О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

САДОВНИКОВА Елена Юрьевна ( род. 1968)

Интервью
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна

Елена Юрьевна САДОВНИКОВА (род.1968) - кандидат биологических наук, Член Совета фонда «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского»: Видео | Интервью.

Елена Садовникова о митрополите Антонии Сурожском, вопросах Богу и свете Христовом

Сила личности владыки оказалась такова, что мой взгляд остановился не на облачении и не на необычной большой окладистой бороде. Вспоминаю его слова, которые услышала позже - о сиянии вечной жизни в глазах и на лице другого человека. Вот в его глазах эта жизнь сияла так, что узнавалась сразу, независимо от того, был ли до этого какой-либо религиозный опыт.
*
Член фонда «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского», кандидат биологических наук Елена Садовникова в девяностые годы работала в Лондоне. Там она познакомилась с митрополитом Антонием Сурожским, пришла к вере, крестилась, стала его духовным чадом. Накануне десятилетия со дня кончины митрополита Антония Елена Юрьевна поделилась с Правмиром своими воспоминаниями о нем.

Время остановилось

- Елена Юрьевна, как вы познакомились с митрополитом Антонием?
- Моя встреча с владыкой была, с одной стороны, предсказуема, с другой - случайна. В 1991 году меня пригласили по контракту в Лондонский университет. На работе все складывалось замечательно, но эмиграцию я переживала тяжело, чувствовала себя одинокой, потому что соотечественников в Лондоне в то время почти не было. В какой-то момент возникла необходимость поменять служебный паспорт на гражданский, я отправилась в советское посольство и там познакомилась с девушкой Юлей, которая переехала в Англию, потому что вышла замуж за англичанина.

Мы кинулись друг другу в объятия, обсудили сложности врастания в английскую культурную среду, и я пожаловалась ей, что не с кем даже перемолвиться русским словом. «Почему не с кем? - сказала Юля. - В соборе можно послушать прекрасный русский язык XIX века - там по четвергам пожилой священник ведет беседы».

В один из четвергов после работы я пошла в собор на Ennismore Gardens. Беседы проходили в ризнице. Поскольку я работала, то опоздала, беседа уже началась. Я вошла и увидела узкую комнату, простой, обшарпанный стол на тонких алюминиевых ножках, за столом - священника в потертом подряснике, подпоясанном ремнем времен Второй мировой войны, который действительно говорил на прекрасном русском языке с мягким акцентом, присущим языку XIX века.

Вдоль стены на стульях расположились слушатели, свободен был только один стул рядом со столом, за которым сидел митрополит Антоний, и мне ничего не оставалось делать, как сесть на него. В результате я оказалась лицом к лицу с владыкой Антонием.

Время остановилось. Не помню, о чем говорил владыка, не помню, сколько продолжалась беседа, но в том, что он говорил, я почувствовала такую глубину, которую нигде не встречала. Не скажу, что со мной сразу произошло какое-то преображение, но в мертвящую суету стала вливаться жизнь. Я уже много раз рассказывала об этой первой встрече, потому что в нее, пожалуй, вмещаются все последующие 20 лет.

Это тем более удивительно, если учесть, что я воспитывалась в обычной советской семье, всегда считала себя атеисткой. Конечно, когда занимаешься наукой, вращаешься в среде, где принято думать, ставить перед собой вопросы о смыслах, о значении вещей. Но моя жизнь наполнялась такими смыслами, как наука, права человека, справедливость, а измерения вечного в ней не было.

Конечно, путь человека всегда влечет его к Богу… Владыка любил переводить на русский первые строки Евангелия от Иоанна как «слово было к Богу», а не «у Бога», как это звучит в синодальном переводе. И человек как образ и подобие Бога создан как бы по направлению к Нему. Но до встречи с митрополитом Антонием никакого прямого соприкосновения с верой, с Церковью в моей жизни не было. За исключением Писания - Библию я, конечно, читала.
«Ищите в себе глубину»

- Не удивило вас при первой встрече, что умный и яркий человек верит в Бога?
- Сила личности владыки оказалась такова, что мой взгляд остановился не на облачении и не на необычной большой окладистой бороде. Вспоминаю его слова, которые услышала позже - о сиянии вечной жизни в глазах и на лице другого человека. Вот в его глазах эта жизнь сияла так, что узнавалась сразу, независимо от того, был ли до этого какой-либо религиозный опыт.

Я стала ходить на беседы и в какой-то момент, после одной из бесед, преодолела себя, неожиданно и достаточно невежливо подлетела к нему и брякнула наобум: «Вы с неверующими разговариваете?». Он мгновенно обернулся, пронзительно посмотрел на меня и сказал: «Да». Я опешила и молчу. Владыка спрашивает: «Вы работаете?». Отвечаю, что работаю. «В пятницу в шесть часов вам не рано будет прийти?». Я нерешительно говорю: «Да, спасибо». С этого момента начались наши встречи, которые назначал сам владыка.

Очень сложно воспроизвести, о чем мы говорили. Это был не конкретный предметный разговор - владыка не давал никаких наставлений, не торопил, а ждал вопросов, внимательно слушал и отвечал. В какой-то момент я пожалела, что не записывала, о чем мы говорили. Но не очень, потому что это была просто жизнь.

Помню, при первой встрече… Тогда еще шел ремонт собора, к владыке надо было пробраться по мосткам и позвонить в дверь. Как вспоминают многие его духовные дети, открывал он сам. «Сторожем служу в соборе», - говорил он о себе на приходском совете. Владыка открывал дверь, делал шаг вперед, благословлял, не давал поцеловать руку, а, как правило, обнимал за плечи и проводил к себе.

В первый раз мы как бы нащупывали общие темы, разговор был сбивчивый, владыка спрашивал, где я работаю, чем интересуюсь, и под конец дал совет, который показался мне неполезным: «Ищите в себе глубину». Но сказал он это так убедительно, что я пожала плечами и подумала: «Ну что ж, буду искать». Постепенно удивительным образом эта глубина стала открываться. В некоторых его беседах можно найти, что в мире есть время, пространство и глубина.

Владыка говорил о науке как о части богословия

- Митрополит Антоний много лет проработал врачом, вы биолог. Насколько подробно вы обсуждали с ним свою работу?
- Конкретно о моей научной деятельности мы говорили мало, но я думаю, что владыка глубоко осознавал суть научной деятельности. Ведь он хотел быть ученым, окончил естественный факультет, и только потом по совету отца, который сказал ему: «Если ты хочешь быть полезным людям, тебе нужно учиться на врача», - стал врачом.

Действительно, глубочайшее впечатление на меня произвело его понимание места науки в домостроительстве Божьем. Бытует мнение, что познание, а тем более наука противоречит вере. Это расхожее представление не только в атеистическом Советском Союзе и в теперешней постсоветской России, но и на Западе, где в порядке вещей ставить вопрос о диалоге науки и веры, но почти никто не говорит об их единстве.

Для меня чрезвычайно важным оказалось то, что владыка говорит о науке как о части богословия, о познании Творца путем познания Его творения. Эта тема, видимо, его волновала. Помнится, однажды он выловил меня в коридоре, посадил на стул рядом с собой и долго говорил о древе познания и древе жизни. Несколько глав его последних бесед («Уверенность в вещах невидимых») посвящено этому вопросу.

Я задавала ему вопросы, касающиеся волновавших меня этических проблем. Я занималась онкоиммунологией и непосредственно была связана с разработкой методов лечения рецидивирующих онкологических заболеваний. Химиотерапия, облучение, иммунологические методы, которые применяются в случае рецидивов, могут быть весьма травматичными, при этом риск гибели больного от побочных эффектов лечения высок. Меня беспокоило, насколько оправданы такие тяжелые испытания для больного, сколько можно тянуть жизнь человека, заставлять его страдать зачастую перед неминуемой смертью.

Когда я первый раз спросила об этом владыку, он ответил, что Бог смерти не создавал.

Вывод можно было сделать соответствующий. Говорили мы с ним об этом неоднократно, и в другой раз он сказал, что как бы то ни было, человеку продлевается жизнь, то есть дается шанс встретить Бога здесь, на земле, до того, как человек перейдет в вечность.

Однажды перед клиническими испытаниями я спросила его, насколько этично проводить эти испытания на терминальных больных. В ответ владыка рассказал о случае из своей практики. Когда он работал хирургом, у одного больного, находящегося в тяжелом состоянии, заподозрили рак кишечника либо заворот кишок. Старший хирург оценил ситуацию, как безнадежную и не советовал оперировать. «Я решил оперировать, - сказал владыка, - потому что это могло дать ему шанс, но больной все равно умер».

