О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
КОРДОЧКИН Андрей (протоиерей)
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

ШУМ ВРЕМЕНИ: МУЗЫКА ВОКРУГ НАС

Владимир Иванович МАРТЫНОВ (род. 1946) - композитор, писатель, историк и теоретик музыки:  Видео | Интервью | О МузыкеАудио | Музыкальная коллекция .

ШУМ ВРЕМЕНИ: МУЗЫКА ВОКРУГ НАС

МЕДВЕДЕВ: Добрый вечер. Это программа «Археология», в студии Сергей Медведев. Продолжаем наши археологические раскопки. Ну, и как, может быть, некоторые из вас помнят, я уже не первую программу говорю о том, что я в последнее время очень-очень много езжу в метро, наблюдаю, думаю и сопоставляю. И одна из вещей, которую я выношу из метро – это количество людей, уши которых заняты наушниками. Они, совершенно очевидно, ну, может быть, они слушают аудио-книги, некий процент, но я думаю, что очень большое количество людей слушает музыку.

И вот, глядя на них, и вообще воспринимая некую тотальность музыкального присутствия в нашей жизни, я понимаю, что в жизни современного человека может так быть, что музыкой заняты процентов 80 его жизни. Ведь люди могут и засыпать под музыку. То есть фактически можно представить день современного человека, в котором 20 часов звучит музыка. Ведь многие же просыпаются, включают какой-нибудь телевидения музыкальный канал или просто включают музыку, под музыку моются, под музыку завтракают. Дальше – едут на работу – музыка звучит в машине, музыка звучит в наушниках. Дальше – у многих на работе звучит музыка. Я почему-то это особенно замечал, скажем, в таких местах как бухгалтерия. Почему-то, скажем, когда приходишь в бухгалтерию, там всегда играет какая-то либо «Милицейская волна», либо «Юмор FM», ну, и так далее. И мне пришло в голову, что музыка является незаметной, но абсолютной константой нашей жизни. Начиная от музыки в наушниках и кончая музыкой, которая играет на эскалаторах.

И вот я хотел об этом поговорить сегодня с нашим гостем. Сегодня это Владимир Иванович Мартынов, композитор, историк, теоретик музыки, философ. Вот он нам сейчас объяснит, как нам его лучше назвать и квалифицировать, потому что это человек, который как раз говорил о конце времени композиторов. И может быть даже композитором себя и не считает, но, по крайней мере, широкой публике он известен, прежде всего, в такой своей ипостаси. И как академический композитор, который много времени отдал и авангарду, и электронной музыке, и рок-музыке. И как человек, который много сделал для театра, работал и с Юрием Любимовым, и с Анатолием Васильевым, который, кстати, инсценировал его «Плачь пророка Иеремии» или поставил «Моцарта и Сальери» пушкинского, где после слов «так слушай же, Сальери, мой реквием» звучит реквием Мартынова. Ну, и, я думаю, многим, может быть люди и не знают, известен он как автор киномузыки к таким популярным фильмам как «Холодное лето 53-го года» или фильм Павла Лунгина «Остров». Так что у нас в студии сегодня Владимир Мартынов. Добрый вечер, приветствуем вас.

МАРТЫНОВ: Добрый вечер.

МЕДВЕДЕВ: Ну, и, конечно, первый вопрос, на который, я думаю, вы многажды уже отвечали. Так вы все-таки композитор или нет?

МАРТЫНОВ: Ну, как-то, знаете, такой же композитор, как я уже говорю, как утконос млекопитающее. Млекопитающее, которое несет яйца. Я, наверное, промежуточное звено между композитором и тем, что будет следовать за фигурой композитора. Наверное, так вот.

МЕДВЕДЕВ: А что будет следовать за фигурой композитора?

МАРТЫНОВ: Ну, вы знаете, это, наверное, если вот так сравнивать с чем-то из прошлого, хотя с прошлым сравнивать не надо, ну, это какой-то... Вот в лучшем случае нас ожидает, может быть, эпоха нового эпоса, нового фольклора, где не будет вот такого индивидуального творчества артистического авторского творчества, которое имело место где-то с XVII века, и вообще с эпохи Гутенберга, может быть, даже чуть пораньше.

МЕДВЕДЕВ: То есть эпоха авторства. Для вас новое время – это эпоха авторства, когда музыка перестала быть анонимной, стала атрибутироваться отдельным...

МАРТЫНОВ: Да, да. Тут понимаете, как получается, что к музыке может быть два отношения. Или музыка – это то, что сидит во мне, и я ее сочиняю как композитор: у меня есть представление, которое я оформляю в виде музыкальных звуков и они начинают звучать. А более такое древнее, и, наверное, мы к нему идем – это музыка как некий поток, который существует вне тебя, и ты должен в этот поток вступить.

МЕДВЕДЕВ: Транслятор ты, просто тебе открывается...

МАРТЫНОВ: Да, ты медиатор, транслятор, да. В общем, музыка мира, музыка мунданы, мировая музыка, музыка космоса. И вот если ты к ней сможешь подключиться, то, значит, как-то ее можешь транслировать тогда.

МЕДВЕДЕВ: Ну, вот как раз переходя от музыки космоса к той тотальной музыке, которую я описывал. Вот та музыка, которая сейчас звучит, то, что вот называется elevator music, музыка, звучащая в лифтах, на эскалаторах, в шопинг-моллах, это тоже вот это вот, музыка...

МАРТЫНОВ: Значит, смотрите, что тут произошло. Это уже произошло где-то во второй половине XX века. Если вы сейчас будете искать какие-нибудь музыкальные вещи, вы найдете в рубрике entertainment. То есть музыка существует под рубрикой entertainment. Если бы это сказали Веберну или там, не дай Бог, Пифагору, он сделал бы себе, наверное, харакири. Потому что музыка не может являться развлечением, музыка... Понятно, да.

Но сейчас получается так, что музыка – это абсолютно вот entertainment, даже как-то «развлечение» плохо переводится, но, в общем, вот под этим словом. Это с одной стороны, это то, что не замечаешь, это та среда, в которой ты живешь. Но ведь тут ведь интересна тоже позиция такого человека как Кейдж, он как раз это писал, что вот люди едут в автобусе, слушают музыку в наушниках, но почему они выбирают именно то, что они слушают в наушниках, а не выбирают другие шумы? И вот он считал, что смерть музыки наступает в фонотеках и в наушниках, потому что музыка гораздо шире – это и звук проезжающего грузовика, это и топот ног о тротуар и так далее. И это тоже все музыка.

МЕДВЕДЕВ: Подождите, тогда все-таки я хочу понять, что же тогда музыка, если, скажем, по асфальту каблучки – это тоже музыка?

