О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич ( род. 1960)

Интервью   |   Статьи    |   Аудио
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич

Михаил Георгиевич СЕЛЕЗНЁВ (род. 1960) - лингвист и филолог-библеист, один из авторов перевода на современный русский язык книг Ветхого Завета: Видео | Интервью | Статьи | Аудио | Фотогалерея.

Михаил Георгиевич Селезнёв окончил Отделение структурной и прикладной лингвистики МГУ им. М. В. Ломоносова (1982), аспирантуру при МГУ им. М. В. Ломоносова (1985, научный руководитель А. Е. Кибрик), кандидат филологических наук (1986). Стажировался в Свободном университете Амстердама (1994-1995) и в Иерусалимском университете (2000-2001).

В 1991-2010 гг. - главный редактор Российского Библейского Общества (РБО). В 1996-2010 гг. - руководитель предпринятого РБО проекта по переводу книг Ветхого Завета на современный русский язык. В 2010 г. оставил РБО ввиду принципиального несогласия с издательской политикой руководства РБО.

С 1999 г. - доцент Института восточных культур и античности Российского государственного гуманитарного университета. Преподаваемые курсы: «Введение в филологию древней Сирии-Палестины», «Исторический контекст Ветхого Завета», спецкурсы по архаической древнееврейской поэзии, Псалмам, масоретской акцентуации.
С сентября 2010 г. - заведует кафедрой библеистики в Общецерковной аспирантуре.

Источник: ВИКИПЕДИЯ Свободная энциклопедия 

«Если бы Дионисий Ареопагит знал древнееврейский…»

   
Вступление к первой лекции Михаила Селезнева:

«На наших глазах завершается – вообще-то говоря, уже завершился – целый период в культурной истории России. Этот период начался в позднесоветскую эпоху, когда российская интеллигенция, возродившаяся после большевистских и сталинских погромов, обратилась к поиску таких ценностей, которые позволили бы в мире тоталитарного государства остаться людьми – обрести идеалы, ради которых можно и нужно жить и умирать. Одним из важнейших аспектов этого поиска стало религиозное возрождение. Картина интеллектуальной и духовной жизни 70-х — 80-х гг. очень сложна и противоречива, ее никак нельзя подогнать под один знаменатель. Но именно то, что было заложено тогда, определило религиозную и культурную действительность России 90-х, а отчасти, по инерции – и нулевых годов. И вот на наших глазах российская история описала полный круг. Импульсы, заданные в позднесоветское время, иссякли, инерция кончилась. Прошедший период, в том числе и пришедшееся на него религиозное возрождение, ждут своей беспристрастной оценки.

Люди приходили и приходят в православную Церковь по разным причинам. Кого-то влечет красота церковной музыки, кого-то – иконопись, кого-то само литургическое действо как «синтез искусств», кого-то роль Церкви в нашей истории… Но рано или поздно человек должен осознать, что в основе всей этой огромной религиозной традиции лежит Евангелие. Без этого фундамента – все остальное оказывается не христианством, и даже ВООБЩЕ НЕ РЕЛИГИЕЙ, а просто игрой в историческую реконструкцию. Историческая реконструкция – это когда любители средневековой Руси (или, скажем, в Дании – поклонники викингов, во Франции – галлов) собираются вместе и делают вид, что сейчас не XXI, а XIV (или еще какой другой) век.

В религиозном возрождении позднесоветского, перестроечного и постперестроечного времени роль Библии и Евангелия была невелика. Интернет дает возможность оценить это количественно: достаточно посмотреть, сколько страниц православных сайтов посвящено Нагорной Проповеди – и сколько страниц посвящено обсуждению проблем постной диеты: что есть, чего не есть, и как готовить. Но в такой степени, в какой религиозная жизнь православной общины оторвана от непосредственной опоры на Евангелие, она становится той самой исторической реконструкцией, превращается в постмодернистскую игру. А постмодернистская игра плоха, в частности, тем, что легко может быть использована для чисто политических целей. История, например, история Исповедающей Церкви (Bekennende Kirche) в Германии 1930-х годов, показывает, что единственное противоядие от эксплуатации христианской традиции в политических целях – это само Евангелие. Это первый момент.

И второй момент. Если даже мы обращаемся к Библии, к Евангелию – но обращаемся не как люди XXI века, а как кто-то другой, вырядившись в одежды какой-то другой эпохи, – это тоже будет постмодернистской игрой. Я много общался с представителями консервативного, фундаменталистского протестантизма, в центре которого, казалось бы, как раз находится Библия. И для меня стало очевидно, что это тоже игра, тоже попытка ухода от себя самих и от реальности. Если, встречаясь с евангельской Вестью, мы ставим себе в качестве предварительного условия, что мы должны отрешиться от современной культуры, от науки, от проблем нашего времени, то есть от себя самих, реальных, – то встреча не происходит. Потому что на месте назначенной встречи нас, живых и реальных, нет, – только маски, которые мы на себя напялили. Встречи не происходит, и все сводится к пышному обсуждению семантики симулякра.

Только осознав отличия нашего культурного горизонта от культурного горизонта библейских времен, отличия нашего социального контекста от социального контекста библейских времен, только будучи самими собой, людьми XXI века, а не условными фигурами из патериков, мы будем в состоянии выстроить пространство, где возможна реальная встреча современного человека с библейскими основаниями нашей христианской традиции. Только в этом пространстве может быть выработан тот новый язык, на котором современный человек сможет исповедовать свою христианскую веру. Выработать новый язык – наподобие того, как в предвизантийское и ранневизантийское время в том интеллектуальном пространстве, где встретились Библия и эллинская культура, был выработан язык, на котором заговорила византийская и поствизантийская Церковь.

Сейчас в церковных и околоцерковных масс-медиа идет множество нелицеприятных дискуссий о разных аспектах церковной жизни. Это все важно, но это о внешности – о симптомах, а не о сути.

Я говорю сейчас не как представитель специальности «библеистика», который хочет разрекламировать свою профессию. Я говорю просто как христианин, живущий в России в 2014 г.:
Без реальной встречи с библейскими основаниями христианской традиции, без честной рефлексии над этими основаниями – у российского «религиозного возрождения» нет смысла и нет будущего».

Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ 


Михаил Георгиевич СЕЛЕЗНЁВ: интервью

Михаил Георгиевич СЕЛЕЗНЁВ (род. 1960) - лингвист и филолог-библеист, один из авторов перевода на современный русский язык книг Ветхого Завета: Видео | Интервью | Статьи | Аудио | Фотогалерея.

ИССЛЕДУЙТЕ ПИСАНИЯ  О переломном моменте в истории русской библеистики

Дело не в том, что библеистика в современном российском богословии отодвинута на последнее место, а в том, что библеистика как наука в нашей Церкви вообще только-только начинает формироваться.

Зачем нужна библеистика?

- Михаил Георгиевич, какое место, на Ваш взгляд, в современном российском богословии занимает библеистика? Складывается впечатление, что она отнюдь не является приоритетом среди прочих богословских дисциплин.
- Дело не в том, что библеистика в современном российском богословии отодвинута на последнее место, а в том, что библеистика как наука в нашей Церкви вообще только-только начинает формироваться. Во многом только сейчас, на наших глазах, начинают возникать предпосылки к тому, чтобы библеистика в нашей Церкви могла существовать как наука.

Для анализа любого текста важно, прежде всего, понять, на каком языке этот текст говорит с читателем. На языке поэзии? На языке точных наук? На языке журналистики? На языке какой эпохи? Без ответов на эти вопросы нельзя адекватно понять написанное. Это касается и библейского текста: не отдав себе отчета в специфике религиозного языка, мы не можем изучать Библию. Или, точнее, можем - но это уже не будет наукой.

Возьмем, например, первые главы Книги Бытия. Как, по каким правилам мы их читаем? По правилам тех жанров и тех текстов, к которым мы привыкли? Так, как мы читаем газеты, научно-популярную литературу, учебники? Кто подходит к Библии с такой меркой - сам себя загоняет в тупик. Вот в рассказе про Потоп говорится, что Ной построил ковчег размером триста на пятьдесят на тридцать локтей (примерно 150х25х15 м), собрал в него всех сухопутных животных, по паре от каждого вида, чтобы спасти их от гибели, и сделал для них запас пищи на время плавания. Потоп длился год, вода покрыла все высокие горы, какие есть под всем небом (Быт. 7:19-20), и все живое погибло - остался только Ной и что было с ним в ковчеге (Быт. 7:23). У читателя, если он отнесется к тексту Библии как к научному учебнику, сразу же возникнет масса вопросов без ответа. Как могли все сухопутные животные Земли (тысячи видов, а с насекомыми - свыше миллиона видов) уместиться в ковчеге, вместе с годовым запасом еды для них? Как получилось, что все звери вышли из ковчега на горе Арарат, причем всего несколько тысяч лет назад, а живут - каждый вид в своем ареале? Откуда взялось такое количество воды, чтоб затопить Джомолунгму, и куда потом вся эта вода девалась? Как растительный покров Земли мог уцелеть в течение года под слоем воды — ведь растения-то не брали в ковчег? И почему, самое главное, современная геология не находит ни малейших следов такого глобального катаклизма? И еще множество подобных вопросов… Не буду останавливаться на том, какие проблемы возникают при сопоставлении современной космогонии с первой главой Бытия… Конечно, на все эти вопросы можно пытаться отвечать в духе «научного креационизма» - но это будет уже не наука, а псевдонаука.