Это был не совет, а пример, возможно, и провидение - наш больной тоже умер. Но такой ответ нельзя рассматривать в качестве общей рекомендации митрополита Антония по отношению к тяжким заболеваниям. Он говорил со мной как с исследователем, а не с человеком, который сам стоит перед выбором, принять лечение или отказаться от него. Ответ на тот же вопрос мог быть совсем другим.

- Он никогда ничего не говорил категорично, а приводил примеры и предоставлял человеку возможность самому подумать и принять ответственное решение?
- Трудно говорить о чужом опыте, но мне приходилось брать интервью и у духовных чад владыки, и просто у людей, которые его знали, и все свидетельствуют, что конкретного ответа, так поступить или иначе - например, на «благочестивый» вопрос «благословите поехать в Россию или не благословите?», - дождаться от него было невозможно.

В моем случае два или три раза у владыки, вероятно, кончалось терпение - сколько можно спрашивать одно и то же? - и он давал вполне конкретные рекомендации. В частности, когда стоял вопрос о моем возвращении в Россию после окончания второго контракта: было совершенно очевидно, что владыка как бы направляет меня к тому, чтобы вернуться, и через семь лет работы в Лондоне я вернулась в Россию.

Позже из текстов бесед я узнала о возможной причине его рекомендации. После поездки в СССР на празднование 1000-летия Крещения Руси он читал лекции в различных учреждениях по всей Англии, и его много спрашивали о будущем России, вернее, тогда еще Советского Союза. Владыка отвечал, что единственный выход - посылать молодых специалистов на Запад, чтобы они там обучались, добирали профессиональную подготовку до уровня, признаваемого в мировом сообществе, а затем возвращались в Россию и приносили туда все, что смогут.

Кроме того, владыка часто говорил, что у молодого поколения эмигрантов из России, оказавшихся на Западе, было стремление учиться, узнавать и приобретать на Западе все положительное, что Запад может дать, и с падением большевистского режима привнести это в Россию.

«Ставьте этот вопрос перед Богом»

- В одной из видеозаписей митрополит Антоний рассказывал, как однажды в храм пришел грабитель. Владыка предупредил его, что до принятия сана был хирургом, а в армии его обучили приемам, и если грабитель сейчас не уйдет, он применит эти приемы. А вы можете вспомнить случаи, когда его советы или поступки явно противоречили букве, но были правильными по духу?

- Поступки сразу не вспомню, начнем со слов. Сперва хотелось бы отметить, что владыка с большим уважением относился к букве Священного Писания, к слову, к языку - он сравнивал разные переводы, постоянно обращался к этимологическим словарям и, конечно, очень корректно употреблял такие слова как «любовь», «свобода», «Бог», «проблема», «кризис». Но ему совершенно не свойственен был формализм, он прорывался сквозь оболочку - форму буквы - к смыслу, который эти буквы передавали.

Приведу пример: мне иногда приходилось работать по воскресеньям, и я из-за этого пропускала воскресную службу. Я рассказала об этом владыке, и он сказал: «Ничего страшного. Я, когда работал врачом и вынужден был принимать больных по воскресеньям, переносил воскресенье на вторник».

Другой практический совет он дал мне по поводу Иисусовой молитвы. Работа научного сотрудника в Англии занимает все время, требует огромной концентрации и отдачи, и я сказала владыке, что не представляю, как можно выделить достаточное время для глубоких и сосредоточенных занятий Иисусовой молитвой, а заниматься ей поверхностно не хотелось бы. Он согласился, что поверхностно не нужно. А я пожаловалась, что сил у меня хватает только на то, чтобы обратиться к Богу со словами: «Я здесь». «Да, это единственное, что нужно», - ответил владыка.

Его ближайший помощник отец Иоанн Ли свидетельствует, что владыка ему очень четко дал понять, что лучше сломать правило, чем человека.

В одной очень тяжелой ситуации… Это длинная история, я не буду сейчас занимать ваше время, но, поверьте, ситуация была для меня очень сложная, и я сказала владыке, что не могу причаститься, так как не могу сказать Богу: «Да будет воля Твоя». Он отнесся к этому очень сочувственно и посоветовал: «Ставьте этот вопрос перед Богом».

- Вы действительно не хотите занимать мое время, или это очень личная история? Если личная, то нет вопросов. А если можете рассказать, то, конечно, лучше рассказать, что за ситуация была.
- Могу рассказать, просто мне казалось, что история слишком длинная, а короткий пересказ не передаст ее смысла. Институт, в котором я работала, является частью Hammersmith Hospital, и туда, в отделение трансплантации костного мозга, спонсоры привезли мальчика из России. Ему требовалась операция, но ко времени приезда он находился уже на той стадии заболевания, при которой никакой метод не показан. К тому же ему не могли подобрать донора. Вероятность позитивного исхода в его случае составляла не более пяти процентов.

Ни сам мальчик, ни мама не говорили по-английски, поэтому госпиталь обратился к волонтерам, которые смогут переводить и таким образом обеспечить общение врача с мальчиком и мамой. Я отозвалась. Чтобы не напугать мальчика, мы с ним сначала просто гуляли, знакомились. Я понимала, как велика вероятность, что он либо умрет, не дождавшись донора, либо пройдет через сложнейшую операцию и, скорее всего, умрет в муках, а мальчик этот и по строению своему, и даже по имени был очень похож на моего сына. И, думая об этой трагедии, я неизбежно переносила ее на свою ситуацию, что привело к тяжелому внутреннему кризису.

Как-то после всенощной я увидела нашего викарного архиерея, подошла к нему и сказала ему, что не могу согласиться с тем, что Бог как бы предназначил этому ребенку такие страдания. Говорила я, плача, очень сбивчиво, поэтому, как я узнала потом, архиерей решил, что это мой сын болен. Он отреагировал очень сердечно и спросил: «А вы с владыкой разговаривали?». Я говорю: «Нет», - и даже немножко удивилась. «Знаете, у него такая сильная молитва, и я, когда что-то бывает, всегда к нему обращаюсь». На этом мы расстались.

Утром после литургии я занималась с русской группой в храмовой пристройке. Вдруг открывается дверь, заглядывает митрополит Антоний, манит меня пальцем и говорит отцу Михаилу Фортунато: «Отец Михаил, можно Лену вызвать?».

Владыка провел меня в офис, посадил напротив себя и спросил: «Ну, рассказывайте: что с сыном?». И тут я поняла, что произошла ошибка. Стало очень неловко, я объяснила ситуацию, но владыка даже глазом не моргнул - он понял, что хоть речь идет и не о моем сыне, для меня ситуация очень тяжелая. Меня его отношение глубоко потрясло - думаю, многие пережили это потрясение,-то, что я, простая прихожанка, одна из десятков тысяч, и вдруг сам митрополит кидается навстречу мне и готов вступить вместе со мной в самую гущу боли, страха, отчаяния.

Выслушав меня внимательно, владыка посоветовал: «Ставьте этот вопрос перед Богом, и не надо отлучать себя от причастия». После этого рассказал историю, которая часто встречается в его книгах. К нему пришла девушка и сказала, что ее родители религиозны и на Пасху заставляют ее причащаться, но она не может этого сделать, потому что не верит в Бога.

Владыка пытался подготовить ее к причастию, но ни в чем не убедил. Тогда он встал на молитву, трижды вопрошал и получил ответ, что она должна подойти к причастию, поставив вопрос своего неверия перед Богом. И причастившись, девушка ощутила, что получила нечто большее, чем хлеб и вино, и с этого началось ее обращение.

- А вы сразу после первой встречи с владыкой стали причащаться, воцерковляться или прошло какое-то время?
- Я даже крещена не была. Походив на беседы с полгода, пообщавшись с прихожанами, я узнала, что владыка очень долго готовит людей к крещению (а еще дольше - обычно два-три года - тех, кто хочет перейти в православие из других конфессий). Готовая к такой ситуации, на одной из наших встреч я спросила: «Владыка, я понимаю, что это займет много времени, но можно мне будет как-нибудь креститься?». Он отвечает: «Да, но только у меня к вам просьба». «Ну, все, - подумала я, - лет пять ждать придется». А он: «Можно я вам крест подарю?».

Сами понимаете, какая была реакция. Я только и сказала: «А?» - и замолчала. Он усмехнулся, подарил крест, потом говорит: «Я уже не совершаю требы, сейчас напишу записку отцу Михаилу Фортунато, и он вас покрестит». Отец Михаил крестил меня, в тот же день я причастилась и, как сейчас помню, не знала, нужно после причастия подходить к кресту или это неловко. Потому что владыка беседовал со мной о многом, но точно не о правилах.