МАРТЫНОВ: Ну, я сейчас говорю о точке зрения Кейджа. То есть он говорил, вот почему они считают то, что они слушают в наушниках, это музыка, а вот это, допустим, не музыка. Современный человек, он выбрал, современное человечество в массе своей, оно выбрало эту музыку entertainment, и, в общем, это, как бы сказать, это обобщенное такое, в общем, опопсовленное представление о музыке. Где могут встречаться самые высокие образцы классической музыки, ну, естественно, они немножко переложены, адаптированы, подмяты в какую-то такую упаковку. Могут какие-то абсолютно попсовые вещи. Но, в принципе, все это уже не имеет значения – для чего, кто создавал, когда эту музыку. Важно, что это превратилось в абсолютно продукт потребления и такой даже наркотик. То есть вот сейчас, если отключить человека от этого, то это вот...

Наверное, понимаете, эта проблема еще очень тесно связана с фастфудом, допустим. Вот эта быстрая еда, быстрая еда. То есть практически это захватило весь мир, даже как бы такие великие гастрономические страны как Китай или Италия, они все сидят на фастфуде, а фастфуд – это наркотик. То есть это очень плохое качество всего, плохое качество продуктов, плохие вкусовые качества, но это все едят. То есть это вредно, все знают, что это вредно, что это даже убийственно, и вместе с тем все едят. То же самое происходит, в принципе, то, что мы сейчас слушаем в наушниках, это тоже фастфуд, только вот звуковой фастфуд такой.

МЕДВЕДЕВ: Музыкальный фастфуд. Ну, да, то, что вы описываете, музыка как entertainment, вот то, что сказал Кейдж. Но, в принципе, это ведь не только к музыке, это ко всей жизни можно приложить. Начиная с культуры, и кончая даже информацией, газетами, политикой.

МАРТЫНОВ: Совершенно верно. Просто, понимаете, тут музыка, может быть, это такой материал, на котором это удобнее всего продемонстрировать. И вообще вот тут гораздо более удобно проводить какие-то исследовательские, статистические вещи. Но вот просто... Мы там не знаем, что человек думает, но мы видим, что действительно вся молодежь идет в наушниках.

Вы понимаете, вообще-то, в принципе, это, совершенно строго разбираясь, это ужасно. Не хотелось бы вдаваться в какие-то оценочные суждения, но, понимаете, это все ведет к рассредоточенности. То есть человек ни на чем не концентрируется. Вот, кстати, почему он уже не может насладиться звуком женских каблучков по асфальту? А потому что он ни на чем не может сосредоточиться, он сразу... Он читает газету, ест... Он, кстати, не только в наушниках, он еще ест тут чего-нибудь такое, ну, какую-нибудь шаурму ест или фастфуд. То есть он совершает... Он еще успевает нажимать тут чего-то такое, послать кому-то чего-то такое. То есть он сразу делает пять или шесть дел вместе с этой музыкой.

Я не хочу сказать... Вот, понимаете, классическая музыка, она выдвигает ряд требований. Это сейчас уже просто можно тоже, может быть, смешно выглядеть, но вот человек приходит в концертный зал, он там не должен шуршать программкой, он не должен кашлять там, не дай Бог, переговариваться, скрипеть стулом. То есть вот он как бы отключается, и жизнь... Это, может быть, имеет обратную какую-то отрицательную, в общем, роль. То есть человек как бы...

МЕДВЕДЕВ: Дисциплинарную, да.

МАРТЫНОВ: ...Выключается из жизни. Теперь вот как бы этого не нужно, и, в принципе, собственно говоря, современные нормы и методики музыкальной организации, они требуют вот того, чтобы музыка была чем-то таким прикладным, чтобы она не выходила...

МЕДВЕДЕВ: На подиум чтобы ее не поднимали.

МАРТЫНОВ: Да, да, да.

МЕДВЕДЕВ: Вас как композитора это пугает или... Ну, и даже не композитора, я не знаю, как музыканта это пугает? Или наоборот вы видите некий, может быть, больший рынок, новые возможности в этом смысле?

МАРТЫНОВ: Понимаете, как сказать, меня не пугает. Вы говорили, значит, кем я себя считаю. Вот мне бы хотелось такую себе роль отвести – роль свидетеля. Это тоже очень ответственная роль, потому что большинство людей не придает значения массе вещей, которой свидетель придает. И тут, опять-таки, дело свидетеля не пугаться или восторгаться, а просто констатировать, что это есть. И просто, с одной стороны, понимаете, отмирание фигуры композитора, отмирание автора, ну, это уже данность такая. И получается так, что средства коммуникации и технические средства, они практически не оставляют место автору.

Ведь вот когда говорится о конце времени композиторов, все очень просто. Когда наступил конец времени композиторов? Конец времени композиторов наступил тогда, когда появилась звукозапись. И к микрофону получил доступ человек не нотный. Так что там может и фольклорный человек, который в нотах ничего не знает, и джазовый человек, который тоже нот... Арт Тэйтум, по-моему, тоже он был не нотный совершенно. И получается так, что если раньше композитор был единственным игроком на музыкальном поле, потому что именно он писал текст, который играли исполнители, который все слушали. Значит, если композитор не напишет текст, вообще музыки не будет, как говорится.

МЕДВЕДЕВ: Но, понимаете, вот здесь... Я согласен с вами, что действительно кончается вот этот вот большой цикл модерна, 400-500 лет, когда появилась авторская музыка. Не знаю, откуда, от Жоскена Депре, наверное, вот это вот первое, то, что вот вышло. И, не знаю, своего апогея достигла, я не знаю, что, с поздними романтиками уже, со Штраусом?

МАРТЫНОВ: Ну, я лично считаю, что последний великий композитор это Веберн, вот это поколение.

МЕДВЕДЕВ: Вот с новой венской школой, с Шенбергом уже начинается распад вот этого всего.

МАРТЫНОВ: Ну да, вот они последние великие.

МЕДВЕДЕВ: Да. Так вот, смотрите, но сейчас же мы не возвращаемся вот в это вот средневековье, новое средневековье. Потому что если взять ту музыку, которая была до нового времени, она все-таки была отдельным событием. Играли эти, скажем, в средневековье на площадях какие-то оркестры, звучала музыка в храме, звучала обрядовая, ритуальная музыка, но она не была тотальной, она была отдельно как бы от ежедневного... Она была событием для человека. А вот сейчас, мне кажется, проблема в том, что... То, что вот мы с вами пытаемся сейчас нащупать – музыка перестала быть событием, если она звучит на эскалаторе и в наушниках.

