О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

РЕВИЧ Александр Михайлович ( 1921 - 2012 )

Поэзия   |   Проза   |   Интервью   |   Статьи   |   О Человеке
РЕВИЧ Александр Михайлович Александр Михайлович РЕВИЧ (1921-2012) - поэт, переводчик: Видео | Поэзия | Проза | Интервью | Статьи | О Человеке | Фотогалерея.

Отец Александра Ревича учился в реальном училище, затем окончил Петербургскую консерваторию по классу композиции и виолончели. Он учился у Н. Римского-Корсакова и А. Вержбиловича. Некоторое время он учился в технологическом институте. В 1914 году отец Александра Ревича попал на войну, затем был в рядах белой армии. Мать Александра Ревича была врачом, занималась музыкой.

По словам Александра Ревича, он с детства любил книги. Первое стихотворение Александр Ревич написал в пять лет, когда умел писать только печатными буквами. Он отправил его отцу, который в то время работал на Кавказе. Приблизительно в этом же возрасте он впервые познакомился с иностранными языками. Мать Александра Ревича хорошо знала французский, но обучать сына у нее не было времени и она пригласила знакомую француженку, Аврору Георгиевну Мандзавину, которая, впрочем, не смогла дать ребенку существенных познаний.

Александр Ревич участвовал в Великой Отечественной войне, был награжден орденом Красной Звезды и многими медалями.

Александр Ревич окончил военное училище в г. Орджоникидзе (Владикавказ). Выйдя из училища лейтенантом, он сразу оказался на фронте. Вскоре он попал в плен к немцам, но ему удалось бежать. В декабре 1941 года его делом занимался Особый отдел Южного фронта, который затем был переименован в СМЕРШ. Александр Ревич был в штрафбате, получил тяжелое ранение, и его офицерские права были восстановлены. Он принимал участие в Сталинградской битве, был награжден тремя боевыми орденами и трижды ранен. После третьего ранения Александр Ревич был демобилизован.

В плену Александр Ревич, по его словам, практически забыл немецкий язык, так как приходилось слушать немецкую речь, что было неприятно. В послевоенные годы Александр Ревич переводил стихотворения различных народов СССР. Многих языков, таких как татарский, адыгейский, армянский, абхазский и другие, он не знал и делал переводы по подстрочнику. В настоящее время Александр Ревич считает такой перевод неполноценным, полагая, что для настоящего перевода произведения необходимо знать язык оригинала. В дальнейшем Александр Ревич стал переводить славянскую и польскую поэзию. Лучшими польскими поэтами он считает А. Мицкевича, З. Красинского и К. Галчинского, который, по его мнению, входит в число лучших европейских поэтов.

В послевоенные годы Александр Ревич стал активно заниматься поэтической и переводческой деятельностью. Он издал несколько сборников своих стихотворений. Также он писал стихи на польском языке, которые печатались в Польше, но сборники таких стихотворений не выходили.

В 1951 году Александр Михайлович Ревич окончил Литературный институт имени А.М. Горького.

Свой первый литературный перевод Александр Ревич выполнил, учась в Литературном институте. Студенты переводили с немецкого языка стихотворение Г. Гейне «Гонец». Затем, еще будучи студентом, Александр Ревич переводил стихотворения с французского языка. Тогда он перевел два стихотворения П. Верлена: «Добрую песенку» («Bon chanson») и «Осеннюю песню» («Chanson d’automne»).

Некоторые поэты, творчество которых переводил Александр Ревич, по его словам, стали для него судьбой и сделали большой вклад в его развитие как поэта. Любимыми авторами из тех, кого переводил Александр Ревич, он называет П. Верлена, А. Д’Обинье и Галчинского. Наиболее запомнившейся переводческой работой он считает перевод баллады Мицкевича «Пани Твардовская». По словам Александра Ревича, именно тогда, в 1953 году, он впервые прикоснулся к великой поэзии. Переводы произведений Верлена помогли ему в период творческого роста. Интерес Александра Ревича к книге Верлена «Мудрость» совпал с его внутренним развитием. Видимо, именно от Верлена Александр Ревич взял импрессионистическую атмосферу своей поэзии.

С 1952 года Александр Ревич является членом Союза писателей СССР.

С 1952 по 1958 год Александр Ревич не писал стихов, а занимался только переводами. Он переводил Верлена и Мицкевича, но произведения этих авторов, как и собственные произведения Александра Ревича, в то время не печатались. Тогда Александр Ревич стал переводить произведения украинских, грузинских, абхазских поэтов, в частности молодого абхазского автора Алексея Ласурия. В 1958 году Александр Ревич перевел книгу Арагона «Караваны» и частично книгу «Глаза Эльзы». В 1960-е годы Александр Ревич стал переводить восточную поэзию, произведения арабских и персидских поэтов.

В 1970 году была издана книга Александра Ревича «След огня: Стихи, поэма». В 1976 году вышла книга «Единство времени: Стихи».

С 1995 по 2009 год Александр Ревич преподавал в Литературном институте имени А.М. Горького на кафедре художественного перевода. Он вел семинары по переводу с французского языка. По мнению Александра Ревича, настоящий поэт должен читать творчество иностранных авторов. Какие-то произведения он может захотеть перевести на русский язык. Одновременно с этим, для того чтобы переводить творчество великих поэтов, самому переводчику необходимо быть поэтом. Таким образом, мастерство переводчика должно превосходить талант оригинального автора.

В 1994 году вышел сборник Александра Ревича «Поэмы». В 1999 году была издана книга «Чаша».

Произведения филиппинских, адыгейских и других классиков в переводе Александра Ревича издавались отдельными книгами. Но основным делом его жизни был перевод «Мудрости» Верлена, а затем полный перевод книги поэта-гугенота Агриппы Д'Обинье «Трагические поэмы». Эта книга, переведенная Александром Ревичем, вышла в 1996 году.

Книгу Агриппы Д’Обинье Александр Ревич переводил в течение тринадцати лет и увидел в творчестве этого автора многое из того, что не могли себе представить историки литературы. За два года до получения Государственной премии Александр Ревич получил французскую премию за перевод Д’Обинье. На торжественном обеде после вручения премии французский посол спросил Александра Ревича: «Что вам дал Агриппа?» Александр Ревич ответил, что он дал ему дорогу к вере и показал, какую силу она может иметь. Александр Ревич называет Д’Обинье главным поэтом в своей жизни. Это был человек поразительной духовной силы и религиозного героизма. Александр Ревич утверждает, что в определенный момент даже хотел стать кальвинистом, а также что в процессе перевода книги у него изменился почерк.
В 1998 году Александр Ревич был награжден Государственной премией Российской Федерации в области литературы за перевод «Трагических поэм» Д'Обинье. В том же 1998 году вышел переведенный Александром Ревичем сборник П. Верлена «Стихотворения».

В 2004 году вышел сборник Александра Ревича «Дарованные дни. Стихи, поэмы, переводы». В этой книге максимально полно представлены разнообразные грани творчества Александра Ревича. В книгу вошли стихотворения из прошлых сборников поэта, таких как «След огня», «Чаша», «Говорят поля», «Единство времени», а также новые стихотворения, которые до этого публиковались только в журналах. Также в книгу вошли переводы различных произведений европейских поэтов, начиная от эпохи Возрождения и заканчивая современностью.

