина, стоящая посреди Севастополя и поющая: “Я русская, и другой я быть не могу”. Выходят русские в Севастополе, в Симферополе и говорят странные слова, а именно: мы русские, потому что мы думаем по-русски, мы говорим по-русски. Господи, боже мой, я не слышал этого все, не буду говорить, сколько мне лет, все годы моей жизни, чтобы русские публично (может быть, в частном разговоре на кухне) публично говорили такие слова: мы русские, мы думаем по-русски, мы говорим по-русски. Говорят это на площади, убеждая в этом зрителя. Что происходит? Мы являемся свидетелями какого-то интереснейшего процесса, который нам о чем-то говорит.

Иван Толстой: Если убрать весь контекст, то ведь ничего в этом дурного нет. Русский человек говорит, что он русский, он себя осознал, он сравнялся с собою. И не о том ли на протяжении нескольких столетий, во всяком случае с 19-го века, говорит русская философия и русская литература и пытается разбудить в человеке его самосознание?

Сергей Магид: Вот здесь как раз начинается наш с вами спор, потому что русский человек, с моей точки зрения, говорит, что он русский, сегодня, потому что он до сих пор себя не осознал. В этом вся проблема и в этом ключевая парадигма моей историосфской концепции. Речь идет вот о чем. Кстати, еще хочу добавить: этот человек говорит: я - русский, а вместе с тем говорит, что ты - фашист. Собственно, кто “ты”?

Сейчас я еще отвлекусь от своей концепции. Я прекрасно помню абсолютно аналогичные события в Молдавии, когда независимой становилась Молдавия, я уже был здесь. Еще до образования Приднестровья, еще до войны в Приднестровье, когда собирались только на площадях в Кишиневе, уже тогда было все то же самое, что сейчас мы видим в Севастополе. Русские в Молдавии, в Кишиневе на площади кричали молдаванам: фа - шист, фа - шист. А про себя кричали: мы русские. Здесь происходит совершенно аналогичный процесс. Я уж не говорю о том, что само собой разумеется, что “фашист” относится к эстонцу, “фашист” относится к латышу.

Что это значит, почему этих людей русские стали называть исключительно словом “фашист”, какой смысл современный русский человек в диаспоре и в метрополии вкладывает в слово “фашист”? Когда мы начинаем глубже пытаться понять эту проблему, мы видим, что русский, современный русский называет фашистом не русского патриота или не русского националиста.

Иван Толстой: Соглашусь.

Сергей Магид: Русский националист - не фашист, он - русский, собственно, этим все сказано. Называя не русского словом “фашист”, русский хочет сказать, что этот человек очень, очень плохой. Потому что слово “фашист” в русском менталитете имеет совершенно определенные коннотации, совершенно определенные ассоциации, аллюзии, смыслы. История его, конечно, уходит в период борьбы с немцами во время Великой отечественной войны, и так далее. Сейчас не буду упоминать русские фашистские партии эмиграционные, предвоенные, о них речь не идет.

Итак, слово “фашист” есть определение плохого человека. Более того, в русском менталитете слово “фашист” есть определение нечеловека. Таким образом, мы видим, что перед нами на площадях снова возникает оппозиция “мы” - “они”. Причем, это не оппозиция немца и француза: мы говорим по-французски, мы - по-немецки, вы едите сардельки, мы пьем шампанское. Здесь какая-то другая оппозиция. В моей историософской концепции эта оппозиция понимается как архаическая, самая архаическая, первичная, первобытная, по сути дела это оппозиция человека каменного века, когда каждый человек иного племени считался, есть такое хорошее русское слово, “нелюдью”. Фашист - это нелюдь. Оппозиция современная, которую мы видим на площади в Севастополе, на площади в Симферополе, Иван, в 2014 году, говорит нам о том, что эти люди, которые  говорят: мы русские, мы думаем по-русски, мы говорим по-русски, не принадлежат 21 веку на самом деле. У них в голове оппозиция человека каменного века.

Иван Толстой: Сергей, вам не кажется, что такая система взглядов или такой один русский взгляд на чужой национализм, который не имеет права на существование (а может существовать только мой русский национализм), сформулирован Достоевским, который говорил о русской всемирности, который русское чувство и русское самосознание связывал с интеллектуальным, моральным, религиозным, нравственным охватом со стороны русского сознания всех культур? Достоевский считал, что русский человек всемирен (это в зубах уже навязло), и поэтому есть вот эта русская вселенная, русский глобус, а если француз, французский националист, то он не русский в этом смысле, то он нелюдь. Ведь надо же быть всемирным, ведь Федор Михайлович этим все сказал. Я понимаю, что те люди, которые стоят в Симферополе и поют о том, что они русские, они Достоевского, скорее всего, не читали и никогда не будут читать, но это глубинное - то есть, на уровне хребта, это же где-то в корнях волос, это же где-то в мозге костей живет. С этой точки зрения, все нелюди, кто не за русских.

Сергей Магид: Мы замечательно повернули наш разговор: как раз интуитивно, мистически вы начинаете вызывать у меня страх, потому что я вижу в вас нечто ведьмовское.

Иван Толстой: Да нет, русский человек нерационален, он поэт. Конечно, русский человек немножко мистик, он мечтать хочет.

Сергей Магид: Вы повернули разговор как раз к тому пункту, о котором я хотел говорить немножко позже. Ну что ж, начну говорить об этом сейчас. Совершенно верно, все не так. Перехожу к основному, самому главному, буду говорить вещи обидные для человека с русским менталитетом, для себя самого, поскольку у меня менталитет, безусловно, русский. Мы видим везде в настоящее время в крымских событиях, в украинских событиях, в русских событиях, в Москве этнический подход к историческим событиям. Подходов таких два всего на самом деле - этнический и гражданский. Сейчас не буду разбирать, что такое гражданский, что такое этнический, и так далее.

Иван Толстой: А это интересно было бы.

Сергей Магид: Хорошо. Тогда скажу так: с моей точки зрения, в истории пробегает постоянно эволюционный процесс, сама история есть эволюция. Она есть эволюция человека как вида. Мы принадлежим к виду “хомо сапиенс”, этот вид эволюционирует в духовном смысле, его физическая эволюция, возможно, закончилась, его духовная эволюция продолжается. Поскольку мы, по утверждению Аристотеля, общественные животные, являемся существами поэтому социальными, то наша эволюция происходит в социальной сфере, через социальные явления, через социальные образования, через социальные средства. Мы создаем социальную среду, в этой среде происходит эта эволюция. Человек вида “хомо сапиенс” на Земле существует в определенных социальных сообществах и иначе существовать не может, поскольку он существо социальное. Встает вопрос: что это за сообщества? Эти сообщества мы можем назвать старым словом “этносы”, хотя, с моей точки зрения, это слово дискредитировал в свое время Лев Гумилев, я бы не хотел его повторять, у меня есть другое определение для этого сообщества - глосиум, но я его не буду сейчас вводить, это слишком сложно. Сразу скажем, что в слово “этнос” я вкладываю совершенно иной смысл, чем в него вкладывал Лев Гумилев. Этнос проходит определенную эволюцию на лестнице Иакова, от кроманьонца к богочеловеку Владимира Соловьева. Здесь я сторонник русской философии, я сторонник вообще Владимира Соловьева, что мы идем к богочеловеку. На этой эволюционной ступени развития этнос проходит много этапов, переходя постепенно от чисто этнического образования с архаическими реакциями на мир к образованию иного характера,  который мы называем гражданский.

Сейчас я объясню, в чем дело. Когда мы сейчас видим противостояние русских и украинцев, а с другой стороны не видим противостояния французов и немцев, мы должны понять одну вещь очень обидную: не существует русской нации до сих пор, и до сих пор не существует украинской нации. Вообще со славянами это дело очень плохо обстоит сейчас. Опять же, я разбираться в этом сейчас не буду.

Иван Толстой:  Вы имеете в виду некий внутренний возраст нации? То есть то, что очень часто “русский” - подросток в своем сознании?

Сергей Магид: Вы правильно поставили вопрос. Я имею в виду внутренний возраст этноса.

Иван Толстой: Неполная сформированность, недостроенность купола у этноса.

Сергей Магид: Совершенно верно, именно так. Одним из сосудов, в котором все мы находимся, является этнос, вот он растет от каменного века с топорами до образования, в котором начинает складываться национальное самосознание - это уже этап. Национальное самосознание растет, оно проходит определенные стадии и этапы. С моей точки зрения, его высшим достижением, заданным природой или Богом, я сейчас тоже это разбирать не буду, является создание того, что называется политической нацией, не просто нацией, а политической нацией. Политическую нацию, как правило, создает гражданское общество. Гражданское общество строит политическую нацию, а политическая нация совершенствует гражданское общество - это взаимоперетекаемый процесс. В России гражданского общества нет.

