О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

КРАПИВИН Владислав Петрович ( род. 1938)

Интервью
КРАПИВИН Владислав Петрович Владислав Петрович КРАПИВИН (род.1938) - детский писатель: .

Владислав Петрович Крапивин родился 14 октября 1938 года в Тюмени в семье педагогов Петра Федоровича и Ольги Петровны Крапивиных. Он был третьим ребенком в семье, которая переехала в Тюмень из Кирова (Вятки), где отец Крапивина служил православным священником, но вынужден был оставить сан и место служения, спасаясь от репрессий. Этот эпизод семейной истории оставался тайной для самого В.П.Крапивина до его преклонного возраста.

В детстве будущий писатель обнаружил в себе способность придумывать занимательные истории, которые рассказывал в кругу своих сверстников. По окончании школы, в 1956 году, Крапивин поступил на факультет журналистики Уральского государственного университета имени А. М. Горького. Студентом занимался в литературном кружке под руководством редактора «Уральского следопыта» В. Н. Шустова.

Как начинающий литератор В.П.Крапивин, по его личному признанию, испытал большое влияние К. Г. Паустовского, изучал его творчество и даже был у него на похоронах. На совещании молодых писателей в Москве в 1963 году он занимался в секции детской литературы под руководством Л. А. Кассиля.

Весной 1960 года в журнале «Уральский следопыт» вышел первый рассказ Владислава Крапивина. Ещё в годы студенчества был принят на работу в газету «Вечерний Свердловск», несколько лет работал в журнале «Уральский следопыт». Первая книга - «Рейс „Ориона“» вышла в 1962 году в свердловском издательстве.

В 1964 году Крапивин был принят в члены Союза писателей СССР. В 1970-е - 1980-е годы являлся членом редколлегий журналов "Пионер" и "Уральский следопыт" . В 2007 году В.П. Крапивин уехал в Тюмень, где был избран профессором Тюменского государственного университета, вёл в для студентов школу литературного мастерства. 15 июня 2011 года в литературно-краеведческом центре Тюмени был открыт музей Владислава Крапивина с постоянной экспозицией «Славка с улицы Герцена», состоящей из вещей из жизни и творчества писателя. В октябре 2013 года В.П. Крапивин вновь переехал в Екатеринбург. За долгую творческую деятельность было выпущено более 200 изданий книг Крапивина на разных языках мира. С 2006 года присуждается ежегодная Международная детская литературная премия имени В.П. Крапивина. Председателем жюри является сам Владислав Крапивин.
Литературное творчество
Владислав Крапивин более пятидесяти лет профессионально занимается литературным творчеством. В 1998-2000 гг. издательство Центрполиграф опубликовало 29-томное собрание сочинений Крапивина. По мнению культуролога С. Б. Борисова, из числа всего созданного российским писателем за полвека можно выделить группу его произведений 1965-1982 гг., ставшую системо- и смыслообразующим центром социокультурно признанного явления «детский писатель В. Крапивин» и породившую образ-понятие «крапивинские мальчики».

Безусловным же opus magnum, «коронным номером» творчества Владислава Петровича Крапивина - среди нефантастических произведений автора - стала его повесть «Мальчик со шпагой», опубликованная в 1974 году полуторамиллионным тиражом во всесоюзном журнале «Пионер» (точный тираж - 1 550 000 экз.).

Позднее название повести стало названием трилогии - куда вошли «Всадники со станции Роса» и «Флаг-капитаны», а сама центральная повесть стала называться «Звёздный час Серёжи Каховского».

Менее чем через семь лет после первой публикации в журнале «Пионер» (1973-1975) трилогия «Мальчик со шпагой» была издана в 1981 году отдельной книгой в престижной серии «Золотая библиотека. Избранные произведения для детей и юношества».

В 1980-е годы в творчестве В.П.Крапивина постепенно нарастает сказочно-фантастическое направление, в русле которого он создает цикл произведений о детях философско-фантастического содержания под общим заголовком "В глубине Великого Кристалла".

В 1982 году по повести «Колыбельная для брата» на ЦКДЮФ имени М. Горького был снят одноимённый фильм, удостоенный нескольких премий в 1982-1984 годах.
С 1964 года женат на Ирине Васильевне Крапивиной. Старший сын Павел и внуки Дарья и Пётр живут в Екатеринбурге. Младший сын Алексей - в Санкт-Петербурге.
Сын Павел сотрудничал со своим отцом, рисовал иллюстрации к его книгам.

 

Владислав Петрович КРАПИВИН: интервью

ДОРОГА НЕГАСНУЩЕЙ НАДЕЖДЫ
Писатель Владислав Крапивин и священник Димитрий Струев


У тех, кто читал в детстве книги Владислава Петровича Крапивина, отголоски каких-то удивительных, ни на что другое не похожих ощущений от этих книг остаются на многие годы. Если попытаться эти ощущения выразить в несколько слов… Пронзительность. Искренность. Реальность нереального: фантастического, сказочного.

Взявшись покупать книги В.П. для своих детей, я стал перечитывать полузабытое и читать то, что не читал четверть века назад), и на многие часы вернулся в детство. Очень кстати в это же время встретилась фраза Клайва Льюиса: «Детские книги, которые не стоит перечитывать во взрослом возрасте, незачем было читать и в детстве».

Вернуло в детство меня вот что. Герои Владислава Петровича слишком живые и настоящие для того, чтобы смотреть на них, как на картинку – они подходят к читателю слишком близко, и трудно не впустить их в свою душу. Впуская, сопереживаешь – и видишь мир глазами ребенка, подростка.

А еще у крапивинских сказок и фантастических повестей есть одна особенность, которая подкупила меня еще в отрочестве: сказочный, фантастический мир вторгается в реальность и живет в ней уверенно и несокрушимо. Я помню, как грустно бывало в детстве, когда Алиса просыпается, подземные жители уходят навсегда, всё сказочное улетает-уплывает-рассеивается, и остается разбитое корыто. А здесь – нет же! Не приснилось, не показалось, не придумалось! А если и придумалось, то всё равно – теперь так и есть на самом деле! И пусть уже кончилась сказка, но вот – ступает по верхотальскому деревянному тротуару золотисто-оранжевый марсианский конь, и поднимается над землёй старый пыльный ковер, и прилетает на волшебном своем самолете Антошка Топольков.

Я помню из своего детства чувство благодарности автору за это умение не разрушить сказку, настоять на всамделишности подаренных нам прекрасных миров его книг. А у взрослого читателя со сложившимся христианским мировоззрением появилась еще одна благодарность – взрослая. Я не знаю других примеров детской литературы с такой, как у Крапивина, глубиной психологии человеческих взаимоотношений.

Для человека вне христианской традиции слова «гордость» и «достоинство» – синонимы. Иногда приходится с трудом объяснять кому-нибудь, чем одно отличается от другого. Крапивин не объясняет, не дает определений. Он показывает эти отличия в своих героях удивительно тонко и точно. И еще очень важно, что мир этих героев – не шахматный, не черно-белый.

