О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна ( род. 1970)

Проза   |   Статьи   |   Интервью
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна

Наталья Геннадьевна ЛОСЕВА, родилась  в Новосибирске в семье врачей. После окончания школы поступила в Новосибирский государственный медицинский институт. Со второго курса института начала работать в газете. Окончила Московскую школу политических исследований.
Считает себя «абсолютным газетчиком». В 1997 году, когда записной книжки стало мало, создала единственную в своем роде независимую медийную площадку «Новосибирский пресс-клуб». С 1996 года занимается разработкой интернет-версий традиционных изданий.
В 2000 году была приглашена для разработки и создания одного из интернет-проектов телеканала НТВ. В 2001 году занялась созданием и продвижением интернет-версии общенациональной газеты  «Известия». Проект стал обладателем Национальной интернет премии в номинации «Традиционные СМИ». С марта 2004 года является директором интернет-проектов Агентства РИА Новости.
В свободное от воспитания сына время не только работает, но и снова учится. Иногда пишет рассказы. Иногда катается на коньках и роликах. Главным своим увлечением считает жизнь и людей.


Наталья Геннадьевна ЛОСЕВА: проза

Наталья Геннадьевна ЛОСЕВА (род. 1970) - заместитель главного редактора РИА «Новости». Директор по мультимедиа и новым проектам, первый заместитель руководителя Объединенной редакции новостей:  Статьи | Интервью .

Наталья Лосева переступила формат и вместо должной колонки написала рассказ. Но почти вымышленные герои лишь подтверждают истину. Читаешь и понимаешь – так оно все и было
Сергей Ильич, уверенный блондин лет 43 и чиновник информационного департамента, в тонких ботинках, пальто и  шарфе,  свободной «европейской» петлей охватившем скульптурно прокаченную шею, почти поскользнулся на влажных от растертого с грязью ноябрьского снега ступенях и почти выругался вслух.

 

ЗА ПОЯСОМ

Он сорок минут искал место припарковать машину и теперь не успел со своими к специальной калитке среди  железных переносных кордонов, а потому  не понимал, куда и к кому  идти. Сергея Ильича в числе приметных чиновников одарили vip-пригласительным  к поясу Богородицы, на неделю устроенному в главном московском соборе.
 
Очереди  в собор две: короткая, спешная слева — для таких, как он, обладателей «проходок» — и четырёхкилометровая змея простых смертных, заворачивающая из Соймоновского проезда к набережной и оттуда мимо мостов, дебаркадеров, парка Горького на противоположной стороне куда-то к Лужникам.
 
В Лужники Сергей Ильич обычно ходит на футбол.
 
Чиновник было движется к короткой, виповской, но почему-то перспектива идти одному, не знающему, что делать, как себя вести, и, прямо скажем, мало что понимающему в православных условностях и вере, кажется глупой, обременительной и тоскливой. Сергей Ильич уходит во дворы  искать машину, рассуждая о том, что в принципе может заставить современного городского человека отстоять несколько часов на холоде ради трех секунд созерцания сомнительного артефакта… Но неожиданно любопытство, не утраченная с возрастом азартность и неотполированная чиновничеством жажда приключений осуществляют Сергея Ильича в самом хвосте длинной общей очереди.
 
...Очередь только выглядит гомогенной массой. На самом деле она вся из сбитых людских крошек. Люди знакомятся, образуют группки и начинают жить общую мимолетную жизнь. В кучке вокруг чиновника пятеро. Он сначала сторонится общения, но незаметно втягивается, перекидывается фразами, откликается на шутки и уже без стеснения разглядывает попутчиков.
 
Среди них крупная высокая женщина зрелых, но еще боевых лет в молодежной вязаной шапке и длинном, почти в ноябрьскую грязь подолом, пуховике. Громко, рокотно рассказывает, что приехала из области, что  двадцать лет заведующая в доме ребенка и идет попросить за себя здоровья и за детей, чтоб разобрали.
 
Старик — провинциал, молчаливый, с рубленым темным лицом, изъершившейся из морщин серой щетиной, весь как высеченный из серого камня. Девушка в короткой куртке и тонких джинсах, читающая что-то с телефона — акафист скачала. Сергей Ильич не знает, что такое акафист, но догадывается, что, вероятно, молитва. Его слегка коробит и удивляет диссонанс образов: молитва и модный телефон. Самая шумная в группе — суетливая, упругая в движениях и мимике бабка. Самые незаметные — тихая молодая семья.
 
Бабка не закрывает рта и рассказывает сначала, что вчера Михална стояла всего восемь часов, а им, поди, все двенадцать, что в автобусе для паломников надо долить чаю в термос, потому что кончается,  что депутатов (она произносит депутаДов) хорошо бы  пустить к поясу почиститься, а бабы говорили, ночью Путина привозили через подземный ход, а если это был не Путин, то точно Никита Михалков...

— Бабуль, отдохни! — гудит тетка в молодежной шапке, глотает прямо из термоса чай, и изо рта ее выходит драконово облако пара.
— Ты пей, — огрызается бабка и переключает внимание на Сергея Ильича.
— За кого стоишь?
 
Чиновник не сразу понимает вопрос, трет нос указательным пальцем, затягивает шарф, но чувствует уже не смущение, а потребность сказать, и объясняет бабке, девушке в кургузой куртке, высеченному старику, тихой семье, что стоит здесь, чтобы  «попробовать», потому что Лена, жена, никак не забеременеет, хотя  вроде бы и здорова, и не то чтобы они зациклились, но вдруг...
 
Молодые супруги переглядываются и теснее вжимаются рукавами друг в друга. Старик хмурится, но видно, что мягчеет лицо, и не такими острыми кажутся скалы скул.
 
...Очередь движется неплавно, перебежками, разделенная кордонами и оттого похожая на связку сосисок. Сергею Ильичу кажется унизительным и глупым бежать вместе с толпой от кордона к кордону, он раздражатся и думает о том, что все это в сущности язычество, дремучесть и мракобесие. У него замерзли ноги и хочется курить, а еще больше — найти смысл и оправдание этого своего странного импульсивного приключения. Сергею Ильичу очень хочется сказать новым знакомым, что вообще-то у него vip-билет, а он решил идти вот так со всеми, но очередь опять бежит к следующему кордону...
 
С реки поднимается ветер, Сергей Ильич начинает завидовать укутанному в бушлат полицейскому, с блестящим, похожим на плавленый сыр лицом, и думает: не пора ли закончить эту экзальтацию, но отвлекается на  внезапно разговорившегося старика.
 
— …Ты не за поясом стоишь. Он сам — просто тряпочка старая. Ты — к Богородице стоишь, — старик говорит это девушке, и голос у него оказывается не серый, а цветной, мягкий, с оттенками. — Ты святынь в Москве и других найдешь. А подвига в жизни мало. Мы за подвигом идем. Иди и не думай, Божия Матерь простодушных слышит. Не проси ничего — она сама даст, что надо.

 Сергея Ильича цепляет слово простодушных, и он думает, простодушный ли он.
 
…К последнему кордону они подходят поздним вечером, в четверть двенадцатого. Все устали и давно молчат. Трудно, но с прямой спиной идет старик, девушка сделала из широкого шерстяного платка юбку. Не пьет чай и не рокочет заведующая домом ребенка… В соборе очередь движется быстро, торопливо и уже почти бежит за несколько метров до места, где устроен ковчег с поясом.
 
Чиновник идет последним из своей группы, не из вежливости, а чтобы посмотреть, как себя вести.  Бабка  пытается пасть ниц, но движение очереди позволяет ей только неловко опуститься на колено и охраняющий святыню грузный греческий монах кидается ее поддержать, девочка что-то шепчет и шепчет, тихие супруги и к поясу подходят рядом, тесно сжатые как сиамские близнецы. Они задерживаются лишнее, очередь начинает стопориться, но заведующая широкой спиной отвоевывает лишние пару секунд для молодых. Сергей Ильич так и не понимает, что правильно делать, неловко заминается, наклоняется к ковчежцу, греческий монах неожиданно кладет на светлый чиновничий затылок широкую ладонь, то ли  подталкивая голову к ковчежцу, то ли решив простодушно погладить его по голове как маленького. От этого жеста Сергей Ильич, чиновник 43 лет, впервые за многие годы чувствует что-то глубокое, детское  и не из этой жизни.
 