Самый популярный человек в Великобритании после «Битлз»

- Часто ли на беседы владыки приходили люди нецерковные или верующие других конфессий?
- Не только на беседы приходили, но и на службы. Владыка был известен на всю Англию, его службы очень ценили, притом, что он намеренно не звал никого в православие. Более того, тех, кто хотел перейти из другой конфессии потому, что им что-то не нравилась в своей Церкви, он в православие не принимал, а принимал тех, кто видел в православии полноту, а не альтернативу. Он говорил, что если Англиканская или Католическая Церковь привела тебя ко Христу, ты, прежде всего, должен быть ей благодарен за это, а уже потом осознавать, к какой полноте ты стремишься.

Неудивительно, что его слушало огромное количество католиков, англикан, мусульман, буддистов, просто людей неверующих. Но далеко не все из них стали православными. В семидесятые-восьмидесятые годы ходила даже шутка, что митрополит Антоний (Блум) был самым популярным человеком в Великобритании после «Битлз». И это не совсем шутка.

Он выступал по радио, на телевидении, в школах, колледжах, университетах, государственных и военных учреждениях, 25 лет был вице-президентом Лондонской медицинской группы, преобразованной потом в Институт этики, где каждый год проводил беседы о подготовке к смерти.

Эти беседы стали так популярны, что 12 английских университетов (не богословских, а светских) по просьбе студентов пригласили владыку читать у них спецкурс. И он действительно читал его в течение 20 лет. Я этого уже не застала, потому что в девяностые годы из России в Лондон приехало много советских и постсоветских людей, их окормление занимало у него очень много времени, и владыка стал меньше ездить по стране.

- Среди прихожан было больше русских или англичан?
- В разные годы по-разному. Изначально в приходе были русские эмигранты, но со временем владыка стал проводить беседы на английском языке и постепенно вводить его в богослужение. Когда ушла первая волна эмиграции - как говорил владыка, когда умер последний человек, для которого языком молитвы был русский, - приход постепенно стал англоязычным. Затем снова появились носители русского языка, и службы, и беседы проводились на двух языках.

- А какой язык владыка считал своим родным, на каком языке думал?
- Точно не могу сказать. Мне кажется, каждый из носителей языка утверждает, что именно его язык был родным для владыки. Он действительно знал несколько языков. Прекрасно владел французским, на котором получил образование, немецким, любил немецкую поэзию ХVII-XVIII веков. Рассказывают, что они с мамой уходили на пешие прогулки и читали друг другу стихи - любили так отдыхать. Хорошо говорил по-голландски, хуже - по-испански и по-итальянски.

Если обратить внимание на то, как он говорит по-русски, то нужно заметить, что его язык очень развит для человека, в течение многих лет оторванного от русского окружения, и уж точно от того окружения, в котором язык развивается, то есть от Советского Союза. Думаю, это во многом благодаря любви к поэзии.

Очень хорошо знал владыка французскую культуру (образование получил во Франции), поэтому в его беседах на французском много примеров из художественной, философской литературы. Когда его спросили об английской культуре, он сказал, что недостаточно в ней укоренен и английскую поэзию знает хуже, чем немецкую и французскую.

Но прежде всего владыка был знатоком Писания и святоотеческой литературы. Это хорошо видно из его бесед и проповедей. Митрополит Антоний сам свидетельствует, что его духовник, отец Афанасий (Нечаев), дал ему послушание - первые 15 лет читать святых отцов. Зная категоричность и максимализм владыки, можно быть уверенным, что первые 15 лет он читал святых отцов непрерывно.

Не тщеславие, а глупость

- Судя по беседам владыки и воспоминаниям о нем, он в каждом человеке искал и находил глубину, образ Божий?
- Мне кажется, он помогал человеку найти эту глубину. По крайней мере, после общения с ним в тебе как будто открывалось что-то хорошее, было ощущение, что взлетаешь. Но у владыки присутствовала и трезвость по отношению к грешному состоянию. Он сам рассказывал, как одна старушка на исповеди сказала ему: «Владыка, мне исповедоваться не в чем, грехов вроде никаких нет». Он ответил: «Хорошо, тогда встань к алтарной преграде, буду кадить на тебя».

Помнится, как-то я посетовала, что в науке велик соблазн тщеславия - сначала работаешь по вдохновению, а когда что-то получается, появляются доклады, аплодисменты, гранты, статьи. «Не бойтесь, в этом нет тщеславия, - ответил владыка. - Если Бог действительно дал вам ум, способности, родители помогли получить образование, и вы действительно что-то сделали, чтобы помочь людям или воспеть Богу хвалу за ту гармонию, которую видите, и этому радуетесь, то это не тщеславие. Но если вы решили, что благодаря вашим замечательным способностям и дивному трудолюбию можете перевернуть мироздание, это, извините, не тщеславие, а просто глупость».

Владыка обращался к детям на том же уровне, что и к взрослым


- Многие вспоминают об удивительной простоте, демократичности владыки. Для него вообще не существовало разницы между сильными мира сего и простыми людьми?
- В его отношении к людям мне кажется важным то, что он встречал их из глубины собственной сосредоточенности, внутренней собранности и покоя. Поэтому его отношение было не реакцией на внешность, функцию или поведение, а созерцательным молчанием. Неважно, королевская особа к нему подходила, архиерей в облачении, бездомный или уборщица, он относился одинаково - смотрел человеку в глаза и разговаривал с человеком. Многие из его духовных детей, у которых были маленькие дети, свидетельствуют, что в важных решениях владыка обращался к детям на том же уровне, что и к взрослым.

Например, одна из его духовных чад, когда захотела перейти из протестантизма в православие, рассчитывала, что это будет ее личное решение. Но владыка сказал, что обязательно встретится с ее детьми, которым было 8 и 9 лет. Она привезла детей, владыка полчаса или час беседовал с ними за закрытыми дверьми, потом они вышли, дети сели в машину, и их мама достаточно легкомысленно спросила: «Ну, о чем с вами разговаривал владыка?». Они переглянулись и хором ответили: «Не скажем, мы с ним договорились».

- Не тяготило ли его архиерейство?
- Не могу за него сказать, но в своей речи на хиротонию в епископы, а затем на принятие сана митрополита владыка говорит, что он никогда ни от чего не отказывался, а эти этапы рассматривал как путь, по которому его ведет Господь. Вспомним образ Церкви, который он часто приводит - образ перевернутой пирамиды, в основании которой, в остром угле, стоит Христос. Соответственно, и священство, и архиерейство он рассматривал как служение, на которое опирается вся пирамида.

Но вот чего точно не любил владыка, так это архиерейских служб, и служил всегда иерейским чином. Думаю, за этим стояло не неуважение к чинопоследованию, а то, что самым главным в службе он считал молчание. Даже говорил, что не понимает, как во время Страстной седмицы можно петь. Все, что отвлекало от центра богослужения - Бога, Христа, - ему было не нужно. Поэтому архиерейским чином служили только раз в год - на Всех Святых, на престольный праздник. И служба тогда была особенная.

Не загораживая собой свет

- Когда вы возвращались в Россию, он посоветовал вам, у кого окормляться, или тоже предоставил свободу выбора?
- Я действительно, вернувшись в Россию, растерялась: в какой храм ходить? У меня был совместный проект с Imperial College, поэтому и после возвращения в Россию я часто ездила в Лондон и в один из приездов стала приставать к владыке: к кому из священников все-таки обратиться? Не могла понять, почему он как-то мнется - вот что значит медленно соображать. В конце концов он сказал, что давно не был в России, не очень хорошо знает священников. А потом рассказал историю, которая часто встречается в его книгах. После смерти своего духовника, отца Афанасия, владыка сел и задумался, кто же теперь будет его духовником, и вдруг услышал: «Зачем ты ищешь духовника? Ведь я жив».

Не представляю, кто может с ним сравниться. Таких взаимоотношений у меня уже не будет никогда и ни с кем, хотя наше общение, вероятно, длилось всего 20-30 часов чистого времени. Не считая, конечно, общих бесед, приходских собраний и других общих встреч. Я убеждена, что община, которая формировалась вокруг него его трудами, а продолжались эти труды 54 года, сохраняет дух его служения. Причем часто люди сами не осознают, что являются носителями его идей, служения, слова и жизни.