Да, встречаются безнадежные негодяи. Как и в реальной жизни. Но помимо этих исключений, герои умеют совершать ошибки и осознавать их, и в мучительном поиске находить нужные решения – и изображение самых разных человеческих черт лишено морализаторства, но наполнено сопереживаением. И в это сопереживание вовлекается читатель, учась в себе и окружающих различать те чувства, которые столько достоверно и живо рисует детский писатель.

Это к теме духовной пользы от чтения книг Владислава Крапивина. Однако взаимоотношения автора с православием трудно назвать однозначными. Православный читатель может найти поводы для претензий: что-то в фантастике покажется перекликающимся с оккультными идеями, слишком много – не только в сказках, но и в повестях реалистических – примет и оберегов, да и высказывания на тему православной церкви можно найти такие, что не всем понравятся.

Однако фантастика – это все-таки фантастика, и в ее мире свои законы, а суеверия зачастую так и названы суевериями; что же касается отношения автора к православию… Пожалуй, самый характерный пример – отрывок из романа «Бабочка на штанге», который стоит здесь привести. Это диалог главных героев, взрослого и подростка:
- … сторонники идей Бернара д’Эспаньята…
- Думаешь, я знаю, кто это такой? — слегка обиделся я.
- Это знаменитый французский физик, открывший немало премудростей квантового мира. Он создал концепцию Гиперкосмического Бога. Это, по его словам, незримое царство. Оно нематериально, но все-таки может быть осознано человеческим понятием. Правда, не до конца. Осознать полностью сущность Творца не может, конечно, никто…
- Кроме Него самого, - мудро вставил я. Мне понравилось, что вот мы с Яном ведем такую серьезную философскую беседу.
- Ты прав, дитя мое… - усмехнулся Ян. - А о концепции д’Эспаньята я недавно дискутировал с одним твоим знакомым…
- Это с кем? - удивился я.
- С отцом Борисом…
- Да какой он знакомый… А что он говорил?
- Поздно вечером он появился у меня с компанией вольнодумно настроенных тобольских семинаристов, мы завели разговор о тайнах мироздания, и Боря заявил, что философские идеи «этого квантового гения» — сплошная ересь. И что корни абсолютной истины можно искать лишь в глубинах православия…
- А ты?
- Я сказал, что при всем уважении к православной конфессии, не могу понять одного: почему ее ортодоксы…
- Кто?
- Неколебимые сторонники… Почему они впадают в грех гордыни и заявляют, будто высшие истины известны им одним? Ведь Творец знал, что делает, когда вкладывал в человеческие головы множество религий. Видимо, Он считал, что у разных племен - разные пути познания…
- А он? То есть отец Борис…
- Он сказал, что я самоуверенный невежда, если пытаюсь по-своему излагать непостижимые планы Создателя… А я… Ну, ладно. Нас быстренько растащили, мы помирились… Кстати, в споре святой отец упомянул твою персону…
- Мою?.. Меня? С чего это он?
- Сказал: теперь понятно, у кого черпают подобные взгляды некие школяры, вроде Клима Ермилкина… [1]

Ян в этом диалоге в изрядной степени выражает настроения автора. Однако тема православия не ограничивается в этом романе цитированным отрывком. Здесь важен финал: Клим, который в начале романа конфликтует с классной руководительницей из-за своего нежелания «добровольно-принудительно» ходить на уроки православия, в эпилоге приходит на занятия к отцу Борису. И не потому что сдался требованиям классного руководителя. Это его решение. Пришел, слушает, остается, задает вопросы. И вот это очень характерно и для самого Крапивина, и для его героев-подростков: готовность к диалогу, к размышлению, к поиску.

Один из характерных лейтмотивов крапивинских книг – Дорога. С большой буквы. Дорога, на которой никогда не гаснет надежда. Путника обязательно ждет светящееся родным уютом окно. И отсутствие четких мировоззренческих установок, которое вменяли писателю в вину некоторые критики – это состояние пути, состояние поиска. Для юных читателей стимул к духовному поиску важнее, чем заранее расставленные акценты готового мировоззрения. Кому-то, может быть, и Дорога крапивинских книг станет подспорьем в движении к христианству. Предпосылки для этого есть.

Это и множество образов добрых и мудрых священников и монахов в разных книгах. Это внимательное и трепетное отношение к храмам, к иконам. Удивительно: особое, не-советское отношение к вере встречается уже в крапивинских произведениях советского периода. А в полный голос разговор о православии начинается с повести 1991 года «Синий город на Садовой». Но анализировать эту повесть здесь я не возьмусь; просто посоветую прочитать.

В произведении, которое называется «Нарисованные герои», Владислав Петрович приводит фрагменты незаконченной повести 1965 года «В семь взойдет Юпитер» и рассказывает, почему эта повесть не была закончена. Ее сюжет включал в себя спор десятилетнего Виталика с бабушкой, которая в сочельник назвала Юпитер Рождественской звездочкой. В редакции обрадовались: «Нам как раз нужна повесть с атеистическим уклоном!». И вот тут, как вспоминает писатель, в нем «включились тормоза»:

Я не хотел быть проповедником атеизма. Мой собственный стихийный атеизм, живший во мне в студенческую пору, остался в прошлом. Неназойливо, мягко, но неотвратимо во мне зрело убеждение, что мир не мог возникнуть и существовать без Высшего Разума, без Творца. Без Него он терял всякую логику, всякий смысл.

Я не искал, не лелеял в себе эту идею, она кристаллизовалась сама, снисходительно отодвигая в сторону доводы примитивного материализма. Ее довод был осознанным, неоспоримым и простым: «Иначе просто не может быть». За ним стояли годы размышлений и споров с самим собой, но это отдельная тема… [2]

Характерно, что в этой незаконченной повести уже есть образ Дороги. Сны о Дороге…

В гостях у Владислава Петровича мы с ним спорили о многом. В какие-то моменты спорили довольно жестко. На прощание писатель принес пакет с подарками. Раритетное тюменское издание – двухтомник «Белые башни Родины» был украшен следующей надписью: «О. Димитрию на память о встрече в Тюмени и о наших беседах, в ходе которых выяснилось, что мы одинаково смотрим на многие проблемы».

И это тоже характерная деталь: общаясь со мной не только как с одним из своих читателей, но как с носителем православного мировоззрения и представителем церкви, Владислав Петрович подчеркнул, что обнаруженное в этом общении единство для него важнее разногласий.

В ответ скажу, что и для меня в книжках Крапивина то, что близко мне, что вызывает резонанс – дороже и важнее, чем поводы для споров. Как, надеюсь, и для большинства православных читателей. И хочется верить, что Дорога, на которой никогда не гаснет надежда, у нас одна.