… Дома Сергей Ильич вырезает из синего vip-пригласительного иконку Богородицы и прислоняет ее к ночнику с той стороны, где спит Лена. Поднимается и шлепает босиком в прихожую, роется в карманах пальто и находит бумажку с телефоном тетки в молодежной шапке. Он не помнит, как ее зовут, но это для него — предприимчивого и знающего, что делать — не препятствие.
 
…Ковчежец убирают на высокую арку, чтобы паломники могли проходить под ним группами. К vip-очереди добавляется очередь для инвалидов и многодетных. Очередь к поясу Богородицы достигает Лужников.

Источник: mn.ru  .

ДЕНЬ ЛЮБВИ


"Бежать, бежать, бежать, бежать…" Асфальт и ошметки желтых листьев уходили под ноги, сливаясь в грязный капрон. Ступни перебирали метры тротуара, глаза выцепляли путь среди ног прохожих. Нельзя было смотреть вперед. Нельзя.

Я бежала в воображаемый серый низкий тоннель, через город, через ноябрь, через жизнь…

Когда дыхание сбилось и вернулось отвратительное, злящее чувство вязкой слабости, я остановилась. Хотелось сесть на корточки и кричать "мама-а-а", долго и хрипло. Но маме пока нельзя было знать. Пальто осталось в предбаннике кабинета. Я стояла на трамвайных рельсах в ста метрах от входа в метро. "Не убежать" – ответ был внутри меня, честный и принципиальный. Сначала замерзли руки. Нужно было вернуться, забрать пальто и направление…

В этот вечер меня не стало. Молодой, яркой, успешной журналистки такого же яркого и громкого мегаполиса, как и всей моей, подходящей этому городу жизни. Без объявления войны, без предчувствий и уведомлений, меня сдали как ненужную больше истории крепость. Двадцать шесть лет звездной лестницы оказались тупиковым пролетом. Меня обманули. Мне даже не дали последнего шанса убежать от себя. Новая я вышла из дверей частной клиники с желтым тонким листком направления, остатки ноябрьского дождя вторгались в строчки чудовищного докторского почерка и превращали их в жидкие каляки-маляки. После слов cancer secundo стоял знак вопроса. Весь смысл предстоящей недели был сжат в одном простом споре: между словом "secundo" и этим знаком.

"Девушка, зонтик надо?" – лысый малолетка с оттопыренными ушами немного странной формы и цыплячьей шеей из воротника монгольской кожаной куртки лыбился в тридцать два крупных зуба. Улыбка была и беспомощной, и уверенной одновременно. "Да пошел ты", – услышала я собственные слова как из наушников диктофона (кто знает, тот поймет). "Девушка! Не бойтесь!" – не обидевшись, беззлобно и даже ласково крикнул мальчишка в спину. И его голос прозвучал тоже странно, как будто в пустом зале пробовали микрофон.

…Молоденькая интерн с пачкой историй и ненужным фонендоскопом отстала после обхода от лечащего доктора – величественной и пожилой, с прямой спиной и раритетной фамилией "Моцартова". "Вы та самая, да? Ой, а я вас все время читаю-читаю… А хотите я к вам прямо завтра утром забегу, скажу гистологию, а?". На следующее утро она пробегала мимо палаты, кидаясь всякий раз будто со срочным делом к медсестрам или больным. Девочка. Почти моя ровесница, она еще не умела обращаться с той стороной жизни, которая выпадала решкой. "Анализы пришли. Надо быть фаталистом. Вы сможете. Я договорилась с радиологией, Вас возьмут прямо завтра", – прокурором стала сама Моцартова, продавая за серебро своего голоса правду. "Да, и вот вам жетоны, у меня лишние. Автомат между вторым и третьим".

Жетоны пришлось потратить на разговор с Антоном. Я чувствовала себя виноватой и взрослой. В моей оболочке, в моих пальцах, голове, подбородке поселилась Другая. Я рассматривала ее, пытаясь угадать ее жизнь и суть. Голые ноги из-под фланелевого халата в огурцах, пластырь на локтевом сгибе, неудобные скользкие шлепки – что-то чужое во мне перемещалось по лестницам с запахом пищеблока и хлорки, заходило в процедурную, собирало пакет с полотенцем. Что-то не жалкое, но удивленное, без прошлого и будущего, с каким-то метафорическим настоящим осматривало этот мир.

…Антон запил. Он пьяно и с детской судорогой в голосе рыдал в трубку. В новой мне было новое сердце. Оно жалело Антона с тем удивлением и отстраненностью, какими жалеют чужого малыша в магазине игрушек. Он плакал и что-то жалобно и невнятно рассказывал мне долго, на два жетона и потом еще на один. Когда кончился третий, я повесила трубку и поняла, что больше нет мужа. Он остался у той, другой, первой меня. Мне новой он приходился вдовцом. "Слушай, потяни там с мамой", – попросила я тетку на последний, четвертый жетон.

…В Радиологическую меня везли на простой "скорой". По транспортировке. В редакции я все еще числилась в "отгулах", друзья считали, что я у мамы, мама… я не помню уже, что наплели маме. Новой мне не нужны были популярность, статус и прилагающиеся бонусы. Новая я была чужой и незнакомой этому миру. В этой новой жизни не могло быть ни врагов, ни союзников, ни друзей…

– Вы предупреждены обо всех рисках и последствиях лечения и теперь можете принимать решение, – моя новая доктор Марина произносила фразу, которая была привычной и почти обыденной формулой, символом, паролем.

– А я если я откажусь?
– Тогда от полугода до двенадцати месяцев.
– Чего?
– Жизни.
– А что потом? …Новая я улыбнулась.

Первый раз за новую жизнь. Смешному вопросу, ответ на который даже не нужно учить. И удивилась опять: тому, как губы почувствовали улыбку, как все просто рассказала Марина, каким чистым и правильным был непроизнесенный ответ.

– А… Вы не могли бы говорить мне "ты"?
– Угу. Если хочешь – поплачь, и пойдем рисоваться, только быстрее, медсестра уйдет.

Моя новая жизнь начинала обрастать первыми обстоятельствами: кушетка, Марина, новый запах и странное неизвестное мне действие – "рисоваться".

Разметка

Первый день лечения мне нравился. И новая жизнь тоже. Слово "рак" здесь не говорили, оберегая его от ушей и языка, как имя иудейского бога. Жизнь приютилась, будто в стеклянной витрине магазина. Чужие странные люди жили свою жизнь по обе стороны стекла, но теперь эта Большая Жизнь не касалась меня. Я могла видеть дождь и трогать стекло в том месте, куда попадали капли. Я могла жмуриться от солнца, встречающего стекло, я могла еще видеть чужую любовь, радость, спешку, победы, слезы… Большая жизнь не была больше моей жизнью, она смущала меня. Я с готовностью и чувством, похожим на удовольствие, отдалась маленькому и замкнутому пространству своего нового мира. Так потерявшийся в большом городе ребенок с радостью и покорностью обретает покой, вложив ладошку в руку милиционера или любого взрослого, готового подменить ему на это время исчезнувшую мать.

…Рисовкой называли щекотную и безболезненную процедуру: кожу над тем местом, которое предстояло облучать на первом этапе, расчерчивали яркой малиновой несмывающейся краской. Доктор Марина, что-то вымеряя и заглядывая в историю и справки, чертила мой живот. Спина прилипала к клеенке и трогательно отставала от нее, когда было щекотно.

– Ну вот, прямо сейчас и начнем. Не бойся. Это не больно… Забирайте! – последнее она уже почти крикнула медсестре.

