О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич ( род. 1954)

Интервью   |   Статьи    |   Аудио
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич

Феликс Вельевич РАЗУМОВСКИЙ (род. 1954) - историк, писатель, телеведущий: Видео | Интервью | Статьи | Аудио | Фотогалерея.

Феликс Вельевич Разумовский родился в 1954 году в Москве, окончил Московский архитектурный институт, работал в Институте Генпланов, руководил группой, разрабатывавшей методику сохранения исторического облика малых городов России. В 1979 году издал первую книгу "Художественное наследие Серпуховской земли", затем, в соавторстве с Михаилом Дунаевым,- "В среднем течении Оки" и "Новгород". С 1989 года работает на телевидении.

С 1992 года – автор и ведущий исторической программы "Кто мы?" (с 1997 года она выходит на телеканале "Культура"). Программа включила в себя такие циклы, как "Державная воля и русская доля" (об истории русской государственной символики), "Жили-были славяне" (об истории русско-украинских отношений); "Хроника Смутного времени", "Казнить нельзя помиловать" (о русской политической полиции), "Еврейский вопрос – русский ответ" (за нее православный русский патриот Разумовский получил премию Федерации еврейских общин России), "Царь и Дума", "Вершины и бездны Серебряного века", "Кровь на русской равнине" (о революции и Гражданской войне), "Судьба без почвы и почва без судьбы" (о кризисе беспочвенности и исторических попытках его преодолеть), "Не в силе Бог, а в правде" (о русском воинстве) и другие. Постоянные зрители программы за эти годы узнали много нового о событиях русской истории – малоизвестных или, казалось бы, самых известных, исследованных и описанных вдоль и поперек. Автор не навязывает своей точки зрения – он втягивает телезрителя в процесс поиска ответов на вопросы о русской истории, о судьбе народа.


Феликс Вельевич РАЗУМОВСКИЙ: интервью

Феликс Вельевич РАЗУМОВСКИЙ (род. 1954) - историк, писатель, телеведущий: Видео | Интервью | Статьи | Аудио | Фотогалерея.

КРИЗИС БЕСПОЧВЕННОСТИ
Историк и телеведущий Феликс Разумовский о России и русских.

Передача Феликса Разумовского «Кто мы?» является первой, да, наверное, и единственной на нашем ТВ программой, посвящённой русской цивилизации. Не столь давно она отметила свой десятилетний юбилей: появившись в своё время на канале «Россия», она уже в течение шести лет регулярно выходит в эфире «Культуры». Хотя это, конечно же, был не более чем формальный повод для того, чтобы встретиться с её автором и в свою очередь задать ему «главный вопрос».

– Так кто же всё-таки мы, Феликс? Мне кажется, ответ на этот вопрос, очевидно, существовал в стране до революции. В советское время он также был более или менее понятен – конечно же, хомо советикус. А про сегодняшний день и сказать ничего не могу.
– Что касается хомо советикус, то здесь, знаете ли, есть упрощённый диссидентский подтекст, эдакое пренебрежение. Большевики же были не такие бездарные люди. Они воодушевили людей… Воодушевили идеей! Она может нас сегодня не удовлетворять, но тогда-то она пришлась ко двору. Не надо это забывать и сосредоточиваться только на негативе. Конечно, его было много… Но идейного вакуума в жизни не было… Понимаете, на некоторые самые важные вопросы не всегда дашь словесный ответ. Это иллюзия, мол, сейчас дадим однозначную формулировочку, она удовлетворит всех, и все прозреют. На самые важные вопросы, если говорить научно, ответы даются с помощью самых разных языков культуры. Ну, например, через пространственные образы. Здесь у нас сегодня абсолютный вакуум. Символ этой пустоты – строящиеся в Москве здания, которые венчают маленькие башенки в виде пустого металлического каркаса. Архитектура – вещь беспощадная, вся дурь и идейная пустота сразу и обнажается. И с этой точки зрения на вопрос «Кто мы?» просто не ответишь. Уникальность сегодняшнего переходного времени в том, что жизненно важные вопросы даже не ставятся. Видимо, потому, что у общества нет в них потребности. Идеи никому не нужны! Достаточно экономических и политических заклинаний.

– А кто должен ставить эти самые важные вопросы?
– Ну как вам сказать? Когда в обществе появляется в них потребность, люди находятся моментально. Ведь Россия – страна не бедная ни в интеллектуальном, ни в культурном плане. Однако сегодня востребованы иные человеческие качества. Сегодня нужны дельцы, а не деятели. Задач, адекватных нашему предназначению, нашей культуре, русской цивилизации, нет. Есть псевдозадачи. Построить, скажем, капитализм. А я вот спрошу вас: какой капитализм?

– Как какой? Капитализм, он и есть капитализм. Что в Африке, что на Западе.
– Не получается. Вот недавно прошёл экономический форум «Русский Давос». Наше экономическое светило г-н Ясин, причастный к реформам, на этом форуме признаётся, что в России деньги не могут заставить человека работать – как стимул они не действуют. Мне читать это неловко. Если бы уважаемый учёный спросил у любого русского фольклориста, чем являются деньги в фольклоре, он бы узнал много полезного. Ему бы объяснили, что деньги – это разбойник и большая дорога… И ещё клады. И всё!

– А при чём здесь фольклор?
– Да при том, что фольклор – это слепок русского мировоззрения. Изучив фольклор, можно понять, кто мы! Так надо ли было перетряхивать всю страну, ставить её с головы на ноги, делая основную ставку на деньги?

– Похоже, у нас не получается не только с капитализмом по-западному, но и с демократией на их манер?
– Да, «на их манер» не получается. Демократия сама по себе – это абстрактный принцип, определённая политическая процедура. Если вы хотите, чтобы демократия прижилась в России, надо создавать её национальную версию. В Новгородской вечевой республике эта задача была решена. Пятьсот лет процветала русская демократия в Великом Новгороде. Возраст почтенный! А на чём всё держалось? На духовном авторитете новгородских владык! Самое удивительное, почти все они канонизированы, причислены к лику святых. Святые люди как опора демократии… Вот это и есть, если угодно, демократия по-русски. Новгородский епископ был не только главой державы: внешняя политика и финансы тоже являлись его прямой заботой. Государственная казна хранилась на полатях собора святой Софии. И с национальной идеей в Новгороде всё было в порядке.

– А сегодня её всё никак не могут сформулировать.
– Что делать, значит, и этим занимаются дилетанты. Хотя я уверен, что национальная идея не формулируется, а скорее взращивается как культура. Идея Великого Новгорода была взращена… Архитектурой главного храма Софийского собора, образом Софии Премудрости… А потом возникла поговорка: «Где София, тут и Новгород». Демократия – это некий принцип, который всякий раз должен быть применён к реальной культурной и исторической традиции.

– Выходит, многие наши беды от того, что мы просто-напросто не наследуем своим тысячелетним традициям. Так?
– Безусловно. Ведь что произошло с русским человеком? Что произошло с Россией? «Распалась связь времён» – вот диагноз нашей болезни. Мы впервые оказались в такой ситуации, хотя предпосылки к этому были и раньше. Наши нигилисты 60–70-х годов XIX века мечтали порвать с прошлым, с традициями. Какой-нибудь Базаров всё отрицал! Расплёвывался с Павлом Петровичем, все авторитеты побоку – только вперёд! И всё-таки по своему воспитанию он был русским человеком. То же самое царь Пётр. Он западник. Всё перенимает, новое насаждает, старое отвергает. Но и он воспитан в традициях русской культуры, знает её систему ценностей. Знает жизнь, которая была до появления Петербурга. Он мог запрещать монахам держать письменные принадлежности, но знал монашеский чин и всю православную культуру, сам пел на клиросе. Одним словом, те, кто осуществлял в России радикальные преобразования, были неизменно включены в русскую традицию. В 1917 году все нити был разорваны. Началось созидание нового человека, того самого хомо советикус. И в этом мы преуспели. А возродить традицию оказалось невероятно трудным делом. Советские и нынешние националисты, почвенники и даже большинство писателей-деревенщиков – всё это производило и продолжает производить страшно провинциальное впечатление.

– Почему?
– Да потому, что ту традицию, о которой они пекутся, и вполне искренне, они не знают. Точнее, знают в её внешнем бытовом проявлении. А суть? К сути пробивались одиночки. Большие учёные, такие, как академики Лихачёв, Панченко. Александр Михайлович Панченко мог себе позволить говорить и о русской мудрости, и о русской глупости. Но это не всем нравилось.

Да, у нас существует атеизм, секулярная культура и свобода совести. Однако это не значит, что не надо восстанавливать связь времён. Равно как и то, что можно управлять Россией, не зная России. Русскую православную культуру нужно знать, даже если ты атеист. Несколько лет назад в ходе очередной предвыборной кампании можно было увидеть теледебаты между Никитой Михалковым и Сергеем Кириенко. (В своё время г-н Кириенко был премьер-министром России, то есть занимал ту же должность, что и Столыпин, Витте!) Так вот, в ходе дебатов Михалков предложил ему прочитать «Отче наш». Но Кириенко эту молитву не знал… С такой ситуацией Россия сталкивается впервые. Пётр I «Отче наш» знал с детства. И Чернышевский! И Ленин! И Сталин! Даже Брежнев, безусловно, знал в юном возрасте. Деятели новой России не знают…

– А ведь мы даже не понимаем всей серьёзности этой ситуации…
– Но при этом недоумеваем, почему у нас нет национальной политики, национальной экономики, национальной буржуазии… И даже национального кино. Почему у нас всё валится из рук? Почему такое безобразное отношение к делу, к земле, вообще ко всему? А ведь недоумевать и удивляться тут нечему. Мы висим в воздухе. Буквально. Культурная почва ушла у нас из-под ног. Россия переживает кризис беспочвенности. Кризис самоидентификации. Выход из этого исторического тупика только один – самопознание. Нам не нужен исторический маскарад. Смазные сапоги, зипуны и тройки с бубенцами тут ни при чём. Нам нужно срочно и ясно понять самих себя, нашу историю, особенности русской цивилизации.