МАРТЫНОВ: Совершенно верно. Понимаете, музыка была функциональна, то есть это была... Действительно, вот в отличие от классической музыки, музыка никогда не была автономной или самостоятельным искусством. Она была или частью богослужения, или частью церемониала, или частью обряда, или частью какого-то вот фестивального празднества. То есть это всегда, вот функциональность была.

Сейчас действительно получается так, что, с одной стороны, ушла вот эта автономность классической музыки, но функциональность музыки – это абсолютно размытое пятно. То есть это просто вот абсолютный фон, который может сопровождать все, что угодно. Вот можно под него мыться в ванне, есть фастфуд, ехать в машине, сидеть в офисе. Практически это вот такое... Или там вот ехать... Ну, в хороших отелях звучит какая-то очень приятная музыка, или там в лифте, но это вот такое абсолютно... То есть она перестает... Она и не функциональна, она и не автономна, и не функциональна.

МЕДВЕДЕВ: Вот главный вопрос, который я хочу выяснить в этой части нашей передачи: остается ли она музыкой, поскольку она перестала быть событием, перестала быть вычлененной из потока жизни?

МАРТЫНОВ: Нет, безусловно, музыкой она остается. Но, понимаете...

МЕДВЕДЕВ: А что тогда музыка? Набор звуков, звукоряд?

МАРТЫНОВ: Не только. Ведь фастфуд это пища. Но вот пища может быть такая, понимаете, пища может быть королевская, изысканная еда, которую ест один король, пекинская кухня, китайская кухня, а может быть фастфуд. Это все пища, это все пища, но, понимаете, пища разных уровней. Так что музыка, она... Почему же, это музыка, конечно.

МЕДВЕДЕВ: Ну, да. Может быть, вы знаете, не столько с фастфудом сравню, сколько, скажем, с попкорном, с «Чупа-чупс». Вот семечки, мы с вами тут до эфира обсуждали присутствие семечек в нашей жизни. Это вот как семечки.

МАРТЫНОВ: Ну, да. То есть это то, чего как бы не замечаешь, но без чего не можешь, в общем. Да, действительно, семечки очень удачная вещь, потому что это и не пища даже, в общем, наверное.

МЕДВЕДЕВ: Но дает ощущение сытости. А музыка такая дает, наверное, человеку ощущение некоей осмысленности его бытия. Потому что если эту музыку выключить, наступает тишина. Мне кажется, современный человек очень боится вот этой вот неожиданной, звенящей тишины.

МАРТЫНОВ: Вы знаете, мне кажется, что об осмысленности тут не надо говорить, потому что, понимаете, это, в принципе, то, что уводит от всякой осмысленности. Мне кажется, самое страшное, от чего человек уходит – это как бы осмысление. Современный человек не желает осмысливать то, что вообще происходит, то, что... Ему нужен все время некий информационный поток, который там... То ли известия, то ли чтение газет, то ли... То есть все это нужно для того, чтобы практически не было даже намека на прорыв, на какой-то смысл. Поэтому это все вот такое... Как сказать? Вот раньше были эти самые по радиостанции глушения такие, вот практически это вот нечто, что заглушает смысл как таковой.

МЕДВЕДЕВ: Но тогда это шум. Тогда мы уже пришли к тому моменту, когда мы не можем отделить музыку от шума.

МАРТЫНОВ: Нет, понимаете, если мы сейчас встанем на позицию Кейджа, то шум это даже как бы святое. Потому что для него не было разницы между, допустим, симфонией Бетховена и, допустим, звуком проезжающего грузовика. Потому что музыка кончается там, где мы начинаем делать какие-то оценочные суждения. Вот говорим: «Это шедевр, а это шум». Для Кейджа начиналось с того, что нет разницы между шумом и музыкой. Но это как бы уже почти что святое. Ведь нам же не нужен шум, нам нужно вот эта приятная, семечкоподобная, жвачкоподобная вот эта масса, которая заклеивает мозги. От нее мозги, действительно, слипаются. Такой мягкий наркотик как бы получается, вот этот entertainment.

МЕДВЕДЕВ: Да. И вы знаете, действительно какая-то, мне кажется, другая что ли концепция. Потому что, понимаете, вот я музыку воспринимаю как некую временную последовательность, и у нее должно быть начало и конец. Музыка это... Тот же Кейдж, когда он говорил о тишине, те же «4:33», но у них же есть начало и конец, есть длительность. А у этой музыки, у нее нет длительности. Это вот как в компьютере плейлист идет, он кончается, начинается по-новой.

И вот мне кажется, что вот в этой вот жвачке, подобно тому как в жвачке практически нет пищевого содержания, точно так же в этой музыке нет длительности. И вот поэтому, мне кажется, она перестает быть музыкой в чистом виде и превращается в шум. Потому что у музыки есть длительность, а вот у шума длительности нет.

МАРТЫНОВ: Нет, понимаете, тут не совсем с вами можно согласиться, потому что есть целый ряд музыкальных таких областей, где музыка тоже хочет уйти от времени. Допустим, любое минималистическое произведение, особенно классический минимализм «In C» Терри Райли, «Fast music» Стива Райха, они как бы вневременные, то есть они как бы уходят от этого. Но дело в том, что здесь, естественно, в этой вот музыке, о которой вы сейчас говорите, в ней нет вот этих обязательных конструкций временных, развития, кульминации, эндшпиль, начала. Но совсем по другим причинам, не по минималистским причинам, а просто потому что, действительно, то, что, как говорится, лишено смысла, оно не может быть структурировано. В общем, какой-то уход от структурированности любой. Потому что структурированность, она чревата смыслом, а смысл как бы вот это то, что надо блокировать любыми способами сейчас.

МЕДВЕДЕВ: А смысл это всегда опасно.
МЕДВЕДЕВ: И снова добрый вечер. Это программа «Археология». Говорим сегодня о шуме времени, как называл Мандельштам, о музыке, которая постоянно присутствует в нашей жизни, в наших наушниках, звучит в лифтах, звучит в лобби отелей, звучит в машинах, льется постоянно из динамиков. Музыка в нашей жизни, музыка вокруг нас. Гость сегодня – Владимир Мартынов, композитор или посткомпозитор, историк и теоретик музыки, автор книг «Конец времени композитора», «Опус пост», «Время Алисы». И человек, который много и плодотворно размышляет о судьбах музыки и современной культуры.

Ну, вот мы в первой части поговорили о том, что музыка, она производит... Вообще как бы основным продуктом современной масс-культуры является человек рассеянный, человек, который не может на чем-то сосредоточиться. Вы знаете, да, меня вот это очень часто удивляет, то, что человек вместо того, чтобы открыться внешнему миру, он одновременно все свои органы восприятия чем-то занимает. Вот то, что мы с вами говорили – в ушах наушники, в глазах может быть какой-то фотоаппарат, в руках вот этот вот микрокомпьютер, мобильный телефон, и еще в рот что-то суется, какая-то жвачка. Ну, и вот этот человек рассеянный, это может быть и есть человек будущего?

