О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей) ( род. 1962)

Интервью   |   Статьи    |   Аудио
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)Протоиерей Георгий ОРЕХАНОВ (род.1962) - доктор исторических наук, доктор церковной истории, кандидат богословия: Видео | Интервью | Статьи | Аудио | Фотогалерея.

Протоиерей Георгий Ореханов родился в Москве. В 1984 году окончил механико-математический факультет МГУ, в 1990 году - факультет психологии того же Университета. В 1991 году поступил на Богословский факультет Православного Свято-Тихоновского богословского института (ныне – Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет), окончил ПСТГУ в 1995 году с квалификацией «бакалавр теологии».

В 1998 г. рукоположен в сан диакона, в 1999 г. – в сан священника. С 1998 г. является штатным клириком храма святителя Николая в Кузнецкой слободе г. Москвы.

В 2005 году Диссертационным советом  Российского государственного социального университета (РГСУ) за диссертационную работу «Исторический контекст подготовки Поместного Собора Русской Православной Церкви и генезис церковно-реформаторского движения (1905-1906 гг.)» свящ. Г. Ореханову присвоена степень «кандидат исторических наук.

10 мая 2010 г. под председательством ректора, проф., прот. Владимира Воробьева состоялось заседание Специализированного диссертационного совета ПСТГУ по богословию, на котором была представлена диссертация  свящ. Георгия Ореханова на соискание степени доктора церковной истории «Русская Православная Церковь и Л. Н. Толстой: причины конфликта и его восприятие совеременниками» (автореферат диссертации см. здесь).

Своей резолюцией от 30 июня 2010 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл утвердил решение Ученого совета ПСТГУ от 10 мая 2010 года о присуждении свящ. Георгию Ореханову  за представленную диссертацию степени доктора церковной истории.

24 февраля 2012 г. в Ярославском государственном педагогическом университете им. К. Д. Ушинского  защитил диссертацию на соискание ученой степени доктора исторических наук по специальности 24.00.01- теория и история культуры.

Тема диссертации: «Историко-культурный контекст дихотомии «Русская Православная Церковь – Л.Н. Толстой»

С 1995 года преподает на кафедре истории Русской Православной Церкви, с 2006 г. – доцент,  в течение ряда лет руководит написанием курсовых, квалификационных и научных работ по кафедрам Истории Русской Православной Церкви и Философии религии и религиозных аспектов культуры.

Читаемые курсы: История Русской Православной Церкви синодального периода (ХVIII – нач. ХХ века), Семинар по истории Русской Православной Церкви синодального периода (ХVIII – нач. ХХ века)

Спецкурсы: Русская Православная Церковь и Л. Н. Толстой, Религиозный кризис в России в ХIХ веке, Духовные поиски в России конца ХVIII – нач. ХХ века, История русского старообрядчества

Источник: pstgu.ru/ .

Протоиерей Георгий ОРЕХАНОВ: интервью

Протоиерей Георгий ОРЕХАНОВ (род.1962) - доктор исторических наук, доктор церковной истории, кандидат богословия: Видео | Интервью | Статьи | Аудио | Фотогалерея.

УРОКИ ЛЬВА ТОЛСТОГО

– 100-летие со дня смерти Л.Н. Толстого – это просто повод поговорить о нем, о проблемах его творчества и жизненного пути, а для кого-то и возможность отметиться в информационном пространстве? Или писатель по-прежнему остается очень актуальной фигурой?
– Что касается повода поговорить о Толстом, то мотивация заняться этим у разных людей может быть различная. Тут налицо полный набор мотивов: для одних Толстой – это значимое явление русской культуры, для других – любимый писатель, для третьих – возможность поднять бурю в стакане воды, для четвертых – возможность пнуть Церковь. Присутствует все, но трудно судить, в каком соотношении.

Если же отвечать на вопрос, насколько тема Толстого важна и актуальна вообще, то для меня тут присутствуют, прежде всего, два аспекта: русская культура и Русская Церковь. Что касается первого, то очень важно понимать: культура устроена таким образом, что помогает решать Церкви ее воспитательные задачи. Я не представляю себе обучение в современной школе без русской литературы или истории. Хотя сейчас иногда выходят такие учебники, где воспитательный аспект культуры игнорируется, а вместо этого дается абстрактный набор знаний или просто дети сознательно дезинформируются. А таким способом русского человека воспитать невозможно, поскольку для него должно быть обязательно что-то дорогое: традиции его семьи, родины и прочее. С этой точки зрения, и Л.Н. Толстой, и Ф.М. Достоевский, А.П. Чехов, Н.В. Гоголь и многие другие русские писатели всегда будут оставаться значимыми фигурами. Мы должны отдавать себе отчет в том, что наше поколение уйдет из жизни, а Толстого и Достоевского все равно будут читать. И обязательно будут люди, для которых мысли, заложенные в произведениях этих писателей, останутся значимыми, актуальными и дорогими. Поэтому, какими бы мотивами люди ни руководствовались, говоря о 100-летии кончины Толстого, этот разговор может получиться глубоким и серьезным.

Что же касается второго, то какими бы мотивами люди ни пользовались, чтобы в чем-то в очередной раз обвинить Церковь, для нее это значимый вызов. Церковь должна четко и внятно объяснять свою позицию и по этому вопросу, и по многим другим, в том числе и по отношению к культуре и к весьма важному отрезку истории России – всему XIX и началу XX века. Важность всего этого я могу показать на одном примере. Два года назад мне довелось участвовать в одной телепередаче на канале «Культура», посвященной личности Г. Распутина. Каково же было мое изумление, когда, придя на следующий день в Архив литературы и искусства (я там тогда работал), я услышал слова благодарности от тамошнего сотрудника за то, что я в передаче четко обозначил церковную позицию. Я был потрясен тем, что люди могут так на это реагировать.

– Насколько сильно сегодня, через 100 лет после смерти, искажен образ Толстого?
– Беда и проблема заключаются в том, что мало кто читал Толстого серьезно. Как правило, знакомство с ним ограничивается школьным изучением романа «Война и мир». Роман «Анна Каренина» в школе не изучают, а «Воскресение» и поздние религиозные трактаты писателя – очень тяжелые и бесталанные, с моей точки зрения, произведения, которые и не хочется читать, хотя многие толстоведы со мной в этом не согласны. На мой взгляд, дневник Толстого – самое значимое его творение, которое было бы полезно изучать, но он не доступен для чтения, потому что 90-томное полное собрание сочинений писателя издано очень маленьким тиражом специально для научных библиотек, и простому читателю подержать его в руках практически невозможно.

Итак, реально сейчас Толстого знают плохо, а с другой стороны, его религиозные произведения, написанные после так называемого «переворота» 1881 года, оставляют, повторю, очень тяжелый осадок. Я в глубине души вообще не верю, что это подлинный Толстой. То, что он издал для большого числа читателей, то, что сформулировано в жестких религиозных концепциях, в некоей религиозной проповеди, на мой взгляд, не отражает глубины и подлинности его переживаний. Для меня подлинным является его дневник, из которого видно, как он сомневался в своих выводах. Вот этим, главным образом, Толстой и ценен, потому что часто (но не всегда) дает образец вдумчивого и очень честного по отношению к себе поиска. А главная беда заключается в том, что в этом поиске он не нашел нужную дорогу – то, что отец Георгий Флоровский называет «церковно-исторической магистралью». Но такое в жизни бывает, и, к сожалению, случилось не только с Толстым.

– Если посмотреть на Толстого не как на «зеркало русской революции», а как на зеркало, в котором отражалась вся жизнь русского общества: культурная, церковная и т.д., то на какие болячки в первую очередь стоит обратить внимание?
– Толстой для русского общества был чрезвычайно важной фигурой. Могу привести очень много свидетельств этому, но остановлюсь на одном – словах Чехова. Он сказал приблизительно так: в наше время очень многие воздерживаются от постыдных поступков только потому, что жив Толстой. Вот какое значение и авторитет он имел для определенной части русского общества. Конечно, не нужно преувеличивать его роль и говорить, что он был учителем для всего русского общества, пророком русского народа, – это не так. Но для определенной части людей, которые потом пришли в Церковь, он, особенно в их юности и молодости, имел колоссальное значение. Тут можно сослаться на С.Н. Булгакова, ставшего впоследствии священником, или писателя Бориса Зайцева, которые свидетельствуют, что их молодость без Толстого, без его зачитанного до дыр собрания сочинений в двенадцати томах была бы иной. Почему? И здесь главное вовсе не в том, что Толстой был религиозным писателем, – собственно, с его религиозными трактатами не так просто было ознакомиться, потому что издавались они не в России. Правда, имел место уникальный феномен русской жизни, когда каждое новое произведение писателя, даже еще не изданное, переписывалось в большом количестве экземпляров и быстро распространялось. Главное в ином: Толстой срывал все маски, он, как говорили современники, был медведем, ломающим дуги. То есть старался показать, что современная ему политическая, социальная жизнь, современные искусство и наука есть в общем-то обман и самообман.

Но таким же обманом Толстой считал и религиозную жизнь. Но если дело касается веры, нужно помнить вот о чем. Человек не может просто взять уже готовые ответы на важные вопросы, не пропустив все это через свои сознание, сердце и душу. Когда этого пропускания через себя нет, это часто может привести к очень тяжелым результатам. Что и происходило, особенно в ситуации XIX века, которому был присущ «синодальный стиль благочестия» – особый вид государственной религиозности, когда внешне все выглядит благополучно: строится много церквей, открываются монастыри, а собственно сама религиозная жизнь довольно вялая, и многие вопросы веры зачастую остаются без ответа. И над этим Толстой тоже думал. Но его поиски завели в конечном счете в тупик, в рациональную ловушку, он отверг Церковь и стал очень примитивно критиковать ее учение.

– Толстой является очень яркой иллюстрацией духовных исканий интеллигенции. Более выразительную вряд ли найдешь не только в его время, но и в последующее. И в то же время это очень наглядный пример, чем подобное богоискательство может закончиться. На каких моментах его поисков следует заострить внимание, чтобы уберечь от таких же итогов современных людей, столь же рьяно «ищущих истину»?
– Здесь нужно учитывать объективные и субъективные моменты. Субъективный момент – это личность Толстого, которая сформировалась в определенную историческую эпоху. В немецком языке есть замечательное слово, которое сегодня практически невозможно найти ни в одном словаре – die Verortung. Его очень сложно перевести на русский язык; оно обозначает набор текстов, идей, которые формируют личность, – своего рода «духовную родину» человека. Для Толстого такой родиной была эпоха XVIII века, эпоха сентиментализма и религиозного позитивизма, выраженная во французском варианте через Ж.-Ж. Руссо. Это все определило толстовское восприятие христианства. Ведь Толстой был совершенно не восприимчив к христианской мистике. Отсюда его борьба с идеей Воскресения, с Евхаристией, с христианскими догматами и т.д. И это первый момент, на который я обратил бы внимание, когда речь заходит о воспитании наших детей. Сегодня наиболее актуальной задачей для нашего поколения, сравнительно недавно пришедшего в Церковь, является то, как оно передаст веру детям. Первое, что нужно им объяснить: в христианстве самым главным является мистическая сторона, Воскресение Христово. То, о чем говорит апостол Павел: если Христос не воскрес, наша вера тщетна. Без этого, да еще если мы сами в это не верим, мы ничему наших детей научить не сможем. А Толстой в это верить не мог в силу своего личностного склада. Это его трагедия, это мучило его всю жизнь.

