О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

СТЕПАНОВА Мария Михайловна ( род. 1972)

Интервью   |   Поэзия
СТЕПАНОВА Мария Михайловна

Мария Михайловна СТЕПАНОВА (род. 1972) - поэт, эссеист, журналист: Видео | Интервью | Поэзия.

Мария Степанова выпускница Литературного института имени А. М. Горького (1995). В 2007-2012 годах - главный редактор интернет-издания OpenSpace.ru. С 2012 года - главный редактор проекта Colta.ru. Живёт в Москве.

Автор книг стихов «Песни северных южан», «О близнецах», «Тут-свет» (все - 2001), «Счастье» (2003), «Физиология и малая история» (2005), «Проза Ивана Сидорова» (2008), «Лирика, голос» (2010), «Киреевский» (2012), сборника «Стихи и проза в одном томе» (2010). Одна из авторов идеи и текстов проекта «Страсти по Матфею-2000». Публиковалась в журналах «Знамя», «Новое литературное обозрение», «©оюз Писателей», «Зеркало», «Критическая Масса», альманахах «Вавилон», «Улов», Urbi, сетевом журнале TextOnly.

Стихи переведены на английский, иврит, итальянский, немецкий, финский, французский и другие языки.

Поэтика Степановой своей современностью и «вневременностью» опровергает утверждение о кризисе классического стихосложения. Степанова экспериментирует с аутентичным авторским высказыванием, навязыванием лирическому герою авторских черт. Для неё это уже не просто фигура дискурса, но личная воля, прорыв к субъекту высказывания. Художественный язык Степановой крайне своеобразен: деформация словоформ затрагивает все уровни языка, выявляя потенциал новых смыслов.

Лауреат премий журнала «Знамя» (1993, 2011), премии имени Пастернака (2005, номинация «Артист в силе»), премии Андрея Белого (2005), премии Фонда Хуберта Бурды лучшему молодому лирику Восточной Европы (Германия, 2006), премии «Московский счёт» (Специальная премия, 2006; Большая премия, 2009), премии Lerici Pea Mosca (Италия - Россия, 2011), премии Anthologia (2012). Стипендиат Фонда памяти Иосифа Бродского (2010).

В 2013 году книга Марии Степановой «Киреевский» вошла в шорт-лист поэтической премии «Различие». .

Источник: ВИКИПЕДИЯ Свободная энциклопедия 


Мария Михайловна СТЕПАНОВА: интервью

Мария Михайловна СТЕПАНОВА (род. 1972) - поэт, эссеист, журналист: Видео | Интервью | Поэзия.

«МЫ  НАБЛЮДАЕМ КРУШЕНИЕ СТАРОГО МИРА»

Редакторы «Воздуха» обсудили с Марией Степановой - поэтом и главредом Сolta.ru - ее книгу эссе, ужасы Pinterest, новый Серебряный век и беспомощность перед лицом катастрофы

Мунипов: Для начала - почему книга так называется: «Один, не один, не я»?

Степанова: Это название - не мое, оно дареное, и оно мне поэтому дорого. Много лет назад я стала писать какие-то тексты с легкой руки Григория Дашевского, который вместе с Еленой Нусиновой делал приложение к «Коммерсант.Weekend», оно называлось «Книжный квартал» - им были нужны новые авторы. И подсела на эту работу, а почему - понятно всем, кто когда-либо писал для Нусиновой. Она великий редактор, человек, который слышит, как звучит та и эта фраза, где должен быть повтор, вполне бессмысленный на первый взгляд, где слово нужно удлинить или повернуть, - и приветствует такой тип текста, для которого все это важно. Гриша для одной статьи придумал мне это название - «Один, не один, не я». Потом, по ходу времени, стало понятно, что тексты выстраиваются в книжку, и книжке оно подходит еще лучше. Тут три части; первая - это практически манифесты, большие тексты, которые долго думались и писались. Вторая - чужие судьбы, чужие способы существования - как-то само собой получилось, что это женские истории, истории крайнего одиночества, которые можно рассматривать как коллекцию образцов, способов - как с этим одиночеством работать и как ему противостоять. Ну а последняя часть, «Не я» - то, что в старину назвали «смесь». Рецензии, какие-то дробные штуки, соображения по поводу - некоторые из них крайне для меня важные.

Сапрыкин: Получается, если бы не Нусинова с Дашевским, вы бы не стали писать прозу?

Степанова: Писала бы, но гораздо меньше и реже. Можно бы, конечно, писать тексты и для «Кольты» - но как-то нелепо самой себе их заказывать, редактировать, следить за дедлайнами… Газетная статья - вещь прагматическая, у нее должна быть принимающая инстанция — поэтому то, что я пишу, все-таки можно назвать прозой только с некоторой натяжкой. Так всегда с текстами, написанными по поводу: если посмотреть на статьи Ходасевича, который зарабатывал тем, что сейчас называется колумнистикой - а это сотни страниц, многое даже не опубликовано еще, - то видно, что среди них есть вещи, отчетливо важные для автора, а есть, мягко говоря, не слишком. Возможность не писать о вещах, которые тебя не касаются, - большой подарок, мне тут повезло.

Сапрыкин: Как вы выбираете темы?  Или вам все-таки предлагали, о чем писать?