Иван Толстой: И, по-видимому, не может быть просто по национальным особенностям. Это молодая кипящая нация, это тот элемент в огромной мировой системе менделеевской (если хоть чему-то уподоблять), который вечно кипит и бурлит, он не может достроить свой купол. Кстати, если бы он достроил свой купол, может быть, его и разорвало бы от этих внутренних испарений национальных. Вот эта незаконченность русской и национальной идеи, и этнического самопознания, недостроенность этого купола есть недостроенность русской национальности. Может быть, поэтому она привлекает многих иностранцев. Я знаю, что, например, французы обожают русское сознание, русских людей. Хотя они такая рациональная нация, они, может быть, не отдают себе отчета в том, что же они в русских любят, - а любят они молодость мира, любят генетическую непредсказуемость, это безумие русское, этот русский безудерж, как Гоголь говорил. Кипящая нация, может быть, тем и интересна. Она страшно опасна, когда ты стоишь рядом, потому что одна капля, попавшая на кожу стоящего около этой плиты - эта одна капля может прожечь до кости. Это очень страшно рациональному европейцу стоять рядом с русским, но русские-то наслаждаются.

Вы помните, самое распространенное, что говорит русский человек о Европе: хорошо в Европе? Хорошо. Красиво? Отлично. Шмотки, все замечательно, оттуда много привез всякого добра, пять чемоданов. Но скучно, старик, скучно в Европе. Там купол есть, там ощущение этого купола, там все рационально, там человек живет по закону. Жить по закону для кипящей жидкости невыносимо, она хочет бурлить, это все в броуновском движении. Простите, что я адвокат Бога, но я слушаю вас.

Сергей Магид: Это хорошо. То, что вы говорите - правильно, хотя я слышу там очень много клише, с которыми я внутренне борюсь. Сейчас русский говорит о Европе, вообще о Западе совсем иные слова. Я сам их слышал своими собственными ушами опять же по телевидению. Первое: недавнее заявление, по-моему, в прошлом году, фамилии не помню, но какой-то большой чин из дипломатического корпуса России заявил, что вообще, что такое Великобритания? Это мало кому известный, совершенно незначительный остров в море. Кому он нужен? Это первое. А второе заявление я услышал вчера. Какой-то забавник, затейник в Москве, тоже фамилию не знаю, не знаю, в каком здании это было, было это на сцене, раскинув руки, сказал с пафосом: “Мы - та единственная страна в мире, которая может превратить США в радиоактивный пепел”.

Иван Толстой: Дмитрий Киселев.

Сергей Магид: Я не знаю этих современных русских затейников. Я думаю, что это не ирония, он серьезно сказал.

Иван Толстой: Это глубинное. Вы знаете, услышав эти слова, я о чем подумал? Ведь это же тоже подростково-садистическое сознание, а подростки в очень большой степени садисты. Если мы вспомним школу и нашу, и посмотрим на школу наших детей, мы увидим, что такое подростковая детская жестокость. Она чаще бывает круче, чем взрослая, потому что взрослые рациональнее, а подростковая система - открытая. Мне показалось в этих словах Дмитрия Киселева эта подростковая жестокость, которая мне явственно напомнила жестокость и садизм следователя. Ведь ядерная пыль, ядерный прах - это то же, что лагерная пыль, в которую обещает следователь превратить несчастного подследственного, если он не будет подписывать то, что нужно. По существу, Дмитрий Киселев миру, Америке сказал, что он превратит ее в ту самую пыль. Следователь не может превратить подследственного в ядерную пыль - это уж как судьба распорядится, но он, конечно, может замутить ему сознание вот этим воспоминанием о грядущей жестокости. По существу, бессилие Дмитрия Киселева и было этим бессилием следователя. У следователя нет мандата уничтожить подследственного, допрашиваемого, но у него есть разрешение, негласно данное начальством, быть садистом.

Сергей Магид: Иван, меня интересует, почему Киселев, теперь я узнал его фамилию от вас, почему Киселев это сказал?

Иван Толстой: Русский человек.

Сергей Магид: Что это значит? Мы опять возвращаемся к самому началу.

Иван Толстой: Так это я и хочу от вас узнать.

Сергей Магид: Я вам хочу сказать, почему Киселев это сказал. Я пытался определить путь, характер и нишу русского этнического менталитета. И прочитав много умных книжек, узнав много разных теорий, которых на самом деле очень много, о том, кто такие русские, откуда они произошли, и так далее, я пришел к очень жестким определенным выводам, которыми и хочу, собственно, с вами немножко поделиться. Но я хотел бы немножко отклониться.

Крым - это моя молодость, я провел там год за годом семь лет подряд, но не в качестве туриста или, как тогда говорили, отдыхающего, а в качестве участника археологических экспедиций. Каждый год я ездил туда в археологические экспедиции, буквально копал.

Иван Толстой:Куда, интересно?

Сергей Магид: Мы копали в северном Крыму на Тарханкутском полуострове у бухты Ярылгач эллинские поселения 5 века до нашей эры. А потом я участвовал в экспедициях в Херсонесе на окраине Севастополя. Весь Севастополь я исходил ногами, я знаю его ногами и весь северный Крым исходил пешком. На ЮБК мы не ездили никогда. Ездить на ЮБК для археологов считалось страшной пошлятиной.

Иван Толстой: Поясните для нашего слушателя, что такое ЮБК.

Сергей Магид: Южный берег Крыма - Ялта, Алупка, Алушта и так далее. Единственный город на юге, где я был - это была Евпатория, и то я поехал ради караимов. Я хочу сказать, там в археологических экспедициях, в которые я ездил 7 лет подряд, я и столкнулся с историей, и там и начался мой интерес к историософии. Экспедиции тогда возглавлял талантливый ленинградский археолог Щеглов, он работал в Ленинградском геологическом научно-исследовательском институте на берегу Невы. Не знаю, жив ли он сейчас. Я очень хорошо помню его рассказы и разговоры с ним. Мы сидели у костров по вечерам, и там вдруг шепотком, исподволь, как бы намеком, тайно, чтобы никто не услышал, как будто антиправительственную новость или какой-то антисоветский анекдот передавали друг другу последние сведения об археологических находках. А что же это были за сведения? Я очень хорошо помню, что это были за сведения. Я приблизительно говорю, конечно, это было 30 лет назад. В северном Причерноморье, оказывается, из десяти курганных могильников девять захоронений по скандинавскому ритуалу, а одно по тюркскому кочевническому, а славянских ни одного.

Иван Толстой: Варяги и греки.

Сергей Магид: Варяги и хазары. Страшное потрясение, потому что и в школе нас учили, и Рыбаков начинал, и Греков писал - Киевская Русь, славяне. Где эти полянники? Нет.

Вторым потрясением были новости о готах. И вот здесь я хочу сказать самое главное. Мы видим, что у нас все время повторяется слово “русский” и везде идет этнический подход к проблеме, Путин защищает права русских, мы выступаем за русских, и нигде ни одного слова из словаря гражданского менталитета - демократия, плебисцит человеческий, а не такой, какой организовали, - это все декорации, грубые и убогие. Ничего этого нет. Раз этнический подход, тогда давайте рассуждать с этой точки этнической. Я сейчас хочу порассуждать чисто теоретически, не считайте меня фашистом, мерзавцем, и так далее.

Иван Толстой: Да вы нелюдь, если беретесь рассуждать.

Сергей Магид: Совершенно верно.

Иван Толстой: Сердцем надо. Умом Россию не понять.

Сергей Магид: Я с этого хотел начать: понять умом Россию и аршином общим измерить, как не сказал Тютчев. Так вот,  если мы начнем изучать с точки зрения этнического подхода, вот к чему мы придем. Единственное население, которое там жило дольше всех когда бы то ни было, - готы. Поэтому Крым должен принадлежать Федеративной республике Германия. Ангела Меркель должна заявить претензии на то, что Крым должен войти в состав федеральной земли, в состав Германии.

Иван Толстой: Готический полуостров Крым.

Сергей Магид: Совершенно верно. Аксенов или как его зовут, президент Крыма.

Иван Толстой: А не Василий Павлович, по иронии судьбы.

Сергей Магид: Написал “Остров Крым”, я понял ваш намек.

Иван Толстой: Накаркал.

Сергей Магид: Накаркал Аксенов. А нынешний Аксенов должен просто подать заявление Меркель о вступлении в состав Германии. Почему? Готы туда пришли в 4 веке, убегая от гуннов, кочевников, которые их смели с лица земли. Часть готов пришла на Крым, другая убежала, отступила на запад с тяжелыми боями.

Иван Толстой: Сразу к Меркель пошли.

Сергей Магид: Они пошли к Меркель, но не дошли, на Дунае застряли. Готы пришли в 4 веке в Крым и жили там до 18 века непрерывно. Я был на Мангупе, я видел Мангуп. Мангуп - это столица Готии, это сейчас величественные развалины в скалах, это горный Крым. Горный Крым я тоже прошел пешком, смотря на развалины готской столицы. Это было готское княжество, Феодоро оно называлось. Готы достигли очень высокой культуры. В 3 веке они уже были христиане арианского исповедания. Готский епископ перевел Новый завет или часть Нового завета уже в 3 веке. В 18 веке в Крым пришли татары. Это вопрос о том, кому Крым принадлежит и сколько там живут русские, чей он вообще с этнической точки зрения. Пришли татары, постепенно стали готов ассимилировать. Хотя еще во времена Византии Крым принадлежал Византии, там была Готская епархия специальная, она так и называлась - Готская епархия. В 18 веке немецкие просвещенцы и предромантики, лингвисты и голландские, не знаю, почему голландские, ездили в Крым изучать готский язык. Я читал эти записи, когда они приезжали в Крым и видели татар, белокурых бестий. Это были блондины с голубыми глазами, говорившие по-татарски, бывшие татарами, но знавшие, что они бывшие готы. Это была молодежь.