– Один учёный человек сказал, что русский не умеет ни в чём держать меры и идти средним путём, а всегда плутает в крайностях и погибелях. Так есть ли загадочная русская душа?
– Что ж, высказывание это достаточно точное. Но этой мыслью нельзя размахивать, как дубиной. Тут скорее очередной повод для самопознания. Есть такое понятие, как тип русской духовности. Это наши представления о мире. Здесь нам особенно важны два полярных уровня, два плана – мир горний, мир Божественной истины и ад, мир погибели, зла. Верх и низ мироздания. А вот то, что составляет середину, наша земная жизнь, – этот уровень для русского сознания не очень важен. И в освоении этого срединного уровня мы не очень преуспели. Тогда как западное мирочувствие ориентировано по преимуществу на земное. Там умеют этот земной мир сделать удобным и пригодным для жизни человека. В частности, с помощью юриспруденции. Этот вполне земной и не очень совершенный механизм призван ограничить зло, не более того. Нам это не очень интересно. Наш идеал – Святая Русь, сияние вечной жизни, высоты духа! Но для этого нужно невероятное духовное напряжение. А когда его нет, мы погружаемся в очередную русскую смуту. Тут нам хотелось бы ограничить зло, но как? Мы не умеем. Власть предлагает: установить диктатуру закона. Звучит, конечно, красиво… Но у нас для реализации этой идеи ничего нет. Русский либерализм – это оранжерейный цветок, экзотика.

– Подождите, подождите, Феликс. Это что же получается, закон – вещь вовсе не необходимая для нас?
– У нас с законом большие проблемы. Область юриспруденции – это именно срединный уровень. А мы действительно люди крайностей. Ещё русские князья пытались договариваться, докончанные грамоты писали, чтобы жить в мире. А на следующий день их нарушали. Отношения между вассалом и сюзереном, обществом и властью – всё это даётся нам очень трудно. Юридический принцип не срабатывает. Но «работают» другие вещи.

– Какие?
– Законы начинали соблюдаться в большей степени, когда утверждался духовный авторитет. При Преподобном Сергии Радонежском нарушать законы и докончанные грамоты было сложнее. Преподобный, как и новгородские епископы, играл особую роль духовного авторитета, хотя и жил в лесу. По сути дела, он изменил нравственное направление всей России. И на Куликово поле московский князь вышел только благодаря Преподобному. Никуда Дмитрий Иванович, этот вполне провинциальный деятель, сам по себе не собирался. И вообще, мы чуть было не оказались тогда на обочине истории. Такова была княжеская политика. Если бы её не удалось в срочном порядке изменить, то главным центром на европейском востоке была бы сейчас не Москва, а Вильнюс или, скорее всего, Варшава. Вот чего не случилось благодаря Преподобному Сергию, который при жизни имел особое духовное зрение, всеми почитался за национального водителя и теперь, конечно, не оставляет нас своими молитвами. Наш замечательный историк Ключевский сказал, что Россия будет жить, пока лампада Сергия будет гореть.

– Как тут не вспомнить преподобного Серафима Саровского: «Стяжи дух мирен, – наставлял он все будущие поколения, – и тысячи вокруг тебя спасутся».
– Это, без сомнения, великие слова. Тем не менее время Серафима Саровского было иное. И его влияние на русскую жизнь было уже не столь значительно, как влияние Сергия. К величайшему сожалению. О Сергии знали все – от князя до простого мужика. Но о Серафиме в петербургских салонах не говорили. Россия к тому времени уже давно находилась в состоянии страшного культурного раскола.

– И не случайно не встретились при жизни два великих человека – Пушкин и преподобный Серафим.
– Это русская трагедия, которая показывает весь масштаб проблемы. Два таких человека, современника, не знают друг о друге. Пушкин не нуждался в Серафиме! А мы говорим, что Пушкин – наше всё. Тут есть над чем поразмыслить.

– Да, мифами, неопределённостями полна история России. Один философ сказал, что русский человек – вечный труженик отдыха. Всё собирается, собирается сделать что-то великое и ничего не делает, только пьёт до полусмерти. А вы как смотрите на проблему трудолюбия русского человека?
– Трудолюбие упирается в проблему стимулов, о которой мы уже говорили. Русские не кальвинисты, у которых труд имеет самостоятельное значение в иерархии ценностей. Если нет настоящего духовного стимула, русский человек будет лежать на печи или, как Обломов, на диване. Есть стимул – русский горы свернёт. Но он должен ответить себе на вопрос «зачем». Найти русский ответ на вопрос «зачем», «во имя чего» – в этом заключается проблема русских реформ. А мы сегодня перетряхнули всю страну. Хотя, казалось бы, чего уж проще: изучить для начала опыт предыдущих русских реформ. Вот опять пришли к необходимости самопознания.

Стадию индустриального развития русская цивилизация должна была проиграть. Мы и проиграли. Потому что сделать одну ракету лучше всех – это мы можем. А вот сделать тысячу хороших кастрюль не можем. Творческий потенциал у народа совершенно колоссальный, но деятельность в рамках строгой технологической дисциплины – это как бы и не для нас. И хвастаться тут вообще-то нечем. Давайте посмотрим историю самого старого в России завода – Тульского оружейного. Существовал он ещё до Петра I и напоминал деревню. Мастера работали по домам, в избах. На одной стороне улицы делали курки. А на другой – стволы. А когда в Тулу попадал экземпляр лучшего европейского оружия, через неделю мужики на своих кухнях делали такое же и даже лучше. Лесковский Левша недаром ведь из тульских мастеров. Но вот однажды петербургское начальство захотело всех мастеров собрать в цеха, ввести современную технологию. Ничего не получилось: к технологии русская цивилизация оказалась малопригодной.

Да, вот так всё мифами питаемся. Сейчас либералы наши пытаются инициировать восстановление памятника Александру II. Достойный человек был, убили его ни за что ни про что. Но ведь опыт его либеральных реформ был трагический. Ведь они были проведены таким образом, что русский человек потерял всякую ориентацию в жизни. Сохранились воспоминания очевидцев о том, как «Манифест об отмене крепостного права» читали в храмах. Крестьяне ничего не понимали и не хотели понимать. В России уже никто никого не понимал. Манифест писали петербургские бюрократы, либералы и западники. Не только буква, но и дух великих реформ действовал на страну разрушительно. И потому ответом на волю были восстания. Вот оно – неумение найти общий язык с тем народом, которым ты управляешь и жизнь которого меняешь. Это ведь подлинная трагедия!

– Нашим олигархам тоже советуют найти общий язык с народом…
– Для этого необходимо ощущать себя частью народа. И прежде всего самим реформаторам. Но они искали общий язык с электоратом, что не одно и то же. Народ – это ведь не только то поколение, что живёт сегодня. Это череда поколений, хранивших живую русскую культурную традицию, тогда как нынешнее население в значительной степени выбито из традиции… Да-да, кризис беспочвенности имеет колоссальные масштабы.

– Русская духовная традиция призывает нас к нестяжанию, смирению, боязни богатства, с которым не можешь сладить. Сочетается ли всё это с капиталистическим путём, на который страна встала?
– Дело не в капитализме: как всегда дело в человеке. В XIX столетии, я полагаю, русский человек с капитализмом справился. Возьмите повесть Чехова «Три года». Там главный герой – русский капиталист-промышленник – всем меценатствует, поддерживает разные культурные начинания и просто платит за учёбу бедных студентов. Ситуация реальная: Савва Морозов, гордый тем, что ввинчивает лампочки в фойе Художественного театра; Мамонтов, который, несмотря на своё богатство, не считает себя хозяином жизни. Богатство для него не то, что даёт ему особо комфортные условия, блага, не то, что его возвышает над всеми. Богатство накладывает на него дополнительные обязательства. Я знаю города, где до сих пор функционируют больницы, построенные сто лет назад богатыми людьми, которых, кстати, никто не заставлял их строить.

– Я вспоминаю в этой связи начало перестройки. Как мы надеялись, что с появлением частной собственности потекут деньги в нашу обнищавшую культуру.
– Очень наивные надежды. Нынешние спонсоры и Павел Михайлович Третьяков – люди из разных культурных миров. Я не говорю, что до революции всё было идеально. У русского капитализма, конечно, была большая историческая вина. Возник-то он, по сути дела, на костях русского крестьянства. Это был сознательный выбор власти, но об этом почему-то не говорят. Министр финансов Вышнеградский обронил знаменитую фразу: «Не доедим, но вывезем». Понимаете, Россия была экспортёром зерна в огромном количестве, но крестьянство часто голодало. Прочитайте письма «Из деревни» Энгельгардта. Вот эта традиция – «хождение в кусочки». В марте крестьянин ходил по деревням, по домам, и ему подавали кусок хлеба. И это происходило в капиталистической России! Из деревни выкачивались деньги для создания русской промышленности. Об этом вообще-то надо помнить.

Тем достойнее вели себя наиболее известные русские промышленники, которые эти долги старались отдать. Но у них была своя проблема – ложные духовные авторитеты. Ведь даже большевики успели побывать на этих ролях. А иначе бы русские промышленники им денег на революцию не давали. А ведь давали, и ещё как! Давно минули те времена, когда страна прислушивалась к мнению святых людей, Преподобного Сергия, тех же новгородских владык. На рубеже XIX–ХХ веков духовные вожди – это сплошь русская интеллигенция.