Степанова: Ну, у меня есть, как у любого человека, зоны частных обсессий. Какие-то участки, которые наэлектризованы особенным интересом. Это устройство памяти, это наше «я» и способы от него уклоняться, это смерть и то, что после, возможность спасения… Если вынимать имена, книжки с полки: Зебальд, Зонтаг, Введенский, Цветаева. И зона между 1914 и 1968 годом - упадок и крушение старого мира, условно говоря. Меня очень занимают сюжеты с отъездами и возвращениями в Россию после революции - истории о перемене участи, успешной или катастрофической. Поэтому так интересно было писать про книгу Шапориной (дневник художницы и переводчицы Любови Шапориной, создательницы первого в СССР театра марионеток. - Прим. ред.). Я ее не полюбила - надеюсь, в тексте это не чувствуется.

Мунипов: Еще как чувствуется.

Степанова: Притом что она образцово прекрасный человек. Из тех, что насильно, через не могу, помогает всем, до кого может дотянуться. С несгибаемой железной спиной. Я думала, что не смогу про нее написать - потому что непристойно, неправильно писать о мертвых плохо - и постаралась сказать только хорошее. Каждый из живших имеет право на несколько часов сочувственного внимания. То, как с ними обращается современность - историография, журналистика… Ну, это в лучшем случае слепота, в худшем - прямое насилие над теми, кто уже не может сказать ни слова в свою защиту. Самый наглядный пример - это хроники: вот нам показывают живого человека - с лицом, фамилией, жилеткой, цепочкой от часов - на террасе кафе в Ницце. И подпись: «Европа между войнами». А ведь это единственная его возможность быть увиденным. Продлить, растянуть свою жизнь хоть на 10-15 секунд, те, которые он просидел перед объективом. Собственно, это его последняя возможность - не бессмертия, нет, но продленной жизни. В нашей повседневности все штучное, единичное, индивидуальное опускается, приносится в жертву обобщению. Вот с этим хочется что-то сделать. Хотя это, конечно, совершенно безнадежное предприятие.

Сапрыкин: Одна из сквозных тем книги - как раз боль от невозможности удержать все частное, уходящее. Почему вам это кажется чем-то специфически современным? По-моему, это чувство, которое идет еще от античности.

Степанова: Нет, оно, конечно, вечное, и с христианством оно только обостряется, потому что с ним появляется надежда, а вместе с ней острота, с которой мир делится на преходящее - и нетленное. Но мне кажется, в последние полтора века, с появлением фотоаппарата, характер чувства меняется. Во-первых, появилась возможность попасть под объектив случайно: просто оказаться в нужном месте вовремя. Какое бессмертие было доступно человеку в старину? Рукотворное или добытое в бою: бессмертие героя, вечность возведенного памятника. Текстуальное - «доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит». Не говоря уж о том, что две тысячи лет подряд человеку было, в общем, достаточно того будущего, что обещает нам метафизика. С момента, когда вера в него стала немножко шататься, все стало по-другому. Особенно теперь, в эпоху больших чисел и цифровых камер, когда в вечность можно попасть зайцем - по чистой случайности. Еще, конечно, появилась тема бесконечного репродуцирования вещей, их собственной смертности. Раньше вещь, передающаяся из поколения в поколение, обладала огромным человеческим весом. В рядовой, небогатой дворянской семье чей-нибудь портрет писали раз в жизни. Один портрет на всю биографию, и он потом сохранялся из поколения в поколение. То есть у человека было одно каноническое изображение, с которым он себя соотносил и которое предлагалось помнить. Возьмите Байрона, поп-звезду своего времени - это пять-шесть портретов на километры стихов, писем, дневников. Чтобы воскресить прошлое, читая старые письма, нужен все-таки некоторый исполнительский навык - понимания и соучастия. А чтобы листать фейсбучный альбом с его сотнями селфи - или даже семейный альбом со старыми фотографиями, - ничего такого не нужно. И мы знаем, как это бывает: когда смотришь, и глаз замыливается примерно к четвертой странице. И реагирует только на какие-нибудь смешные вещи - вязаные гетры, уши торчком.

Мунипов: То есть получается, что культура фотографирования и культура селфи - она не увековечивает частный мир, а его хоронит?

Степанова: Да. Это ровно то, что я думаю и про что собираюсь писать.

Сапрыкин: Как говорится в вашем эссе о современной поэзии: если купить можно все что угодно - значит, без всего этого можно обойтись.

Степанова: Ну да, проблема искусства в эпоху технической воспроизводимости. Понятно, что она не новая, как и все наши проблемы. Тот же Вальтер Беньямин говорит о современности, описывая бодлеровский Париж. И мы ведь тоже, в общем, до сих пор живем в том же бодлеровском Париже - в мегаполисе, который оброс технологическими новинками, но принципиально ничего в нем не изменилось. Вся эта история с изображениями… Я тут подсела на Pinterest - естественно, лет на пять позже, чем вся прогрессивная молодежь. И не могла оторваться, просидела там над картинками две недели и, когда закрывала глаза, картинки передо мной продолжали прокручиваться. Завораживающая вещь. Очень страшная. Во-первых, она дает иллюзию обладания - при абсолютной невозможности этими вещами завладеть. Но самое интересное, что это же не мир, а его эпителий. Поверхностный слой. Pin - это ведь даже не ссылка. Это просто картинка. С нее можно при желании уйти по ссылке туда, откуда изображение берется - туда, где есть контекст, где вещь обрастает историей и становится собой. Но вся структура этого сервиса придумана так, чтобы тебе этого не хотелось. Чтобы ты никуда не ходил, а продолжал листать и листать – оставался на поверхности, которая меняется, переливается и, в общем, практически не имеет фактуры или там веса. То есть от реальности отрезаются ломтики, которые все тоньше и тоньше... Это как Бальзак боялся фотографироваться, потому что ему казалось, что с него состругивают его идентичность, его «я». И ведь в каком-то смысле это так и есть – только стружку снимают не с фотографируемого, а с действительности – со всех нас.