1966

- Понимая, что такого пастыря вы уже не встретите, вы остаетесь в Церкви. Бывает, что харизматичные священники, чаще сами того не осознавая, приводят людей к себе, а не ко Христу. Владыка Антоний, судя по всему, приводил людей именно ко Христу?
- Да. Вообще владыка неоднократно сетовал, что производит слишком сильное впечатление на людей своей личностью. Это было для него реальной проблемой, особенно в молодости - он был блестяще образованным, остроумным, чрезвычайно одаренным человеком с великолепной выправкой. Естественно, он привлекал людей как личность и сознательно с этим боролся. Он даже говорил: «Я хочу исчезнуть», имея в виду, что хочет быть прозрачным к свету Христову. Для него важно было, не кем он является, а что он несет.

На одной из встреч меня спросили, какой у владыки был характер. Я не смогла ответить, потому что общалась с ним в последнее десятилетие его жизни. В то время характера уже как бы не было, а только сиял отблеск вечной жизни, и владыка вел людей к Свету, не загораживая собой этот Свет.

Беседовал Леонид Виноградов
Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ  www.pravmir.ru


Елена Юрьевна САДОВНИКОВА: интервью

Елена Юрьевна САДОВНИКОВА (род.1968) - кандидат биологических наук, Член Совета фонда «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского»: Видео | Интервью.

АТЕИСТ, ОНКОЛОГИЯ И МИТРОПОЛИТ АНТОНИЙ

Разговор был неспешный, сбивчивый, потому что сформулировать, что мне надо, я не могла. А владыка ждал. Он не подталкивал, не агитировал, не предлагал ничего, а просто был самим собой. Он присутствовал при моем поиске, и я чувствовала глубину, силу и его огромность, но при этом она меня не пугала, не давила. Он предлагал свою силу, а ты был свободен взять ее или нет.

У листьев есть жилки!

Мои родители - инженеры, мама - экономист - инженер, папа - конструктор. И, в общем-то, ничего не предвещало, что я буду заниматься наукой. Но когда мне было лет пять, я прочитала какую-то научно-популярную книжку, в которой были написаны (это может показаться смешным) совершенно простые вещи о том, что у листьев есть жилки. Отлично помню, как я вышла на улицу, подняла листок клена и обнаружила там потрясающе красивые жилки, которые шли через весь лист, ветвились. И в этот момент случилось что-то необыкновенное. У меня такое было впечатление, что мир из двухмерного стал трехмерным, цветным, наполнился чудом.

Оказалось, уже взрослым языком могу сказать, что творение прекрасно! Оно необыкновенно. В нем гораздо больше, чем можно увидеть в простом листе, глядя на такие потрясающие, ветвящиеся, осмысленные жилки. Это восхищение и стало началом. Оно все время сидело где-то внутри. Дальше, от автора этой неизвестной мне теперь книжки, оно передалось мне, оно принималось и развивалось другими замечательными людьми, с которыми мне приходилось встречаться.

Первым был мой учитель биологии, который в качестве учителя биологии, наверно, необычный, потому что он больше занимался воспитанием детей и, в частности, подогревом этого замечательного любопытства.

Потом я попала в кружок в Дом пионеров, и дальше, уже будучи школьницей, ходила в МГУ. Там было всё чрезвычайно романтично: деревянные панели, потрясающие экспонаты, совершенно недосягаемые люди. Всё  как в романтических рассказах про научную деятельность. И это было совершенно замечательно. Мой путь  привел меня на биофак без всяких сомнений.

Время учебы на биофаке, а в моей жизни было очень много счастливых периодов, воспринимается, как просто что-то необыкновенное. Я помню одного из преподавателей с замечательной фамилией Лёвушкин, который преподавал такую не очень романтичную дисциплину, как зоология беспозвоночных, это всякие червяки… Он преподавал с таким восхищением и любовью, которые сейчас могу назвать только благодарением Богу.

Помнится одна сцена на первом курсе, когда еще студенты диковаты, не обкатавшиеся, не увлеченные. У нас была практика. В один из дождливых дней ранним утром нас вывезли на занятие в поле: не выспавшиеся, промокшие, замерзшие студенты жались друг к другу. У кого были зонтики - прикрывались зонтиками, кто-то натянул капюшон. А Лёвушкин, человек 50-60 лет, лысоватый, смешной, выбежал из автобуса, засучил брюки, забежал в пруд, выловил какую-то козявку и повернувшись к нам, в восторге закричал: «Посмотрите, какой экземпляр!» И постепенно студенты разогрелись, растопились, и мне кажется, что эта замечательная искра восхищения Божьей тварью (которую никто, конечно, не называл так, это называли наукой) дала очень многим импульс на всю жизнь и определила их служение.

Я даже не могу сказать «научная деятельность», это именно служение, потому что советская наука находилась в очень тяжелом состоянии. Во время перестройки люди, переселяясь на Запад и входя в мировое научное сообщество, во многом испытывали большие трудности: семейные кризисы, языковые и образовательные барьеры, культурный шок. Можно сказать, попали в очень тяжелую перемолку костей. Но многие ученые, бывшие советские, а теперь российские, могу засвидетельствовать, несут этот свет.

Никакой Трафальгарской площади не существует

Я защищала диссертацию по гематологии, а вообще основная часть моей работы - в области онкоиммунологии. Пока я училась в университете, я работала волонтером в онкологическом центре в Институте канцерогенеза, в одной из лучших в Москве лабораторий. Причем, попала туда случайным образом. Позвонила по объявлению и меня взяли. И там под руководством научного руководителя профессора Юрия Марковича Васильева написала первую статью. То есть уже к окончанию университета у меня была публикация.

Потом я работала в кардиоцентре. И дальше - в основном гематологическом центре, пока профессор Рольф Нет не пригласил меня поработать в Германии. Это было некоторое совпадение: он искал себе сотрудника, а я делала доклад как-то на конференции в Новосибирске, где он был, ну и обстоятельства тоже позволили мне выехать в Германию. Я подошла к своему начальнику и говорю, что, меня приглашают, но, конечно, не выпустят, я же не член партии, и вообще неблагонадежный человек. Он сказал: «Давай ради смеха попробуем». Ради смеха попробовали. Через полгода мне дали визу.

Всё это проходило с невероятным трудом, конечно. Но поскольку я была советским человеком, то знала все эти реалии и не удивлялась. В течение полугода, пока я ждала первую визу свою, мой загранпаспорт постоянно теряли в соответствующих инстанциях. Такое ощущение, что у них была специальная корзина, в которой терялись паспорта. И поэтому когда визу дали, это было что-то сверхъестественное.

Я попала в Гамбург в Krankenhaus Hamburg-Eppendorf, в университетскую клинику. Там я проработала год как научный сотрудник - гость. А затем один из немцев, работающих в Англии, пригласил меня на трехгодичный контракт в Англию.

Помню это ощущение советского человека, впервые увидевшего Англию, которое, наверно, сейчас воспроизвести очень трудно. Дело в том, что я училась в школе с преподаванием ряда предметов на английском языке. У нас был учебник, в котором была нарисована Trafalgar Square — Трафальгарская площадь, которая иллюстрировала классическое упражнение: Could you tell me the way to Trafalgar Square? - «Скажите мне, пожалуйста, как пройти на Трафальгарскую площадь?» — и дальше ответ. И пока мы учились, я была абсолютно уверена, что никакой Трафальгарской площади в природе не существует, потому что для меня это было просто табу, запрет, я там никогда всё равно не буду, не надо мечтать!  Когда я первый раз вылезла на Trafalgar Square, у меня было ощущение Алисы в стране чудес: «Батюшки, она действительно есть!»

Вакцина против вируса папилломы человека

Я работала в департаменте, который возглавлял нобелевский лауреат Anviron Митчисон. Это иммунологический департамент University College of London. В нем существовали группы и лаборатории, которые могли финансироваться совершенно другими организациями. Мою работу финансировал Имперский фонд раковых исследований.

Первый мой проект начинался с изучения гистосовместимости, то есть совпадений или несовпадением тканей различных особей. Но потом удалось нащупать более интересную, более продуктивную область - вирус папилломы человека. Как раз в те годы в мире был произведен такой не только мозговой, но и экспериментальный штурм, когда очень многие лаборатории, десятки, если не сотни, массировано занимались изучением вируса папилломы человека. В частности, в связи с его ассоциацией с карциномой шейки матки.

Тогда не было доказано, что вирус вызывает карциному. И в течение десятков лет никаких доказательств найти не удавалось, а тем более, не удавалось предотвращать развитие этого заболевания. И поскольку этот вид рака является чрезвычайно распространенным, то, естественно, такая задача встала перед мировым сообществом. Огромное количество лабораторий и ученых было задействовано для ее решения. В частности, подключилась наша лаборатория.