МАРТЫНОВ: Ну, нет, понимаете, конечно же, у такого человека будущего быть не может. Просто надо надеяться, что это вот некое переходное такое тоже звено, переходное к чему-то. Потому что, вот из всего... Возможно, сейчас вот я не могу точно указать, но, наверное, надо просто надеяться, остается только надеяться, что здесь могут находиться ростки чего-то вот нового. Потому что в рассеянности... Понимаете, тут еще что происходит. Ведь это же не просто рассеянность, это просто рассеянность удовольствий.

Ведь вот, если мы сейчас говорим, если мы отойдем немножко от музыки, вот сейчас тоже интересная такая вещь произошла, что нет идеологии. Вот была коммунистическая идеология, была фашистская идеология, была какая-то либеральная идеология. Сейчас прошло время идеологии, сейчас прошло время вербального вообще. И что сейчас выполняет роль идеологии? Сейчас выполняет роль идеологии гламур, вот эта красивая картинка, глянцевая картинка. Она показывает, как надо жить, и все к этой картинке стремятся. Пускай там звезды, пускай это недостижимо, но любой человек в потенции, он хочет этим быть. А что там на этих картинках показывают? Там показывают различные удовольствия, там под пальмами сидят, в бассейнах или какие-то роскошно одетые дамы и господа на каком-то суаре там. Вот это и есть идеология, это потребление удовольствий.

И, собственно говоря, вот эта музыка, она тоже обеспечивает такой вот приятный какой-то вот этот самый фон. Причем, конечно, здесь есть вот эти разные аспекты, и национальные аспекты. Вот у нас... Ну, для меня это абсолютно вот это самое... Не хочется опять в оценочное суждение идти, но когда переезжаешь из страны в страну, видно, что, несмотря на вот этот одинаковый фон, есть разница. У нас этот вот заунывный шансон какой-то ужасный, тюремно-лагерное нытье какое-то воровское. Причем женщины поют, мужчины поют. Вот это все вот какое-то... Там, когда приезжаешь в какие-то восточно-арабские страны, там примерно то же самое, но там вот какое-то макомное такое. То есть везде есть какие-то, конечно, эти самые... В Америку приезжаешь – там кантри какое-то идет, все-таки как-то, наверное, повеселее. Но я имею в виду вот эту русскую данность, она особо какая-то заунывная, какая-то ужасная. Наверное, это действительно отражает сознание и вот этот распад наш, до чего мы докатились.

МЕДВЕДЕВ: Нет, ну здесь да, и то отражает, что просто социальный состав... У нас очень большая часть страны, грубо говоря, сидела. И близость тюремной культуры мироощущению русского человека, она... Сейчас в эпоху демократизации шансон оказался так востребован. А вообще демократия в этом смысле опасна для музыки?

МАРТЫНОВ: Ну, вы знаете, мне кажется, что вообще-то, если мы говорим о такой академической музыке, что демократия и музыка – две вещи несовместные просто. Ни о какой демократии вообще в музыке речи идти не может. Но вот если мы говорим об этом, то вот это вот... То есть, понимаете, музыка – это вещь сугубо авторитарная. У нас и композитор должен быть авторитарен, и дирижер должен быть авторитарен. И там, где начинается демократия, там все кончается, короче говоря.

МЕДВЕДЕВ: Как вам с точки зрения, я не знаю, эпохи посткомпозиторства, эпохи размывания, расконцентрации классической музыки всякие эксперименты типа «Хора Турецкого», например?

МАРТЫНОВ: Ну, нет, ну это даже... Ну, как сказать... Хотелось бы без комментариев это оставить. Нет, ну просто...

МЕДВЕДЕВ: Понимаете, потому что, к сожалению, очень многие люди, думаю, большинство населения нашей страны воспринимает это... Ну, как, вы знаете, музыка... Бах с Моцартом – мужики, которые музыку для мобильных наших писали. Они воспринимают классику через Турецкого.

МАРТЫНОВ: Нет, ну, это просто, понимаете, это уже даже не фастфуд, это вот что-то такое... Понимаете, это такая вот самая безобразная попса, которую можно себе придумать. Понимаете, в свое время ведь были, вот в 60-е годы вот какие-нибудь «Swingle Singers», они до сих пор там. Ну, сейчас это уже немножко такой анекдотичный такой вот, они до сих пор приезжают. Вы знаете, это был прорыв действительно, потому что они как бы начали петь Баха вот в такой свинговой манере.

МЕДВЕДЕВ: Да, скат вот этот вот, да, у них.

МАРТЫНОВ: Вот в 60-е годы это что-то вот там вот произошло. И даже было... Действительно, это какое-то результативное, прорывное действие. Но...

МЕДВЕДЕВ: Кстати, как вот в этой книжке Нормана Лебрехта «Кто убил классическую музыку» он говорит о «Swingle», и вот как раз он на них очень наезжает. Потому что они убили Баха, потому что они поставили его на жесткую ритмическую основу и сделали его очень удобоваримым, очень приемлемым для ушей.

МАРТЫНОВ: Вы знаете, тут интересное дело, что... Ну, наверное, с ним можно согласиться, кроме одного, что они не поставили... То есть у Баха это есть, они просто выявили. Чем отличается барочная музыка от музыки романтической и классической, там вот практически... Они же не просто на Бахе это начали делать. Потом, когда они начали романтические вещи делать, это все хуже гораздо стало. Они Шумана даже «Грезы»... С Бахом это срослось, потому что это органично. И дело в том, что именно вот барочная музыка и современная музыка, они гораздо лучше срастаются, чем, допустим, с музыкой XIX века. Вот если Бетховена сейчас ставить или Моцарта, это будет действительно безобразно, а у Баха или у Вивальди это все, в общем...

МЕДВЕДЕВ: Потому что жесткая ритмическая основа.

МАРТЫНОВ: Да, да, да, да. Там есть вот эта жесткая... Обязательно, это не только у Баха, это во всей барочной музыке.

МЕДВЕДЕВ: Ну, да. Почему, скажем, хард-рок освоил, в общем-то, барокко неплохо.

МАРТЫНОВ: Да, да. Вы знаете, я просто помню, я же тоже когда рокером... Вот как были для меня, значит, в 60-е годы и «Rolling Stones», и «Beatles», конечно. Я вот был битломаном и роллинг-стоунзманом, и я был академически воспитан. И я воспринимал и «Beatles» и «роллингов» как возрождение Перселла или Доуленда, вот той вот английской... И здесь есть определенные переклички, поэтому это все не так как бы просто. Но, понимаете, то, что было свежо и хорошо в 60-е годы, в общем, вот то, что... Вот есть, как говорится, есть трагедия, а есть не фарс, а просто какой-то...