Схожие проблемы встают перед нами и в исторических книгах Библии - при сопоставлении, скажем, библейских повествований с археологией Палестины.

Если нет ясного понимания того, что нельзя читать Библию как пособие по истории, палеонтологии и физике, то у современного мало-мальски образованного экзегета неизбежно возникнет ощущение раздвоенности, когнитивного диссонанса, душевного дискомфорта. Поэтому не так уж много церковных ученых и хотело бы заниматься библейскими дисциплинами. Ведь какова нормальная реакция человека на душевный дискомфорт? Уйти куда-нибудь, где этого дискомфорта не будет. Лучше уж заниматься патрологией, историей Церкви, литургикой - там, с одной стороны, можно надеяться на признание собратьев по цеху, с другой стороны - на уважение собратьев по вере. А здесь, если будешь всерьез заниматься библеистикой, - еще и в неправоверии обвинят… Можно, конечно, просто переписывать с небольшими вариациями труды русских богословов XIX века, но это скучно. Вот почему у нас всегда среди церковных ученых было несравненно больше желающих заниматься патрологией или литургикой, чем библеистикой. Только сейчас такое положение дел, как кажется, начинает меняться.

- Какая подготовка должна быть у ученого, стремящегося к занятиям библеистикой?
- Для серьезных занятий библеистикой как наукой нужно очень многое. Прежде всего - знание языков: древнееврейского, древнегреческого, арамейского. Знание библейских текстов в оригинале. Знакомство с древними переводами Библии. Знание историко-культурного контекста Библии (для Ветхого Завета - знакомство с аккадской, угаритской, древнеегипетской литературами; для Нового Завета - знакомство с Кумраном, иудеоэллинистическими текстами, античной культурой, раввинистической литературой). Знание последующей экзегезы. Владение современной научной литературой. Но не менее важен и герменевтический аспект, о котором я говорил: осознание специфики религиозного текста, что Библия не учебник истории или физики. Без этого осознания церковная библеистика (если только она не ограничит себя исключительно вопросами языка и текстологии) неизбежно столкнется с экзегетическими тупиками.

- Как Вы оцениваете путь российской библеистики в XIX-XX веках? На что здесь можно опереться?
- В XIX - начале ХХ века происходило становление российской библеистики. Важно отметить, что оно происходило в постоянном общении с западной (прежде всего, немецкой) наукой. Нам сейчас такого диалога очень не хватает.

Главное достижение российской библеистики XIX века - Синодальный перевод, детище митрополита Филарета (Дроздова). Трудно представить себе, что было бы с Церковью, как вообще могла бы она выжить в годы гонений, если бы не перевод Библии на русский язык.

Что касается собственно научных трудов позапрошлого столетия, то, к сожалению, сегодняшний ученый мало что может из них заимствовать. Во-первых, с тех пор неизмеримо возросли наши знания об историко-культурном контексте Библии: о месопотамской и древнеегипетской цивилизациях, о государствах, существовавших в древности в Сирии и Палестине, об иудаизме эллинистическо-римского времени. Чего стоят находки угаритских текстов XIV века до Р.Х. или свитков Мертвого моря! Во-вторых, сама наука с тех пор стала совершенно другой. У нее другая методология, другие правила. Чисто с методологической точки зрения многие работы XIX века нам сейчас уже кажутся дилетантскими. Слепо следовать трудам столетней или стопятидесятилетней давности, тем более класть их в основу учебного процесса - это дорога в «гетто», в новое старообрядчество.

Революция оборвала процесс становления российской библеистики (и, к сожалению, не только его). На какое-то время центром русскоязычного богословия становится Париж - Свято-Сергиевский православный богословский институт. Библейские дисциплины здесь преподавали Н.Н. Глубоковский (1863-1937), А.В. Карташев (1875-1960), епископ Кассиан (Безобразов; 1892-1965), протоиерей Алексий Князев (1913-1991). С именем епископа Кассиана связан так называемый кассиановский перевод Нового Завета - единственный из новейших переводов Библии, удостоившийся определенного авторитета в российских церковно-научных кругах, и первый серьезный перевод Нового Завета на русский, выполненный с критического текста (Нестле-Аланда).

В 1944 году А.В. Карташев произнес в Свято-Сергиевском православном богословском институте свою знаменитую актовую речь «Ветхозаветная библейская критика», где впервые в истории Русской Церкви предлагалось не бороться с современной библеистикой, а осмыслить ее и принять ее наиболее аргументированные выводы. «Низшая, наивная ступень разумения подхода к ветхозаветной Библии уже не довлеет более злобе современного исторического дня, — писал Карташев. - Тут не пустая и унизительная погоня за пошлой модой. Тут миссионерский долг и подвиг веры и Церкви. Неисполнение его влечет за собой умаление веры в массах и потерю престижа Церкви в мире… Некритическое принятие сказочной оболочки древних чудес порождает подозрение, что их никогда и не было, что небо всегда молчит… Так суеверная вера ведет к атеизму». За этот доклад Свято-Сергиевский институт присудил Карташеву степень доктора церковных наук. На сегодня работа Карташева во многих своих деталях уже устарела - с тех пор ведь прошло свыше полувека, а наука на месте не стоит. Но если говорить не о деталях, а об интенции - что нам нужно перейти от конфронтации науки и религии к спокойному осмыслению результатов историко-филологического изучения Библии, - эта работа Карташева актуальна сейчас ничуть не меньше, чем в 1944 году.

- Что сделано за последние 20 лет для возрождения библейской науки?
- После падения советской власти стали постепенно формироваться базовые предпосылки для возрождения церковной библеистики. Главное - началось изучение древних языков. Благодаря Греко-латинскому кабинету Ю.А. Шичалина в церковную среду вернулось полноценное, на университетском уровне, знание древнегреческого и латыни. Серьезное изучение древнееврейского и арамейского началось чуть позднее, это заслуга отца Леонида Грилихеса, который сначала организовал Библейский кабинет МДА, потом кафедру библеистики МДА. Возрождение библейской науки началось с той области, которая и до революции была развита лучше других: основное научное направление кафедры библеистики МДА, как отмечается в ее документах, — это разработка углубленного курса святоотеческой экзегетики с привлечением широкого контекста всех современных библейских исследований. Сейчас ученики отца Леонида возглавляют кафедры библеистики МДА и СПбДА. Целая школа по изучению Апокалипсиса сложилась в ПСТГУ. Большое внимание библейским исследованиям уделяется в МинДА; ее проректор В.В. Акимов стал основателем единственного в русскоязычном постсоветском пространстве периодического издания по библеистике - альманаха «Скрижали». Крупнейшим центром церковной науки стала «Православная энциклопедия» (заведующий редакцией Священного Писания К.В. Неклюдов).

Очевидно, что формирование церковной библеистики не может идти в отрыве от светских научных центров. Еще в 1970-е и 1980-е годы началось сотрудничество ЛДА с профессором А.А. Алексеевым и возглавляемой им группой исследователей (недавно об этом сотрудничестве с теплотой вспоминал тогдашний ректор ЛДА, ныне Патриарх Московский и всея Руси Кирилл). Ныне, как я понимаю, это сотрудничество продолжается - только теперь уже между СПбДА и возглавляемой профессором Алексеевым кафедрой библеистики СПбГУ.

В Москве крупнейший центр семитологии и гебраистики сложился в Институте восточных культур и античности РГГУ. После того как в середине 1990-х годов я возглавил инициированный Российским библейским обществом (РБО) проект нового русского перевода Ветхого Завета, участниками перевода по большей части стали мои коллеги по РГГУ. Должен отметить, что, хотя новозаветные переводы РБО были жестко раскритикованы представителями Церкви, выполненный нами перевод Ветхого Завета был воспринят вполне положительно (например, в проекте документа «Отношение Церкви к существующим разнообразным переводам библейских книг», который был подготовлен комиссией по богословию Межсоборного присутствия).

Важнейшее значение для становления российской библейской науки имеет сотрудничество с зарубежными университетами. Здесь особое место принадлежит Общецерковной аспирантуре и докторантуре (ОЦАД), которой ввиду ее тесных связей с ОВЦС такое сотрудничество налаживать проще. Можно сказать, что у каждого учебного заведения нашей Церкви своя специфика: одно больше специализируется на святоотеческой экзегетике, другое на археологии. Кафедра библеистики ОЦАД с момента своего создания ориентирована, прежде всего, на овладение тем богатейшим историко-филологическим материалом, который был накоплен современной западной наукой.