Другой важный момент заключается в том, что наша современная церковная жизнь очень часто является проблемной: нам нечем увлечь молодежь, не хватает чего-то значимого, чем Церковь должна жить, потому что мы не хотим отказаться от того жизненного шлейфа, который мы часто несем в храм Божий. Здесь Толстой может сказать нашему поколению многое, потому что он был человеком совершенно безапелляционным. Он прямо пишет, что если ты христианин, то не должен пить, курить, совершать тяжелых грехов и пр. Он это понимал. Но он совершенно не понимал другого – что христианская жизнь не может ограничиваться только моральными заповедями. Если человек в этом замыкается, если он считает, что христианство – это набор нравственных правил, даже очень высоких, и ничего больше, его вера тщетна. А для Толстого главным был набор жизненных правил, и в этом тоже особенность его натуры. Если внимательно читать его дневник, то видно, как всю жизнь он задавал себе какие-то определенные правила: надо вставать рано, надо заниматься изучением иностранных языков и прочее. И вот на каком-то жизненном этапе он нашел для себя главное правило – Нагорную проповедь, которая и стала для него религиозным кредо. А это еще не все христианство. И, конечно, нужно отчетливо понимать, что, находясь в состоянии явно бесовской злобы, богохульной одержимости, он сказал (в романе «Воскресение», например, или в «Ответе Синоду») много такого, что православному человеку понять и простить очень сложно.

– Получается интересная ситуация: Толстой, ищущий Бога, занимался рассуждением о Боге, не будучи молитвенником, и зашел в тупик; но многие сегодняшние христиане-молитвенники, ограничивающие свою религиозную жизнь вычитыванием правил, тоже заходят в тупик.
– Я не уверен, что именно такая параллель будет правильной. Конечно, толстовский путь был тупиковым, и, к сожалению, путь многих современных христиан ведет в тупик. Мы на каждом шагу видим, что наша христианская жизнь не приносит каких-то значимых и видимых плодов. Да, для нас 20 или 30 лет назад произошло важное событие – мы пришли в Церковь, но почему-то наши дети часто вырастают хулиганами, плохо учатся и не имеют ни к чему интереса, не способны ни к чему. И для меня всегда оставался открытым вопрос: почему мы не можем передать своим детям свою веру? Почему то, что для нас важнейшее в жизни, для них часто таковым не является – вот главный вопрос нашей современной церковной жизни. Означает ли это, что потеряна преемственность? Или мы сами гасим то духовное пламя, которое когда-то горело в нашем сердце? Ведь если зажженное в твоем сердце пламя веры ты никому не можешь передать, это означает только тупик.

Мы все время должны помнить о молодежи. Мы все время должны спрашивать себя, как сделать так, чтобы наши дети полюбили Церковь, полюбили молитву, как научить их этому.

Вот этой особенностью сегодняшней церковной жизни – когда, вместо сосредоточения на внутренней духовной работе, отдаются каким-то внешним проявлениям своей веры – довольно успешно пользуются некоторые близкие к Церкви люди, которых, наверное, можно назвать неотолстовцами. Я должен сказать, что такой подход самому Толстому был чужд. Многих современных людей можно назвать неотолстовцами не потому, что они являются последователями писателя – многие из них никогда его сочинения не открывали, а потому, что их путь также является тупиковым, но по другой причине. На самом деле для личности Толстого были характерны две особенности: поиск в себе чего-то глубокого и подлинного, неприятие всего внешнего, мишурного и театрального – и в то же время какая-то одержимая невосприимчивость к церковной вере. Это хорошо видно по его произведениям. Вот в романе «Война и мир» Толстой смеется над театром, не желая принять серьезность этого действа. Выставленные крашеные декорации и толстые люди, поющие тонкими голосами на сцене и изображающие юношей, для него неправда. Наша современная жизнь любит воспроизводить эти декорации, когда выстраивается красивый задник и людей призывают к неким красивым идеям, которые на самом деле являются пустышками.

В Церкви плод может принести только то, что идет от сердца. А самое главное христианское свойство, которое может идти от сердца, – это смирение. Для христианина, как это ни парадоксально, нет ни права, ни возможности отстаивать какие-либо истины – политические, экономические или нравственные – с помощью зла. Главное оружие христианина – это смирение. В каком-то смысле Толстой это понимал, ведь не случайно возникает этот тезис о непротивлении злу силой. Все-таки он осознавал, что зло злом победить невозможно. Другое дело, что Толстой под этим понимает, ведь ему самому не хватало именно этого элементарного смирения. Ему возражали многие современники, в том числе Владимир Соловьев в своих «Трех разговорах». Но в целом христианские корни в этом учении о непротивлении присутствуют, их можно найти. Толстой осознавал, что нельзя мир перестроить по своему произволу насильственным путем, поскольку будет еще хуже.

– Сегодня можно наблюдать – и у нас в стране, и за рубежом – ярко выраженный интерес образованных людей к русской духовной культуре. А у входа в эту заветную область уже много времени двумя бессменными столпами стоят Толстой и Достоевский. Почему так?
– Да, действительно, с русской духовной культурой во всем мире люди знакомятся по произведениям Толстого и Достоевского. Почему только эти писатели? Это особенность русского XIX века. Мы часто говорим о том, что русская литература, русская культура пропитаны христианскими мотивами. Да, конечно, Н.С. Лесков тоже много написал о Церкви, правда, скорее, о ее традициях и священнослужителях. Были и другие писатели, которые размышляли на эту тему. Но глубокий смысл русской духовной культуры выражается, по преимуществу, в произведениях Толстого (до 1881 г.) и Достоевского. Причем важно, что в какой-то промежуток времени они жили вместе и творили вместе. Для меня принципиально важно, что это 70-е годы XIX века – особенное время, когда происходила переоценка ценностей с точки зрения религиозной и духовной. И хотя эти два человека никогда в жизни не встречались и не обменялись ни одним письмом, что тоже для нас довольно поразительно, тем не менее, они в определенном смысле всю жизнь вели диалог. Причем после смерти Достоевского в 1881 году религиозные трактаты Толстого представляли собой диалог с уже умершим писателем. Мы не можем с уверенностью сказать, почему Богу было угодно, чтобы для многих поколений интеллигентов русская религиозная идея нашла реализацию в этих двух людях. И очень важен здесь еще один момент: эти люди сопоставимы по своему литературному дару. Толстой, что видно хорошо по его записям и репликам, очень скептически относился к художественному дарованию Достоевского, но в то же время обращает внимание на себя такая деталь: он как бы все время помнит о его присутствии. Даже через 20 лет после его смерти. Эта фигура была для него значимой не случайно. Последний роман, который Толстой читал – незадолго до своей смерти, – это «Братья Карамазовы». В толстовском экземпляре романа, который до сих пор хранится в Ясной Поляне, на полях есть его примечательные пометки. Интересно, над каким местом романа размышлял Толстой: это был отрывок из писаний старца Зосимы о геенском огне. Толстой всю жизнь уверял своих читателей, что нет никакого ада, никакого геенского огня, но его самого незадолго до ухода из Ясной Поляны этот вопрос очень волновал! И для него самого в глубине сердца этот вопрос никогда не был решен окончательно.

– В Голливуде сняли фильм «Последнее воскресение» – о последнем периоде жизни Толстого. Чем же Толстой может быть интересен современным американцам? Ведь сопродюсер картины Андрей Кончаловский был удивлен смелости режиссера, обратившегося к этой теме.
– Эта сфера искусства мне лично плохо знакома. Но мне приходится смотреть с детьми фильмы, которые им могут быть интересны. Для меня было открытием узнать, что существуют очень неплохие американские фильмы, сделанные в последние десять лет, например «Императорский клуб» или «Игры разума». Фильмы заставляют задуматься о целом ряде вопросов. И я могу предполагать, что кто-то в США тоже задумался над вопросом: а что ожидает наших детей, в каком мире они будут жить? Современное общество напичкало их рекламой и порнографией, они с молодости часто причастны в той или иной степени разврату, их на каждом шагу соблазняют сигаретами и спиртным. Возникает закономерный вопрос: дальше что? Какие люди выйдут из этой «кухни»? Наверняка, кто-то на эту тему размышляет, потому что в тех же США в последнее время ведется активная борьба с курением, проповедуются семейные ценности и т.д. И я могу выдвинуть гипотезу, что с этой точки зрения фигура Толстого является привлекательной для американских зрителей, потому что это возможность простым языком сказать о ценностях, имеющих хоть какое-то отношение к христианству, сделать некий вклад в копилку воспитания подрастающего поколения. Однако, судя по тем диким и нахальным интервью, которые раздает в последнее время один из актеров, снявшихся в этом фильме, все это имеет мало отношения к русской действительности начала ХХ века и к самому Толстому. Часто эти интервью отдают какой-то невообразимой пошлостью, особенно когда актеры заявляют, что начали читать «Войну и мир», но не дочитали.

– В своих произведениях Толстой постоянно возвращается к вопросу религиозного мировоззрения, показывая, насколько для него важно отношение Церкви и христианского учения к человеку и его свободе. Сегодня Церковь очень активна. Какую степень свободы она дает современному человеку в его политических, интеллектуальных и религиозных исканиях?
– Что касается Толстого, то у него с самой идеей Церкви были большие проблемы, поскольку он не считал, что человеку нужна Церковь в его религиозных поисках. До конца 70-х годов XIX века у него еще были какие-то сомнения на этот счет, он «экспериментировал» с этой стороной своей жизни, сделал попытку стать членом Церкви, участвовал в богослужениях, исповедовался и причащался. Последний раз он причащался в апреле 1878 года. По своей гордыне и особому складу души он не мог принять в церковной жизни многих вещей. Ему совершенно была чужда идея Евхаристии, идея того, что Церковь есть тело Христово и мы становимся соучастниками жизни этого тела только в той степени, в какой мы причащаемся святых Христовых таин. Он на эту тему размышлял и пришел к очень печальным выводам. А затем, через 20 лет, он создает отвратительный, очень страшный пасквиль, пародию на литургическую жизнь в романе «Воскресение» – то, чего ему не могли простить даже очень близкие по духу люди. Для русских читателей это произведение, с одной стороны, было большой неожиданностью, а с другой – чудовищным кощунством. В 1899 году, можно сказать определенно, пародия на литургию в 39-й главе первой части романа «Воскресение» было самым страшным, что когда-либо русский человек написал о Церкви. Это была настоящая национальная трагедия.

Толстой совершенно определенно писал в своих трактатах о том, что Церковь является препятствием для современного человека в его развитии. Это очень печальное недоразумение, беда, но в конце XIX века так думали многие русские люди. И, собственно, Первая мировая война и последующий большевистский переворот были той мерой, которую послал Господь, чтобы люди хоть в какой-то степени пришли в себя. Между прочим, этот душевный переворот очень хорошо виден по такому интересному источнику, как дневник И.А. Бунина «Окаянные дни». Интересно, что изданный в 1918 году сборник «Из глубины», в который вошли работы выдающихся русских философов, в частности Н.А. Бердяева и С.Н. Булгакова, был «оперативной» реакцией на то, что произошло с Россией. Главный вопрос, который волнует авторов этого сборника: как вообще в русской жизни такое могло произойти? И русские философы находят ответ в том, что огромная доля вины лежит на Толстом, поскольку его кощунства против Церкви, развращающие молодежь, читали – и не возражали. Авторы сборника «Из глубины» отчетливо видели, что в России происходил «дьяволов водевиль» (удачное выражение героя Достоевского Ивана Карамазова). В том и заключается главный парадокс личности Толстого, что он по-своему был религиозным человеком в своих поисках и стремлении найти религиозную правду, его можно было бы даже считать богоискателем в истинном смысле этого слова, но его богоискательство окончилось катастрофой – личной и общественной, потому что все религиозные поиски должны заканчиваться церковной оградой. Этого Толстой не понял и сердцем своим не принял. Здесь для нас главный, трагический урок толстовства. Повторю: если религиозные поиски человека не приводят его к церковным вратам, то они всегда оканчиваются катастрофой. Как бы благочестивы, как бы содержательны и внешне интересны они ни были.