– Дмитрий Сергеевич Лихачёв считал, что она соль земли. Согласны вы с таким утверждением?
– Дмитрий Сергеевич был человек увлекающийся, не чуждый идеализации. На мой взгляд, это крайняя точка зрения. Но есть и другая крайность: интеллигенция виновата во всём, она испортила Россию, привела её к катастрофе. На самом деле история гораздо сложнее. А то и вообще другая. Дело в том, что у каждого явления есть свой возраст. И своя родословная. Интеллигенция рождается где-то в XVIII веке. Первый русский интеллигент Радищев, кстати, руководитель петербургской таможни, местечко замечательное по нынешним понятиям. Однако он всё отдал за идею – проявив поразительное бескорыстие! – и отправился в Сибирь. «Он бунтовщик, хуже Пугачёва», – сказала о Радищеве Екатерина II. И правильно сказала, так оно и есть. А «Путешествие из Петербурга в Москву» всё замешано на юношеском максимализме. Дальше интеллигенция взрослеет. Интеллигент другого поколения Александр Иванович Герцен пишет: «Нельзя людей освобождать в наружной жизни больше, чем они освобождены внутри. Начнём, – писал Герцен, – с того, что освободим самих себя». Это своего рода завещание русской интеллигенции – избавиться от её самых страшных болезней – радикализма и беспочвенности. А потом появляется Антон Павлович Чехов. Написал «Чайку», получил гонорар и построил школу в Мелихове. А пальто-то тёплое так и не купил за всю жизнь. И совершил путешествие не из Питера в Москву, а на Сахалин.

– Да, таких людей, как Чехов, сегодня немного.
– Толковых, а тем более талантливых людей всегда немного, но это совсем не важно. Главное, есть на кого ориентироваться, есть кому задавать тон в жизни. Разумеется, радикальная интеллигенция не исчезла совсем и во времена Чехова. Она продолжала «звать Русь к топору», газетёнки издавала, брошюрки всякие копеечные. Русской буржуазии приходилось как-то различать голоса интеллигенции, разбираться – кому внимать, кого отвергать. Но самое главное – была потребность внимать! Так на проблему русского капитализма наложилась проблема русской интеллигенции. Они неразрывны. Вообще-то нам пора приходить к русскому варианту капитализма, потому как в России может быть или русский капитализм, или разрушительный.

– Слушаю вас, Феликс, смотрю вокруг себя и думаю, почему же у нас такая трагическая судьба?
– Ну это уж наша постановка вопроса, очень субъективная. Судьбу мы с вами выбираем, и в каждый момент у нас есть выбор, чего ж тут жаловаться? Если посмотреть на судьбу других народов, других цивилизаций, то трагедии есть везде. Если какая-то цивилизация занимает достаточно заметное место в истории, то ей приходится трудно. Всякое делание трудно, а мы на протяжении многих столетий пытались кое-что делать, но не всегда были верны нашему призванию. Не всегда правильные задачи ставили, поэтому и делали, может быть, не совсем то, что нужно. Отсюда возникает горечь, досада на самих себя.

– И что же с Россией будет дальше?
– Как я заканчиваю свои телевизионные передачи: «Об этом мы поговорим в следующий раз».

Источник: "Литературная газета", Беседу вела Наталья ЛАРИНА
 

РОССИИ МНОГО ДАНО, ПОТОМУ С НЕЕ МНОГО ВЗЫСКИВАЕТСЯ

Телевизор смотреть некогда, но очередную передачу Феликса Разумовского на телеканале "Культура" не хочется пропускать. Цикл документальных исторических фильмов под общим названием "Кто мы?" идет уже почти два десятка лет. Два десятка лет Феликс Разумовский говорит с нами о нашем прошлом. Сухой напряженный голос и столь же напряженное – без всякой экранной приятности и позитивности – лицо. Мы чувствуем: человек на экране хочет сказать нам что-то очень важное. Важное для каждого из нас и для всех нас в целом, а все мы в целом – это Россия. Россия, которую нам никак нельзя потерять, а надо, напротив, найти.

– Феликс Вельевич, почему Ваша программа называется именно так – "Кто мы?". Какую цель Вы перед собой ставили и ставите, зачем рассказываете нам все это в течение стольких лет? Что хотите изменить в общественном сознании?
– Мы начинали в конце 1991 года, это была эпоха смуты, эпоха иллюзий, которые и тогда-то выглядели жалкими, а теперь представляются просто самоубийственными. На только что созданном РТР возникла идея исторической передачи, передачи о прошлом нашего Отечества. Такой программы не было и не могло быть в советское время. Конечно, мы не готовились к такому марафону, все-таки почти двадцать лет уже! – но у нас была вполне определенная цель и, если угодно, своя историософия. Было горячее желание посмотреть на русское прошлое другими глазами. Ведь все мы выросли в эпоху истмата, когда история изображалась как борьба классов и бесконечная вражда богатых и бедных, эксплуататоров и эксплуатируемых. С помощью этой простенькой марксистской схемы за несколько десятилетий было разрушено историческое сознание нашего народа. Мы потеряли верное представление о самих себе, утратили ориентацию в историческом пространстве, то самое "чувство пути". И это при том, что на самом деле мы сказочно богаты, у нас за плечами – тысячелетний исторический опыт и традиция. Но как все это наследовать – вот проблема. Подобное наследование – процесс непростой, с разрушенным историческим сознанием тут делать нечего. К тому же есть такое неверное представление – будто мы наследуем только самое лучшее. Увы, мы можем получить наследство только целиком, со всеми долгами, которыми оно было обременено. Нам еще только предстоит разобраться и осознать, каковы наши долги; разумеется, их придется оплатить сполна – все до единого. Но сначала необходимо преодолеть историческую отчужденность и вернуть людям, живущим на русской земле, причастность своему прошлому. С чувства сопричастности прошлому для нас все начиналось, для нас это было необычайно важно. То, что произошло 500 лет назад,- произошло со мной, это до сих пор влияет на мою жизнь. Стало быть, это для меня важно, это меня не может не волновать, я не могу быть к этому безразличен. Это и есть историческое сознание – категория духовная, конечно, но в значительной степени и культурная тоже.

От чего нам хотелось уйти? В современном массовом сознании история попадает в формат кроссворда, то есть в сферу поверхностной эрудиции. Такая история напоминает рассыпанную мозаику. Человек знает много имен, дат, событий, но эти события существуют как бы сами по себе, в них нет смысла. Это мертвая история, которую невозможно связать с собственной судьбой; для разрушенного исторического сознания подобное очень характерно.

Чаще всего мы даже не представляем себе, в какой степени являлись и являемся заложниками подобной ситуации. Когда рухнула советская система, попытки что-то построить и что-то реформировать были попытками с абсолютно негодными средствами. На самом деле, мы только множили количество проблем во всех сферах нашей жизни. В чем заключалась наша слабость, которую мы не смогли преодолеть и которая обернулась беспомощностью? В простоте, а точнее, крайней упрощенности и даже примитивности нашего сознания, наших понятий и отношений. И это тоже – историческое наследство, никуда не денешься. Вследствие большевистского эксперимента русский мир чрезвычайно упростился. Это была сознательная и последовательная политика: "перековать" русского человека. Главный метод – насильственное упрощение. Уничтожалось все, что относилось к "ненужной сложности". Советский человек и советская культура отличалась опасной, нежизнеспособной упрощенностью. На самом деле, чем сложнее мир, чем богаче его связи, тем он жизнеспособнее. В сложном мире много разнообразных смыслов, целая иерархия смыслов, там много такого, что передается – от человека к человеку и из поколения в поколение. Нам, начинавшим в начале 90-х годов историческую передачу, хотелось рассказать о сложности русского мира. О его богатстве и красоте. О том, что мы потеряли и что нам необходимо возродить. О том, кто мы на самом деле. Отсюда и название.

– Неизвестно, чья фраза, однако всем нравится: Россия – страна с непредсказуемым прошлым. Как Вы на нее реагируете?
– За этой фразой стоит равнодушие и легкомысленная беспечность. Равнодушие к земле, на которой мы живем, и к той культуре, которую взращивали наши предки. Эта культура все еще сохраняет и поддерживает нас, а когда перестанет поддерживать – здесь будет другая страна и другие люди. Что значит – "непредсказуемое прошлое"? Иначе говоря, восприятие и понимание нашего прошлого нам навязывается; разумеется, это делается в чьих-либо интересах и с нашего молчаливого согласия. Ведь это мы допустили – что вся русская история трактовалась в каком-то уродливо-карикатурном виде: лучшие люди – декабристы, Герцен и члены РСДРП(б), остальное – патриархальщина и отсталость. Мы об этом рассказывали своим детям. Стало быть, это наш общий грех! А потом, когда идеологическая машина рассыпалась, возникло огромное количество спекулянтов, которые принялись вертеть нашу историю и так, и эдак, наконец, кто-то сказал: страна с непредсказуемым прошлым! Это от опустошенности, от беспочвенности. И от лукавого, конечно. Будущее в самом деле в каком-то смысле непредсказуемо, хотя и будущее выбираем мы сами. А что касается прошлого – тут у нас выбора нет. История – не театральная декорация, в противном случае мы имеем дело с обычным шарлатанством. История – это реальный жизненный опыт и реальная судьба. Если по каким-то причинам мы предали свое прошлое забвению, нам придется хорошенько потрудиться над самопознанием. Придется научиться понимать свою историю, работать в ней мыслью и одновременно различать и отвергать теории исторических лжепророков. К тому же рассуждать о непредсказуемости собственного прошлого – это отнюдь не самое лучшее занятие в нашем положении. Впрочем, Пушкин не зря же сказал про нас, что мы ленивы и нелюбопытны.