В ноябре 2013 года в Москве прошла общецерковная конференция «Современная библеистика и предание Церкви». Многие темы, вынесенные на повестку дня конференции, были редки или даже просто беспрецедентны для российского церковного дискурса. Впрочем, и сама по себе общецерковная конференция такого уровня, посвященная обсуждению современной библеистики, беспрецедентна в русской истории. Во вступительном слове Патриарха Московского и всея Руси Кирилла подчеркивалась необходимость развития библейских исследований в Церкви на высоком академическом уровне, а также важность связей с зарубежными и российскими учебными и научными центрами. В качестве примера диалога церковной и светской науки Патриарх привел русских библеистов XIX века: «Если вчитаться в то, о чем писали наши замечательные ученые, такие как Глубоковский, Болотов и некоторые другие исследователи церковной истории и Священного Писания, то обращает на себя внимание то обстоятельство, что чаще всего они находились в некоем диалоге с представителями западной и в первую очередь протестантской библеистики. Постоянные ссылки на Гарнака, поддержка и опровержение взглядов Гарнака и многих других зарубежных исследователей находились в центре богословской мысли русских библеистов. Думаю, это хороший пример того, как нужно развивать международное сотрудничество и как нужно изучать опыт других».

Представленные на конференции доклады (они выложены на сайте Синодальной библейско-богословской комиссии, готовится издание материалов конференции) показали, что тот самый диалог с западной библеистикой, который был характерен для русской науки XIX века и о котором говорил Патриарх, продолжается и в XXI веке. Пожалуй, конференция стала своеобразным смотром тех сил сегодняшней Церкви, которые готовы и открыты для такого диалога. Среди докладчиков были руководители и преподаватели библейских кафедр ведущих церковных образовательных учреждений (МДА, СПбДА, КДА, МинДА, ПСТГУ, ОЦАД), сотрудники ЦНЦ «Православная энциклопедия», представители светских вузов, сотрудничающих с Церковью. Это была очень важная веха в развитии нашей библеистики: в пространство того, о чем в Церкви говорят и спорят (о чем можно говорить и спорить), были внесены многочисленные темы, которые до недавнего времени скорее избегались: тема значения библейской критики для христианского богословия, тема исторической достоверности библейских повествований, тема влияния древних литератур Ближнего Востока на Библию, тема богословской переинтерпретации ветхозаветного текста в Септуагинте, тема «поисков исторического Иисуса»… Прошедшая общецерковная конференция показала, что все эти вопросы действительно стоят на повестке дня российской церковной науки. Это не модернизм, не обновленчество, а знак того, что нельзя жить в XXI веке научными концепциями и мыслями позапрошлого века.

- Как обстоят дела в других христианских Церквах? В какой степени для нас может быть полезен, например, путь греческой библеистики?
- Греческие библеисты учатся в Европе, участвуют в европейской научной жизни. Еще в 1936 году известный греческий библеист и богослов Василий Веллас (впоследствии ректор Афинского университета и глава миссионерского общества Элладской Православной Церкви «Апостолики диакония») выступил на I Конгрессе православных богословов в Афинах с докладом «Библейская критика и авторитет Церкви». В этом докладе Веллас показал, что Православная Церковь никогда не связывала богодухновенности библейского слова с вопросами об авторстве отдельных книг и что богодухновенность никоим образом не подразумевает безошибочность Библии в исторических, геологических и других вопросах. С этого момента можно начинать отсчет становления библейской науки в Греческой Церкви.

Но в целом, как мне кажется, греческое богословие не склонно уделять особого внимания тем герменевтическим проблемам, с которых мы начали наш разговор. А без этого возникает опасность, что университетская библейская наука и жизнь веры окажутся существующими в двух совершенно разных, параллельных мирах.

Если же говорить о том, как наладить взаимопонимание между этими двумя мирами, то для нас, быть может, имело бы смысл (естественно, с учетом всей разницы традиций!) обратиться к опыту Католической Церкви. Католики давно и всерьез задумались над этой проблематикой: ей посвящены папские энциклики (например, знаменитая энциклика Divino Afflante Spiritu, 1943), документы Папской библейской комиссии. В документе «Интерпретация Библии в Церкви» (1993) сделана попытка описать основные методы исследования Библии в современной науке и осмыслить, каким образом может произойти рецепция этих методов в Церкви. Кстати, на ноябрьской библейской конференции целая секция была посвящена рецепции современной библеистики в Католической Церкви. В частности, профессором Верещагиным был представлен краткий реферат документа Папской библейской комиссии «Интерпретация Библии в Церкви».

- Нет ли угрозы, что церковная наука станет отдельным замкнутым миром, изолированным от большей части прихожан?
- Если в Церкви возникает прослойка образованных людей, знакомых с современной наукой, но при этом библейская наука и жизнь веры оказываются в каких-то параллельных вселеннных, это, конечно, не нормально, кто бы спорил. Однако если такой прослойки в Церкви нет и «неудобные» вопросы не встают просто потому, что никто ничего не знает и знать не хочет, это ведь, согласитесь, еще хуже.

Только я не думаю, что разрыв между библейской наукой и миром простых прихожан столь уж неизбежен. По крайней мере, если мы говорим о прихожанах с высшим образованием. Конечно, знать древние языки, подробности археологических раскопок, детали исторических реконструкций и подобное - это дело специалистов. А вот иметь общее представление о мире, точнее мирах, в которых жили авторы библейских книг, - это не сложнее, чем иметь общее представление о церковной истории. Проблемы герменевтики не сложнее церковной догматики! Все это вполне может быть доступно современному прихожанину.

Более того, я убежден, что знакомство с современной библеистикой, с современной герменевтикой не просто возможно, а критически важно для христианского богословия в целом. Причем важно не только для профессионалов-теологов, но именно что для простых верующих. Сторонники использования историко-критического метода в церковной науке нередко говорят, что хотя этот метод и чужд православной традиции, но результаты, достигнутые с его помощью, могут быть полезны для православного богословия. А я убежден, что значение библейской критики для нашего богословия намного серьезнее: не только результаты историко-филологического исследования Библии, но сама методология такого исследования крайне важна для нас. Она способна влить в христианское богословие новую жизнь, избавить от многих тупиков типа «научного креационизма», она должна помочь нам по-иному взглянуть на историю нашей религиозной традиции, на смысл религиозного языка, на то, сколь религиозная традиция изменчива и многообразна.

Иными словами, речь идет не о том, чтобы принять современную библеистику в качестве «полужелательного гостя» (дескать, раз уж эти филологи и археологи чего-то пооткрывали, приходится и нам как-то с этим считаться). Не о том, чтобы попытаться как-то ее встроить в давно сложившуюся богословскую систему. Напротив, речь идет о том, чтобы пригласить современную библеистику как важнейшего собеседника в создании такого богословия, которое отвечало бы на вызовы современного мира и современного общества. А такое богословие нужно не только академическо-университетской элите, оно нужно как раз простому верующему.

Люди по-разному приходят в Церковь: кто-то в поисках ответов на «проклятые вопросы», кого-то влечет к себе красота церковного пения, богослужения или иконописи, кто-то ищет в прошлом ту цельность мировосприятия, что потеряна эпохой постмодерна… Но рано или поздно прихожане Церкви понимают, что, в конечном счете, в основе всего здания христианства лежит библейская Весть. И тогда вопрос о том, что значит эта Весть для нас сейчас, как ее читать, как понимать, становится не отвлеченной богословской проблемой, а самой что ни на есть насущной. Не дополнением к Закону Божиему, а его первой страницей.

- Что может привнести библейская наука в богословский диалог религиозной традиции и современности?
- Прежде всего, библейская критика раскрывает перед нами то, чего систематическое богословие зачастую склонно не замечать: что библейский текст, возникший в глубокой древности и дошедший до нас сквозь разные эпохи и культуры, - в каждой эпохе, в каждой культуре преломляется и понимается по-своему. История Библии есть история ее интерпретации. Без такого видения мы будем просто обречены на шизоидный раскол между, с одной стороны, «единственно научной» библеистикой, которая занимается исключительно попытками восстановить древнейший смысл древнейшей формы библейского текста в его древнейшем контексте, и, с другой стороны, «единственно православной» библеистикой, которая занимается исключительно святоотеческими толкованиями на византийский текст Библии.

Здесь уместна аналогия живой традиции с деревом. Если мы будем делать на дереве срезы в разных местах - у корней, потом в середине ствола и, наконец, на самых верхних ветках, то получим разные срезы, с разным рисунком. Единство срезов обеспечивается не тем, что они идентичны, а тем, что они относятся к одному дереву, питаются одними и теми же соками.