– А эти аргументы Толстого, что Церковь препятствует развитию человека во всех сферах его жизни, насколько сегодня могут быть использованы противниками Церкви?
– Они, конечно, и используются противниками Церкви. Возьмите выступления покойного академика В. Гинзбурга. Его главный аргумент: «Истинно и подлинно только то, что соотносится с человеческим разумом и что может быть проверено в эксперименте». Достижения физики – подлинны, все, что творит и доказывает наука, – правда, а религиозные поиски – это фантазия. И этот подход нашел последовательное отражение в знаменитом «Письме десяти академиков», которое горячо обсуждалось еще совсем недавно. Там этот подход сформулирован предельно ясно: никто из современных ученых не исповедует христианство, значит, все понятно. Но надо помнить, что академики ситуацию немножко подтасовали, потому что абсолютная неправда утверждать, что все современные ученые – агностики и атеисты. А самое главное, что в религиозной жизни приговор разума, интеллекта, ratio не может считаться окончательным. И вообще в жизни человека. Возьмем самый простой пример – дарвинизм. Сколько велось раньше и сейчас ведется всяких споров на этот счет! Креационисты, их противники; эволюция, ее противники… Но с точки зрения религиозной и духовной, ситуация, мне кажется, очень простая: никакая обезьяна не может написать «На холмах Грузии лежит ночная мгла…» Это может написать существо, которое принципиально отличается от обезьяны. Поэтому даже если вся современная наука будет свидетельствовать, что обезьяна является нашим ближайшим предком и родственником, то такие аргументы, как искусство, красота, поиски человеческие, будут всегда гораздо убедительнее. К сожалению, Толстой и его современные последователи не поняли самого главного, что свою полноту, свое завершение все эти поиски находят только в церковной жизни. Церковь является сокровищницей всего самого прекрасного, доброго и подлинного, что есть в человеческой истории. А Толстой этого не принял, и в этом его беда.

– За последние 100 лет Россия очень сильно изменилась, причем не один раз. Возможен ли сегодня конфликт Церкви и личности такого масштаба, как Толстой?
– Я очень сомневаюсь, что сегодня есть люди такого масштаба. Слишком мы все обмельчали. С другой стороны, такой конфликт вряд ли возможен по другой простой причине: тот конфликт был актуален для современников Толстого, потому что безотносительно того, были они членами Церкви или нет, то, о чем писал Толстой, их в различной степени волновало. Сейчас ситуация совершенно другая – то, что называется постхристианской эпохой. Ее главная проблема в существовании на земле огромного числа людей, в том числе и в нашей стране, которые потеряли интерес к религиозной проблематике. Поэтому даже если такой человек и появится, для этих людей конфликт не будет актуален. Церковь должна будить человеческую совесть и делать для наших современников актуальными те вопросы, которые задавал Толстой: зачем я живу, зачем я присутствую в этом мире? Вот в чем главная задача современной миссии! Поучительно вспомнить жизнь праведного Иоанна Кронштадтского. Он хотел стать миссионером, но, оказавшись в Санкт-Петербурге, понял, что вовсе не обязательно ехать на Алтай или в Сибирь, потому что вокруг очень много людей, коим нужно нести слово Божие. То же самое и в нашей современной жизни. Поскольку наши современники, как правило, равнодушны к религиозным вопросам, то актуален не конфликт Церкви и Толстого, а призыв последнего, как этих людей разбудить. И здесь Церковь для себя кое-что полезное может найти в ранних произведениях и дневнике писателя.

– Вернемся к началу нашего разговора: к посылу, что 100-летие смерти Толстого – повод для противников Церкви в очередной раз ее пнуть. Что Церковь может сказать в упреждение?
– Как это ни парадоксально звучит, как это ни будет неожиданным для читателей, я думаю, что по-настоящему любовь к Толстому жила только в Церкви. Те, кто объявлял себя его единомышленниками, по-настоящему его не любили. И это видно из истории его жизни. Почему Толстой ушел из Ясной Поляны? Потому что понял, что вокруг него существует вакуум. Почему он пришел в Оптину пустынь? Потому что верил в то, что там его может встретить старец Иосиф. У Толстого был опыт общения с этим человеком; он понимал и предчувствовал, что у старца Иосифа он может найти отклик не только на свои вопросы и интеллектуальные искания, но и отклик на искания своего сердца. Толстой приходит в Оптину пустынь, не может переступить порог скита, но куда он направляется дальше?! Он едет к своей сестре в Шамордино, это тоже очень важно, к монахине Марии. Он очень четко за несколько дней до смерти понял, кто по-настоящему его любит. Он понял, что настоящим, истинным был его опыт общения со старцами, с которыми он встречался ранее, и по-настоящему дорог он своей сестре-монахине. И это отражение общей ситуации, что сочувствие к нему, как к человеку заблуждающемуся, в Церкви жило всегда. Вот один небольшой штрих к этому. Когда в 1979 году в США скончалась младшая дочь писателя Александра Львовна Толстая, которая была к тому времени глубоко церковным и верующим человеком, построившим храм на толстовской ферме, то отпевал ее предстоятель Русской Зарубежной Церкви митрополит Филарет (Вознесенский). В своем надгробном слове он сказал, что Церковь скорбит вместе с Александрой Львовной и членами семьи Толстого о том, что с ним случилось. Мне кажется, лучше не скажешь. Церковь скорбит после его смерти и скорбела при его жизни, ждала от него покаяния, но, к сожалению, не дождалась.

Источник: ПРАВОСЛАВИЕ.RU .  

Протоиерей Георгий ОРЕХАНОВ: статьи

Протоиерей Георгий ОРЕХАНОВ (род.1962) - доктор исторических наук, доктор церковной истории, кандидат богословия: Видео | Интервью | Статьи | Аудио | Фотогалерея.

ОТЛУЧЕНИЕ ЛЬВА ТОЛСТОГО лекция

Еще раз хочу поблагодарить всех, кто сегодня пришел. Начинается такая московская погода: сыро, холодно. В общем-то, не до лекций. Поэтому тех, кто приходит на такие мероприятия, обязательно надо чем-то вознаградить. Я постараюсь это сделать.

В прошлый раз после моей лекции прозвучали замечательные вопросы. Вообще, это далеко не всегда так бывает, что задаются такие интересные вопросы. Я на какие-то вопросы пытался ответить, но потом дома я подумал, что это прозвучало не очень убедительно. Если позволите, я начну сегодняшнюю лекцию с ответов на некоторые вопросы, которые прозвучали в прошлый раз.

Итак, первый вопрос - о сочувствии Толстому. Уже по дороге домой, после первой лекции, меня отругали за мой ответ на этот вопрос. Когда меня спросили, сочувствую ли я Толстому, я категорично сказал, что не сочувствую. И, значит, получил обратную связь. Я хочу пояснить свой ответ.

Конечно, я сочувствую Толстому как человеку. То, что с ним произошло, – это настоящая трагедия. Я еще раз хочу акцентировать ваше внимание на том обстоятельстве, что человеку не дали перед смертью проститься с женой, с которой он прожил сорок восемь лет. Трудно себе представить, что это может значить в жизни человека.

Я как раз вспомнил замечательную проповедь, которая была сказана в 1979 году, когда в Соединенных Штатах Америки скончалась младшая дочь Толстого Александра Львовна. Она была глубоко верующим человеком. Может, я о ней два слова еще скажу. Когда она скончалась, ее отпевали, конечно, и отпевание совершал предстоятель Зарубежной Церкви митрополит Филарет (Вознесенский), и он говорил очень хорошие слова. И в финале он сказал, что Русская Православная Церковь вместе с членами семьи Толстого скорбит о Льве Николаевиче.

Мне кажется, это очень адекватное определение того, что мы все переживаем. Конечно, мы скорбим о том, что произошло с этим человеком. Но как мыслителю я ему совершенно не сочувствую. Я должен это еще раз подчеркнуть, чтобы не было никаких здесь недоразумений, потому что та критика Церкви, которая содержалась в его трудах, с моей точки зрения, крайне неубедительна. Она не может, конечно же, у церковного человека, а тем более у священника вызвать сочувствие. Поэтому, если можно, я так конкретизирую свой ответ и, может быть, кого-то этим успокою.

Теперь второй вопрос. Замечательный вопрос, который прозвучал уже в кулуарах. Я не знаю, присутствует ли здесь человек, который его задал. Вопрос звучит следующим образом. Я в своей лекции сказал, что, с моей точки зрения, любое творчество имеет христианский характер. И девушка, которая потом подошла, спросила: «А как же быть с творчеством, например, поэтов, которые себя позиционировали как антихристиане или даже были люди, которые откровенно боролись с Церковью?»

Очень яркий пример – это талантливейший английский поэт Джон Китс. Вы, наверное, о нем слышали. У него были очень трудные отношения с Церковью. Я тоже сейчас свой ответ конкретизирую. Я имею в виду, что, с моей точки зрения, творчество человека в какой-то момент начинает самостоятельную жизнь, которая как бы со взглядами самого человека прямо не связана. То есть другими словами я могу сказать следующее. Человек может себя позиционировать как враг Церкви и антихристианин, но при этом он делает очень полезное дело для веры и религии. Это такой вот парадоксальный факт.

Почему это так? Я сегодня принес замечательную книгу. Я бы очень хотел, чтобы вы обратили на нее внимание. Это издание нашего университета «Слово крестное» протоиерея Всеволода Шпиллера, человека, который долгое время был нашим настоятелем и произносил пассии Великим постом. К сожалению, так складывается ситуация, что богословское наследие отца Всеволода пока не востребовано. А на самом деле можно твердо заявить, что это был один из самых выдающихся православных богословов двадцатого века, учитывая еще и ту ситуацию, в которой он вынужден был служить и вообще жить. И в одной из своих пассий отец Всеволод объясняет этот тезис.

Я прочитаю небольшую цитату из этой пассии. Пассия - это, кто не знает, специальная служба, которая совершается Великим постом в воскресение вечером перед Крестом. Отец Всеволод в этой пассии говорит о том, что такое религиозное чувство. Он пишет следующее:

 «А разве хоть что-нибудь можете вы узнать о красоте, разве можете понять, что такое красота, если совершенно особым образом не почувствуете ее? Вы ничего не узнаете о ней из самых ученых трактатов, составленных из великолепно логически отточенных объяснений и доказательств ее существования, и научнейших рассуждений о том, какою она должна быть и где ее следует искать. Вы узнаете красоту иначе, когда вдруг увидите ее какими-то внутренними глазами, когда залюбуетесь ею и отдадитесь безотчетному наслаждению ее всем своим внутренним существом, всем сердцем. Тем самым сердцем, о котором древний христианский мудрец святой Евагрий как-то сказал, что мысли родятся в голове, но разум пребывает в сердце.

Чем прекрасны поэзия и музыка? Как раз тем, что преодолевают ограниченный рациональный смысл слова и звука, высоко вознося нас над этим смыслом. Поэзия и музыка, так же как высокое искусство живописи, выражают то, что невыразимо в отвлеченно-логической форме мышления. То, что всегда и глубже и больше и шире мысли. То, что открывается поэту, музыканту и художнику не в рациональном, а в сверхрациональном духовном опыте. Ведь действительность сама открывает себя и присутствует не частично, но в полноте, в которой природное или естественное встречается, да, встречается со сверхприродным и сверхъестественным».