Сапрыкин: У меня есть единственная фотография моего прадеда. Он сидит где-то на завалинке, с бородой, с георгиевским крестом - прекрасный. И время от времени приходит мысль, что хорошо бы ее оцифровать. Но я сразу начинаю думать - а где она будет жить, когда я ее оцифрую? В облаке? А облако - это где? А если где-то в Калифорнии на сервере случится короткое замыкание, куда она денется? Можно выложить ее на фликр - но не то что мои правнуки, а даже сам я забуду пароль от этого фликра через неделю. Ну хорошо, прадеду еще повезло, а вот где мои правнуки будут мои фотографии находить? Через гугл-серч? Что-то я в это не очень верю. И чем больше этих отпечатков, в которых ты себя фиксируешь, и чем легче их фиксировать, тем эфемернее они становятся.

Мунипов: И тем понятнее, что они на самом деле ничего не сохраняют. Но с другой стороны - вы не идеализируете то время с одним портретом? Мы ведь в нем, по большому счету, никогда не жили.

Сапрыкин: Почему не жили? Вот портрет, он имеет вес, его можно поставить на полку.  Не знаю, насколько для вас имеет значение то, что вот эта книжка - это не набор ссылок, а именно что книга, с корешком и бумагой.

Степанова: Для меня имеет. Громадное.

Мунипов: При этом куча наших общих знакомых сейчас произносят восторженные монологи про величие электронных книг и освобождение от гнета книжных шкафов. Вот и монолог Ценципера на Colta.ru…

Сапрыкин: Готов поспорить на любую сумму денег, что через 5 лет Ценципер будет говорить про книжки прямо противоположные вещи.

Степанова: Ко мне по-прежнему ездят гонцы с амазон-кома и возят книжки - а муж шипит, что я захламляю квартиру печатной продукцией. Но мне все время кажется, что иначе, когда выключат электричество, я останусь без книжек.

Сапрыкин: А ведь все понимают, что рано или поздно его выключат.

Мунипов: Я вот о чем хотел спросить. Одна из постоянных тем этой книги - это предчувствие катастрофы, в той или иной форме. Будь это ожидание философского парохода или того, что выключат электричество. Причем это ощущается даже тогда, когда вы пишете о людях, которые не пережили изгнание, физическое уничтожение… Это тоже область частных обсессий?

Степанова: Ну, все-таки я пишу о людях, которые так или иначе были свидетелями гибели старого мира. Не все они плыли на философском пароходе или провожали близких на Лубянку - но есть воздух, которым мы дышим, и он сильно влияет на цвет лица. Мы же все это сейчас прекрасно чувствуем. Более того, если судить по фейсбуку, тем, кто наблюдает за тем, что сейчас у нас происходит, с некоторого расстоянии, кажется, гораздо хуже, чем нам. Нам то и дело бывает смешно. А они всерьез напуганы. То есть и мы напуганы, но нам все-таки смешно. Я вот все время прикидываю - а в 1979-м было так же смешно? Наверное, да. А вот в 1941-м, думаю, не было. А вот в 1936-м, возможно, еще было. Этот истерический, как щекотка, смех - он пробивается, пузырится. Это хорошо видно, кстати, по запискам Алисы Порет.

Мы с вами оказались в таком кармане повторяемости - ведь все повторяется. И по естественной интеллигентской привычке ищем аналогии. И понятно зачем - чтобы сделать происходящее умопостигаемым и предсказуемым. То есть: если сейчас Веймар – то дальше будет 1933-й и 1939-й, и примерно понятно, что делать. А новые события - то, что не имеет аналогов и претекстов - сопровождало бы напряженное молчание, а вот его мы не выносим. Проще жонглировать аналогиями, трезво сознавая, что ни одна из них не может быть полностью верна и ни на одну нельзя опереться. Это какая-то стыдная привычка, как расчесывание струпьев под столом. Но невозможно этого не делать, потому что иначе окажется, что мы никак не участвуем в происходящем.

Мунипов: То есть вам кажется, что мы сейчас переживаем ту же смерть старого мира, как в интересующую вас эпоху 1914-1968?

Степанова: Мне кажется, что смерть старого мира еще не закончилась. Это затянувшийся распад, которому совершенно необязательно при этом быть болезненным, кстати говоря. Мы во многом доживаем еще XIX век. Все, что нас окружает - города, газеты, судебная система, публичная политика - оно оттуда. Возьмите замечательную, толком не прочитанную книжку Трофименкова про криминальную жизнь во Франции с конца XIX века до середины 1960-х - там же просто не продохнуть от аналогий. Было все то же самое - и мы еще даже не достигли уровня 1906 года. Санкции, направленные на прессу, могут быть гораздо зажигательнее. Мы еще не дожили до времени, когда главредов сажают за передовицу, а революционно настроенные студенты взрывают котелки с гвоздями на Курском вокзале. По счастью, не дожили. И, поскольку буквальных повторений не бывает, можно надеяться, что без этого все-таки обойдется. Мы по-прежнему живем в модерне. Что бы там постмодерн себе ни думал. Ну, появились самолет и айпэд, которые сильно изменили скорость перемещения человека или мысли, но не изменилась логика, которая за этим стоит. Мы страшно похожи на тех, старинных людей.

Сапрыкин: Что и обеспечивает такую легкость возвращения к любой точке. Хочешь, к 68-му, хочешь, к 39-му…

Степанова: Хочешь, к 14-му. Гиппиус с Мережковским, говоря нынешним языком, вовремя успели купить недвижимость в Париже и, когда пришлось эмигрировать, открыли свою квартиру своим ключом. У Блока нечасто были деньги на то, чтобы ездить за границу, но вот он все же собрался в Италию. Все ужасно похоже.