Слишком часто при поверхностном внешнем взгляде предание видится как застывшее, окаменевшее и неподвижное. В перспективе, заданной историко-филологическими исследованиями, выявляется нечто прямо противоположное - что наша религиозная традиция по сути своей всегда была жива и динамична, постоянно интерпретировала и интерпретирует себя, что она - как растущее живое дерево, где люди каждой конкретной эпохи всегда находятся не на окаменевших руинах прошлого - а в точке роста.

Во-вторых, современная библеистика показывает нам, что в библейском корпусе наличествуют различные традиции, контрастирующие богословские перспективы - и это повод не к смущению, а к тому, чтобы яснее увидеть все красочное и подчас парадоксальное многообразие библейской картины мира. Такая полифония разных планов, жанров, стилей, богословских перспектив очень важна для современного религиозного сознания: она свидетельствует, что подлинная религиозная жизнь не укладывается в какой-то строго фиксированный мундир, что она для этого слишком большая и широкая, слишком полная контрастов и красок — как, впрочем, любая подлинная жизнь, в отличие от лицедейства.

В-третьих, историко-филологический анализ Библии показывает нам, что Библия не учебник физики и не фотографический снимок истории Древнего Израиля, а создававшаяся столетиями словесная икона. Цель иконы не проинформировать молящегося о деталях земной геологии или древнего быта, а поместить его в сакральное пространство, создать контекст для молитвы, для предстояния человека пред Богом. Такова же, в конце концов, и цель Священного Писания в Христианской Церкви.

Получается (об этом я подробно говорил в своем докладе на ноябрьской общецерковной библейской конференции), что не бежать должны православные экзегеты от библейской критики, а радоваться, что она помогает нам осознать:
- историческое измерение библейской традиции;
- ее жанровую и богословскую полифонию;
- специфику религиозного текста не как учебника, а как иконы.

- Последний вопрос: как сделать, чтобы Библию полюбили, чтобы она стала близка простому читателю, прихожанину обычного храма?
- Это, конечно, ключевой вопрос: как нам не просто прочесть и худо-бедно понять Библию, но полюбить. Я убежден: для того чтобы Библию полюбили, нужен ее новый, современный перевод. Проблему нового перевода часто сводят к понятности. Но дело не только и не столько в понятности. Непонятный текст, в крайнем случае, можно как-то разобрать с помощью комментариев, справочников. Можно, например, сделать к Синодальному переводу «синодально-русский» словарик, чтобы человек мог продираться к смыслу читаемого. Но дело не в этом, а в том, что синодальный перевод (за исключением, быть может, отдельных мест в Евангелиях) очень трудно в эстетическом, поэтическом плане полюбить. Вот Славянская Псалтирь, несмотря на ошибки перевода, несмотря на непонятность, как-то удивительно поэтична. Многие любят именно ее звучание, ее эстетику. Но я не знаю ни одного человека, который любил бы русскую Синодальную Псалтирь за ее поэтические свойства. Ведь многое в тексте (поэтическом тем более) передается не в строке, а между строк: выбором слов, ритмом, перекличкой слов друг с другом. Можно взять стихи Пушкина и переложить их так, что смысл вроде бы останется, но поэзия потеряется. Никто читать это не станет.

Таким образом, задача нового перевода Библии должна быть не только в том, чтобы исправить ошибки, но и в том, чтобы перевод мог передать красоту, поэзию, сияние текста (там, естественно, где это есть в оригинале). И это сделать, пожалуй, сложнее, чем просто, обложившись комментариями, поправить ошибки.

О необходимости нового перевода Библии на русский язык тоже много говорилось на ноябрьской общецерковной конференции: и в программном докладе митрополита Илариона «Переводы Библии: история и современность», и во время пленарных и секционных заседаний, на круглом столе, на закрытии конференции. Мнения не всегда совпадали, но впервые, пожалуй, со времен создания Синодального перевода эта тема обсуждалась на столь высоком уровне.

Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ 


Михаил Георгиевич СЕЛЕЗНЁВ: статьи

Михаил Георгиевич СЕЛЕЗНЁВ (род. 1960) - лингвист и филолог-библеист, один из авторов перевода на современный русский язык книг Ветхого Завета: Видео | Интервью | Статьи | Аудио | Фотогалерея.

О ПОЛЬЗЕ БИБЛЕЙСКОЙ КРИТИКИ ДЛЯ ХРИСТИАНСКОГО БОГОСЛОВИЯ

Библейская критика раскрывает перед нами то, чего систематическое богословие склонно не замечать: что библейский текст, пронизывающий самые разные эпохи, самые разные культуры - в каждой эпохе, в каждой культуре преломляется и понимается по-своему. История Библии есть история ее интерпретации.

*

Современная библейская наука - это изучение Библии посредством того аппарата, который был выработан дисциплинами историко-филологического цикла. В просторечии такое историко-филологическое изучение Библии называют библейской критикой.

Сторонники использования историко-филологического (историко-критического) метода в церковной науке обычно говорят, что, хотя этот метод и чужд традиции, но результаты, достигнутые с его помощью, могут быть полезны для богословия. Скажем, археология дает нам возможность наглядно представить себе, как выглядели города, дома и люди в те времена и в тех краях, где разворачивается действие библейских повествований. Сопоставление проповеди Иисуса с кумранскими документами и раввинистическими текстами позволяет увидеть, что именно в этой проповеди было в какой-то мере уже знакомо слушателям, - а что было абсолютно новым. Ассирийские документы уточняют хронологию израильских и иудейских царей.

Все это так. Но дело не только в этом. Не только результаты историко-филологического исследования Библии, но сама методология такого исследования крайне важна для современного христианского сознания. Она способна влить в христианское богословие новую жизнь и избавить его от бессмысленных тупиков. Я хотел бы остановиться подробнее на трех моментах.

1. Историческое измерение библейской традиции

Библейская критика раскрывает перед нами то, чего систематическое богословие склонно не замечать: что библейский текст, пронизывающий самые разные эпохи, самые разные культуры - в каждой эпохе, в каждой культуре преломляется и понимается по-своему. История Библии есть история ее интерпретации.

Понимание этого избавляет нас от многих кажущихся противоречий. Мы подходим, например, к полке с комментариями и снимаем томик новейшего западного комментария к Псалтири. В этом комментарии делается попытка реконструировать древнейший текст псалма, его бытование в царстве Израильском или Иудейском, реконструировать, под какую музыку он пелся в Иерусалимском храме, провести аналогии с литературами древнего Ближнего Востока. Современные западные работы по библеистике нацелены, прежде всего, на то, чтобы восстановить древнейший текст Библии, древнейшее значение этого текста, его первоисточники, историю его формирования, литературный и исторический контекст библейских книг - тот архаический мир Древнего Востока, в котором эти книги писались.

Потом мы снимаем с той же полки соседний томик - святоотеческого комментария - и попадаем в совсем другой мир - где псалом и поется (или читается) по-иному, и интерпретируется по-иному. Мы переносимся из мира древнего Ближнего Востока в мир византийского монашества и патристики. Контраст столь силен, как будто перед нами две абсолютно разные книги. Но это одна и та же книга, только между двумя ее интерпретациями пролегает тысячелетие.

Конкретный пример - надписания псалмов (то, что в Синодальной Библии звучит как «Начальнику хора. На духовых орудиях. Псалом Давида», а в Славянской Библии - как «В конец, о наследствующем, псалом Давиду»). Для ученого, изучающего Псалтирь древнего Израиля, эти надписания - своего рода «указания регенту». Но в Септуагинте - по крайней мере в Септуагинте, как ее читали и комментировали Отцы Церкви, - эти надписания обретают совсем иное значение.

Мы можем лишь гадать, почему подзаголовок ряда еврейских псалмов — слово lamnaṣṣeaḥ «начальнику хора» - в Септуагинте было переведено как εἰς τὸ τέλος («в конец»). Однако в святоотеческую эпоху эти слова - «в конец» - однозначно интерпретируются в эсхатологическом смысле: сами подзаголовки псалмов в Септуагинте, как ее читают толкователи святоотеческой эпохи, должны подсказывать читателю, что псалмы говорят о конце мира. Но ведь ни малейшего намека на это не было в еврейском lamnaṣṣeaḥ !

То, что в древнееврейском тексте подзаголовка к пятому псалму звучало как el-hanneḥilot «на духовых орудиях», в Септуагинте переводится (другое значение корня nḥl) как ὑπὲρ τῆς κληρονομούσης «о наследствующей». Св. Афанасий Великий толкует эти слова следующим образом: «Наследствующая есть боголюбивая душа, или Церковь. Что же она наследует? - Ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша (1 Кор. 2, 9)». Несомненно, это толкование обнадеживает и ободряет нас, напоминая что, согласно апостолу Павлу «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его». Но основано это толкование - с точки зрения филологии - на неверном переводе еврейского музыкального термина на греческий язык.