Вот, собственно, это я и имел в виду. Любое настоящее творчество (может быть, здесь можно уточнить) всегда носит религиозный характер, и об этом отец Всеволод и пишет. В разговоре о Толстом этот тезис имеет особое значение. Я немножко об этом рассказывал в прошлый раз.

В 1912 году вышла замечательная книга о Толстом, написанная (фактически) веховскими авторами. Она называется «О религии Толстого». В этой книге есть статья русского философа Эрна. В этой статье Эрн пишет, что в Толстом жили два человека, которые фактически всю жизнь в нем боролись за Толстого. Это Ерошка – герой «Казаков» и Нехлюдов – герой «Воскресения». Нехлюдов – рационалист, Ерошка – символ творческой сверхприродной стихии. Эрн пишет о том, что Нехлюдов в конце концов «убивает» Ерошку, «душит» его. То есть то художественное творчество, которому Толстой служил всю свою жизнь, и было в нем реализацией этого религиозного чувства, и оно было «убито» этим самым Нехлюдовым.

Теперь я еще хочу остановиться на двух очень важных и очень сложных вопросах. Я очень кратко на них отвечу. Первый вопрос: «Чем процесс секуляризации в Европе отличался от аналогичного процесса в России?» Второй вопрос: «Чем эпоха Гоголя отличалась от эпохи Толстого?»

Конечно, я сразу скажу, что это невероятно сложные вопросы и на эту тему нужно специально собираться. Говорить об этом сложно по той простой причине, что секуляризация – категория, которой занимается в большей степени современная социология, нежели история. И существует очень мало специальных произведений, в которых этот вопрос научно рассматривается: как секуляризационный механизм в конкретном историческом процессе реализуется. Но, тем не менее, кое-что на эту тему я хочу сказать, потому что я считаю это очень важным вопросом.

Во-первых, два слова о том, что такое секуляризация. На этот счет есть две в общем-то взаимоисключающие точки зрения, и обе эти точки зрения нужно обозначить. Одна точка зрения такова: это некий необратимый эволюционный процесс снижения влияния религии на жизнь общества. То есть это прогрессирующий упадок и исчезновение религии из общественной и государственной жизни. Типичными проявлениями секуляризации являются, например отделение Церкви от государства, экспроприация церковных земель, эмансипация образования какая-то трансформация религиозных аспектов культуры, литературы, музыки и так далее, автономизация науки, которая произошла в девятнадцатом веке, появление светской этики. Вот это все – секуляризация в первом смысле.

Но есть другое понимание секуляризации, присутствующее в протестантском богословии, которое рассматривает секуляризацию как позитивный процесс. С этой точки зрения, это не вытеснение религии из жизни общества, а изменение роли религии в жизни общества. То есть религия продолжает существовать, но формы ее меняются. Каким образом меняются формы? Религия уходит из общественной жизни, из публичной сферы, но по-другому утверждается в сфере личной, причем очень плюралистично. Понятие «церковная религия» вытесняется из общественного сознания. И церковно ориентированные формы религии становятся невостребованными. Именно такой процесс и происходил, скажем, в Европе, трудно сказать, когда он начинается, но он проявляется очень ярко уже в девятнадцатом веке.

Наряду с этим появляется какой-то новый тип религиозности. Сейчас американские социологи объявили специальный термин «пэчворк процесс». Что такое пэчворк, наверное, все женщины знают: это когда делаются лоскутные одеяла. «Пэчворк религия» – это такая религия, в которой индивид сам конструирует, выбирая из религиозной сферы то, что ему интересно, то, что ему кажется соответствующим тому, что есть религия.

Здесь могут быть очень интересные результаты. У нас однажды немецкие коллеги познакомились с результатами опросов немецких студентов, какие ассоциации у них возникают, когда речь идет о религиозности. И оказалось, что христианство и Бог – это ассоциации, которые стоят на одиннадцатом месте, на четырнадцатом месте, а на первом месте, конечно, стоит любовь, на втором месте может стоять самореализация и так далее. То есть здесь присутствуют такие понятия, которые вообще прямо не коррелируют с христианством. Современные студенты (то же самое и в Америке происходит) религиозность себе представляют очень своеобразно. Вот так если отвечать на вопрос, в чем здесь разница между Европой и Россией, то очень кратко. Можно будет просто об этом поговорить более подробно.

Здесь какие принципиальные вещи? В Европе в шестнадцатом веке имела место религиозная реформация, последствиями которой было не только рождение второй, так сказать, альтернативной, очень мощной ветви христианства, но и рождение нескольких парадигмальных, духовных принципов, например, принципа рациональности и индивидуализации. Эти принципы, начиная с шестнадцатого века, оказывают мощное влияние на европейскую культуру. Причем проводниками этих идей, начиная тоже с шестнадцатого века, являются европейские университеты нового типа.

Например, если вы вспомните, как начинается драма Шекспира «Гамлет», вы узнаете, что Гамлет возвращается в Данию из Виттенберга, и это не случайно, потому что в шестнадцатом веке, благодаря присутствию там доктора Лютера, Виттенберг становится мощнейшим центром проповеди протестантских идей. Вторым таким центром несколько позже под влиянием деятельности Кальвина стал университет в Женеве. Это уникальное явление в европейской жизни, потому что в России до середины восемнадцатого века университетов не было. Как известно, первый университет у нас в Москве возник в 1755 году.

Второй очень важный момент – это роль Католической Церкви в европейской истории. Она была совершенно особой. И нет никаких аналогий с ролью Русской Православной Церкви. Вот сейчас становятся снова очень популярными, востребованными термины «клерикализм» и «антиклерикализм». Кстати, эти термины впервые появляются в середине девятнадцатого века в английской печати. Каково историческое происхождение этих терминов? Ведь «антиклерикализм» – это на самом деле борьба с Католической Церковью в тех странах, которые традиционно были католическими.

Это борьба мощная и продолжительная. Она начинается фактически еще в эпоху Реформации, но уже более решительно в эпоху Просвещения в восемнадцатом веке. Апогеем этой войны является повсеместный запрет ордена иезуитов. Потому что европейские государи (правители Португалии, Франции и Испании, которые все принадлежали к старшей ветви семьи Бурбонов) очень не любили иезуитов. И в середине восемнадцатого века имел место исторический заговор против них и освобождение от их влияния.

И вот, между прочим, нынешний римский папа Франциск является первым иезуитом на этом престоле, я сейчас об этом две лекции большие читал. Вообще за сохранение ордена иезуитов Европа обязана России. Единственным государством, в котором орден легально существовал в течение сорока лет, была Российская империя. А почему? Это очень интересная история. Зачем Екатерине II это понадобилось?

Я хочу подчеркнуть, что эти процессы в России и Европе все-таки происходили по разным сценариям еще и потому, что в России в девятнадцатом веке, да и несколько раньше, был осуществлен особый способ взаимодействия Церкви и государства, когда Православие фактически стало государственным ведомством, а при Николае Первом российское законодательство было кодифицировано, и в законодательстве появилась такая довольно странная формулировка: «ведомство православного исповедания». То есть Церковь превращается в государственное ведомство и государство берет Церковь под охрану и покровительствует ей, с одной стороны, но, с другой стороны, лишает каких-либо признаков свободы. Церковь не может принимать никаких решений без санкций государства. В Европе и в России были разные секуляризационные сценарии.

Ну, и буквально два слова по поводу эпохи Гоголя и эпохи Толстого. Эпоха Гоголя – это тридцатые, сороковые, начало пятидесятых годов девятнадцатого века. Про эпоху Толстого мы подробно говорили в прошлый раз, разобраться, что здесь к чему относится и что для чего характерно, — это, конечно, очень сложная задача. Когда мы пытаемся разобраться с такими вопросами, мы должны смотреть, какие ключевые исторические события важны для этой эпохи.

Конечно, для эпохи Гоголя принципиальное значение имеет, во-первых, восстание декабристов 1825 года, которое оказало очень заметное влияние на николаевскую эпоху. Второй момент – это появление знаменитой триады Уварова «православие, самодержавие, народность». Это тот духовный и политический стержень, вокруг которого и строится вся жизнь в николаевскую эпоху.

Затем, и это очень важно упомянуть, - это первое философическое письмо Чаадаева, вообще деятельность Чаадаева. Это письмо вышло в 1836 году, и фактически это был первый идеологический манифест или идейный манифест русского автора. С ним получилось так. Печатные экземпляры журнала «Телескоп», в котором это письмо было опубликовано, были изъяты из обращения, но влияние Чаадаева на всех современников, особенно в Москве, было очень мощным. Чаадаев впервые в этом письме ставит вопрос об этом концепте – «Запад – Восток» или «Россия – Запад» или «Россия – Европа». Это все очень значимые для тридцатых – сороковых годов события.

Исторические доминанты эпохи Толстого, конечно, совсем другие, и здесь я должен отметить два момента – эпоху великих реформ, которые просто переделывают русскую культуру, и, конечно, смерть императора Александра II в 1881 году. Если обратить на это внимание, то можно дальше говорить о том, какие особенности, религиозные процессы имели место в эти разные исторические эпохи. Но за подробностями я вас отсылаю к замечательной, до сих пор не потерявшей актуальности монографии протоиерея Георгия Флоровского «Пути русского богословия», где он много об этом пишет. Я хотел кратко ответить на оставшиеся вопросы и теперь, если позволите, я перейду к новой лекции.

Как было заявлено в прошлый раз, сегодня у нас речь пойдет исключительно о синодальном акте 20 – 22 февраля 1901 года о Толстом. Меня попросили говорить четко, ясно и просто. Поэтому, если можно, я буду все излагать по пунктам.

В основе сегодняшней лекции лежат четыре вопроса, на которые я попытаюсь ответить.

Первое. Почему эскалация противостояния Толстого и Церкви приходится на эпоху уже после смерти императора Александра III?

Второй вопрос. Какую роль в отлучении Толстого играл обер-прокурор синода Победоносцев?

Третий вопрос. Какую роль в отлучении Толстого играл синод и конкретно первенствующий член синода? Первенствующий член синода – митрополит Антоний (Вадковский), еще одна очень интересная, можно сказать – ключевая фигура эпохи.

Четвертый вопрос, конечно же, самый интересный для всех. Является ли синодальный акт действительно церковным отлучением в строго каноническом смысле слова или мы этот документ должны воспринимать как-то по-другому?

Понятны вопросы? Тогда я позволю себе дать на них ответы. Но, конечно, оставлю время для дополнительных вопросов.

Итак, Толстой и Александр III, первая тема. Я предполагаю, что вопрос об отлучении Толстого мог быть поставлен только после смерти Александра III, потому что существует достаточно много свидетельств того, что Александр III с большой любовью относился к Толстому как к художнику, называл его «мой Толстой», постоянно просил его не трогать, постоянно просил не делать из него мученика.

Кроме того, надо иметь в виду, что супруга Александра III императрица Мария Федоровна была, можно так сказать, близкой подругой матери Черткова и вообще всей семьи Чертковых. А Чертков в это время уже становится главным помощником Толстого в разных делах. Почему Александр III был противником репрессий в ситуации, когда уже в восьмидесятые, в начале девяностых годов девятнадцатого века и в письмах, и в каких-то других документах личного происхождения постоянно звучит мысль о том, что Толстого надо отлучить за его деятельность? То есть другие люди этот вопрос обсуждают, а Александр III почему-то против. Вот почему он против? Какие здесь есть гипотезы?

Во-первых, понятно было, что никто не хотел громкого скандала, а во-вторых, близким лицом к Александру III была двоюродная тетка Толстого графиня Александра Андреевна Толстая. Я очень советую вам обратить внимание на эту прекрасную женщину, которая оставила очень интересные воспоминания (они называются «Записки фрейлины»).