Процедурная первого этапа была похожа на космическую лабораторию из фильмов 60-х годов. Купольные потолки, полумрак, стол посредине и аппарат, похожий на обсерваторский телескоп. И запах. Оказалось, что лучи пахнут болотно-зеленым озоновым оттенком, не похожим ни на какие другие запахи природы или синтеза, пахнут очень плотно и почти физически, пробивая "до мозгов".

– Вы будете здесь? – уже забравшись с ногами на высокую стол-кушетку, спросила я медсестру в самосшитой пилотке вместо обычного чепчика.

– Нет, я не могу оставаться… – ответила та с усталой доброжелательностью – так, словно отказывалась от пятого стакана чаю надрывно-радушных хозяев.

Сеанс показался легким и немного киношным. Аппарат гудел, как стиральная машина или большой кулер, что-то тяжелое вращалось и потрескивало наэлектризованной капроновой комбинашкой, никаких неприятных ощущений не было. Разве что легко кружилась голова, и внутри, между солнечным сплетением и кожей, серпантиновыми завитушками расползался холод. Мне было хорошо в этой процедурной с толстыми стенами. Я и облучатель, отличная пара.

– Ну вот, теперь покАпаемся в палате и можно спать. Когда к тебе приедут?
– Я позвоню… завтра, – мне не хотелось объяснять Марине, что с правдой для родственников я тянула до последнего…

Из процедурной в палату вели коридоры. На повороте, там, где стеклянные двери углом прижимались к стене и стекло становилось зеркалом, шпионски отражая события перпендикулярной рекреации, меня ждал сюрприз.

– Привет! – малолетка с цыплячьей шеей и смешно вывернутыми ушами улыбался вполовину своего худого скуластого лица.

– Ого… привет… – я не испытала к нему ни вражды, ни раздражения. Он был первым знакомым в моей новой жизни. Я… да, я обрадовалась. В белой майке и спортивных штанах он казался старше, чем в первую встречу. – А ты чего здесь?
– Того же, что и ты, – малолетка забавно наклонил голову чуть вбок. Из-за ушей к середине шеи шли малиновые полоски разметки. – Андрей!

Он все еще продолжал улыбаться, но глаза, серые, немальчишечьи глаза были глубокими и уставшими. Каким-то фоновым сознанием я подумала, что, видимо, должна удивиться такому совпадению и вообще тому, что помнила мальчишку, но уже не было ни сил, ни страстей…

– Прикольно… Лиза, – у меня немного кружилась голова и покалывало ладони, – я пойду, увидимся, да?
– Конечно.

Зимний сад

Мы встречались в зимнем саду. Он был прохладным, большим и совершенно пустым. Тропические деревья вырастали в нем невиданных размеров, с тяжелыми мясистыми толстыми листьями, стволы были крепкие и напитанные, лианы тугие, цветы яркие и полнокровные. Чудо природы имело вполне рациональное объяснение – сад примыкал к коридору, ведущему в боксы, поэтому в нем немного фонило. Мы сидели на деревянных скамейках, закутавшись в одеяла, и болтали ногами. Я уже потеряла вес и сосновые планки больно чувствовались даже через одеяло и толстый халат. Чаще мы молчали. А потом Андрей вдруг мягко и тихо отвечал на какой-нибудь мой незаданный вслух вопрос. Это называлось "думать вместе".

– А почему это со мной? – думала я однажды в зимнем саду. На самом деле я думала об этом всегда, с первого дня, но теперь вопрос оформился, созрел и готов был вырваться наружу. Если бы я так не боялась его.

– Не почему, а для чего… – Андрей не дал мне задать вопрос вслух.
– Для чего?
– Чтобы мы становились лучше. – Он всегда в таких ситуациях говорил "мы".
– Как это может быть? Я плохая?
– Нет, ты – хорошая. Все люди хорошие.
– Почему?
– Потому что они как Бог.
– Ты сумасшедший. Люди не могут быть как Бог. Тогда было бы только добро.
– Нет, это ты глупая. Бог дал нам свободу.
– А зачем Он нам дал жизнь? Чтобы мы сделали неправильный выбор?
– Нет, чтобы мы научились выбирать.
– Почему – я? Чем я хуже других? Почему заболела я?
– Ты – избранная. Тебе повезло.
– И тебе повезло?
– И мне. Но я – другое.

К началу третьей недели моя новая жизнь устроилась, приносилась, стала размеренной и ритмичной, обросла ритуалами. Утром – кровь из пальца, днем облучение, потом несколько капельниц и зимний сад, вечером – обязательные полбокала красного вина. Нам говорили, оно связывает радионуклиды, но до сих пор мне кажется, что так нас держали в "форме"… Мама приезжала каждый день и никогда не плакала при мне, а в приемные часы я обнаруживала в холле больницы все новых и новых людей из разных кусков моей прежней жизни. Я смотрела на них, как глядят телевизионный сюжет, в который вдруг попадает сосед или кто-то из домашних. Разрешили привезти одежду и велели выходить гулять. Правда, с каждым днем сил на болтовню в зимнем саду оставалось все меньше, а вино действовало все быстрее и крепче. В город пришли морозы, и о прогулках не могло быть и речи. Заглянувшая было в окно прошлая жизнь так и растворилась в морозной марле, не пробившись, не забрав меня и окончательно скрывшись по ту сторону телевизора… Пару раз она попыталась грубо и назойливо прорубиться пьяным Антоном, но только потревожила воздух и стекло.

Главными и настоящими людьми в этой жизни у меня были только двое: доктор Марина и удивительный мальчик Андрей. Марина оказалась честной и открытой. От нее я в подробностях знала, что происходит с моим организмом и к чему нужно готовиться, чего ждать и какие силы концентрировать в подчиненном болезни сознании. Андрей был странным, "тарковским" мальчиком … Он появлялся рядом, когда я была одна, и незаметно, пылью, диким зверьком, светом ускользал, как только наше общество тревожили. По виду он был сильно младше меня, но рассуждал с какой-то исключительной и книжной мудростью, так аутичные детки из тишины своего мира вдруг изрекают знания и истины, несообразные их возрасту и воспитанию.

Меня начинали готовить ко второму этапу.

Боксы

Через зимний сад шел "страшный коридор". На самом деле он был обыкновенным больничным коридором и весь "страх" заключался в том, что приводил он к специальным боксам. Комнаты со стенами в метр толщиной и тяжелыми, задвижными дверями, которые через шлюзы закрывали вход, прилепились к старенькому кирпичному отделению радиологии со стороны леса, и были построены по последнему слову строительной техники и мер безопасности. В них проходил второй, ударный этап лучевого лечения. Мы его так и называли – "пройти боксы". Пациентов к этому этапу готовили долго, в первую очередь психологически. Трижды за этап, по одному разу в неделю, больной уходил на двое суток в этот коридор, где к опухоли подводили специальный аппарат. Сорок восемь часов предстояло лежать неподвижно. Прайс на разминку отекших мышц или нечаянное движение во сне был понятным и очевидным: внутренние ожоги. Избежать стопроцентно их нельзя было в любом случае, но многократно снизить было в воле пациента.

Вечером накануне первой процедуры мы опять сидели в зимнем саду, я старалась не смотреть в сторону коридора. Думать об отвлеченном не получалось, и проще было говорить о том и о тех, кому хуже, чем нам.

– Андрюш, почему дети умирают?
– Все умирают.
– Я не про всех. Детей жалко. Им за что?
– Смерть не наказание.
– Ну хорошо, почему они страдают, они в чем-то провинились? – иногда меня начинала бесить его манера отвечать на такие вопросы.
– Узнаешь потом.
– Когда? Опять в той жизни? Они умирают в этой.
– Никто не может знать заранее, от чего спасет смерть.
– Слушай, тебе что, их не жалко? Нет?!
– Я их люблю.
– Любить – значит жалеть.
– Любить – значит верить.

Утром Андрей меня не провожал, он вообще никогда не находил меня утром, когда в отделении движение, суета и люди. Мне дали маленький, пожелтевший от автоклавов халат на завязках, "стерильные" дерматиновые тапки, пакетик мелких сухариков и бутылку воды. Медсестра из отделения проводила до зимнего сада.

