О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна ( 1940 - 2015 )

Интервью   |   Поэзия   |   Проза   |   О Человеке    |   Аудио
ВОЗНЕСЕНСКАЯ  Юлия Николаевна

Юлия Николаевна ВОЗНЕСЕНСКАЯ (1940 - 2015) - прозаик, поэт: Поэзия | Проза | Интервью | Аудио | Фотогалерея | О Человеке.

Юлия Вознесенская (настоящее имя Юлия Николаевна Окулова, урождённая Тараповская) родилась в 1940 г. в Ленинграде. Отец ее был военным инженером, и после войны служил в Восточном Берлине, где семья жила с 1945 по 1950 годы. Юлия Вознесенская поступает в Ленинградский институт театра, музыки и кино, занимает активную жизненную и гражданскую позицию, являясь энергичной участницей объединений неформального искусства. В 1964 году власти осуждают ее на год принудительного труда. С 1966 года она начинает издаваться, первые ее стихи публикуются сначала в периодической печати, а потом - в самиздате. В 1973 г. она приходит к вере в Бога и принимает крещение. Она участвовала в организации акции 14 декабря 1975 г. на пл. Декабристов (бывшей Сенатской), в ряде демонстраций и голодовке протеста художников-нонконформистов.

В ее комнате в коммунальной квартире проходят литературные вечера, на которые собираются молодая питерская творческая интеллигенция. Ю. Вознесенская публикуется в журналах «Часы», «37», «Мария», в зарубежных диссидентских журналах «Грани», «Третья волна», «Вестник РХД», «Посев», также в этих журналах печатаются и ее статьи.

Она участвовала в издании первого в СССР феминистского альманаха «Женщина и Россия», в подготовке журнала «Мария». В 1976 г. была осуждена на пять лет ссылки за «антисоветскую пропаганду».

В 1980 г. Юлия Вознесенская эмигрировала из СССР вместе с двумя сыновьями. До 1984 она жила во Франкфурте-на-Майне, потом переехала в Мюнхен, где работала на радиостанции «Свобода». С 1996 по 1999 годы жила в Леснинской женской обители Пресвятой Богородицы во Франции, находящейся в юрисдикции РПЦЗ. Там, по благословению игуменьи Афанасии, написала повесть-притчу «Мои посмертные приключения».

С 2002 живёт в Берлине. Поздние произведения Вознесенской часто называют «христианским (или православным) фэнтези».

Юлия Вознесенская награждена званием «Лучший автор года» на конкурсе «Православная книга России» (2003), она лауреат ежегодного конкурса произведений для детей и юношества «Алые Паруса» в номинации «Проза» за книгу «Путь Кассандры».

В 2004 году Юлия пишет книги «Паломничество Ланселота» и «Юлианна, или Игра в киднеппинг»,
в 2005 – «Юлианна, или Опасные игры»,
2006 год – «Сын Вождя»,
2007 год - «Русалка в бассейне. Русские дела графини Апраксиной», «Асти Спуманте. Русские дела графини Апраксиной», и «Юлианна, или Игра в Дочки-мачехи»
2008 год – сборник рассказов «Жила-была старушка в зелёных башмаках…»
(в сборник вошли рассказы: Этот дивный день рождения, Птичий грипп на троих, Гибель и воскресение Титаника, Черные розы для Юсуфа, Лето начинается в Оринке, Грядки в клетку, Последние цветы)
2009 год – сборник рассказов «Утоли моя печали», за который автору на конкурсе «Просвещение через книгу» была присуждена специальная премия,
(в сборник вошли рассказы: Утоли мои печали, Я строю небесный дом для любимой, Вдвоем на льдине, 160 сортов аспарагуса, Место обитания - склеп, Белая занавеска в окне, Мамина дочка, Большая стирка, Красная рубаха с васильками, Данилкины жемчужинки, Дура в янтаре, Черный резиновый коридор, идущий по кругу, Шнурочки бантиком, Развязка, На этой пустынной дороге, Дом на Сенной)
2009 год – «Благодарю за любовь»
2010 год – «Нечаянная радость, или Раб Божий Владлен и другие истории»
2011 год – книги «Сто дней до Потопа»
2012 год – книга «Эдесское чудо».

Источник: yuliya-voznesenskaya.ru/.


Юлия Николаевна ВОЗНЕСЕНСКАЯ: интервью

Юлия Николаевна ВОЗНЕСЕНСКАЯ (1940 - 2015) - прозаик, поэт: Поэзия | Проза | Интервью | Аудио | Фотогалерея | О Человеке.

Юлия ВОЗНЕСЕНСКАЯ: ЖИЛА-БЫЛА СТАРУШКА


Недавно писательница Юлия Вознесенская справила свой 71-й день рождения. Когда ее насыщенная жизнь - где были и лагеря, и высылка за границу, и потеря мужа - перетекла в старость, она решила описать, какой радостной может быть эта пора. Так появились рассказы «Жила-была старушка в зеленых башмаках». Своими наблюдениями и мыслями о зиме человеческой жизни Юлия Николаевна делится с «Фомой».

«Я всегда была занята по уши настоящим»

- Однажды мне захотелось написать книгу для старушек и стариков. Книгу о том, что старость может быть очень даже красивой и живой. Чтобы, когда им нездоровится или просто станет грустно, они могли взять мою книжку и… И получить задуманный мной терапевтический эффект! Книгу я посвятила памяти поэтессы Татьяны Гнедич - она прошла через войну, через тюрьму, но это был самый красивый старый человек моей молодости, я ее очень любила и люблю.

- Юлия Николаевна, Вы сейчас сами находитесь в почтенном возрасте. Как Вы в молодости представляли собственную старость?
- В молодости я о старости как-то не думала, а вот в детстве… Думала, и еще как! Как о далеком-далеком неописуемом счастье! Мечтала я о том, что когда-нибудь стану красивой высокой старухой с белоснежной прической, буду жить в гордом одиночестве на берегу теплого моря, будет у меня на холме над морем большой сад, полный цветов и фруктовых деревьев, а в нем большой дом, полный книг и картин. И стану я жить одна и писать книги, а мои читатели будут иногда приезжать ко мне в гости, я буду их принимать в саду и поить чаем. И, как ни странно, в чем-то это представление совпало с действительностью. Разве что  высокой я не стала, ну и не сказать чтобы красотой особой отличаюсь…

- Как менялось с годами Ваше отношение к старению?
- Как мне теперь помнится, я всегда была занята по уши настоящим, о прошлом или будущем мне думать было совершенно некогда, поэтому и до мыслей о старости как-то вовсе не доходило. А когда старость подошла, я приняла ее как настоящее, а не будущее, ну и просто стала жить с нею чуточку по-другому. Прическу, например, сменила, выбрала ту, о которой думать вообще не нужно, не то что ходить в парикмахерскую:  заплела с утра косу, замотала в кичку - и целый день свободна! Совершенно перестала употреблять украшающую косметику, оставила только питательный крем. Я тогда сразу же раз и навсегда решила, что моложавая старуха - это прекрасно, но уж как Бог даст. А вот молодящаяся старуха - от этого избави Бог!

- В одном из интервью Вы говорили, что имели перед глазами пример настоящей христианской смерти - монахини Афанасии. А пример христианской старости видели?
- Да сколько угодно! В монастырях и на приходах, видела и вижу. И не только. Вот, к примеру, прототип моей Агнии Львовны в книге «Жила-была старушка в зеленых башмаках», преподавательница-филолог Наталья Алексеевна Крутецкая,  типичная петербурженка, светлейший и добрейший человек, умница и праведница. Мы были соседками в любимой моей деревне Ириновке, пока была жива моя мама. Мы с мамой ее друг к дружке даже ревновали! Ее обожали все, и взрослые и дети, вокруг нее всегда был народ.

Или вот подружка моя, Нина Степановна Якорева. Этой зимой умерла от рака. Вся жизнь отдана была детям, внукам и правнукам. И Богу. Жила скромно, говорила почти неслышным голосом, слова осуждения никогда не произнесла, в церкви всегда в уголке стояла. А когда умерла - отпевали три священника, хоронили прихожане из трех берлинских приходов,  в трапезной на поминках мест не хватило. Вечная память тебе, Ниночка!

- Ваша мама - для вас образец достойного старения?
- Безусловно. Образец достойной жизни и достойной старости. Мама была человеком долга и строгой любви, хотя внуков, конечно, баловала. Трудилась всю жизнь с утра до вечера и, тяжело болея последние восемь лет перед смертью, больше всего страдала оттого, что уже не может больше хлопотать, заботиться, работать.

- Чему Вы научились, глядя на нее?
- Тому, что духовную жизнь нельзя откладывать на старость. К сожалению, мама погружалась в труды и заботы, а молитвы и хождения на службы, признавая их важность, всё откладывала «на потом». И как же тяжело ей было в старости молиться, и как легко забывались выученные молитвы… Правда, Иисусову молитву она твердила и при последнем инфаркте, оказавшемся роковым.

«Мы с молодости готовим себе и старость, и успение»

- Насколько, на Ваш взгляд, связано то, как человек проживает старость, и то, как он умирает?
- Старость и есть подготовка к смерти, как предыдущая жизнь есть подготовка к старости. Нынче принято о смерти не думать, да многие и о старости помнить не хотят, по принципу «О чем не думаю - того и нет!». Для таких «страусов» и старость, и смерть приходят внезапно, будто грабитель из-за угла, и вызывают ужас и панику. А кто готовился к старости заранее, как к естественной перемене жизни, как к приходу дорогого и доброго гостя, тот и уживается с нею легко. Кто любил и любит людей и Бога, тот и в старости не одинок, того и в смерти будут окружать дорогие любимые люди, и Бог с ним всегда будет рядом, даже еще и ближе, чем в молодые годы. Кто в старости был в Церкви, тот и на смертном ложе будет оставаться в ней.

Еще немного о моей подруге Ниночке. Когда она умирала, с нею рядом были друзья, ее духовник, дочь, внуки и правнучки - все, кого она любила. Не толпой, конечно, а по одному, по двое. Тихо о чем-то разговаривали, вместе молились, читали для нее вслух акафисты, рассказывали приходские новости… Каждый старался хоть чем-то воздать ей за ту доброту и любовь, которую она всем дарила при жизни.

Простите, что я так много говорю о маме и подруге, но те, кто ушли совсем недавно, еще долго остаются совсем рядом, совсем близко, кажется, только руку протянуть -  и коснешься. Особенно когда молишься о них и слышишь ответный их голос.

- Как Вы готовились к старости? И как бы советовали делать это молодым?
- Ну, мне-то, можно сказать, «повезло». Я овдовела, вышла на пенсию и уехала в Леснинский Свято-Богородицкий монастырь, где и жила трудницей почти четыре года, так что мое осознание подошедшей старости, моя «перестройка» прошла в самой благоприятной обстановке. Я и не заметила, как из зрелой женщины превратилась в начинающую, можно сказать, молодую старушку.

Кстати, могу всем посоветовать в начале старости пожить некоторое время в монастыре, чтобы и перестроиться, и наметить себе новый путь, и молиться научиться. Очень это помогает!

А вообще мы, сами того не зная, с молодых лет готовим себе и старость, и успение.