В этих воспоминаниях очень подробно воспроизводится трагическая история создания Александром II второй семьи с княгиней Долгорукой. Я думаю, это известный сюжет. Но, кроме того, московский Музей Толстого три года назад издал прекрасную книгу – это переписка Льва Николаевича Толстого с Александрой Андреевной, и я вас уверяю, что вы получите огромное удовольствие от этих писем, которые и многое объясняют в Толстом, и показывают, какие удивительные были русские женщины в девятнадцатом веке.

Александра Андреевна Толстая совершенно на равных беседует с Толстым и обосновывает, почему она является православной христианкой, что совершенно замечательно. Она была близким лицом к Александру III и, видимо, тоже как-то влияла на то, чтобы никаких репрессий не было. К тому же есть множество свидетельств, что Александр III восхищался талантом писателя, об этом пишет, например, в своих воспоминаниях граф Сергей Дмитриевич Шереметьев.

С другой стороны, мы можем отметить, что эскалация некоторой агрессии Толстого против Православной Церкви тоже уже приходится на период после смерти Александра III. Здесь важны два момента. Первый – история с духоборами 1895 года. Дело в том, что духоборы в 1895 году организовали на Кавказе показательную акцию. Они публично сожгли оружие, тем самым демонстрируя свое нежелание служить в армии и кого-то убивать.

Это вызвало скандал, против них начались репрессии. Правда, в конечном итоге русское правительство решило поступить достаточно мягко, и духоборам было дано разрешение выехать из России и выбрать себе для места жительства какое-нибудь другое место, и, как известно, они выбрали Канаду. Но для этого путешествия нужны были большие деньги. И вот второй момент, который с этим связан, я о нем тоже упоминал в прошлый раз, Толстой после 1881 года не брал гонорары, но так как в этом случае надо было заработать достаточно большую сумму денег, то он принял решение написать новый роман.

Так появился роман «Воскресение». И он за этот роман решил гонорары брать. Весь гонорар он потратил на то, чтобы переселить духоборов в Канаду. И в то же самое время в переписке с Чертковым, то есть уже во второй половине девяностых годов, у Толстого начинают звучать довольно агрессивные нотки.

Например, в письме, написанном в феврале 1897 года, Толстой указывает, что то, что случилось, то есть история духоборов (я дальше цитирую), «требует от меня того, чтобы высказать до смерти все, что я имею сказать. А я имею сказать очень определенное и, если жив буду, скажу, тем более что меня не трогают». В другом письме Толстой пишет Черткову о представителях Церкви, что они враги не наши, а истины и они доживают последние дни. Понятно, что здесь присутствует какое-то ожесточение. Ну, и к тому же еще один важный момент. Толстой был лично очень оскорблен высылкой Черткова. Правда, эта высылка довольно интересная.

Примерно в это же самое время был выслан из столицы Владимир Ильич Ленин, и получилось, как в замечательной комсомольской песне: «Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону», потому что Владимир Ильич Ленин отправился в Сибирь, а Чертков в Англию, в ссылку, где у него был большой дом и весьма комфортная жизнь. В Англии он стал заниматься деятельностью по борьбе с ненавистным режимом.

Теперь я хочу перейти непосредственно к предыстории отлучения. Это я подхожу ко второму вопросу. В разных источниках можно найти довольно странные документы. Например, в харьковском журнале «Вера и Церковь» в 1899 году был опубликован проект постановления об отлучении Толстого, автором которого был известный харьковский архиерей архиепископ Амвросий (Ключарев).

Совершенно непонятно происхождение этого документа: получил ли владыка Амвросий задание написать такой проект или что-то еще? Но вот такой документ был. Причем проект этот составлен в очень жестком стиле. В преамбуле проекта сказано, что Господь заранее предупредил Своих учеников о появлении различных еретиков, лжеучителей и совратителей. Обратите внимание на эти формулировки. Одной из главных задач пастырей и учителей Церкви является извержение из Церкви ожесточенных и нераскаянных распространителей лжи и разврата, лжеучителей и врагов Церкви Христовой и так далее. Этот вот проект изобилует такими жесткими формулировками.

Почему я обращаю на это внимание? Потому что если все документы, которые предшествуют синодальному акту, выстроить в определенную цепь, то мы вдруг обнаруживаем замечательную закономерность: с каждым шагом эти формулировки становятся все мягче. То, что я сейчас читаю, – это самый жесткий документ. Потом происходит смягчение, потом появляется уже синодальный проект отлучения, потом – сам синодальный акт, и из всех этих документов это самый мягкий документ.

Мы можем предполагать, что приблизительно два года происходило какое-то осмысление того, что имеет место с Толстым, и члены синода (а кто – я сейчас скажу, потому что в составлении синодального акта принимали участие совершенно определенные люди) пытались найти наиболее адекватную форму для этого документа. Каким является первый документ, где говорится, что синод будет, что-то издавать о Толстом? Первый документ такого рода – это письмо митрополита Антония (Вадковского), первенствующего члена синода, обер-прокурору синода Победоносцеву. Оно датируется 11 февраля 1901 года.

Я хочу сказать, кто такой митрополит Антоний (Вадковский). Митрополит Антоний (Вадковский) – это человек, который стал первенствующим членом синода. Я напомню, что в Русской Церкви до поместного собора семнадцатого – восемнадцатого годов не было патриархов. Патриаршество было восстановлено уже в новую историческую эпоху, после того как Российская империя перестала существовать и после того, как к власти пришли большевики в результате Октябрьского переворота. А до этого патриарха не было. Был синод, и в синоде был первенствующий член, который на самом деле никакими особыми дополнительными правами не обладал.

И вот с 1900-го года этим первенствующим членом стал бывший профессор Казанской духовной академии митрополит Антоний (Вадковский), конечно, выдающийся русский иерарх конца 19-го – начала 20-го века, блестящий профессор, человек очень образованный (между прочим, он был почетным доктором Оксфордского университета и других европейских университетов).

Но для нас важно что? То, что митрополит Антоний (Вадковский) уже в этот момент, как сейчас принято говорить, имел свою команду, и в эту команду входили будущие выдающиеся иерархи Русской Православной Церкви. Это в первую очередь будущий предстоятель Зарубежной Церкви митрополит Антоний (Храповицкий), это будущий патриарх Сергий (Страгородский) – автор знаменитой декларации 1927-го года – и некоторые другие люди.

Другими словами, в конце 19-го и в начале 20-го века произошло вот что. Я не могу сказать «к власти в Церкви», потому что эти люди власти не имели, но могу сказать, что к высшему церковному правлению в Русской Церкви пришла новая плеяда молодых архиереев, которые поставили перед собой довольно серьезные задачи. И одна из таких задач была составить какой-то документ, чтобы было понятно, что Церковь думает о Толстом. После выхода романа «Воскресение» необходимость такого документа (я еще раз скажу об этом) была совершенно очевидна в силу того, что полный текст романа в России не издавался до определенного момента, а полный текст содержал в себе откровенные кощунства в адрес Церкви.

Интересно, между прочим, такое обстоятельство, что ни в Германии, ни во Франции в первый момент после появления романа «Воскресение» этот полный текст тоже не был опубликован, то есть настолько и католиков и протестантов возмутило то, что написал Толстой о православии, что они в первый момент не решились публиковать полный текст.

Я думаю, вы, наверное, читали то, что написал Толстой. Это такое глумление над литургией и вообще над церковной службой. Но у русских читателей имелась возможность ознакомиться с этим бесцензурным изданием благодаря европейским изданиям романа, в первую очередь благодаря тому, что этот роман в полном варианте был издан в типографии Черткова в Англии. Какое-то количество экземпляров в России уже появилось. И Церковь каким-то образом должна была на это отреагировать, она должна была это как-то объяснить. Толстого все считают ревностным христианином. Как ревностный христианин может это писать?

Вот здесь я сделаю небольшое отступление, очень важное. И расскажу одну личную историю, связанную с Толстым. Для меня это очень важно. Когда я писал эту книгу, а это было в 2008 году, я испытал тяжелый кризис, потому что я набрал большое количество материалов о Толстом, но совершенно не понимал, что мне с ними делать.

В это время я находился в Берлине на стажировке. А в Берлине до сих пор, слава Богу, живет очень пожилой человек – выдающийся «толстовед» профессор Эберхард  Дикман. Я с ним познакомился, пришел к нему в гости и рассказал об этом кризисе и о трудностях. И вот что значит выдающийся ученый! Дикман сказал только одну фразу, но эта фраза в моем сознании все выстроила. Он сказал: «Имейте в виду, что Толстой проповедовал тот тип христианства, который был очень популярен в Европе». Очень простая фраза, и я думаю, что присутствующим очевидно, что это именно так и есть. Оказалось, что это действительно всё объединяет.

Для Толстого в том, что он написал в романе «Воскресение», никакого кощунства не было, потому что он вообще по-другому представлял себе, что такое христианство. Я сегодня упомянул уже этот термин в связи с разговором о секуляризации – «пэчворк». Толстой для себя тоже соткал определенное «христианское» одеяло. Причем он этого совершенно не скрывает. Когда он пишет о Евангелии, а вы все прекрасно знаете это, то он рекомендует, как Евангелие читать.

Давайте возьмем двухцветный карандаш, и вы из Евангелия будете вычеркивать то, что вам не нравится, в первую очередь – чудеса, конечно. Как европеец, живущий во второй половине 19-го века, может верить в чудеса и как он может верить в воскресение Христово? Это же совершенно невозможно. Значит, синим вычеркиваем, а красным будем подчеркивать то, что, с нашей точки зрения, христианству соответствует.

Это типичный такой «пэчворк». И с этой точки зрения в том, что Толстой написал в романе «Воскресение», ничего страшного нет. Он так себе представляет христианство. В христианстве Толстого нет места Церкви. Просто нет. И нет места священству как некоей институции. Потому что это все человеку не нужно. Толстой и его последователи думают, что имеют возможность непосредственно к Богу обращаться, им не нужны посредники.

Но Церковь должна была каким-то образом на это отреагировать, потому что читатели Толстого не знали всех этих сложных размышлений. Во всяком случае, большинство читателей не знали, для них Толстой был автором «Анны Карениной» и «Войны и мира», глубоко христианских произведений. Поэтому здесь возникают некоторые проблемы. Эта группа молодых архиереев, в которой первенствующая роль принадлежала двум Антониям – Антонию (Храповицкому) и Антонию (Вадковскому), взяла на себя всю ответственность за создание церковного акта, в котором бы четко и ясно была изложена позиция Церкви по поводу Толстого.

И я повторяю еще раз: 11 февраля 1901 года, то есть за десять дней до издания официального церковного определения, митрополит Антоний (Вадковский) пишет Победоносцеву, что мы, вот, в синоде обсуждали этот вопрос и что было бы очень важно издать документ о Толстом. За этой историей стоит очень серьезная научная проблема. Я, кстати, если вам это все еще не надоело, вас приглашаю еще на одну свою лекцию, она состоится 6 ноября, на этот раз уже в музее Толстого на Пречистенке, и там эта лекция будет посвящена специальному научному вопросу – в частности, какую роль Победоносцев сыграл в отлучении Толстого.

Я сегодня стараюсь все такие сугубо научные формулировки обходить. Это серьезный вопрос: был или не был Победоносцев инициатором этого акта? А кто тогда был инициатором? А кто является главным редактором синодального определения? Это очень специальные вопросы.