"Я как будто бы сталкер", – я слышала свои шаги, растягивая каждый из них, не боясь, но понимая, что вот она такая – моя новая жизнь. Быстрым шагом мне навстречу шел человек в темной одежде, через несколько мгновений я поняла, что это молодой священник.

– Девушка, я заблудился, я из горбольничного храма.
– Благословите, батюшка, – откуда-то изнутри, не из меня прежней, вырвалась странная мне фраза и ладони сами сложились в лодочку, как делают старушки в церкви. Священник смутился – то ли тому, как высоко и нервно я почти выкрикнула, то ли тому, что понял, почувствовал, куда и зачем я иду.
– Бог благословит, милая, – он положил мне ладонь на темечко, – иди, иди.
– Там же тупик, батюшка, – сообразила я.
– Ничего, Бог по силам дает, – ответил он невпопад и быстро пошел в сторону зимнего сада.

Берег


– Пойдем, Лиза, идем, – Андрей тряс меня за руку, смешно подергивая плечами и кусая губы.
– Я не могу, оставь меня.
– Пойдем. Мы разбудим всех. Где твоя уличная одежда?
– С ума сошел! Я до туалета еле дохожу.
– Надо, пойдем. У нас полтора часа.

На самом деле мне было все равно, лежать или вставать, идти или остановиться. Тошнота и боль не отпускали ни во сне, ни в разговорах. Сил хватало на несколько шагов. Андрей одевал меня, поднимал и тащил из палаты. Веса во мне почти не было, но зимняя одежда прибавляла лишние килограммы. "Битый битого в рай везет", – меня хватало на сарказм, последнюю из оставленных мне облучением эмоций. Лучи выжигали не только опухоль. Они жгли нервы и сосуды, слизистую оболочку внутренних органов и кровь. Они прожигали и высушивали душу. Обостряли обоняние и зрение, оголяли рецепторы и разрезали эмоции. Побеждая одно зло, они брали плату без скидок и приносили другое зло: не смертельное, но пожизненное.

У приемного покоя стояла старая праворульная "Тойота" с водителем.

– Ты что? Где ты ее взял?
– Поймал. Ты ведь хотела, мы едем к реке и соснам.
– Я тебе говорила?
– Ты вспоминала. Я почувствовал.

Через двадцать минут мы были на обрыве, там, где шоссе плотно и по краю огибало обрыв большой замерзшей реки. Мы оба устали – и стояли, прислонившись к старой толстой сосне. Пытались упереться друг в друга плечами, но ставшая большей на пару размеров одежда мешала, комкалась в рукавах и проймах.

– Андрюх, слышишь снег? Меня папа учил слушать снег.
– Слышу…
– …Я не хочу больше лечиться.
– А что ты хочешь?
– Умереть. Мне больно. Я устала.
– Ты сказала глупость.
– У меня болит все. Мне сожгли слизистые. Меня тошнит и рвет почти без перерывов. Мне больно ходить, сидеть, спать, жить. Я боюсь третьего бокса. Я не могу так больше.
– Нужно бороться.
– Кому нужно?
– Тебе и Богу.
– Андрюша, Бог дал мне болезнь, от которой умирают. Значит, это Его решение.
– Глупость. Вся жизнь – это болезнь, от которой умирают.
– Пусть наш Бог сделает со мной что хочет. Я не буду противиться. Я уйду.
– Бог привел тебя сюда. Он сделал Свой выбор. Он дал тебе шанс и другую тебя.
– Бог злой?
– Бог милостлив. Слишком любит тебя, чтобы позволить погибнуть.
– Мое время еще не пришло?
– Бог знает…

Кларнет

Как ни странно, из третьего "бокса" я выползла на своих ногах. Я привыкла к боли, которая обняла все тело, каждую косточку, каждый сосуд. Боль стала моей улыбкой, моим дыханием, сущностью.. Так гриб-паразит, подчинив симбиозу какую-нибудь ольху или рябину, становится нутром и органом хозяйки. Я окончательно обжила свой новый мир…

Андрей не встречал меня как прежде, после двух первых "боксов" на нашей скамейке в зимнем саду. Не было его и на следующий день.

Через два дня Марина сказала, что, кажется, мы победили. Опухоль визуально исчезла, анализы показали мощный прогресс, и остается недолгий последний этап облучения, который закрепит успех. Если все будет "правильно", то "мы получим ремиссию" – Марина сияла и была совсем не похожа на взрослого доктора.

Между широкими рейками скамьи в зимнем саду лежала записка, на клочке из истории болезни. "Иди на чердак" – неестественно красивые буквы были написаны точно по строке. Я никогда не видела его почерка, но внутренним знанием понимала, от кого и кому…

Чердак был теплым и сухим. Мы там бывали несколько раз, однажды пытались расколоть кокос, который передал кто-то из моих читателей, потом уходили болтать, когда в зимнем саду была генеральная уборка и комиссия облздрава.

В дальнем углу, под круглым, похожим на самолетный люк окном сидел Андрей. Он был в черных брюках и пиджаке, белой накрахмаленной рубашке с расстегнутым воротом, который чересчур свободно облегал его худую шею, но без носков и в больничных тапках с номерком на внешней стороне. У его ног лежал раскрытый чемоданчик, с какими-то черными трубками.

– Что это?
– Кларнет.
– Зачем? Почему ты в костюме?

Андрей не ответил, но стал медленно и отрешенно доставать черные трубочки, собирая из них инструмент, подгоняя детали, закручивая какой-то железный ободок.

– Трость надо размочить, – он вынул изо рта золотистую щепочку и вставил ее под железный ободок.
– Ты умеешь играть?
– Каждый из нас умеет все. Просто мы не верим.

Он встал под круглым окном так, что в потоке пыльного живого света была пронзительно видна вся его худоба и неестественная утонченность, а оттопыренные уши стали совсем прозрачными и розовыми, как тонкая слюда. Кларнет звучал женским, грудным и чистым голосом.

– Это "Северная звезда", – мальчишка отнял мундштук от бледно-розовых, болезненно перламутровых губ. – Но она с Востока.
– Где ты был, Андрюш, почему мы здесь, сегодня какой-то праздник?
– Ага, праздник. Люди забыли: каждый день начинается в праздник.
– Андрюш, без метафор, где ты был?
– Я отмечал День Любви.
– Что это значит?
– Люди потерялись, потому что забыли День Любви.

Он заплакал, не рыдая, не вздрагивая, не дергая своей смешной тонкой шеей. Он плакал глубоко и чисто, слезы катились по его мальчишескому носу, падали на тыльную сторону скрещенных ладоней, на чемоданчик и больничные дерматиновые тапки.

Андрюх, все хорошо, это лучи, просто лучи, ты понимаешь? Нас предупреждали, это пройдет, Андрюха.

Через месяц меня стали готовить к выписке. Каждый день приезжали друзья, родственники, иногда даже не очень близкие люди, и я проводила с ними все свободное от процедур время. Боли с каждым днем становились меньше, я просила приносить мне газеты, журналы и рассказывать последние сплетни журналистской тусовки. Перед выпиской Марина вопреки всем правилам предложила мне на пару часов в день ходить на работу в редакцию, не дожидаясь окончания амбулаторного лечения. Я слышала, как ее поздравляли коллеги, да и сама всякий раз ловила одобрительные улыбки докторов отделения, словно это я, а не Марина справилась с моей болезнью.

После той встречи на чердаке с Андреем мы виделись редко. Я появлялась в зимнем саду на несколько минут, вырванных из свиданий с друзьями. Но и эти минутки, если мне удавалось обнаружить Андрюху, были для меня кислородной подушкой, и смыслом, и воздухом, и светом.

Я забежала в зимний сад за час до выписки. Мальчишка сидел на своем краю скамейки, наклонив голову на плечо и обняв худенькие колени. Он смотрел на меня своими недетскими, пронзительно добрыми глазами, спокойный и мирный, встречая взглядом каждый мой шаг. Он был бы похож на ворона, мудрую от рождения птицу, если бы только ворон был облачно серым и таким невыносимо живым.