Мунипов: Но при этом эти аналогии ничего не объясняют?

Степанова: Нет, конечно. Аналогии у кое-что прочитавшего человека всплывают сами по себе, автоматически. Как пельмени со дна. Хорошо бы, наоборот, принуждать себя освободиться от привычки к аналогиям. Так же, как от привычки к цитатам и отсылкам. Чтобы не жить с головами, запрокинутыми назад. Этот груз прочитанного - он же висит, как гиря. И в каких-то случаях мешает, а в каких-то случаях, наоборот, сообщает невероятное ускорение.

Но тут есть еще один сюжет, только русский - про конец 80-х-начало 90-х. Когда мы вдруг оказались чем-то вроде испытательного полигона, когда к нам одновременно хлынула вся мировая культура за 50-70 лет. Такого паводка новизны у нас не было, наверное, с петровских времен. Все-таки с тех пор успела наладиться какая-то синхронность, параллельный, двусторонний процесс - Гонкуры сплетничают про Тургенева, Рильке переписывается с Пастернаком и посвящает стихи Цветаевой, того же Пастернака в спешном порядке переводят на английский. Все эти люди были равноправными участниками процесса - делателями мировой культуры. Как это было с Толстым. Как это было с Достоевским. Потом мы надолго выпали из оборота - и последствия этого очевидны. Есть на Buzzfeed такой тест - хорошо ли вы начитаны. Там 150 книжных названий, из них много русских – чувствуешь такой прилив тепла, оно приятно. Но все это – XIX век. Там нет Шаламова, там нет Платонова, там нет Гроссмана. Нет даже Архипелага ГУЛаг. Есть, правда, «Лолита» - роман, написанный Набоковым по-английски. То есть русский XX век остается непрочитанным. Ни по чьей вине. Так случилось. А мы все это время тоже чего-то не читали, а потом вынули пробку – и слишком многое пришлось усваивать сразу. А кое-что так и не усвоили никогда.

Мунипов: Причем усваивали все вперемешку. Наши друзья из Ad Marginem любят вспоминать, как они издали Делеза под одной обложкой с Захер-Мазохом - это, кажется, был самый большой тираж Делеза за всю историю человечества. И он лежал буквально на уличных прилавках.

Степанова: То, что с нами случилось, создает ощущение обманчивой встроенности - и обманчивой невстроенности. Наше реальное положение по отношению к мировой словесности можно описать разными способами. Мы можем говорить о себе как о малопопулярной этнической локальной словесности, которую производят где-то на бензоколонке. Это неприятно. Приятней говорить о себе как о наследниках великой традиции. У нас любят придумывать национальную идею, а это всегда разговор о литературе и о том, как ее правильно расположить. Вот Ценципер вспоминает о брендинге Перми - Артемий Лебедев там придумал модную букву П в качестве символа города, а Ценципер предлагает вспомнить старинный пермский герб с милым мишкой. Вот можно уповать на мишку, а можно строить букву П. Прекрасный писатель Иванов - он, собственно, дает такого мишку. Но это мишка для локального употребления, кириллический. Латиница такое не усваивает. А дневники Шапориной, кстати говоря, читались бы со свистом - потому что русские хроники 20-40-х никому на Западе не известны и никем не прочитаны. Хотя здесь есть как раз общая система координат, в которой такой текст может быть понят.  Этот пограничный опыт имеет свои аналоги, свои канонические тексты – Примо Леви, Жана Амери. Он отчасти описан - но по-прежнему неописуем. И как все неописуемое, это необходимо усвоить. Русский вариант этого опыта - то, чего больше ни у кого нет.

Мунипов: Я почему так уцепился за этот разговор про аналогии: один из самых душераздирающих моментов в книге - это как раз финал эссе про воспоминания Шапориной. Где вы сравниваете ее с типичной девочкой из «Жан-Жака» и вообще со всеми нами - людьми, которые наполнены умениями и знаниями, бессмысленными в преддверии приближающейся катастрофы. «Сто лет назад она сидела на залитой солнцем piazza Garibaldi, русская в Риме, счастливая и никому неинтересная. У нас тоже пока есть эта возможность и сколько-то времени, чтобы ею воспользоваться» Вот от этой картинки, извините, невозможно отделаться. Сколько себя ни убеждай, что в жизни все бывает по-разному, и аналогии не работают.

Степанова: Я об этом задумалась в 2010-м году, когда горели подмосковные леса, помните? Москва в дыму, машины ездят как в комиксах - когда след от фар ясно прочерчен во тьме. Мы сидели на даче, и я понимала, что никто из нас не обладает не то что набором нужных навыков - ну там, соль-спички-колбаса, пойти достать противогаз, заклеить окна марлей - но даже элементарной волей, которая нужна для того, чтобы сбежать с дачи, купить билет на самолет и улететь. Эти аналогии нас преследуют отчасти еще и потому, что мы явно не в начале книжки, а где-то ближе к финалу. Уже очень многое произошло, нам с нашей точки много чего видно, до всего рукой подать. Причем мы же помним, что в нашем советском детстве было по-другому. Помните, в «Двух капитанах» советский мальчик Саня попадает в старую московскую квартиру, плотно набитую вещами старой культуры – карты, картины, морские книги… И там был неприятный человек, который произносил какие-то непонятные, ничего не значащие слова – «концессии», «векселя», «дивиденды». Я прекрасно помню, как читала это в свои школьные 12 лет, и для меня это тоже были какие-то невнятные трели из другого мира: слова заведомо устаревшие, в их значения можно не вникать. А сейчас мы на равном расстоянии и от Сани Григорьева с его самолетами, и от капитана Татаринова с его векселями, и от купе, в котором едет Анна Каренина. Нет разницы между «мы» и «они». Это логика ночного кошмара, в котором человек убивает другого и обнаруживает, что убивает себя. Нет никакого другого. Причинить зло можно только себе. Мы погружены в бесконечный клубок вины, где все сами виноваты. И его можно разорвать только постоянным личным усилием, все время напоминая себе о существовании собственных границ, и эти границы очерчивая. Мы стоим враскоряку – одна нога в старом мире, другая в новом, и про левую мы очень хорошо все знаем, там все бесконечно любимо, но в какой-то момент надо уже перенести вес на правую и начать жить по-новому. Но бесконечно трудно, и целой жизни не хватит даже на то, чтобы на это решиться, не говоря уже о том, чтобы это сделать.