Вот, скажем, в юности сотворишь по глупости и нера­зумию какой-то несуразный грех, вроде и сожалеешь о нем, но думаешь по молодости лет: «А, пройдет и забудется!» Но не забудется, не обольщайтесь, и не пройдет бесследно, а вспомнится в старости во всей своей беспощадной резкости и прямоте, будет названо точным разящим словом. И покаешься, и отпущение получишь - а все равно не скоро забудешь. Один грех отмолишь, забудешь - другой вспомнится, начинай сначала! Потому и молимся в старости: Грех юности моея и неведения моего не помяни, Господи (Пс 24:7).

Куда идем всю жизнь - туда и приближаемся в старости. А закончим этот путь уже там, достигнув цели, к которой шли.

Причуды и… ощущение свободы

- Существует мнение, что ворчливость, причуды - атрибут старости. На Ваш взгляд, это так? И это - неизбежно?
- В общем, к сожалению, это так и есть. По себе замечаю. Мы, старики, часто по рассеянности своей не замечаем усталость в самом ее зародыше: если бы заметили сразу - могли бы снять ее отдыхом или переменой занятий. То мы просто отмахиваемся, то не хотим бросать начатого дела и в результате истощаем свои слабеющие силы полностью, что и вызывает раздражение. Вот завела старушка тесто, затеяла пироги печь, а дело это нелегкое. Устала, но не хочет признаться: «Не могу же я бросить слепленные пирожки!», а сама уже и смотреть ни на пирожки, ни на родных, для которых затеяла их печь, не может. «Что за погода, что за жизнь, что за дети, что за власть…» - ворчит она. А что случится, если бабуля признается, что не рассчитала свои силы, и перепоручит это дело невестке или внучке, а сама пойдет отдыхать? Или они сами заметят и скажут: «Бабушка, тебе пора отдохнуть - дальше мы уж сами последим за пирожками, ведь самое главное ты сделала!» Да ничего не случится. Полежит бабушка, отдохнет, выйдет на кухню и молодых похвалит, только и всего.

То же касается и ворчливых старушек в храмах. Не любят их, косятся на них, «православными ведьмами» обзывают… А те старушки, для которых догадались в храме скамеечку поставить, они, как правило, тихо-спокойно сидят и не ворчат на молодых.

Жалеть надо нас, стареньких, бедненьких, и беречь, добрые слова говорить, тогда у нас нервишки наши, истончившиеся за долгую жизнь, срываться не будут - то в ворчливость, то в слезливость, а то и вовсе в старческую депрессию.

Ну, а причуды - это ведь смотря какие! Если у бабули причуда вышитые платочки всем подряд дарить, так это можно потерпеть и платочки на память о ней сберечь. А если бабушке кажется, что вся семья, включая сына-адмирала и внука-бизнесмена, живет на ее пенсию и не умеет при этом экономить, норовя бабушку разорить, - тут уж просто надо проявить ангельское терпение, смирение и любовь. Старческое слабоумие - это ведь не выдумка, а конкретная стариковская хворь. Когда у стариков слабо работает мочевой пузырь, это ведь никого не удивляет и не раздражает, кроме полных дураков, верно? Ну, а мозг-то почему должен быть исключением? Стареет, ветшает и мозг. Память, например, слабеет очень даже скоро и заметно. Из-за этого многие старики нервничают, вредничают и унывают. Не все же находят в неизбежной потере памяти огромное преимущество старости, как я нашла!

Давайте-ка поделюсь своим открытием. Вы знаете, что хорошая книга в старости запоминается как единое целое, оставляет общее впечатление, но большая часть деталей, подробностей, а главное, красот языка и стиля, мгновенно забывается? Плохо это или хорошо? Да великолепно это, милые мои! Ведь можно полюбившуюся книгу перечитывать по три раза в году с неизменным удовольствием и каждой страницей заново восхищаться. Я так и делаю. Скажите, разве это не подарок? Между прочим, стариковские обиды, подлинные и выдуманные, старики тоже легко забывают - достаточно переключить их внимание на что-то другое, отвлечь сию же минуту, а назавтра они уже и сами ни о чем не вспомнят. А бывает «любимая обидка», которая сто раз на дню вспоминается - ну так надо сто раз отвлечь и переключить. Поверьте, это прекрасно работает!

- О каких еще преимуществах старости можно говорить - в общем и в частности?
- Преимуществ и привилегий много. В старости, к примеру, отпадают многие заботы и уже уплачены многие долги. Появляется ощущение легкости, свободы: ты уже полностью хозяин своего времени, только ты сам решаешь, чем тебе заниматься, что делать, а чем можно и пренебречь.

Есть и многие совершенно неожиданные привилегии старости: отношения с молодежью, например. Быть бабушкой не только для своих молодых, но и практически для всех, кто к тебе приблизился по жизни, - это очень ласковое, приятное… но и ответственное состояние. Я очень люблю моих молодых друзей, они мне стали родными - это какая-то новая, особенная родственная связь. Они меня балуют, они за меня молятся каждый день, и кто знает, какой частью моей бодрости и моего вполне приличного здоровья я обязана этим молитвам? Спасибо им за них, и спаси их Господь!

- Говорят, к старости усиливаются те черты, которые были в человеке главными в молодости, в зрелости…
- У кого-то да, у кого-то нет… Все во многом зависит от того, боролся человек со своими грехами, страстями и вывертами своего характера в течение жизни или был неописуемо доволен собой, как тролль у Ибсена (Г. Ибсен «Пер Гюнт»: «Твердят: «Человек, будь самим собой!» У нас же в горах говорит любой: «Тролль, будь самим собой горд!»»); в последнем случае он свои недостатки только усиливает. И наоборот: чем сильнее и умнее верует человек, чем меньше нераскаянных грехов остается с ним к концу жизни, тем лучше и светлее он становится в глубокой старости.

Но я с ужасом заметила одну странную вещь: некоторые духовные заблуждения в старости принимают уже совершенно гротескные формы и размеры, какая-то любимая маленькая ересь, почти не замечаемая ни самим человеком, ни ближними,  вдруг разрастается, становится содержанием жизни и превращается в манию. Милая, образованная православная женщина, по интеллигентской моде слегка увлекавшаяся экуменизмом, в старости отказалась ходить в православный храм, поскольку «там не причащают протестантов»! «Марь-Ванна, а у вас много друзей-протестантов?» - «Нет, у меня их совсем нет, но важен сам принцип!» Ей помирать - а она «за принцип» держится. Так и умерла бы без причастия, если бы не случай. Дочь пошла у нее на поводу и пригласила к ней протестантского священника. Тот ее причастил хлебом и вином, а потом спросил у дочери: «Где у вас туалет?» - и на глазах у изумленной женщины вылил остатки вина в унитаз, вымыл чашу из-под «причастного вина» под краном и вытер полотенцем для рук. Хорошо, что мать безоговорочно верила дочери, и когда та ей рассказала об увиденном, тотчас велела позвать «нашего батюшку».

«Верующий человек один не бывает»

- Вы живете одна. На Ваш вгляд, чем уединение отличается от одиночества? Одиночество - всегда с негативным оттенком? Оно неизбежно в старости?
- Одиночество - страшная вещь, тягостная и безысходная мука, ведущая к отчаянию. А вот уединение - оно прекрасно и желанно, причем в старости особенно. Старому человеку уединение необходимо, как хлеб насущный, оно дается ему для богомыслия и созерцания, для молитвы и подведения итогов. Да и для полноценного восстановительного отдыха - тоже. То же, кстати, касается и умирающих любого возраста: любите их, лелейте и окружайте любовью, как облаком, но обязательно давайте им время побыть с собой и с Богом наедине.

Мне кажется, в старости нормально, что даже самые любимые люди воспринимаются уже как гости - желанные, но… Но без постоянной прописки в вашей комнате и у вашего изголовья!

- Нередко люди, особенно пожилые, утверждают, что надо создавать семью для того, чтобы избавить себя от одинокой старости. Вы с этим согласитесь?
- У каждого человека и в каждой семье свой стиль жизни, «в каждой избушке свои погремушки». Я всегда жила отдельно от родителей, и мои дети и внуки тоже живут отдельно от меня. Тем радостней наши встречи и гостевания. Но я могу себе представить и большой дом, где дружно и счастливо живут вместе люди трех-четырех поколений.

- А Вы можете себе представить счастливого пожилого человека, у которого нет родных - ни внуков, ни детей?
- Могу. Счастливы старики в монастырях и в дружных приходах: они нужны и они при деле - да еще каком! Есть одинокие старики, всегда окруженные людьми: учениками, друзьями, соседями.

Мои подружки-старушки либо все «семейные», либо живут какими-то высшими интересами - верой, творчеством, делами милосердия. С одинокими и озлобленными я как-то и не сталкивалась.

- Вы хотите сказать, что семья в определенном смысле может быть «заменена» высшими интересами?
- Заметьте, у меня на первом месте поставлена вера. Простите за каламбур, но иноку одиночество не грозит, пока он не в затворе - так ведь он и там не один. Верующий человек один не бывает. И, как правило, в житейском плане тоже.

- Вы упомянули Нину Степановну, вся жизнь которой была отдана детям и внукам, и при этом она осталась добрейшим человеком. Другие начинают в старости, напротив, винить детей во всех своих бедах. Как Вам кажется, почему так происходит и как этого избежать?
- Такое я встречала, конечно. Но ведь это же «не всерьез» - разве болезнь может быть справедливой или несправедливой? Вот как вам понравится такой диалог.

Мать лежит в кресле, смотрит телевизор, а там - передача о брошенных пенсионерах. Дочь ее в это время готовит ей ужин и собирает вечерние лекарства.

Мать: «Да, трудно стало жить нам, пенсионерам, ох и трудно!»

Дочь: «А в чем трудности, мамочка?»

Мать: «Пенсии маленькие, на жизнь не хватает…»

Дочь: «Мама, а какая у тебя пенсия?»

Мать: «Ну что ты глупости спрашиваешь, откуда же я знаю? Она же на книжку идет!»

(Пенсия у старушки копится на сберегательной книжке, изменяется, но она за этим не следит. Просто когда ей хочется что-то купить или сделать подарок внукам-правнукам, посылает сына в сберкассу за деньгами.)

Дочь: «Ну так скажи хотя бы, на что тебе не хватает пенсии? Лекарства у тебя не те, из одежды тебе что-то надо или с питанием у нас что-то не так? Ты скажи, мамочка, чего ты хочешь - я прямо сейчас пойду и куплю».

Мать: «Ах, ну я же не о себе говорю, а вообще! Обо мне-то и сын с женой, и дочь с мужем заботятся, а другие…»

Дочь: «А может, те «другие» не заботились так о своих детях, как ты о нас? У золотой мамы - заботливые дети».

Мама тает, дочь улыбается - в семье мир и благодать. Внимание старушке было нужно, доброе слово. Наслушалась, насмотрелась тяжелых сцен по «дебилизатору», расстроилась за компанию с воистину несчастными стариками, душа сочувствием заболела, ну и захотелось самой тоже на судьбу посетовать. А начни дочь спорить, обижаться, принимать всерьез - всё. Сцена, ссора, взаимные обиды…

С телевизором - никаких «отношений»!