Часть нашего диалога с В.П. была записана на диктофон. По некоторым причинам эта запись три года лежала без дела, но вот теперь пришло время опубликовать ее стенограмму. Поскольку разговор не сегодняшний, в нем нет упоминаний, например, о войне на Украине - они были бы неизбежны, но вообще о войне, о страданиях детей и так было сказано немало в нашем разговоре, и несравнимо больше - в книгах Владислава Петровича. Поэтому с какой болью относится Крапивин к трагедии мирных жителей Украины, представить несложно.

Единственная, пожалуй, новая деталь, которую стоило бы добавить к нашему разговору - Даша Крапивина, внучка писателя, в марте написала на своей странице вконтакте, что дед Владислава Петровича, Фёдор Крапивин, был священником - и только теперь это стало известно их семье.

***
Ребенок и смерть 

Протоиерей Димитрий Струев: Владислав Петрович, вы рассказывали о недоумениях читателей – мол, раньше крапивинские мальчишки носили красные галстуки, а теперь крестики…

Владислав Крапивин: Да, будто бы Крапивин изменил своим взглядам, своим идеям, и стал, значит, описывать иконки, крестики и все прочее. Но вот в «Синем городе» мальчишка… у него убили родственника в армии, эти ­ «деды». Мужа его сестры. Его достаточно сильно это потрясло. И вот бабушка посоветовала крестить Степку, племянника. И когда Степку принесли в церковь крестить, ну, спросили этого главного героя, Федю: может быть, тебя крестить? Он подумал и говорит: «давайте!». Потому что он перед этим прочитал о том, как распинали Христа те самые, та самая толпа, которая несколько дней назад кричала ему «слава тебе!», потом стала кричать «распни!».

Он говорит: «дембили! иерусалимские дембили», – то есть те же «дембели» по своей психологии. Он говорит: «да, я хочу» и сказал про Христа: «буду за Него заступаться». Такова было его мальчишечье восприятие религии и Создателя. И заступался, как мог. А, кстати, и галстук носил. Он носил и галстук и крестик. В общем, кто Крапивин после этого?

Протоиерей Димитрий Струев: Ну, я бы не сказал, что тема только проявляется. «Севка Глущенко» - то написан лет сорок назад.

Владислав Крапивин: «Севка Глущенко» написан очень давно, да. Честно говоря, я сам удивился, что его напечатали. Я думал, что не пустят в печать. Потому что, в общем-то, там прямое признание религии, но, тем не менее.

Протоиерей Димитрий Струев: Оно там достаточно деликатное, то есть, можно быть атеистом и не быть ничем покоробленным. Меня «Севка» ничем не покоробил и при прочтении глазами христианина. Но кажется мне, что литература такой и должна быть: Достоевского может читать атеист и не видеть там проповеди. Тот, кто готов увидеть христианство там, где оно неявно выражено, он его увидит, почувствует.

Ваши книги отличаются от абсолютного большинства остальной детской литературы, в числе прочего, темой «смерть». И смерти вообще, и смерти близких, смерти кого-то из родителей, смерти самих детей – героев произведения. И наверняка это тоже вызывало нарекания, упреки.

Владислав Крапивин: Я сейчас, можно, открою компьютер, у меня там есть кое-что по этому поводу. Эти истерические вопли дамочек с наманикюренными ногтями о том, что Крапивин травмирует бедных детей, меня из себя выводят. Дело в том, что, к сожалению, в нашей неласковой, необустроенной жизни, смерть ребенка – явления хотя и горькое, но далеко не редкое. От этого никуда не уйдешь. Вот, так что закрывать на это глаза, по-моему, бессмысленно. Вас с какой стороны это вдруг заинтересовало? Какие-то конкретные примеры?

Протоиерей Димитрий Струев: На мой взгляд, это есть позиция честности по отношению к читателю – отражение реальной жизни, она во многом проявляется, но, пожалуй, особенно это относится к теме смерти… И вообще хотелось бы обсудить эту проблему: недетский трагизм в детской литературе. Правда, я бы слово «детской» поставил в кавычках, потому что я не делю литературу на детскую и недетскую; по крайней мере, применительно к вашим книгам бывает трудно провести грань – для какого возраста что написано. Мне очень близко высказывание Клайва Льюиса, что те детские книги, которые не стоит потом перечитывать во взрослом возрасте, незачем было читать и в детстве.

Владислав Крапивин: Что касается вот этой темы, то я вот могу даже процитировать несколько строк. «Надо ли рассказывать детям о страдании, восклицают некоторые дяди и тети, считающие, что для благополучия достаточно спрятывать голову в песок. Почему в ваших книжках столько чернухи? Почему то и дело гибнут герои? Это травмирует юных читателей».

Ну елки-палки, ну что значит «травмируют»? Оставляют какие-то царапины в душе, в сознании? Ну, это одна из задач литературы, мне кажется, не все же медом мазать. Нельзя писать розовые книжки, когда кругом столько горя и жестокосердия, которое мы видим постоянно. И писать об этом необходимо хотя бы для того, чтобы пробудить сострадание. Без сострадания куда денешься в литературе и детской, и взрослой. Вот – «Та сторона, где ветер» не читали?

Протоиерей Димитрий Струев: Читал.

Владислав Крапивин: Ну вот, Яшка гибнет.

Протоиерей Димитрий Струев: Читал, но, в общем, тяжеловато было.

Владислав Крапивин: Ну, многим тяжеловато, многих это опечалило. Но у меня память детства сохранила истории, когда гибли мои ровесники, тонули в реке. Были такие случаи – под машинами гибли, все прочее, тоже никуда не денешься. Некоторые даже предлагали изменить сюжет. Вот, была такая читательница, школьница, Ольга Брилева, она в своем письме прямо потребовала от меня, чтобы я, значит, Яшку оставил в живых, иначе это все получается нелогично, несправедливо. Через годы она стала литературоведом и написала предисловие к книге Кэтрин Патерсон «Мост в Терабитию». Знаете такую книгу?

Протоиерей Димитрий Струев: Не читал. Название знакомое, но не читал.

Владислав Крапивин: Это известная во многих странах книга, получила всякие там международные премии и все такое прочее, о дружбе мальчика и девочки, где девочка гибнет в силу несчастного случая. И вот она когда написала, вспомнила этот случай с письмом, когда-то написанным, и призналась, что она теперь поняла смысл этого сюжета, и поняла, почему Крапивин пошел на такой шаг, такой сюжет, потому что без таких вот эпизодов, без описания таких случаев жизни литература не может быть полной. Ну, короче говоря, она переосмысливает свою точку зрения сейчас.

Мне еще кажется вот что. Что умершие дети, они остаются в нашей жизни, то есть они остаются в памяти, где-то в мечтах, в поступках, которым они нас научили. И остаются в вечности. Ну и, в общем-то, в надежде на встречу. Они зовут к доброте. И вот этот мальчик Джес ведет в страну Терабитию, которую он со своей подружкой придумал, с погибшей подружкой, свою младшую сестренку, как бы повторяя снова сюжет.