Мунипов: Вы в одном из своих эссе говорите, что поэту необходима некоторая доля экзистенциального неуюта, а в присутствии катастрофы поэзия всегда расцветает. Сейчас с экзистенциальным неуютом нет никаких проблем, значит ли это, что у всех поэтов начнется болдинская осень?

Степанова: Ну, есть несколько авторов, от которых я все время чего-нибудь жду, но они как раз сейчас примолкли, потому что сейчас плохая акустика - такой радиоэфир с треском и помехами. Но вообще со стихами у нас и правда все скорее хорошо, и это, да, повод тревожиться, потому что с поэзией обычно становится хорошо, когда вокруг все так себе… Поэзия - это что-то вроде сейсмографа, этот прибор лучше работает, когда колебания отчетливы.

Мунипов: У вас там даже есть обнадеживающая фраза, что, возможно, мы переживаем новый Серебряный век - правда, впечатление немного портит ваше же наблюдение, что аудитория современной поэзии - это примерно полторы тысячи человек.

Степанова: Так ведь тиражи поэтических книг - они примерно всегда такие. К тому же Серебряный век был совсем не таким, каким он нам сейчас представляется. Самым знаменитым, печатаемым, обсуждаемым автором был Амфитеатров. Девушки сходили с ума от стихов Фофанова и Мирры Лохвицкой. Вот у них были невероятные тиражи, переиздания… А тираж ахматовского «Вечера» - 300 экземпляров. «Белой стаи» - две тысячи. Это обычные тиражи современных поэтических сборников. Конечно, все всегда вспоминают Политехнический, и когда приезжаешь куда-нибудь, поэты, которые пишут на латинице, смотрят возбужденным глазом и спрашивают: «А правда, что у вас там стихи собирают стадионы?». Приходится объяснять, что в Советском Союзе конца 50-х-начала 60-х просто ничего не было. Очень ограниченный кинопоказ – и все. И когда открыли этот резервуар со стихами, люди хлынули туда. Если бы вместо стихов разрешили бы ставить мюзиклы, то стадионы бы собирали мюзиклы. Это история искусственно созданного дефицита. Понятно же, как он устроен. Если сейчас закрыть интернет, границы, журнал «Афиша» и все-все-все, а лет через 10 напечатать удивительного [крымского поэта] Андрея Полякова - у него появится массовый читатель. Да, и более-менее всегда была эстрадная поэзия, с ней тоже, в общем, все понятно.

Сапрыкин: А вот эта ситуация, которую вы описываете в статье про нулевые годы в поэзии - про увлечение лобовыми приемами и стремление нравиться - разве это тоже какая-то особенная примета сегодняшнего дня?

Степанова: То, что происходит со стихами, просто копирует то, что происходит вокруг, в стране, в подъезде. Так что лобовые приемы, тяготение к силе - оно вполне объяснимо. Я просто не знаю, имеет ли тут смысл делать обобщения, потому что, во-первых, сразу тянет поговорить про исключения, а во-вторых, весь этот слой - он ведь такой тонкий…  Гаспаров говорил о пропыленности культурой, но ведь и правда, некоторая унавоженность словом, культурой в землях кириллицы и в землях латиницы - разная. Просто с точки зрения количества. В [нью-йоркском] книжном магазине Strand - 20 километров книг, а в магазине «Москва» - условно говоря, пять. Количество новых обложек на Амазоне - оно же бесконечное, у этого бассейна просто нет дна. А у нас, когда задумываешься, что бы отрецензировать, на третьем такте начинается почесывание мозга, потому что про эту книгу, в общем, сказать нечего – но придется, больше ничего нет.

Все с этим поступают по-разному. Кто-то, как ваш Данилкин, надувает имена сам - в надежде на то, что когда-то один из шариков полетит. «Кольта» осознанно занимается скорее анализом литпроцесса, чем рецензированием. Возьмите любую зону книжного мира - экспериментальная литература, детективная, качественный нон-фикшн, хоррор - у нас ведь на каждую нишу по полтора имени. А там, где хорошая университетская проза, так сказать, широкого применения - просто выжженное поле. Нет изданий, которым было бы интересно книгами заниматься. Потому что недостаточно читателей, которые были бы готовы об этом читать. Потому что этих читателей не готовят – и так далее. Коламбия, Кембридж – они все выпускают эшелоны читателей. То есть просто людей, которые умеют водить глазами по строчкам - и тем самым  служат воспроизводству культуры. А это ведь ужасно важно. Скажем, воронежский Мандельштам еще в 60-е годы был читателю абсолютно непонятен. Он воспринимался просто как набор звуковых колебаний, за которыми стояла логика, о которой приходилось догадываться. Тот же Гаспаров комментирует Мандельштама, попросту объясняя читателю, о чем это стихотворение. И вот, поколение за поколением читателей проложили эту лыжню - разгладили Мандельштама так, что он стал понятен школьнику. В 9 классе теперь читают «Как светотени мученик Рембрандт…» - и все всё понимают. Потому что этот язык уже усвоен. В смысле языка мы его современники. А сейчас пишутся тексты, которые будет так же легко читать через 20 лет. Это не значит, что сейчас у них нет читателей, просто их меньше.