- Действительно, старый человек часто переживает именно из-за того, что не может больше хлопотать, заботиться о детях - точно как Ваша мама. Здесь есть какая-то ошибка или это естественно - такое поведение? Как, на Ваш взгляд, эта ситуация должна решаться?
- Ох, честное слово, не знаю! Моя Ниночка была как раз из этих неугомонных хозяек-хлопотуний, домашнее хозяйство для нее было и долгом, и способом выразить свою любовь, и смыслом  существования. Перед смертью она очень сожалела, что слишком много внимания уделяла быту в ущерб церковной жизни. Но - что было, то было… Дочь ее жаловалась на нее, отнимала со слезами у нее тряпки-швабры-кастрюльки, но та так и норовила «встать на вахту» - это с раком-то кишечника! Или утром встанет ни свет ни заря, возьмет сумку на колесиках и побредет в магазин, помощница. Час нет, два, три… А дочку трясет от волнения. Мне подружка моя жаловалась: «Я ведь стала такая  бесполезная, работать совсем не могу!» Ну, со мной разговор короткий: «Твоя работа теперь - молитва за всех! Бери молитвослов, акафистник - и читай!»

И моя мама была той же породы: «Ну послушай ты меня, поставь тазик с водой - я тебе хоть посуду помою, помогу!» Уступлю ей, а она ведь слепая - все на себя и по всему полу! Ну и в слезы. А мне каково?

Я думаю, это все пережитки советского воспитания: человек - трудовая единица общества и ничто иное.

- Лично Вы как переживаете и как компенсируете ограничение внешней активности, внешней деятельности, которой бурлила молодость?
- А я сплю днем, и это здорово помогает: у меня, как в детстве, день разделяется сном на два периода, это экономит силы.

- Есть ли у вас какие-то уникальные занятия старости?
- Интернет, конечно. Как же он обогащает жизнь! Тут тебе и новости, отобранные мной, а не навязанные диктором ТВ. Возможность закачивать книги в электронную книжку и читать их потом в постели (дурная, но неистребимая привычка), возможность общаться по электронке, смотреть любимые старые фильмы и слушать музыку. А главное - наши сайты «Ты победишь!» (www.pobedish.ru) и «Мемориам» (www.memoriam.ru), это мое дело, это моя команда, мои родные люди. И это моя возможность делать действительно что-то нужное и важное.

Огород или сад - это очень даже неплохо, если есть силы и возможность: свежий воздух, движение, контакт с природой - это поддерживает. У меня есть две маленькие клумбочки в саду нашего многоквартирного дома, и мне этого хватает.

Хозяйство… Ну какое у старухи хозяйство? Так, на полчасика в день… А большую уборку за меня делает раз в две недели моя молодая соседка - за денежку, естественно. Она очень славная, мы довольны друг другом.

А с телевизором - никаких «отношений»! Никогда не держала его и держать не буду. Если только не разовьется православное ТВ. Телевизор… Нет уж, спасибо большое, мне вполне хватит естественного старческого слабоумия, если оно мне угрожает, - но зачем же торопить природу?!

- В глубокой старости как Вы себя видите - я сейчас имею в виду не здоровье, а скорее образ жизни?
- Ну, какие-то коррективы придется вносить, я полагаю. Думаю, что уже не смогу писать большие вещи, ограничусь рассказами и сказками для детей.  Если совсем подведет зрение - вернусь снова к стихам. Стихи легче сохранить в памяти и попросить потом кого-нибудь записать. Но в основном я надеюсь на то, что постепенно работа и прочие заботы и радости будут замещаться молитвой. А внешняя сторона жизни - как Бог даст, так и жить будем.

- Болезнь сильно омрачает старость. Вам не кажется, что все светлое представление о старости, попытки прожить ее достойно и радостно могут быть перечеркнуты тяжелой болезнью?
- Бог знает - я пока не ведаю. Придет моя очередь - узнаю подробности, и если смогу - напишу. Иногда я поеживаюсь, представляя себе последнюю, «терминальную» болезнь. Смогу ли я вынести адские муки рака или умопомраченное бессилие болезни Альцгеймера или Паркинсона? Не знаю, не знаю…

Но я никогда не желала смерти внезапной, во сне, и не забываю молиться святой великомученице Варваре об избавлении от такой смерти. Конечно, ни в какое чистилище я не верю, но меня не оставляет мысль, что для нас, православных, последняя болезнь это и есть своего рода «чистилище», т. е. время очищения от оставшихся грехов. Предсмертная болезнь может быть очень и очень тяжелой, но она дает время на осмысление прожитой жизни, на подведение итогов и - а это самое главное - на покаяние и подготовку. Конечно, есть идеальная смерть. Помните «Столетнюю» из «Дневника писателя» Ф. М. Достоевского? Хорошо бы, конечно, лет этак в 90, на Светлой неделе причаститься, вернуться домой, прилечь отдохнуть - и проснуться оттого, что Ангел потряс за плечико: «Пора, раба Божия Иулия!»…

О такой счастливой кончине «христианской, непостыдной, мирной,  безболезненной» усердно молюсь, но мечтать не дерзаю. Скорее всего, все-таки придется поболеть и пострадать, чтобы хоть часть грехов выгорела.  Мой друг иеромонах о. Евлогий (Самороковский), служащий в храме св. Серафима Саровского в поселке Бурея Амурской области, говорил своей духовной дочери Лидии, больной раком, что люди не умеют ценить свои болезни. А зря: это, мол, такси, которые им подают для облегчения пути в Рай: «На моем такси написано «Диабет», на твоем - «Рак», а нам остается только сесть и ехать прямехонько куда надо!»

Ну, на все воля Божия. Пока же мои хвори носят чисто возрастной характер, т. е. по утрам мы, старики, обычно не встаем, а реанимируемся, и это нормально - тело-то ветшает! А не будет ветшать - как же тяжко будет нам из него вылезать, из молодого да крепкого!  Всё по любимой присказке моего папы: «Если вам за 70 лет, и вы, проснувшись утром,  чувствуете, что у вас нигде и ничего не болит, значит одно из двух: либо вы еще не проснулись, либо вы уже умерли».

- Постоянно можно слышать от пожилых людей: «Главное - здоровье». Если утвержден приоритет духовной жизни, как меняется отношение к здоровью?
- Я думаю, что внимание к своему здоровью должно быть все-таки дозировано: приглядывать за своим осликом надо, чтобы не запаршивел и не разболелся, но и баловать его особо ни к чему, не то твой осел тебя оседлает, как у С. Маршака - «Ослик на дедушке едет верхом!»

Но вообще-то древние ошибались: не в здоровом теле здоровый дух, а у здорового духа тело ведет себя как здоровое, потому что уважает хозяина.

- Как, по Вашему мнению, не перегнуть палку, не перешагнуть эту грань - между молодящейся или моложавой пожилой женщиной?
- Не быть «молодящейся старухой» - это целиком зависит от нашего вкуса, а быть «моложавой старухой» - от наших собственных стараний, дисциплины и образа жизни: кем захочешь - тем и станешь.

- Какова лично Ваша дисциплина и образ жизни в этом плане?
- У меня есть дела и планы на каждый день… Даже если я с ними не вполне справляюсь!

За исключением работы за письменным столом и «вахты» на любимом  форуме (я, простите, генерал-модератор, о как!), есть еще церковь (нерадива, каюсь), обязательные долгие прогулки и занятия гимнастикой на воздухе. Теперь это чаще называется «фитнесом», но мне милей старинная «гимнастика». У меня неподалеку, на берегу реки, есть площадка, где стоят разные гимнастические снаряды - вот туда я и хожу заниматься, одна или с подружкой. Она почти на 20 лет младше меня, но это мне приходится ее туда тащить, а не наоборот.
Бояться… глупо

- Как Вам кажется, изменилось ли отношение людей к старости за последние полвека?
- Не только за полвека. Я могу начать отсчет этих изменений с окончания войны. Разумеется, это касается Ленинграда - Петербурга, обо всей России не берусь судить. Так вот, после войны никто никогда не видел нищих стариков и старушек на улицах города. Хотя вообще нищие были, несмотря на то, что нищенство было запрещено законом. Вы скажете, что после блокады стариков не осталось? Это не так. В городе, разрушенном на 40%, в коммуналках, в одной комнате на пятерых находилось место и для своей бабушки, и для немощной тетушки, живущей за шкафом или за занавеской. В дома престарелых родственников не сдавали, туда попадали только одинокие. Вот не принято было бросать своих стариков, и всё тут!

И такое положение очень долго не менялось. Веру - да, веру православную к тому времени загнали в уголок, а вот христианская мораль, не называемые вслух, но хранящиеся в сердцах заповеди Христовы еще долго оставались жить в народе…

Еще в шестидесятых-семидесятых невозможно было представить себе, чтобы кто-то не уступил место в транспорте старику или старушке, а одинокая старушка в коммуналке оказалась бы без призора: ей и в магазин сходят, и врача вызовут, и белье в прачечную отнесут.

Сценка вспомнилась. Была у меня в молодые мои годы подружка Неля, и жила она в коммуналке, а там же ютилась в маленькой комнатке одинокая немощная старушка тётя Фима.  Нелька моя была человек прямой и даже грубоватый и тетю Фиму иначе как «вредная Фима» не называла. Сидим мы у нее в гостях, пьем чай, разговариваем, сигаретки покуриваем, и вдруг стук в дверь и голос за дверью:

- Нелли, Нелли! Купи мне кнели!

- Тетя Фима, я же час назад в магазин ходила, спрашивала, не надо ли вам чего! Что ж вы не сказали?

- Тогда не надо было, а сейчас надо… Только возьми куриные и свежие, не как в прошлый раз!

- Ладно,  схожу, куплю…

Через полчаса снова усаживаемся за разговоры. Стук в дверь.

- Нелли, Нелли! У меня хлеб кончился - сходи в булочную,  купи мне городской батон! Я забыла сказать, когда ты ходила покупать кнели…

Сжав зубы и потрясая в воздухе сжатыми кулаками, Нелька не отвечает, но встает и идет за городским батоном. Так и жили… Про своих стариков и говорить нечего - «лишних» не было.

Как ни странно, отношение к старикам стало меняться тогда, когда с жильем стало полегче. Молодые получили возможность отселяться в отдельные квартирки, и появились одинокие старики при живых детях. Одним дети помогали, другим не очень… И стали появляться люди, которые не стеснялись сказать, что их мама или папа находятся в старческом доме. О тетушках и дядюшках за занавеской уже и слуху не было.

А потом был полный обвал - перестройка. В целой стране оказались ненужными и заброшенными миллионы стариков-пенсионеров, и инвалидов тоже, с их издевательски крохотными пенсиями. Об этом и вспоминать не хочется, сами знаете. И вот тогда побирающаяся старушка на улице или в метро стала обычным атрибутом городской жизни.

- А сейчас?
- Сейчас все вроде бы меняется к лучшему. У моей немощной 88-летней тетушки живущий с нею сын-инвалид сломал ногу, совсем ходить не может. Спрашиваю: «Кто же вам в магазин ходит, тетя?» - «А соседи на что? Если что надо - я им по телефону звоню и прошу. Если кто-то из соседок - приносят понемногу, а если кто-то из мужчин идет специально, так он по списку все принесет, в обеих руках!» Ну, так жить еще можно…

- Как Вы относитесь к страху перед старостью? Нормально ли бояться своей немощи, того, что ты станешь обузой для родных и т. п.?
- Глупо, по-моему. Тому, кто своих больных и стариков не бросал, бояться этого нечего. «Как я делал - так и мне сделают».