– Когда-то нам очень лихо – с помощью исчерпывающих, как тогда казалось, марксистско-ленинских формул – объясняли историю. Все события объявлялись совершенно закономерными и предсказуемыми: будет вот так, иначе быть не может. А насколько вообще можно объяснить, обосновать ход истории, определить причины исторических событий?
– Объяснять ход истории возможно и, более того,- жизненно необходимо. Первое условие для подобного занятия – мировоззрение. Материалистическое мировоззрение, марксистско-ленинское в том числе, неизбежно будет отсекать от прошлого все, что относится к духовной сфере. При таком взгляде на историю мы неизбежно станем заниматься вещами второстепенными, частными. Русский дар освоения пространства, деятельность русских пустынножителей, землеискателей и землепроходцев останется за пределами наших интересов. А такое явление, как русская смута, будет истолковано явно превратно. Выходит, что русская история требует как минимум русского мировоззрения. В основе этого мировоззрения – христианская картина мира, которая позволяет увидеть в истории иерархию явлений, причин и событий. Подобный подход вовсе не отвергает, к примеру, ту же классовую борьбу, столь милую сердцу любого марксиста. Классовая борьба существует в жизни, и это бесспорно. Однако в иерархии человеческих устремлений и ценностей этому явлению не стоит придавать какое-то исключительное значение. И вообще, нас не должно смущать то, что на целый ряд важнейших вопросов мы не получим сколько-нибудь удовлетворительного рационального ответа. История России – это история православного народа, тысячу лет назад избравшего для себя основную цель существования и развития: спасение. Важнейшие вехи на нашем историческом пути, все наши взлеты и падения определяются не чем иным, как действием Промысла Божия, направляющего нас к однажды избранной цели.

Почему удалось преодолеть русскую Смуту начала XVII века? А Великая Отечественная война, ее катастрофическое начало и победа, потребовавшая стольких жертв,- возможно ли не видеть здесь духовных причин и действия Промысла? Один из иерархов Церкви сказал: война нужна была, чтобы в России сохранилась Церковь. На высшем, духовном уровне это несомненно так. Накануне войны была объявлена "безбожная пятилетка", тысячи храмов разрушены, тысячи священников расстреляны, на свободе практически не осталось архипастырей. однако после катастрофических военных провалов 41-го года всесильной большевистской власти пришлось резко умерить свой пыл по части борьбы с Православной Церковью и русской культурой. Должны были сложиться невиданные угрожающие обстоятельства, чтобы в Советской России осенью 1941 года произошел очевидный нравственный перелом, опамятование, национальное пробуждение.

Не следует думать, что смысл истории на этом заканчивается и этим исчерпывается. Можно и нужно говорить о Великой Отечественной войне в иной плоскости и на иных уровнях: на историко-культурном, политическом, военном. Открывшиеся смыслы наверняка дополнят главную тему истории – действие Промысла Божия. Здесь вообще неуместна какая бы то ни было односторонность и упрощенчество на новый, православный манер, а к подобному упрощенчеству и примитивизации весьма склонно наше современное неофитское сознание. Об этом приходится говорить особо, потому что у нас сейчас время такое – неофитское. Наши предки пережили нечто подобное в одиннадцатом веке (я часто обращаюсь к этой аналогии – мы на них в самом деле очень похожи). Тогда, например, им казалось: вот мы крестились, следовательно, спаслись. И более заботиться, по большому счету, не о чем. И нам сегодня кажется, что нашим обращением к вере и Церкви все наши проблемы исчерпываются.

На самом деле, спасаться можно где угодно – и в России, и в Америке, православные храмы есть теперь повсюду. Только вот жить по правде без русской земли, без Отечества русскому человеку ох как сложно. Русский мир был и будет для нас самой лучшей и достойной средой обитания. Созидание этого мира – наше историческое призвание. А значит, нам необходимо крепко подумать, как на основе Священного Писания и Предания, на основе традиций церковной жизни возродить русскую культуру. И наше историческое сознание, без которого невозможна живая культурная традиция. Было бы невыносимо фальшивым, если бы, отстояв Литургию, мы выходили из храма и вновь становились людьми современной массовой культуры, массового сознания. Нам нужно вернуться к себе домой, научиться жить по-русски, по-христиански, не только в храме, но и вне его, чем бы мы ни занимались. Любая деятельность требует одухотворения через внесение национального русского начала. Тему культуры нельзя отделять от Церкви, от веры, мы искусственно это разрываем. Между тем острота ситуации нами почти не ощущается, мы не хотим знать, отчего зависит дальнейший ход нашей истории, наша судьба и что определяет нашу способность или неспособность к созиданию.

Сегодня мы можем сделать очень мало, почти ничего: степень разорения Отечества чудовищна, нестроение жизни колоссальное! И в то же время – храмы возрождаются, купола сияют. Это не может не обернуться разрушительным соблазном, в который раз. На эту тему написан замечательный бунинский рассказ "Поруганный Спас". О внешнем благолепии и внутреннем упадке и нестроении. Этот трагический разлад в свое время погубил историческую Россию, и нам негоже забывать такой урок. Трезвый взгляд призывает рассматривать наше сегодняшнее воцерковление исключительно как первый шаг. На очереди – вопрос о национальном самопознании во всей своей полноте. Это то средство, с помощью которого возрождается национальная культура. А национальная культура – это способ жизни народа.

– Представляется, что даже и неверующие сегодня должны согласиться: кроме как от Церкви, России не от чего ждать возрождения. Церковь – ее единственная надежда.
– Да, и в этом уникальность сегодняшней ситуации. Русская смута начала ХХ века уничтожила множество сообществ, которые организовывали жизнь, поддерживали и развивали национальные традиции. Достаточно вспомнить русское земство, разрушенное "до основанья".КоллажВ России вопреки всему осталось только одно сообщество, только один полнокровный общественный институт – Церковь. На ней теперь огромная ответственность – за восстановление национальной жизни в том числе. Ситуация, надо сказать, весьма непростая, потому как Церковь долгое время была отлучена от полнокровного общественного и национального служения. Такое положение существовало не только в советский, но и в имперский период нашей истории. Следовательно, нашей Церкви придется в первую очередь самой найти стиль и характер своего общественного служения в новый постсоветский период русской жизни. Одним словом, речь может идти исключительно о надежде и еще, конечно, о помощи наших небесных молитвенников, таких, как новгородские и московские святители, преподобный Сергий Радонежский и другие обитатели Русской Фиваиды. Все они в разное время потрудились над просвещением и устроением русской жизни. Вот и сегодня, я уверен, без участия Церкви мы не сможем справиться с нашими многочисленными застарелыми историческими долгами, не говоря уж о том, чтобы одухотворить жизнь, которую, кажется, невозможно одухотворить, настолько она разорена.

В то же время, ведь есть вещи очевидные, которыми не грех пользоваться. Как это делается, к примеру, в том же Китае. Я недавно побывал в этой стране и собственными глазами видел, как можно распорядиться своей судьбой в схожей ситуации.

Китайцы не стали все, начиная с Конституции, копировать с западных образцов. Это в экономике они – прилежные ученики, а в устроении собственной жизни они последовательные традиционалисты. Они создают свою национальную жизнь и знают, как решать свои многочисленные проблемы. И недаром у них совсем другое телевидение, там не встретишь потока криминальных новостей, бесконечных сцен насилия и героизации зла.

Что же тогда удивляться нашему неумению справиться с ворохом собственных проблем? И нашей нынешней очевидной разобщенностью. Ведь это тоже – камень преткновения. Общество жизнеспособно только тогда, когда оно консолидировано, разумеется, не на словах. Консолидация подразумевает общие ценности, идеи, общие традиции, общее представление о будущем. При созидании русского мира все это присутствовало в жизни. О призвании России и ее роли во всемирной истории проповедовал в Древнем Киеве будущий митрополит Иларион в начале ХI века. Его проповедь, известную под названием "Слово о Законе и Благодати", можно воспринимать как проект русского будущего. Конечно, далеко не всегда и во всем мы следовали идеям этого проекта, но это уже другой разговор. Принципиально важно, что мы, русские, помнили о своем высоком призвании даже тогда, когда в минуту слабости пытались уклониться от него. И только теперь наша жизнь устроена каким-то иным, совершенно противоположным образом. Каждый занят своим делом, никакой общей цели, никакого идеала не существует. Для русского человека эта ситуация неестественна и тягостна, мы не привыкли к идейному вакууму, которого не было даже при большевиках.

– Кем же оно было задано – это высокое призвание России?
– Господом, конечно. России изначально было дано необычайно много. Под стать тем великим идеалам и целям, которые поставил перед собой народ, обживающий просторы Восточно-Европейской равнины. Именно поэтому с нас и теперь, и прежде так много взыскивается – по евангельскому слову (см.: Лк.12,48).