И ведь мировая литература никогда не уходила от этой темы. Ну, вспомним Андерсена «Девочка со спичками» – классическая сказка; вспомним Диккенса, которого никто не читает сейчас, но который, тем не менее, существует в литературе – «Домби и сын», где маленький мальчик, Поль, умирает в середине книги. Кстати, там есть очень хорошая, интересная фраза от автора: «О, возблагодарите Бога все те, кто видит ее (то есть смерть) – за другой, еще более древний закон – бессмертия. И не смотрите на нас ангелы маленьких детей, безучастно, когда быстрая река уносит нас к океану». То есть не бывает бессмысленной гибели, она все равно чему-то учит, как-то выстраивает души. Учит иначе смотреть на жизнь.

Возьмите Гюго – Гаврош, тоже классика. Возьмите «Короля Матиуша» Корчака, где герой гибнет в конце. Мало ли таких примеров. И книги-то всё известные и прекрасные. Это же в традициях русской литературы и русской детской в том числе. «Гуттаперчевый мальчик» Григоровича, помните маленького циркача? Книжка была классическая, и ее читали в конце 19 века и роняли слезы и девочки, и мальчики. Вот.

Короленко. Сейчас эта книжка называется «Дети подземелья», а вообще-то называлась «В дурном обществе». Там маленькая девочка, подружка главного героя, тоже умирает от чахотки, потому что она была полубеспризорная, жила в подземельях кладбищенских, в склепах. Он подарил ей дорогую куклу своей сестры, был страшный скандал дома, гнев отца… Я помню, что даже когда я был первоклассником, там нам учительница читала эту книгу на внеклассном чтении, так девчонки хлюпали носами, вполне искренние были слезы.

Возьмите разруганную Чарскую. «Княжна Джаваха» – смерть княжича Илико. Тоже в свое время было очень известным. Возьмите Петю Ростова, погибшего в бою с французами. Вот сколько примеров, когда дети гибнут во имя чего-то, или для подтверждения какой-то идеи, или для утверждения собственных каких-то убеждений.

А в советских книгах? «Военная тайна» Гайдара. Сколько было потрясений у читателей, когда маленький Алька погиб. Сейчас вот я называю просто по памяти… Юрий Яковлев. Знаете такого писателя? Нет? Очень известный советский писатель был. Его повесть о Коте Мгеброве, маленьком агитаторе, который похоронен на Марсовом поле в Ленинграде, девятилетнем – книжка называется «Был настоящим трубачом».

Помню, книжка военного времени Игоря Всеволожского «Пещера капитана Немо», там есть один мальчик, который бежал из немецкого концлагеря и тоже умер от истощения. Можно вспомнить о наших героях в документальных книгах. «Четвёртая высота» о Гуле Королевой, «Улица младшего сына» о Володе Дубинине. Можно сказать, что это – книжки документальные, основанные на фактах, но это лишь доказательство того, что гибель детей, к сожалению, реальна. Поэтому мы должны научить проникнуться болью и состраданием к погибшим. Казалось бы — для чего. Ну, мне кажется, для того, чтобы возненавидеть то, что их убивает… Вот, не попадала ли вам и не читалась ли книжка – «Лето кончится не скоро»?

Протоиерей Димитрий Струев: Читал, конечно.

Владислав Крапивин: Ну да вот, Шурка Полушкин. Тут еще одна проблема возникает – «ах, зачем вы убили главного героя, Шурку Полушкина?».

Протоиерей Димитрий Струев: Ну там же открытый финал.

Владислав Крапивин: Девяносто процентов читателей не воспринимают это как открытый финал. Они тупо повторяют: «Зачем вы убили Шурку?». Я им говорю: «Так чтобы Шурка остался в живых, там написано, что надо сделать: подберите котенка, погладьте малыша по голове, и весы качнутся в другую сторону». Они не хотят подбирать котенка, помогать малышам, они хотят кричать: «Ах, зачем вы убили Шурку?!». Вот это - потребительское отношение. «Нет, дайте нам хороший конец готовенький».

Протоиерей Димитрий Струев: Им нужен жанр мелодрамы: все должно кончаться хорошо, справедливость должна восторжествовать во всех отношениях.

Месть Шурки Полушкина

Владислав Крапивин: И ещё, развивая теорию. Шурка пострадал за то, что он сам убил человека - этого бизнесмена Лудова - убийцу, мерзавца. Откуда такой поворот событий? Кстати, не помогли ли здесь в чем-то и церковные проповеди? Я, когда писал это, совершенно не считал, что Шурка в чем-то виноват, когда пытается уничтожить убийцу своего отца. Я считал, что он имеет право на отмщение. Что это рука Создателя его, Шуркиной рукой двигала, когда он стрелял в убийцу. «Нет, вот он не понял, что главное в жизни - милосердие, и поэтому поплатился жизнью». Что, пощадить мерзавца, искалечившего жизнь многим людям, – это милосердие?

Протоиерей Димитрий Струев: Ну а, скажем так, кто определяет право на убийство? То есть, если у Шурки было именно право стрелять – где та грань, на которой это право кончается?

Владислав Крапивин: Ну а почему оно должно где-то кончаться?

Протоиерей Димитрий Струев: Можно так постепенно прийти к Родиону Романовичу Раскольникову, который решил избавить мироздание от крайне зловредного субъекта – Алены Ивановны.

Владислав Крапивин: А не кажется ли вам, что надо просто каждый раз смотреть, где и что. Этот Лудов убил Шуркиного отца. Ни за что. Он искалечил жизнь самому Шурке. Почему? За что? Из-за чего? Абсолютно без всяких оснований… Он - убийца. Кто определяет грань? Создатель определяет, наверное. Раз Он направил Шуркину руку на убийцу, значит, Он и определил.

Протоиерей Димитрий Струев: А почему это именно Создатель направил Шуркину руку?

Владислав Крапивин: А почему нет?

Протоиерей Димитрий Струев: Ну так ведь это воля самого Шурки, его желание.

Владислав Крапивин: Сказано: «Ничто не делается без воли Господней».

Протоиерей Димитрий Струев: Не-ет. Есть такое понятие как попущение Божие…

Владислав Крапивин: Мне кажется, что это довольно демагогическое понятие.

Протоиерей Димитрий Струев: Отнюдь. Ведь мысль о том, что ничего не делается без воли Божией, можно таким же образом применить и к самому Лудову, и к тем убийцам, насильникам, которые калечат людей, детей в том числе. Обвинить Бога во всех этих злодеяниях. Но дело в том, что есть такое понятие, как благословение Божие - то, что человек делает действительно по воле Божией. И есть попущение Божие, то есть невмешательство Бога в выполнение кем-то своей собственной воли, в том числе и злой воли.