– Андрюш, знаешь, я поняла, как люди становятся живыми…
– Хочешь меня о чем-нибудь спросить вслух?..
– Тебя спасут?

Он улыбнулся и стал совсем прозрачным, так что свет, казалось, проходил через ключицы, оттопыренные уши, редкие волосики, преодолевшие яд химий и облучения, смешивался с малиновыми черточками на тонкой шее и отражался в серых его глазах.

– Разве ты не поняла?

Тонкими, но сильными пальцами кларнетиста он обхватил мою голову и поцеловал меня в лоб.

– Как мне тебя искать?
– Я всегда здесь.
– Андрей, кто ты?
– … у тебя все будет хорошо. До свидания.

Больше я никогда не видела его. Он не оставил ни телефона, ни электронной почты.

Через год я уговорила Марину посмотреть координаты в историях болезни. Марина позвонила мне вечером и сообщила, что на первом этаже, да и вообще во всей больнице в последние годы не лежал человек такого возраста и имени.

Я приехала на следующий день, говорила с врачами, медсестрами и нянечками, которые помнят не только каждого пациента нашего "долгоиграющего" отделения, но и кто к кому приходил, что любил поесть и как переносил процедуры. Никто не помнил Андрея…

– Ничего, дочка, так бывает после лучей-то. Эта у тебя пройдет. Пройдет. Все хорошо, – провожала, гладя меня по спине и плечам, нянечка тетя Ира. Я запнулась о свернутую под порогом тряпку, и вдруг, в отражающем темном стекле двери боковым зрением увидела тонкую шею, контур лысой головы с оттопыренными ушами…

"Андрей!" – коридор был пуст…

…тихая, мирная радость осела солнечным теплым комочком где-то внутри – "между солнечным сплетением и кожей"…

Вот ты какой, Ангел-хранитель, – я поняла это очень просто и спокойно.

Источник: ФОМА православный журнал для сомневающихся  

ТРИ ИСПОВЕДИ

   
Данилка

Данилка готовится к исповеди. Выключен телевизор и компьютер. Взрослые разговаривают шепотом. Кошка Тапка тоже притихла, смотрит пристально в глаза джунгарскому хомячку, хомячок боится и убегает от кошки в колесо. Чем дольше смотрит кошка, тем быстрее пытается бежать хомячок.

 Мальчик вздыхает и грызет ручку. Он вспоминает свою трудную грешную жизнь в феврале.  Например,  то, что на прошлой неделе  взял из маминого  кошелька пятьдесят рублей на "лизуна". Данилка мог бы и попросить, но торопился, мамин кошелек  лежал как всегда  в прихожей, он и сам не понял как все случилось. "Лизун" был восхитительным - его можно было с силой кидать о стену, и он начинал смешно и медленно, принимая немыслимые формы,  сползать. Мальчик улыбается и тут же вспоминает, что ему пришлось наврать маме, будто кусок липучки дал  Федор, и скрыть, что в дневнике теперь  запись учительницы о плохом поведении на математике. Как раз , когда он бросал "лизуна" о гладкие школьные стены и все смеялись. Настроение снова портится, мальчик мрачнеет, смотрит на пустой листок, где написана цифра «1» с жирной точкой.

 Хомячок набирает скорость и, кажется, сейчас превратится в одну сплошную серую ленту. Кошка соловеет, ее ведет то в один бок, то в другой.  Заглядывает мама: «солнышко, ты скоро? Поздно уже". Мальчик смущается и  начинает писать нестыдный список из "общих грехов":  «1. Болтал с ребятами на уроке 2. Невнимательно занимался 3. Не помогал по дому 4. Не заботился о младших...»  Мальчик знает, что если перечислять долго и подробно, то батюшка будет кивать головой, глядеть ласково и наверняка думать:  "Какой хороший мальчик, как много он кается". Некстати вспоминается, что в среду на перемене смотрели "взрослый журнал". Мальчик хмурится,  грызет ручку, косится на "лизуна" и добавляет пункт 5 -  "Мало молился".

 Мальчику стыдно написать про украденные  50 рублей, вранье, мужской журнал и еще больше стыдно от того, что батюшка будет ласково и добро кивать,  слушая пространный список "правильных грехов".  Может быть тайком от мамы пойти в другой храм и рассказать все другому батюшке,  который не знает Данилку,  а потом, уже чистому и исправившемуся,  снова прийти к отцу Алексию?

 Эта мысль кажется спасительной, теплой, такой простой, что Данилке становится весело и радостно от гениального плана. Он тычет изгрызенной ручкой в бок кошку, вставляет полоску бумажки в колесо хомячку, светит фонариком по полу, чтобы Тапка начала бегать юлой, бросает о стену "лизуна"... Кусок липучки сползает по рельефным обоям превращаясь то  в паука, то в человека, цепляясь за каждую пупырышку, но собственный вес тащит и тянет его неумолимо вниз.  Данилка вздыхает и понимает,  что исповедь  "чужому" батюшке не спасет - все равно придется потом рассказать отцу Алексею , зачем втайне от мамы ходил в другой храм.

 Минут пятнадцать Данилка  рисует машины на обороте тетрадки по математике, гоняет хомячка и Тапку и рассуждает, какой прекрасной и легкой   была бы жизнь без Бога и отца Алексия.  Эта идея  нравится мальчику, он видит очевидный и простой выход! Мальчик  пишет цифру «6» на листочке для исповеди и аккуратными круглыми буквами выводит: "не верю в Бога".

 
Зеленый блокнот

Старшая медсестра второй нефрологии Надежда Антоновна-  стройная ухоженная  молодая  женщина с поджатыми губами - страдает мигренью и подозрительностью.  Впрочем, собственная подозрительность ей кажется проницательностью и позволяет выстраивать различные конспирологические теории. Это делает ее жизнь насыщенной и полной изломов. Надежда считает,  что достойна большего и недооценена, умеет кивать впопад,  к подчиненным  обращается  уменьшительными именами и на "вы", а  от начальников ждет подвоха.

 Объектом подозрений Надежды Антоновны с позапрошлого четверга становится новенькая  интернша Алиса. Первый раз это случается  после того,  как Алиса роняет бутылку с раствором для  гемодиализа на кафельный пол процедурной.  Надежда  Антоновна бранит ее  : "вы, Алисочка, понимаете, что здесь не богадельня! Это вам не экзамены мужчинам сдавать в коротком халате". Ровно через две минуты  она замечает,  что  интернша что-то быстро и сосредоточено  пишет  в зеленый блокнот. 

 За неделю травяного цвета клеенчатую  обложку блокнота  Надежда Антоновна видит трижды, и всякий раз после того как Алисочка бывает поймана на какой-нибудь оплошности и отчитана.

 Сложный вычислительный механизм в голове старшей медсестры разрабатывает  версии. Надежде Антоновне нравится сам процесс догадок и озарений. Она не обременяет себя фактами, зато обладает чудесной способностью верить в любую свою догадку как в закон физики. Впрочем, в этот раз сомнений нет вообще:  интернша жгучая брюнетка с дерзко короткой стрижкой, стильной пилоткой вместо чепчика, гордым подбородком.  Ведет себя странно: с больными подчеркнуто приветлива, с медсестрами не снобит и даже на замечания Надежды Антоновны реагирует с улыбкой. Все это приводит Надежду Антоновну к выводу, что Алиса здесь по чьей-то протекции, а в зеленый блокнот совершенно очевидным образом  интернша заносит кляузы и замечания.

 Старшая медсестра гордится своей проницательностью, но ситуация тревожит и раздражает ее. Она пытается догадаться, что именно описывает в своих доносах Алиса и кто ее главный адресат.  Неизвестность копится и оборачивается сначала вспыльчивостью, а потом знатной весенней мигренью..  Надежда Антоновна плохо спит,  пилит мужа и иногда кричит  на санитарок так, что из палат выглядывают ее нефрологические больные. Пару раз, когда совпадают их дежурства, она безрезультатно пытается вытащить Алису на разговор и выяснить, кто ее протектор.