МЕДВЕДЕВ: Профанация.

МАРТЫНОВ: Да, профанация, да.

МЕДВЕДЕВ: Да, здесь, конечно, да, даже с точки зрения попсы... Понимаете, я лично воспринимаю, что, ну есть какие-то более чистые жанры попсы, которые не маскируются под что-то еще. Вот вещи типа «Хора Турецкого» это именно маскировка под что-то высшее. То есть дает человеку такой небольшой пропуск. Ты как бы занимаешься...

МАРТЫНОВ: Нет, но... Просто понимаете, просто тут еще что с хором Турецкого происходит особенно безобразно, потому что... Я не знаю, это личный ли вкус, но он очень легко, очень ловко подделывается под все вкусы, на которые он, значит, вот работает. А это совершенно чудовищно. Это типа, понимаете, то, что там с русской песней Бабкина делает. Ну, давайте сейчас про Бабкину говорить, что это русская там, что она пропагандирует русскую народную песню. Вот это примерно так, что Турецкий пропагандирует классику.

МЕДВЕДЕВ: Ну, да, вот это примерно то же, что мы с вами говорили о гламуре, в чем суть и гламура, и попсы... Гламур и глянец. В чем суть глянца? Ты скользишь по глянцу, это скольжение по поверхности. И вот это вот то, что в конце прошлой части перед рекламой вы говорили, боязнь смысла. Современный человек очень боится смысла. И вот эта вот музыка, попса, она обеспечивает ему некое заполнение эфира, заполнение ушей, не претендуя на то, чтобы давать ему смысл.

Хорошо. Вот если, учитывая, скажем, особенно вот ваши эксперименты, ну, и не эксперименты, а вообще ваше творчество в жанре минимализма, а вот минимализм с этой точки зрения, он дает человеку смысл?

МАРТЫНОВ: Ну, я, наверное, заинтересованно говорю, но мне кажется, дает, и я скажу почему. Потому что или сознательно, или бессознательно, но, скорее, даже сознательно минимализм и минималистические авторы, они апеллируют к ритуальному началу. Ведь неслучайно все отцы-основоположники минимализма американские, допустим, они все учились у африканцев, у азиатов. Все без исключения, они ездили в Индонезию, в Индию. Стив Райх, он вообще в Нигерии учился барабанной игре и так далее. Я, собственно говоря, тоже много занимаюсь фольклорными поездками, экспедициями фольклорными, этнографическими, поэтому у меня тоже вот минимализм связан с такими вот обрядовыми, архаическими песнями.

Я вообще хочу сказать, что если мы говорим о минимализме, то минимализм... Вот есть минимализм и минимализм. Минимализм как одно из направлений современного искусства музыкального, которое зародилось в Америке в середине 60-х годов, оно потом перекочевало в Европу, потом достигло Советского Союза. Но еще есть минимализм естественный. То есть практически все архаические виды фольклора, григорианика, знаменный распев, все богослужебные, практически это все минимализм. То есть минимализм как естественное состояние музыки. И с этой точки зрения то, что произошло в европейской музыке, это может быть даже какое-то болезненное, ну, давайте сейчас назовем болезненное, допустим, отклонение. Но вот эта не минималистическая музыка – это маленький, малюсенький островок в океане минимализма. Поэтому вот этот современный минимализм – это как бы возвращение к естественному состоянию музыки.

МЕДВЕДЕВ: С другой стороны, как-то это естественно очень легло на запрос рынка. То, что предложил минимализм. Тот же Филип Гласс, непонятно даже где его искать в каталогах компакт-дисков, то ли...

МАРТЫНОВ: Вы понимаете, совершенно верно. Понимаете, просто мы смотрим... Если смотреть вот то, из чего минимализм вышел, минимализм 60-х годов, вот это чистый минимализм, это был как бы еще вообще суперавангард такой. Но, понимаете, законы современного общества и рынка... Получается так, что рынок все сжирает. Он не только минимализм сожрал, он сожрал и рок, арт-рок он весь сожрал. В принципе, это такая мясорубка, которая практически все перемалывает.

Поэтому практически все вот эти замечательные мои любимые все люди, даже Стив Райх, в конечном итоге в 90-е годы они, конечно, коммерциализировались, в общем. Но это даже не их вина, это некий закон вот этого времени. Если что-то такое создается, рынок тут же это подминает под себя, и, в общем, вот...

МЕДВЕДЕВ: Ну, да, то, что называют социологи коммодификация, то есть все превращается в товар. И революция превращается в товар, и терроризм превращается в товар, любой протест превращается в товар. А вот если продолжить разговор о минимализме.

Меня интересует отношение музыки с тишиной. Вот мы уже говорили: Кейдж, «4:33». Ну, вот, скажем, у нас на радио есть закон, и вообще в любых медиа есть закон, что не должно быть ни секунды тишины. И вот мне кажется, что в современной жизни это тоже закон. Современный человек очень боится вот этой вот секунды тишины. К вопросу о постоянных наушниках в ушах. Меня всегда это очень удивляет. Я вот довольно много спортом занимаюсь, бегаю в разных парках. Я вижу, как гуляют люди в парках или бегают в парках, а в ушах у них наушники. И мне хочется сказать: «Господи, неужели вам не хочется послушать природу?» Вот сейчас май, там птицы поют, я не знаю, соловьи, какой-то шум вечернего засыпающего города, то, что, может быть, само по себе являлось бы музыкой. Но люди очень боятся остаться наедине с окружающей средой, с самим собой и с тишиной.

МАРТЫНОВ: Ну, да. Просто, даже если не говорить о музыке, то просто понимаете, здесь еще что происходит на более глубоком уровне. Вот разговоры, болтовня. Ведь что такое... В одной из последних книг «Время Алисы» я пишу как раз о том, что надо разучиться говорить и научиться молчать. Но вот это самое трудное. Потому что, понимаете, ведь все великие традиции религиозные, они призывают к молчанию. Шунья – это пустота и молчание. И буддизм... И исихазм – это вообще как бы молчание. И, в принципе, настоящее знание заключено не в разговоре, не в слове, а в молчании. Поэтому, собственно говоря, настоящее смыслообразование, оно идет из молчания.

Поэтому вот сейчас как черт ладана современное сознание боится этого молчания, потому что здесь может что-то произойти. Здесь может вообще еще смысл не родиться, но подозрение о том, что вообще смысл вообще где-то находится. Поэтому, чтобы это всячески заглушить, надо заглушать трескотней, новостями политическими, бульварными романами, детективами, дамскими романами, музыкой, только бы не было вот этой самой минуты молчания.