В сборник не вошло ни одно раннее стихотворение Александра Ревича. Частично в книгу вошли стихотворения, написанные в пятидесятых-восьмидесятых годах, но в небольшом количестве, по несколько стихотворений каждого периода. Большая часть книги состоит из стихотворений, написанных в конце столетия. Последнее стихотворение, вошедшее в сборник, написано 19 января 2004 года, когда поэту было уже 82. Мало кто пишет стихи в таком возрасте, но для Александра Ревича это именно тот случай, когда «молодость приходит с годами». Существенная часть сборника составлена из переводных стихотворений 52 поэтов, наиболее полно среди них представлен Верлен.

Для этой книги характерен классический стих в традициях поздней пушкинской лирики. В стихотворениях Александра Ревича нет недовольства происходящим в мире, что связано с присутствием в его поэтическом мире религии, обеспечивающей присутствие смысла в происходящем. Александр Ревич представляет в своем творчестве беспристрастные и объективные свидетельства очевидца, что весьма близко к стоицизму. Можно сказать, что поэтический мир Александра Ревича основан на любовании миром. Истинная мудрость выражается в отношении к миру как к подарку. Это позволяет делиться своим счастьем с другими людьми. Именно этой атмосферой счастья и гармонии проникнуты стихотворения Александра Ревича. Поэт использует облака в качестве образа вечно текущей жизни, которая постоянно ускользает. Облака представляют собой поэтический символ, соединяющий в себе небесное и земное.

В 2007 году вышел небольшой сборник Александра Ревича «Из книги жизни». В этой книге собраны все его поэмы. Эти поэмы напоминают о мотивах М. Цветаевой и Э. Багрицкого, они музыкальны и романтичны, но обладают жесткими автобиографическими сюжетами. Поэма Александра Ревича «Начало» рассказывает о допросе солдата, бежавшего из плена, особистами. «Поэма дороги» повествует о штрафбате.

Во вторую часть сборника вошли мемуарно-литературоведческие эссе. Они содержат не только воспоминания и размышления поэта, но и его наблюдения за вторжением реалий жизни в художественный мир. Второй раздел книги открывает эссе «Цена жизни». Итогом его стало такое замечание автора: «Только теперь я понимаю, почему в поэму «Начало» не вставил рассказ о втором пленении. Какое-то чутье подсказало, что этот эпизод перегрузит и без того пресыщенное событиями повествование. Два побега из плена - это уже чересчур. Жизнь неправдоподобна, но искусство требует правдоподобия».

Александр Ревич автор переводов более трехсот книжных и журнальных поэтических изданий. Он переводил с итальянского, французского, английского, греческого, польского, немецкого и сербскохорватского языков произведения многих авторов. Он написал пять книг собственных стихотворений и более десяти литературоведческих работ. Всего вышло более двадцати отдельных книг и сборников Александра Ревича.

Источник: revich.ouc.ru/.

Авторский вечер поэта Александра Ревича. 24 января 2012 г..
«Самое ценное в жизни и в стихах - то, что сорвалось», - эти слова Марины Цветаевой вполне подходят для описания поэзии Александра Ревича. Плен, служба в штрафном батальоне, тяжёлые ранения, бессчётные попытки сбежать от пули, тюрьмы, войны и смерти к тишине и покою - весь тот нехитрый набор, из которого состоят стихи Александра Ревича. Если каждая из его поэм уходит от привычного мира всё глубже в прошлое, то и лирическому времени не за чем следовать по единой линии. Оно раздваивается, продолжая идти своим бытовым, незаметным ходом и не обращая особого внимания на эпоху, которая незаметно уводит за собой поэта. Застанет ли время его врасплох? Есть ли резон менять сложившийся порядок? Стоит ли бороться и страдать за него?

В программе вечера: авторское прочтение новых неопубликованных стихов, книги, документальный фильм о жизни и творчестве Александра Ревича.

Александр Михайлович РЕВИЧ: поэзия

Александр Михайлович РЕВИЧ (1921-2012) - поэт, переводчик: Видео | Поэзия | Проза | Интервью | Статьи | О Человеке | Фотогалерея.

МОЛИТВА
Помилуй, Боже, тех, кого люблю,
спаси их недоверчивые души,
дай уцелеть большому кораблю
и малому плоту дойти до суши.
Меня прости за то, что забывал
о жалости, о совести и чести,
дай пережить любой девятый вал,
дай быть, где скажешь, но со всеми вместе.

31 августа 2011

***
Однажды я услышал голос.
Едва раздался первый звук,
внезапно время раскололось,
и мир осыпался вокруг,
ничто не ширится, не длится,
исчез простор, исчез предел,
ни петь, ни плакать, ни молиться,
лишь слушал я и холодел.
За что мне выпало такое,
ведь не был свят я никогда?
Быть может, чтоб не знал покоя
и жил, сгорая от стыда.

7 октября 2010

***
Дай знак нам, Боже, что же будет с теми,
кто прожил век слепым и не прозрел,
кто не узнал Тебя в кромешной теми,
не осознал, насколько свет наш бел?

Что ближних ждет, с кем разделил я время,
и тех, с кем не имел при жизни дел?
Что станется с любимыми, со всеми,
кто, не раскаясь, канул за предел?


В минувший век мы жили в том пределе,
где за младенца не молилась мать,
и многие до смерти не успели
ни ощутить Тебя, ни осознать,
ни побывать в Твоей святой купели.
Даруй им, неразумным, благодать.

11 июля 2002

***
…В ночь, когда нас бросили в прорыв,
был я ранен, но остался жив,
чтоб сказать хотя бы о немногом.
Я лежал на четырех ветрах,
молодой безбожный вертопрах,
почему-то береженный Богом.

20 августа 2001

ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ
Ни гонений пока, ни проклятий,
ни малейшей угрозы над Ним.
Он въезжает верхом на осляти
ясным утром в Иерусалим.

Только этот неведомый странник
знает правду о будущем зле,
в час безоблачный в отсветах ранних
на бредущем качаясь  осле.
Только Он, проезжающий мимо
многолюдных  разбуженных мест,
над холмами Иерусалима
видит в небе светящийся крест.

17 апреля 2011

***
Когда вперед рванули танки,
кроша пространство как стекло
а в орудийной перебранке
под снегом землю затрясло,
когда в бреду или, вернее
перегорев душой дотла,
на белом, черных строк чернее,
пехота встала и пошла,

нещадно матерясь и воя,
под взрыв, под пулю, под картечь,
кто думал, что над полем боя
незримый Ангел вскинул меч?
Но всякий раз - не наяву ли? -
сквозь сон который год подряд
снега белеют, свищут пули,
а в небе ангелы летят.


***
Видно, я умру в своей постели,
сердце остановится во сне,
потому что мимо пролетели
пули, предназначенные мне.
Мог бы я лежать с виском пробитым,
на винтовку уронив ладонь,
равнодушный к славе и обидам,
незапятнанный и молодой,
собственною кровью орошенный,
ненавистью первой обожженный,
подсеченный первою бедой.


***
Теряя слух, теряя вес,
душа едва держалась в теле.
Я слышал музыку небес,
и это было в самом деле.

Но как могу я передать
ту сладость звука, ту истому,
ту неземную благодать,
что чувствовать нельзя живому?