Было доказано, что вирус вызывает рак. Была разработана, и это, по-моему, первая вакцина, выпущенная в Европе, прививка от вируса папилломы человека для того, чтобы не было заражения. Клинические испытания были проведены, как они всегда проводятся в мире, чрезвычайно аккуратно и компетентно. Собственно, между разработкой какой-либо вакцины и её широким применением проходит минимум 10 лет.

При этом испытание проводится на четырех, как минимум, уровнях: сначала - на культуре клеток, потом - на животных, далее проверяют токсичность на добровольцах, и так далее. И во время всех этих испытаний отслеживаются все самые необходимые параметры. Испытания проводились очень широкие, по всему миру. Рассуждения о том, что эта вакцина сделана, чтобы вызывать бесплодие, которыми сейчас пестрит интернет, на мой взгляд, недостаточно взвешены - ведь речь идет о смертельно опасном и очень распространенном заболевании. Даже обсуждать не хочется.

Научный интернационал

В Германии у меня было твердое желание выучить язык, но, к сожалению, немцы, у которых, по-моему, даже есть специальный отдельный языковой мозг, прекрасно знают языки, а английский - вплоть до уборщицы. И поэтому мое благое намерение выучить немецкий так и осталось намерением. Когда работа закипела, все люди вокруг сразу переходили на английский язык,  в результате, у меня не было никакой практики. И даже когда привезли русского ребенка для трансплантации костного мозга в клинику в Эппендорф, а ни мама, ни девочка не знали ни немецкого, ни английского, меня попросили присутствовать на ежедневном врачебном осмотре и переводить, переводила я тоже на английский.

В качестве компенсации за усилия директор клиники профессор Алекс Зандер приглашал меня на консультации, зная, что мне тоже очень интересно послушать. И эти консультации проходили тоже на английском. Директор клиники решил, что для его сотрудников будет полезно попрактиковаться в английском языке, а в отношении меня сделан такой вежливый жест. Поэтому немецкий я так и не выучила.

Впрочем, языкового барьера не было, потому что в науке, в принципе, английский - язык профессии. Ведь даже живя в Советском Союзе, чтобы получать ту небольшую долю информации, которая нам все-таки перепадала через железный занавес, надо было знать английский. Наука не бывает национальна. Она принадлежит международному сообществу, поэтому в научной среде практически все говорят на английском с акцентом.

В лаборатории присутствует просто интернационал. И это абсолютно никого не волнует, наоборот, люди очень доброжелательно и внимательно слушают, стараются понять суть, а не то, с какими языковыми ошибками она сформулирована. И никто не предъявляет никому претензий: «Ах, вот ты тут получил образование, а пошел заниматься наукой в другую страну…» Наука принадлежит человечеству. И то, что человек перемещается в научный центр, потому что именно там нужна его экспертиза, совершенно не говорит о том, что он обедняет свой народ, потому что не может быть гематологии специфически немецкой. Кровь, извините, у всех одинаковая.

Врача искать в библиотеке

Однако, несмотря на то, что работать было очень интересно и на работе все складывалось замечательно, мне было на первых порах очень тяжело. Ведь любая эмиграция - это очень серьезный культурный шок. Марк Твен говорит, что мы составлены из тех песен, которые нам пела мать. Даже если это были плохие советские песни, но, тем не менее, они сидят глубоко. Оказавшись в совершенно другой среде, на другой планете, на Западе, даже если там все роскошно, великолепно и непредставимо прекрасно, очень трудно себя сразу найти.

Те ценности, на которые ты всю жизнь опирался, которые составляли шкалу или координаты твоей жизни, здесь кажутся другими. Они не лучше, не хуже, они просто другие. В обыденном мире оказывается очень сложно ориентироваться. Я могу привести простой очень такой пример. Когда я приехала в Лондон с девятилетним ребенком, он заболел. Я пришла на работу в ужасе, потому что ребенок остался один дома с высокой температурой. И вот, вообще не представляя, что делать, как называется аптека, где найти врача, спрашиваю секретаршу, которая, надо сказать, не очень хорошо ко мне относилась: «Где мне найти врача?». И она отвечает коротко: «В библиотеке». И я подумала, что она надо мной издевается, заплакала и пошла домой.

Но оказалось, что это - чистая правда. Врача надо искать в библиотеке, потому что это информационный центр для всего сообщества данного района. И именно в библиотеке ты можешь узнать, где пенсионный фонд, кто твой участковый врач, куда пойти работать, какие есть школы и университеты. Но для меня это была очень большая психическая травма, потому что, когда у мамы болеет ребенок, слова «иди в библиотеку» звучат действительно кошмарно.

И так всё, начиная от смешных и кончая весьма серьезными проблемами. Очень много непонимания. На 40-летие своей епископской хиротонии владыка Антоний Сурожский произнес речь, которая, как всегда, когда дело касалось его лично, была очень смешной. Он рассказал о том, как переселялся в Англию и какие непонимания были у него. Как-то раз, когда он еще не очень хорошо знал английский, он ехал в поезде и смотрел в открытое окно. И кто-то сзади, увидев, что поезд въезжает в густые заросли, закричал: «Look out». В дословном переводе — «посмотри», «выгляни». Что он и сделал. В результате ему чуть не снесло голову. Однако словосочетание «Look out» означает еще и «осторожно». Когда этот же поезд подъезжал к станции, владыку кто-то спросил ее название. Он видит, что огромными буквами написано «Бульон», и радостно сообщает: «Бульон». А оказалось, что огромные буквы - это реклама, а рядом меленькими-меленькими буквами написано название станции.

Для англичан очень характерно, что если англичанин говорит: «У меня есть маленькая развалюшка в деревне», - значит, это замок. А если он говорит: «У меня есть отличные апартаменты за городом, поедем отдохнем», - значит, это дом, где течет крыша. Принято не гордиться большим, не выставлять самое главное на обозрение. Может быть, потому что люди живут на острове, и если они широко расставляют локти, то это больно задевает другого. Может быть, в основе этого лежит просто уважение к ближнему, но от этого не легче.

Инопланетянка и глаголы вечной жизни

Я всегда считала себя атеистом. Но в какой-то момент, видимо, Бог решил, что пора вмешаться в мои представления. Несмотря на прекрасную работу, состояние мое было очень тяжелым, вплоть до крайнего отчаяния. Поддержки никакой, соотечественников из Советского Союза в Лондоне вообще никого нет, а старая эмиграция вымерла. Я чувствовала себя инопланетянкой в единственном экземпляре.

Как-то по работе мне нужно было поменять служебный зеленый паспорт на красный советский,  пришлось прийти в посольство. Туда же пришла девушка из Советского Союза, вышедшая замуж за англичанина, за музыканта. Мы потянулись друг к другу, обсудили то да сё. И я пожаловалась, что даже не с кем перемолвиться русским словом. Она сказала: «Как не с кем? Вот в церкви старец проводит беседы по четвергам на прекрасном русском языке 19 века». И я решила пойти сходить, послушать прекрасный русский язык 19 века.

Это было в четверг. Я работала, поэтому опоздала. Вошла в храм. Беседа проводилась в старой ризнице, которая притулилась к алтарю. Узкая комната, вдоль стены - стулья, на стульях сидят прихожане. А за обычным столом на алюминиевых складных ножках сидит пожилой человек в черном, достаточно потрепанном одеянии и о чем-то говорил. Мне было неудобно стоять в дверях, а единственный стул, который был свободен, стоял непосредственно перед столом. И мне ничего не оставалось делать, кроме как сесть на этот стул. И я оказалась в полутора метрах от митрополита Антония, который, глядя мне прямо в глаза, продолжал говорить. И я не могла оторваться.

Я не могу вспомнить, что он говорил, не помню, какое это было число, не могу сказать, сколько времени это продолжалось, пришла ли я к концу, к середине, к началу? Единственное, что я поняла, что это было то, чего я искала все предыдущие 33 года. Включая жилки на листе. Это было самое главное в жизни. Не то, чтобы у меня произошел какой-то мгновенный переворот или обращение. Но это впечатление не стирается и в него вмещены все последующие годы. Только потом я узнала, как это называется: я почувствовала, что у него - глаголы вечной жизни, и что на его лице и в его глазах было видно то сияние вечной жизни, которое и есть основная реальность, и в которой разубедить невозможно, потому что ты ее пережил. Вот это была первая встреча.

Я стала ходить на все эти беседы. И опять не было никаких переворотов и прочего. Но мне было понятно, что это действительно самое главное, что если я к нему не подойду, то… Я решилась подойти, хотя было невероятно сложно. При всем том, что можно было сидеть напротив него в полутора метрах, что он был в потрепанной рясе, но было совершенно очевидно, что это ни с кем не сравнимый по своей величине человек.