За измену своему призванию и своей идее Россия расплачивается смутами. Это род тяжелой саморазрушительной болезни русского мира. Подобной смутой была, к примеру, и так называемая русская революция начала ХХ века. Ее истоки берут начало в далеком прошлом, с русских расколов: религиозного и культурного. Это наши главные национальные трагедии, утрата единства русского мира, разделение народа на "белую" и "черную" кость, на европеизированный верхний дворянский слой и традиционное крестьянство. Власть и дворянство в ХVIII веке сменили одежду, национальный календарь, язык, по сути, сменили культуру. А те, кто жил и думал по-прежнему, стали относиться к этим людям – европейцам по "кафтанам и напудренным парикам" – как к чужакам. Меж двумя частями русского мира возникло непонимание, отчуждение, а затем и вражда. Умелое раскачивание превратило этот раскол в катастрофу. Здесь причины Гражданской войны, которая, вопреки нашим обычным историческим представлениям, началась задолго до революции. Это главная мысль нашего цикла о революции и Гражданской войне "Кровь на русской равнине": не Гражданская война была следствием революции, а как раз наоборот – революция была следствием Гражданской войны. Крестьянство уже в 1905 году вело тотальную войну против "белой кости". Против барина, чужака, который, как представлялось крестьянину, даром сидит на земле и несправедливо ею пользуется. Крестьянину власть была не нужна, мужики боролись за землю, только за землю: "Чтобы вся земля была наша, обчая". Ради этого крестьянский мир поднялся на Гражданскую войну против другого, усадебного мира. Против людей другой, не общинной культуры, другого образа жизни. Против белой кости! Революцию делали господа в столицах – в Петербурге, в Москве или других городах. Революция – это террористы, либеральная общественность, это митингующие студенты! Все они борются с властью (царем, правительством), борются за свободу. Только эта по-своему уникальная ситуация давала маргинальной большевистской партии исторический шанс. И Ленин этим шансом умело воспользовался: уже в 1915 году он призывал "превратить войну империалистическую в войну гражданскую".

– Где же нам искать ответы на вопросы о судьбах России сегодня? В Священном Писании, проводя параллели между ситуациями ветхозаветного народа и собственными ситуациями? В книгах великих русских писателей? В речах мудрых соотечественников?
– Ветхий Завет как модель любой человеческой жизни и национальной ситуации – это модель абсолютно точная и действенная. События Библии с неизбежностью воспринимаются как духовный комментарий к российским реалиям. Но мы с вами сегодня говорили об истории как иерархии явлений, причин и событий. Что касается высшего, мистического плана истории – здесь мы найдем в Библии ключ к любой исторической коллизии. Но в истории есть и другие планы, которыми не следует пренебрегать. И потому едва ли стоит думать, что в Библии сказано о России решительно все. Разумеется, это нисколько не умаляет значение Священного Писания.

Но есть и другой аспект этой темы. И оправдана премудрость чадами ее,- написано в Евангелии (Мф.11,19). Иначе говоря, многое зависит от того, кто обращается к Библии за ответами на исторические вопросы. Достоверность ответа напрямую зависит от опыта и зрелости конкретного человека. В нашей русской традиции мы доверяли эту работу нашим духовным учителям и наставникам. Если говорить в расширительном смысле – отцам нации, обладающим общепризнанным духовным и нравственным авторитетом. Эта традиция развивалась многие столетия вместе с русской жизнью. В качестве отцов нации в новое время мы видим русских писателей и поэтов – такой выбор сделало национальное сознание. Как вы понимаете, иного способа наделить человека всеобщим авторитетом и признанием не существует. Во всяком случае, власть в данном случае почти бессильна. Увы, и эта традиция в настоящее время угасла, что, безусловно, добавляет ощущение томительной пустоты. В России нет ни одного человека, к голосу которого нация готова прислушаться в самых трудных и жизненно важных ситуациях. Подробная картина сложилась в значительной степени искусственно и не без участия наших доблестных СМИ. В атмосфере информационного гламура, политического и иного стёба, а самое главное – всё разрушающей иронии, может действовать только политтехнолог. Общенациональному авторитету тут места нет.

– Наивный вопрос: Россия – счастливая страна или несчастная?
– Если иметь в виду счастье в евангельском понимании, то счастливая, безусловно. Чтобы это понять, достаточно открыть месяцеслов. Сколько там судеб удивительных русских людей, достигших высокого духовного совершенства, святости! Конечно, это всего лишь малая часть нашего народа. Но если мы причастны русскому миру, то мы причастны и этой святости. И этому счастью. В одной из программ "Кто мы?", вышедшей давно, уже пятнадцать лет назад, я попытался рассказать о святом Серафиме Саровском как "стяжателе небесной радости". Духовный опыт батюшки Серафима безусловно пополнил и дополнил русскую традицию. И когда мы подходим к иконе преподобного, без которой теперь трудно представить православный храм, когда мы молитвенно обращаемся к Саровскому чудотворцу, нам передается частица того счастья и той радости, которая переполняла богоносного старца. Это невозможно искоренить и до конца вычеркнуть из нашей жизни. Это дает силы одолевать все наши беды и нестроения.

Источник: Журнал "Православие и современность" Беседовала Марина Бирюкова
 

РОССИЯ – СТРАНА АРХИТЕКТУРНАЯ

Автор и ведущий программы о русской цивилизации «Кто мы?» на канале «Культура» Феликс РАЗУМОВСКИЙ по образованию архитектор. Он считает - для того, чтобы понять, что за люди населяли и населяют страну под названием Россия, достаточно вглядеться в древнерусскую архитектуру. А если каждый день смотреть на храм Василия Блаженного в Москве, в конце концов обязательно придешь к вере.

История архитектуры закончилась

- Почему вы, выпускник МАРХИ, решили серьезно заняться историей?
— Мне представляется это очень естественным. Дело в том, что Россия - страна архитектурная. Только не всем это видно. Если, скажем, русская литература девятнадцатого века каким-то образом востребована в мире, то наш вклад в историю архитектуры сегодня мало кому понятен. Тем не менее вклад этот очень значителен. Одно из косвенных проявлений нашего архитектурного дара - это то пространство, которое мы сумели освоить, сделать частью русского мира.
Если каждый день смотреть на храм Василия Блаженного в Москве, в конце концов обязательно придешь к вере.

- Иногда с помощью завоеваний?
- Слова «завоевать», «подчинить», «захватить» здесь совершенно не подходят: захватить можно на короткое время, потом у тебя все равно заберут; землю нужно освоить, сделать частью своего мира. Сегодня мы этот дар потеряли и наблюдаем, как наше пространство разваливается.

Когда я еще учился в архитектурном институте (конец 1970-х годов), я часто бывал в Тарусе. Сегодня она изуродована новорусским пространственным хулиганством и смотреть там нечего, а в те времена этот городок на Оке был потрясающе красив. Хотя там не было ни одного шедевра, только обезглавленные, изуродованные собор и Воскресенская церковь. Но город, с его деревянными домами, заборами, поросшими травой улицами, которые незаметно растворялись в оврагах и березовых рощах, не оставлял равнодушным. В нем была какая-то невероятная прелесть, такая пронзительная красота, что я стал размышлять: а как возник этот мир? Так появилась ниточка, которая, в конце концов, через много лет привела к тому, что вот я стал заниматься историей русской культуры.

- Интересно, а что скажет нашим потомкам история нынешней отечественной архитектуры?
- История архитектуры закончилась. Сейчас практически нет того искусства, которое с помощью пластических либо пространственных образов транслировало человеку какие-то смыслы. Вместо содержательной насыщенности настоящей архитектуры сегодня мы имеем нечто, подходящее под разряд строительного дизайна, необходимого нам как прочие удобные в хозяйстве вещи: ложки, стулья… Следует это признать и не обманываться, что если сегодня строятся здания, то они имеют отношение к архитектуре.

- Наверное, поэтому, если постоянно находиться в городских «спальных» районах, начинает казаться, что сходишь с ума?
- Конечно. Ведь у русского человека особые взаимоотношения с пространством. Оно обязательно должно быть для нас содержательным, и прежде всего - духовно содержательным. Например, чтобы попытаться ответить на вопросы «кто такой русский человек?», «что такое русская история?», можно прочитать массу книг, а можно - поехать к храму Покрова на Нерли. Кстати, там мы сразу сталкиваемся с парадоксом: у нас огромная земля, просторы, но почему-то людям в двенадцатом веке нужно было посреди заливных лугов насыпать искусственный холм, укрепить его, защитить от разливов и именно там построить невероятной красоты храм, при взгляде на который перехватывает дыхание. Правда, сегодня картину портит линия электропередачи, построенная в шестидесятые годы прошлого века. Этот цинизм - когда рядом с самым трепетным русским архитектурным творением появляется такое безобразие - тоже о многом говорит. Ведь можно же было во времена строительства ЛЭП за десять километров обойти храм… И первый пример, и второй - говорит о нас, о людях, живущих в России. Ныне мы не устаем демонстрировать, как безразличны нам история, жизнь, которая складывалась веками. Яркий пример - то что построили на Балчуге, напротив собора Василия Блаженного. В этой части Замоскворечья традиционно была низкая застройка, никто не мог позволить себе заслонить вид на храм. А что теперь? На фоне одного из самых емких образов русского мира - пошловатые многоэтажные уродцы…

- А как архитектурное строение может рассказывать о русском мире?
- Языком пространственных образов. Мы утратили знание этого языка, потому что стали обучаться архитектуре на основе западных образцов. А там - другая архитектура, хотя и по-своему замечательная. На Западе - примат объема и пластики, там может быть совершенно необыкновенный фасад готического собора, но мы порой даже не видим этого объема целиком, не видим, как он соотносится с пейзажем, потому что он зажат в тесном средневековом городе. А у нас - примат пространства. И архитектура, вписанная в пространство, становясь его частью, способствовала неповторимой организации жизни, приподнимала эту жизнь до уровня бытия. Чем бы ни занимался человек, у него была возможность созерцать красоту Божьего мира. «Яко возвеселил мя еси, Господи, в творении Твоем» - сказано в Псалтири, по которой наши предки учились читать. И это стало нашим способом богопознания - через созерцание пространства, нашего русского пейзажа. Да и сегодня, я уверен, если каждый день смотреть на храм Василия Блаженного, то, в конце концов, станешь верующим человеком. Это своеобразная проповедь в пространстве.