Св. Григорий Нисский посвящает целую книгу толкованиям надписаний к псалмам. Это глубокий и важный богословский трактат, но основан он - с точки зрения филологии - на той радикальной переинтерпретации еврейского текста подзаголовков к псалмам, которая (сознательно или ошибочно?) свершилась в греческом переводе. К псалтири Древнего Израиля такая экзегеза отношения не имеет.

Когда мы сталкиваемся с такого рода вещами, - а в Ветхом Завете мы встречаемся с ними почти на каждом шагу, - возникает ощущение раздвоенности. Но эта раздвоенность - ложная. Она исчезает, как только мы примем всерьез историческое измерение библейской традиции: нормальность и естественность того, что в разных эпохах, в разных культурах библейский текст преломляется и понимается по-своему.

Без такого видения мы будем просто обречены на шизоидный раскол между - с одной стороны - «единственно научной» (в кавычках) библеистикой, которая занимается исключительно попытками восстановить древнейший смысл древнейшей формы библейского текста в его древнейшем контексте, и - с другой стороны - «единственно православной» (в кавычках) библеистикой, которая занимается исключительно святоотеческими толкованиями на византийский текст Библии. Или - еще того хуже - будем обречены на попытки контрабандой «вчитать» позднейшее толкование в первоначальную интерпретацию текста.

С точки зрения хронологии раннехристианская (византийская) интерпретация Библии вторична по отношению к древнееврейской. Однако это не делает ее менее интересной и значимой для нас - в конце концов, именно на ней и вокруг нее строилось все здание византийского богословия и византийской культуры (а во многом и западноевропейской средневековой культуры). И литургия, и иконопись - весь тот контекст, в котором идет наша собственная религиозная жизнь, - основаны именно на средневековой интерпретации библейских текстов. Но значит ли это, в свою очередь, что их древнейшее значение для нас нерелевантно?

В качестве параллели можно вспомнить, что на иконах новозаветного цикла мы видим Христа и апостолов без головных уборов, а Богородицу - в сафьяновых сапожках и пурпурном плаще. Но не носили палестинские женщины того времени сафьяновые сапожки и пурпурные мафории! А мужчины под палящим солнцем Палестины ходили с покрытой головой, подобно тому, как Христа рисовал Поленов. Наше знание об одежде и архитектуре библейских времен - повод ли менять иконописные каноны? Или, отталкиваясь от византийской иконографии, следует объявить современные исследования быта Палестины I в. ересью? Очевидно, на оба вопроса надо дать отрицательный ответ.

Изменение значения, переинтерпретация свойственны многим местам Ветхого Завета, увиденным сквозь призму Нового Завета, многим местам Ветхого и Нового Заветов в контексте византийского богословия и византийской литургии. И это не повод для смущения: если речь идет о живом потоке традиции, то важно все - и первоначальное древневосточное звучание ветхозаветного текста, и его переинтерпретация в эллинизированном иудаизме Септуагинты, и его новое прочтение в Новом Завете, и последующая средневековая экзегеза - это все звенья единой цепи, связывающей древний текст с нами.

Здесь уместна аналогия живой традиции с деревом. Если мы будем делать на дереве срезы в разных местах - у корней, потом в середине ствола и, наконец, на самых верхних ветках, то получим разные срезы, с разным рисунком. Единство срезов обеспечивается не том, что они идентичны (ботаники говорят: они могут быть абсолютно не похожи), а тем, что они относятся к одному дереву, питаются одними и теми же соками.

Конечно, наличие у библейского текста нескольких осмыслений - буквального, нравственного, типологического, анагогического, а подчас и многих других - признается и раннехристианской и средневековой экзегезой. Однако именно библейская критика раскрывает историческое измерение этой множественности: разные осмысления не просто сосуществуют, но каждое из них занимает свое место, свою полочку на оси времени, в живой истории. Разные осмысления невозможно смешивать друг с другом, механически соединяя цитаты из современной литературы с цитатами из древних толкователей. Это будет все равно что в фотошопе рисовать портрет человека, комбинируя фрагменты его фотографий в младенчестве, детстве, юности и старости.

Надо сказать, что и в западной библеистике последних десятилетий, наряду с интересом к древнейшей форме и древнейшему смыслу библейских текстов, все явственнее становится интерес к истории интерпретации Библии. Но для западной библеистики это скорее Nachleben, «послежизние» библейского текста. Для православного богословия интерпретация Библии в ранней Церкви и в святоотеческую эпоху - это не «послежизние», а мостик, связывающий нашу собственную религиозную жизнь и литургическую практику с тем огромным деревом традиции, корни которого уходят в архаический мир библейского Древнего Востока.

Слишком часто традиция видится нам как нечто застывшее, окаменевшее и неподвижное. Но в перспективе, заданной историко-филологическими исследованиями, проявляется нечто прямо противоположное - что религиозная традиция постоянно интерпретировала и интерпретирует себя, что она - как растущее живое дерево, где люди каждой конкретной эпохи всегда находятся не на окаменевших руинах прошлого, а в точке роста. И мы тоже находимся не на руинах прошлого, а в точке роста.

Мы видим разрыв между - с одной стороны - результатами историко-филологической реконструкции древнейшего смысла библейского текста и - с другой стороны - святоотеческими толкованиями на этот текст в его византийском обличье. Этот разрыв нередко воспринимается православным читателем как источник смущения и угроза вере. Но это повод не для смущения, а для более глубокого понимания нашей традиции - как живой и изменчивой. Видение истории как монолитной глыбы «прошлого», которое противостоит «настоящему» антиисторично по сути своей. История - не монолит, а динамичный поток, и каждая эпоха (включая нашу) - его частица.

2. Полифония разных планов, жанров, стилей и богословских перспектив библейского текста

Библейская критика раскрывает нам Писание как красочный узор текстов самой разной природы. Даже если мы возьмем одно только Пятикнижие - мы увидим в нем и поэтические фрагменты, и сухие генеалогии, и нарратив, и законодательные тексты - необычайное разнообразие красок и интонаций. При этом библейская критика являет нам не только стилистические, но и теологические различия между разными традициями и перспективами, представленными в Библии. Эти традиции сплетаются вместе, в единый корпус, - не благодаря, а вопреки своему несходству. Зачастую они словно бы по-разному, с разных сторон, освещают одну и ту же тему.

Таковы, например, два рассказа о творении мира и человека: Быт 1:1-2:3 и Быт 2:4-3:24.

В первом рассказе, в первой главе Бытия, перед нами - космический размах, красота творения, стройное мироздание, включающее в себя свет и светила, небо и землю, моря, растения, животных - и как венец творения - человека.

Во втором рассказе нет этого космического размаха, небо упоминается лишь в зачине и в выражении «птицы небесные», почти все действие разворачивается в одном месте - в Эденском саду, а человек - ослушавшийся слуга, провинившийся и выгнанный вон.

Теологические различия подчеркиваются различиями в стиле: в первой главе Бытия - язык торжественно-медлительный, монологический, полный повторов и стереотипных выражений. В главах два и три - быстрое, динамичное действие, живые диалоги. Речи Бога (проклятия женщине, человеку и змею) ритмизованы и соответствуют нормам древнееврейской поэзии. Ирония, игра слов пронизывают этот рассказ: змей был arum - мудрый, стал arur - проклятый; люди прозрели, как и хотели, - но лишь для того, чтобы узреть свою наготу.

Вероятно, эти два рассказа изначально были независимы друг от друга. Но в том виде, какой книга Бытия имеет сегодня, они не противоречат друг другу, а дополняют друг друга. Один рассказ повествует о мире, как о космосе, прекрасном творении Бога, где все «хорошо зело», другой - как о месте изгнания и проклятия. Два разных, и одинаково истинных, аспекта бытия.

Зачастую мы сталкиваемся с явными противоречиями между библейскими текстами, причем я говорю не о противоречиях между деталями нарратива (это как раз менее интересный случай), я говорю именно о контрастирующих богословских перспективах.

Вот книга Притч с ее лейтмотивом: «Праведник беды избежит, а нечестивец попадет в беду» (11:8). А вот книга Иова, рисующая прямо противоположную картину - и Иов, по сути дела, призывает Бога к ответу: почему же нечестивый благоденствует, а праведник попадает в беду? И «нормативная дидактика» Притч, и бунт Иова равно чужды скептическому миросозерцанию Экклезиаста: «одна участь и праведнику, и нечестивому, и доброму, и чистому, и нечистому, и приносящему жертву, и не приносящему жертвы, и добродетельному, и грешнику» (9:2). Так три книги: Притчи, Иов, Экклезиаст - при общем монотеистическом видении мира дают нам совершенно разные понимания природы зла и судьбы человека.

Контрастируют друг с другом детальный ритуализм ритуальных текстов Пятикнижия - и отвержение ритуала в ряде пророческих текстов («милости хочу, а не жертвы», Ос 6:6). Подчас библейские авторы прямо спорят друг с другом. Вот пишет апостол Павел: «Человек оправдывается верою, независимо от дел закона» (Рим 3:28). А вот послание Иакова, которое явно спорит именно с апостолом Павлом и его последователями: «Вера, если не имеет дел, мертва сама по себе» (2:17).