Иван Толстой: Этнически они были готы?

Сергей Магид: Этнического происхождения они были немцы, древние немцы - готы. Уже по культуре они были татары и по языку они были татары. Но старики еще говорили по-готски. Эти лингвисты немецкие изучали, конструировали древненемецкий язык, считали, сколько слов осталось, - буквально их были десятки, может быть, сотня. Так был конструирован готский язык, я его лично изучал в Ленинградском университете на английском отделении филфака, где мы проходили древнегерманские языки. И даже помню его глагольные формы - все оканчивались на “ан”. Это вообще немецкий язык.

Так вот, готы были первым народом России, который подвергся депортации. В 18 веке, когда Екатерина Великая, Екатерина Вторая наконец завоевала Крым, а я потом скажу, зачем она его завоевала, оттуда готы, их было примерно этих белокурых татар около 40 тысяч человек, были выселены специально, принципиально в Центральную Россию, в русские деревни. И там, поскольку они расово совершенно сливались с русскими крестьянами, они полностью ассимилировались, их больше нет, они превратились в русских крепостных крестьян.

Иван Толстой: Готская кровь течет в наших жилах.

Сергей Магид: Совершенно верно. Так что это было примерно в 80-е или начале 90-х годов 18 века. Готы были первым депортированным, буквально депортированным народом из Крыма. А уже после Екатерины в 1798-м году оттуда были депортированы греки. Так что народ, который там жил дольше всех, с 4 века по 18 век - это готы, так что Крым принадлежит Германии.

Иван Толстой: Ох, боюсь, вызовете вы бурю гнева народного, инвазия будет, новая инвазия.

Сергей Магид: Второй народ, который по длительности немножко уступает готам, но тоже живет дольше гораздо, чем русские, - это, естественно, татары, которые пришли туда в 12 веке. Но татары были депортированы Сталиным в 1944 году. Был период, в который они там не жили.

Еще перед татарами тоже забавный момент, хотя он трагический. Когда фельдмаршал Манштейн в 1941 году пришел в Крым и завоевал его, завоевал город-герой Севастополь, то по распоряжению Рейха на этой территории было организовано административное образование, которое получило название Готенгау, то есть Готская область, Готия. Не о фашистах я говорю, а о том, что в немецком менталитете сохранялась память о готах в Крыму, и как только они туда пришли, они тут же восстановили Готию. Так что это то, что касается готов.

Второй народ - это крымские татары.

Но есть еще третий народ, который там жил так же долго и никогда не был депортирован и который живет там до сих пор, - это караимы. Это народ тюркского происхождения, исповедующий иудаизм. Я был в Евпатории, там до сих пор караимская кенаса и музей, хранилище рукописей и кафе с национальной кухней. В Евпатории до сих пор украинцы ничего с этим не делали, этому не мешали. Не знаю, что будут делать теперь русские.

Иван Толстой: Национальная кухня какая у них?

Сергей Магид: Караимская. Я не ел блюда, только смотрел. Тогда там был детский сад русский, когда я там был - это было в 70-х годах. Это сейчас там кенаса после перестройки, тогда там никакой кенасы не было, но караимы жили. Караимы пришли туда в 13 веке. И когда в 41-м году немцы вошли в Крым, было специальное распоряжение: караимов евреями не считать, поэтому не убивать. Потому что евреи настоящие, этнические, они были все в Крыму убиты. Когда немцы пришли в Киев, еще такого распоряжение административного, бюрократического по отношению к караимам не было, еще не успели чиновники в Берлине это решение принять. Поэтому в Бабьем Яру были убиты и караимы, то есть тюрки, исповедовавшие иудаизм, они считались евреями. А уже когда немцы пришли в Крым, караимов пощадили, они все остались живы, и их никто не депортировал. Поэтому их постоянное жительство в Крыму с 13 века по сегодняшний день. Их осталось порядка 700 человек. Вот в Крыму живет народ, 700 человек, с 13 века.

Так кому принадлежит этнически Крым, кто там должен жить по справедливости? Немцы там должны жить, татары, евреи или тюрки в лице караимов. Но причем тут русские? Русские там живут всего двести лет.

Иван Толстой: Вы этнический провокатор.

Сергей Магид: Это я довожу до логического конца рассуждение с этнической точки зрения, то есть с архаической точки зрения. Но это еще не все.

Иван Толстой: А до готов кто был?

Сергей Магид: Крым никогда Крымом не назывался до 13 века. Крым - это слово татарское. Я не помню, к сожалению, что оно значит, но оно что-то значит. Крым назывался у греков, которые дали нам его описание в письменных источниках, до греков, по-моему, описания нет. Там жили тавры - это было первобытное племя. Поэтому греки не называли этот полуостров Крым, он был Таврида. Была легенда, что до тавров там жило кочевое знаменитое племя киммерийцев, которые прошли в северное Причерноморье, обнаружена их археологическая культура. Вообще я это все узнавал по археологическим культурам. Поэтому второе название Крыма - Киммерия, которое использовал упоминаемый нами Волошин.

Иван Толстой: А кто они этнически - тавры и киммерийцы?

Сергей Магид: Не установлен их язык, в этом-то все и дело. Потому что реконструировать теперь этническую принадлежность - это главная проблема археологии, как по археологической культуре реконструировать этническую принадлежность и можно ли это с этнической точки делать - есть и такой вопрос. С этой точки зрения мы не можем установить языковую принадлежность, а стало быть и этнос тавров и киммерийцев. Киммеряне потом ушли на юг, дошли до Сирии, я сейчас не буду рассказывать их историю. Ветхий завет, то есть Тора знает этот народ. Это так называемые народы моря.

Но мы сейчас слишком глубоко ушли. Киммерийцы, тавры, потом эллины, эллинская цивилизация - это уже пятый век до нашей эры, это уже близкие нам времена, сохранились письменные источники.

Четвертый век нашей эры - готы, потом татары, и так далее. Только в 18 веке туда пришли русские, они живут в Крыму всего двести лет.

Теперь давайте закончим этот этнический экскурс логическим концом. Итак, существует королевство Чехия, куда в 12 веке или даже в 11 веке по приглашению чешских королей стали приходить германцы из Тюрингии, из Шлабии и из Саксонии, по приглашению, добровольно, стали там селиться и прожили там 700 лет. Не 200 лет они там жили, а 700 лет. И полностью колонизировали северную Чехию, везде были немецкие названия, немецкие города, немецкие деревни, немецкая промышленность, немецкое сельское хозяйство. Как вы знаете, в 1945-м году произошло изгнание, чехи не любят этого слова, они употребляют слово “депортация”. Не помешало изгнать три с половиной миллиона немцев, несмотря на то, что они там прожили 700 лет. Вот конец логический этнического подхода к проблеме: вы нам тут не нужны, вы пятая колонна.

Хорошо, давайте возьмем украинцев. Украинцы получили этот остров по капризу, по дуремарству, по самодурству Хрущева в 1954-м году. Но если бы украинцы были чехами и сейчас был бы не 2014-й год, а 1945-й год, украинцы бы сказали: у вас здесь живет миллион 160 тысяч русских в Крыму, население Крыма два миллиона человек 24 тысячи, из них миллион 160 тысяч русских, не три с половиной миллиона, как судетских немцев. Украинцы говорят: миллион 160 тысяч? Трансфер. Вы хотите в Россию? Садитесь в товарные вагоны, и мы вас вывезем на границу с Россией, пожалуйста, идите пешком в Москву. Пусть с вами русские сделают то, что немцы в ФРГ сделали с судетскими немцами, - в лагеря депортированных лиц, а потом расселение по Германии.

Вот логическое завершение этнического подхода к проблема, архаического, нечеловеческого, не гуманистического. Конечно, это все фантазии, никто этого не сделает, но логически это так. Существует другой подход к проблеме - гражданский, подход политической нации, подход гражданского общества. Но его нет. Теперь поговорим о Киселеве. После того, как я это все сказал, немножко отклонился, поговорим о Киселеве. Что это тогда за менталитет такой? В своей историосфоской концепции я пришел к выводу, опять же, почитав всякие умные книги, я скажу его сразу, без предисловия, это вызовет резкие возражения у вас, безусловно, как уже вызвало возражения у многих моих корреспондентов в России. Русский этнический менталитет по своему происхождению, стереотипам мышления и поведения, в том числе и той всемирности, о которой вы здесь упомянули, как бы Достоевский, является менталитетом кочевническим. Он развивает все стереотипы мышления и поведения племен кочевнической культуры, я не употребляю слова “цивилизация”, словосочетание “русская цивилизация” для меня неприемлемо, я потом это объясню, кочевнической культуры. Исходя из стереотипов мышления и поведения этой культуры кочевнической, Иван, объясняется абсолютно все - поведение в Крыму, всемирность Достоевского и крики о том, что мы русские, а те фашисты.