Меня другое волнует. Мне только что рассказывали про пиар-кампанию, посвященную крымскому референдуму, с цитатами из классики - ну, доказывающими, что Крым наша исконная природная кровь и почва. В частности, богато используется Бродский - «Зимним вечером в Ялте». Можно себе представить, что сказал бы Бродский, услышав об этом. Или как в Питере - с его Милоновым и антигейскими законами - вешают на столбах цитатки из знатного ленинградца Набокова. То есть все идет к тому, что они нас будут бить по рукам именно что Бродским, Набоковым, Мандельштамом.

Мунипов: Странно, что по первому каналу еще не цитируют знаменитую оду Бродского на независимость Украины.

Степанова: Я подозреваю, что на первом канале ее просто не знают. Пока. Интересно, кто первым вытащит.

Мунипов: В исполнении Киселева я себе ее легко представляю. «Прощевайте, хохлы, пожили вместе - хватит».

Степанова: Занятно, что про какие-то вещи думаешь, что их невозможно исказить или перетолковать. А для условной власти - ну, для определенного типа сознания - видимо, все, что создано 20 лет назад и ранее, поступает в public domain. Это такая даже не приватизация, а национализация культуры, которая полностью выводит за скобки смысл сказанного, личную волю автора. То есть все, чем жили, что имели в виду эти люди, совершенно не важно. Важен только порт приписки. И делать с этим наследством можно что угодно - использовать для доказательств любого тезиса. А поскольку сейчас любые тезисы возможны, мы еще будем наблюдать всякие чудеса.

Сапрыкин: Это  процесс, который в вашем тексте про Введенского называется «превратились в бюстики на каминной полке». При этом мне кажется, что ваша книжка - про людей, которые этому процессу сопротивляются. Которые почему-то не превращаются в бюстики. Скажем, с самим Введенским такой фокус не проходит.

Мунипов: В аннотации к вашей книжке написано, что вся она – про отношения человека с небытием и те способы сопротивления, которые предлагает культура. То есть культура - это такой защитный кокон: способ как-то смириться с тем, что мы смертны, и вообще с тем, что происходит вокруг. Но вот эти примеры с цитатами про Крым - они же про то, что культурой можно прекрасно бить людей по голове. Вот этими самыми каминными бюстиками.

Степанова: Конечно. И я последний человек, который будет идеализировать культуру с искусством. Вообще, занятие искусством - это вещь очень временная. Сидит человек в тюремной камере и ждет - то ли его расстреляют, то ли выпустят. И пока коротаешь время, можно писать на стенке свои крестики-нолики. Не нужно все это переоценивать. Когда человек выходит на свободу - или туда, куда выходит - оно остается в камере. Стихи с собой не возьмешь. К этому всему надо легко относиться. И к идее сохранности тоже. Потому что ничего, на самом деле, не сохранить.

У меня была такая история. Умер один человек, с которым мы никогда не были близки, но так получилось, что никого другого рядом не оказалось, и разбирать вещи выпало мне. Я обнаружила 20 томов дневников - подневных записей. Они были, по видимому, важны ему и нужны - лежали у изголовья кровати, так, чтобы в любой момент можно было дотянуться. Я привезла их домой, и в какой-то момент села читать. Очень подробные записи, которые велись десятилетиями, по дням, с 60-х годов - «Подъем в 9.30. Солнце. Звонила Дуся. Погуляли с собакой. На ужин картошка, котлеты, чай. Пришла Люда из собеса. Ложусь спать в 22.50». И так десятки тетрадей, по году на каждую. Из этих двадцати лет исключены всякие свидетельства какой-то - безусловно, интенсивной - душевной жизни. То есть человек пишет «читаю» - но не говорит, что именно. Говорит «смотрю телевизор» - но не говорит, что показывали. И я подумала, что это ровно тот мешок с фактами, который мы можем спокойно оставить здесь. Нет смысла его хранить. Для меня это было очень важно, потому что я как раз всю жизнь пытаюсь держать все, что так или иначе связано с прошлым, как можно ближе к себе. И вот после того, как я прочла - а я прочла все от слова до слова, мне это было важно - меня как-то совершенно отпустила мысль о текстуальном бессмертии. Все, что мы делаем – это такая шахерезада. У этого есть прагматический каркас и довольно много удовольствия в процессе. Не больше того. Но и не меньше.

Фотография: Ксения Колесникова
Источник: vozduh.afisha.ru/ .


Мария Михайловна СТЕПАНОВА: поэзия

Мария Михайловна СТЕПАНОВА (род. 1972) - поэт, эссеист, журналист: Видео | Интервью | Поэзия.

        ДЕВУШКИ ПОЮТ

С воздуха небесного грудного
Воротились лётчики младые.
Под руки ведут они больного,
Их встречают матери родные.

Рядом с ними, на их дороге
Ездит на колёсах убогий
В золотой, слезящейся дерюге.

Лётчики тогда к нему подходят
И себя в убогом узнают.
Матерей своих к нему подводят,
Хлеба и вина ему дают.

Лютики ему к подножью содят,
Памятью черты его обводят,
Слёзы очарованные льют.

Малым шагом, нехотя уходят,
Сожалея молодость свою.