Разные теологические перспективы видим мы у разных евангелистов. Но заслуживает внимания, что Церковь не стала гармонизировать четыре евангелия в какой-нибудь единый свод (даже в сирийской Церкви в конце концов «Диатессарон» вышел из употребления). Не есть ли это важнейшее свидетельство традиции в пользу того, насколько важно не пытаться гармонизировать разные тексты?

Благочестивые соображения нередко подвигают читателей Библии к сглаживанию разночтений и противоречий. Библейская критика, напротив, акцентирует различия между разными книгами и разными источниками и, тем самым, подчеркивает многоголосие, «полифоничность» библейской традиции.

Литературное и теологическое разнообразие, с его диалектическими противоречиями, с напряжением между разными «богословиями» разных библейских книг и их литературных страт - все это не позволяет нам превратить Библию (а тем самым и основанное на ней богословие) в законченную и стройную «систему». И это прекрасно. Ведь, как известно, законченность и стройность «системы» - надежный признак того, что она, эта самая законченная «система», принадлежит не к действительности, а к конструктам нашего сознания. «Противоречия, о которые бьётся разум, это единственная реальность, единственный критерий реальности. В воображаемом противоречий не бывает» (Симона Вейль). В воображаемом противоречий не бывает: в схемах, системах и конструкциях, созданных человеческим разумом. Противоречие - признак встречи с реальностью, которую человеческая логика не в силах обуздать.

Наличие в библейском корпусе различных традиций, контрастирующих богословских перспектив нередко воспринимается православным читателем как источник смущения и угроза вере. Но это повод не к смущению, а к тому, чтобы яснее увидеть все красочное и подчас парадоксальное многообразие библейской картины мира.

Такая полифония разных планов, жанров, стилей, богословских перспектив особенно важна для современного религиозного сознания. Она свидетельствует, что подлинная религиозная жизнь не укладывается в какой-то фиксированный мундир уставного «благочестия», что она для этого слишком большая и широкая, слишком полная контрастов и красок - как, впрочем, любая подлинная жизнь, в отличие от лицедейства.

3. Специфика религиозного языка по сравнению с языком научной и научно-популярной литературы

Историко-филологический анализ Библии ребром ставит перед нами вопрос о специфике религиозного языка, о его несводимости к языку учебников по физике или истории.

Всякий текст рассчитан на то, чтобы ему задавали определенные вопросы и интерпретировали его по определенным правилам. Одно дело - текст естественнонаучный, другое дело - текст поэтический. Если задать тексту вопрос, который не предполагался при его написании, то результатом будет абсурд.

Скажем, когда историк описывает битву при Бородино, он должен дать точные указания высот, занятых русскими и французскими войсками, указать точное местоположение и передвижение частей и под.

А вот перед нами стихотворение М. Ю. Лермонтова «Бородино»:

Вам не видать таких сражений!..
Носились знамена как тени,
В дыму огонь блестел,
Звучал булат, картечь визжала,
Рука бойцов колоть устала,
И ядрам пролетать мешала
Гора кровавых тел.


Если бы это был текст естественнонаучного жанра, то осмысленным был бы вопрос: Какой высоты должна быть гора кровавых тел, чтобы ядро, вылетевшее из пушки с такой-то начальной скоростью и летящее по параболе, не могло обогнуть эту гору? Нужно было бы узнать мощность средней пушки наполеоновского времени, взять вес ядра, начертить график полета ядра по формуле из школьного учебника физики - и вычислить с точностью до дюйма высоту «горы кровавых тел».

Но перед нами текст другого жанра, в нем другие правила интерпретации. Это не трактат по баллистике.

Увы, с библейскими текстами нередко проделываются очень похожие вещи. Достаточно посмотреть на то, как представители «научного» фундаментализма пытаются откомментировать слова из книги Иисуса Навина (10:12-13): «Иисус воззвал к Господу…и сказал: стой, солнце, над Гаваоном, и луна, над долиною Аиалонскою! И остановилось солнце, и луна стояла, доколе народ мстил врагам своим». Я не буду останавливаться на изложении того, сколь изощренные естественнонаучные гипотезы предлагаются фундаменталистскими комментаторами. Приведенная выше попытка рассчитать траекторию полета ядра, исходя из лермонтовского стихотворения, - покажется еще цветочками.

Какие вопросы задавать тексту, какие следствия из него выводить - это зависит от жанра текста. Проблема в том, что в современной нам культуре нет жанров, соотносимых с библейскими. Мы не можем их приравнять к нашей светской поэзии. Но - точно так же! - мы не можем их приравнять и к научно-популярным книжкам по физике, биологии или истории.

Меж тем для человека эпохи научно-технического прогресса и сциентизма научность равнозначна истинности. Восприняв это в качестве аксиомы, сторонники фундаменталистского прочтения Библии считают, что высшая похвала, какой они могут удостоить Библию - объявить ее текст «научным». Когда представители академической библеистики отказываются считать Библию учебником по физике или истории, фундаменталисты бросают в лицо своим оппонентам: «Так вы хотите сказать, что Библия ненаучна? То есть, что она неистинна?» Этими возмущенными восклицаниями фундаменталисты, по их мнению, защищают свою веру в Библию. На самом деле они защищают прежде всего свою веру в тождество научности с истиной. Чтобы верить в Бога, им непременно нужно придать своей вере статус научности, а Библию превратить в учебник по всем наукам.

Происходит чтение библейского текста по правилам языка и жанра, которые принадлежат совсем другой культуре. Фундаментализм позиционирует себя как традиционализм, как верность традиции. Но на самом деле это псевдотрадиционализм, дитя эпохи сциентизма. Ведь в христианской и еврейской традициях до Нового Времени даже понятия «точного научного текста» не было!

Скорее уж мы можем увидеть какие-то аналоги библейским текстам, если будем вглядываться в религиозные (например, литургические) тексты нашей собственной Церкви.

Вот святой Феофан Исповедник, митрополит Никейский, пишет канон на Благовещение. Значительная часть этого текста - диалог девы Марии и архангела Гавриила. В основе канона лежит хорошо знакомый нам текст из евангелия от Луки. Но диалог девы Марии с архангелом в благовещенском каноне св. Феофана Исповедника разительно другой, чем в Евангелии. Во-первых, он намного длиннее, в нем 14 реплик архангела и 14 реплик Богородицы. Во-вторых, он включает в себя богословские формулировки, рожденные в эпоху Вселенских Соборов - столетия спустя после времени Нового Завета.

Ангел: Явила есть купина, неопальна пребывши, / приемши пламень, // о обрадованная Всепетая, / на Тебе таинства преславное: // по рождестве бо пребудеши Чистая Приснодева.

Богородица: Всеми Невместимый и всеми Невидимый, / како сей может во чреве девиче вселитися, / еже Сам созда? / Како же и зачну Бога Слова, собезначальна Отцу и Духу?

Это уже совершенно после-Никейская триадология. Св. Феофан переписал евангельский текст и вложил в уста героев Священной Истории слова совсем другой эпохи. Но это никого не вводят в соблазн. В религиозном тексте религиозная переинтерпретация исторических событий и более ранних преданий не просто допустима и возможна - она является стержнем, сутью и смыслом текста. Историк-позитивист перечисляет факты и детали. Религиозный писатель интерпретирует то, что видит, или то, что унаследовал от предшественников, в свете своей веры. Именно в этой интерпретации суть, именно она показывает ему в жизни, в мире, в истории - смысл.

Во многих случаях, как кажется, авторы Библии поступали с древними преданиями, имевшимися в их распоряжении, примерно так же, как столетия спустя св. Феофан и другие византийские гимнографы поступят с библейскими текстами.

Так, например, во 2 Царств мы читаем: «Гнев Господа опять возгорелся на Израильтян, и Господь стал подстрекать Давида словами: пойди, сделай перепись Израильтян и Иудеев» (24:1). Столетие (или несколько столетий) спустя, автор I книги Паралипоменон пересказывает этот текст исходя уже из другой богословской перспективы: «Напал сатана на Израиль, и стал подстрекать Давида сделать перепись Израильтян» (21:1). Перед нами переинтерпретация более раннего предания в свете уже иного богословия - наподобие того, как св. Феофан переписал текст евангелия от Луки в свете богословия Вселенских Соборов.

Но даже самое первоначальное предание, зафиксированное во 2 Царств, - разве было оно «нейтральной» позитивистской историей? В религиозном языке, тем более в религиозном языке той древности, к которой восходят библейские тексты, нет четкого противопоставления факта и его истолкования. Для нашего современника идеалом «фактографичности» является свидетельство, максимально независимое от человека, максимально свободное от субъективности: фотография, аудио- или видео-запись. В библейском нарративе факт и его интерпретация сливаются в неразделимое целое.