9 апреля 2010
 
МОЛИТВА
Ты дал мне душу, дал мне речь,
в свои родные принял чада,
и столько раз не дал полечь.
Мне так нужна твоя пощада.
Я знаю: жизнь моя - вокзал,
миг переполненный толпою,
так мало людям я сказал,
дай мне услышать: “ Я с тобою”.

4 апреля 2010
 
***
                         Марии Ревич

Я шлю тебе весть из больницы
под Пасху на светлый четверг.
Сияющий взгляд ангелицы
мои опасенья отверг,
и мой - устремился сквозь шторы
навстречу дневному лучу,
и кто-то сказал мне, что скоро
свиданье с тобой получу.

10 апреля 2010

ВТОРОЯ МОЛИТВА НОЯ
Какая мелочь все, что мы друг другу дарим,
земные милости, богатства всей земли.
Дай, Господи, спастись, хотя б немногим тварям
И роду нашему земную жизнь продли.

8 апреля 2010

***
                               Галине Климовой
Кто скажет, здесь храм иль больница?
Но в полусознанье не зря
не снится совсем и не мнится
мерцающий свет алтаря,
в предутренний час сквозь угары,
сменяемые забытьем,
поют почему-то болгары
молитву о здравье моем,
уходят печали и смута,
иной прозреваю удел,
болгары поют почему-то,
быть может, Господь повелел.

30 мая 2010
 
***
Как знать, с какой поры
в мирок мой сокровенный
ко мне плывут миры
со всех концов Вселенной?
И тут я ощутил
Текущую, как реки,
Всю музыку светил,
Чтобы забыть навеки.

11 апреля 2010
 
***
Какая чушь стихи, когда в них нет печали,
Как немощны слова, когда они - слова.
Уж лучше бы они смиренно помолчали,
Как робкая душа пред ликом Покрова.

4 апреля 2010

***
Воздух, вода – это все даровое,
самое главное – воздух, вода,
это пространство вокруг мировое,
облако, солнце, ночная звезда.
Всё это дар, это всё безвозмездно
щедрой рукою даровано нам.
Мир мой, моя озаренная бездна,
душу за всё напоследок отдам.

16.I.2012
 
ТВОРЧЕСТВО
I
Отгрохотало, обрушилось в ливне
небо, и снова плюс тридцать в тени,
синь стала ярче, а зелень наивней,
словно вернулись мы в первые дни,
словно всю эту хоромину снова
в эти минуты воздвиг предо мной
Зодчий небес и рельефа земного,
вечный Творец всякой твари земной.

II
День был как день, не такой уж и длинный,
и, завершая свой труд поскорей,
Скульптор слепил человека из глины,
ну а потом всевозможных зверей.
Так что Адаму осталось немного,
этим созданьям найти имена,
и окликать в первый раз осьминога,
цаплю, лягушку, кота и слона.

14.IX.2012

***
С душой бессмертной жить и жить века,
И, слава Богу, нам не очутиться
В звериной шкуре и не воплотиться
в какого-то безмозглого быка.
Пусть человечья доля нелегка,
К чему в глубинах плавать, как плотвица,
Как ласточка, взмывать под облака,
Молчать, как рыба, и свистать, как птица.
Свет впереди у нас, а может, тьма?
Но лучше быть в тюрьме или казарме,
чем жить в хлеву – что в мире есть бездарней?
Людской удел – сума или тюрьма.
А вы твердите о какой-то карме,
но это не для нашего ума.

27.IX.2012
 
СНОВА ПЕРЕД СВЕТОМ
               матушке Наталии Пономаревой

Перед каждым новым светом, перед
каждым продолженьем бытия
всякая душа по-детски верит –
жизнь еще не кончена моя.
Это детский лепет? Или это
женщина, а может, Серафим
тишину осеннего рассвета
окликают именем моим?
В стеклах дождь и улица ночная,
угасают огоньки в окне.
Кто-то перед светом вспоминая
все же помолился обо мне.

19.X.2012

ПОЭМА О ДАВНЕМ ЛЕТЕ
 
Азовское море,
туманное взморье,
домики на косогоре.
Шаг.
Еще.
Под ногами ломается лед.
Стой! Кто идет?
                                        Александр Ревич. “Начало”
 
Солнечные облака над морем,
над косой песчаною ползут.
Мир соленой тишине покорен,
остро пахнут рыба и мазут.
По прибрежной отмели устало
черно-белые бредут стада,
это с детства в душу мне запало
украинским словом “череда”,
словом няньки, Ганнушки, Петровны,
миргородки старенькой, седой,
что была родни мне ближе кровной,
стадо называла чередой
и крестилась на трезвон церковный.
На рассвете, обрывая сон,
слышался издалека тот звон,
почему-то было так легко мне,
мы вдвоем шептали “Отче наш”,
с той поры молитву эту помню.
 
А потом мы с няней шли на пляж,
и она так робко, неумело
мне, мальчонке, потихоньку пела
песни стороны своей родной,
все забылись, помнится, однако,
та, где “козак, старий, як собака,
досi не женився…” Боже мой!
 
Череда брела в воде по брюхо,
нянька пела, лодочка плыла,
детское улавливало ухо
песни, всплески и колокола,
звоны отдаленной колокольни,
плывшие в просторный белый свет
так, что жизни не было привольней
для мальчишки трех неполных лет,
да и никогда уже на свете
больше не искрилась так вода,
не светилось небо никогда,
не звучало слово “череда”,
как в минуты солнечные эти.
 
По неделям матери с отцом
не бывало - заняты, при деле,
только няня день и ночь с мальцом,
день и ночь - у моря, у постели,
только няня… Что я знал о ней,
несмышленыш в три неполных года?
Знал я лишь тепло приморских дней, -
изредка случалась непогода, -
знал я, как с откоса череда
медленно бредет к рыбацкой хате,
знал, как розов парус на закате
и летучих облаков гряда.
Если бы я только знал тогда,
что у няни прежде были дети,
но стряслась какая-то беда,
и теперь она одна на свете.
Что я знал? Что видел, то и знал,
знал бредущую по мелководью
череду, знал мальчика Володю,
тот большой, а я совсем был мал,
мне не оправдать мое незнанье
тем, что был я крохой по годам,
но когда б я знал, сказал бы няне:
“Никому тебя я не отдам”.
 
Все, что было, видится в тумане,
но ведь вот он, прежний косогор,
тот же покосившийся забор,
тот же берег, домик тот же самый,
где мы жили с нянею и мамой.
Сколько лет прошло с тех давних пор?
Няни нет и нет погоды летней,
Украину всю пешком прошел
и, как зверь, стараюсь незаметней
пробираться у прибрежных сел.
Мы втроем вдоль побережья бродим,
кое-где ночлег себе находим,
в дверь с надеждою суем носы,
а меж тем в промозглом этом мраке
всюду караулы и собаки
постовые, вражеские псы.
Помнится, здесь жарко было прежде,
а теперь в изодранной одежде
мы дрожим на ледяном ветру
и в опорках бродим по сугробам,
няня, помяни меня за гробом,
помолись, - быть может, не помру.
 
Этой ночью нам не до привала,
на морозе море льдом сковало,
может, пронесет, и мы пройдем…
До Азова двадцать верст, не боле,
там свои, дойдем - и мы на воле,
но взошла луна, светло, как днем.
 