                  ***
Где в белое, белое небо
Пространство холодное бьёт,
Замучен тяжёлой неволей,
Бродяга судьбу продаёт:

Возьмите, кому её надо,
И средства вложите свои
В дырявые, словно ограда,
Недавние руки мои.

Я тела уже не имею
И косо стою, как печать,
И можно сквозь эти лопатки и шею
Пустые холмы различать.
Я шёл от Одессы к Херсону,
Как ветер в безлюдной степи.
Я брёл по степям Забайкалья,
Как лодка на чёрной цепи.

Я град; я катящийся топот,
Движенье без ног и копыт:
Купите мой жизненный опыт,
Верните прижизненный быт.

И эту посмертную славу,
Вспухающую, как вода,
Отдам без раздумья за “явскую” Яву,
Какую курили тогда.


                ***
Мать-отец не узнали,
Не узнала жена молода,
Как вернулся полковник
Из-под чёрного синего льда.

Где-то пьют за победу,
Фортепьяно считает шаги.
По январскому следу
Он прошёл, оставляя круги.

Свет горит в жилконторе,
Нету записей в книге жильцов.
На гремучем просторе
Расширяется строй мертвецов.

Там горит и дымится,
Где прошёл я, откуда пришёл,
Там кипит чечевица
И варится слепой корешок.

Корабли не причалят.
До земли добирается свист,
Но подводник печален
И не дует на пальцы связист.

Я тяжёлый и страшен,
В животе ледяная вода.
Сколько танковых башен
Задевают весной невода!

Я поставил запаску,
Сжёг бумаги, замёл уголья -
Допустите прописку,
Пропустите на место жилья.

Но молчит выездная,
Документы закатаны в лёд,
И уже не узнаю,
Как жена его не узнаёт.


                    ***
- Ах, мама, что у нас за дворник
Живёт в подвальном этаже?
Его рассыпчатое имя
Не вспоминается уже.

Уже нечасто он, проклятый,
Выходит на горючий лёд,
Железной шаркает лопатой,
Метлою острою скребёт.

Когда я утром одеваюсь
И на работу ухожу
Или когда я раздеваюсь
И в ящик туфли уложу,

В утробе тесного подвала
При свете ночи или дня
Он всё лежит, как покрывало,
И бездна смотрит на меня.

- Ах, дочка, мы с тобой не знали,
Что наш пропавший Алексей
Живёт в нетопленом подвале,
Полузабытый от людей.

А что сама ты не узнала,
Что это твой жених и муж,
Так эта жизнь большая зала,
По ней гуляет много душ.

А что желтее апельсина
Его нерусские черты,
Так это тоже объяснимо:
И мы с тобой давно не те.

Мы устарели, как трамваи,
Мы дотянулись до седин.
А он, как лампа восковая,
В подвале светится один.


                     ***
Едет поезд по целой России
Вдоль какой-то великой реки.
Пассажиры в плацкарте босые,
Полупьяные проводники.

В сладкой корочке жира и неги
Перед лицами близких людей
Проплывают куриные ноги,
Как деревья в дрожащей воде.

По его населённым вагонам,
Как спасённые души в раю,
Я хожу в одеяле казённом
И взволнованно песни пою.

Это дело гораздо опасней,
Чем считает отец-проводник,
Потому что хорошая песня
Неизменно восходит на крик.

Голым горлом под женские ахи
И негромкий убористый мат
Я пою про дорожные маки
И что гибнет батяня-комбат.

Тонкий голос как острое шило
Протыкает вагонный уют,
И становится людям паршиво,
И они меня в тамбуре бьют.

В честном пенье такая свирепость,
Что оно возмущает сердца,
И стоит пассажирская крепость,
Как слеза в середине лица.


                   ***
Зачем вы напоили почву
Противочувствием своим?
Зачем, как донорскую почку,
От нас вы отделили Крым?

Кочует облачная масса
Вдоль государственных границ,
Но тени молока и мяса
Не помнят дедовских криниц.

Когда на полные могилы
Ложится утра полоса,
Певец неведомый и милый
Поёт, что Хлоя холоса,

И над теснинами Урала,
Как тромб, блуждающий в крови,
Плывут Аляска и Курилы,
Не испытавшие любви.


                      ***
В чистом поле плакали орудья
Потому, что ранило бойца.
Он лежал с полуоткрытой грудью
В ожиданье скорого конца.

Бой-прибой накатывал на уши,
Извинялся: медленно куём.
Установка женская “Катюша”
Кашею кормила окоём.

И пока она по ближним била
И полировала берега
За того, которого любила,
За того, что не уберегла,

Пух и перья смахивая с кителя,
Подставляя детские крыла,
В тёмном небе охранял родителя
Сын степного сизого орла.


                     ***
Остывают пустые перины
Под влиянием сквозняка
В час, когда по стране балерины
Равнодушно встают у станка,

Разминают свои шестерёнки,
Тянут ножку на шесть пятьдесят.
На столах отдыхают гребёнки.
Фонари, догорая, висят.

И в больничные коридоры,
Разгоняя рассветную муть,
Медсестрички несут разговоры
И в стекло заключённую ртуть.

Вот и я, как она, заключённый,
Вот и я достаю до кишок,
Как запитый водой кипячёной
Неизвестный тебе порошок.

Я придурочек, я окурочек,
Имярек, незнакомый зверёк,
Распугавший бройлерных курочек,
Что хозяин не уберёг.

Ничего уже не превышаю,
Не решаю и носом клюю,
Вспоминаю про волю большую,
Как про воду сапог на клею.

И чем дальше, тем меньше я знаю
И уже не твержу “отпусти” -
В голенище вода ледяная,
Но нога продолжает идти.