МЕДВЕДЕВ: Минута молчания. Владимир Мартынов, композитор, историк и теоретик у нас в студии.

МЕДВЕДЕВ: И снова добрый вечер. Это программа «Археология», в студии Сергей Медведев. Говорим сегодня с российским композитором, историком, теоретиком, культурологом Владимиром Мартыновым. Говорим о музыке и тишине, о слове и молчании. Говорим о том странном месте, которое занимает музыка в нашей жизни. И те звуки, которые постоянно звучат у нас в радио, в наушниках, в наших лифтах, на наших эскалаторах, на каких-то там, в лобби отелей, является ли, собственно говоря, это музыкой.

Владимир, я хочу спросить: вы постмодернист? Вот все то, о чем мы тут с вами говорили, ваши теории, которые вы пишете о смерти автора, это постмодерн?

МАРТЫНОВ: Нет, знаете, это такой же вопрос, как сейчас задать: вы русский или нет? Я, конечно, русский. Кто сейчас не постмодернист? Если мы живем в эпоху постмодерна, то сейчас постмодернисты все, даже те, которые отрицают это и считают, что они там какие-то контр... Это же смешно. Поэтому, конечно, в эпоху постмодерна все, в общем, так или иначе, постмодернисты, хотят они этого или не хотят, стремятся они к этому или не стремятся. Другое дело просто как к этому относиться. Понимаете, это так же как относиться к ледниковому периоду. «А я не живу в ледниковом периоде». Как это не живешь, когда ты живешь...

МЕДВЕДЕВ:
Ну, да. Ну, думать о последствиях. Вот один из вопросов, который я вам хотел задать – о последствиях для профессионализма, музыкальной профессии. Потому что, признаюсь, что я испытываю к музыке очень такое ревностное чувство, потому что я невероятно уважаю профессионализм музыкантов. Не так много осталось на свете профессий, которым нужно учиться годами и годами.

МАРТЫНОВ: Но сейчас выясняется, что тоже, здесь уже тоже...

МЕДВЕДЕВ: Да. И вот этот вот меня очень пугает. То, что, скажем, можно работать на компьютере с бесконечным количеством сэмплов, вот эти вот сэмплы как-то менять, подставлять, и вот это вот то, что уходит из музыки профессионализм, мне кажется, какая-то одна из доминант, один из эталонных метров культуры уходит.

МАРТЫНОВ: Ну, это безусловно. Понимаете, музыка это единственная такая, может быть, дисциплина была, которой надо было учиться где-то около 15 лет. Актер, он учится 4 года и выходит профессионалом, Щукинское кончает или ГИТИС...

МЕДВЕДЕВ: Мне кажется, музыка, медицина, какие-то вот такие вещи, идущие еще из древности.

МАРТЫНОВ: Естественно. Понимаете, я вот учился 7 лет в музыкальной школе, потом 4 года в училище, 5 лет в консерватории. Вот сколько это уже, сложите. А там если еще... Я в аспирантуру не пошел. Но тут, наверное, дело другое. Но это уходит, безусловно, это уходит. И сейчас уже, ну, как говорится, наверное, уже поздно об этом как бы сожалеть... Подождите, а вот почему вы этот вопрос задали? Меня как-то вы немножко сбили с мысли...

МЕДВЕДЕВ: Мы начали говорить о постмодерне. И вот я подумал, что в эпоху постмодерна...

МАРТЫНОВ: Нет, здесь же дело не в постмодерне. Просто это две вещи как бы не связанные, то, что вы сейчас затронули. Вы понимаете, постмодерн, он по-своему играет и сыграл положительную роль. Почему? Тут вот, значит, был такой замечательный человек Алексей Сергеевич Семенов, он у нас преподавал, и в какой-то степени я его считаю учителем. Это такой культуролог. И вот он, когда говорил о модерне и постмодерне, он говорил, что вот великое искусство модерна – это больное, кричащее искусство, которое сочувствует человеку. Там и Кафка, и Джойс, хотя по такой иронии... И на смену ему приходит как бы циничный постмодернизм, который хотел осмеять всю память историческую, а вместо того, чтобы ее осмеять, он ее актуализировал.

Вы знаете, мне кажется, это очень правильно, потому что к постмодерну может быть два таких вот подхода. Один отрицательный, что это, вроде там, в общем, это стеб такой. То есть берется любая... А с другой стороны, ведь это все актуализируется, и вот какие-нибудь... Нельзя сказать, что у Гринуэя стеб такой. Это какие-то замечательные вещи, хотя он явный такой постмодернист.

МЕДВЕДЕВ: Ну, Шнитке что, Шнитке акутализировал барокко?

МАРТЫНОВ: Нет, нет, нет. Шнитке, он никакой не постмодернист, он абсолютный такой шостаковичевский модернист такой до конца, там постмодерном даже...

МЕДВЕДЕВ: А как же полистилистика эта вся, этапность?

МАРТЫНОВ: Нет, нет. Полистилистика причем тут? Это не его полистилистика. Кстати говоря, эта полистилистика, она давно, в общем... Сейчас не будем аналогии проводить. Если мы будем говорить о модерне, скорее, это Сильвестров с его «Багателями», у него постлюдийность. Посмотрите, вот... И мне кажется, это очень пронзительное вообще искусство и возвышенное. И вот если мы возьмем постмодернизм в извозе Сильвестрова, то это очень, по-моему, позитивное искусство.

Также я считаю, что если мы постмодернистом будет называть, он там на дыбы встанет, но и Пярт, кстати говоря, постмодернист. А в общем... То есть вот между ними лежит пропасть, между Пяртом, Сильвестровым и Шнитке. Вот Шнитке, он несмотря на всю свою полистилистичность...

МЕДВЕДЕВ: То есть авторское высказывание.

МАРТЫНОВ: Абсолютно, да, да. Понимаете, если полистилистику... Мы же не считаем, вот я уж назову эту фамилию, Берио. В принципе, вот где его симфония, если вы помните, 1968 года, которая произвела на Шнитке колоссальное совершенно впечатление. И, собственно говоря, полистилистика Берио во многом идет оттуда. То есть полистилистика ни в коем случае не есть показатель постмодернизма. Так что полистилистика... Очень нехорошее... Ни в коем случае к Стравинскому нельзя... Просто полистилистика. Но, в принципе, тоже вот такое легкое отношение к стилям и смешение... В общем, ну, что же, Стравинский разве постмодернист? Он типичный...

Так что, понимаете, не надо путать полистилистику с постмодернизмом. И вот еще раз хочу указать. Самый замечательный и самый возвышенный пример для меня постмодернизма – это, конечно, Сильвестров с его вот этими «Багателями» и вот постлюдиями. Он так все время – постлюдия, постлюдия.