Иван Толстой: Я боюсь, Сергей, что мы сегодня с вами до корней русскости, до объяснения русского национального этнического характера не договоримся. Я предлагаю поговорить в следующий раз, продолжить, подхватить эту тему и поговорить для того, чтобы все-таки мы смогли до чего-то дойти, до какого-то терминологического понимания, чтобы мы могли употреблять те термины, с которыми мы с вами взаимно будем соглашаться.

И на этом мы заканчиваем сегодня первую часть беседы с поэтом, прозаиком, эссеистом Сергеем Магидом. Правильнее всего поднятые вопросы было бы обсуждать на рабочем месте Сергея Яковлевича - в катакомбах Национальной библиотеки Чехии, где он служит библиографом подобно своему предшественнику философу Николаю Федорову, к которому в Румянцевскую библиотеку в Москве приходили Лев Толстой и Владимир Соловьев. Но, боюсь, что среди книжных стеллажей мы бы помешали коллегам Сергея Магида. А там ждем Сергея Яковлевича на продолжение беседы.

Иван Толстой: Царь и раб. Заключительная программа. Сегодня окончание разговора о новой историософской концепции России, которую разрабатывает поэт, прозаик, эссеист Сергей Яковлевич Магид. Вопросы общие и частные, геополитические и археологические, психологические и этнографические, а если говорить коротко - русский человек в историческом аспекте и в его сегодняшних проявлениях - вот что нас интересует. Полюса, которые борются внутри нас и о которых гениально сказал Гаврила Державин: “Я царь - я раб, я червь - я Бог!”.
Ежедневная работа у моего собеседника завидная: Сергей Магид библиограф Национальной библиотеки Чешской республики в самом центре Праги. Когда я задумываюсь, чем он постоянно окружен, я представляю себе какого-нибудь героя Борхеса.

И еще одна немаловажная деталь. Поскольку мы будем говорить об имперских комплексах России, я хочу напомнить эпизод из биографии Сергея Магида. Впервые он приехал в Чехию 46 лет назад на интересном транспортном средстве - на танке. Магид - советский оккупант в буквальном смысле, радист танка Т-62. И это дает ему дополнительное право, моральное, размышлять об имперскости и агрессии. Рассказ Сергея Магида об оккупации “Отчет за август” напечатан в журнале “Иностранная литература” в 8 номере за 2013-й год.
А теперь обратимся к беседе.

Сергей Магид: Бывший президент Чешской республики Вацлав Клаус совершенно недавно, на прошлой неделе, кажется, в интервью чешскому телевидению сказал, что он вообще занимает пропутинскую позицию и не скрывает ее. И он сказал, что вполне понимает Путина и видит, что Путин поступает совершенно рационально. С моей точки зрения, это колоссальное непонимание Путина, поскольку, с моей точки зрения, Путин поступает принципиально иррационально и иначе поступать не может.

Если бы сейчас был жив Карл Юнг, он плясал бы от радости. Потому что его концепция коллективного бессознательного прекрасно подтверждается на практике. Оказывается, оно - коллективное бессознательное - существует. Это коллективное этническое бессознательное, которое мы сейчас видим в действии, которое реально воплощается в бронетранспортерах, в солдатиках с автоматами, в зеленых маленьких человечках. Путин иррационально воплощает это коллективное этническое бессознательное русского этнического менталитета.

Что это за коллективное бессознательное? Это коллективное бессознательное, как я уже сказал, кочевнического происхождения. В кочевническом менталитете была старая древняя архаическая концепция, которая говорила о том (я несколько ее утрирую и интеллектуализирую), что вообще в мире должно быть только одно государство. А почему, собственно, только одно государство? Потому что небо - оно ведь одно, и под этим небом может быть только одно государство, одна поднебесная. Эту концепцию поднебесной то ли они предвзяли у китайцев, то ли китайцы взяли у них, я, честно говоря, этого не знаю, я не ориенталист. Но к этой же концепции одного государства под одним небом прилагается и другая концепция или стереотип кочевнического мышления о том, что земля под этим одним небом расположена вся там, где пастбища, там, где трава, то есть на континенте. Там, где континент кончается, там кончается и земля. А где кончается континент? Он кончается у последнего моря. Поэтому смысл жизни весь в том, чтобы под этим одним небом дойти до последнего моря и дать напиться своим коням, если они будут пить эту поганую соленую воду.

Иван Толстой: Или вымыть сапоги.

Сергей Магид: Или вымыть сапоги в Ганге или в Индийском океане, о чем писали наши комсомольские поэты еще перед Второй мировой войной. Вот это концепция одного государства - это мы современным языком называем универсализм, концепция универсализма. Концепции универсализма бывали не только у кочевников, они бывали у Наполеона, они бывали у Гитлера, они бывали у Сталина, и так далее. У каждого свой универсализм.

Иван Толстой: Достоевская всемирность.

Сергей Магид: Так вот, то, что Достоевский называет всемирностью русского народа, его всеотзывчивостью, его универсализмом в конечном счете, - это на самом деле та самая старая кочевническая концепция одного государства под одним небом.

Что значит одно государство под одним небом? Это значит, что весь мир должен принадлежать нам. На самом деле это не идея всемирности - это идея мирового господства. Я говорю это совершенно убежденно, потому что вся история России, если мы посмотрим на нее непредвязтым вглядом, говорит нам, Иван, страшные вещи.

Я сейчас опять отклоняюсь от Крыма. Второй моей темой, кроме историософской концепции, является тема происхождения Первой мировой войны. В этом году исполняется сто лет со дня начала мировой войны. Я очень долго занимался этим вопросом, не буду сейчас его разбирать, мы сейчас не об этом говорим. Хочу сделать только одно заявление, которое опять же, конечно, будет воспринято как русофобное тявканье, и так далее, но я глубоко убежден в этом и не буду скрывать того, к чему пришел в результате исследований. С моей точки зрения, почти все войны 19-го и 20-го века начала Россия, не только в Азии, но и в Европе. С моей точки зрения, Россия стала у начала Первой мировой войны, то, что она принимала участие в развязывании Второй мировой войны, теперь уже вообще не секрет, мы наконец к этому и пришли, а это и есть идея мирового господства. Она принимала самые разные идеологические формы, последняя идеологическая форма - это мировая революция, перманентная революция Троцкого. Государство, которое возникло на основе этой идеологической  концепции, - это Советский Союз, СССР, это последнее государство мирового господства, последнее одно государство под одним небом, последняя поднебесная. Поэтому именно лозунг “Назад к СССР” возникает у нынешнего русского обывателя, потому что это ближайший пример для необразованных, для черни.

Иван Толстой: Поясните, пожалуйста, почему Россия стояла у истоков Первой мировой войны?

Сергей Магид: Это совсем просто. Когда Екатерина Вторая стала строить Севастополь, она там поставила Триумфальную арку, построила деревянную Триумфальную арку еще перед тем, как город построить. И на этой арке написала по-русски: “Се врата в Константинов град”. Вот для чего был взят Крым.

Иван Толстой: “Проливы будут наши”.

Сергей Магид: Вот для сего был построен Севастополь. Проливы - это параноидальная идея русских царей, которая на самом деле к ним пришла от кочевников, только морских, викингов. Дело в том, что древнерусские племена, восточнославянские племена, так лучше скажем, были взяты в клещи, это были лесные племена, они были взяты в клещи кочевниками с юга, - это были степные кочевники, тюрки, хазары, с севера это были морские кочевники - скандинавы, шведы, которые пришли по рекам, они были кочевники, только морские, с кочевническим менталитетом. Я опять же сейчас разбирать не буду - это к делу не относится. Так вот, Екатерина, проливы, где проливы, там выход в Средиземное море, где Средиземное море, там Балканский полуостров, где Балканский полуостров и Средиземное море - это подбрюшье Европы.

Иван Толстой: Короче - всемирность.

Сергей Магид: Отзывчивость. Об отзывчивости сейчас будем говорить очень серьезно. Лозунг Путина - гуманная операция в Крыму, он сам это сказал. Мы спасаем наших соотечественников - это старая как мир идея. Потому что Екатерина Вторая начала с того, что мы будем спасать наших единоверцев. Для этого, собственно, и был захвачен Крым как дорога туда - в Турцию, где угнетают мусульмане наших единоверцев.

Иван Толстой: Подождите, а крестовые походы - спасать христианскую веру от неверных, от сарацинов и прочих мусульман?

Сергей Магид: Освобождение гроба Господня.