Знаете, есть древний софизм, смыслом которого было оспаривание тезиса о всемогуществе Божества: может ли Бог создать камень, который Он Сам не сможет поднять? Древние же христианские апологеты на этот софизм ответили: «Этот камень - человек». Созданное Богом свободное существо, ради свободы которого Бог добровольно ограничил Свое всемогущество.

Владислав Крапивин: Вы считаете, что он не имел права стрелять?

Протоиерей Димитрий Струев: Ну, я считаю, что он не столько наказывает человека, совершившего зло, сколько калечит свою собственную душу.

Владислав Крапивин: То есть он стрелял с целью искалечить собственную душу?

Протоиерей Димитрий Струев: Нет. Отчасти его душа уже была искалечена, но только та рана, которая ему была нанесена, она может залечиваться, а может и углубляться.

Владислав Крапивин: А вы упускаете одну деталь. Ведь когда он стрелял, он был убежден, что не останется в живых. Это был его последний акт, последнее дело в жизни. Он знал, что его тут же убьют, собьют машины, изуродуют и все прочее. Но это надо было сделать, как последнюю справедливость совершить в жизни.

Протоиерей Димитрий Струев: Но c точки зрения христианина это еще хуже, если это убийство, сопряженное с самоубийством. А по поводу справедливости - есть же абсолютное большинство наших соотечественников – не говорю «соотечественниц», поскольку ответственность на родителях детей одинаковая, если совместное решение есть – абсолютное большинство наших соотечественников, которое убивает собственных детей в абортах. Это же тоже убийство, и как быть с понятием справедливости по отношению к тем, кто в нем повинен?

Владислав Крапивин: Да я согласен, но, отец Дмитрий, мы же говорим сейчас совсем не об этом. Мы коснулись конкретной темы, темы мальчика одиннадцатилетнего, который остался сиротой, беспризорником, никому не нужным человеком по вине обрюзгшего от жира и денег мерзавца, который убил отца этого мальчишки. Речь идет о праведном отмщении, причем не о праве на отмщение человека вообще, а с точки зрения психологии этого мальчика, который смотрит мальчишечьими глазами на мир и видит, что осталась в его жизни единственная задача - убрать этого негодяя, очистить от него Землю за счет своей жизни. А говорить сейчас вообще о том, что такое отмщение, месть, амбиции и все прочее, - тут можно растекаться сколько угодно. Надо же смотреть конкретную ситуацию.

Протоиерей Димитрий Струев: Вы считаете, что, все-таки, совершая убийство с целью мести, мальчик не калечит при этом себя, а исцеляет?

Владислав Крапивин: В данном случае - нет. Не калечит. Он оздоровляет свою душу сознанием, что он совершил справедливое дело. Чем он калечит-то? Он кого-то хорошего уничтожил? Кому-то сломал жизнь, и так далее?

Протоиерей Димитрий Струев: Там, кажется, упоминается сын этого человека?

Владислав Крапивин: Да, но Шурка Полушкин не знал про этого сына, не подозревал о его существовании. Абсолютно не знал. Он не думал об этом. Он знал, что он сын своего убитого отца. Так что притягивать то, что у Лудова был сын, у него ведь была мама, жена, может быть, еще были дети, может, были друзья-товарищи, бизнес у него загремел, и там все прочее…

Протоиерей Димитрий Струев: Ну, бизнес-то дело десятое, а вот…

Владислав Крапивин: «У меня папу убили, но, поскольку у тебя тоже есть сын, есть жена, я буду добреньким, я ничего не сделаю, проявлю великодушие, а ты сволочь, давай, убивай дальше, других» - он бы это делал.

Протоиерей Димитрий Струев: Здесь разные вещи. Защита тех, кто на прицеле, и убийство, казнь, как вынужденная мера для того, чтобы остановить зло происходящее - это одно.

Владислав Крапивин: Не только, это еще и отмщение справедливое, логически выношенное.

Протоиерей Димитрий Струев: Здесь уже как раз расхождение с христианством именно в том, что, в общем-то, идея мести в земной жизни для христианина чем-то обязательным не является. То есть мы не препятствуем правосудию…

Владислав Крапивин: Не препятствуете, потому что себе дороже. Зачем ссориться с властью?

Протоиерей Димитрий Струев: Да нет же. Я не о тех случаях, когда надо встревать, защищая невиновно осужденных - это другое дело. Я имею в виду, что изначально христианство не ставило целью борьбу, например, со смертной казнью как таковой. И христиане правильным считали оставлять вопрос о допустимости или недопустимости смертной казни на усмотрение государства и общества.

Но при этом христианство никогда не считало обязательным возмездие человеку в земной жизни. То есть если отрицать существование души, существование человеческой личности дальше, как бы за порогом земной жизни – исходя из этого, идея обязательного прижизненного возмездия покажется им справедливой. Если помнить о том, что человек существует дальше, и даже если у него все благополучно было в земной жизни, но он при этом страшный вред принес собственной душе, то он от этого вреда никуда не денется в продолжение жизни дальнейшей.

Владислав Крапивин: А почему он принес вред своей душе? Чем?

Протоиерей Димитрий Струев: Я имею в виду самого убийцу. «Мне отмщение и Аз воздам».

Владислав Крапивин: Ну да.

Протоиерей Димитрий Струев: Но почему месть обязательно должна в земной жизни происходить? Человек сам расхлебает свою чашу, в общем-то, и без помощи подростка.

Владислав Крапивин: Объясните это мальчику Шурке Полушкину.

Протоиерей Димитрий Струев: Почему бы и нет?

Владислав Крапивин: Да не объясните вы никогда. Потому что он мальчик, потому что он перенес столько, сколько нам и не снилось. Потому что на его глазах убили - в этой, земной, жизни - его отца, которого он любил. И уповать на то, что наступит какой-то срок, где-то в иных мирах и пространствах будет возмездие - так для этого Шурка должен быть таким ВЕРУЮЩИМ. Разве он такой? Он ребенок. Может быть, поэтому Создатель направляет его руку на Лудова. Один из вариантов.

Протоиерей Димитрий Струев: А там ему удается убить? Этот фрагмент я плохо помню.

Владислав Крапивин: Ему не удается. Там пуля как-то чиркает по голове, а автомобиль его сбивает и, по сути дела, лишает жизни. Его уже реанимируют. Но после, от этой вот травмы, через несколько месяцев Лудов умирает. Тогда Шурка и говорит: «Папа, я сделал это. Все-таки!».

Протоиерей Димитрий Струев: Но даже если допустить мысль о том, что он должен был убить - не страшно ли допускать мысль о необходимости именно детям становиться убийцами, пусть даже убийцами тех, кто заслуживает казни, но, тем не менее, почему именно ребенку в этой ситуации естественно быть палачом?