Почему это важно? Потому что советская историография, советские авторы настолько ненавидели Константина Петровича Победоносцева, что все грехи и все вины против Толстого они приписали ему. Если посмотреть книги, которые выходили по этой теме в 1960-е годы (тогда вышло как минимум две монографии об отлучении Толстого), то там во всем виноват Победоносцев. А виноват ли на самом деле во всем Победоносцев – это очень специальный вопрос. Существует ряд документов и в частности вот это письмо, про которое я рассказываю. И оно, с моей точки зрения, свидетельствует о следующем.

Я отвечаю на второй вопрос, заданный в начале лекции. Какова была роль Победоносцева в истории? То, что Победоносцев не мог терпеть Толстого, это очевидно. То, что Толстой не мог терпеть Победоносцева, это тоже очевидно. То есть они были непримиримыми врагами.

Я рассказывал в прошлый раз о проекте письма, которое не было отправлено, это письмо Толстого к императору Николаю Второму, где он пишет: «Выгоните от себя этого сумасшедшего старика, который доведет вас до большой беды», говоря о Победоносцеве. Письмо не было отправлено, но примерно так же Победоносцев писал о Толстом. Я рассказываю об этом, чтобы вы представляли себе их отношения. Но любая ситуация должна всегда рассматриваться конкретно исторически, потому что то, что Победоносцев думал о Толстом в восьмидесятые, девяностые годы 19-го века, и то, что он думал в начале 20-го века, могли быть совершенно разные вещи.

Очень не любя Толстого, Победоносцев уже в этот момент был уверен, что издание о нем церковного документа принесет только вред. Вред Церкви. И это доказывается многими документами, многими письмами и даже официальными документами. Я не буду их приводить, но, безусловно, это так. Есть даже одно письмо (его автора мне не удалось восстановить, это женщина, которая пишет Победоносцеву): «Знаете, я с изумлением прочитала синодальный акт, потому что я всегда твердо была уверена, что вы являетесь его противником».

На самом деле так и было. Но, с другой стороны, у Константина Петровича Победоносцева была одна очень важная черта. Он мог принимать участие в мероприятиях, которым внутренне не сочувствовал. Не сочувствуя отлучению Толстого и созданию такого синодального акта, он, тем не менее, в этом мероприятии принимает участие. Тем более что в начале февраля 1901 года произошло очень важное событие, которое в значительной степени послужило катализатором процесса отлучения.

А что произошло 6 февраля 1901 года? В этот вечер в Санкт-петербургском философском обществе известный нам всем Дмитрий Сергеевич Мережковский делал доклад о Толстом. На этом заседании неожиданно выступил выдающийся человек из окружения митрополита Антония (Вадковского) – священник Григорий Петров, знаменитый церковный либерал начала 20-го века. Причем священник Григорий Петров выступил с пламенной апологией писателя, то есть, будучи православным священником, он стал его защищать.

А на докладе Мережковского был еще один оппонент – доцент Московского университета философ Нечаев, который стал Толстого, наоборот, осуждать и высказал свое несогласие с идеями Мережковского. Сложилась парадоксальная ситуация. Мережковский высказывает какие-то тезисы, и православный священник защищает Толстого, а совершенно светское лицо, доцент, философ университета, наоборот, Толстого осуждает.

Эта история получила огласку. Об этой истории вышел небольшой отчет в некоторых московских газетах, и эта история дошла до митрополита Антония, который священника Григория Петрова очень любил и все время покрывал. А этот Григорий Петров вообще был известен всевозможными чудачествами, причем эти чудачества стали очень яркими и странными уже в 1905 году, в период первой русской революции. И Церковь вдруг оказалась в очень странной ситуации.

Вот как понять, что православный священник после выхода романа «Воскресение» Толстого защищает? В музее Толстого на Пречистенке в архиве есть ряд писем московских священников, адресованных в синод, где они задают вопрос: «Как вообще мы должны это все воспринимать? Почему некоторые православные священники публично выступают с апологией Толстого?»

Интересно, что одно из таких писем принадлежало известному московскому священнику отцу Иосифу Фуделю, который был хранителем архива Константина Николаевича Леонтьева и о котором было много написано, был издан трехтомник с работами Сергея Иосифовича Фуделя, его сына. Сложилась ситуация, которая требовала какого-то разрешения. Именно в этой ситуации, я думаю, митрополит Антоний пишет Победоносцеву, что пора уже Церкви высказаться на этот счет.

И еще один очень важный документ, о котором я кратко расскажу, это свидетельство синодального чиновника Скворцова, который в 1915 году опубликовал в газете «Колокол» воспоминания о том, как готовился процесс отлучения Толстого. Скворцов об этом осведомлен был непосредственно, потому что он был сотрудником синода. Скворцов в своих воспоминаниях указывает следующее. Он тоже обращает внимание на этот доклад Мережковского и пишет прямо, что он был отправной точкой всего процесса.

Далее, Скворцов сообщает очень ценную для нас информацию: «…вопреки тому, что автором и инициатором синодального определения повсеместно в 1915 году считается уже покойный Победоносцев, я, Скворцов, утверждаю, что это совершенно не соответствует действительности». С одной стороны, Победоносцев этому акту не сочувствовал, но, с другой стороны, он является одним из редакторов синодального определения. И еще один момент, совершенно уникальный, в воспоминаниях Скворцова – это сообщение о том, что подготовка отлучения Толстого происходила без ведома императора Николая Второго.

Это, конечно, совсем странно, и здесь очень внимательно нужно подумать о том, почему это так могло быть. Единственное правдоподобное объяснение заключается в том, что ни сам император, ни его окружение, ни вообще чиновная бюрократия, если выражаться профессиональным языком, не сочувствовали этим церковным действиям.

Здесь мы приходим еще к одному очень важному выводу, который развеивает мифы советской историографии. В этих монографиях об отлучении Толстого сообщалось, что отлучение Толстого – это совместная акция Церкви и государства. Церковь и государство, настолько тесно были сплетены, что одно без другого не существовало, и отлучение было согласованным действием.

А исторические документы подчеркивают, что государственные чиновники, причем очень высокого ранга, совершенно не сочувствовали этим действиям Церкви, потому что для них отлучение Толстого означало только скандал и ничего больше. Я позволю себе процитировать один такой документ, если можно. Это записка директора департамента полиции Зволянского, который подчеркивает, что никаких предварительных сношений с министерством внутренних дел по вопросу об отлучении Толстого Духовным ведомством сделано не было, и далее Зволянский пишет, цитирую:

 «…и что, по мнению департамента полиции, настоящее распоряжение может быть согласное с церковными правилами, но едва ли уместно и своевременно с общей точки зрения, вызывает к себе лишь ироническое отношение в большинстве интеллигентных кругов [причем Зволянский подчеркивает слово «иронический»]. Последователи же графа Толстого видят в этом лишь бесцельную попытку Духовного ведомства ослабить учение Толстого за невозможностью борьбы с ним на другой почве».

То есть Зволянский пишет, что Церковь бессильна бороться с великим «писателем Земли Русской» (это определение Тургенева) и поэтому прибегает к репрессиям. Церковь решила таким образом с Толстым расправиться.

Теперь непосредственно о синодальном акте. Существует проект синодального определения, который хранится в архиве Музея Толстого на Пречистенке. Проект очень интересный, потому что это машинописный документ, в который разными цветами вносилась правка – красным цветом, синим цветом и простым карандашом. Очевидно, что этот документ правили как минимум три человека.

Мне в свое время не удалось установить, кто его правил, но моя гипотеза заключается в том, что автором проекта документа был Победоносцев, а правился он митрополитом Антонием (Вадковским). Во всяком случае, такая гипотеза соответствует воспоминаниям Скворцова. Что в этой правке интересно? Конечно, для исторического исследования всегда важно, что оставили, что убрали и так далее.

Так вот, в проекте документа был такой абзац. Я его процитирую:

«Все сие проповедует граф Толстой непрерывно словом и писанием к соблазну и ужасу всего православного мира. И тем неприкровенно, но явно, перед всеми, сознательно и намеренно отлучил уже себя сам от всякого общения с Православной Церковью, которая не может признать его своим членом».

Как вы видите, формулировка достаточно нейтральная. Но, видимо, на коллективном обсуждении документа было принято решение, что всякая тень отлучения или анафемы из финального ряда документа должна быть удалена, и поэтому этот достаточно нейтральный абзац вошел в финальный документ с большими изменениями, а слово «отлучил» в окончательном тексте определения отсутствует и вместо него используется глагол «отторгнул». Окончательная формулировка такая, что не Церковь отлучает Толстого, а он сам себя отторгает от церковного общения. Это очень важно, конечно.

Интересно, что из этого проекта отлучения даже слово «глумление» было сначала исключено, вычеркнуто карандашом, но потом опять включено. Интересно, что разные люди по-разному думали над этой редакцией. В конечном итоге на заседании синода 20-22 февраля этот окончательный текст был принят и опубликован 25 февраля 1901 года в газете «Церковные ведомости».

Последний вопрос, который я хочу рассмотреть: является ли синодальный акт действительно отлучением? Будучи достаточно опытным лектором, я приготовил всем присутствующим замечательный подарок. Интересно, что этот документ был опубликован в одном журнале в 19-м веке, и все читатели этого журнала не прошли мимо него. Вообще многие прошли мимо этой истории.

Она невероятно интересна. Представители старшего поколения, наверное, держали в руках «Забавное Евангелие» Лео Таксиля, он француз. Кто такой этот Лео Таксиль? Это псевдоним. Настоящее его имя Мари Жозеф Габриэль Антуан Жоган-Пажес. Это знаменитый журналист и интриган, который воспитывался с детства в иезуитском монастыре. Из этого монастыря он вынес крайне негативное отношение к католицизму. И в период с 1879 по 1984 этот самый Таксиль издает ряд сатирических, антирелигиозных памфлетов, которые носят откровенно кощунственный характер.

Самые известные памфлеты этого рода – как раз «Забавная Библия» и «Забавное Евангелие», которые так возлюбили наши и советские «марксисты», они его обильно переиздавали. А в 1885 году этот самый Таксиль заявляет о своем возвращении в католичество и публично отрекается от всех своих антикатолических сочинений. Более того, он заявляет, что за десять лет он обнаружит в Католической Церкви все заговоры и в частности выявит грандиозный масонский заговор.

В течение двенадцати лет действительно Таксиль издает ряд антимасонских и антисатанинских произведений и в сентябре 1896 году созывает грандиозный антимасонский съезд в Триесте, и интересно, что это примерно то же самое время, что и наша история. А в следующем году, в апреле 1897 года, Таксиль собирает еще одно грандиозное собрание в Париже, это заседание географического общества, и вдруг, к ужасу всех присутствующих, открыто заявляет, что двенадцать лет морочил Католической Церкви голову и никакого антимасонского заговора выявлять не собирался, а просто сознательно Церковь разыгрывал.