Песенку про обузу нам с братом мама пела. А я, подмигнув брату, отвечала: «Я понимаю, мамочка, почему ты так говоришь. Наверное, когда наш дедушка болел, ты считала, что он стал тебе страшной обузой и не могла дождаться, когда же он умрет». - «Что за глупости ты говоришь, Юлька? Я никогда такие пакости не думала про родного отца!» - «Ага, я говорю глупости, а вот ты про нас с братцем думаешь пакости!» Она подумает, засмеется и успокоится.  На какое-то время…

Но есть и другое: когда старый больной человек упоминанием про «обузу» хочет выразить свою благодарность и делает это, быть может, не очень уклюже, но от всей души. Меня поразило одно совпадение. Наталья Алексеевна, о которой я рассказывала, много лет ухаживала за парализованным отцом, а он ей часто говорил: «Бедная ты моя, как же ты со мной устала!». И каково же было мое удивление, когда эти же самые слова, слово в слово, я услышала от моей матери незадолго до ее смерти…  Вот это святые слова, я их берегу в сердце.

- Что бы Вы посоветовали людям, которые испытывают такой страх?
- А вот то, что я маменьке сказала! Пусть спросят себя: считал ли я сам когда-нибудь, что больные или немощные - обуза? Уход за больным или старым, так же, как уход за маленькими ребенком, - это естественная составляющая жизни. Надо уметь принимать спокойно и с любовью обязанность делать добро другому, надо уметь с любовью и благодарностью принимать добро от другого. Коловращение жизни!

- Православному христианину легче стареть, чем неверующему?
- Легче ли жить состоятельному человеку, чем нищему? Конечно, легче! Как бы ни хорохорился атеист, ему не избежать тоски при мысли о смерти, ему нужно собрать все свое мужество, чтобы спокойно думать о ней. Можно, конечно, уважать того, кому это удается, но как же его жаль, беднягу!

Страх смерти знаком и христианину, особенно страх предсмертия. Тело смертно - телу предстоит умирать, а мы все же с ним сроднились, оно нам не чужое. А душа - она, естественно, трепещет при мысли о встрече с ангелами, с Богом, но она еще и радуется, и надеется на лучшее! И ждет встречи с теми, кого  любила при жизни. А сколько неизвестного впереди откроется… И в этом смысле смерть - потрясающее приключение.

- Что, по-Вашему, нужно старому человеку, чтоб он чувствовал себя счастливым?
- Быть им. А все возможности для этого есть. Бог дает их всем без разбору, никого не обделяя.

У каждого своя собственная уникальная старость. Это как любовь - у всех она своя. Думаю, старость надо принимать как есть. В жизни всё, как в природе: бывает весна, бывает осень, бывает вёдро, бывает дождь, и надо просто «одеваться по погоде».

Весна прошла, что ж, жалеть об этом?.. А вы представьте себе альпиниста, который идет к вершине, и вот ему уже остались не километры, а последние сотни метров. В пути он и в грозу попал, и едва избежал обвала, половину снаряжения растерял, а костюм на нем ободрался, когда он пробирался через лесные завалы. Устал он и простыл в пути, но вершина уже близка, и он уже видит сверху пройденный им трудный путь. Хотел бы он в этот момент оказаться вновь у подножья горы - в новеньком костюмчике, бодреньким и не знающим, какие испытания его ждут? Я - нет…

Источник: ФОМА православный журнал для сомневающихся  


Юлия Николаевна ВОЗНЕСЕНСКАЯ: поэзия

Юлия Николаевна ВОЗНЕСЕНСКАЯ (1940 - 2015) - прозаик, поэт: Поэзия | Проза | Интервью | Аудио | Фотогалерея | О Человеке.

УХОДЯЩАЯ ПЕСНЬ

Белые березы,
темные кресты,
обжигают слезы
белые цветы.

Словно на причале
вся моя родня,
собралась в печали
проводить меня.

Горько вспоминают
радость прошлых дней...
А того не знают,
что сейчас я с ней!

Что со мной навечно
дружба прежних лет
и любви сердечной
негасимый свет.

Не грустите, милые,
ведь любовь свою
не во тьму могилы –
в Небо я несу.

Не печальтесь, дети,
Не горюй, жена –
Нам в Небесном Свете
Встреча суждена.

В тихом этом месте,
где грустят кресты,
верь, что будем вместе
снова я и ты!

2013 г.

Юлия Николаевна ВОЗНЕСЕНСКАЯ: проза

Юлия Николаевна ВОЗНЕСЕНСКАЯ (1940 - 2015) - прозаик, поэт: Поэзия | Проза | Интервью | Аудио | Фотогалерея | О Человеке.

МОИ ПОСМЕРТНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ (фрагмент)

Мои посмертные приключения начались с того, что я упала с четвертого этажа и разбилась.

У полиции, как я потом узнала, возникло две версии - просто самоубийство и убийство, замаскированное под самоубийство. Обе версии ничего общего с действительностью не имели и даже в качестве предположительных не многого стоили, поскольку строились исключительно на показаниях моих эмигрантских подруг. Версия самоубийства была проста, как женский роман, и в двух словах сводилась к тому, что меня бросил муж, а я в ответ бросилась с балкона. Если бы я в самом деле так реагировала на измены Георгия, во всем нашем многоквартирном доме не хватило бы балконов.

Вторая версия - убийство, замаскированное под самоубийство - не подходила по той простой причине, что Георгий не годился на роль убийцы: как почти все блудники и любимцы женщин, он был, в сущности, взрослым ребенком, капризно ищущим восхищения и ласки, слабым и немного истеричным, а по существу, беспомощным и добрым. От опасностей на своем жизненном пути он уходил, препятствия обходил и никогда не до ходил до крайностей.

Все было гораздо проще. Наш кот Арбуз любил ходить в туалет на природе, а таковой ему служили мои ящики с цветами, подвешенные к балконной решетке - сверху и снизу. Стоило ровно на минуту оставить балконную дверь открытой, как он тут же прокрадывался в роскошные заросли петуний и там с наслаждением гадил. И это бы еще полбеды: но, сотворив непотребство и чуя расплату, мерзкий осквернитель невинных цветочков трусливо пытался скрыть следы преступления, при этом комья земли и поруганные веточки петуний летели в разные стороны. Никакие воспитательные меры вплоть до битья по голове сложенной вчетверо «Русской мыслью» не могли излечить кота от излюбленного порока.

В то злополучное утро я несколько раз выходила на балкон, чтобы не проворонить заказанное с вечера такси, и попросту забыла в последний раз затворить за собой балконную дверь. Блудный муж подхватил дорожную сумку с заграничными подарками для своей, конечно, мне неизвестной, московской подружки и отправился к лифту, а я проводила его за дверь с привычными напутствиями: не вздумай возвращаться и не забудь перед посадкой надеть теплый свитер - в Москве по прогнозу холод и дождь. Он так же привычно бросил, что все будет хорошо, свитер он наденет и позвонит, когда его встречать. После этого я пошла в спальню, немного поревела и уснула, поскольку позади у меня была почти сплошная ночь выяснения отношений.

Разбудило меня истошное мяуканье Арбуза. Я сорвалась с постели и бросилась на балкон, откуда летели его вопли о помощи. Кот-охальник, воспользовавшись открытой дверью и тишиной в доме, в этот раз добрался до нижнего ящика, сделал там свое грязное дело, а назад выбраться не сумел: толстый живот, за который в сочетании с полосатостью он и был прозван Арбузом, не дал ему пролезть между прутьями решетки, а перелезть через верх мешали развесистые петуньи. Я перегнулась через перила и ухватила кота за шкирку, а он был так перепуган, что для верности извернулся и вцепился в мою руку всеми двадцатью когтями. Я дернулась от боли и, попытавшись подхватить его другой рукой, слишком сильно перевесилась через перила: ноги мои почти оторвались от пола, а перетрусивший Арбуз, дрянь такая, в этот решительный момент не растерялся и сиганул по моим плечам и спине наверх и этим спас свою полосатую шкуру, меня же подтолкнул вниз. Я окончательно потеряла равновесие и полетела с четвертого этажа вниз головой. Спешу успокоить ревнителей благополучия домашних животных: после того, как меня на машине скорой помощи с завываниями увезли в больницу, а в квартиру опечатали полицейские, бедного осиротевшего котика взяла под опеку наша соседка фрау Гофман, и у нее ему было неплохо. Плохо было ее гераням.

Куст сирени, в который я, по счастью, угодила, был старый и развесистый - может быть, это слегка смягчило удар. Ведь я не разбилась всмятку, а лишь переломала половину костей и разбила голову под орех.

Когда я очнулась в палате реанимации и в зеркальном потолке над собой увидела свои бренные останки, окруженные медиками, я в который раз восхитилась успехами немецкой медицины: целая бригада врачей обрабатывала мои несчастные члены! Одни пристраивали обратно в грудную клетку выломанные ребра, торчащие из нее, как пружины из старого канапе, другие ввинчивали в рассыпавшиеся кости моих ног какие-то вин тики и шпунтики, третьи копались в приоткрытом животе и что-то там сшивали, - а я наблюдала за всем происходящим в зеркале над собой и не чувствовала ни боли, ни страха - только полный и абсолютный покой.

Я взглянула на отражение своего лица, когда оно показалось между зелеными макушками склонившихся надо мной врачей: мне захотелось увидеть, насколько соответствует мой облик этому медикаментозному блаженству, - и вот тут-то все началось по-настоящему. Я увидела свое лицо, но это было лицо трупа: белое до синюшности, нос заострился, синие губы прилипли к зубам, между которыми торчала прозрачная трубка, а в ней что-то сипело и булькало. Я почувствовала к себе отвращение - меня всегда пугали лица мертвецов, а тут еще мое собственное... Но самое страшное было в том, что глаза мои были закрыты - так каким же образом я все это вижу?!

С перепугу я дернулась в сторону и... оказалась висящей между двух ламп под потолком. И в одно мгновенье все перевернулось: не было надо мной никакого зеркала - это я сама была наверху и глядела оттуда на распростертое внизу собственное тело. Я не испугалась, поскольку мысль о смерти меня еще не посетила, но испытала легкое разочарование: получается, что немецкая медицина тут ни при чем, а за избавление от боли я должна благодарить природу и какие-то собственные защитные механизмы. Ну вот, теперь все ясно: это сон, это бред, я летаю во сне. В таком случае, почему бы не полетать где-нибудь в более приятном месте? Так я подумала и тут же свое намерение осуществила, вылетев через открытую кем-то дверь в больничный коридор.

Оказавшись под потолком коридора, - почему-то меня все время тянуло вверх, - я обнаружила, что от меня через дверь реанимации тянется довольно толстый светящийся шнур. Я подумала, что нечаянно уволокла за собой какой-то шланг от реанимационной аппаратуры.

Интересно, а как я вообще-то выгляжу? Я попробовала оглядеть себя, и хотя у меня явно было зрение, причем даже более зоркое, чем наяву, и своих глаз я не ощущала, но стоило только пожелать, и я увидела себя со стороны: это была я, но только полупрозрачная, что-то вроде воздушного шарика в форме моего тела. Пришедшее на ум сравнение еще подчеркивалось этим шнуром, выходившим из середины моей грудной клетки, кстати сказать, в этом облике не имевшей ни торчащих ребер, ни каких-либо других повреждений. Напротив, я ощущала себя абсолютно здоровой и полной бодрости.

В дальнем конце коридора было большое окно, я решила слетать к нему. Парить под потолком было одно удовольствие, но дальше середины коридора улететь мне не удалось: шнур, к которому я была привязана, натянулся, и я почувствовала жгучую боль в груди, когда попыталась оторвать его от себя. Пришлось покориться и повернуть в обратную сторону.