- А как быть с тем, что с VIII века в российской архитектуре стали отчетливо проявляться западные влияния?
- Традиция стала постепенно утрачиваться. Но так устроена жизнь, что, кажется, все изменилось, сошло со своей оси, как вдруг - прорыв. Появляется такой национальный гений - московский архитектор Матвей Казаков, который создает допожарную Москву, русский город нового времени, в основе которого - пространственные образы, восторг перед красотой Божьего мира. Это нечто большее, чем вид, которым можно любоваться. На Западе ведь тоже ценят красивый вид, просто для той культуры и цивилизации канал информации через зрительные образы не столь важен, как для русской. Там издавна развивалось книжное богословие, сочинялись трактаты об устроении мира. А у нас об этом никто ничего читать не будет. И сейчас - тем более. У нас - смотрят. И русские архитекторы даже в позднее время вдруг прозревали, подхватывали это умение, этот дар. Или вдруг в конце девятнадцатого века художник Исаак Ильич Левитан взял и все, о чем мы сейчас разговариваем, выразил в живописи. В его картине «Над вечным покоем» языком пейзажа рассказано о нас с вами нечто очень важное - то, какой хочет быть Россия.

Главное событие двадцатого века

- Если в советское время разрушали, руководствуясь идеологией, то сейчас…
- Подождите, советские времена - они ж разные. В первую половину прошлого века могли снести все что угодно, вплоть до Кремля. А вот позднее, к семидесятым годам, мы стали приходить в себя. Стали ездить в Суздаль, что-то говорить об охране памятников. Потом взяли, в конце советских времен, восстановили потрясающий город Гороховец, со всеми его храмами и старинными палатами. К советской идеологии это не имело ровным счетом никакого отношения, более того, русская культурная традиция совершенно чужда этой идеологии. А потому, по-моему, неправильно называть то время эпохой застоя. Это была эпоха опамятования. Но мы не успели пройти этот путь. И когда нужно было в очередной раз сделать выбор, мы оказались совершенно не готовы к нему.

- А почему так активно идет разрушение исторической среды сегодня?
- Русское архитектурное наследие невероятно хрупкое. Возьмем ту же Тарусу, ведь ее облик - это в том числе и березовые рощи. А березовая роща сама по себе не возникает, там должны или пастись коровы, или нужно косить, иначе все зарастет бурьяном, начнет пробиваться подлесок, и роща превратится в джунгли. «Работу» завершают не то чтобы нувориши, но люди, не знающие о своей стране   очень важных вещей. И вот они сносят домики, в материальном плане совершеннейшую рухлядь, но составляющую ту самую историческую «архитектурную среду», строят трехметровые железные заборы, за которыми ставят особняки.

- Разве реально сохранять все это - рощи, деревянные домики?
- Ну если до семидесятых годов двадцатого века все это дошло, значит, можно. Только дело, конечно, не в технических проблемах. Возрождение русской жизни и русской культуры приведет и к возрождению русской земли. Библейские слова «Земля взывает к истине» имеют к нам самое прямое отношение. Если мы услышим и откликнемся на этот призыв, мы сумеем сделать все, и березовые рощи и деревянные домики в том числе. А пока этого не происходит, все нововведения по обустройству жизни оборачиваются просто безобразием… Недоумевать тут особенно нечего, наша нынешняя беспомощность объясняется просто: мы представляем собой дерево, которое с корнями вытащили из земли. Естественно, оно начинает засыхать. И вместо того, чтобы гадать, какими еще его химикатами побрызгать, дерево это нужно просто посадить обратно в почву…

- Как вы относитесь к таким попыткам говорить о нашей истории, как, например, фильм «Адмирал»?
- На мой взгляд, это один из примеров нашей беспомощности. Хотя, как говорится, надо же с чего-то начинать. Желательно предварительно ответить на некоторые принципиальные вопросы: зачем? кто мы? кем мы хотим быть? Когда ответим, будем снова делать великолепные фильмы. У Виктора Шкловского есть высказывание, что наша победа в Великой Отечественной войне тесно связана с выходом в 1938 году фильма «Александр Невский», снятого по заказу Сталина. Таковы возможности исторического кино. Другое дело, что сталинские задачи были национал-большевистского толка. Черкасов создавал образ не святого благоверного князя, а комиссара, который произносит псевдопатриотические речи. При этом князь-комиссар призывал народ к благородному делу - защите Русской земли… Той самой земли, которую большевики в 1938 году продолжали ставить на дыбы. Конечно, сегодня, хотелось бы увидеть настоящее историческое кино о том, что мы потеряли, почему и какой красивой была историческая Россия. Но, возвращаясь к «Адмиралу», у авторов блокбастера совершенно другие задачи…

- А почему, на ваш взгляд, еще многие мыслят штампами из страниц советских школьных учебников?
- А мы с советской историей не разобрались на самом деле. Да и, по правде говоря, не хотим разбираться. Просто смягчили в официальных учебных курсах по истории антирусскую, пробольшевистскую риторику. Не более. Я уже не говорю о том, что такое явление, как новомученичество, осталось за рамками современного массового сознания. А явление новомучеников - это, может быть, главное, что произошло в русском мире в двадцатом веке. То есть мы находимся в пещерном состоянии, наподобие дикарей, которые драгоценный жемчуг распродали за блестящие медные тазы. В стране нет нормальной политики памяти. А в Китае, например, два государственных исторических телеканала, сам видел.

Вид на пустынножительство

- Когда-то считалось, что хранитель традиций - народ в деревне…
- Минуточку. Народ - это же не поколение, живущее в данный момент где либо: в деревне, в городе, - а сумма всех поколений, когда-либо живших на этой земле. И в этом смысле народ действительно хранитель традиций. Но сегодня, и это очевидно, «распалась связь времен». Живая цепочка передачи всего культурного багажа от поколения к поколению, от отцов к детям прервалась. В этом драматизм и уникальность ситуации. Людей, по воспитанию, по рождению получивших возможность освоить все начала русской жизни, несущих живую традицию, - нет. Но пытаться восстанавливать, а точнее, возрождать русскую жизнь нужно обязательно; не устаю повторять, что это самая насущная задача. Те, кто жили на этой земле прежде нас, создали особый тип жизни, со своими предпочтениями, со своей системой ценностей, со своим порядком, миропониманием. Отказываясь от этого наследства, мы лишаем себя того, что называется национальным самосознанием. Может быть, кому-то это покажется несущественным, однако других средств преодолеть наше взаимное недоверие, нашу апатию и едва ли не всеобщее отсутствие воли к жизни - нет.

- Православие является частью «национального самосознания»?
- Оно явилось той самой евангельской закваской и в значительной степени и воспитывало национальное сознание, оно является его фундаментом.

- Тогда стоит ли переживать по поводу «исторического небытия», ведь сейчас много говорится о возрождении церковной жизни?
- Здесь есть большая опасность. Мы очень многое сделали за прошедшие двадцать лет по возрождению видимого благолепия. На самом деле, это замечательно, что вокруг сияют купола, в том числе и новых храмов. Но соответствует ли это благолепие внутреннему устроению нашей жизни? Сияющий золотой купол освещает пространство вокруг, но мы знаем, какой жизнью наполнено это пространство…

Помню, как ходил на службы в только что отданный, возвращенный храм Фрола и Лавра на Зацепе в Москве в девяностые годы. Еще не так давно там была какая-то гальваническая фабрика, все было изуродовано, испорчено. И тем не менее ощущение во время богослужений было необычайно пронзительным… Это не значит, что храм не следовало восстанавливать: невыносимо больно было смотреть на то, что с ним сделали за годы безбожия. Но ведь нам так и не удалось устроить окружающую жизнь под стать тому внешнему благолепию, которому мы отдали столько усилий, - это серьезная проблема.

- Ваши шаги к истории через архитектуру совпали с движением к вере?
- Да, все оказалось взаимосвязанным. Где-то к концу института, годам к двадцати двум, сложилось полное понимание и убеждение, что и советский, и «интеллигентский» взгляд на мир упирается в пустоту. Вот тут, как это всегда бывает, Господь посылает нужных людей и в итоге все устраивает, несмотря на трудности. Не могу не вспомнить человека, который приобщил меня и все мое семейство к церковной жизни. Это Михаил Михайлович Дунаев, впоследствии профессор Московской духовной академии и замечательный православный публицист. Будучи профессиональным филологом, он в то же время прекрасно знал и любил старые русские города, чувствовал красоту их архитектурных пейзажей. В те годы вместе с ним я часто посещал церковь на Ордынке в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», особенно когда там служил владыка Киприан (Зернов). Это было замечательное время - время обретения.

- Своим детям удается передать эту радость веры?
- Я не люблю беседовать на эти темы. Потому что сегодня опыт православной семьи - где-то на уровне пустынножительства, и опыт этот очень труден… Успехи у меня на этом пути более чем скромные, похвастаться особо нечем. Нет, конечно, главное донести удается. А дальше - вокруг существует тот самый современный мир, о котором мы сегодня много говорили, этот мир очень непрочен, скучен и слаб, но он никого не хочет выпускать из своих объятий. Технических средств у этого мира предостаточно, чтобы все с утра до вечера и с вечера до утра слушали одну и ту же заезженную пластинку: «Не нужно заморачиваться, все гораздо проще, сейчас другая жизнь, не грузись и бери от жизни все!»