МЕДВЕДЕВ: Ну да, прелюдия и постлюдия. В этом мире постмодерна останется ли место вообще для классической музыки? То есть повторим вот этот вот вопрос Нормана Лебрехта – кто убил классическую музыку?

МАРТЫНОВ: Понимаете, тут как бы получается такой тоже двойной вопрос. С одной стороны, это экономический, коммерческий, социальный, а с другой стороны, понимаете, именно постмодернизм, мне кажется, он как-то подстегивает интерес к той же барочной музыке. Смотрите, сейчас вот этот вот канал «Mezzo» у нас, который все могут видеть, какие прекрасные постановки барочных опер.

МЕДВЕДЕВ: Вот вы знаете, хочу как раз на секундочку прервать, поддержать. Я тоже смотрю канал «Mezzo», и очень многие, я думаю, из наших слушателей может и не подозревают, что существует прекрасный канал французский, который 24 в сутки транслирует классическую музыку и джаз. Он, собственно, есть в любом пакете крупных наших вещателей, от «НТВ+», наверное, до «Триколора» и так далее. Канал «Mezzo».

МАРТЫНОВ: Я просто хочу сказать, что вот мне кажется, что вот эти постановки, значит, которые Рене Жакоб делает – Рамо, Люлли и прочее – это абсолютно постмодернистское. То есть вот тщательное вот это самое восстановление барочного танца, барочного исполнения. Понимаете, в эпоху модерна это было невозможно.

МЕДВЕДЕВ: Скажите, ну, а новая... Вот такой немножко провокационный вопрос. Новая классическая музыка не возникает, она закончилась классическая музыка, проект закрыт?

МАРТЫНОВ: Для меня это однозначно – закрыт.

МЕДВЕДЕВ: На ком? Вот то, что вы говорили, на Веберне?

МАРТЫНОВ: Ну, да. Может быть, последние такие титаны – Штокхаузен, Булез, Лигети тоже...

МЕДВЕДЕВ: Шостакович...

МАРТЫНОВ: Нет, ну, Шостакович это предыдущее еще поколение. Все-таки я имею в виду, если вот такое... Шостакович все-таки, он более старый такой. Нет, я имею в виду, эти люди...

МЕДВЕДЕВ: ХХ века уже.

МАРТЫНОВ: Не просто ХХ, они родились где-то в 30-е годы. Шостакович выступил еще в 30-е годы, допустим. А я имею в виду те люди, которые заявили о себе в 50-60-е годы, то есть как раз поколение Штокхаузены, Луиджи Ноно, Ксенакис, конечно, вот этот титанический абсолютно человек.

МЕДВЕДЕВ: Они – классическая музыка, можно считать, академическая.

МАРТЫНОВ: Это академическая, академический авангард, если так можно сказать, да.

МЕДВЕДЕВ: Но в целом проект закрыт. Потому что даже если взять программу концертных залов наших. Ну, вот сейчас откроется, надеюсь, большой зал Консерватории, зал имени Чайковского. Ведь, так скажем, тех композиторов, которых вы назвали, там практически не звучит, у нас своеобразный репертуар. Все заканчивается...

МАРТЫНОВ: Подождите, подождите. Нас нельзя брать в расчет, потому что у нас катастрофа полная. То, что у нас с концертными залами происходит – это даже лучше не говорить. Просто надо посмотреть, ведь в разных странах по-разному происходит. В Германии очень эта индустрия современной музыки, и исполнительства и композиторства, она...

МЕДВЕДЕВ: А почему, кстати? Что, Россия так легко попалась на самые дешевые соблазны рынка? Почему в Германии осталась традиция серьезного слушания академической музыки и даже домашнего музицирования, а Россия, такая, казалось бы, музыкальная культура, если посмотреть на XIX век, и такой провал сегодня.

МАРТЫНОВ: Ну, вы знаете, трудно сказать. Наверное, все-таки этот провал... Вообще-то он и в Германии. Понимаете, сейчас что происходит повсеместно. Это уже расцвет 80-90-х годов во всем мире прошел – урезание программ, урезание бюджетов. Может, только в Соединенных Штатах еще сейчас нормально все. Европа вся буквально стонет от всего, потому что вот сокращение... А у нас, понимаете, если директриса филармонии хвалится тем, что она договорилась о том, что исполнитель будет играть бесплатно, ну, это как-то тоже без комментариев, наверное.

Поэтому говорить о том, что у нас какие-то программы... У нас есть... Я не знаю, сколько у нас оркестров, но эти оркестры играют, уже давно замечено, 4 или 5 произведений. Третью симфонию Бетховена, там, я не знаю... Ну, не будем сейчас перечислять. В общем, на двух руках пальцев – то слишком много. Так что о чем говорить.

МЕДВЕДЕВ: Хорошо. Если, так сказать, шире говорить, не просто по российской репертуарной политике, а в целом в мире. Возвращаясь к вашей теме – конец времени композиторов. Время больших композиторов и таких, так сказать, титанов создания классической музыки, оно кончилось. Точно так же, как кончилось время авторства, я не знаю, мне кажется, в литературе, да?

МАРТЫНОВ: Ну, да, безусловно.

МЕДВЕДЕВ: То есть проект «классическая музыка» в большом смысле, в общем-то, закрыт. Осталось только... Вот, кстати, вспомнил, как раз Пярта вы вспоминали. С каким-то монахом, по-моему, такой есть апокриф, и вот он спросил, как писать, что писать, а ему монах говорит: «А писать-то ничего и не надо. Все уже написано, надо только исполнять».

МАРТЫНОВ: Ну, да, да, да. Нет, сейчас это приобретает такой... Вот мы сейчас недавно тоже тут говорили с одним моим другом-музыкантом. Ну, вот где-то в 70-е годы, в 80-е годы даже, где-то в начале 90-х годов вы так очень... Вот что новенького, что там написано. Вот нас сейчас совершенно не интересует композиторская деятельность, но интересуют исполнители, потому что... Действительно, сейчас не будем называть имена, там на Западе и так далее. Конечно, какие-то фантастические вот эти аутентические вещи, ну, просто изумительные. Но вот что касается создания новых вещей... Ну, это действительно закрытая тема, можно сейчас обосновать... Ну, я во всех своих книжках обосновываю это, и не буду повторяться, но это настолько ясно, что возражать против этого не приходится.

Ну, и просто даже, если я задам сейчас вопрос: назовите мне фамилии композитора сейчас какого-нибудь, вот современного? Я, кстати, этот вопрос задаю каждый год. Я читаю спецкурс МГУ на философском факультете и задаю этот вопрос каждый год. И ни один раз я не получил ответа, не могут назвать.