Иван Толстой: Конечно. То есть дело не в Екатерине, вам скажут русофилы. Что это у вас тут русофоб Магид распространяется? Это вообще идея всех. Эта провокация совершенно объяснимая, натуральная провокация: я иду спасать того, кто мне дорог, я отстаиваю свои ценности. Давайте предложу вам поговорить не в терминах завоевательских, а в терминах освободительства, в терминах спасения своих. Если так перевернуть формулу, то ничего дурного в этом нет. Ребенок плачет: мама, мама. Мама протягивает руку и вырывает его из волосатых лап обезьяньих.

Сергей Магид: Тут есть два камня преткновения. Первый. Придется говорить о крестовых походах, но это совсем другая тема.

Иван Толстой: Смотря о каком, - о первом или втором, или крестовом походе детей.

Сергей Магид: Там больше десяти. Я этим специально занимался, безусловно, как вы можете понять. Это вообще идея метафизическая. Освобождение гроба Господня, во-первых, и перенесение христианской веры на язычников - это идея цивилизационного развития, на самом деле. Это идея привнесения нашей цивилизации в варварский мир.

Здесь мы подходим к тому, что опять же хотел сказать позже, но скажу сейчас, это очень хорошо, что о крестовых походах вы заговорили. Эволюция, с моей точки зрения, проходит в борьбе - это постоянная борьба между двумя мирами. Я вам сейчас расскажу свое маленькое открытие. Много лет назад я читал “Историю Древнего мира”, я очень любил и люблю историю Древнего мира. Читал статью великого ленинградского ориенталиста Дьяконова, который там писал вводную статью о Древнем мире, такую обычную, академическую. И вдруг я увидел у него как бы случайно написанные строчки, которые заключали пассаж, эти строчки меня совершенно убили. И они и сейчас для меня являются руководством к действию. руководством к размышлению. Что это были за строчки? Дьяконов написал, что мы изучаем историю Древнего Египта, изучаем историю Древнего Китая, изучаем историю Шумера, этих цивилизационных очагов, историю Месопотамии, но мы всегда должны знать и держать в голове, как два пишем, три запоминаем, что эти маленькие островки цивилизации были окружены бесконечным океаном варварства, которое постоянно на них наступало, сдавливало, которому они сопротивлялись. Эта фраза меня совершенно поразила. Когда я стал под этим углом зрения смотреть на историю человечества вообще, я увидел это воочию - так оно и есть.

Таким образом эволюция есть постоянное противостояние до сегодняшнего дня, до сегодняшней минуты, грубо говоря, двух миров. Первый мы так и назовем, как он назывался в древности, - это Пакс Романа, то есть мир, по сути дела, цивилизации, второй называется Пакс Барбарикум. Эти два мира борются и противостоят. Я говорю об этом без всякой моральной оценки, я не оцениваю историю в морально-этических категориях, история вне морали, с моей точки зрения, так же, как и политика, она над природой.

Крестовые походы полностью укладываются в эту борьбу Пакс Романа и Пакс Барбарикум, как метафизическое, идеальное, достоевское - вот что интересно, только на Западе, привнесение зачатков гуманизма, христианской идеи искаженными путями, огнем, мечом, через аутодафе, через виселицы, через маленькие геноциды, через маленькие холокосты, потому что евреев, например, на этом пути всех убивали, которых встречали, еще в Европе. Вообще крестовые походы начинались с еврейских погромов, потом уже шли на юг.

Кроме того, крестовые походы послужили причиной страшной ненависти русских в этих фильмах военных времен, “Александр Невский”, псы-рыцари, которые русских детей бросают в огонь, сажают их на пики. Я не знаю, было это в действительности или нет, я не думаю, у меня есть как раз примеры обратного поведения, что делали псковичи и новгородцы, когда завоевывали города в Лифляндии и Эстляндии.

Иван Толстой: Все делали то же самое, только все всегда видят сучок в глазу у соседа, а у себя бревна не замечают. Чем нынешние действия, нынешнее отношение Москвы, России, большинства людей, как мы видим по опросам,  к событиям на Украине и в Крыму отличается от взаимоотношений Пакс Романа и Пакс Барбарикум?

Сергей Магид: Отличаются принципиально. Раз мы об этом заговорили, я тогда буду говорить об этом.

Иван Толстой: Мы с нашей всемирностью пришли и наконец-то освободили и своих, и надо было показать кузькину мать, потому что кузькина мать - это всего лишь инструмент для того, чтобы наладить нормальные дальнейшие взаимоотношения. Русский человек добрый - так считает практически любой русский человек. Он не замечает своих недостатков, он не думает о себе плохо. Мы добрые, мы всемирные, мы всеприемлющие, мы вообще соборные. А эта шваль варварская, она должна знать свое место. Мы пришли, и теперь будет добро.

Сергей Магид: Вы замечательно изложили типичную кочевническую точку зрения - это кочевнический менталитет. Потому что кочевник чистый, добрый, справедливый, он не знает избытков имущества, он не знает вредного, разлагающего человека богатства. А вот этот погрязший в грехах и разврате Константинополь, который мы завоевываем, или Рим, они недобрые, несправедливые, злые и повязли в разврате и богатстве. Одно дело, Иван, когда мы знаем, что это действительно так видели люди в первых веках нашей эры, когда они завоевывали Рим, другое дело, когда это люди говорят в 21 веке, есть небольшая разница.

Иван Толстой: Мы юные, молодая нация.

Сергей Магид: Это из области анекдотов. Хорошо, я отвечу на ваш вопрос вполне конкретно. Когда мы говорим о всемирности, об отзывчивости, когда мы привносим наш универсализм куда бы то ни было, мы привносим туда на самом деле только русскость. В Европе говорят, я сам это слышал десятки раз, и чехи это говорят, к сожалению: куда ступала нога русского, трава не растет. Какая же отзывчивость, какая всемирность? Приходит русский - беги, спасайся, здесь трава не будет расти. Когда приходят псы-рыцари, что делают псы-рыцари? Псы-рыцари основывают земли Тевтонского ордена, из которых вырастает Ливония, из которых вырастает Рига, Кенигсберг, ганзейские города, цивилизация. Вырастает цивилизация торговли и права на границах с Московской Русью. Иван Грозный этого перенести не может.

Путин говорит: обижают русских. Обижают русских в Приднестровье, обижают русских в Донецке, в Харькове, в Киеве, в Крыму, везде. Он призывает к общественному мнению мировому: посмотрите, мы защищаем русских. Но то же самое говорил Иван Грозный. Вы знаете, почему началась Ливонская война? Иван Грозный заявил, что в Риге ганзейцы оскорбили русских купцов, дали им по роже, что-то там случилось. Из-за этого 15 лет велась Ливонская война, первая война Руси с Западом, когда мы повернули на немцев с востока.

Каждый этнос, как и каждый человек, начнем с человека, человек имеет тенденцию к трансцендентности, к расширению себя за свои собственные пределы. Каждый из нас расширяет себя за свои физические пределы.

Иван Толстой: Это точно: широк русский человек, хорошо бы сузить.

Сергей Магид: Любой человек, человек любого этноса, человек как “хомо сапиенс” - это его антропологическое базовое свойство. Мы расширяем себя духовно, если у нас есть дух, мы расширяем себя кулаком, если у нас есть сила, мы добываем пространство вокруг себя, даже в транспорте это видно, и так далее. Абсолютно таким же свойством обладает этнос, поскольку он сложен из “хомо сапиенс”, из людей. Как расширяется человек, так расширяется и этнос. Я увидел это свойство этноса и назвал его трансцендентностью. Этнос имеет тенденцию к расширению - это не его злой умысел, это он не поджигает войну, он не может вести себя иначе.

Иван Толстой: Это его энтропия - расширение, физическое расширение.

Сергей Магид: Я понимаю энтропию как нечто другое, как полную смерть - это тепловая смерть, это конец.

Иван Толстой: Это когда молекулы совсем разлетелись.

Сергей Магид: Хорошо, но я не называю это так, я называю трансцендентностью. Поэтому речь идет не о том, что этнос расширяется, что Екатерина стремится внести Россию в Европу, освободить от иноверцев, крестовые походы делают то же самое. Речь идет о том, что мы и как несем. Я уже сказал, что приходят псы-рыцари, начинают с огня и меча, сажают бедных новгородских детей на копье, а в итоге устраивают нам Ливонию под боком, цивилизованную страну с торговлей, с университетами, и так далее. А что принесли русские? Здесь начинается страшная русофобия, потому что мы должны честно сказать, что принесли куда русские? Иван, вам вопрос.

Иван Толстой: Отвечу на этот вопрос. Русский человек понимает себя все время бинарно, как вы любите выражаться. Он понимает себя в двух ипостасях, он все время видит в себе и великое, и ничтожное. Русский человек осознает свою всемирность и осознает свою глубокую и непреходящую провинциальность. И все это гениально одной строчкой сказал Гаврила Державин: “Я царь - я раб, я червь - я Бог”. Русский несет в другие культуры, в другие этносы вот эти все время парочки такие: и царь и раб, и червь и Бог. Все это делает русский человек. Видит он себя в одну минуту царем, а в другую рабом. Вот в этом сложность и незаконченность русского человека. Француз о себе ни один никогда не написал бы такой строчки, а русский напишет.