В начале моего доклада, говоря про историческое измерение библейской традиции, про то, что святоотеческое и литургическое понимание библейских текстов зачастую есть радикально новая интерпретация древнего текста, я уже приводил иконопись как пример не-буквального отражения древней библейской реальности. Но на самом деле и первоначальный «буквальный» смысл библейских текстов тоже никоим образом не был «объективным» слепком окружающей действительности, а с самого начала был ее религиозным осмыслением, религиозной интерпретацией. Иными словами, Библия с самого начала - не фотографический снимок истории древнего Израиля, а создававшаяся столетиями словесная икона, изображающая историю древнего Израиля.

По сути дела любой религиозный язык в каком-то смысле близок к иконе. Икона есть наиболее совершенное зримое воплощение религиозного языка. Цель ее - не проинформировать молящегося о деталях земной геологии или древнего быта, а поместить его в сакральное пространство, создать контекст для молитвы, для предстояния человека пред Богом. Таково же, в конце концов, и назначение Священного Писания в христианской Церкви.

Когда историко-филологический анализ Библии подвергает сомнению буквалистическое прочтение библейских текстов, это нередко воспринимается православным читателем как нечто тревожащее, как угроза вере. Но это повод не к смущению, а к осознанию природы религиозного текста. Строго научное утверждение говорит то и ровно то, что оно говорит. Оно тождественно самому себе. Религиозный язык, напротив, есть вектор, указывающий не на себя, а на то, что лежит за пределами любого языка.

* * *

Не бежать должны православные богословы от библейской критики, а радоваться, что она помогает нам осознать: историческое измерение религиозной традиции; ее жанровую и богословскую полифоничность; специфику религиозного языка.

Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ 

«ЖИТЬ НЕ ПО ЛЖИ»

Общественно политическую дискуссию на портале «Православие и мир» продолжает Филолог-библеист, доцент Института восточных культур и античности РГГУ, заведующий кафедрой библеистики Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святителей Кирилла и Мефодия Михаил СЕЛЕЗНЕВ.
 
При подведении итогов прошедшего года снова и снова раздается вопрос: чего же хотели те, кто в декабре 2011 вышел на площадь? Смены тех, кто стоит у власти? Но не будет ли это сменой шила на мыло? Или, хуже того, прелюдией к новому 17-ому году? Или демонстранты сами не понимали, чего хотят? Тем более что власть, похоже, собирается проигнорировать требования митингующих, а подавляющее большинство митингующих, со своей стороны, нимало не намерено брать Бастилию.
 
Тогда к чему все эти демонстрации? С первого взгляда, с точки зрения результативности – все равно, что бодание теленка с дубом. Но есть ситуации, когда именно непрактические, идеалистические поступки являются единственно осмысленными и, в конечном счете, – самыми результативными. Это ситуации, когда на кону совесть.
 
I
Ощущение всеобщей коррупции, тотальный цинизм – духовный климат современной России. Даже дети знают, что в чиновники идут, чтобы стать богатыми. Но такое «знание» растлевает душу.
 
Конечно, административный аппарат любого государства тяготеет к коррупции. Но существуют сдерживающие факторы. В наименьшей степени коррупции подвержены два противоположных полюса спектра – государства самые демократические и самые тоталитарные.
 
При многопартийной системе чиновник, получивший свою должность от «тори», прекрасно знает, что «виги» ждут не дождутся, когда ж его можно будет поймать на воровстве, - чтобы скомпрометировать и его, и всю его партию. Приходится не воровать, или уж, по крайней мере, не воровать внаглую.
 
В случае тоталитарно-репрессивного режима чиновник, зная, что находится на мушке у органов, лихорадочно пытается спасти себя демонстрацией своей полезности Режиму. В частности, старается не воровать. Иногда это и впрямь позволяет ему продлить свое должностное и физическое существование. Иногда, если маховик репрессий раскручен слишком уж сильно, - не помогает. Но воровства, действительно, становится меньше.
 
Самая благоприятная для коррупции ситуация возникает в середине спектра политических систем – там, где государство и не демократическое, и не тоталитарно-репрессивное. Там, где болтаются латиноамериканские банановые республики и нынешняя нефтяная Россия. Несменяемость власти выводит номенклатуру из зоны внешнего контроля. Внутренний контроль через механизм репрессий давно забыт как кошмарный сон. Жулики и воры самозарождаются, как плесень на гнилом ананасе.
 
Даже в маленькой организации несменяемость директора приводит к тому, что директор превращается в пахана.
 
Находящаяся в России у власти элита сделала себя несменяемой. Для этого десять лет менялись правила игры в Закон и Конституцию. Даже с этим люди как-то свыклись, но когда власть стала нарушать установленные ею же правила, что-то в обществе уже не выдержало. Перебор. Есть какая-то грань в обращении начальства с тобой, за которую начальство не должно переходить – если ты это позволишь и стерпишь, то ты уже не человек.
 
Если пытаться найти какой-то самый глубинный общий знаменатель у того, чего хотели люди, вышедшие в декабре на площадь, это будут старые, еще советско-диссидентского времени, слова Солженицына: «Жить не по лжи».
 
II
 
История России, как и других европейских стран, развивается в Новое Время под знаком соперничества двух моделей организации общества: «государство-гражданин» и «власть-подданный».
 
В модели «власть-подданный» подданные существуют для Власти, обязаны всемерно поддерживать Власть во всех ее начинаниях и считать врагов Власти своими личными врагами. Одна только мысль подданного о том, что Власть может быть коррумпирована и что с нее можно потребовать отчет, приравнивается к богохульству. Происходит сакрализация Власти как института.
 
В западной Европе Власть, функционирующая в рамках этой модели, нередко провозглашала, с честностью, граничащей с цинизмом: «Государство – это Я». Для России такое поведение Власти нетипично. Для России характерно, что Власть позиционирует себя как представительницу Высшего Начала. В дореволюционной России Власть получала свой Мандат от Бога. В коммунистической России Власть была Вождем Мировой Революции. Российская элита 90-х и нулевых лихорадочно, но безрезультатно искала Национальную Идею, к которой можно было бы возвести свой Мандат.
 
В модели «государство-гражданин» все по-другому. Власть получает свой мандат не от Высшего Начала, а просто от граждан. Государство существует для того, чтобы защищать своих граждан от хулиганов, бандитов, террористов, государств-агрессоров и стихийных бедствий – наподобие того, как пожарная часть существует, чтобы спасать граждан от пожаров. Кроме того, государство за счет налогов финансирует проекты общенационального значения (например, фундаментальную науку, медицину и образование). Если государственный аппарат плохо выполняет свои обязанности, граждане вправе сменить его посредством честных выборов.
 
Так меняют телефонного провайдера, когда он плохо работает. Когда проворовавшийся телефонный провайдер или спившаяся пожарная часть пытаются прикрыться Идеей — это дешевая разводка.
 
Ход мировой истории действительно несводим к чисто материальным законам; народ, не ощущающий в своем существовании смысла, действительно обречен на вымирание. Если в жизни социального организма (коллектива или народа) ложь и воровство становятся нормой, этот социальный организм обречен на гибель. Таков самый простой «духовный закон» существования человеческих обществ (без него о «духовности» вообще говорить нелепо).
 
Эта гибель может обрести облик внешнего врага, гражданской войны, демографической катастрофы — не имеет значения. Так больной СПИДом может умереть от пневмонии, от туберкулеза, от какой-то инфекции, которая для здорового человека безобидна, – врачи насчитывают десятки внешних причин смерти для больных СПИДОМ - но подлинной причиной смерти будет просто исчезновение иммунитета.
 
Национальная идея на фоне общенациональной лжи нужна власти как санкция Высшего Начала на расправу с недовольными. Психологически трудно расстреливать демонстрацию, если ты делаешь это в интересах правящей элиты, проще – если во имя Великой Идеи.
 
Можно только поздравить нашу Родину с тем, что постперестроечной правящей элите по состоянию на декабрь 2011 так и не удалось возвести свой Мандат к какой-то надчеловеческой идее. Мне, как православному, вдвойне отрадно, что не удалось возвести этот Мандат к Православию.
 
III
 
Гражданское общество подразумевает контроль граждан за чиновничьим аппаратом на всех уровнях. Конечно, это отнюдь не панацея от всех бед. Точно так же как система бухгалтерской отчетности и прозрачность финансовых потоков не являются стопроцентной гарантией экономического процветания. Но вот непрозрачность финансовых потоков и запутанная бухгалтерская отчетность стопроцентно доведут до краха.
 
Один уважаемый мною человек в своем ЖЖ применяет к участникам декабрьских митингов слова любимого мною Пелевина:
 
 «Они думают, у них все плохо, потому что у власти Рван Контекс. Эх, бедняги вы, бедняги. Совсем наоборот - это Рван Контекс у власти, потому что у вас все плохо… Ну ликвидируете вы своего уркагана (вместе с остатками сытой жизни, ибо революции стоят дорого), и что? Не нравится слово “Контекс”, так будет у вас какой-нибудь другой Дран Латекс. Какая разница?»
 