МЕДВЕДЕВ: Вспомнят, может быть, Штокхаузена того же, и то потому что он высказался по поводу...

МАРТЫНОВ: Нет, они не знают даже Штокхаузена, они вспоминают Шостаковича в лучшем случае.

МЕДВЕДЕВ: Да. Ну, сейчас просто... Понимаете, вот в литературе назовите крупного современного писателя?

МАРТЫНОВ: Дэн Браун!

МЕДВЕДЕВ: Мы всерьез обсуждаем Коэльо, Дэна Брауна, Мураками какие-то вещи. Мне кажется, в музыке как-то вот люди всерьез, я не знаю... Морриконе вот. Ну, хороший композитор, прикладной...

МАРТЫНОВ: Он просто не то чтобы просто, он блестящий, гений такой прямо, да.

МЕДВЕДЕВ: Это, в общем, значит, выходит закон для всех совершенно областей искусства?

МАРТЫНОВ: Ну, я считаю да.

МЕДВЕДЕВ: Достижения остались только в исполнительстве.

МАРТЫНОВ: Да. Лично мое мнение такое, да

МЕДВЕДЕВ: Какое эти будет иметь последствие и имеет последствие вообще, скажем, для современной культуры? То, что библиотеки закрыты, грубо говоря, ничего нового не создается.

МАРТЫНОВ: Понимаете, почему мы говорим, значит, это самое... Ну, я не согласен. Это замечательная книжка Лебрехта «Кто убил классическую музыку», но мне не нравится перевод ее русский, потому что она называется там по-другому. Я всегда в таких случаях говорю, что классическую музыку никто не убивал, она умерла собственной смертью в своей постели.

Потому что, понимаете, что такое вообще жизнь классической музыки? Жизнь классической музыки может продолжаться до тех пор, пока создаются великие тексты, великие партитуры. Если великих партитур не создается, ни о какой жизни... То есть мы можем сколько угодно играть Малера, Бетховена, мы можем любоваться сколько угодно готическими соборами, но все, мы уже не можем построить готический собор, мы не можем построить египетской пирамиды, но в лучшем случае мы можем муляж ее какой-нибудь создать. То же самое происходит... Мы не можем сделать ничего равного симфонии Брамса, Малера, опере Моцарта. Последние великие оперы – это, конечно, оперы Берга, вот с ними, вероятно, ничего не станет. «Воццек» и незаконченная «Лулу». А еще, может быть, тоже величайшая – «Аарон и Моисей», тоже незаконченная, кстати говоря. После этого ничего... Ну, нет великих текстов.

МЕДВЕДЕВ: Собственно, да, это ведь... Ну, так скажем, это же вещи, которые тянутся из XIX века. То же Шостакович это, в общем-то, продолжение малеровской традиции. То есть с началом ХХ века...

МАРТЫНОВ: Ну, можно еще обыгрывать это так, как делает, допустим, Штраус в «Каприччио» или как это делает Стравинский в «Похождении повесы». Но это явно вот, как говорится, ловкий ход. Где вот опера кончилась, понятно. Вот «Похождение повесы» это опера о том, что оперу писать больше невозможно.

МЕДВЕДЕВ: Но в этом смысле классическая музыка может ли быть коммерчески успешной сегодня?

МАРТЫНОВ: Ну, мне кажется, что... Понимаете, это очень странный вопрос. Что значит коммерчески успешной? Мне кажется, что академическая музыка... Вот классическая музыка, она вообще не может быть коммерческой. Потому что вы себе представьте вообще содержание оркестра симфонического. То есть это возможно только на огромные какие-то бюджетные государственные вливания. И то, что это как-то может окупаться... Понимаете, может окупаться рок-музыка, еще как-то может окупаться. Может окупаться, допустим, пианист или скрипач, наверное. Но окупаться симфонический оркестр или оперный театр, как они могут окупаться?

МЕДВЕДЕВ: Как вы видите в этом смысле тогда будущее музыки? То, что вот вы говорили, возникновение новых анонимных жанров, фольклор, некая... Интернет, «YouTube», вот эти вот вещи?

МАРТЫНОВ: Да, наверное, все к этому идет. Вообще, понимаете, все идет к депрофессионализации, конечно. Но, может быть, из этого что-то, я не знаю, вот из этого сора, возможно, что-то выльется. Понимаете, вот сейчас может быть какая ситуация такая. Если мы возьмем XVI век, то это крушение великой культуры контрапункта, вдруг монодия выскочила. А монодия это какая-то, в общем, подзаборная шпана. И вдруг этот яйцеголовый кружок графа Барди, он именно делает ставку на монодию. То есть, понимаете, рухнула великая культура, а вышла какая-то, в общем... То есть вот эта монодейная культура, она как попса, с улицы. А потом вдруг это стало обрастать Монтеверди, Бахом и так далее.

То есть сейчас это, конечно, гораздо более глобальный и фундаментальный кризис. Но, понимаете, вот это одичание, конечно, это одичание, это совершенно явное одичание. Просто больше, чем одичание, конечно, то, что сейчас происходит. Просто надо надеяться, что тут кто-то, может быть, найдет какие-то ростки и вот эти воздушные потоки, которые могут возвести к новому такому.

МЕДВЕДЕВ: То есть, может быть, мы стоим на пороге некой новой эпохи, когда из этого шума времени родится новый музыкальный язык.

МАРТЫНОВ: Ну, да. Но я-то вот просто думаю более так радикально. Мне кажется, что человек в том виде, в каком он сейчас есть, он просто не имеет права на существование, он не будет существовать в таком виде. И мы должны просто перейти на новую какую-то эволюционную ступень. Это, конечно, может быть, катастрофически как-то все погибнуть, кто-то останется, или это может быть какой-то менее катастрофический, но более длительный такой переход, но он обязан быть. Потому что мир в том виде, в котором он существует, он существовать не будет, это совершенно явно, он обречен.

Другое дело, может быть, в этом гибнущем мире все-таки находятся какие-то ростки, которые в дальнейшем дадут всходы. Как-то надо... Я-то надеюсь, что я, может, и найду. А может, не я найду, а может, кто-то в другом поколении их найдет.

МЕДВЕДЕВ: Ну что ж, кончаем вечным российским «мир спасет красота», в данном случае красота в обличии музыки. Мы благодарим нашего гостя Владимира Ивановича Мартынова, композитора из времени посткомпозиторов, историка, теоретика музыки, философа. Надеюсь, вам с нами в этот час было интересно.

Это была программа «Археология», в студии был я, ваш верный археолог Сергей Медведев. Услышимся на волнах «Финам FM» ровно через неделю.

Источник:  Finam.fm .

 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