Владислав Крапивин: А ситуация спрашивает? Она создалась, такая вот ситуация. Он же не может собрать коллегию юристов и во всех деталях обсудить правоту и неправоту своих будущих действий. Ситуация вот, перед ним. Вот убийца его отца, которого он ненавидит всем сердцем. Убийца, который действительно заслужил отмщение.

Протоиерей Димитрий Струев: Но избавляется ли он от этой ненависти, совершая убийство?

Владислав Крапивин: Может быть, и нет. А почему он должен от нее избавляться? Он всю жизнь будет ненавидеть убийцу отца, даже мертвого.

Протоиерей Димитрий Струев: Так ведь ненависть разъедает человека.

Владислав Крапивин: Ну какая ненависть? Вы понимаете, это вот абстрактная совершенно формулировка. Почему она разъедает? А может, она укрепляет его душу, если это справедливая ненависть. Ну давайте тогда осудим многомиллионный русский народ, который встал против фашистов и ненавидел их. Ненависть тоже разъедала?

Протоиерей Димитрий Струев: Ну, скажем так, все-таки защита и месть - это разные вещи.

Владислав Крапивин: Шурка защищал мир от подонка. А потом… Где там была защита, а где месть - пойди, разберись.

Протоиерей Димитрий Струев:  Да, какой грустный и страшный мир.

Владислав Крапивин: Да уж, прямо скажем.

Вот, кстати, мы с вами обсуждали историю про пятнадцатилетнего мальчика, до смерти забитого лейтенантом полиции. Парень, конечно, далеко не сахар, не ангел, в чем-то он там был замешан, но тем не менее… Если его мать возьмет револьвер и пристрелит вот этого вот лейтенанта, придя к нему в отделение, она будет не права? Её осудит кто-нибудь?

Протоиерей Димитрий Струев: С точки зрения человеческой справедливости она, может быть, и будет права, но вот здесь между христианским представлением о состоянии души человека и общечеловеческим понятием справедливости есть расхождения.

Владислав Крапивин: Ну так это очень плохо. По-моему, христианский мир, да и христианское представление в своей доброте должны соответствовать устремлениям человеческой души и быть в резонансе с ней.

Протоиерей Димитрий Струев: Скажем так, общечеловеческое понятие справедливости не исходит ни из существования Бога, ни из человеческого бессмертия, поэтому, если принять точку зрения конечности земной жизни, тогда любое воздаяние должно происходить именно в земной жизни. Христианство отличается от общечеловеческого представления о справедливости по причине веры в Бога и в бессмертие души человека.

Владислав Крапивин: Опять же, об этом могут судить взрослые, умудренные, глубоко верующие люди, а не ребенок, впервые столкнувшийся с такой бедой.

Протоиерей Димитрий Струев: Так ведь можно же ребенка этому учить, можно показывать, объяснять.

Владислав Крапивин: Но Шурку-то учить было некогда. Он выстрелил и фактически перестал существовать. Что ж его никто не научил?

Протоиерей Димитрий Струев: Мне в этом смысле ближе толкиновский Гендальф, который останавливает Фродо, говорящего о необходимости убить Горлума. Хотя и понятно, что эта тварь опасна…

Владислав Крапивин: Ну бывают ситуации, как эта, да? Ну вот, остановил. А вот Шурку никто не остановил, не успел, никого не было рядом. Его-то за что обвинять?

Протоиерей Димитрий Струев: Я не то что бы обвиняю. Я просто стою на позиции, по которой совершённая месть не залечивает душевную рану, а просто её переводит в иную плоскость, делает её другой, может быть, в чем-то менее острой, но она продолжает искажать человека.

Что нас ждёт после смерти

– Думаю, по сюжету с Шуркой Полушкиным мы с вами мнениями обменялись, и можно тему не продолжать, потому что дальше мы, видимо, будем повторяться. Следующая тема: о посмертном существовании человека. В «Брамсельном ветре» и ещё в нескольких ваших книгах двухтысячных годов герои – кто предположительно, кто уверенно – высказывается вот об идеи переселения душ. Вот это ваше представление - это гипотеза или это для вас уже устойчивая концепция? Как-то свой взгляд на эту идею обозначить можете?

Владислав Крапивин: У меня нет тут никакой твердой гипотезы. Я могу предположить возможность самых разных вариантов: может быть, переселение, может быть, уход в Царство Небесное, может быть, вообще ничего нет… Откуда я знаю?

Протоиерей Димитрий Струев: То есть для вас существование личности человека по окончании жизни - вопрос, на который пока нет ответа?

Владислав Крапивин: «Бабушкин внук» читали?

Протоиерей Димитрий Струев: Да.

Владислав Крапивин: Ну помните, там бабушка такая говорит, что всё может быть. Не будет даже черноты, не будет тишины. А может быть, будет переход в другие состояния, в другие пространства, в оболочки других существ. Откуда мы это можем знать? А может быть, есть самые разные варианты? Почему мы должны полностью отрицать варианты, которые диктует нам буддизм, религия мудрая, древняя? Не зря Господь позволил её существование в нашей цивилизации.

Протоиерей Димитрий Струев: Но Господь позволяет существование в нашей цивилизации практически всего, что захочется людям – опять-таки по причине того, что Он ради проявления нашей воли своё всемогущество ограничивает, позволяет нам практически все, что мы хотим. Господь позволил быть и самым радикальным формам ислама с их терроризмом. А почему позволил? Видимо, по тому же самому, почему человеку свободная воля предоставлена.

Владислав Крапивин: Я к тому, что формы посмертного существования могут быть самыми разными, и они не противоречат друг другу. Если человек воспитывался в буддийской вере, то весьма вероятно ему будет дана возможность продолжить своё существование так, как говорит эта религия. Если в какой-то другой форме - тоже. Почему одно должно отрицать другое?

Протоиерей Димитрий Струев: То есть буддисты переселяются, христиане попадают либо в рай, либо в ад. Для буддистов, прошедших, вышедших из колеса сансары, из цепочки превращений, существует нирвана. Интересно, а чем же тогда нирвана является в той реальности в глазах христиан? Или это нечто такое, что доступно для буддистов, но недоступно для христиан?

Владислав Крапивин: Почему недоступно? Рай для них - нирвана своего рода.

Протоиерей Димитрий Струев: Нет. Рай - это реальность, в которой человеческая личность не исчезает и не растворяется, а нирвана  это уничтожение личности, она дает её полное растворение. Нирвана - это небытие.

Владислав Крапивин: Почему небытие. Раз он ощущает эту нирвану, значит, личность до конца не растворяется.

Протоиерей Димитрий Струев: Растворяется. В буддизме нет идеи бессмертия, целостности личности.

Владислав Крапивин: Куда же она девается тогда, эта личность?

Протоиерей Димитрий Струев: В буддизме личность представляет собой сочетание неких частиц или волн, которые называются дхармы. И при прекращении земной жизни в понимании буддиста…

Владислав Крапивин: Что, исчезает осознание собственного «Я»?