Посмотрите, кто себя больше всех казнит в кухонном разговоре, после «второй»? Русский человек. Я не знаю, как казнит себя немец, но очень в этом сомневаюсь. Или чтобы швед рвал на себе волосы за то, что он швед? А русский рвет на себе волосы, но не публично. Как говорил Пушкин: мало кто, как я, презирает мое отечество, но я не люблю, когда мне об этом говорит иностранец. То есть, на миру русский человек больший патриот, чем вообще надо было бы. Как Розанов говорил: “Там, где немец капнет, там русский плеснет”. Вот русский плескает свой патриотизм (свое православие в последние годы), когда это можно, модно и даже поощрительно воспринимается. А вместе с тем, русский понимает, какой он ничтожный, какой он раб при этом.

Этих вещей не понимают иностранцы в русском человеке, вот почему они говорят: “загадочная русская душа”. Мы-то знаем, что никакой загадочности нет, потому что мы и такие, и сякие. Каждый раз и волна, и электрон, и частица - все одновременно. А иностранцам это не постичь, потому что я абсолютно уверен: это от нашей нерациональности, от нашей этической, духовной, нравственной незаконченности, незавершенности, отсутствия кумпола. Это потому, что мы все поэтические подростки. Я, во всяком случае, себя точно отношу к поэтическим подросткам, потому что я бываю то таким, то сяким. И вот эта внутренняя игра во мне, - мне кажется, что я ее вижу в большинстве моих соотечественниках.

Не хотят русские войны ни в Крыму, ни в Украине, нигде, они просто хотят, чтобы Крым стал нашим. А если для этого нужно употребить инструмент войны, - ну, что ж, ну, надо значит употребить. Но мы же всех любим, и убитых, и оставшихся в живых, всех любим, мы всемирные. Вот в этом сложность русского человека, не поймаешь его за хвост. Схватишь его за хвост, а оказывается, что это шиворот.

Сергей Магид: К сожалению, русские хотят войны. Хотеть войны - это основа русского сознания. Русские хотели Японской войны, русские хотели первой мировой войны, русские хотели второй войны и завоевать Европу всю до Гибралтара, и стихи писали, и песни об этом пели.

Иван Толстой: Знаете, почему?

Сергей Магид: Знаю. Потому что кочевники.

Иван Толстой: Хорошее слово, но я не знаю, что оно объясняет. Для меня русские ввязываются в войны и очень часто их начинают. Я не готов, у меня нет такой внутренней статистики сказать, сколько войн начато русскими, а сколько войн начато против них. Но, мне кажется, психологически (я надеюсь, мы с вами перейдем к тому, что такое русскость, потому что о русской цивилизации, хоть вы не хотите такого словосочетания употреблять, о русской историософской концепции нельзя говорить, если не договориться, что такое русскость). Мне кажется, что агрессивность русского человека связана вот с какой штукой. Какой главный вопрос русского человека своему собутыльнику и собеседнику? - Ты меня уважаешь? Русский подозревает, и он даже глубоко уверен, глубинно уверен в том, что сосед его не уважает, сосед его считает никчемным, дурным, идиотом его считает, неудачником. Поэтому русский человек соглашается даже со своим оппонентом, даже с тем, кто будет критиковать и его, и его родину, если этот человек начнет с комплимента. Если оппонент скажет: ты несчастный, но ты отличный, старик, ты замечательный, и Россия - великая страна, и нет ничего лучше России. Давай выпьем. Все-таки как ужасно мы живем! - Точно, старик, мы ужасно живем. И пошло. И дальше весь вечер о том, как плоха Россия и русская жизнь, но сперва ты должен при входе заплатить, как на парковке, ты должен заплатить, банкноту свою всунуть - всё, для тебя русская душа открыта.  

Русский - подросток, он не понимает, какой он, и он не видит себя со стороны, поэтому ему нужно, чтобы ему сказали: всё отлично, парень, у тебя все нормально. И мускулатура, и голова на месте, и девчонки тебя любят. И тогда русский успокаивается.

Поэтому война, как одно из проявлений русской агрессии, она связана с подозрением, что вот тот тип из Пакс Барбарикума, вот тот его не уважает. А русский, конечно, себя считает Римом, третьим, четвертым, пятым - для меня это совершенно несомненно.

Мне кажется, что где-то на этой глубине нужно искать ответ на русскую воинственность. Она - от комплекса неполноценности, который свойственен вообще русским как нации.

Посмотрите, с чего начал Василий Иосифович Ключевский свой замечательный, великий, талантливейший “Курс русской истории”: он начал с рассуждения о том, почему русские такие. Потому что солнце светит столько-то дней в году, потому что в речках водится такая-то рыба, а по лесу бегает такая-то снедь, а не другая. Потому что урожаи не такие, как в Украине, в Италии или где-нибудь еще. Всё другое. И человек есть то, что он ест, - это давно известно, это в нас преображается, преобразуется в нас. И вот русские выросли такими, они с комплексом неполноценности. И если кто-то пытается русского человека заставить быть ответственным, - вот этот ему главный враг. Поэтому в России никогда не приживется политкорректность. Да, горожанин, образованный, особенно, если еще побывал в других странах, он все-таки не очень позволяет себе распускать язык. Но большинство ведь населения не принимает политкорректности, оно считает это скованностью, оно считает это языковой и мыслительной, и духовной тюрьмой, а русский - он свободен. Русские люди себя свободными считают. Поэтому на вопрос - счастливы ли вы, свободны ли вы? - русские в социологических опросах отвечают: да, мы счастливы, мы свободны. А француз или швед, всякий, кто задумывается о себе всерьез как взрослый человек, они так не сказали бы.

Что же такое русскость с вашей точки зрения, Сергей? Концепция-то ваша, а не моя.

Сергей Магид: Я вас внимательно прослушал, я совершенно не согласен со всем, что вы говорите, поскольку, с моей точки зрения, вы изображаете русского как полного идиота, дебила и дауна с комплексами неполноценности, с какими-то жуткими совершенно психоневрозами и психическими недоделками в голове, которому нужно обязательно пить и спрашивать: ты меня уважаешь? Это ваша шутка.

Иван Толстой: Нет, это совершенно не шутка. Это то, от чего я страдаю как русский человек.

Сергей Магид: Так это ужасно, потому что вы не понимаете самого себя.

Иван Толстой: Не понимаю. Я же сказал, что я незавершенный подросток, кумпола у меня никакого нет.

Сергей Магид: Я вам сейчас попытаюсь объяснить. Как взрослый русский я хочу у русского подростка спросить.

Иван Толстой: Ну давай, только коротко, старик, а то мне идти сейчас надо.

Сергей Магид: О ком ты базарил все это время, о каком русском, где ты его взял?

Иван Толстой: Да о себе. А как можно понять другого, если ты не поймешь самого себя?

Сергей Магид: Дело в том, что этот русский, о котором вы сейчас, Иван, так поэтически и прекрасно говорили, действительно, всерьез прекрасно говорили, вы же прекрасно понимаете, что это фуфло, что это туфта.

Иван Толстой: Ну, не фуфло, а обобщение.

Сергей Магид: Нет, это поручик Киже.

Иван Толстой: Это коллективное бессознательное, конечно.

Сергей Магид: Дело в том, что вы говорите об одной десятой процента населения с московских кухонь. Русские проблемы, трагедия русскости, с моей точки зрения, состоит в том, что поскольку русских нет как нации, как политической нации, а есть только русский народ, скажем, как немецкое “фольк” - народ, по-чешски “лид”, но нет русских, как французского “насьон”, английского “нейшн” и даже чешского “народ”, а есть только русский народ как русское племя, он состоит из двух антагонистических, совершенно антагонистических групп, несоизмеримых по своей численности. К одной из них относимся мы с вами. Эта группа - это 0,1% русского народа, а остальные 99,99% - это тот русский народ, который нас с вами окружает и о котором русский человек Гершензон в сборнике “Вехи” писал свои знаменитые слова, что мы в ножки должны поклониться царскому правительству за то, что оно штыками своими охраняет нас от гнева русского народа. Этот русский народ, о котором писал Гершензон и о котором ничего не сказали вы, потому что вы говорили только об этом 0,1, к которому мы с вами относимся, этот русский народ с его культурой, отзывчивостью, с его комплексами, он на самом деле не существует. Существует тот народ, о котором писал Гершензон, который, как только ему дали волю, тут же пошел и сжег Шахматово со всей библиотекой Блока, в гробу он эту библиотеку видал, рояль пустил на дрова или перевез к себе в избу, и так далее.

Чешский человек на одном из форумов, какой-то гениальный чешский человек задал потрясающий вопрос, который меня совершенно убил. Вопрос был такой: “Русские - что это такое? Вообще орда какая-то, татаро-монголы, скифы, дикари первобытные”. Такой русофоб. “Я не понимаю, объясните мне, откуда у них взялись Достоевский, Толстой, Чехов, Пушкин? Может быть, они не русские все были?”. Вопрос этот был этого чеха не иронический, этот чех действительно стоял перед проблемой, он действительно этим мучился.