Я пролетела мимо реанимации и завернула за угол коридора. Здесь был уголок для посетителей: журнальный столик, диван и два кресла. В одном из них сидела моя подруга Наташа и разговаривала с кем-то по мобильнику, проливая обильные слезы и жадно куря сигарету. Конечно, разговор шел обо мне:

- Врачи сказали, что надежды практически нет. Бедная Анька! Я всегда знала, что этот брак кончится катастрофой!..

- Наташка, кончай трепаться, угости лучше сигареткой! - весело крикнула я из-под потолка. Не обратив на меня ровным счетом никакого внимания, она продолжала разговор. Я опустилась пониже, помахала рукой перед ее носом, потом тронула за плечо - и моя рука прошла сквозь него, как солнечный луч сквозь воду. Очень удивившись, я оставила свои попытки и стала прислушиваться к Наташкиной болтовне.

- Ну, конечно, она лежит в реанимации и к ней никого не пускают. Она без сознания. Георгия здесь нет, никто вообще не знает, где Он. Видимо, скрылся, подлец. Меня полиция Нашла по ее записной книжке, я все рассказала об их семейной жизни, и теперь его разыскивают как возможного убийцу. А я считаю, что он убийца даже в том случае, если Анна сама покончила с собой, вот что я тебе скажу, моя дорогая...

Мне стало скучно и противно - и это моя лучшая подруга! Сидит тут уже пару часов, судя по количеству окурков с губной помадой в пепельнице, рыдает по мне, а все равно сплетничает. Я взяла и улетела.

Мне стало тошно. Болтаться под потолком уже наскучило, сон этот мне надоел, но я не знала, как мне из него проснуться. Небывало острое чувство одиночества охватило меня. Я решила вернуться в реанимационную палату, поближе к своему телу, и мне это без труда удалось.

В палате врачей уже не было, только за столиком в углу сидела дежурная сестра. Мое тело лежало очень спокойно, грудь равномерно поднималась и опускалась, но, поглядев на опутавшие меня провода и трубки, я поняла, что жизнь в этом теле теплится только благодаря медицинской аппаратуре. Светящийся шнур соединял меня с моим неподвижным телом внизу, и тут только до меня дошло: никакой это не сон и не бред, это все происходит на самом деле.

Мне стало ясно, что фактически я умерла, в моем теле поддерживается искусственная жизнь, а душа моя, то есть драгоценное мое Я, уже его покинуло, и только эта светящаяся нить меня с ним еще связывает. И мне стало так жаль лежащую там внизу Анну, беспомощную, обвязанную бинтами и утыканную иглами и трубками! Но помочь себе я ничем не могла, и мне снова захотелось оказаться подальше от себя, и я опять вылетела в больничный коридор, чтобы еще острее ощутить охватившее меня кромешное одиночество.

Они появились в дальнем конце коридора, там, где было окно. Сначала я услышала их голоса, очень странные голоса: это было похоже на то, как если бы группа взрослых совещалась о чем-то очень важном писклявыми детскими голосами. Я поглядела в ту сторону и увидела сначала только темные силуэты на фоне окна, невысокие, не выше метра, приземистые и горбатые. Они двинулись в мою сторону и оказались под светом коридорных ламп, и тут я их разглядела и сразу же решила: инопланетяне!

Верила я или не верила в НЛО до этой встречи, не знаю, скорее, просто не особенно задумывалась, но информации на эту тему в моей голове накопилось, осело порядочно, как у всякого современного читателя и телезрителя. Страха, во всяком случае, эти существа у меня не вызвали, скорее любопытство, чуть-чуть окрашенное тревогой. Если допустить, что такие встречи бывают, то почему бы однажды такому не случиться и со мной?

Обнаженные коренастые тела инопланетян были покрыты довольно неприятной на вид серо-розовой складчатой кожей, крупные головы глубоко сидели в плечах, а впереди переходили в вытянутые лица, которые точнее было бы определить словом «рыла». На первый взгляд они напоминали каких-то экзотических животных, что-то вроде помеси свиней с волками, но в больших круглых глазах, окруженных темными складками кожи и лишенных ресниц, определенно сверкал острый интеллект.

Пришельцы стояли подо мной и продолжали совещаться, что-то лопоча на своем визгливо-сиповатом языке, даже отдаленно не напоминающем ни один из слышанных мною земных языков. Речь явно шла обо мне, поскольку они не только глядели в мою сторону, но и указывали на меня верхними конечностями, похожими на детские ручки в карнавальных волчьих перчатках с когтями, довольно, надо сказать, устрашающими на вид. Почувствовав некоторое отвращение, я строго себя осадила: но-но, только без космического расизма, пожалуйста! Мне ведь неизвестно, как я сама выгляжу на их взгляд, но и на взгляд человеческий я сейчас, надо полагать, больше похожа на человекообразную медузу, чем на недурно сохранившуюся женскую особь сорока с небольшим лет.

Один из пришельцев, бывший на голову выше других, сделал шаг вперед и заговорил со мной по-русски, произнося слова механически, как робот:

- Мы пришли за тобой. Ты должна немедленно отправиться с нами. Я молчала, не зная, что ответить. Он тоже помолчал, потом произнес без всякого выражения:

- Мы очень рады встрече с тобой. Мы полны дружелюбия.

Очень мило! Сначала приказ отправляться с ними неведомо куда, а уже потом приветствие. Я решила проявить независимость:

- Пока я не узнаю, кто вы и куда меня приглашаете, я с места не двинусь. Кроме того, я к нему привязана. Не к месту, а к моему телу. Их реакция показалась мне несколько агрессивной: они меня поняли, но мои слова им не понравились, что и было выражено резкими повизгиваниями. Они посовещались, потом старший начал давать разъяснения:

- Мы явились за тобой с далекой планеты. Тебе пришел срок покинуть Землю. Ты не будешь об этом жалеть. Связь с телом необходимо прервать. Ты должна это сделать. Сама и сейчас. Сейчас и здесь. Сделай это, и ты полетишь с нами. Умри и освободись!

Как же, разлетелись! Даже на такое астральное самоубийство я по своей воле не пойду. Как можно разорвать связь с моим бедным, таким привычным, таким родным телом, покинуть его в страданиях, предать его, беспомощное и безгласное! Нет уж, столько терпели вместе, потерпим еще. Ну, а там видно будет... - А кто вы, собственно говоря, такие, чтобы решать за меня, когда мне пора умирать? И что это за планета, откуда вы появились?

Глава пришельцев обрушил на меня каскад каких-то астрономических терминов, в коих я ни уха, ни рыла, засыпал меня названиями, из которых я узнала только с детства застрявшую в мозгах Альфу Эридана, планету обетованную советских фантастов. Впрочем, подумалось мне, зря я иронизирую: вполне может быть, что сами обитатели Альфы внушили нашим фантастам название своей планеты.

Все эти мысли как-то очень четко, быстро, почти одновременно мелькали в моем уме, что было непривычно: я уже давно разучилась по- молодому думать о нескольких вещах сразу, не теряя при этом ясности мышления.

- Мы понимаем твои сомнения и тревогу, - продолжал между тем инопланетянин, - но ты и не должна верить словам. Сейчас ты все увидишь собственными глазами, - и он махнул когтистой лапой в сторону окна.

Больничное окно из цельного стекла сначала полыхнуло зеленым светом, потом по нему пошли волны, как по экрану испортившегося телевизора, а затем на этом окне-экране появился изумительной четкости и яркости неземной пейзаж, сначала один, потом другой, третий... Всего было много и помногу: растительность всех цветов радуги на фоне зеленого неба с голубым солнцем, фиолетовые леса и розовые океаны, какие-то летающие животные с инопланетянами на крылатых спинах, стройные и хрупкие на вид здания, больше похожие на храмы, чем на жилье. Но современного человека звездными пейзажиками не удивишь: иллюстраторы фантастики и фэнтэзи, киношники и «космические художники» еще и не такого понаворочали.

Картинки проплывали в окне, сменяя одна другую, а потом все остановилось на премиленьком ландшафтике с белой виллой на золотистом холме, с лестницей, полого спускающейся к розовому пруду, по которому вальяжно скользили какие-то изумрудные водоплавающие с коронами на изящных головках. Ну и что? Если я могу теперь бесплатно и безвизно лететь куда хочу, то полечу я, само собой разумеется, не на какую-то неизвестную планету зелеными лебедями любоваться, а в Австралию, например, или на Бермуды. Но прежде слетаю в Москву и погляжу, что там поделывает мой благоверный. Интересно, как он примет известие о моей смерти?

- Если ты отправишься с нами, ты сможешь поселиться в этом доме, - заявил инопланетянин.

- А зачем это мне? Для людей я теперь невидима и неслышима - что мешает мне поселиться хоть в Грановитой палате Кремля? Думаю, что жилищная проблема мне не грозит.

Пришельцы грозно заверещали, но старший остановил их жестом и заявил самым серьезным образом:

- Грановитая палата уже занята другими душами, из тех, которым не дано подняться в Большие Небеса.

- А зачем мне сдались ваши Большие Небеса? Меня вполне устроит моя Малая Земля.

- Это юмор. Нам он непонятен, но мы его принимаем как доказательство твоего бесстрашия. Ты нас не боишься. Это хорошо.

Зря он это сказал. Я сразу поняла, что боюсь, очень боюсь, я уже давно так никого и ничего не боялась. Но во мне заговорили прежние диссидентские инстинкты: лучший способ защититься от страха - смеяться над теми, кого боишься. Я решила быть начеку. В прошлом кагэбэшники могли разрушить в первую очередь благополучие, затем жизнь и тело, а уж в последнюю очередь разум и душу. Здесь разговор шел сразу о душе, больше-то ведь у меня ничего и не осталось...

- Там тебя ждет покой, там очень красиво!

- Звучит заманчиво. А еще что?

- У нас ты сможешь встречаться и беседовать с великими умами, с героями человеческой истории.

- Это спиритизмом, что ли, заниматься? Никогда особенно не интересовалась, знаете ли...

- У нас ты встретишь тех, кого любила на земле и кто покинул ее прежде тебя. Вспомни о них!

Это был сильный удар. Я потеряла мать и отца в последние годы, а единственный брат Алеша, мой близнец, умер еще в детстве от скарлатины. Мы с ним были очень близки, и я часто думала о том, как дружили бы мы с ним в наши зрелые годы.

Стоило мне подумать о моих дорогих умерших, как они, будто только этого и ждали, появились в кадре: они втроем вышли из дверей белой виллы и остановились на верхней площадке лестницы - мама, отец и Алеша. Как молода была моя мама - моложе, чем я сейчас! Отец выглядел чуть старше, но он и умер всего пять лет назад. А вот Алешенька был точно таким, каким мне запомнился, он даже одет был в тот самый серый школьный костюмчик, в котором мы его похоронили. Алеша бежал вниз по лестнице, призывно маша мне рукой и радостно смеясь, а мама с папой...

Вот тут-то они и прокололись. В этом трогательном кадре мать с отцом стояли наверху лестницы, ласково обнимая друг друга за плечи, и тоже улыбались любовно и приглашающе, - а вот такого быть не могло даже в ваших Больших Небесах! Дело в том, что после смерти Алеши мои старики не придумали с горя ничего лучшего, как обвинять друг друга в его смерти. Дело дошло до такой горячей ненависти, что в ней без остатка растворилась и былая любовь, и сама память об Алеше; при редких встречах о нем вспоминали лишь затем, чтобы побольнее уколоть друг друга. Я металась между ними, терзаемая любовью к обоим, но не смогла их помирить. Даже на свидания в лагерь, куда я попала за самиздат, они всегда приезжали порознь. Они и в эмиграцию меня провожали поодиночке: последний вечер я провела у отца, потом поехала к маме, и мы проговорили с ней почти всю ночь. Утром приехал на такси Георгий и отвез нас в аэропорт.