- Программа «Кто мы?» выходит уже девятнадцать лет - это серьезная дата для телепрограммы. Как удается удержаться в эфире?
- В начале девяностых мы, создавая программу, даже не думали, как долго она просуществует, - просто хотелось на новом российском ТВ предложить зрителю неспешный разговор о России, о наших традициях, нравах и привычках. О том, чем мы можем по праву гордиться, и о том, что неприглядно и достойно сожаления. Не без колебаний согласился назвать программу «Кто мы?», хотя это название очень точно выражает идею того, что мы собирались делать. «Самопознание» в наших обстоятельствах и с нашей бурной трагической историей почти неизбежно оборачивается непростым и небыстрым делом. Коллеги первое время шутили: мол, когда мы наконец узнаем, кто мы? Разумеется, ответ в виде формулы никого бы не устроил, в данном случае информация сама по себе едва ли не бесполезна. Необходимо постепенное восстановление той самой «связи времен». В девяностые годы программу закрывали, хотя и ненадолго. А почему программа до сих пор в эфире, отвечу как историк: во всем присутствует действие промысла Божия. Программа выходит, значит, так должно быть.

Источник: www.pravmir.ru


Феликс РАЗУМОВСКИЙ: статьи

Феликс Вельевич РАЗУМОВСКИЙ (род. 1954) - историк, писатель, телеведущий: Видео | Интервью | Статьи | Аудио | Фотогалерея.

О ВРЕДЕ И ПОЛЬЗЕ ВОДОПРОВОДА

У нас любят крайности – в том числе и когда спорят о глобализации. К доктрине "глобального мира" мы отнеслись очень по-русски: у нас это явление либо боготворят, либо демонизируют. Одни уверовали в глобализацию, она стала религией – так же точно, как прежде религией сделались в России просвещение и марксизм. С помощью глобализации в очередной раз надеются устроить рай на земле, исправить порядок и строй реальной жизни. В то же время многие православные люди глобализацию безоговорочно отвергают, видят в ней одно только зло и призывают к борьбе до победного конца – демонстрируя при этом удивительную агрессивность.

Мне кажется, подобные крайности очень мешают разобраться в сути дела, они нас в очередной раз обезоруживают и не дают возможность действовать адекватно. Хотим мы того или нет, но глобализация объективно является для России едва ли не самым значительным историческим вызовом. В такой ситуации мы более всего заинтересованы сегодня в трезвой оценке этого явления. Явления сложного, в котором, безусловно, есть и духовно вредные вещи, но одновременно – духовно нейтральные и даже полезные.

Тут, кстати, стоило бы вспомнить один из самых первых в мировой истории глобализационных проектов – Римскую империю. Можно много плохого о ней сказать, и это будет правдой. Но не стоит забывать, что Рим построил дороги, и по этим дорогам потом ходили апостолы, несли Благую Весть всем народам. Я уж не говорю о том, что латынь на тысячелетия стала универсальным языком европейской культуры, что на римском праве базируются законы в большинстве стран, да и церковное право во многом основано на римском. А ведь это всё – плоды той, первой глобализации.

Вообще, я бы сравнил глобализацию с водопроводом. Это некая всемирная сеть, по которой распространяются информация, деньги, ресурсы… Полезен ли водопровод? Почему нет? Конечно, есть своя прелесть в том, чтобы ходить за водой на речку, но большинство все равно будет пользоваться водопроводом, это удобно.

Проблема начинается дальше – когда в этой водопроводной воде обнаруживаются вредные примеси. Иначе говоря, когда с помощью глобальных сетей начинают распространяться некие ценности, когда глобализация превращается в своего рода идеологию. А коли это идеология, тут уже повод нам, христианам, насторожиться: какого она духа? Смотрите, что получается, – глобализация создает людям новые возможности. Технические, информационные, экономические. И люди не просто ими пользуются, они пытаются их осмыслить, вписать их в близкую им картину мира, выстроить некую систему ценностей – а далее эти ценности повсюду распространять. Так и возникает идеология глобализации. У нас в России об этом пока не особо задумываются, но на Западе существует мощная пропагандистская машина, там, в отличие от нас, не отказались от агитпропа. У нас, понятное дело, отрыжка на агитпроп советский – и мы, как обычно, кидаемся в крайности, не доверяем уже более никакой идеологии (помните, у Галича: "А бойтесь единственно только того, кто скажет: "Я знаю, как надо!""). И как следствие – упорно не замечаем присутствие идеологии в жизни Запада. Не замечаем, что, заимствуя сами по себе вполне хорошие вещи – технологии, бытовые удобства и так далее, мы в значительной мере заимствуем и западную идеологию, систему ценностей, смыслов.

А между тем на русского человека то мировоззрение, которое нахлынуло вместе с удобствами и возможностями, подействовало крайне отрицательно. Я знаком с очень серьезными социологическими исследованиями на эту тему, их результаты потрясают. Оказалось, сейчас люди в массе своей испытывают гораздо более сильное ощущение несвободы, чем в прежние времена, когда реально свободы было меньше. И виной тому не материальные трудности, а переживание безвременья, бесперспективности.

Вновь вернусь к моему сравнению. Виноват ли "водопровод" – банковская система, структурное изменение системы хозяйства и так далее? Виновата ли "вода", текущая по этому водопроводу – иномарки, мобильники, компьютеры? Нет, беда не в них, а в "примесях" – то есть в чуждых нашей традиции, нашей культуре мировоззренческих смыслах. Страшен не телевизор как таковой и даже не реклама как таковая – а то, что эта реклама призывает "брать от жизни всё".

Но что же это за "идеология глобализации"? Какого она духа? Христианского ли? Тут просто нельзя не вспомнить Евангелие – как сатана искушал Христа в пустыне. Сперва он предлагал Иисусу сделать камни хлебами, а затем – власть над всеми царствами и народами. При известном условии, конечно. Это условие – не что иное, как отречение от Бога, следовательно, утрата свободы и худшая форма рабства – духовное.

Искушение глобализации – того же рода. Доктрина "глобального мира" предполагает отречение от национальной культуры, от культурных норм и запретов, от традиций и вообще от Отечества. Весь этот цивилизационный багаж оказывается ненужным и устаревшим. Глобализация вырывает человека из реального мира и предлагает (а точнее, навязывает) ему новый прекрасный виртуальный мир. Индустрия информационного общества легко совершает эту подмену: отныне "все царства вселенной" (Лк 4:4) оказываются виртуальными царствами. Иллюзорная власть над ними совращает человека отказаться от реального Божьего мира, в котором, как ни крути, – всё подлинно. Добро и зло, милосердие и жестокость. И потому никакая злоба и неправда реального мира никогда не избавляли человека от ощущения подлинности добра. (Об этом в свое время очень глубоко писал философ Владимир Соловьев.)

Реальные жизненные пути, реальные судьбы и реальный культурный опыт всегда были и будут разными. Виртуальный опыт можно унифицировать, распространить его на весь мир, попутно взломав национальные границы и опустошив национальные культурные пространства. "Человек глобализированный" не дорожит реальностью, он согласен на мнимое виртуальное единообразие. По сути – это законченный гедонист, легко принимающий пресловутый "цивилизационный стандарт", эдакий "моральный кодекс" обитателя глобального мира. На самом деле, этот мир – еще одна разновидность парадиза, страны счастья или, попросту говоря, рая на земле. Попыток построения такого рая история человечества знает немало. Разница лишь в методах его построения и в способах избавления человечества от страданий.

С точки зрения идеолога глобализации, страдания бессмысленны. Но ни одна христианская цивилизация эту установку принять не может, русская православная цивилизация – в том числе. "Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать", – эта пушкинская строчка может стать эпиграфом к антиглобалистскому трактату. В этом гипотетическом трактате мы готовы бесконечно цитировать классическую русскую литературу. Она, эта литература, не имеет ничего общего с идеологией глобализации, наша великая литература – иного духа. Может быть, поэтому современная Россия отвергла либеральную программу и отправила в политическое небытие ура-либеральные, а по сути – глобалистские партии.

Русский человек едва не задохнулся в атмосфере девяностых. Нам достаточно было одного вздоха, чтобы заболеть опасно и серьезно. Наша депрессия, социальная апатия и, конечно же, наш глубочайший демографический кризис – это не что иное, как реакция на дух глобального мира.

Да, конечно, нынешняя глобализация – не первая из тех, что переживает наш народ. Петровская секуляризация и приобщение к числу "политичных народов" – эти так называемые реформы тоже воспринимались крайне болезненно. Смена календаря, новая одежда, новая столица, новый тип поведения, новый государственный и общественный быт – всё это очень серьезные и глубокие изменения. Они вызвали настоящий раскол единого русского культурного пространства. Россия разделилась на белую и черную кость. И, тем не менее, некая основа русского мира, наш национальный культурный код и, в первую очередь, убеждение в том, что "не в силе Бог, а в правде", – это осталось неизменным.

Следующий глобализационный проект, инициатором, участником и жертвой которого оказался наш народ, был уже гораздо серьезнее. Я имею в виду проект коммунистический – построение Третьего Интернационала. Это ведь тоже самая настоящая глобализация, попытка построить новый мир на совершенно иных началах. Сейчас не все уже помнят, что вплоть до середины 30-х годов целью была именно мировая революция, а не просто построение социализма в СССР. Международный отдел Третьего Интернационала действовал во многих странах, пытался контролировать там рабочее движение и всеми силами инспирировать революции. Все это, кстати, было оплачено нашими, русскими ресурсами. Но главное, что этот проект имел не только политическое, но, в первую очередь, культурное измерение. Целенаправленно уничтожалась старая и создавалась новая культура. Из русского человека (как и из людей любых национальностей) пытались – и очень жестко! – сделать человека советского.

В известной мере эта попытка удалась – иначе говоря, мы к началу 1990-х годов оказались в ситуации глубочайшего кризиса беспочвенности. Мы практически потеряли себя, потеряли представление о своей земле, о Русской земле; мы не можем понять, кто мы, какое у нас призвание, что за нами стоит, какие духовные и культурные ресурсы растрачены или лежат под спудом, как и для чего нам жить. И именно в этот момент, в момент слабости, перед нами вдруг открылся глобальный мир, а точнее говоря – современный Запад, который мы к тому же моментально и благополучно мифологизировали. Реального Запада мы не знаем и не хотим знать; нам достаточно его сияющей витрины. Именно на этой витрине, рядом с бесспорными достижениями западной цивилизации, выставлена увлекательная идейная программа глобального мира. Возникает очень мощный соблазн принять эту программу, интегрироваться целиком и полностью – чтобы получить все эти блага.