Тихо сходим к берегу с откоса,
где-то лают псы хриплоголосо,
мы на лед ступили, гнется лед,
в ночь уходим, вспыхнула ракета,
побережье в белый снег одето,
яркий месяц по небу плывет.
Мы, судьба, с тобой сегодня квиты,
биты мы тобой, да недобиты,
и на этом ледяном пути
песню няни слышу: “Ой, не свiти,
мiсяченьку…”. Месяц, не свети.
 

Светит месяц в голубом тумане.
Господи, помилуй и спаси!
Светит месяц и шепчу я няне:
“Помолись за нас на небеси”.

18 января 2011

ВСЕНОЩНАЯ
Опять рассыпают огни
церковные тонкие свечи.
Вовеки, Господи, сохрани
хоть искру любви человечьей.

Но злоба в речах площадных,
проевшая душу оскома,
пожара грядущего дых,
пророческий рокот погрома.

Я вижу сполохи огня
в давно отпылавших именьях,
и корбно глядит на меня
с рапятия мой соплеменник.

Неужто умчат корабли
в чужие бескрайние шири
от проклятой Богом земли,
от этой единственной в мире?

Безгрешная душ высота
исходит моленьем, так что же
Антихрист похож на Христа?
Помилуй нас, Господи, Боже!

1990

12 декабря 1993
                         Георгию Баллу
В эти дни, когда нам не до жиру,
быть бы живу, дух перевести,
Господи, даруй спасенье миру,
где добро и разум не в чести.

В эти дни, когда нам не до славы,
только бы напасти отвести,
вразуми нас, тёмных, Боже Правый,
праведных и грешников прости

и на зимнем белом раздорожье,
где клубится лёгкий снежный дым,
дай глупцам Своё терпенье, Боже,
дай увидеть истину слепым,

проводи блуждающих над бездной
и на кряже появись крутом
семицветьем радуги небесной,
сизой тучей, огненным столпом.

1993

СЫН ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ
2.
Совсем не трудно гвозди вбить в ладони
и промеж рёбер засадить копье.
Что делать! Зародилось в смертном лоне
Его живое тело, как твоё,
и потому Он преклонил колени,
когда уснули спутники в саду,
и у Отца просил соизволенья
избегнуть казни, миновать беду.
Мы ближние Его в скорбях и боли,
мы все от плоти плоть, от кости кость,
и стискиваем зубы поневоле,
представив, как вбивают первый гвоздь.

27 февраля 2000

Александр Михайлович РЕВИЧ: проза

Александр Михайлович РЕВИЧ (1921-2012) - поэт, переводчик: Видео | Поэзия | Проза | Интервью | Статьи | О Человеке | Фотогалерея.

ЦЕНА ЖИЗНИ
Размышления поэта

 
Несколько месяцев тому назад “Литгазета” в рубрике “Победители” опубликовала мое краткое интервью, где я рассказываю о том, что выпало на мою долю в годы войны. Вскоре я получил письмо от харьковского поэта Романа Левина, знаменитого “мальчика из Братской крепости”, о трагической судьбе которого написал когда-то Сергей Смирнов. Переживший в детстве ужас сорок первого года Р. Левин в этом письме говорит: “Читал твое интервью к шестидесятилетию Победы, подумал, что почти ничего не знал о твоей военной судьбе. Воистину, ты не любил об этом распространяться в отличие от многих и от меня грешного”. И правда, распространяться я не любил, хотя о войне мною написано немало. Вспоминать войну в самом деле непереносимо: слишком много и высокого и низкого пришлось встретить. А еще рассказы о войне, особенно в пьяной компании, часто напоминают “охотничьи” и “рыбацкие”: вот та-а-а-кую щуку поймал! Стыдно бывает не только говорить, но и слушать такое.
 
И все же, несмотря на мою нелюбовь к подобным баландам, вскоре после окончания войны я рассказал моему ныне покойному другу, русскому и украинскому поэту Павлу Панченко, о том, как в августе сорок первого бежал из фашистского плена. Рассказал скупо, почти протокольно, как при допросе в Особом отделе Южного фронта. Несколько лет спустя, дописав в первом варианте поэму “Начало”, посвященную этим событиям, я показал рукопись Павлу, а тот посетовал, что в поэму не вошли многие рассказанные мною устно эпизоды. Он их хорошо запомнил. В частности, он имел в виду случай, когда при попытке пробиться через линию фронта к своим я снова был захвачен немцами, снова попал в плен. Это было уже в ноябре сорок первого года. С несколькими товарищами по несчастью я бродил в прифронтовой полосе неподалеку от Таганрога. Бродили от села до села в поисках хлеба и ночлега. Наступила зима, выпал первый снег, когда однажды ранним туманным утром меня и моего попутчика, военного инженера III ранга, Валентина Лихачева, переодетого, как и я, в штатское тряпье, задержали немецкие полевые жандармы. Зима была ранняя, но холода наступили нестерпимые: вроде бы юг, Приазовье, температура десять с небольшим градусов мороза, но открытая равнина и ураганный степной ветер, да и одежка не по сезону. В то утро в каком-то поселке, где мы шли по улице, немцы задерживали всех подозрительных бродяг. В ледяной ветреный полдень мы оказались в странном лагере: квадратный километр белого поля, обнесенный колючей проволокой в три кола, и ни одного строения в этом квадрате, только угловая деревянная вышка с часовыми и пулеметом. За проволокой топтались на холоду несколько тысяч задержанных. Топтались, прижимаясь друг к другу, чтоб хоть как-то согреться, для куражу рассказывали скабрезные анекдоты и байки. Из обрывков газеты и ваты, выдранной из дырявых телогреек, скручивали что-то вроде цигарок и втягивали в себя едучий дым. И ждали… Неизвестно чего. В этом лагере не давали никакой еды. Чем скорее подохнешь, тем лучше. Потом я узнал, что были у немцев такие лагеря. “Голодные”. Там, случалось, пленные ели друг друга. Три дня и три ночи бессонного топтания на снегу закончились немыслимым везением: нам двоим, мне и Валентину, удалось бежать из лагеря на открытой равнине днем. В такое невозможно поверить. Раз в день на рассвете группу пленных выгоняли на дорожные работы. Где-то строили мост. Отбирали несколько сотен доходяг из тех, кто успевал пробиться в строй. Остальных отсекали пулеметной очередью. Люди рвались в колонну: еще бы, на работах местным крестьянкам разрешали бросать нам куски хлеба и еще какую-то еду. После двух неудачных попыток нам удалось пристроиться к рабочей колонне, а при выходе из ворот лагеря, ничего не соображая, я вцепился в рукав Валентина, выволок его из строя и дальше - за кусты, растущие вдоль ограды лагеря, а потом мы прыгнули в ров, где притаились до темноты, а глубокой ночью ушли подальше от лагеря. На волю. До сих пор не могу объяснить, почему именно я решился на такое, ведь Лихачев был лет на десять старше меня. Есть во мне чувство, что кто-то меня вел. Странно еще и то, что наш побег на глазах у всей колонны не вызвал никакой реакции. Конвоя поблизости не оказалось, а пленные брели, отрешенные и оцепеневшие, видимо, ничего не соображая.
 