Эта картинка достаточно точно описывает перипетии российской истории. В рамках модели «власть-подданный» обратной связи не предусмотрено. Подданные десятилетиями и столетиями копят в себе недовольство элитой - пока, в какой-то момент, не происходит взрыв, и вот тогда-то восставшие рабы (вчерашние верноподданные) по-рабьи мстят бывшим хозяевам за десятилетия или столетия унижений.
 
Но раб, как известно, не мечтает о свободе. Раб мечтает о том, чтобы стать господином. История возвращается на круги свои.
 
К счастью, похоже, что для основной массы вышедших в декабре на площадь (я не говорю о профессиональных политиках и их профессиональных поклонниках) речь шла не о замене Драна на Рвана, а о том, чтобы вновь избранные драны и рваны знали свою сменяемость. Может быть, они будут не лучше нынешних, но у них не будет ощущения пожизненной безнаказанности.
 
В активную политику вообще, как правило, идут не идеалисты, а циничные прагматики. Исключения бывают в истории лишь для того, чтобы подтвердить это правило: много романтиков пришло в российскую политику в конце 80-х - их вытолкнули вон в начале 90-х, чтобы не мешали «приватизации», а оставшиеся стали морально неотличимы от вчерашних блатных.
 
Столетиями – от призвания варягов до Ленина, Сталина и Ельцина народ искал Вождя, которому можно было бы поклониться в огромные ноги. Тем замечательнее, что среди протестующих, судя по голосованию в Фейсбуке, наибольшей популярностью пользовался утонченно-ироничный Парфенов - самый неподходящий на роль фюрера из всех участников митинга.
 
И один из самых популярных плакатов: «Я не голосовал за этих сволочей. Я голосовал за других сволочей. Требую пересчёта голосов». За этим плакатом стоит выстраданная житейская мудрость (в первую очередь уроки 1990-х): не бывает такого, чтобы во власть не попали сволочи. Но эти сволочи должны знать, что они подконтрольны и сменяемы.
 
В декабре 2011 случилась вещь, совершенно беспрецедентная для России. Десятки тысяч людей вышли на площадь с чисто юридическим требованием: чтобы власть играла по правилам, прописанным в Законе. Это, пожалуй, вселяет надежду на становление в России правовой культуры - вопреки давним инсинуациям, что Россия и правовое самосознание несовместимы.
 
Г-н Медведев как раз начинал свою президентскую кампанию с обещания бороться с российским правовым нигилизмом. Вот и впрямь - под занавес его президентства стало формироваться в России правовое самосознание!
 
IV
 
Если смотреть на вещи трезво, шансы на то, что личный состав Начальства изменится в ближайшем будущем, не очень велики. Для этого обществу надо было просыпаться не в декабре 2011, а как минимум на год раньше. Однако если только не будут реализованы наиболее печальные сценарии  - гражданская война, военное положение, если коррупция не призовет к себе на защиту откровенных нацистов и т.д., - то процессы, начавшиеся в декабре 2011, могут и впрямь привести к постепенной кристаллизации системы гражданского контроля за властью.
 
Персоналии важны. Но еще важнее, чтобы любые персоналии четко понимали, что наглые нарушения закона – на выборах и не только - перестали восприниматься в России как неписанное, но естественное право Начальства.
 
В стране сложилась систематическая практика жизни не по законам, а по принципу «я начальник, ты дурак». Эта система реализуется в госаппарате, в судах, на избирательных участках, при встрече рядового гражданина с полицией, в учебных заведениях… И пока Россия эту систему не переделает, смена лиц в госаппарате будет не более чем сменой декораций.
 
Гражданское общество, в отличие от диктатуры, не создается путем революций и бунтов. Оно медленно и с трудом зарождается и растет внутри не гражданского общества таким же парадоксальным образом, как зарождается и растет ребенок в животе матери, даже если эта мать дура, пьяница и проститутка. Оно зарождается внутри не гражданского общества как совместная деятельность людей, небезразличных к нравственному и правовому климату в стране. Деятельность, в результате которой нарушение закона становится чревато разоблачением – и даже круговая порука власть имущих не будет стопроцентной защитой  (в этом отношении деятельность созданного Навальным сайта «РосПил» внушает мне больше симпатии, чем митинговые выступления того же Навального).
 
Важно не разменять гражданский протест против системы лжи на очередную смену лиц в Президиуме.
 
V
 
«Жить не по лжи» - это требование нравственное и правовое. Это не политическое требование — в том смысле, что оно не определяет, как именно должна быть устроена власть: парламентская республика, президентская республика или еще что-нибудь. Именно поэтому на площади среди митингующих были люди самых разных политических взглядов.
 
Но само по себе мирное сосуществование людей разных взглядов – это, конечно, победа либеральной идеи в пределах одной отдельно взятой площади. Ведь либеральная идея — это не либеральные лозунги (под которыми на наших глазах столько мерзавцев подписывалось), а принципиальная способность людей с разными лозунгами сосуществовать в едином пространстве.
 
Цитированный выше абзац из Пелевина имеет продолжение:
 
«Не нравится слово “Контекс”, так будет у вас какой-нибудь другой Дран Латекс. Какая разница? Вы-то будете те же самые».
 
Слова: «Вы-то будете те же самые», - это ключевые слова. Нельзя требовать от государства или от соседей, чтобы они тебя уважали, если ты сам себя не уважаешь.
 
Внешнее и внутреннее здесь – две стороны одной медали: невозможно ни людям на митинге, ни собственным детям объяснять, где черное, где белое, если сам ты за деньги или за социальный статус согласен признавать черное белым. И отчищать эту медаль можно только с двух сторон сразу.
 
Уважать себя и окружающих – это, на самом деле, не так уж и сложно. Это ведь не Нагорная Проповедь, а всего лишь самая элементарная нравственная гигиена, вроде того, чтобы подмываться и зубы чистить.
 
Помню, когда я впервые оказался в Голландии, в начале 1990-х, то больше всего поразило меня не обилие товаров на прилавках, не чудеса постиндустриального общества, а то, что дорогие цветы росли на неохраняемых клумбах, и никто их не рвал.
 
Казалось, что в России такое невозможно. Но вот, прошло двадцать лет – и в московских парках тоже дорогие цветы растут на клумбах. И пешеходов водители стали пропускать. И продавщицы в магазинах перестали хамить. Да, все это внешнее. Однако неискренняя вежливость лучше искреннего хамства. Мне кажется, есть какая-то внутренняя связь между этими мелочами - и тем, что люди перестали считать нормой, когда Начальство их не считает за людей.
 
«Отрицательный» характер лозунга «жить не по лжи» сближает его с заповедями: «не убий», «не укради», «не лжесвидетельствуй». А также с правозащитным движением позднесоветской России, откуда пришел к нам и сам этот лозунг. Правозащитники 1960-1980-х как раз подчеркивали, что их цель не политическая, а правовая: пусть Советская Власть соблюдает собственную Конституцию и собственные международные обязательства.
 
Опыт позднесоветского времени может оказаться актуальным, если зародыш гражданского общества на ближайшие годы останется (что, боюсь, не исключено) «группой граждан», не имеющих даже представительства в парламенте. Конечно, ситуация радикально другая. Если вспомнить сказку Шварца о Драконе и Ланселоте, то нынешняя власть по сравнению с КПСС — все равно, что Бургомистр по сравнению с Драконом.
 
VI
 
Один из моих друзей откликнулся на мой пост в Фейсбуке, сказав: «Вы зовете новый 17-й год». Да нет, напротив. Потому что еще одно чувство вывело людей на площадь, помимо тошнотворности всеобщей лжи - чувство тревоги.
 
Уникальная ситуация последнего десятилетия с постоянно растущими ценами на энергоносители позволяла тащить, пилить – и все равно оставалось еще достаточно, чтобы стране тоже кое-что перепадало. Но рано или поздно эта уникальная ситуация кончится. А поскольку нефтедоллары были распилены, а не вложены в модернизацию колбасной фабрики, то случится неприятная, но предсказуемая вещь: колбаса кончится. Не гражданские свободы, любимые интеллигентами и представителями среднего класса, а всеми любимая колбаса.
 
И вот тогда уже на совсем другие площади выйдут совсем другие люди. Те, кому привычно не сверять «чуровское распределение» с Гауссовым, а драться арматурой с парнями из соседнего микрорайона. Это и будет очередной русский бунт, уже не «осмысленный и улыбчивый», как кто-то написал про демонстрацию на Болотной, а традиционно бессмысленный и традиционно беспощадный.
 
Становление гражданского общества с девизом «Жить не по лжи», с требованием (к себе и к другим) уважать в человеке человека – это шанс предотвратить очередной виток насилия и безумия.
 
Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ 


 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