В какой-то момент я все-таки решилась: в полутемном храме, когда все уже уходили, подошла к владыке и от смущения брякнула: «А с неверующими Вы разговариваете?» Он  выпрямился, посмотрел на меня и сказал: «Да». Мне даже показалось, что он сделал шаг вперед, но вряд ли. Это была такая потрясающая реакция, которая решила всё. И видя, что я молчу, что язык проглочен, он немножечко помолчал и спросил: «А Вы работаете?» Я сказала: «Да». «Ну, а вечером Вы можете прийти? Допустим, в следующий четверг, в шесть часов Вам удобно?» - «Да».

Вверх по винтовой лестнице

Потом я пришла на первую личную духовную беседу. Разговор был неспешный, сбивчивый, потому что сформулировать, что мне надо, я не могла. А владыка ждал. Он не подталкивал, не агитировал, не предлагал ничего, а просто был самим собой. Он присутствовал при моем поиске и я чувствовала глубину, силу и его огромность, но при этом она меня не пугала, не давила. Он предлагал свою силу, а ты был свободен взять ее или нет. В конце он дал мне один-единственный совет, который меня удивил своей бесполезностью: «Ищите себя в глубину». Но человек дал совет, совет отложился в памяти, дальше начался путь.

Понятно, что путь с его стороны был сложный. С моей все это неслось, как на крыльях. То есть не на крыльях, а ухватившись рукой за летающего на крыльях. Это был поиск глубины. Владыка звонил периодически, приглашал на духовные беседы. Как-то я пришла на 10 минут раньше и стояла перед дверью, чтобы не помешать. Где-то минут за пять открылась дверь, выглянул владыка и спросил: «Вы что тут делаете?» Я сказала: «Жду шести часов». Он сказал: «Никогда больше не ждите, звоните». Он впустил в дверь, как обычно, благословил, хотя я в то время еще не была крещенной, но руку целовать не давал. И потом не давал. Он обнимал за плечи.

И вот, владыка меня впустил, закрыл дверь. Было уже темно. Сказал: «Я тут свет не зажигаю, мы сейчас пойдем наверх на галерею. Здесь винтовая лестница, так что держитесь за руку, но я точно знаю, что тут 16 ступенек, поэтому мы не упадем». И дальше мы продолжали разговаривать. Прошли по галерее, по совершенно темному храму, пришли в его уголок со столом и лампой. И там дальше сели разговаривать. И только по прошествии многих лет я сообразила, что удивительно, как не переломали ноги, каким образом мне пришло в голову схватиться за его руку и в кромешной темноте карабкаться по винтовой лестнице, а потом еще и по галерее, которая была завалена досками и чемоданами. И это было очень символично: если он тебе протягивал руку и ты ему давал свою, то эта абсолютная уверенность в человеке, в его словах позволяла взлететь в кромешной темноте по винтовой лестнице, и это казалось абсолютно естественным.

Мои вопросы были в основном о том, как разобраться в моих отношениях с окружающим миром. И владыка, я думаю, не пытался представить свою точку зрения. Он ждал моего решения, роста, созревания. Чего то, может дождался, чего то, наверняка, нет. Чтобы понять, как велись личные духовные беседы, достаточно почитать его книги. В них сказано ровно то, что он применял в своей пастырской практике, в своем служении, в своей жизни и в себе. Здесь нет никакого расхождения между словом и делом. Если он советует пастырю наблюдать, как работает Святой Дух в человеке, или говорит о том, что представление о Боге нельзя навязывать, потому что это всего лишь представление, а не сам Бог, - ровно так все и происходило.

Так прошло несколько месяцев. Я уже ходила на службы. Услышала, как кто-то сетовал, что владыка очень долго готовит к крещению. А еще дольше к принятию из других конфессий. Буквально годами. Однажды я к нему пришла и сказала: «Владыка, я, конечно, понимаю, что это процесс сложный, что я еще должна пройти большой путь, но, как Вы думаете, когда-нибудь можно будет мне креститься?» Он сказал: «Да, только у меня к Вам одна просьба. Можно, я Вам крест подарю?» Я настолько оторопела, что сижу и молчу. Он усмехнулся и достал из кармана крест и сказал: «Я уже требы не совершаю и не крещу. Я напишу записку отцу Михаилу Фортунато, он с Вами поговорит и Вас покрестит».

Никаких мгновенных переворотов я опять не ощущала. Была абсолютная уверенность, что мне это надо, что без этого просто совершенно невозможно дальше существовать. И всё остальное казалось естественным. У меня еще отец Михаил спрашивал: «А Вас не смущает, что придется исповедоваться, что придется мне о чем-то рассказывать?» - Я на него так посмотрела дико… Потом он у меня спросил тоже что-то из этой серии: «А почему Вам нужно креститься?» - я тоже на него посмотрела с изумлением и думаю: «А чего тут такого? Я просто пришла, я знаю, я пришла в дом моего Отца, я должна тут быть». На что он так явно немножечко даже отстранился от меня. Это было скорее требование, чем какая-то просьба. Я буквально чуть не хватала его за рясу: «Отец, меня крестить надо», - что-то в этом роде. Это было просто. И само крещение тоже запомнилось, без каких-либо экзальтаций, потрясений.

Потом думаешь: как это можно было окунуться из абсолютно атеистического, не знакомого ни с каким обрядом, непривычного к тому же там ладану, не знаю, облачениям, земным поклонам, мира? Просто это было совершеннейшее чудо. И вот тут вспоминается, как владыка говорил, что чудо - это не насилие Бога над природой, это та ситуация, когда все происходит, как должно быть. И, вероятно, Бог был милостив, Он просто не дал мне сопротивляться, чтобы произошло то, что должно быть.

Нет, я вас не видела!

Несомненно, в Англии существует личная территория, и это создает очень большой комфорт: люди не стараются навязать тебе свою точку зрения и образ жизни. Но, помимо этого, в Англии очень высокий процент верующих ученых. И на работе у меня не могло быть никаких проблем.

После Университета Лондона я работала в Imperial College, и начальником департамента был Роберт Леклер, один из ведущих ученых-иммунологов, блестящий исследователь, лектор, о котором вообще возможно только в превосходных степенях говорить. И он знал себе цену, не очень простой человек. Однажды в понедельник я оказалась около его кабинета, директор появляется на пороге и говорит: «Елена!» Я сразу встала по стойке смирно. А он продолжает: «Я хочу, чтобы Вы мне всё рассказали о Русской Православной Церкви».

У меня, естественно, отпадает челюсть. «Ну как же», - говорит он, - «Вы же меня видели вчера в соборе». А я, как осел, уперлась от неожиданности и говорю: «Не видела». Он возмущенно отвечает: «Ну как же, Вы же несколько раз мимо меня проходили». А я - «Не видела». Чувствую - всё, моя карьера пошла круто со склона…

А он мне объяснил, что его молитвенная группа прочитала книгу митрополита Антония о молитве и захотела с ним встретиться, обсудить. Митрополит назначил им день встречи, а до этого молитвенная группа решила прийти на службу и ознакомиться, как всё происходит. Там мы он меня и заметил, поскольку не заметить было трудно: я курсировала во время ектеньи, собирая свечки - такая у меня тогда была обязанность.

Но то, что я его не заметила, понятно, потому что у владыки в храме не только переговариваться, здороваться, смотреть по сторонам, но даже и дышать, по-моему, было невозможно, потому что он свирепо поддерживал дисциплину. Там была тишина необыкновенная.

Отец Иоанн Ли свидетельствует о том, что если митрополит на кого-то сердился или кому-то давал нагоняй, то это были священники, которые плохо знают службу. А когда священники сами показывают пример, когда не бывает никаких посторонних разговоров или движений в алтаре вообще, то, естественно, и паства не дышит. Убирать свечки - это очень неприятное мероприятие: ты должен все-таки ходить, отвлекаться. Но со временем местные прихожане, которые много лет в этом приходе, очень деликатно меня научили, в какой момент это делать, чтобы и тебе не мешали, и другим не мешало, и как нужно тихо двигаться, как подходить, не задувать свечки, а гасить их, и так далее. То есть, некоторые приемы и длительная практика позволяют не отвлекаться во время убирания свечек. И, вероятно, это был хороший день, когда мне действительно удалось не отвлечься от службы, не увидеть и не начать раскланиваться со своим директором департамента.