В тот миг впервые пришла мысль о Боге. В смертельно опасных случаях все время что-то меня берегло. Чья-то невидимая рука. Когда-то в ночь перед большим наступлением я предчувствовал, что буду ранен, а когда получил тяжелое ранение, уже теряя сознание, подумал, что не умру. А чем можно объяснить такое? - взрывная волна выбрасывает меня из седла в придорожную посадку кукурузы - и ни одной царапины, только оглох я на несколько дней. А однажды после атаки обнаруживаю, что полы шинели пробиты пулями, и ни одна не задела меня. Чувство береженности вспомнилось спустя много десятков лет, когда я закончил свою “Поэму дороги” такими строками:
 
В ночь, когда нас бросили в прорыв,
был я ранен, но остался жив,
чтоб сказать хотя бы о немногом.
Я лежал на четырех ветрах,
молодой безбожный вертопрах,
почему-то береженный Богом.

 
Только теперь я понимаю, почему в поэму “Начало” я не вставил рассказ о втором пленении. Какое-то чутье подсказало, что этот эпизод перегрузит и без того перенасыщенное событиями повествование. Два побега из плена подряд - это уже чересчур. Жизнь неправдоподобна, но искусство требует правдоподобия.
 
Долгие годы я не в силах был писать о штрафном батальоне и никому об этом не рассказывал. Стыдно было. И только теперь, прожив восемь десятков лет, я рискнул написать “Поэму дороги”, где и плен, и штрафбат, и отец, который служил в Добровольческой Армии.
 
Так же тяжело было писать о днях обороны Сталинграда. Бой, особенно ближний, тем более рукопашный, не поддается связному словесному выражению. В бою мы находимся скорее всего в бессознательном состоянии, как бы в отключке. Память не фиксирует деталей. О подобном я попытался написать в одном из недавних стихотворений:
 
Когда вперед рванули танки,
кроша пространство, как стекло,
а в орудийной перебранке
под снегом землю затрясло,
когда в бреду или, вернее,
перегорев душой дотла,
на белом, черных строк чернее,
пехота встала и пошла,
нещадно матерясь и воя,
под взрыв, под пулю, под картечь,
кто думал, что над полем боя
незримый ангел вскинул меч?
Но всякий раз - не наяву ли? -
сквозь сон который год подряд
снега белеют, свищут пули,
а в небе ангелы летят.
 

А разве можно поверить в историю о старшине? Фамилия его была, кажется, Мошнин. Здоровенный такой детина, из моряков Волжской флотилии, приданных нашей дивизии Не история - анекдот. Тащил этот старшина с несколькими бойцами глубокой ночью суп да пшенную кашу в ведрах от полевой кухни, заблудились в темноте, забрели в расположение противника, встретили пулеметное гнездо; Мошнин с перепугу оглушил немецкого пулеметчика ведром с кашей, а второго ребята слегка придушили и приволокли двух “языков” к нашим окопам. Вместо ужина.
 
У А. Твардовского в “Теркине” есть тоже неправдоподобный эпизод. В главе “Переправа”. Попробуй не подохнуть в ледяной воде.
 
С годами память притупляется, подробности стираются, но война остается в сознании как нескончаемый многолетний поток таких испытаний, какие можно вынести только в молодости. А ведь почти не болели, не было обыкновенной простуды или поноса, а ведь ели что придется, пили болотную воду, спали под открытым небом, часто на снегу и в снегу. Приходилось, как я недавно написал, “нырять в снеговую постель”. На госпитальную койку лично я попадал только после ранений. Что-то потянуло на бытовые детали. А ведь в журнальной статье вряд ли уместно писать о том, как в сильную жару, когда капли воды не добыть, с радостью раскалываешь кулаком арбуз на заброшенной бахче, а в зимний холод пьешь из флакона тройной одеколон, добытый на бесхозном аптечном складе, или, скатившись в придорожный кювет, с любопытством глядишь, как из брюха пикирующего “юнкерса” вываливаются бомбы и рвутся, переворачивая телеги обоза.
 
Все чаще вспоминаются картины начала войны. Мне приходилось наблюдать панику во время отступления, которое официально называлось “планомерным отходом”, а мы называли “драпом”, когда воинская часть превращалась в неуправляемую толпу и когда, потеряв всякую надежду, с небольшой группой солдат отстреливались до последнего патрона.
 
В моем интервью в “Литературной газете” упомянуто, что мой знакомый фронтовик, который попал на фронт в сорок втором, однажды сказал мне: “Понимаю, каково было вам в сорок первом”. Любая страна, любая армия при таком разгроме, какой мы пережили летом сорок первого, не могли бы выстоять против гитлеровской военной машины. Примером тому - Франция. Мы одолели эту силу за счет огромной территории и благодаря людским резервам, потеряв при этом миллионы жизней. И все равно наша победа - чудо. После Сталинграда, где я был тяжело ранен в начале нашего решающего наступления, я почувствовал, что перелом наступил. Лежа на снегу, я видел, как мои бойцы вели пленных немцев. Не я был в плену, а они! А как мы ждали открытия второго фронта! Он был открыт только тогда, когда наша армия уже решила судьбу фашизма. Когда говоришь с представителями Запада, убеждаешься, что они этого не понимают. И еще удивляются, почему у нас было столько потерь. Когда после побега из плена и выхода из окружения я угодил в обработку Особого отдела, мне стало понятно, в мои-то двадцать лет, как пагубно и преступно сталинское недоверие к тем, кто, не жалея жизни, возвращался из вражеского тыла. Ведь это были наиболее верные и закаленные войной люди, а их объявляли предателями. Какими кадрами пожертвовал Верховный Главнокомандующий!
 
В начале войны я понял, что такое настоящая правда. На оккупированной территории еще за Днепром, где-то около Запорожья, с двумя моими попутчиками я работал в частном хозяйстве крепкого украинского мужика, бывшего колхозника. Себя он называл “куркулем”, по-нашему кулаком. Хороший был мужик. Колхозов не любил, Советскую власть тоже, но и немцев ненавидел люто. Кормил нас до отвала, а мы ему за это косили сено. В сарае на “горище”, где мы ночевали, он прятал старый ламповый радиоприемник. Рискнул припрятать от немцев. При нас их, слава Богу, в селе не было. По ночам мы слушали Москву, и нам говорили, что бои идут западнее тех мест, где мы находились в глубоком вражеском тылу, а немецкие листовки, которые мы повсюду находили, уверяли нас, что гитлеровцы взяли Москву. Тогда-то я и понял, что правда где-то посередине.
 
Опубликовано в журнале: «Дружба Народов» 2005, №5
Источник: ЖУРНАЛЬНЫЙ ЗАЛ.

Александр Михайлович РЕВИЧ: интервью

Александр Михайлович РЕВИЧ (1921-2012) - поэт, переводчик: Видео | Поэзия | Проза | Интервью | Статьи | О Человеке | Фотогалерея..
«СТИРАЯ ГРАНИЦЫ МЕЖДУ ПОЭЗИЕЙ И ПЕРЕВОДОМ»

Интервью сделано в рамках проекта компании "Экспримо" "Легенды переводческого фронта", http://www.ex-primo.com  Александр Михайлович Ревич - поэт и переводчик, лауреат Государственной премии России, профессор Литературного института - действительно крупная величина отечественной литературы XX века. Он прошёл войну, плен, был трижды ранен, награждён боевыми орденами и медалями. Автор поэтических книг "След огня" (1970), "Единство времени" (1977), "Поэмы" (1994), "Чаша" (1999), "Дарованные дни" (избранные стихотворения, поэмы, переводы, 2007), "Из книги жизни" (2007), "Паломник" (страницы из европейской поэзии XIV-XX вв., 2007). Переводчик огромного по объёму и масштабу пласта мировой поэзии (Петрарка, Ронсар, Гюго, Верлен, де Обинье, Малларме, Мицкевич, Галчинский и др.).
В своём интервью Александр Михайлович рассказывает, как перевод стал его "трагической судьбой", и почему он считает его неотъемлемой частью своего поэтического творчества.