- Не верю я вашему рекламному ролику и никуда с вами не полечу!

- Но ты должна!

- Как я могу быть вам что-то должна, когда я до последнего часа о вашем существовании даже не подозревала?

- Все узнают о нас в свой последний час!

- А вот это еще надо проверить, действительно ли мой последний час уже наступил! - крикнула я дерзко и рванулась в единственно доступное мне убежище - в реанимационную палату, причем рванулась из всех сил.

И совершила большую глупость: мне бы следовало, улизнув от этих подозрительных инопланетян, потихоньку и плавно перебраться в палату, и тогда бы ничего не случилось. Покачалась бы я над своим бренным телом, как воздушный шарик, а там, глядишь, пришельцы убрались бы восвояси на свою Альфу, и я продолжала бы свое эфемерное существование в тихих больничных коридорах до лучших времен. Но с перепугу поспешив, я буквально вляпалась в свое распластанное тело и неожиданно оказалась в полной темноте и глухоте. Страшная, совершенно непереносимая боль постгла меня, и каждый тяжелый удар моего сердца эту боль все усиливал и усиливал. Я закричала и изо всех сил стала рваться вон из этого вместилища боли - и мне это удалось. Удалось даже слишком: от резкого рывка нить, связывающая меня с телом, оборвалась, и я пулей вылетела в тот же самый коридор, где меня как раз и поджидали инопланетяне.

Они не схватили меня сразу, а протянули ко мне свои страшные лапы, и я на расстоянии ощутила струящийся из них замораживающий холод. Этим холодом меня сковало так, что я не могла ни двинуться, ни крикнуть. А они приближались ко мне, ликующе повизгивая и потирая свои мерзкие конечности. Вот старший протянул лапу, коснулся моей груди... и с истошным визгом отскочил в сторону, тряся рукой. Мне стало чуть легче, и я смогла крикнуть: «Спасите! Кто-нибудь, спасите меня!»

- Никто тебя от нас не спасет! - злобно проверещал старший. - Твой мерзкий талисман все равно с тебя снимут, когда станут хоронить, и вот тогда ты будешь наша! - Никто тебя не спасет! Никто! - закричали прочие инопланетяне. - Ну так уж и никто! - прозвучал за моей спиной громкий и спокойный мужской голос. Я оглянулась, и радость надежды вспыхнула во мне.

Высокий господин с прекрасным лицом, появившийся невесть откуда за моей спиной, сделал несколько неспешных широких шагов и встал между мной и пришельцами. Это был не врач и не посетитель, потому что одет он был весьма странно: на ногах высокие блестящие сапоги, черно- красный плащ, а из-под него выглядывало золотое шитье какого-то средневекового костюма.

- Она звала на помощь, и я пришел помочь ей. Все - вон отсюда. Эта женщина - моя.

Пришельцы отступили к стене, подталкивая друг дружку и жалобно повизгивая.

- Я сказал - вон.

Он не сделал ни одного движения и даже не повысил голоса, но такая властность звучала в нем, что мерзкие твари вдруг с визгом сцепились в клубок, который покатился к окну, подпрыгнул, просочился сквозь стекло и растаял в сером пасмурном небе. Сковавшие меня холод и ужас исчезли без следа.

- Погляди мне в глаза, дитя мое, - ласково произнес прекрасный незнакомец. Глаза его сияли мудростью и пониманием, а еще в них светилась нежность, в них хотелось глядеть и глядеть.

- Они очень напугали тебя? - тихо спросил он.

- Да. Они хотели заманить меня на какую-то чужую планету, где меня будто бы ждали мои умершие родные. Они мне их даже показали, но это был обман!

- Конечно, обман, фальшивка, - подтвердил прекрасный незнакомец. - Они большие мастера обманывать. Ты догадываешься, кто я такой?

 Я вижу, что вы добры ко мне, но кто вы, я не знаю. Мне так страшно, так одиноко, вся эта ситуация, в которую я попала, так странна и непонятна, - не оставляйте меня одну, пожалуйста!

- Я не оставлю, - кивнул он. - А ты догадываешься, что с тобой произошло?

- Да, я понимаю, что умерла. Но мое тело лежит там, на столе, - я махнула прозрачной рукой в сторону реанимации, - а вот я почему-то здесь, и что мне делать дальше, я не знаю.

- Все это совсем не так страшно, как кажется поначалу. Ты уже поняла, что смерти нет. Ты выбралась из гнилой человеческой оболочки...

- Но почему же «гнилой»? Я не такая уж старуха...

- Со мной не спорят, детка. Ты, повторяю, оставила свою непрочную, насквозь больную, а теперь еще и механически поврежденную плоть, чтобы присоединиться к совершенному миру духов. Теперь перед тобой открываются возможности, о которых ты при жизни даже не подозревала. Глупые поповские сказки о Рае не передают и тени великолепия тех миров, которые ты увидишь. Мы отправимся в мое царство, прекрасное, беззаботное, сверкающее весельем. Там ты познаешь радости и наслаждения, недоступные телесным тварям. Мое царство я щедро делю со всяким, кто любит меня и кого я люблю. Но не каждого я беру к себе, а только избранных мною.

- Так я...

 

- Да. С самого твоего рождения ты отмечена мной. Я с любовью и тревогой следил за твоим развитием, заботился о тебе, хотя ты этого не могла заметить. Это я помог тебе взрастить самые прекрасные твои качества - гордость и чувство собственного достоинства, независимость суждений и непризнание авторитетов. Я любовался тем, как смело ты ломала любые рамки, если тебе навязывали их со стороны, я подталкивал тебя к свершению самых смелых твоих поступков. Это я не дал тебе закиснуть в тепле обывательского болота; это я спасал тебя, когда твоей душе угрожала опасность поддаться той Силе, которая сломила и смирила не одну гордую человеческую душу.

- Вы говорите о советском тоталитарном режиме?

- Нет, я говорю о космическом тоталитаризме. К счастью, ты избежала его пагубного воздействия, и значит, ты - моя! Ты одна из многих и многих миллионов моих любимых дочерей, вас много, но я всех вас люблю одинаково.

- Так кто же вы, скажите наконец! Как вас зовут?

- Ты можешь звать меня просто «отцом».

- Отцом...

- Да. Дай мне руку. Пойдем со мной, и ты никогда больше не испытаешь одиночества. У тебя будет множество братьев и сестер, сильных, независимых, гордых. Большинство живших на Земле обитают ныне в подвластных мне сферах. Ну, теперь-то ты догадалась, кто я, дитя мое?

Тут меня осенило, и я воскликнула радостно:

- Знаю! Вы - Иисус Христос! Прекрасное лицо перекосилось, он отшатнулся, как от удара, поднял руку с краем плаща и закрылся им. Мне стало неловко - я поняла, что сказала совсем не то, чего он ждал от меня. А еще я испугалась, что сейчас он уйдет, и я останусь одна. Но он помолчал немного, а потом вновь открыл лицо и сказал с мягкой укоризной:

- Никогда больше не произноси при мне этого имени. Конечно, я не тот смешной персонаж устаревших церковных легенд. Я - единственный настоящий Властелин человеческого мира, так было и есть с самого появления человека на Земле. Но я еще и будущий властелин ВСЕГО мира! Уже сейчас мне принадлежат самые прекрасные его уголки, а скоро будет принадлежать все!

Теперь он говорил со страстью почти театральной, и это меня слегка насторожило: я никогда не любила патетики при жизни, но оказалось, что я плохо переношу ее и после смерти. Облик моего прекрасного незнакомца стал отдавать каким-то театральным нафталином. Ну да, он избавил меня от лукавых инопланетян, за это спасибо ему. Но сам-то он не из их ли числа? С чего бы это они так беспрекословно ему подчинились, прямо как шестерки пахану? Совсем они меня запутали, Господи помилуй...

Он вздрогнул. Как-то растерянно умолк. Потом встрепенулся и продолжал с тем же пафосом:

- Так дай же мне руку, дитя мое, и пойдем в мой широкий и открытый мир! Только прежде сними с себя этот металл, который ты зачем-то носила при жизни, впрочем, не придавая этому особого значения, - и это хорошо. Но тень его осталась на твоей душе. Сними его!

- Как же я могу это сделать, ведь на мне только тень моего крестика, а сам он остался на моем теле там, в палате...

- Ну, это делается очень просто, достаточно сказать: «Я отрекаюсь от своего креста и снимаю его с себя», - и он, уставившись на меня гипнотизирующим взглядом, ждал, когда я последую его приказу. Он ведь не знал, что этот крестик для меня вовсе не талисман и не модное украшение...

Маленький золотой крестик мне подарила мама, провожая меня в эмиграцию. Она надела его на меня со словами: «Этот крестик достался мне от твоего дедушки, я носила его в детстве, когда еще верила в Бога. Потом он лежал в шкатулке с украшениями, а когда ты маленькая тяжело заболела и врачи от тебя отказались, верующая соседка предложила снести тебя в церковь и окрестить. Тогда я вспомнила про него, нашла и отдала ей: с ним тебя и окрестили. Так что крестик это не простой, носи его в память о дедушке, которого ты не помнишь, и обо мне. Кто его знает, может он и убережет тебя на чужбине, ведь когда-то он помог тебе - после крещения ты сразу пошла на поправку». Я носила его не снимая.

Я медлила, прижав руку к груди.

- Ну же, снимай скорей! - теперь в его голосе звучало едва сдерживаемое раздражение.

- Не делай этого, Анечка! - прозвучал рядом другой голос, такой знакомый и родной, но так давно не слышанный.

- Мама!

Передо мной стояла моя покойная мать. Она была такая же мутновато- прозрачная, как и я, может быть, немного плотнее на вид. Она умерла без меня, меня не пустили на родину ни ухаживать за тяжело больной матерью, ни похоронить ее, и только сейчас я увидела, до какой худобы и измождения изгрыз ее рак.

- Молчать! Вон отсюда! - безобразным от ярости голосом завопил прекрасный незнакомец, только прекрасного в нем сейчас осталось немного: его лицо вдруг стало серым и морщинистым, стройная фигура сгорбилась и как-то искривилась, даже роскошный плащ казался теперь мятой и полинялой тряпкой, оставшейся с давно забытого карнавала.

Я бросилась к матери и обняла ее. Прикосновение к ее воздушному телу было вполне ощутимо и приятно, как будто трогаешь сильную струю теплого воздуха. Конечно, гнев незнакомца напугал меня, но мама - это было важнее! Мелькнула мысль: может быть, мы теперь сможем снова быть вместе и уже никогда не разлучаться?

- Мамочка, знаешь, я ведь тоже умерла!

- Да, доченька, я знаю. Мы с твоим дедушкой пришли тебя встретить.

Из-за спины мамы появился высокий молодой человек с бородкой и длинными волосами, в священнической одежде. Я никогда не видела его при жизни, а фотографий деда почему-то в семье не сохранилось, но я поняла, что это действительно мой дед, по его сходству с мамой: у него был тонкий нос с нашей фамильной горбинкой, светло-русые волосы и синие глаза, какие были у мамы в молодости.