В результате сложилась аналогичная ситуация, Католическая Церковь обязана была как-то на это отреагировать. Папа Лев XIII обнародовал текст отлучения Таксиля от Церкви. Это настолько яркий документ, что я его прочитаю вслух. Я не все прочитаю, а одну выдержку. Цитирую:

«И Бог Отец, который сотворил мир, его проклинает, и Бог Сын, который пострадал за людей, его проклинает, и Святой Дух, который возродил людей Крещением, его проклинает, и Святая вера, которой искупил нас Христос, его проклинает, и Святая Дева Матерь Божия его проклинает, и Святой Михаил, ходатай душ, его проклинает, и небо и земля и все, что заключается на них святого, его проклинают. Да будет он проклят всюду, где бы он ни находился, в доме, в поле, на большой дороге, на лестнице, в пустыне и даже на пороге церкви. Да будет проклят он в жизни и в час смерти. Да будет проклят он во всех делах его, когда он пьет, когда он ест, когда он алкает и жаждет, когда он постится, когда он спит или когда он бодрствует, когда гуляет или когда отдыхает, когда он сидит или лежит, когда, раненый, он истекает кровью. Да будет проклят он во всех частях своего тела, внутренних и внешних. Да будет проклят волос его и мозг его, мозжечок его, виски его, лоб его, уши его, брови его, глаза его, щеки его, нос его, кисти рук и руки его, пальцы его, грудь его, сердце его, желудок его, внутренности его, поясница его, пах его с прилегающими частями бедра его, колени его, ноги его, ногти его. Да будет он проклят во всех суставах членов его. Чтобы болезни грызли его от макушки головы до подошвы ног, чтобы Христос, Сын Бога Живого, проклял его всем Своим могуществом и величием и чтобы небо и все живые силы обратились на него, чтобы проклинать до тех пор, пока не даст он нам открытого покаяния. Аминь. Да будет так. Да будет так. Аминь».

Я потому прочитал этот документ, что это есть на самом деле настоящее церковное отлучение. Понятно, что оно сознательно в очень жестких тонах сформулировано. Но если вы этот текст сопоставите с появившимся примерно в то же самое время синодальным текстом, вы, конечно же, почувствуете большую разницу, потому что ничего подобного о Толстом не сказано, хотя, грубо говоря, художество Толстого не вполне сопоставимо с художествами Лео Таксиля.

Почему это так? Это как раз возвращение к разговору о секуляризации, с которого мы начали сегодняшнюю лекцию. Авторитет Католической Церкви в Европе и авторитет Православной Церкви в России – совершенно несопоставимые вещи. Русская Православная Церковь просто не имела силы и власти издавать документы в таких выражениях, ну и, конечно, здесь присутствует разница в менталитете. Даже если она бы имела силу и власть, то вряд ли бы документ был построен подобным образом.

Что представляет собой синодальный акт 1901 года? Я конкретно отвечаю на поставленный вопрос. Отлучение это или нет? Во-первых, сама церковная власть сделала все возможное и приложила максимальные усилия, чтобы избежать скандала и общественного возмущения, которого на самом деле избежать не удалось. Но, тем не менее, именно с этой целью из финального текста слова «анафема» и «отлучение» были изъяты и заменены на более нейтральный термин «отторжение». Это не типичное церковное отлучение, подобное тому, которое я сейчас прочитал.

С другой стороны, синодальный акт 1901 года носит характер торжественного церковного исповедания, в отличие от других предварительных документов. Что это значит? Документ совершенно однозначно понимает, какие будут последствия его опубликования для Толстого. Этот документ недвусмысленно удостоверяет, что без покаяния для Толстого невозможны будут ни христианское погребение, ни заупокойная молитва, то есть невозможны, пока Толстой не покается.

А в комментариях к этому документу говорилось, что это покаяние должно носить публичный характер, потому что грехи Толстого носили публичный характер, и каяться он должен в своих грехах тоже публично. Правда, впоследствии этот тезис был тоже смягчен, что и дало право митрополиту Филарету (Вознесенскому) сказать, что Церковь скорбит о Толстом.

Когда Толстой, уже больной, с воспалением легких, лежал на станции Астапово в 1910 году, к нему в Астапово приехал старец Варсонофий Оптинский, имея с собой святые дары. Оказывается, старец Варсонофий имел инструкцию от синода, что даже если Толстой ему, старцу, на ухо скажет: «Каюсь», потому что Толстой не мог уже публично покаяться, то в этом случае старец Варсонофий имеет право его разрешить и причастить. Церковь уже и на это была согласна, лишь бы спасти душу человека.

Но дальше произошла совершенно трагическая история, потому что в первую очередь Владимир Григорьевич Чертков, но и Александра Львовна Толстая не допустили старца до одра смерти писателя. Не только не допустили, а даже ему не сказали, что он приходил, как они ему не сказали, что пришла и присутствует здесь его жена. Они совершили страшное действие, конечно.

Я чуть-чуть отклонюсь в сторону. У меня сейчас с собой точной ссылки нет. Но дело в том, что Александра Львовна Толстая одно время имела духовником епископа Василия (Родзянко), всем, наверное, присутствующим известного. И вот однажды у епископа Василия один американский журналист взял интервью, и этот журналист, помимо других вопросов, задал ему следующий вопрос: «Скажите, а Александра Львовна долго у вас исповедовалась, она сокрушалась о том, что произошло на станции Астапово с Толстым? С ее отцом?» И епископ Василий ему отвечает, что это тайна исповеди, которую он открыть не может.

Они продолжают разговор, и журналист опять спрашивает: «А все-таки сокрушение у нее было?» – «Не могу вам этого сказать, это тайна исповеди». Но, когда журналист в третий раз спросил, епископ Василий ему ответил, что «я не могу этого вам открыть, потому что это тайна исповеди, единственное, что я могу сказать, что она всю жизнь глубоко сожалела о том, что произошло на станции Астапово».

То есть, когда Александра Львовна, можно сказать, пришла в себя и поняла, что она сделала вместе с Владимиром Григорьевичем Чертковым, это стало для нее, я думаю, источником не только раскаяния, но и возвращения в христианство, потому что, по некоторым данным, уже в 1920-е годы, еще проживая в Москве, она была верующей христианкой. А проживая в Соединенных Штатах, она, конечно, просто совершила подвиг. Она спасла от голодной смерти сотни тысяч эмигрантов, потому что в Соединенных Штатах она основала молочную ферму и безвозмездно кормила всех, кто туда приезжал. Это был ее христианский подвиг, раскаяние, наверное.

С одной стороны, этот документ не носит характера отлучения, но по своим последствиям для Толстого он именно таков. Меня, конечно, удивляют вопросы, разговоры, которые, наверное, всегда возникают на таких лекциях.

Меня удивляет вопрос, когда же Церковь простит Толстого. Это очень странный вопрос, и очень странно, что православные люди этого не понимают: простить Толстого означало бы надругаться над его свободной волей, надругаться над его желанием. Лев Толстой выбрал этот путь.

Я вам приведу очень простой пример. Два разбойника распяты рядом со Христом. Один кается в своих грехах, а другой является Его хулителем. И Христос одному разбойнику говорит: «Ныне со Мной будешь в Раю». Всем это хорошо известно. А почему второму Он не скажет: «Давай ты с нами тоже в рай пойдешь за компанию», ведь его тоже жалко.

Вот вы меня спрашиваете, сочувствую ли я Толстому. Христос сочувствует второму разбойнику? Наверное, сочувствует, но почему-то с собой в рай его не берет. Почему? Потому что уважает его свободный выбор. Вот этот человек хочет вести себя так. Хорошо, веди себя так. Ты обладаешь бесконечной свободой, но ты должен понимать последствия этой свободы. Церковь так же относится к Толстому. Она скорбит о том, что с ним произошло. Но его свободного выбора она не может ни нарушить, ни отнестись к нему презренно. Это был свободный выбор человека.

Конечно, мы можем предполагать, что, лежа на этой страшной кровати в Астапово, Толстой мог покаяться, у него могли быть какие-то мысли, но он ни одним словом, ни одним звуком об этом не заявил. И поэтому какие-то изменения сейчас синодального акта были бы кощунственным актом, актом неуважения к памяти великого русского писателя. Я так это понимаю. Вот, наверное, пока и все на сегодня, и мы можем какие-то вещи обсудить более подробно, если вы хотите.

Вопросы аудитории

– Вот вы, как служитель Церкви, объясните, каким образом надо держать баланс согласия, когда тебе говорят откровенно очень странные вещи, которые никак не соотносятся с тем, что говорит Христос в Евангелии, но, с другой стороны, каким образом не противопоставить свою волю, свое мнение мнению Церкви как Тела Христова?
– Во-первых, по поводу Победоносцева, я здесь выступлю, если можно, не как служитель Церкви, а как исследователь. Дело в том, что булла папы Льва XIII – это публичный документ, который прочитал весь мир. Письмо, которое вы цитируете, – это частное письмо Победоносцева к Толстому. Эти аргументы имеют совершенно разный статус. В частном письме вообще человек имеет право написать все, что он хочет. Причем в этой истории Победоносцев поступил очень благородно. Его же просили письмо Толстого передать императору, а он этого не сделал и объяснил Толстому, почему он этого не делает. Позиция безукоризненна.

Что касается содержания его позиции, ну, я не хочу на этот счет высказываться. Кому-то, может быть, близка позиция Толстого, кому-то, может быть, близка позиция Победоносцева. Я считаю, что Константин Петрович нашел довольно адекватную форму. Эти слова, что «этот ваш Христос это расслабленный, который требует исцеления»… С моей точки зрения, Христос Толстого – это именно такой Христос, который никакого отношения к евангельскому Христу не имеет просто потому, что не воскресает.

Вот поэтому мне непонятно, что здесь критиковать. Частное мнение Победоносцева – это одно, а то, что в конечном итоге Победоносцев пришел к выводу о том, что отлучение Толстого никакой пользы Церкви не принесет, это тоже понятно. Ну, один человек так думает, а другой так. Это просто два совершенно разных мнения. Я надеюсь прочитать в Сериате доклад «Толстой как религиозный тип».

Это просто интересная тема. Два совершенно разных религиозных типа. Между прочим, отец Георгий Флоровский в своей книге «Пути русского богословия» пишет, что они оба вышли из эпохи Просвещения, только Толстой вышел из Руссо, а для Победоносцева Просвещение существовало в английском варианте.

В Англии был такой замечательный автор Эдмунд Бёрк, который очень критически отнесся к Французской революции. Вот Просвещение Победоносцева – это английское Просвещение в варианте Эдмунда Бёрка. Это просто два разных человека. Один считает, что народовольцев надо казнить, и думает, что такая точка зрения соответствует Евангелию, а другой считает, что их надо помиловать, и думает, что это в большей степени соответствует Евангелию. А как это на самом деле, Сам Господь будет решать на Страшном Суде. Мне кажется так.

– Толстой имел свою позицию, и он ее как-то оглашал.
– А Победоносцев тоже имел свою позицию, но не оглашал ее, человек имеет на это право.

– Ну, как не оглашал, если говорил, что против этого, но акт я вам подготовлю, документ я вам напишу.
– Вы понимаете, я еще раз подчеркиваю, что Толстой оглашал свою позицию публично в документах, а Победоносцев публично этого никогда не делал. Но вот его попросили, и он написал. А в чем здесь противоречие?

– В том, что он имел одну позицию и не хотел ее опубликования.
– Я прошу прощения, вот вы в жизни всегда поступаете правильно? Я вот иду на компромисс иногда.

– Но он же представитель синода.
– Но он очень умный представитель синода, вы понимаете? И я считаю, что умный человек должен идти на компромисс. Этот акт был написан не для Толстого. Это очень важно. Этот акт был написан для читателей Толстого, которые думали, что Толстой – ревностный член Церкви, ревностный христианин, а Церковь засвидетельствовала, что это не так. Вот и все.

– Зачем Толстой ездил в Оптину?
– Потому что Толстой был очень умным человеком, и я вам уже об этом говорил на прошлой лекции. Это, конечно очень грустно, от каких-нибудь шестиклассников или школьных учителей слушать объяснения, почему Толстой поступал так, почему он написал это. Как будто мы лучше Толстого во всем этом разбираемся.

И я говорил в прошлый раз о том, что нужно обязательно почаще заглядывать в его дневник для того, чтобы понять мотивацию Толстого и понять вообще, почему он совершал те или иные поступки. Потому что его философские трактаты, в которых формулировки имеют окончательный, безапелляционный характер, – это одно, а дневник – это некоторая лаборатория, в которой формулировки вырабатываются и от которых сам Толстой может на следующий день отречься.