Иван Толстой: А разве он не мог этот вопрос в 1938-м или в 1939-м обратить к Германии? Откуда взялись Гете, Шиллер, Бетховен, и так далее, может быть, они были не немцы?

Сергей Магид: Как раз это был немецкий дух, Бетховена играли на нацистских сходках вместе с Вагнером.

Иван Толстой: Человек, который задал такой вопрос о русских, русских, конечно, не понимает.

Сергей Магид: Безусловно. Но этот вопрос должен вызвать какие-то размышления соответствующие и у нас с вами: действительно, откуда взялись Пушкин, Достоевский, Толстой, Чехов? Я хочу ответить этому чеху и заодно ответить вам. Потому что, как это ни парадоксально, вы только не обижайтесь, ради бога, вы с этим чехом похожи. Вы, Иван Толстой, и анонимный для меня чех, чем похожи? Дело вот в чем: трагедия России в том, и за это проклинали Петра Первого, что он силком притянул в Россию европейскость. Европейскость пришла в Россию чисто в виде внешней декорации. Все, что мы в России имеем европейского и до сего дня, Иван, - это внешняя декорация.

Иван Толстой: Кафтан, поменянный на сюртук.

Сергей Магид: Совершенно верно. Все европейские слова, которые мы произносим, - демократия, парламент, даже русское слово свобода, они в русском менталитете имеют совершенно другой смысл, чем в менталитете любого европейского народа. Когда я говорю, 23 года уже здесь живу и говорю с чехами, когда чех, этот недоделанный немец, употребляет по-чешски слово “свобода”, а я говорю по-русски слово “свобода”, оказывается, мы говорим о разных вещах. Я уже не говорю, когда мы употребляем слово “демократия”, он и я. Теперь я уже тоже понимаю, что он говорит, и пытаюсь ему объяснить, что я говорю.

Иван Толстой: Как в известном чешском фильме “Коля”: “Наш красный”. “Нет, наш красный”.

Сергей Магид: Совершенно верно, это старая хохма чешская. Европепйскость пришла и в литературу, безусловно. Все образцы литературы, только ради бога, опять же, не обижайтесь, которую мы имеем, начиная с Пушкина, - это перевод с европейского. Как вы понимаете, знаете прекрасно, не хуже меня, это первоначальное подражание каким-то европейским образцам. Если говорить всерьез по гамбургскому счету, то Пушкин, гениальный поэт, был гениальным имитатором. Все, что он сделал, было давно написано на французском и английском языках.

Иван Толстой: В лицее у Пушкина была кличка “француз”. Вот тут я принципиально не согласен с вами. Я согласен с тем, что сказала Ахматова о Пушкине: “Пушкин всегда брал у других и навсегда делал своим”. Потому что тот странный химический, алхимический процесс, который был дан Пушкину сверху, от Бога, этот процесс преобразовывал и Байрона, и Мольера, и кого хотите, и Шекспира. Пушкин читал на французском языке, он всех, кстати, читал на французском языке, всю западную литературу, он не знал ни английского, ни немецкого.

Нет, Пушкин - русский-перерусский, и дальше уже некуда, хоть и африканец. Я чувствую, до того, что такое русский человек, мы с вами не договоримся, даже если у нас будет 150 бесед. Давайте хоть чуть-чуть обозначим, какие-то хоть точки поставим. Вот вы всё Гершензона цитируете, глубоко русского человека, который писал в сборнике “Вехи” знаменитейшем, а подзаголовок у названия “Вехи” был - “Статьи о русской интеллигенции”. Давайте хоть одну точечку поставим в нашем разговоре конкретную: а что такое интеллигенция?

Сергей Магид: Интеллигенция - это искусственно европеизированная часть глубоко азиатского русского народа. Отсюда все эти страшные комплексы, о которых вы говорите. Потому что само существование русской интеллигенции и нас с вами неестественно.

Иван Толстой: Насчет комплексов я согласен, только с остальным не согласен.

Сергей Магид: Мы очень гордые, мы думаем, что действительно всерьез, ведь вы говорите всерьез о русской всемирности, отзывчивости, и так далее.

Иван Толстой:Нет, о всемирности я говорю с иронией. А вот о комплексе неполноценности говорю всерьез.

Сергей Магид: Наша ситуация, Иван, такая же абсолютно, как в Турции, мы такие же, как турки, мы такой же третий мир, как турки. Я внимательно изучал историю Турции.

Иван Толстой: Вас турки не побьют на улице?

Сергей Магид: Я знаю, что я говорю, и у меня с ними хорошие отношения. Я внимательно изучал историю Турции, потому что с Турции была взята Россия в плане политическом, социальном, экономическом, культурном и даже воинском.             В Турции всегда, начиная с 19-го века, как и в России, существовала прослойка западников. Это были люди, которые понимали, что страна отсталая, что нужно биться, что нужно ее двигать. Они внедряли западное. А что западное они внедряли?

Иван Толстой: Вот интересно.

Сергей Магид: Это такой риторический ход в моей ораторской речи.

Иван Толстой: «И сам себе ответил».

Сергей Магид: Французские пушки для защиты Константинополя. Первое и главное - перестроить турецкую армию на европейский лад, дать европейское оружие, чтобы она могла быть обороноспособна. Абсолютно то же самое делали султаны, что делал до них Петр Первый. Таким образом, в Турции создалась европейская прослойка, которая существует до сих пор, которая дала Турции замечательных писателей, один из них Орхан является Нобелевским лауреатом.

Иван Толстой: Орхан Памук.

Сергей Магид: Совершенно верно. Там происходил такой же самый процесс, который происходил в России. Но мы не можем взглянуть на Россию, Иван, и это наша колоссальная ошибка, которую я пытаюсь преодолеть с расстояния: мы все внутри, мы смотрим на Россию изнутри, а надо посмотреть с дистанции.
Сейчас я скажу парадоксальную русофобскую вещь: надо перестать быть русским хотя бы на какое-то время и посмотреть на Россию объективно, что она из себя представляет. Россия представляет из себя в очень многом Северную Турцию и даже Северный Иран. Если мы отбросим наши комплексы неполноценности и в то же время наше высокое мнение о себе, мы увидим, что мы состоим из двух народов. Один народ - это коренной русский народ, о русскости которого я все время вам пытаюсь сказать, что эта русскость вытекает из кочевнического менталитета, который имеет многотысячелетнюю историю, от которого русским не уйти, и вторая часть русского народа - это 0,01 доля той интеллигенции, которая пытается выдавать себя за русских, коренных русских, за настоящих. Ничего подобного. Все, что вы сказали сейчас, - это разговоры на московских кухнях, это к русскости не имеет никакого отношения. Русскость мы видим сейчас на площадях Севастополя и Симферополя.

Иван Толстой: Но если в той же самой нации родилась хотя бы одна сотая процента, то почему вы ее выносите за скобки? Она точно так же имеет право на существование.

Сергей Магид: Не выношу за скобки. Задача этноса, первичная задача каждого этноса - воспитать личность. На самом деле это задача эволюции.

Иван Толстой: Где такая задача сформулирована и кем?

Сергей Магид: Я ее сформулировал, я автор этой концепции. Каждая нация, политическая нация, на развитие которой мы посмотрим, жила тем и создалась тем, что воспитала в своей среде ряд все больший и больший свободных личностей, о которых писал Чаадаев. Этих личностей, к сожалению, русский этнос воспитал очень мало, они есть, но их очень мало - это подавляющее меньшинство. Именно поэтому русский этнос не превращается в политическую нацию - мало личностей. Почему мало личностей? Потому что в русском менталитете доминирует: коллективное - наш бог, рой - наш бог. Даже есть роман какого-то деревенщика, который так и называетя «Рой». Вот это действительно русскость. Вы спрашивали, что такое русскость, русскость - это коллектив, это солидарность, это мы все вместе, это такая сербская «задруга». Это типичный кочевнический способ размышления, никакого отношения к европеизму не имеет. Спасение только в одном - в постепенном воспитании. Вообще этнос - это школа, это грядка, это огород, он создан Господом Богом для того, чтобы в нем выращивать настоящий зрелый фрукт, настоящий зрелый овощ, которым является личность.

Иван Толстой: Образно все, логично у вас: кочевникам вы противопоставляете огородников.

Сергей Магид: Оседлых. Так вот, Пакс Барбарикум и Пакс Романа - это борьба кочевников против оседлого мира. Мы сейчас имеем две империи. Русская империя: да здравствует империя, восстановим имперскость. Само слово «империя», сам термин «империя» совершенно неправомерный по отношению к России. Об этом, кстати, писал один из современных русских культурологов. «Империя» - это западный термин, Рим был империей, это была священная Римская империя в Европе. Россия империей никогда не была. Империя - это государственное образование, которое вытягивает и подтягивает до своего уровня все окраины и периферии даже против их собственной воли, за уши из болота. Россия всегда была деспотией.

Иван Толстой: Тюрмой народов.