- Александр Михайлович, когда и при каких обстоятельствах Вы впервые столкнулись с иностранным языком? С каким именно?
- Задолго до школы, наверное, лет пять мне было. Когда меня стали обучать сначала немецкому, потом французскому языку. Моя мама хорошо говорила по-французски, но она была врач и не могла учить меня сама, ей было не до этого. Как-то она познакомилась с одной дамой, француженкой из Марселя, по происхождению из греческих купцов. Её звали Аврора Георгиевна Мандзавина, тогда она жила в Ростове-на-Дону, где я родился. И мама пригласила её учить меня французскому языку. Учила она очень плохо. Помню, она мне что-то такое бормотала сквозь сон, а я ей говорил по-французски: "Мадам, а вы не спите - ne dormez pas, Madame!". Она очень злилась, потом я её ругал. Она не могла ничему научить, но, правда, читала мне интересные детские сказки.

- А почему Вы решили посвятить свою жизнь именно переводу? Стремились ли Вы к этому изначально, или какие-то обстоятельства способствовали?
- Я поэт. А если поэт действительно настоящий, он невольно должен читать какие-то иностранные стихи. Ему может захотеться переложить это на русский язык, чтобы читали по-русски. Потом я ведь учился в Литературном Институте. Кстати, наш курс был довольно знаменитый, из него вышли поэты Расул Гамзатов, Игорь Кобзев, Василий Фёдоров, Инна Гофф, критики Турков и Огнев. У нас был преподаватель перевода Владимир Ильич Нейштадт. Он был знаменитый переводчик стихов. Потом я как-то купил его книгу, изданную в тридцатые годы, которая называется "Чужая лира", это переводы немецких поэтов XX века. И я помню, мы все переводили с немецкого стихотворение Гейне, которое называлось "Гонец". По-разному получалось у всех, но это был по существу мой первый перевод стихами. Ещё в студенческие годы я начал переводить французские стихи. Я перевёл два стихотворения Верлена: сначала стихотворение из книги "Добрая песенка", а потом "Осеннюю песню".

В 1931 году Пастернак написал стихотворение, посвящённое Борису Пильняку, которое заканчивалось словами: "оставлена вакансия поэта. Она опасна, если не пуста". Стало опасно быть поэтом. Это было написано задолго до катастрофы 1937 года, когда погибло много талантливых писателей, в том числе, и адресат процитированных стихов, Борис Пильняк. Пастернак, как истинный поэт, пророчески предугадал трагедию и написал стихи об этом. Поэтому мы все ушли в перевод. Я это называл "поэтическая эмиграция". Я не написал, начиная с 1952 года до 1958, ни одной строчки своих стихов, только переводил. Это был мой ход судьбы.

- Как Вы использовали профессию переводчика в военные годы?
- Никак, я воевал. Дело в том, что я в плену был, мне пришлось очень много слышать речи немецкой. Это было довольно противно, и поэтому я почти никогда не переводил немцев. Я забыл язык. А потом, литературный перевод это совсем не то, что перевод устный. Тем более, совсем не то, что перевод консервных банок. Я к литературе тогда не имел никакого отношения. Я был строевой фронтовой офицер. Командовал разными подразделениями, маленькими и большими.

- А как сложилась Ваша карьера поэта и переводчика после войны? Как Вы вернулись к этому?
- Сначала я переводил поэзию народов СССР с языков, которых никогда не знал: с татарского, с адыгейского, с абхазского, с армянского. Перевод делал по подстрочнику. Это очень плохо, так делать нельзя, это не настоящий перевод. Надо обязательно знать язык! А потом я стал переводить поэзию, которая была мне очень важна и родственна - я стал переводить славян, поляков. Это поэзия великая. В Европе романтизм такого класса был только в четырёх странах: английский, немецкий, французский, польский. И русский - пять великих романтизмов. И то в России романтизм быстро стал великим реализмом. Пушкин ведь быстро с романтизмом покончил. И Лермонтов тоже, хотя оставался ещё какое-то время. Молодой был. А польский романтизм - величайшая вещь. Очень своеобразная поэзия. Четыре поэта: Мицкевич, Словацкий, автор знаменитой "Небожественной комедии" Красинский, Норвид. И, конечно, один из самых лучших поэтов Европы XX века - Галчинский.

- Не пожалели ли Вы о выборе карьеры художественного переводчика?
- Это уже не карьера, это образ жизни. Когда-то к Блоку пришла дама, его знакомая. И попросила, чтобы он почитал стихи её сына, который был тогда гимназистом. Блок взял, почитал, и, когда они встретились в следующий раз, эта дама спросила: "Как, Александр Александрович, может мой Петя сделать карьеру поэта?". Блок сказал: "Мадам, поэзия - это не карьера, а трагическая судьба". Перевод - тоже трагическая судьба, потому что я не просто переводил. Леанович об одной моей книге написал такую рецензию: "Раздел "Переводы", представленный произведениями великих поэтов Европы: Петрарки, Агриппы де Обинье, Виктора Гюго, Верлена, Гёте, Мицкевича, Словацкого и других, а также многих выдающихся поэтов эпохи Возрождения и более позднего времени, включён в книгу не потому, что автор решил показать себя мастером этого жанра, а потому, что считает перевод неотъемлемым от всего своего поэтического творчества. Ревич стёр разницу между понятиями поэт и переводчик". Я во всех книгах своих последнего времени обязательно включаю раздел "Переводы". Вы, вообще, задали очень сложный вопрос. Дело в том, что я к серьёзному в переводе шёл очень медленно. Я искал и выбирал для себя поэтов. Был целый ряд поэтов, которые для меня явились судьбою. Как для поэта, а не переводчика. Они помогли моему развитию. На одном своём вечере, когда поэт Евгений Рейн упрекнул меня в том, что я очень много трачу времени на переводы, в то время как надо бы писать самому, я ответил: "Когда вы переводите с подстрочника всякую мелочь пузатую, она вам ничего не даёт для развития. Когда великих переводишь, такого как де Обинье, он поднимает на такую высоту духовную, которая не снилась ни тебе, ни Бродскому". Это очень полезная вещь - перевод. Мой учитель, Сергей Васильевич Шервинский, который переводил римских и греческих поэтов, когда-то давно сказал, что если учиться на иностранных поэтах, иноязычных, это безопасно. Никто не обвинит в эпигонстве. А русским подражать нельзя. Ниша уже занята.