 Проходит  почти два месяца Алисиной интернатуры и терзаний проницательной Надежды Антоновны. Им снова выпадает  дежурить вместе, наступает  светлый вечер майский пятницы и  Алиса отпрашивается  на 20 минут купить печенье и конфет к чаю, за которым обычно собираются  дежурнаты после  вечернего обхода. На столе в ординаторской вместе со стопкой учебников по нефрологии и конспектов остается лежать зеленый клеенчатый блокнот. Нет, Надежда Антоновна вовсе не намеревается брать  чужие вещи.  Ею движет лишь  исследовательский интерес и инстинкт самосохранения. Она колеблется некоторое время, но в конце концов решает, что истина дороже условностей и решительно выдергивает зеленый блестящий блокнот из стопки.

 ... Часть страниц в самом начале блокнота вырвана,  как в отрывном настенном  календаре.  На оставшихся отмечены звездочками  пункты, написанные разными чернилами, одни с нажимом, аккуратно, другие как будто на бегу, вразмах. Надежда Антоновна читает по диагонали, потом по строчкам вверх, пролистывает несколько страниц:    *рассердилась на маму за то, что она критиковала мою одежду"; *раздражалась на Н.А. Из-за ее справедливых замечаний", *осуждала Люсю", "осуждала Н.А." 

 На обратной стороне  обложки она видит  красивый, от руки,   в два цвета  заголовок -  "К исповеди"

 ... Надежда Антоновна чувствует как ее начинает подташнивать и печь  в правом виске ( май для нее - время частых мигреней). Спешно засовывает блокнот между учебником и конспектом, еще с минуту смотрит в окно, где разворачивается новое лето, и в конце концов уходит с пачкой историй на сестринский пост, громко и четко выстукивая шпильками марш недоуменных.         
 
Урок

Под праздник исповедуют двое - младший священник отец Алексий и протоиерей Михаил Милянский,  харизматичный велегласный батюшка,  нечасто появляющийся на приходе в силу больших епархиальных послушаний. Отец Алексий  первый год после хиротонии, тонкий и звонкий, с проглядывающим из-под бороды румянцем. Он исповедует долго, прикрыв глаза худой ладонью, кивает сочувственно и даже виновато.

Протоиерей же напротив прям, суров и бесстрастен, только иногда взыграет бровью и  становится страшно, что не получить тебе разрешительной молитвы.

 Очередь к отцу Алексию тает: остались бабка Галина,   четверо детей Кругликовых и  тетка - захожанка с  плохо оттертой  ядрено-розовой помадой. Хвост к отцу Михаилу уперся в притвор и прибывает. Алтарник Саша уже два раза проходил вдоль очереди, уговаривая разделиться поровну. Линия тогда дергается, чуть изламывается, и тут же, как мячик на резинке отпружинивает назад. 

 Бабка Галина глуховата, но все еще в звонком голосе, так что  тайна ее исповеди звенит в диаметре не меньше трех метров и достигает порой ушей фигуранток, бабгалиных приходских подруг. Юный батюшка густеет румянцем, гладит старуху по плечу, а та кричит и кричит Богу, все, что набралось за неделю.    

 Дети Кругликовы , одинаково кудрявые, подпрыгивающие и изобретательные, в очереди на исповедь становятся мирными и задумчивыми и превращаются в четыре копии своего отца - молодого профессора логики Кругликова (сам он стоит к протоиерею).. Отец Алексий сначала наклоняется,  а потом садится на корточки и так и исповедует всех четверых, глаза в глаза, поднимаясь только что бы накрыть каждую кудрявую голову епитрахилью. Со стороны выглядит будто мальчишки- ровесники присели поговорить.

 Тетка с розовой помадой на исповеди в первый раз и отец Алексий рад, потому что очередь за ней так никто и не занял. Она не знает с чего начать, говорит, что вообще-то не грешная, просто жизнь сложная и муж гуляет, может сглазили ее и что от этого нужно делать? Батюшка цитирует святителя Филарета и что-то приводит из Антония Сурожского  говорит о грехе суеверия и всепрощении, о любви и стяжении Духа Святаго, о том, как любовь милосердствует и как коротка земная жизнь. Тетка слушает, плачет, кивает головой и прежде, чем встать под епитрахиль с последней надеждой спрашивает нет ли все же чем на мужа побрызгать, чтоб не бегал.     

 Отец Алексий остается  у аналоя один. Он колеблется и не знает  нужно ли взять крест и Евангелие и идти в алтарь или стоять, потому что исповедь в самом разгаре, и очередь к отцу Михаилу не уменьшилась.  Алтарник Саша еще раз бежит к хвосту -увещевать. Но у каждого есть своя причина непременно попасть к самому протоиерею  Милянскому, который, кажется, настолько погружен в исполнение таинства,  что не замечает происходящего в правом приделе.

 Проходит не менее четверти часа, когда отец  Михаил неожиданно прерывает исповедь мужчины в кашемировом черном пальто и  жестом просит подождать.  Протоиерей  резким быстрым  шагом -  шелковая ряса крыльями-   направляется к аналою отца Алексия.    Очередь недоумевает, перешептывается, на полпути из алтаря останавливается Саша.

  Отец Михаил снимает очки, склоняет голову и долго   исповедуется на глазах своего упрямого горделивого  прихода ошеломленному юному батюшке, младшему священнику Алексию.

 Очередь нестройной волной  движется в правый придел.

 
Источник: www.taday.ru  .


Наталья Геннадьевна ЛОСЕВА: статьи

Наталья Геннадьевна ЛОСЕВА (род. 1970) - заместитель главного редактора РИА «Новости». Директор по мультимедиа и новым проектам, первый заместитель руководителя Объединенной редакции новостей: ПрозаИнтервью .

СТРАНА НЕ УПЫРЕЙ

Моя страна - не страна упырей. В моей стране - коллекция человеков. Просто мы не верим в себя
Мы говорим: пора уезжать, пора. Как старая Англия о погоде: «Сегодня, верно, будет дождь!», «О,  да,  двадцать лет назад в это время тоже были дожди». Поддержать разговор. Расширенное приветствие. Сверка ментальностей. Не то чтобы  пакуем чемоданы, но словно чистим репутацию интенциями. Пора. Вокруг - упыри. Уезжать.



***
Монах отец Иона, сухой, как октябрьский лист, с руками-«культяпками», косточки - будто под кожу загнали земляных орехов,  редкая борода дрожит серым.  Упрямец. Намучились и благочинный, и заммэра. У отца Ионы блажь: собирать померших бомжей из провинциального города  и хоронить их по православному обряду.

Городу хоронить бомжей «по-человечески» дорого, а старый упертый иеромонах вытрясает всю душу. Станет у городского морга, как лист перед травой, епитрахиль на шее, ветер мантию вокруг тщедушной фигуры заворачивает. И пока не дадут отпеть - не сдвинешь.
 

***
Бизнесмен Никитин, владелец сети маленьких салонов по производству штампов, был успешным, активным и имел слабость. 8-го числа каждого месяца он отчислял десятину от прибыли в  пользу интерната, а каждую субботу ездил на задворки вокзального депо кормить беспризорников.

Кризис 98-го Никитин со своими штампами не пережил, квартиру отдал за кредит, а сам перебрался к матери в поселок в тридцати километрах от города. Каждую субботу они со старухой пекли таз пирогов с капустой. Иногда тесто ставили без  яиц, когда не было денег на яйца. Так и ехал в электричке зайцем - с тазом  к беспризорникам ...Правда, теперь опять встал на ноги и содержит несколько интернатов.
 

***
Профессор Иванишко из Ростова-на-Дону  - светило офтальмологии. Он академик германской академии офтальмологии и ездит туда консультировать. Еще чаще - читать лекцию в Москву. Раз в два года к нему в Ростов приезжают лучшие офтальмологи мира на его конференцию.