Сергей Магид: Нет. Деспотия наоборот втаптывает в болото по уши, она никого к себе не подтягивает, она наоборот давит. Почему не была тюрьмой народов? Потому что, в отличие от империи, которая давала право гражданства, как еще в Древнем Риме все становились римскими гражданами или федератами, в худшем случае, Россия всегда была этнической державой. Это мой термин, я сам его изобрел, это термин моей историософской концепции. Что такое этническая держава? Это деспотия, империя, огромное совершенно образование, но в ней права все имеет только один этнос, там нет понятия о гражданстве. Этот этнос - это и есть русский этнос, все остальные были в тюрьме - украинцы, евреи, среднеазиаты, кавказцы, прибалты были чуть посвободнее, одни прибалтийские немцы были свободны. Этот несчастный русский этнос, который на 99% состоял, простите, Иван, из рабов, то есть из крепостных крестьян и 1% европеизированной интеллигенции, он выжил до сегодняшнего дня.

Иван Толстой: «Я царь - я раб», как сказал Гаврила Державин.

Сергей Магид: Вот я вам объяснил, как мне кажется, я объяснил русскость. Это наша трагедия, потому что мы с вами, как представители 1%, как интеллигенты, хотя я не люблю это слово и сам себя интеллигентом не считаю. Я вообще парень с Лиговки, такая же шпана, как Путин, не больше. Я понимаю всю эту трагедию, надо мной висит... Сколько сейчас осталось русских, кстати? 140 миллионов?

Иван Толстой: 143, по-моему.

Сергей Магид: На последних выборах, я прожил здесь пять лет тогда, я просто это помню, за демократические партии, за Каспарова, за Немцова проголосовало в процентах, не помню, сколько, а если перевести на миллионы, то проголосовало около 15 миллионов жителей Российской Федерации. Я сейчас не помню, в каком году это было. Я был тогда счастлив, я просто танцевал. Я пришел к чешским своим друзьям и говорю: вот, вы говорите, что мы дикари, что у нас нет демократического мышления. Посмотрите: вас всего 10 миллионов, а у нас 15 миллионов проголосовало за демократию, больше, чем вас всех вместе взятых. Но они мне на это сказали: хорошо, вас всех 150 миллионов, из них 15. Что это такое? Песчинка. Вот в этом наша трагедия, что нас песчинка, нас, западников, нас, европейцев, песчинка, океан нас сметет. Путин поступает совершенно правильно по законам коллективного бессознательного, которого 99%.

Иван Толстой: Ну, хорошо, Сергей, раз вы как Путин с Лиговки, давайте вас поменяем местами. Вот вас - в Кремль. Что вы с вашей историософоской концепцией России будете делать применительно к этим кочевникам, к этим бескумпольным?

Сергей Магид: Вы будете смеяться, но я настолько же ребенок, как и вы, тоже без кумпола. По ночам очень часто я представляю, что бы я делал, если бы я был Путиным.

Иван Толстой: Отлично!

Сергей Магид: Поэтому этот вопрос у меня давно решен. Мне все давно ясно, что бы я делал.

Иван Толстой: Я записываю.

Сергей Магид: Прежде всего, я бы сказал: друзья-украинцы, не братья, никаких братских народов не существует, не вешайте мне, пожалуйста, лапшу на уши.

Иван Толстой: Первое обращение к украинцам?

Сергей Магид: Да, первое обращение к украинцам. Друзья, Крым имеет такую-то историю. Я говорю о том, что бы я делал сейчас в данной ситуации. В 1954-м году вот такое самодурство. Давайте соберемся и поговорим за круглым столом, а Иван Толстой будет наш разговор вести и записывать. Я - Путин, у вас Яценюк. Соберемся, давайте поговорим, давайте сделаем диалог. Я бы начал с диалога. Потому что цивилизация только одна, она романо-германская, другой цивилизации, с моей точки зрения, в мире нет, потому что в ее основе лежит свобода личности. Свобода личности - это первый признак цивилизации. Но свобода личности решается на основе компромиссов, консенсусов, балансов и сдержек - это первый закон демократии. Путин ничего такого не знает, в российском менталитете нет понятия о компромиссе и консенсусе. В российском менталитете обратное понятие, которое называется беспредел.

Замечательный чешский публицист написал замечательную статью на прошлой неделе. К сожалению, русские не могут следить за чешской прессой, она очень интересная сейчас. Эта статья называется «Архаическое проникновение в систему международного порядка». Совершенно верно. Потому что международный порядок, порядок цивилизации, который у нас сейчас есть, он держится на договорах, компромиссах и консенсусах, он страшно хрупкий. То, что сейчас делает Путин, - он рушит эти договоры, идет по ним, грязными ногами по ним ступает, разрушает цивилизационный порядок, который сейчас существует в мире, он разрушает мир. Это катастрофа.

То, что сейчас происходит, - это апокалипсис уже потому, что нарушается система договоров и консенсусов, эта хрупкая система между людьми. Так что, если бы я был Путин, я бы сказал: ребята, как кот Леопольд мышам, давайте дружить сначала. А дружить - это значит понимать друг друга, входить в шкуру друг друга, понимать, что нет фашистов.

Я хочу прикоснуться к фашизму, потому что это очень важно. Дело в том, что сейчас речь идет о создании национальных государств, этот процесс происходит страшно трудно, страшно медленно и в России, и на Украине, они абсолютно в одинаковом положении. Для создания национального государства нужно пробуждение национального самосознания. Национальное самосознание, когда оно пробуждается, а сейчас время пробуждения в силу многих обстоятельств, которые обсуждать не буду, оно проходит через кризисы и этапы, и это обязательно всегда бывает, крайнего национализма. Потому что оно начинает понимать себя. Поэтому, когда русская девушка кричит на площади Севастополя: я думаю по-русски, я говорю по-русски, я русская, - это приметы, это знаки пробуждения национального самосознания. Вот это национальное самосознание на пределе радикального национализма почти всегда в отсталых странах, таких как Германия после первой мировой войны, Италия после первой мировой войны, обязательно приводит к фашизму.

Слово «фашизм», его первичный смысл, потерян. Первичный смысл не имел ничего общего с репрессиями, с насилием. Для Муссолини, для Дуче это просто означало «связка». Фашисты, если на русский перевести, это были братки, бригада, братаны. Но поскольку это была бригада и братки, он, естественно, пошел к насилию, насилие стало разрастаться, и в конце концов фашизм стал радикальным национализмом и великодержавным шовинизмом.

Через это любой отсталый народ или народ, находящийся в тяжелой политической или социально-экономической ситуации, проходит обязательно, в этом нет злого умысла, мы не должны подходить к этому с моральной позиции. Так вот, бандеровцы, само явление Степана Бандеры - это явление украинского национального самосознания, которое в страшно искаженной радикальной форме, форме создания Организаций украинских националистов и Украинской повстанческой армии (УПА), боролось действительно за создание национального украинского государства так, как они его понимали. Они боролись с советами, то есть с русскими, они боролись с нацистами, то есть с немцами, и заодно резали поляков, уничтожали евреев во время восстания в еврейском гетто, потом поляков во время восстания в 1944-м году.

То же самое произошло в Прибалтике, там тоже речь шла о построении национальных государств, о пробуждении резком национального самосознания, на этом фоне создались эсэсовские бригады латышей и эстонцев, на которых сейчас русские кричат - фашисты, гады, мерзавцы, вы воевали вместе с немцами! А мы, историки, мы должны смотреть на это холодным глазом, отсраненно, как супервизоры, и понимать, что происходит, почему фашизм, почему Бандера, почему бандеровцы.

Вот потому. Потому что пробуждается национальное самосознание, и мы ничего с этим поделать не можем, мы только должны ограничить и изолировать эти фашистские очаги, чтобы они были маргинальными, чтобы они были аутсайдерами, - так, как везде. Во Франции, в Италии и сейчас есть фашистские организации, и в Америке их полно, но они все маргинальные. А почему же в России приобретают такое значение, когда вдруг я вижу: на Красную площадь выходят отряды СА в красных куртках. Я не знаю, кто это такие, кто им дал эти красные куртки. Им же только дать автоматы и всё - это отряды СА, они уже готовы.

Я боюсь, что настоящий фашизм ждет Россию. Потому что сейчас, когда пробуждается национальное самосознание на фоне действий военных, на фоне насилия, на фоне колонн бронетранспортеров и грузовиков, потом, наверное, танки пойдут через Керченский пролив и пойдут с Крыма на континент украинский, вот тогда национализм расцветет в полной мере, и эти идеи мирового господства, насилия, силы как принципа - мы уничтожим Америку, превратим ее в радиоактивный пепел, вот тогда они действительно превратятся в фашизм, только в русский.

Иван Толстой: Как интересно вы сказали о женщине в Симферополе, которая славит свое знание и думание на русском языке. А я вижу другой полюс - Владимира Набокова, который в изгнании после многих лет говорит: «Это высшее счастье говорить на русском языке». И вот эти два полюса одной и той же проблемы, одного и того же национального чувства показывают, что простого, понятного и всех устраивающего ответа нет. И в этом русская загадка.

Источник: Радио СВОБОДА
 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