И вот из дневника видно, что Толстой творил до последних своих дней, даже в Астапово, уже не имея возможности записывать сам, своей дочери Александре Львовне сказал: «Запиши, пожалуйста, вот это». Толстой был настоящим художником, очень творческим человеком. Его мозг, его сердце постоянно продуцировали какой-то новый продукт. Я еще раз обращаю внимание на статью Эрна. Современные «толстоведы» с этим совершенно не соглашаются, но я все-таки это скажу.

Творческий инстинкт Толстого постоянно, с моей точки зрения, находился в противоречии с его идеями. И Толстой мог десять раз написать, что «а эти церковники» там « ничего хорошего», а вот сердце его в Оптину пустынь влекло. Очевидно, что встреча его в Оптиной пустыни со старцем Амвросием и старцем Иосифом Литовкиным наложила очень глубокий отпечаток на личность Толстого. Очень интересно, что Толстой, когда сбежал из Ясной Поляны, много куда поехать мог: он мог к духоборам в Канаду поехать, он мог поехать к другим сектантам на Кавказ, он мог к Черткову убежать, он мог еще куда то убежать, у него много было последователей, друзей. Но он почему то направился в Оптину пустынь. Это еще одна иллюстрация того, какой сложный организм – человеческая душа.

Вот он в Оптину пустынь приехал, а к старцу Иосифу не пришел. Вы, наверное, читали это трагическое описание того, как Толстой стоит перед вратами Оптинского скита и не может этот порог переступить. А что ему мешает? Ему гордость мешает. Сердце его влечет к старцу, а гордость не пускает. И он поворачивается и уходит. И уходит куда? Он уходит в трагический финал своей жизни. Очевидно, что Толстой кого-то в Оптиной пустыни любил и хотел с этими людьми встретиться, но этот «Нехлюдов» его до этой встречи не допустил. И, конечно для нас это очень печально.

– А что помешало тогда старцам выйти к нему?
– Я, во-первых, не уверен, что старцы знали о приходе Толстого. Я в свое время этим сюжетом занимался. Старец Иосиф в этот момент был тяжело болен. Это было 30 октября 1910 года, и известно, что в этот день он лежал больной. Ему просто могли не сказать о приходе Толстого. Но старцы-то, в конце концов, пришли к Толстому в Астапово со святыми дарами. Они ж пришли, когда поняли, чем это для Толстого грозит.

На самом деле, Церковь все что могла для Толстого сделала. И я даже больше скажу: я совершенно убежден в том, что настоящая любовь к Толстому жила не в среде его почитателей, а в Русской Православной Церкви.

Поразительно то, что митрополит Антоний (Храповицкий), который был одним из автором этого синодального документа, незадолго до своей смерти последнюю лекцию о Толстом прочитал, настолько этот сюжет его смущал. Это было в 1935 году, кажется, если я не ошибаюсь. И много есть свидетельств о том, что он окружающим людям много рассказывал о Толстом. То есть это была действительно национальная трагедия.

Был такой известный русский философ и театральный критик Дурылин, у него есть замечательные воспоминания о том дне, когда он узнал, что Толстой ушел из Ясной Поляны. Дурылин пишет, что в его жизни были два события, равнозначные по трагической напряженности, – уход Толстого из Ясной Поляны и начало Первой мировой войны. Вот что этот уход означал для этого поколения. Это просто настоящая трагедия, и каков сценарий этой трагедии будет, никто не знал. И во многом, в значительной степени этот сценарий определял сам Толстой.

Между прочим, отец Иоанн Кронштадтский в своем дневнике, задолго до этого эпизода, написал, что Господь не допустит Толстого покаяться за его грехи. Так оно и произошло. Отец Иоанн считал, что Толстой похулил Духа Святого, точно так же, как папа Лев XIII считал, что Лео Таксиль похулил Духа Святого. Как он мог такой страшный документ издать? Да, мог, потому что это враг Церкви.

– Но это полностью противоречит Евангелию, потому что Христос на Кресте прощал всех.
– Я понимаю, что для вас это противоречит Евангелию. Для меня не противоречит. Потому что Сам Христос говорит, что есть такие грехи, которые не простятся человеку. Это говорит Сам Христос.

– Мне кажется, что Толстой сделал для Бога больше, чем весь этот синод.
– Мне так не кажется.

– Как с православной точки зрения воспринимать все произведения Толстого?
– Я не могу отвечать за православную точку зрения в ее полноте. Если говорить конкретно, я считаю, что Толстой написал замечательные произведения, которые будут очень полезны для воспитания юношества. Это в первую очередь повесть «Казаки», с моей точки зрения, это «Севастопольские рассказы», это «Война и мир», конечно, и это уже более сложный роман, с точки зрения восприятия его юношеством, «Анна Каренина».

«Анна Каренина» вообще сложное по замыслу и по реализации произведение, и поэтому в школьную программу в советской школе оно никогда не входило. А то, что он написал потом, эти его трактаты и роман «Воскресение», – здесь вот что надо иметь в виду. Конечно, я бы не рекомендовал своим детям в молодом возрасте эти произведения читать. Эти произведения обладают мощной силой. Они могут человеку в духовной жизни очень навредить.

Но даже в его антицерковных трактатах (хотя эти трактаты не задумывались как антицерковные, цель написания их в другом заключалась) Толстой задает себе вопрос: «В чем моя вера?» И он просто хочет объяснить, в чем его вера. И объясняет, что его вера – это одна вера, а церковная – это другая. Он объясняет, в чем его вера заключается. Даже в этих трактатах есть один очень мощный импульс и очень мощный нерв. Толстой был невероятно восприимчив к социальной несправедливости. Ведь основной вопрос, который Толстой задавал, невероятно актуален: «Вы называете себя христианами, так почему вы позволяете, чтобы в мире происходило то, что происходит? Почему люди могут голодать? Почему они могут оставаться без крова?» И так далее.

Дальше Толстой все перенес на государственный институт, на театр. Вот эти разряженные, извините за выражение, обожравшиеся люди сидят вечером в театре, а за его стенами, за его пределами миллионы русских крестьян голодают. Вот как? И эти люди считают себя христианами. Вот этот нерв социальный очень силен в произведениях Толстого, безусловно. Но я сомневаюсь, что человек в шестнадцать лет в этом может правильно разобраться. Поэтому лучше ему сначала стать христианином, а потом эти трактаты читать. Во всяком случае, в школьную программу я бы не стал их включать.

– Не нашелся все-таки человек, который мог быть как святой Франциск Ассизский, который бы вышел навстречу Льву Толстому, это во-первых. А во-вторых, сколько говорили во время всех этих философских дискуссий, что это неправда, что Церковь осудила и отлучила теорию Толстого. Но на самом деле это теории, которые сидят в обществе. Насколько Церковь не отвечала на эти вопросы и вызов, если хотите – даже нашему сегодняшнему обществу?
– Я с вами совершенно согласен. Во-первых, действительно нужно различать два уровня проблемы. То есть официальное церковное заявление на этот счет было необходимо, но при этом ваш вопрос заключается в том, не нашелся ли Франциск Ассизский, который бы пришел к Толстому и объяснил, что эти слова Церкви значат?

Это было сделано неоднократно. Во-первых, совершенно замечательную позицию в этом вопросе занял митрополит Антоний (Вадковский). Он обратился к Софье Андреевне Толстой с двумя письмами. Это очень добрые и теплые письма, в которых он объясняет церковную позицию и в которых он буквально умоляет, в одном из писем так и пишет: «Умоляю Вас, графиня, объяснить своему мужу то то и то-то. И объяснить для него значение покаяния», вопреки тому, что писали либеральные журналисты в начале 20-го века.

А они писали так: «Ну да, Церковь одержала первую победу, она отлучила великого русского писателя, но весь русский народ остается с Толстым, и для Церкви нужно какое-то такое публичное действие, которое подчеркивало только ее победу, победу Церкви». Но на самом деле для Церкви нужно было другое. Для Церкви нужно было спасение души Толстого. То есть это был не какой-то политический акт, не какая-то победа, а это был очень сложный выбор.

С одной стороны, Церковь должна заявить твердую позицию, с другой стороны – проявить сочувствие. Другой пример такого сочувствия – это встреча в 1909 году, когда к Толстому в Ясную Поляну приехал епископ Парфений Тульский. Это известный эпизод. Содержание беседы Толстого с епископом Парфением неизвестно, никто не оставил этих записей. Но что написал Толстой в своем дневнике после этой встречи? Это же страшно.

Я вам процитирую эту мысль: «Вот приезжал Тульский архиерей. Как бы ни подумали они, церковники, что я имею намерение покаяться и причаститься. Для меня причаститься так же невозможно, как смотреть похабные картинки».

Ну, это же страшно, когда человек такое сознательно пишет. Мы не можем по его рекомендации взять синий карандаш, из дневника это вычеркнуть и сказать: «Ну, Толстой в безумии находился, когда это писал. Давайте ему это простим». Господь, может быть, и не это простит еще, но мы, к сожалению, находясь здесь, на земле, должны ориентироваться на волю человека, которую человек четко артикулирует. Вот человек хочет считать так. Нам остается развести руками и оставить все как есть, другого пути нет.

А в чем вы так же совершенно правы, так это в том, что Толстой – это вызов для Церкви и для христианства. Вызов в позитивном понимании этого слова, это тот вызов, который требует адекватного и убедительного ответа. Я в прошлый раз говорил, что Церковь дала Толстому два таких убедительных ответа. Первый ответ – это подвиг новомучеников, потому что Толстой в своих произведениях писал о том, что «в наше время вообще такая вера невозможна, все эти люди очень сильно заблуждаются.

Я вообще рекомендую православным священникам снять с себя сан и пойти за мной». Вот у меня в этой книге есть раздел, посвященный тому, как относились к Толстому католики и протестанты.

Толстой вообще никакой принципиальной разницы между христианскими конфессиями не делал. Чтобы в этом убедиться, достаточно прочитать его обращение к духовенству 1902 года, где он просто перечисляет всех: «Обращаюсь к вам, митрополитам, кардиналам и так далее». Все это ему без разницы. «Вы все заблуждаетесь, а я прав». Но, даже если мы оставим за скобками эти резкие высказывания Толстого, ответ ему был необходим. И первый ответ – это подвиг людей, которые засвидетельствовали верность Христу своей жизнью. Это ответ, можно сказать, практический.

Но Толстому ведь был дан и теоретический, очень важный богословский ответ – это богословское переосмысление всего, что было в жизни Толстого, что было в жизни России. Это и сборник о религии Толстого 1912 года, очень богатый по содержанию, это и сборник «Из глубины» 1918 года, где отец Сергий Булгаков и Ниолай Бердяев осмысляют все, что произошло в России, эту страшную революцию и роль в этих событиях Толстого, ну и некоторых других исторических персонажей. А потом – и зарубежное богословие. Сначала это православное богословие Парижской школы, которая, конечно, осмыслила те вопросы, которые поставил Толстой. Много об этом написал отец Сергий Булгаков.

В католическом богословии эти вопросы Толстого жили всегда. Даже тогда, когда, скажем, известный итальянский кардинал Романо Гвардини пишет о Достоевском, он все время за скобками держит в уме вопрос о Толстом, то есть он в значительной степени отвечает им обоим.

В этом смысле вся история 20-го века, богословия 20-го века, история Церкви – ответ Толстому. И, конечно, вы абсолютно правы в том, что эти вопросы актуальны для нас и сейчас. Но это уже другая тема. Спасибо большое.

Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ 
 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