                        ***
Прошёл трамвай по кличке Аннушка,
Что нас с тобою подвозил.
Теперь какая-нибудь панночка
Откроет модный магазин.

Разложит белое и чёрное,
Протрет пустые зеркала,
На мониторы отключённые
Она посмотрит из угла -

Увидит в них не время пятницы,
Не покупающий народ,
Не три-четыре лёгких платьица,
А что-нибудь наоборот.

Увидит в сутолоке будничной
Походку дедовской весны,
Тебя, стоящую у булочной,
Авоську с воздухом страны.

Но это прошлое плавучее,
Его бессмысленный укор
Слезой затянется до случая
И камнем канет в монитор.

Мы открываемся, как краники,
Туда-сюда, туда-сюда,
И магазинные охранники
На нас не смотрят никогда.


                      ***
Где Культура и Отдых в обнимку
На вершинах союзных дерев,
Чей-то мальчик роняет панамку
И оглядывается, присмирев:

Он впервые выходит разутый,
Разделяя вселенский озноб,
Под пузырь, непомерно раздутый,
Под его переливчатый зоб.

От военного папина марша
И от маминых шёлковых ног
Он пытается сделаться старше,
Но сегодня пропало, не смог.

Парка отдыха стать бы культурней,
Ближе бронзе, роднее стеклу.
Слышишь, урна ответствует урне
И дупло подтверждает дуплу:

Ты хотел бы понравиться месту
Вместе с выводком пухлых невест?
Ты уверен, что эта невеста
Не лягушка и мошек не ест,

Что её неестественно синий,
Непомерно раздутый пузырь -
Просто купол для звуков и линий,
Сквозь которые дышит лазурь?

Чпок! Отчаянье: хлопает шарик -
И в резиновых брызгах трава,
Где товарищеский хабарик
С пионером делила вдова.


                      ***
И не пою я “купите папиросы”,
И не веду азартную игру,
А я решаю неотложные вопросы
В расчёте, что сегодня не умру.

Уже идёт сюда вагон почтовый
И паровоз не тянут за усы,
И то, что я немного не готовый,
Изгладится за первые часы.

В какую хошь из молодых республик
Я голову пустую унесу.
А сердце - бублик, сердце стоит рублик
И сладко остывает на весу.


              ***
Мы бежали бежали,
Как последние ноги,
По лежачей державе,
По широкой дороге -
А тундра всё не кончается
Лай собак не кончается
Часовой не кончается
(но всё менее замечается)
Перемат не кончается
Переход не кончается
Неземными долинами
Автоматными длинными
Небосвод отмечается
В теле смерть ощущается
Но словно бы измельчается
И как смех ощущается
И щекочет и колется -
Хорошо получается.
И нельзя уж бежание
Отличить от лежания.


                     ***
У чёрной ограды церковной
На офисном стуле простом
Сижу я с улыбкой неровной
Пред самым Великим Постом.

По толстым рукам и коленям
Небесные птицы сидят;
И ходят, и смотрят, и гадят
И кроткое что-то галдят.

Зачем из стекла и металла
В руках я коробку держу?
Чтоб ты туда деньги метала,
Когда на тебя погляжу.

Там в храме младенцы и няни
Таинственный дым разжуют,
И томные, как после бани,
Охотливо мне подают -

На краснокирпичное тело,
На жизни тугую трубу.
И если бы я умереть не хотела,
Давно бы лежала в гробу.

Но голуби махом взлетают
И низко кружат, грохоча,
И, словно кусты вырастают,
Мои покрывают плеча.

И я для прохожего взгляда
Одета и обнажена,
Сама и могила себе и ограда,
Сама себе мать и жена.


                        ***
Низко птица неранняя кружится
Над платформою Марк ли, Лука,
Сам-собою качается лужица
На краю твоего сапожка.

За железнодорожною веткою
Разбежался народ, как пшено,
Серо-розовое, беловетхое
Там исподнее разложено.

И маячат над книгами волглыми,
Над значками со ржавыми иглами,
Покупатели и продавцы,
Пожиратели слёзной пыльцы.

Настругавши к останкинской хлебушка,
Записавшись к врачу на приём,
Я и мёртвые мама и дедушка
Нашу жизнь по частям продаём:

Продал я и открыточки “К празднику”,
И пустой офицерский планшет,
И пластинки, где свёрнута музыка,
Развернуться же сил уже нет.

В тёплом-тёплом, на годы наглажено,
Видно, было кому приглядеть,
Жду, когда же откроется скважина,
Без неё себя некуда деть.

И войдёт оно, неприятное,
Незаказанное, незакатное,
Опрокинет столы, разольёт пивко,
Голубям велит лететь далеко,

Что ж вы сделали, скажет, комики,
Что за стон стоит в моём домике?


             Песня

В месте злачне-покойне
На пустой колокольне
Под девятое мая
Хорошо-высоко.
Видно дачные сотки,
Сталинские высотки,
Видно всякие виды,
А себя не видать.

Скажет баба солдату:
Кем мы были когда-то,
Под девятое мая
Я сама не пойму.
Дырки, словно на тёрке,
На твоей гимнастёрке,
У моей телогрейки
Руки обожжёны.

Как летят самолёты,
Как идут пароходы,
Мы встречаем у трапа
Каждый новый этап,
И у каждого трапа
Нас встречает Утрата
И утроба Утраты -
Как родительский шкап.

...Он ей не отвечает,
Он в ответ промолчает,
Рукавами качает
Он, ключами звеня,
И ложится без боли
На убитое поле
Тень победы, отставшей
От Георгия дня.


 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