Люди собрались для Бога

В общине я была шесть лет, а потом регулярно приезжала, поскольку у меня и после переезда в Россию продолжался контракт с Imperial College. И когда приезжала, использовала служебное положение в личных целях: старалась, чтоб это было через weekend - через выходные, чтобы быть на службах. И приходя в собор, на стуле около двери, через которую владыка входил в храм, оставляла записку, что я приехала и где остановилась. И, как правило, владыка звонил. Всегда, кроме последнего приезда в марте 2003-го года.

Мне кажется абсолютно уникальным свойством лондонской общины то, что там очень четко ощущалось, что люди собрались для Бога, и Бог там присутствует. Конечно, это не было, ни в коем случае, Царство Небесное на Земле, не ангелы там крылышками хлопали, а совершенно нормальные люди. Но люди были направлены ко Христу. В центре храма находилась икона Спасителя, и это чрезвычайно символично и отражает всё устройство общины, всё стремление, всю работу, всё пастырство, всё служение. И люди собираются в храме для встречи с Богом. И связи между ними возникают как бы вторично, что ли. Или просто неизбежно. У святых отцов есть образ солнца или колеса со спицами, и чем ближе к центру - к Богу, тем ближе спицы друг к другу. То есть, горизонтальные связи - не цель. Сеть взаимопомощи, взаимная забота и всё такое не были связующими. Связующий - Христос. И тогда возникают поперечные связи.

Это такая неуловимая категория, которую очень трудно описать. Как устроена община, как она построена? Да никак она не построена. Поражало то, насколько разные люди были в этой общине. По всем социальным, культурным, образовательным, психологическим параметрам они должны были просто вот мгновенно, в тот момент, как встретились, так вот мгновенно разбежаться или подраться до смерти. Но в реальности это действительно какое-то единство.

Ты в это входил - и оно тебя держало, несло, окутывало. При этом зачастую сразу после литургии закрывались двери храма. Ну где, казалось бы, община? Как она цементирует? Если ты даже не успел кому-то ни разу сказать «здравствуйте» и «до свидания»? За шесть лет пребывания в общине я могла не узнать, как какого-нибудь человека зовут, но иметь с ним такую глубокую связь, которая потом продолжалась много лет и до смерти человека или до того, как он переехал в другую страну. Не прерывалась она и после смерти человека.

Когда отца Иоанна Ли спросили о строительстве общины, он сказал: «Какая чепуха. Чем её строить?» Но на самом деле он тут же признал, что была, например, такая Зина Коринчевская, которая заведовала посещением больных, были воскресные школы, лагеря, было еще много-много разного. Но это как бы вторично, потому что если человек - христианин, то он неизбежно по-христиански относится к рядом стоящему. И если сегодня на литургии не было Киры, которая обычно стояла у меня за спиной, естественно, что после литургии я буду спрашивать, где она, и не нужно ли ей помочь, и неужели она опять заболела.

Самое главное, наверное, что владыка воспитывал каждого лично. И это личное стремление ко Христу вслед за ним создавало неразрывные, нерушимые связи, а с другой стороны, воспитывало ответственность: ежели не ты, то кто? Невероятную ответственность, взрослость, стремление к Богу.

Помню такой эпизод: мой ребенок учился одновременно и в английской школе, и заочно в русской школе. И, соответственно, ему нужно было в русской в какой-то момент читать Добролюбова и Белинского. А особенно в 90-е годы Добролюбова и Белинского было непросто найти в Лондоне. И я пожаловалась в приходе. Даже не пожаловалась, а просто обмолвилась. И каково же было мое изумление, когда в следующее воскресенье личный переводчик королевской семьи, дама, который присудили титул Dame, то есть дворянский титул за её вклад, притащила два здоровенных тома, чтобы ребенок смог ознакомиться с Белинским и Добролюбовым. Единственное, что скромно сказала она: «Не могли бы Вы не выдергивать закладки, а то я с этими томами работаю?».

Хотя, многие прибывающие со стороны воспринимали приход как холодный и не поддерживающий прихожан. Я думаю, что преимущественно так было из-за культурной разницы. Потому что англичане - не intrusive, не внедряются. Совершенно невозможно, допустим, неожиданно появиться на пороге у кого-нибудь из англичан, это дурной тон. По-другому люди представляются, входят в отношения.

Представьте себе храм, в котором идет служба и царит полная тишина. Полная, абсолютная тишина. Когда входит британец или европеец, не знаю, как итальянцы, но большинство европейцев входят и смотрят, оглядываются, как себя ведут другие. Они входят, становятся сбоку и смотрят, что происходит, прислушиваются. А как входит советский человек? Шумно, бодро, и сразу начинает что-то спрашивать. И когда ему говорят: «Тише, тише…» - он обижается. Ему надо свечку поставить и еще узнать, у какой иконы.

А если у человека есть уже какой-то церковный багаж, когда он приходит в церковь, то он вообще твердо знает, что ему надо поставить свечку, или он знает, что там можно на чужбине встретить других русских - и требует свое. А когда ты приходишь, единственное, что у тебя должно быть на уме - это встреча с Богом, ты останавливаешься на пороге, как владыка говорил: «осени себя крестным знамением и вспомни мытаря, который не решался пройти в храм, замри на пороге». Вот этого замирания нет. Очень многим это препятствует: «А почему нет? Почему нельзя войти и спросить, в конце концов? Мне надо свечку поставить, я экзамен должен сдать».

Кто не может молчать - выйдите наружу

Но надо сказать, что проблемы с владыкой были и у постоянных прихожан. Не надо думать, что со святым легко жить. Именно так сформулировала одна девушка, которая выросла буквально у него на коленях: «Владыка, ты очень много требуешь». У его постоянных прихожан, воспитанных им людей, есть вот это замечательное свойство - честность. Потому что, чтобы сказать «я не могу, ты требуешь слишком многого», нужна честность. Гораздо проще ведь сказать: «Да, всё правильно, сейчас сбегаю, сделаю…», когда знаешь, что не сделаешь.

Недавно всплыл разговор о говениях, которые проводил владыка. У него говение - это такой день, который посвящен размышлению и вниманию, сосредоточению. Посреди дня делался перерыв - 40 минут молчания. Это очень длинный период, 40 минут. И удивительно, что очень многие действительно сидели, молчали 40 минут. Но при этом владыка вначале говорил: «Те, кто не могут молчать, пожалуйста, не мешайте другим, а выйдите наружу». Вы представьте себе, как можно публично признать, что ты не можешь молчать, встать и выйти? Какая нужна сила воли и какая нужна честность? А были люди, которые вставали и выходили.

Очень трудно жить при такой высокой планке. И очень трудно принимать трудных людей. Допустим, была такая Вера Паркер. Она провела шесть лет в концлагере в возрасте от 14-ти до 20-ти лет, и, по понятным причинам, у нее произошли очень глубокие психические изменения. Каким-то чудом она попала в Англию и провела десятки лет при соборе. И были периоды, когда она вела себя очень плохо. Например, она демонстративно танцевала во время Херувимской перед Царскими Вратами. Трудно было не ее психическое расстройство, а то, что в этом была еще и доля театральности.

Или однажды Вера стояла впереди и очень громко втягивала воздух во время службы. Тишина - и вдруг такое постоянное сопение. Владыка к ней подошел и спросил: «Вер, ты чего?» — «Пытаюсь побольше втянуть Духа Святого» - «Так что ж ты носом? Ртом надо - больше войдет». И она стала вдыхать ртом. А это же не слышно. На службе опять стало тихо, да и Вере не интересно.

И когда прихожане подошли и спросили: «Владыка, сколько же мы будем ее терпеть?» - Он сказал: «Первые 25 лет будет трудно, потом привыкнете». И действительно, когда Вера умерла, на том стуле, который она обычно занимала, каждое воскресенье лежали свежие цветы. А людям внешним зачастую это было очень трудно, потому что она и ругалась, и всё такое.

Пока зерно не умрет

Всю жизнь осознанной позицией митрополита Антония, которую можно было очень четко ощущать, было не заслонять собой Христа. И люди стремились, конечно, не к владыке, а ко Христу. Собственно, поэтому сравнительно мал был приход и сравнительно мала епархия. Он бы мог стадионы собирать. Сила его психологического воздействия, харизма была невероятная. Шутили, что в 70-80-е годы он был самым популярным человеком в Англии после Beatles.

То, что произошло в лондонском приходе после его смерти - это трагедия, но это вполне естественно. В Евангелии довольно много жестких высказываний. Одно из них: пока зерно не умрет, оно не даст плода. Это чрезвычайно больно произносить, особенно тем, кто там долго жил и всего себя посвятил. У меня мурашки бегают, когда я это произношу, но это так сказано. Так Господь сказал, это закон жизни.