- Здравствуй, внучка, - кивнул он. - Ты поступила правильно, что не отреклась от креста: если бы ты это сделала, мы уже не смогли бы тебе помочь. Теперь молись Господу, чтобы он спас тебя от Сатаны, бей Сатану Христовым Именем: старый лжец явился, чтобы увлечь тебя за собой и погубить твою душу.

- Что есть ложь? - пожал плечами уже оправившийся незнакомец.

Ад, Сатана? Кто теперь верит в эти сказки? Понятно, что в мире существует Зло, но не до такой же степени оно персонифицировано! Тот, в чьем существовании я усомнилась, будто подслушал мои мысли:

- Ты права, сокровище мое, ну кто теперь верит в Сатану с хвостом и рогами? - Только болваны вроде твоего деда, пошедшего даже на дурацкую, карикатурную смерть, за свои заблуждения. Я не Сатана, я - Демиург, творец и покровитель людей

- Врешь, богохульник! - воскликнул мой молодой дед, и в его голосе прозвучала сила. - Людей сотворил не ты, ты лишь исказил Божие творение. А внучку мою я пытаюсь спасти как раз своей крестной смертью, да еще Божиим милосердием.

- Не верь этому ханже и мракобесу, Анна! Разве от меня надо спасаться? Неужели ты не поняла, как я тебя люблю и как ты дорога мне?

-Любишь ты ее, как волк овечку! Молись Господу, Анечка, прямо сейчас молись. Господь милостив.

- Я не умею молиться, дедушка.

- Один раз ты воззвала к Нему: «Господи, помилуй!» - и это помогло тебе стряхнуть с себя чары Сатаны. Сатана издевательски захохотал:

- Заврался, святоша! Современный человек давно превратил вашу молитву в простую присказку, эти слова ничего не значили как для Анны, так и для Того, к Кому будто бы были обращены.

- Снова ложь! Господь слышит даже случайную молитву, потому что Он знает: ничего случайного из человеческой души не исходит. Анна - христианка и в минуту опасности поступила по-христиански, призвав Бога на помощь.

- Она - христианка?! Чушь какая...

- Да, плохая, грешная, но все равно христианка. Я сам присутствовал при ее крещении во имя Отца и Сына и Святого Духа.

- И это меня называют отцом лжи, когда у тебя, святоша, что ни слово - то и вранье! Как ты мог быть при крещении своей внучки, если твоя дочь была девчонкой, когда ты так неосторожно и глупо ввязался в спор с пьяными матросиками?

- Я присутствовал при крещении младенцев Анны и Алексея незримо. Крестивший их священник был пастырь недостойный и ленивый, он боязливо спешил, исполняя таинство, а я невидимо восполнял его. Он пропустил момент отречения от Сатаны, а я, и ты это помнишь, лукавый, сам провел акт отречения от тебя с крещающимися младенцами Алексеем и Анной. Это было в среду на Страстной неделе, в пятьдесят пятом году.

- Да-да, Анечку и Алешу крестили в это время, значит, это все так и было! - воскликнула мама, крепче обнимая меня.

- И крестить их додумалась чужая бабка из чистого суеверия - чтобы дитятко не преставилось! - не сдавался Сатана. - А ее братца так и вовсе прихватили за компанию. - Он все больше кривлялся и становился все безобразней; уже совсем исчез сверкающий  костюм оперного Мефистофеля, и вместо "него висели черные лохмотья, сквозь которые виднелась кожа цвета мокрого асфальта; из кончиков пальцев, раздирая кожу красных перчаток, проросли черные когти.

- А вот насчет того священника ты правду сказал: он вскоре отказался от сана и верно служил мне до самой своей смерти. Ну и после смерти, само собой, попал ко мне. Так что крещение ее вряд ли действительно.

- Всякое крещение действительно, если совершено по правилам, независимо от достоинства или недостоинства крестившего.

- У меня на этот счет свое мнение, и я остаюсь при нем! Я не признаю ее крещения!

- Так что же ты боишься ее крестильного крестика?

 

- Боюсь? Мне просто противно, когда люди, всю жизнь прожившие по моей подсказке, - ведь эти тварюшки всегда подчиняются либо мне, либо твоему Хозяину, а сами не способны даже согрешить самостоятельно - противно, когда они вдруг бездумно обвешиваются вашими бирюльками, носят сами не зная что.

- Бирюльки, говоришь? А вот проверим! - дедушка обеими руками взялся за висящий у него на груди крест и поднял его над головой со словами:

 Да воскреснет Бог и расточатся врази Его!..

Сатану затрясло, заколотило, отшвырнуло в конец коридора, в сторону окна. Корчась на полу и содрогаясь, он прохрипел:

- Будь ты трижды проклят, жалкий святоша! Анна, предательница! Мы еще с тобой встретимся, ты никуда от меня не спрячешься! - и с этими словами он исчез.

Я опустилась в бессилии на пол. Мама склонилась надо мной и погладила по голове:

- Прости меня, доченька, это я во всем виновата: не водила тебя в церковь, не учила ни молитвам, ни заповедям Господним.

- И сама не ходила, и сама не молилась! - строго сказал дедушка.

- Да, если бы не ты, мучиться бы мне в аду. Я ведь и перед смертью не захотела покаяться, и не отпевали меня по-христиански. Если бы не твое мученичество, отец...

- Папа, - поправил ее дед. - Тебе я в первую очередь просто папа, а уж потом и сан, и мученичество мое.

- Мама, дедушка! О каком мученичестве вы говорите? Разве ты, дед, не умер от голода в гражданскую войну? - спросила я.

- Анна! Как ты разговариваешь со своим дедом... то есть с дедушкой? Ты что, забыла мое отчество?

- Почему? Я помню - Евгеньевна. Но как-то неудобно называть дедушкой молодого человека, почти вдвое младше меня, а Дед - это звучит вполне даже современно. Можно вас так звать?

- Зови как зовется!

- Имя твоего дедушки - отец Евгений, вот так изволь к нему и обращаться!

Как давно я не слышала маминых нотаций, как по ним соскучилась! А мама продолжала тем же строгим тоном:

- Твой дедушка - святой. Его распяли на церковных Царских вратах большевики-матросы, это было в девятнадцатом году. Он пытался помешать им ворваться в алтарь во время литургии. Они подняли его на штыки и прикололи к вратам, издеваясь: «Виси, как твой Христос висел!» - и не давали никому подойти, пока он не умер. Он висел так до самого вечера, молясь за распинателей, а прихожане стояли вокруг, плакали, но ничем не могли ему помочь.

- Почему же ты раньше не рассказала мне об этом, мама!

- Сначала боялась, а потом... Ты сама помнишь, как мы жили, - без Бога, без Церкви. Я ведь стыдилась своего отца! Сейчас-то я понимаю, что виновата не столько даже перед тобой, папа, сколько перед Алешей и Аней.

- Мама, а где теперь Алеша?

- Вместе с дедушкой.

- Ты с ним виделась?

- Да, но очень недолго, а теперь уже, наверно, до самого Страшного суда больше не увижусь...

- Скажи, ему там хорошо?

- Очень хорошо. Так хорошо, что я и сказать не могу. Оказывается, доченька, когда Алеша был уже совсем плох, Дарья Ивановна, соседка наша, позвала к нему тайком священника, он Алешеньку исповедал и причастил. Ты в это время была в школе, а мы с папой на работе. И вот теперь Алешенька наш в Раю!

- А ты, мама?

- По дедушкиным молитвам и великой милости Божией я нахожусь в спокойном месте, над которым у Сатаны нет власти, и где можно молиться.

Но как хочется походить по травке, услышать птичку! Ничего этого там нет, только камень и камень... Папа, пока еще есть время, научи Аню самым важным молитвам!

- Поздно, Машенька. Ты-то их знала с младенчества, в детстве без молитвы не вставала и не ложилась и за стол не садилась. Вот в нужный момент они и вспомнились.

- Ну, хоть благослови иерейским благословением! Дедушка подошел ко мне совсем близко и перекрестил меня.

- Поцелуй благословившую тебя руку, - сказала мама. Я не поняла, зачем это надо делать, но послушно поцеловала Дедову руку, будто отлитую из упругого света.

- Видишь, мама, как я послушна в церковном воспитании, можно отдавать в воскресную школу! - засмеялась я.

- Чему это ты радуешься? - спросил Дед. - Не рано ли пташечка запела?

- Сама не знаю. Мне так легко и свободно без своего привычного тела, вы с мамой появились, вот и про Алешу я такие хорошие новости услышала. А с вами-то мне как хорошо! Я даже про эти ужасные встречи забыла.

- Ты еще кого-нибудь успела встретить, кроме Сатаны? - встревожился Дед.

- Да, тут еще какие-то поддельные инопланетяне зазывали меня слетать на Альфу Эридана.

- Господи, спаси и помилуй! - воскликнула мама.

- Ну-ка, расскажи! - потребовал Дед. Я рассказала.

- Это были бесы, - сказал дед. - Современных людей они дурачат современными методами. Но они все равно отвели бы тебя к Сатане.

- Дед! А почему это мне такая честь, что он сам за мной явился?

- За мученичество мне дана от Бога благодать ходатайствовать перед Ним за моих потомков до конца времен, вот Сатана и хлопочет: ему обидно, что столько людей могут спастись без особых подвигов.

- А разве я не последний твой потомок? У меня ведь детей не было, и сама я умерла.

- Есть и будут у меня потомки, успокойся.

- И все они спасутся?

- Если сами будут к этому стремиться. Против воли человека Бог не может его спасти. Ах, дурочки вы мои милые, если бы вы жили хоть слабенькой христианской жизнью, как бы мне легко было вас прямиком в Рай проводить! А теперь нужны не только мои молитвы, но и всей Церкви на земле и на Небе, и всех ее святых.

- А разве ты не можешь устроить так, чтобы за нас с мамой вся Церковь молилась?

- Ты думаешь, это просто? Подумай сама, а кто из ваших родственников и друзей будет за вас молиться? Вас окружали на земле такие же равнодушные к вере люди, как и вы сами.

- Я очень надеялась, что ты придешь к Вере, - грустно сказала мне мама.

- Если бы я знала!

- Знание и вера - разные вещи. Но не унывайте: есть еще молитвы всей Церкви о всех прежде усопших христианах, в том числе и о заблудших, и о умерших без покаяния и лишенных христианского погребения. Вот на них и будем уповать, да еще на великое Божие милосердие.

- И что же теперь меня ждет?

- Это все в руках Божиих. Но поверь, что за тебя я буду просить Его до дерзновения. Да и Ангел-Хранитель твой обещал не отступиться от тебя перед Богом, хоть и грешна ты перед своим Ангелом. А что это он медлит? Как бы опять бесы не набежали.

- Я уже давно стою здесь и слушаю, - раздался звучный и очень мелодичный голос. Я оглянулась. Неподалеку от нас стояло светящееся существо, с ног до головы окутанное покровом, будто сотканным из светлых огненных струй.

- Вот и он, твой Ангел-Хранитель! - обрадовался Дед.