Его бы приняла любая лучшая больница  мира. А он не уезжает...  В маленькой ростовской клинике Иванишко очередь из людей со всех стран бывшего Советского Союза.  «Почему вы хотя бы не расширите практику, цены не поднимите, денег не заработаете?!» -  пристаю  я к большому во всех смыслах доктору с огромными казачьими ручищами, которыми он умеет накладывать сто швов на площади, меньшей, чем волос в разрезе. «Я еще не подготовил столько хороших докторов, чтобы расширить прием», - отвечает чудак-человек.

 
***
Редактор  Наташа Кузнецова  много лет  собирает посылки на зону девочкам-подросткам. Пятнадцатилетние воровки, убийцы и мошенницы — не самые умилительные объекты благотворительности, поэтому шампуни, книжки, колготки и розовые тетрадки Наташе приходится добывать.
 

***
Физик А., признанный одаренный молодой специалист, работавший в лучших лабораториях мира с нобелевскими лауреатами, отказывается от гранта и лаборатории в Бразилии и решает  быть полезным отечественной науке. Правда, пока у него не получается устроиться на работу в новосибирском Академгородке,  но ничего, он не теряет надежды не утечь мозгами.
 

***
Сущий капиталист Александр Анатольевич, серьезный  бизнесмен слегка за 50, владелец недвижимостей, клиник и производств, каждый августовский отпуск вымогает себе место в молодежной миссионерской группе одного из дружных московских приходов. Вообще-то в группе строгий возрастной ценз, но Александр Анатольевич мало того, что спонсор,  так выучился  петь, чтобы быть полезным в молодежном хоре.

Теперь бархатный сезон у него не на Маврикии, а где-нибудь в бесконечной Якутии на теплоходе-церкви. Там, где Лена от неба до неба, комары и смешливые юкагиры, к которым приезжает раз в четыре года урна для голосования и теперь еще  Александр Анатольевич с подарками и добрым песенным словом.

 
***
Почти десять лет «Мурзики» – летучая бригада москвичей разных сословий и убеждений  - вытаскивают из кризиса систему детских домов моей страны. Начинали с обуви, кроватей и наборов для рукоделия, продолжают целым комплексом образования и социальной адаптации сирот. Это во многом благодаря им дети в большинстве детдомов  центральной России обеспечены лучше, чем многие «домашние». Что впрочем не отменяет того, что лучше плохой мамки не будет никакое золотое учреждение.
 

***
Но за последние пять лет только в кругу моих знакомых 14 усыновленных детей. Это такие разные семьи: и православные многодетные, и вырастившие своих детей немолодые буржуа, и первый ребенок в семье журналистов, и третий – у врачей.

 
***
Каждый пятый из нас готов быть активным, то есть регулярным донором.

 
***
Каждый год в крупных городах открывается по несколько новых школ английского языка для взрослых…

 
***
Очереди в некоторые московские музеи оборачиваются вокруг здания

 … Моя страна - не страна упырей. В моей стране - коллекция человеков. Просто мы не верим в себя. Говорим: пора уезжать, пора.

 Мы не любим себя и  отдаем право управлять собой с  той интеллигентской  неуверенностью в себе,  которая почти безволие.
 
В несовершенной и покоцанной, с  потертостями и  неуклюжестями стране, которой мы стесняемся, как пьяницы или неудачного родственника, мы становимся снобами и чистоплюями, дистанцируемся: «эта страна не со мной…».  Но здесь, в этих городах, которые от рассвета до заката в один миг -  одна страна, в этих маленьких улицах, в этих окнах, за которыми и жизнь, и мысли, и семейные альбомы – живут не упыри. Живут те  люди-драгоценности, которые — соль земли.  Упрямцы, которые верят, что и капля может всколыхнуть океаны. Я бы хотела остаться с ними. В беде и радости.

 
P.S.  4-му  декабря посвящается.

Источник: mn.ru  .


Наталья Геннадьевна ЛОСЕВА: интервью

Наталья Геннадьевна ЛОСЕВА (род. 1970) - заместитель главного редактора РИА «Новости». Директор по мультимедиа и новым проектам, первый заместитель руководителя Объединенной редакции новостей: Проза | Статьи  .

ЧУВСТВОВАТЬЖИЗНЬ КОНЧИКАМИ ПАЛЬЦЕВ
О «георгиевских ленточках», посте и несомненности церковных праздников




– В советские годы праздники были чересчур перегружены идеологией, но, несмотря на это, воспринимались людьми живо и искренне. Сегодня праздников не меньше стало, но праздничное настроение куда-то пропало…
– Пропало не праздничное настроение. Меньше стало внутренней радости, умения чувствовать жизнь кончиками пальцев. Мы, поглощенные суетой и проблемами, живем как будто бы в долг: "дел так много, что жить не успеваешь". Поэтому и нет праздника, есть – "выходной". Мое детство прошло в Советском Союзе, это была другая страна. В ней было много идеологии, пропаганды, но много и "предчувствия праздника", символов. Мандарины перед Новым годом, тазики салатов, наволочка пельменей, Дед Мороз с подарком, ожидание чудес. Конечно, это был совершенно светский праздник. Но он был очень искренний, теплый, простой: когда можно было ввалиться к соседям с тарелкой пирожков – просто так. От любви и открытости. А сейчас у нас переходный период: уже нет советского наива, лозунговой удали, бытового доверия, но еще не вернулись в полной мере традиция и духовный смысл праздников и дат.

– Как Вы думаете, почему патриотические праздники часто воспринимаются как очередная попытка власти поднять свой авторитет?
– Потому что слишком долго и много тезисом о "патриотизме" оправдывали глупость и подлость. Потому что мы отравились фальшивым и ложным. Переели. А теперь кидаемся из одной крайности в другую. Сейчас образ патриота натягивают на себя те, кого им можно назвать в последнюю очередь. Какой уж тут праздник со скинхедами?.. Пойти отлупить пару студентов РУДНа, нарисовать свастику на заборе, напиться и забыться? Впору вводить табу на понятие. Пока не отвалится вся шелуха, за которой не видно сути…

А ведь на самом деле, патриотизм – тихое, очень нежное чувство. Любить свою страну нужно как ребенка: это трудная и ответственная любовь, с болезнями, бессонными ночами, переходным возрастом. Но – очень благодарная.

– Многие говорят, что среди советских праздников только День Победы был истинно народным, потому и дожил до наших дней. Но сейчас даже он, как считают многие, утратил что-то важное. Что произошло?
– Я не знаю, что произошло. В нашей семье праздник стал, напротив, острее, важнее. Моему сыну Темке не было года, когда умер его прадед-фронтовик. До 50-летия Победы оставался месяц, и я хорошо помню, как хотел, как стремился дотянуть до это дня дед. Он говорил: "Ну вот, правнука дождался, теперь полвека Победы бы отметить и помирать спокойно". Не дотянул… Разве есть у меня право не научить Темку праздновать этот день?

Праздник теряется там, где он перестает быть семейной драгоценностью: в фотографиях, каких-то историях, коробке с медалями.

Если ребенку ни школа, ни общество, ни семья не дают информации или эмоции о том, что было 60 лет назад, на этом поле начинается конкурентная борьба знаний. Или псевдознаний. Или интерпретаций… В бой вступает Голливуд. Поэтому подросток, не умеющий отличить Сталинград от Курска, убежденно и с напором отстаивает новую мифологию победы, в которой решающую роль играют союзники, а не Россия. Но даже это не худший вариант – страшнее демонстративное равнодушие и цинизм. Бравада безразличия.