Я думаю, что такая дисперсия лондонской общины произошла не случайно, а чтобы был принесен плод. Люди несут на себе отпечаток владыки. Свет в людях отражается и передается дальше по его слову или по тому свету вечному, который прошел через него, отразился. Митрополит Антоний заразил людей своим стремлением к Господу нашему Иисусу Христу, оно никуда не делось, оно произрастает, оно есть.

Возвращение в Россию и прощание с наукой

Я переехала в Россию, там, благодаря совершенно гениальному врачу Валерию Григорьевичу Савченко, работала в его отделении трансплантации костного мозга, и работа шесть лет шла очень успешно. Но в какой-то момент я поняла, что заниматься наукой здесь, в России, мне невозможно, потому что отсутствует инфраструктура для поддержания конкурентоспособных научных исследований. Не совсем возможно - по моим способностям и складу.

У меня не было финансовых трудностей: The Welcome Trust и другие организации очень щедро финансировали мои исследования, они шли очень активно. Я могла и оплачивать чей-то труд и свой труд, и ездить на конференции, и купить оборудование, и закупать расходные материалы. Но я не могла, к примеру, построить электростанцию. Поэтому купленное по цене автомобиля класса «Мерседес» оборудование за ночь могло ломаться четыре раза: прыгало напряжение или еще что-то. И это было абсолютно бессмысленно. В нашей стране нельзя было добыть необходимые радиоактивные изотопы, возить их из другой страны невозможно или безумно дорого, потому что они радиоактивные, и так далее.

Самое главное, я не могла оплатить доступ к источникам информации. Дело в том, что источники информации настолько дороги, что их может позволить только институт. Никакая грантодающая организация не выделит мне столько-то миллионов для того, чтобы я себе купила 125 журналов и была бы в курсе того, что происходит в мире. Конкурентоспособные исследования не делаются в одной отдельно взятой лаборатории, это только социализм строится в одной отдельно взятой стране. Без обмена открытиями и мнениями продуктивно работать невозможно. На тот период, когда я закончила заниматься наукой, десять лет назад, в России отсутствовало достаточно обширное иммунологическое научное сообщество.

О своих исследованиях за шесть лет мне не удалось рассказать никому ни на одной конференции в России, только во время поездок в Европу, потому что просто никто не понимал. Только два раза в двух лабораториях удалось найти коллег соответствующего уровня. Валерий Григорьевич всё, что мог, делал для того, чтобы поддерживать наши исследования, мы опубликовались в журналах группы Nature, а это уже серьезнее некуда, но решение оставить науку у меня постепенно созрело.

Диалог продолжается

С 2000 года я помогала Елене Львовне Майданович работать над архивами владыки Антония. А в 2007 году был образован Фонд «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского».

Митрополит Антоний обладал какой-то совершенно необыкновенной, чрезвычайной работоспособностью. Он часто выступал в самых разных местах. Написал, не знаю, десятки тысяч писем, охотно фотографировался. Кроме того, как все прекрасно знают, владыка практически не писал своих бесед и проповедей. Все его наследие хранится в виде аудио- и видеозаписей. Для того чтобы им воспользоваться, конечно, удобнее переводить речь в печатные тексты. Хотя, конечно, его голос, его внешность и вообще личность - это тоже чрезвычайно интересно.

Проблема адаптации наследия Владыки для русской аудитории еще и в том, что он все-таки произносил большую часть своих бесед на английском, французском или немецком языке. Эти записи требуют перевода. Беседы на английском и французском - в большинстве своем другой категории, чем то, к чему привык российский, а тем более советский слушатель. Совершенно понятно, что Владыка не самовыражался, а говорил на конкретную аудиторию. И соответственно, на советскую аудиторию он говорил то, что мог воспринять советский слушатель, и то, что могло быть пропущено через цензуру.

Конечно, его слова, несмотря на уровень того, к кому они обращены, вмещали все его богословие и все, что он знал о Боге. Но большая часть того, что произнесено по-русски, рассчитано на аудиторию, мало воцерковленную или воцерковленную в условиях гонимой Церкви, поэтому и сформулировано с учетом способности людей воспринять то, что говорится. А то, что Владыка говорил для людей богословски образованных, для людей определенных профессий, живущих в стране, где христианство не гонимо, - это все было произнесено по-английски, по-французски или по-немецки. И, естественно, эти беседы, я не могу сказать, что совсем другого содержания, но, по крайней мере, другого уровня подачи материала.

Допустим, ни в коем случае нельзя сравнивать пастырские беседы у постели умирающего, которые вещались на Россию по ВВС, и, например, лекцию владыки в богословском колледже - «Богословие страдания». Он, собственно, говорит сущностно о тех же вещах, но в совершенно других категориях и с расчетом на другую способность слушателя воспринять сложные вещи.

Разумеется, Владыка по сути говорил об одном и том же. Это мне напоминает такую шутку, которую он сам рассказывал. Была в приходе пара - крупная русская дама и худенький муж-англичанин, который любил выпивку. Строгая дама все время таскала своего мужа по воскресеньям на службу и потом заставляла слушать проповедь. А как-то раз она придти не смогла. Она послала своего мужа и строго наказала ему присутствовать и послушать проповедь. И когда потом они встретились, она его спрашивает: «Ну что, был в храме?» - «Был» - «Проповедь слушал?» - «Слушал». » О чем священник говорил?» - «О грехе» - «И что он говорил?» - «Как всегда - против».

Естественно, что все эти беседы об одном и том же: «как всегда - против». Но уровень бесед разный. Переводить беседы владыки чрезвычайно сложно. Во-первых, потому что они требуют художественного перевода. У него совершенно определенный стиль. Во-вторых, за этим стилем и языком, за этой элегантной, простой, кристально чистой формой еще стоит чрезвычайно богатое богословское содержание. И зачастую одно перемещение слов туда-сюда и простое приглаживание корявости языка приводит к полному искажению смысла. Я не знаю, как французский и немецкий, но английский и русский языки у него были достаточно корявыми.

Но невозможно себе представить, чтобы лингвистически, грамматически правильным языком можно было передать тот опыт, который вообще нельзя положить в слова. Понять опыт владыки и его передать - в общем то, практически неосуществимая задача. Но в некотором приближении, конечно, переводы приходится делать и публиковать.

К примеру, беседы, сказанные по-французски, зачастую более сложны, может быть, потому что митрополит Антоний все-таки получал образование во Франции и хорошо знает французскую литературу, поэзию, философию. И он свободно оперирует культурным наследием, апеллирует к высказываниям, понятиям и т. д. Чрезвычайно интересна, мне кажется, беседа о самопознании, переведенная с французского языка.

Недавно вышла книга «Уверенность в вещах невидимых: последние беседы», которую с английского переводила я, хотя я не переводчик. Перевод редактировала Елена Львовна Майданович. Она проявила совершенно ангельское терпение: я давала ей версию перевода, она исправляла, потом я рвала его на кусочки. Говорила, что все не так, переводила заново. Елена Львовна заново терпеливо все это редактировала. И в результате такого труда появился некий перевод. Но, опять же, нет уверенности, что удалось все передать точно. Потому что нет уверенности в том, что можно действительно полностью воспринять опыт владыки и действительно корректно его передать. Но это, пожалуй, одни из самых глубоких бесед владыки. Хронологически они последние, произнесенные на английском языке. И такое впечатление, что Владыка осознавал, что у него больше просто не будет возможности сказать. И он говорил все до конца и полностью.

Пока я жива - я не знаю, встретимся мы в будущей жизни или нет - наши взаимоотношения с ним продолжаются и развиваются. Общение с Владыкой - не воспоминание: наши отношения развиваются и переходят в какие-то другие стадии. Это очень личная тема, но я продолжаю с ним общаться.

Конечно, иногда вспоминаешь то, что было, и ищешь ответы на теперешние вопросы из того, что он когда-то говорил, что когда-то было недопонято, или понятно по-другому, или забыто. Но разговор идет и теперь. И он идет, как он должен идти в обычных отношениях. Кроме того, естественно, проникновение в его опыт идет при изучении его слова и изучении его служения, поиска каких-то документов, писем, свидетельств, статей журнальных, газетных, выступлений в средствах массовой информации. Для того чтобы вникнуть в его опыт, нужно пройти очень долгий путь. Я не знаю, удастся мне его до конца пройти или не хватит жизни. Его опыт, его прозрение, его мысль и слово, его жизнь и миссия настолько глубоки и могучи, что в этом только расти и расти.

Фото Анны Гальпериной и из личного архива Елены Садовниковой
Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ


 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