- Кто Ваш любимый переводимый автор?
- Я назвал Верлена, я назвал Агриппу де Обинье и поляка Галчинского. Галчинский последний поэт, которого я переводил. Когда делали толстый том, я заново перевёл уже сделанный Бродским перевод "Заколдованной пролётки". Я сейчас уже не могу переводить, ведь для этого большое здоровье надо иметь. Необходимы силы, чтобы ночью вскочить и записать. А так никто не переводит: Со своими студентами в Литинституте я недавно перевёл стихотворение Гюго, даже успел включить его в книгу. Оно маленькое, 12 строчек. Стихотворение такое: герой едет как будто на свидание к возлюбленной, а на самом деле, чтобы положить ей на могилу цветы.

- Какая у Вас самая яркая работа, запомнившаяся на всю жизнь?
- Из переводных: Наверное, когда я впервые вышел на великого поэта. Я перевёл балладу Мицкевича в 1953 году "Пани Твардовская". В первый раз я коснулся гениальной поэзии, я же никогда великого не писал. Понимаете, что даёт поэту перевод, если он переводит великих? Из-под руки у человека, когда он старается, выходит что-то похожее на великую поэзию. Значит, он уже прикоснулся к тому, чего он не умеет. Значит, он может чему-то научиться.

- А Вы когда-нибудь пробовали себя в техническом, устном переводе?
- Это совсем другая профессия. Это не только не моё, это вообще не человеческое. Это машина умеет делать! Ведь технический перевод - это перевод без чувства. Надо быть человеком, чтобы плакать от слова. А плакать от технического термина?.. Надо ломать голову. Между прочим, я думаю, что компьютер может лучше перевести, чем человек, техническую литературу. А художественную никогда компьютер не переведёт, потому что он плакать не умеет.

- А кого Вы можете в хорошем смысле отметить из переводчиков? Из молодых переводчиков или уже состоявшихся?
- Молодых пока ещё никого не знаю. А из тех, кто состоялся: Не всегда мне близкий, но, по-моему, замечательный Евгений Михайлович Солонович, который переводит итальянцев. Данте переводит, Петрарку. У него замечательная книга "Антология итальянской поэзии". Он тоже профессор Литинститута. Потом, конечно, Гелескул. Я с ним во многом спорю, но в основном не в том, как переводить стихи, а в выборе. Я других поэтов хотел бы переводить. Александр Големба, переводчик замечательный и поэт. Сейчас у него посмертно вышла первая книга, я хочу написать рецензию. Александр Големба переводил, по-моему, лучше всех в этом поколении. Он переводил французов, немцев. Замечательно перевёл Рембо, "Пьяный корабль". Мастеров было очень много, старики были замечательные. Правда, Маршак мне не очень близок, но у него побед было, конечно, очень много.

- Небольшой мастер-класс, если позволите... Как должна строиться работа по переводу книги? Ваши советы молодому переводчику.
- Я думаю, что поэтическую книгу целиком переводить нельзя, хотя я сам перевёл книгу Верлена "Sagesse" - "Мудрость". Когда я её перевёл, а я переводил её много лет, то Аркадий Штейнберг, тогда ещё живой, замечательный поэт и переводчик, сказал: "Я знал, что ты даровитый, а вот что ещё и упрямый не знал!". Упрямство надо, чтобы перевести такую книгу. Надо её увидеть в целом виде. Когда я переводил Агриппу де Обинье, это был перевод целой книги, переводил тринадцать лет, я в него полностью врос. То есть менялся характер, я становился Агриппой де Обинье: Чтоб переводить поэта, надо стать литературоведом. А тот же Шервинский Сергей Васильевич когда-то говорил, что поэт, который переводит, знает значительно глубже, чем любой литературовед. Уже, но глубже. Он этот предмет знает изнутри. Я в Агриппе мог много увидеть такого, чего не представляли себе историки литературы. Пока я его переводил, изменился почерк, я говорил об этом неоднократно. Я не знал, в чём дело. А потом как-то увидел автограф страницы Агриппы на французском и понял, что пишу старофранцузской вязью - у меня такая рука стала. За тринадцать лет изменился и характер, потому что я столкнулся с судьбой и духом, характером человека невероятной духовной силы. Когда мне дали французскую премию, французский посол спросил меня:  «- Скажите, что вам дал Агриппа?
- Он мне дал дорогу к вере.
- Как, он же был кальвинист?
- Он показал, какой силы может быть вера.
Вот это самый главный поэт в моей жизни.

Источник: www.lingvotech.com Авторы: Екатерина Шаралапова и Анастасия Полякова


Александр Михайлович РЕВИЧ: статьи

Александр Михайлович РЕВИЧ (1921-2012) - поэт, переводчик: Видео | Поэзия | Проза | Интервью | Статьи | О Человеке | Фотогалерея.

ДУША РАЗОРВАНА…
Материал подготовлен на основании интервью, которое Александр  Ревич дал в мае 2001 г.

Я знаю, какова цена несправедливого гонения.

После бегства из плена и выхода к своим меня приговорили к расстрелу. Ждал расстрела неделю, а потом прошел слух, что расстрел заменят штрафбатом. Конечно, это - из огня да в полымя, но все-таки хоть какая-то возможность выжить. При этом три месяца штрафбата, доставшиеся мне на долю, - это была только часть муки. Самым страшным было ощущение несправедливости: за что? "За что?" - это вообще знак ХХ века в России...

Я из странной семьи: отец был белогвардейцем, младшим офицером в Добровольческой армии. Не сумев эмигрировать, то есть сбежать с этой армией, он вернулся в Ростов, где я и родился в 21-м году. Отец пережил все тяготы своего времени. Его никуда не брали на работу, он мучился... И он стал внутренне "преображаться" (если это можно назвать преображением): в 30-е годы он стал искать и даже находить какую-то истину в большевизме...

Я был пионером, потом комсомольцем, потом стал кандидатом в партию. Что такое сталинский режим, я уже представлял себе - несколько человек из нашей семьи погибли, более того, тетя моей матери, Маруся Маркус, была замужем за Кировым. Я видел этих людей, знал их. Но всю несправедливость и жестокость этой машины я осознал много позже.

Однажды, находясь на оккупированной территории, когда я прятался на чердаке, где был приемник, я случайно получил информацию одновременно с двух сторон - из немецкой листовки и по радио "Москва". Меня потрясла обоюдная ложь. Оказавшись под Днепропетровском, где невозможно было перейти линию фронта, я шел к Запорожью - там я мог попытаться ночью перебраться к своим через плотину. В то время немцы уже форсировали Днепр, но дальше еще не продвинулись. Однако в своей листовке они утверждали, что давным-давно взяли Донбасс. А Москва врала, что бои идут западнее Смоленска, когда Смоленск уже давно был оставлен...

Я попал все-таки к своим, и меня обвинили в том, что я заслан немцами. Силой из меня выбивали признание... Мне стало страшно. Но другой страны у меня не было.

Сейчас я очень осторожен в своем отношении к тому, что происходит в моей стране. Меня пугают не только любые экстремальные позиции, но и вообще всякие "твердые убеждения". Между верой и убеждением - большая разница. Вера недоказуема и не требует доказательств, убеждение - требует.

Конечно, ни у кого нет права окончательного суда. И это - не убеждение мое, но вера. Если на этой вере, как на камне, начинать строить рассуждения о смертной казни, то логика должна привести к безусловному неприятию ее. Тем более что я сам мог стать жертвой смертной казни (я до сих пор вздрагиваю, когда думаю о том несостоявшемся расстреле).