– После войны сменилось уже несколько поколений, и победителей с каждым годом становится все меньше…
– Думаю, что в полной мере мы осознаем эту проблему лет через 10-15, когда почти не останется фронтовиков. Дело не только в том, что уходят носители знаний, те, кто и глазами, и сердцем помнит войну. Хуже другое: много десятилетий сама традиция празднования 9 мая, сценарные каноны праздника были выстроены исключительно как чествование ветеранов. Пока они были бодрыми, полными сил, пусть и пожилыми мужчинами, концепция работала: дети видели в них живых героев – крутых, мощных, бравых. Что разглядит сейчас подросток в немощном больном старике? Хватит ли мудрости и взрослого сопереживания, чтобы и жалеть, и гордиться им?.. После четырех-то часов истории ВОВ в школьном курсе истории? Вряд ли… Как сейчас объяснить подростку, что мы празднуем и почему? А через десять лет? Это действительно идеологическая и психологическая проблема, которую страна обязана решить. Нужно уже сейчас думать о том, какой станет традиция и концепция празднования 9 мая в будущем, через одно-два поколения, когда не станет главных героев этого, безусловно, величайшего из всех светских праздников.

– Наталья, расскажите об акции "Повяжи георгиевскую ленточку". Как возникла и реализовывалась эта идея?
– "Ленточка" выросла из другого проекта: полтора года назад мы открыли сайт-акцию "Наша Победа. День за днем". Идея его была довольно проста: мы предложили молодым людям найти в семейных альбомах фотографии, документы, какие-то другие артефакты, относящиеся к Великой Отечественной войне, и прислать нам вместе со своим рассказом об их бабушках и дедушках. Это было, кстати, жесткое условие: не мемуары, не мамино школьное сочинение, а собственный рассказ. Мои юные редакторы ревели весь год. Эти настоящие, литературно не обработанные, пронзительные в своей честности и простоте истории открывали такие судьбы, такие сюжеты: настоящую войну, настоящую историю через отдельные жизни.

В какой-то момент мы поняли, почувствовали, что этот проект, этот порыв нельзя оставлять только в рамках сайта. Так появилась "георгиевская ленточка" – импульсом придуманная в какую-то минуту…

"Георгиевская ленточка" на несколько месяцев стала дополнительной работой для десятков людей в Агентстве, но и их личным делом: не было ни бюджетов, ни специальных организационных резервов, просто масса людей из разных подразделений пахали по двадцать часов в сутки, чтобы акция получилась.

– Ожидали ли вы такой отклик?
– Конечно, мы надеялись, что нас поддержат, но не думали, что акция вызовет такой резонанс, такой конфликт мнений. Нам звонили с Камчатки, Украины, из Читы, Израиля, Канады, просили прислать ленточку, предлагали помощь. Ранним утром 7 мая друзья разбудили меня sms-сообщением: "Срочно включи телевизор". Ведущие новостей трех основных каналов работали с ленточкой на груди. Это было абсолютным шоком! И победой.

Мне было важно, что на акцию откликнулись совсем молодые люди. Мы общались с очень многими из них: большинством "импульс" акции, ее основной смысл, был понят и принят. Было много трогательных историй. Однажды нам позвонил летчик и попросил разрешения приехать. Через несколько часов в редакции появился молодой пилот и совсем юная стюардесса – они привезли фотографии ленточки, привязанной к крылу международного лайнера: "Мой дед всю войну летчиком прошел, а я теперь пролетел с ленточкой над Европой. Дед бы мной гордился, я знаю!".

– Приходилось ли Вам сталкиваться с какой-то негативной реакцией, отторжением?
– Да, в какой-то момент мы получили волну негатива, в основном псевдолиберального толка. Я с уважением отношусь к позиции этих людей, но не разделяю и не принимаю ее. Иногда даже от близких людей приходилось слышать: "это день скорби, а не флэш-мобов", "твоя ленточка – попса", "лучше бы эти деньги ветеранам отдали". Было трудно, но нужно было отвечать на каждую из этих претензий или сомнений. Мы говорили о том, что все без исключения ветераны, с которыми мы общались в процессе подготовки акции, поддержали ее. Что память и скорбь не мешают нам, а скорее обязывают праздновать победу, что не все измеряется деньгами.

В какой-то момент стало совсем трудно – эмоционально и физически. Я взяла ленточки на службу в церковь, подошла к настоятелю… Я понимаю, что нормальные люди просят благословения на свои дела, прежде чем их делают, но так уж получилось… Когда батюшка благословил, и я на "законных основаниях" оставила пару сотен ленточек на свечном ящике – все стало много проще.

– Будет ли у акции продолжение?
– Надеюсь, что да. Моя мечта -сделать "ленточку" традицией, символом праздника. Бог даст, получится!

– Как Вы думаете, необходимо ли как-то искусственно "оживлять" сегодняшние праздники?
– Очень сложный вопрос. Праздник должен быть естественным, настоящим. В нем должна быть суть и история. Нужны традиции, какие-то поступки, и чтобы обязательно был канун праздника, предвкушение. Нужно ли для этого что-то делать? Но кому? Госдуме, правительству, которые то и дело меняют праздничные дни, окончательно превращая их в бессистемные каникулы? Раньше мы развлекались вопросом: "угадай с трех раз, что за праздник 12 июня", а теперь еще и в ноябре. Церкви?.. У нас светское государство, и требуется очень деликатная и взвешенная манера принятия решения, чтобы не выставить Церковь одним из государственных ведомств. Народу? Но на это уйдут столетия!

– Может ли вообще праздник объединить людей, вернуть им чувство, что все мы братья и сестры, граждане одной страны?
– Я верю, что такой праздник возможен. Но не праздник должен возвращать нам ощущение близости и любви, а что-то другое: вера, уклад, воспитание – обычные, но краеугольные ценности. Праздник должен вызревать из цепочки событий, воспоминаний, знаний. Неслучайные праздники дают неслучайную суть.

– Ожидание праздника как чуда присуще только детям, или взрослым тоже?
– И детям, и взрослым, которым хоть на минуту удается стать простодушными и бесхитростными, как дети.

– Что для Вас значат церковные праздники?
– Для меня церковные праздники – это ниточка с узелками, по которым перебирается год. Это ступени, земля под ногами. Церковные праздники позволяют (или заставляют?) жить от радости к радости, но и от экзамена к экзамену. Хотя бы на микрон, на тысячную долю шага приблизиться к соответствию событию или святому. Церковные праздники насыщены смыслом, исторической и духовной подоплекой, традицией. Они несомненны.

– Как Вы считаете, существует ли какая-то опасность в том, что религиозные праздники обретают государственный статус? Люди боятся официоза, как огня…
– Да, это очень тонкая и сложная грань. На мой взгляд, Церковь должна максимально избегать "огосударствления". Но почему бы не дополнить часть Православных праздников светскими традициями? Например, в большинстве европейских государств существуют пасхальные каникулы. Чем не альтернатива Первому мая?

Вместе с тем, необходимо рассказывать о религиозных праздниках. Ведь они, как правило, фантастически красивы и наполнены замечательным смыслом: я помню, каким ярким потрясением для моего маленького тогда еще сына было Благовещенье в Новодевичьем монастыре. Накануне я купила нескольких щеглов на Птичьем рынке: Темка сам выпускал птиц из ладошек, и еще много-много детей открывали свои клетки. Это была несказанная радость и свет! Каждый из религиозных праздников окружен такой любовью, такой настоянной годами традицией, что любая государственная декларация на этом фоне становится тусклой подделкой.

– Как Вы считаете, есть ли какая-то связь между религиозным и патриотическим чувством?
– На глубинном уровне. Христианство учит нас любви последовательной и не торгуемой. Любить свою страну, свой народ можно только так – отдавая и трудясь. Это очень сложно, у меня, например, чаще не получается…

– Может ли вера вернуть в нашу жизнь ощущение праздника?
– Я думаю, даже невоцерковленные люди, попавшие в Пасхальную ночь или Рождество в храм, смогут ответить на этот вопрос…

– Расскажите, какие праздники запомнились Вам на всю жизнь?
– Самые яркие праздники – после хорошего поста. Очень люблю Благовещенье и Пасху. Жду этого Рождества – если все сложится, проведу его в родном городе, в храме, в котором первый раз пятнадцать лет назад удивительный человек, протоиерей Александр Новопашин, заговорил со мной о Боге.

Источник: ФОМА православный журнал для сомневающихся  Беседовала Елизавета КИКТЕНКО


 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