Протоиерей Димитрий Струев: Да.

Владислав Крапивин: Что-то я такого не слышал никогда. Кто же тогда эту нирвану ощущает?

Протоиерей Димитрий Струев: Нирвана – это в числе прочего отсутствие ощущений. Задача духовной жизни буддиста в том, чтобы свои дхармы отправить в нирвану, в результате чего они не будут больше ни в кого перевоплощаться. Есть в буддизме идея сохранения личности как бы на грани сансары и нирваны ради помощи людям. Бодхисатвы. Тем не менее, цель духовной жизни буддиста - это растворение своих дхарм в небытии, в пустоте – в нирване.

Владислав Крапивин: Ну и пущай.

Протоиерей Димитрий Струев: Понятие рая есть только в аврамических религиях. Рая и ада. Нирвана раю никак не тождественна.

Владислав Крапивин: Я не говорю, что тождественна, но так или иначе, это одна из форм, обещанных человеку в иной жизни, после жизни земной.

Протоиерей Димитрий Струев: Буддисты вообще отрицают Бога, в принципе.

Владислав Крапивин: Ну ладно уж. Ну может, отрицают – чисто казенными формулировками, так сказать, какими-то стандартными формулами, а сутью своей, мировосприятием – разве он отрицает?

Протоиерей Димитрий Струев: А где там Бог, в буддизме?

Владислав Крапивин: А не обязательно называть это Богом. Что, там нет ничего высшего?

Протоиерей Димитрий Струев: Там есть путь к уничтожению собственных дхарм. Там нет Творца.

Владислав Крапивин: Откуда всё взялось по буддизму?

Протоиерей Димитрий Струев: А ничего нет. По буддизму мир - это иллюзия, кажимость. Причем это дурная кажимость. Благородные истины Сиддхарты Гаутамы начинаются с того, что бытие есть страдание.

Владислав Крапивин: Ну, а говорите – ничего нет. Значит, страдание есть?

Протоиерей Димитрий Струев: Страдание есть, но оно не реально, оно - кажимость.

Владислав Крапивин: А кому оно кажется?

Протоиерей Димитрий Струев: Личностям, которые представляют собой сочетание дхарм.

Владислав Крапивин: Ну а ничего же нет - значит, нет и личности? Как это может казаться?

Протоиерей Димитрий Струев: Ну по большому счету, так. Знаете, как у о.Иоанна Охлобыстина – цикл зарисовок про некоего вымышленного современного святого, там есть такое: «отец Савва никогда не здоровался с буддистами: боялся оскорбить их религиозные чувства, поскольку достоверно знал, что буддисты уверены, что ничего нет, в том числе и их самих».

Владислав Крапивин: Но мне кажется, что это уже, так сказать, игра слов, эквилибристика какая-то, софистика.

Протоиерей Димитрий Струев: В буддизме мир иллюзорен, Творца нет.

Владислав Крапивин: Мир иллюзорен, однако пагоды строят вон какие громадные и статуи воздвигают. Зачем, если ничего нет?

Протоиерей Димитрий Струев: Вообще о буддизме разговор совершенно отдельный, но то, что Бога там нет, это любой буддист Вам подтвердит совершенно уверенно. То есть отличия духовного пути буддиста…

Владислав Крапивин: Будда - не бог?

Протоиерей Димитрий Струев: Нет.

Владислав Крапивин: А кто он?

Протоиерей Димитрий Струев: Человек, достигший просветления.

Владислав Крапивин: Ну так это опять же слова. Воля его колоссальна, влияние на умы его колоссально. Это не просто человек, достигший просветления.

Протоиерей Димитрий Струев: Я говорю именно как буддисты понимают, что такое Будда. А понятия Бога в буддизме в принципе не существует.

Владислав Крапивин: Чего ж ему тогда поклоняются, молятся, просят его?

Протоиерей Димитрий Струев: Ну так же, как и с Лениным. «Ленин великий нам путь указал»,- пели мы в гимне. Будда указал путь к уничтожению собственной личности.

Владислав Крапивин: Нет, Ленина никто не просил о совершении каких-то поступков, позволяющих людям облегчить себе жизнь, а Будду просят. Значит, полагают, что он обладает какой-то волей сверхъестественной.

Протоиерей Димитрий Струев: Ну это уже, скажем так, приспособления буддизма (если смотреть, каким он был изначально) к религиозным чаяниям простого народа. Христианство в своем изначальном виде тоже в изрядной степени отличается от представления церковных бабушек.

Владислав Крапивин: Да и многих «святых отцов» тоже. Если взять изначальное христианство и то, что мы видим сейчас – прямо же скажем, много различий.

Протоиерей Димитрий Струев: Но в сердцевине своей христианство не меняется, а уже его преломления через человеческое понимание, действительно, могут сильно различаться.

Владислав Крапивин: Через человеческую корысть.

Протоиерей Димитрий Струев: Корысть, властолюбие.

Владислав Крапивин: И при чем тут христианство? При чем тут вообще Христос?

Протоиерей Димитрий Струев: Ну это, пожалуй, вопрос, который в каждом отдельном случае, в каждом конкретном эпизоде, следует задавать себе его участникам. То есть, когда мы что-то делаем, так или иначе связанное с нашей религиозной, духовной жизнью, очень хорошо ставить вопрос: «А какую роль играет Христос в этой ситуации, где Он здесь, на чьей Он стороне и почему?».

Владислав Крапивин: Он, по-моему, не на стороне, Он над сторонами.

Протоиерей Димитрий Струев: Ну или какая из наших сторон к Нему ближе, к Его словам, к Его жизни, можно сказать и так. Кстати, раз уж речь зашла… Что для вас неприемлемо в православии, если говорить не о человеческих грехах, не о каких-то проступках представителей церкви, а именно в вероучении Церкви православной – насколько вы с ним знакомы?

Что не так в православии?

Владислав Крапивин: Неприемлема в первую очередь претензия Православия на монополию в вере, на монополию на абсолютную истину. Православные утверждают, что только ОНИ знают правильный способ верить в Бога, а все остальные заблуждаются, всё остальное – ересь. Католики заблуждаются – ересь, протестанты заблуждаются, масса других людей заблуждаются, а вот только ПРАВОСЛАВНЫЕ, они точно знают, что они правы. А мне кажется, это грех гордыни и самомнения.

Протоиерей Димитрий Струев: Скажите, а вы знаете хотя бы одну религию, адепт которой уравнивал бы свои взгляды со взглядами иными – противоположными по смыслу, и говорил бы, что истинны они в равной степени?

Владислав Крапивин: А я не знаю многих религий. Вот про православие я сказал, потому что я не слушал выступлений адептов других религий, но везде и всюду я слышу: православие, православие, православие, православие. Почему православие-то, почему не христианство? Что, нет такой религии – «христианство»?