У меня есть стихотворение о Христе распятом, где говорится: "Мы все от плоти плоть, от кости кость,/ и стискиваем зубы поневоле, представив, как вбивают первый гвоздь". Это почти биологическая человеческая солидарность. Боль моего ближнего - и моя боль.

Я хотел бы, чтобы убиение было запрещено, но вынужденно понимаю, что это невозможно...

Моя подруга, Кира Михайловская, известный публицист, высказала однажды свою очень продуманную, изнутри идущую мысль: "Я сейчас пришла к тому, что отмена смертной казни необходима". Ее довод: человеку-преступнику надо дать время для покаяния. Убивая его немедленно, мы не даем ему возможности преображения. Это я понял. Но есть вещи, которые меня останавливают...

Я вижу мир, в котором мы живем. Мы получили волю, но от воли до вольницы расстояние невелико. Свободу не завоевывают одним махом, а с трудом, в течение долгого времени обретают. А мы, получив волю, развязали уголовщину.

Сейчас, после разрушения империи, после "геополитических сдвигов", у нас нет денег даже на то, чтобы обеспечить в узилище жизнь тех, кого страна не убивает.

Мы оказались в глубокой яме... Учитывая состояние мест заключения, тюрьма - та же смертная казнь, но медленная. Солженицынское описание ГУЛАГа мне представляется вполне правдоподобным. Но сегодня условия в колониях значительно хуже, и не дай Бог угодить в современный лагерь любого режима. Это - смерть. Кстати, жизнь в таком узилище не дает душе возможности покаяния. Я вспоминаю рассказ о лагере Сергея Григорьянца. Когда он впервые ко мне пришел, ему было 20 лет. Сережа впервые написал обо мне статью для "Литературной энциклопедии". А через несколько недель его посадили... Потом он мне многое рассказывал. Это страшный опыт, совсем страшный - потому что связан с чудовищным унижением. Такого не было даже тогда, когда я сидел в ожидании казни. Поэтому я не знаю, что лучше: смертная казнь или "сидение" в наших условиях...

Но, главное, мы страна неверующих. Народ ходит в храм из моды, из любопытства. Я надеюсь на то, что Россия станет верующей страной, причем на новом уровне христианства. Без погромов и мракобесия. Нужно покаяние, но страна не покаялась. А если у народа нет веры и богобоязненности, чем можно удержать людей от душегубства? Я христианин, и мне трудно об этом говорить...

Что делать с теми, кто опасен для общества? Мы же знаем, что есть страшные люди, и на примере "чикатил" видим, что они даже не сознают ужаса содеянных ими преступлений.

Конечно, моя человеческая природа противиться самой возможности осуждения невиновного. Тут вопрос не только о смертной казни, это еще и вопрос о необходимости насилия.

Страшней той войны, на которой я воевал, нет ничего. Но еще страшнее оказался конец войны - это был момент морального разложения армии. Армия могла бы быть еще сильной, если бы война продолжалась. Я думаю, что она была способна оккупировать Европу, пролив еще много крови. Но война кончилась. Начавшийся же в оккупированной Германии и других странах беспредел был куда страшней, чем то, что делается сейчас в Чечне. Там присутствовал мотив мести - не возмездия, а мести. И вот для меня вопрос: насколько в практике применения смертной казни присутствует тот же мотив мести?

В романе "Доктор Живаго", который я прочитал шесть или семь раз, Пастернак все рассказал нам не словами, а атмосферой, пространством, всем действом. Он доказал, что человеческая жизнь, существование человека безмерно важнее истории. Я тоже так считаю: важнее всей истории... И потому: да, я за то, чтобы отменить убиение. Не нами жизнь даруется... Но реальную историю нельзя отменить, от нее никуда не деться. И она противится нашим желаниям, в том числе и моему искреннему желанию отмены любого убиения...

Душа моя разорвана: я против любого убиения, но я понимаю, что сегодня отменять смертную казнь неправильно. Но если бы по этому поводу проводился референдум, я бы в своем бюллетене оставил пустое место...

Источник: Журнал Индекс/Досье на цензуру  .


О Человеке: Ксения Позднякова о Александре Ревиче

Александр Михайлович РЕВИЧ (1921-2012) - поэт, переводчик: Видео | Поэзия | Проза | Интервью | Статьи | О Человеке | Фотогалерея.

СВЕТЛЫХ ДЕЛ МАСТЕР

В поминальном тексте вряд ли удастся сохранить неуловимую кошачью улыбку, легкий прищур озорных глаз и ту теплоту, которая согревала всех, кто хоть на секунду оказывался рядом. И все-таки, говоря о Ревиче, меньше всего хочется скатиться в перечисление чинов и наград, когда представляешь себе забронзовевшую фигуру переводчика трагических поэм Агриппы де Обиньи в шелковом шарфе, с трубкой в руке. Хотя все это было - и коллекция трубок, и трость с рукояткой в виде собачьей головы (нога подводила, сказывались ранения), и невероятное умение в самом простом свитере казаться залихватским франтом. Не было только нарочитости и самолюбования.

Мудрый, степенный, сумевший - несмотря ни на какие потери - не обозлиться, не зачерстветь. Уходили друзья, сверстники, однополчане, все меньше было тех, с кем можно выпить за Победу и вспомнить общую молодость. Нам Александр Михайлович отдавал всю душу, делился знаниями, но называл «детьми», щадил - и про ужасы войны не рассказывал: «Зачем вас лишний раз пугать?»

Девятнадцатилетним парнем попал на фронт, оказался в окружении, бежал. Бежал, когда еще никто не знал, что впереди целая жизнь и война все-таки кончится. Снова плен, голодный лагерь, снова побег, долгий путь к своим. А там приговор трибунала: «К высшей мере!., заменить!.. штрафбат!..»,  прорыв,  штыковая атака,  Сталинград, «был ранен, но остался жив». Ордена, демобилизация после третьего тяжелого ранения. И все равно, каждый раз принимая поздравления на 9 Мая, отвечал: «Был бы защитником Отечества, как вы говорите, немцы бы до Москвы не дошли».

Почему-то сейчас вспоминаются мелочи: первая читка на семинаре и ободряющая поддержка Ревича, уроки бильярда и раскуривания трубки, прощальный взмах руки на дорожке в Переделкино, наши шумные дискуссии в его гостиной, куда в течение пяти лет мы приезжали на семинары. Пусть последнее время мы не часто встречались, не слишком много общались, но мысль, что он есть, согревала душу солнечным светом. Такой же яркий свет пролился сквозь окна Знаменской церкви, где Александра Михайловича провожали в последний путь...

Ревич терпеть не мог «будуарных» поэтов - Кокто, Элюара - и всегда настаивал, что в жизни может быть как угодно, а литература не имеет права на красивости. Я азартно с ним спорила и однажды в пылу дискуссии припомнила почитаемого им Блока, заявив: «Тоже мне! Звал, звал звезду в «Незнакомке», а когда она пришла, струсил и сбежал!» Александр Михайлович засмеялся, ласково потрепал меня по щеке и сказал: «Аргумент женский, я заканчиваю с вами спорить». Теперь - навсегда.

Немногие знают, что Александр Ревич не только переводил чужие стихи, но и писал собственные. На мой взгляд, они не уступают лучшим образцам русской поэзии XX века.  

Источник: Газета «КУЛЬТУРА» Духовное пространство русской Евразии


 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