А в ситуации полной разрухи – и духовной, и культурной, и социальной – с таким искушением очень трудно справиться. Вспомним пример с водопроводом: в нашем случае воду с растворенными в ней вредными примесями пьют люди с утраченным вкусом и ослабленными желудками. А очистных фильтров нет…

Естественно, возникает извечный вопрос: что делать? Если глобализация грозит разрушить нашу культуру, лишить нас нашей идентичности, так, может, с ней надо бороться? Встать грудью? Что конкретно здесь подразумевается? Замкнуть страну, выставить железный занавес?.. Технически это, может быть, и возможно – Россия самодостаточная страна в смысле природных ресурсов. Если весь прочий мир за ее границами вдруг исчезнет – представим себе такую фантастическую ситуацию, – то Россия выживет. Но если взглянуть трезво, такой путь окажется тупиковым. Политически это совершенно невозможно. А если б такое и случилось – то кончилось бы полным вырождением. Ведь никакая национальная культура не может быть замкнута сама в себе.
К сожалению, не все это понимают – в том числе и в церковной среде. Страх перед компьютерами, интернетом, движение против ИНН, недовольство объединением с РПЦЗ – все это проявление одной и той же ошибки мысли. Не делается различий между трубами и тем, что по этим трубам к нам течет. Тут же возникает горячее желание решить все просто, раз и навсегда: ликвидировать этот злосчастный водопровод, все эти глобалистские сети, или, по крайней мере, запретить ими пользоваться. Такова позиция маргиналов.

В результате получается, что по этим церковным маргиналам – которые умеют быть громкими! – светское общество судит о Церкви вообще. Отсюда, в свою очередь, рождаются новые мифы – об угрозе клерикализма, будто Церковь призывает верующих отказываться от всех благ цивилизации, будто она хочет вернуть всех в прошлое – в XIX век или в XVI, или в IV – тут уж в зависимости от фантазии. Конечно, все это попросту смешно. На вызов глобализации, конечно же, отвечать надо. Но не так.

А как? Что можно сделать? Единственный вариант, который я вижу, – это возрождать нашу культуру. Здесь и сейчас, в нынешних наших крайне тяжелых обстоятельствах. Вопрос в том, хватит ли нам времени и сил сделать то, что в культуре называется Возрождением? Не модернизация культуры нам нужна, а именно Возрождение. Модернизироваться должны экономическая сфера, техническая, но только не культура. Модернизация для культуры – это гибель. К сожалению, нам придется одновременно и модернизировать экономику, и возрождать культуру. А это очень тяжело, потому что мы все время сбиваемся на то, чтобы модернизировать человека. Сначала мы пытались сделать советского человека, теперь – некоего абстрактного европейца, который, кстати, сам по себе – фикция.

А ведь нам есть что противопоставить "цивилизационному стандарту". Это русский мир – явление, совершенно уникальное в мировой культуре. На просторах России существовали десятки народностей, и никто не приводил их к "общему знаменателю", к единому стандарту, напротив, право быть не похожим на своих соседей и братьев было у каждого. А потому в пространстве русского мира ни один язык не был потерян, и ни одна культура. Разумеется, русский мир не идеален, но на земле вообще ничего не существует идеального. Были, конечно, и в прошлом ситуации, когда наши предки в какой-то момент изменяли своему великому призванию и своему дару – оформления и освоения пространства земли. Но это всегда именно срыв и измена. Это ошибки, это наши грехи, мы их не собираемся скрывать и замалчивать. Но возрождать мы будем наши основополагающие мироустроительные начала: красоту, сострадание и правду.

Красота земли, сострадание слабому и правда в человеческих поступках, мыслях и намерениях – это и есть основы русской цивилизации. И мы должны понимать, что с новым мировым порядком это плохо сочетается. Следовательно, нам и дальше будут настойчиво предлагать забыть себя и "отказаться от своей идентичности". В глобальном мире с его единым экономическим и информационным пространством возрождение русского мира потребует от нас много мужества, в том числе – интеллектуального мужества. На нас будут навешивать ярлыки, объявлять аутсайдерами. В этих условиях нам нужно научиться делать свое дело и внятно разъяснять свою позицию. Нам нужно различать и показывать все проявления западного цивилизационного дарвинизма, и не только сегодня, но и в прошлом.

Почему бы, к примеру, не вспомнить однажды принципы старой немецкой колонизации? Вот есть Пруссия. А кто такие пруссы? Это балтийское племя. Название есть, племени нет. А где, к примеру, полабские славяне? Нет и их, потому что и по ним прошел каток немецкой колонизации. А у нас все сидели на своей земле, говорили на своих языках и через Россию приобщились к мировой и европейской культуре. В России был уникальный механизм объединения разных народов и культур.

Глобалистский проект преследует прямо противоположные цели. От универсализма старой европейской культуры в нем не осталось ровным счетом ничего. Зато есть колоссальные экономические ресурсы и военная мощь, и это подстегивает идеологов глобального мира. Но тут оказывается, что на самом деле они не всесильны. Они могут захватить Ирак или разбомбить Афганистан. Но что дальше? Экспансия глобализма взрывает традиционное общество, и оно неизбежно погружается в хаос. На этом фоне беспомощность созданных на скорую руку квазидемократических институтов более чем очевидна.

Хотя, сказать по правде, в данном случае глобалисты явно поторопились. Прямая военная агрессия – средство давно устаревшее. Гораздо надежнее современные технологии социального манипулирования на основе поп-культуры или попросту – попсы. И тут уж ракеты, самолеты и танки в качестве самозащиты нам не помогут. Противостоять красиво и зрелищно упакованной философии удовольствий может только национальная культура.

Словом, нам надо возрождать национальную культуру. Легко сказать – но как это делать? Тут, разумеется, возникают свои соблазны. К примеру, можно пытаться воссоздавать внешние формы, которые были уместны в XVI, XVIII или в XIX веке. Но при таком механическом копировании старины получится разве что костюмированный бал. Надо возрождать не формы, а те смыслы, те идеи, которыми традиционно жили русские люди. Иначе говоря, возрождать то, что в культурологии называется "культурной топикой". Это становой хребет культуры, базовые ценности – те, что остаются неизменными при всех внешних переменах, заимствованиях (а без заимствований нам не обойтись).

Тут можно привести такой пример. Русская литература вплоть до XIX века не знала такой формы, как роман. Роман пришел к нам из французской культуры, но мгновенно "обрусел", наполнился традиционными для нашей культуры смыслами. Дмитрий Сергеевич Лихачев в свое время сравнивал топику "Войны и мира" с топикой "Задонщины". Между этими произведениями почти полтысячи лет, но топика, то есть система ценностей, у них совершенно одинакова. И безымянный автор "Задонщины", живший в XIV веке, и Лев Толстой – люди одной культуры. Вот такие заимствования, когда чужие формы наполняются своим смыслом, – правильные, нужные. А представьте, что мы бы взяли не только форму французского романа, но и идеи. К примеру, главный герой получил огромное наследство и преисполнен счастья, он уверен, что всего достиг – и это подавалось бы не как гордыня, не как заблуждение, а как безусловно положительное поведение. Или, допустим, человек сделал целью своей жизни наказание всех своих обидчиков. Заметьте, что на русской почве не возникло ничего более или менее похожего на "Графа Монте-Кристо" – просто потому, что в нашей культурной топике месть вовсе не является положительной ценностью.

Теперь сравним это с тем, как делаются современные российские сериалы. Закупается западный сериал, затем он будто бы переводится на нашу почву – Джон и Джек становятся Ваней и Яшей, Пятая авеню превращается в Третью улицу Строителей, и так далее. Но существо событий, характеров, конфликтов – все это остается. Если раньше менялось внешнее и укреплялось внутреннее, то теперь все обстоит с точностью до наоборот. Вот так взрывается культурная топика. А от этого русский человек либо впадает в депрессию, либо в цинизм. Когда его погружают в чуждую культурную среду, когда заставляют менять свое сердце, – иначе и не может получиться.

Поэтому не надо бояться, что благодаря глобализации наша культура перенимает несвойственные ей ранее формы. Если она сможет эти формы переварить, все будет хорошо.

Но тут, конечно, возникает другая, и очень серьезная опасность – имитировать возрождение. Мы вообще здорово научились все имитировать – патриотизм, демократию… Именно так при Ельцине искали национальную идею – кому-то пришло в голову: а давайте-ка отправим умных ребят в санаторий ЦК КПСС, пусть они там покумекают и соорудят нам национальную идею. Не для того, конечно, чтобы ее реально в жизнь воплощать, а просто чтобы припудрить всеобщий развал. Чтобы успокоить людей, выпустить пар… Прямо как нарисованный камин в каморке у папы Карло.
…Так что же нам делать с этим водопроводом? Он нам действительно нужен – но только надо навинтить на трубу надежные очистные фильтры. А главное, должна быть абсолютно доступная информация о том, что течет из этого крана. Причем информация, исходящая от людей, к которым все испытывают доверие. Сегодня из русской жизни напрочь исключен институт духовных авторитетов – ведь глобализированному миру он более не нужен. Но он нужен нам.

Да, глобализация – это вызов нашей культуре. Отгораживаться от него нельзя, нужно его принять. И найти достойный ответ.

Источник: ФОМА православный журнал для сомневающихся 


 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