Покров распахнулся и превратился не то в огненные крылья, не то в два потока сверкающих лучей, падавших от плеч Ангела к его ногам. Его лучезарное лицо было прекрасно и серьезно, и не было в нем ни капли той опереточной, подчеркнуто земной красоты, которой меня, как последнюю дурочку, очаровал поначалу Сатана. Тот хотел нравиться, старался нравиться, и это ему удавалось. Ангел был красив совершенной, но безмерно далекой от земных канонов красотой. К ней не подходили такие понятия, как шарм, обаяние или очарование. В нем не было даже явно выраженной принадлежности к мужскому пли женскому полу: больше юноша, чем девушка, он был так идеально чист, что и любоваться его красотой было бы непристойно. От него исходили сила, спокойствие и любовь старшего к младшим, то есть ко мне и к маме. А вот к Деду, и я это заметила сразу, Ангел относился с величайшим почтением, как к старшему. Так вот что значит - святой! По их небесному чину, выходит, он главнее ангелов. И это мой родственник, как-никак... Приятно! Как и следует старшему, Дед представил мне Ангела:

- Вот твой Ангел-Хранитель, который был тебе дан от святого крещения и незримо сопровождал тебя всю твою жизнь.

- Это так, - серьезно подтвердил Ангел. Он даже не улыбнулся мне, а ведь у него должна была быть чудесная улыбка. Обидно!

- Вы - мой Ангел-Хранитель? Так почему же в моей жизни было так много несчастий, бед и ошибок? Простите, но я совсем не помню, чтобы кто-то, пусть даже незримо, остерегал меня от них.

- Я много раз пытался говорить с тобой, но ты меня не слышала. Иногда мне удавалось помочь тебе через других людей, через ангелов и даже через стихии. Но против твоей сознательной воли я не мог на тебя воз действовать.

- Почему нет, если это было для моей пользы?..

- Потому что свобода воли человеку дана Божиим произволением, и ангел не может преступать ее пределы.

- А еще твои грехи заставляли его держаться на расстоянии, - добавил Дед. - И все это, увы, не осталось без последствий. Вскоре ты поймешь и оценишь сущность прожитой тобой жизни, и тогда ты сама найдешь ответы на многие вопросы, которые, я вижу, из тебя так и просятся наружу. А сейчас нам надо спешить.

- Похоже, я сегодня в моде: меня то и дело куда-нибудь срочно и настоятельно приглашают. Куда на этот раз?

- На поклонение Господу, - сказал Ангел-Хранитель своим звучным голосом.

Я тут же прикусила язык. Хорошо это или плохо, я не знала, но что это очень важно - догадалась.

Дальше обстановку принялся разъяснять Дед:

- Мы должны пронести тебя сквозь земную атмосферу, которая кишмя кишит бесами. Надеюсь, что нам это удастся с Божией помощью. А теперь прощайся с матерью. Мы подождем тебя.

Дед с Ангелом-Хранителем отошли в сторону и стали о чем-то разговаривать, а мы с мамой крепко обнялись.

- Мамочка, ты никак не можешь отправиться с нами? Мне так не хочется с тобой расставаться!

- Мне тоже, доченька моя...

- Мы больше не увидимся, мама?

- Увидимся, если ты окажешься там же, где и я.

- Я постараюсь, мама!

- Глупышка... Передай мой поцелуй Алешеньке, если увидишь его.

Мама в последний раз обняла меня, опустила руки, отошла, не спуская с меня глаз, а потом исчезла.

Источник: Православная библиотека Золотой Корабль .

О Человеке: Мария Строганова о Юлии Вознесенской

Юлия Николаевна ВОЗНЕСЕНСКАЯ (1940 - 2015) - прозаик, поэт: Поэзия | Проза | Интервью | Аудио | Фотогалерея | О Человеке.

ЖИЛА-БЫЛА БАБА ЮЛЯ В ЗЕЛЕНЫХ БАШМАЧКАХ

Своими воспоминаниями о Юлии Вознесенской делится Ольга Голосова, главный редактор издательства «Лепта» – первого издательства, опубликовавшего книги почившей писательницы.   

– Ольга, ваше издательство впервые опубликовало книги Юлии Вознесенской, расскажите, как все началось.
– Началось все достаточно спонтанно: в 1999 году мне позвонила из Мюнхена Ирина Стекол, писательница и журналистка, и сообщила, что у нее есть знакомая, которая написала православную повесть. Она интересовалась, не хочу ли я её почитать. Ирина Стекол работала на радио Свобода, где и познакомилась с Юлией Николаевной.

Вскоре я получила папку с повестью, которая была набрана на печатный машинке, по старинке, вполне по-диссидентски, и это оказалась повесть-притча «Мои посмертные приключения». Мне она сразу же понравилась, я решила её издать, связалась с Юлией Николаевной, и так началось наше знакомство.

Эту повесть мы набирали вручную на компьютере, впервые она вышла в начале 2000 года тиражом 5 тысяч экземпляров и сразу же за два месяца продалась.

Первая книга стала бестселлером мгновенно. Я порадовала Юлию Николаевну, а она сказала мне, что уже пишет второй роман – «Путь Кассандры, или приключения с макаронами».

Ко времени выхода первой православной повести Юлия Николаевна уже была хорошо известна за границей как диссидентский писатель. Мировую славу ей принес роман «Женский Декамерон». Он вышел в 80-х годах и был посвящен судьбам женщин в России.

Спектакль по этой книге ставили в 20-ти театрах, и книгу перевели даже на японский язык. Наше издательство переиздало его два года назад.

Но волею Божией как православная писательница Юлия Николаевна впервые предстала перед нами у себя на Родине, в России.

Книги Юлии Николаевны много раз пытались экранизировать, но сразу же возникали трудности передачи кинематографическими средствами используемых Юлией Николаевной образов. И все же на прошлой неделе закончились съемки фильма по одному из её рассказов – «Вдвоем на льдине». Он скоро выйдет на экраны, но, к сожалению, уже посмертно.

– Вы помните, как произошла ваша первая личная встреча?
– Мы встретились с Юлией Николаевной в 2002 году, я ждала ребёнка и не смогла поехать к ней, и тогда она сама приехала в Россию. Я принимала её в моей московской квартире, мы познакомились, подружились и, надеюсь, прониклись взаимной симпатией. Потом Юлия Николаевна много раз и подолгу жила у меня за городом на даче.

Надо сказать, она была безумно красива в молодости – то ли Джина Лоллобриджида, то ли Брижит Бардо. Ее фотографии красовались на фотовыставках и в журналах. Когда я ее увидела, то тоже была поражена – гордая красота. Она была остроумным, мудрым, добрым, теплым человеком. Мы сразу же нашли общий язык, и наша дружба продлилась до самой ее смерти – целых тринадцать лет.

– Она рассказывала вам о своей жизни, ведь она была осуждена за «антисоветскую пропаганду», провела несколько лет в лагерном заключении?
– Да, конечно, не могу сказать, что это была ее любимая тема. Она была в заключении в лагере в Воркуте, работала на стройке, и, собственно, многое потом описала в «Женском Декамероне».

Она рассказывала о взаимоотношениях в камере, о зэках, о надзирательницах.  Многие воспоминания разбросаны по различным произведениям, в частности есть эпизоды в «Моих посмертных приключениях».

Подробно она не любила касаться этой темы, потому что там были грязь и ужас.

Когда ее муж умер от рака, она пережила очень сильный духовный кризис, казалось, смысл жизни был потерян, и она оказалась в Леснинской женской обители Пресвятой Богородицы во Франции. Там она подружилась с настоятельницей – игуменьей Афанасией – и по её благословению поселилась за оградкой монастыря в садовом домике. Пять лет она провела при монастыре трудницей, работая в саду и на кухне.

Основа сюжета «Моих посмертных приключений» – сон матушки Афанасии. Она записала его в тетрадку и попросила Юлию Николаевну что-то с этим сделать. Юлия Николаевна прочла и сказала: «Матушка, вы конечно святой человек, но не писатель». Перед смертью матушка успела прочесть уже готовую повесть и благословила её опубликовать.

– Какой она запомнилась вам, когда приезжала к вам на дачу, были ли у нее любимые занятия?
– Она всегда копалась в саду. У меня половина сада посажено ее руками – растут деревья, которые она посадила, цветы. Было очень смешно, когда к нам приезжали её поклонники, и она встречала их с лопатой в руке, в старых штанах, в садовой куртке. Они спрашивали: «Кто эта женщина, которая у вас работает?» Я отвечала: «Да так, гастарбайтер из Германии», а Юлия Николаевна смеялась и говорила: «Да, вот подрабатываю».

Она приезжала к нам на лето, на несколько месяцев, потому что очень тосковала по саду, которого у неё не было в Берлине. И не гнушалась никакой работой, очень любила готовить, много времени проводила с моей дочкой, которая называла её «бабой Юлей». Кстати именно под этим ником она потом выступала в социальных сетях.

А отдыхала тоже очень просто – с книжкой на диване. Очень любила фэнтези и детективы.

– А каких авторов?
– Ой, вы будете смеяться – Дьяченко, Лукьяненко, Честертон, Агата Кристи. Я ей всегда присылала все новинки из России, она не любила читать книги в электронном виде и всегда очень радовалась бумажным изданиям.

– А из своих книг она выделяла какую-то особенно?
– «Мои посмертные приключения». Это была её самая любимая книга. А из более поздних – «Юлианна», трилогия для детей. Она всегда мечтала написать книгу для дошколят, и вот сейчас уже посмертно в нашем издательстве выходит её книга для совсем маленьких детей дошкольного и младшего школьного возраста – «Светлая поляна».

Я думаю, что взрослые тоже с удовольствием будут её читать, там прекрасный юмор, и удивительное знание характеров, ведь по сути – это тоже притча, как и все произведения Юлии Николаевны.

Я считаю, что среди современных православных писателей никто не может сравниться с Юлией Вознесенской во владении стилем, пером, иронией, образами. Она никогда не переступала рамки внутреннего, писательского милосердия, то есть не писала хамских произведений, не обнажала «наготы отца».

И это, мне кажется, очень важный дар для писателя – всегда знать границу, за которой начинается бесстыдство, духовная порнография. Она этого не терпела, и именно поэтому очень мучительно воспринимала некоторые произведения церковных и православных авторов.

Кончина Юлии Вознесенской – огромная потеря для русской культуры, русской литературы, ведь именно она рискнула впервые использовать жанр фэнтези для миссионерской проповеди, и, по сути, проложила дорогу последующим нашим современным писателям к массовому читателю.

Юлия Николаевна очень переживала, когда на форумах её обвиняли в том, что она искажает доктрины Православия. Ведь она имела награды от Патриарха Кирилла, благодарственные письма от многих церковных иерархов.

Конечно, можно полемизировать о стиле, о жанрах, но когда её обвиняли в ереси – это, конечно, производило на неё чудовищное впечатление. И я думаю, что эти обвинения сыграли не последнюю роль в её болезни.

Она была человеком удивительно широкой и щедрой души. Она жертвовала практически все свои деньги, раздавала гонорары, и не просто в фонды, а конкретным людям, семьям, она лично участвовала в жизни многих людей. И она умела найти слова для каждого человека, она слышала людей.

Для меня она навсегда останется сначала Человеком с большой буквы, а потом уже писателем. Есть прекрасные писатели, но никудышние люди, а душевная щедрость Юлии Николаевны была так велика, что она не успела и сотой доли вложить в свои книги.

При этом работала она каторжно – каждый год, в течение 16 лет писала по книге. И это был также и молитвенный подвиг, потому что, создавая свои произведения, она всегда молилась, чтобы они несли веру, надежду и любовь. Мне кажется, ей это удалось.

Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ 
 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