Протоиерей Димитрий Струев: Есть словосочетание «православное христианство».

Владислав Крапивин: Нет, ну везде говорят «православные». Православная страна, православная идея, а что, есть ещё «левославие» какое-то?

Протоиерей Димитрий Струев: Ну, православной страны, боюсь, что нет – по крайней мере, здесь. Можно говорить, наверное, о Греции или Сербии, но нашу страну православной я не могу назвать.

Владислав Крапивин: Это первое. Вот эта вот претензия на монополию своего убеждения. Второе – то, что православие позволило сделать себя рычагами всяких политических действий. Православие полностью подчинено политическим задачам: задачам правительства, задачам партий и всего прочего. Разве не так?

Протоиерей Димитрий Струев: Уф… Ну, если говорить о православии за всю его историю – пожалуй, что слово «полностью» было бы слишком поспешным. Да и если говорить об использовании религии кем-то в политических целях, то это скорее всё-таки не составная часть христианского вероучения, скорее это всё-таки относится к сфере человеческих грехов.

Владислав Крапивин: Ну вот. На такие грехи очень охотно идут православные деятели разных рангов. И их стремление стать одним из рычагов государственной власти рьяно проявляется. Диктуют всякие вещи, казалось бы, отношения к религии не имеющие. Вплоть до того, какие книги давать детям читать, а какие не давать.

Протоиерей Димитрий Струев: Пожалуй, всё-таки рекомендации прихожанам по воспитанию детей – они могут быть в сфере частного мнения конкретного священника, но я бы не сказал, чтобы православие в целом определяло на общецерковном уровне, какие книги давать детям, какие – нет.

Владислав Крапивин: Но однако это довольно широко практикуется.

Протоиерей Димитрий Струев: Примеры?

Владислав Крапивин: Ну, интернет возьмите. Сколько там этих вот сайтов, где сказано: «Эти вот книги нехристианские, детям их не давайте».

Протоиерей Димитрий Струев: Обсуждения, полемика – это же не на общецерковном уровне принятые мнения. Мнения-то могут быть самые разные, и споры. Скажем так, когда православные между собой спорят о том, что приемлемо, что неприемлемо – это естественно, это нормально.

Владислав Крапивин: А вот если родители верующие, это воспринимается уже как директивное указание.

Протоиерей Димитрий Струев: Почему? Меня вот пригласили в одну школу провести урок по «Хроникам Нарнии» Льюиса. Весь класс, готовясь к этому уроку, прочитал «Хроники Нарнии», кроме одной девочки. У девочки православный папа, который запретил девочке читать «Хроники Нарнии», потому что там говорящие животные, ещё там эти фавны, кентавры и прочие мифологические персонажи, и с точки зрения папы это всё бесы, и книжку читать – грех. Но, собственно, если у этой девочки такой странный папа, то при чём же здесь православие. Если книжки того же самого Клайва Льюиса продаются в Троице-Сергиевой Лавре.

Владислав Крапивин: Ну мы не про странного папу говорим, а наоборот. Когда Гарри Поттера дружно запрещают читать многие священнослужители, обвиняя в сатанизме, то это уже не папа.

Протоиерей Димитрий Струев: Опять-таки – «многие священнослужители»… Это их собственные тараканы, причем скорее все-таки последствия советского воспитания этих священнослужителей. Это знаменитый принцип: «Пастернака не читал, но знаю, что он антисоветчик». По тому же принципу провозглашают: «книги Роулинг не читал, но знаю, что она сатанистка».

Знаете, я в статье одной такой гиперправославной тетушки, преподавательницы университета, которую ученики за глаза наградили прозвищем «Анафема», читаю статью, в которой написано, что один из лидеров мирового сатанизма Алистер Кроули высоко оценил вклад Джоанны Роулинг в пропаганду сатанизма. Это в качестве аргумента, почему Гарри Поттера нельзя читать. Я у автора этой статьи спрашиваю: «Знаете, в каком году умер Кроули?». Она так удивленно: «А что, он уже умер?» Алистер Кроули скончался в 1947 году. Джоанна Роулинг родилась в 65-м. Интересно, для того, чтобы узнать его мнение о её вкладе в пропаганду сатанизма что – его дух с тарелочкой вызывали авторы публикаций?

Да нет, конечно, вся эта борьба с Гарри Поттером – это совершенно не особенность православия в целом, это частное мнение отдельных, пусть даже и многих, но, по крайней мере, не в рамках некой общецерковной программы, а совершенно самостоятельно действующих священников и мирян. Причем тех, кто пишет без каких-то проблем (типа ответных запрещающих санкций сверху) полемические статьи, опровергающие такой – слишком опасливый – взгляд на книги о Гарри Поттере – не думаю, что их принципиально меньше.

Владислав Крапивин: Ну это опять же, Вы спросили – я ответил. Мне совершенно не нравится попытка православной Церкви проникнуть в школьную сферу, сделать уроки православия обязательным предметом. Во-первых, нельзя прививать любовь к религии насильно, под страхом двоек, угроз и всего прочего. Это первое. И второе: вообще, нельзя. Да ведь есть всё-таки конституционные нормы, не все о них помнят, но есть такое понятие «свобода совести», право на религию, на атеизм, на выбор любой веры, а православная церковь где-то официально, а где-то неофициально на практике пытается сделать православие господствующим предметом, господствующей идеей в школьных программах. Иногда они называют это просто религиоведением, иногда – «уроки нравственности», иногда как-то еще, но все сводится к тому, что православие - это главное, и написано об этом немало.

Протоиерей Димитрий Струев: Ну, применительно к попыткам религиозного воспитания в рамках общеобразовательных школ - совершено согласен. Повторять опыт преподавания закона Божия, которое было до 17-го года – все помним, к чему оно привело, совершенно нет в этом ничего хорошего; но – а в тех случаях… я понимаю, что это звучит утопически для нашей страны, – но в тех случаях, когда есть возможность знания о религии, в том числе о христианстве, давать в культурологическом ключе – почему нет?

Владислав Крапивин: Ну так это теоретически в культурологическом ключе, а практически «завтра приведешь маму».

Протоиерей Димитрий Струев: Не сталкивался. Я ведь и сам преподаю. В университете и временами в школе.

Владислав Крапивин: Ну так в университете же, а не в 4-м классе. Ну так «подожди, домой придешь, я позвоню, папа тебе покажет» - как там рассуждают. У нас-то в стране именно так это делается.

Да, и ещё. Как быть все-таки с теми, у кого другая вера. Их же колоссальное количество в школах. Будут все говорить, что «да-да-да, вы имеете право, пожалуйста», или «мы тебя не осуждаем», но все равно остается осадок противопоставления. Или: «ты можешь выбирать все, что угодно, но поскольку класс у нас такой и предмет у нас такой, ты все равно должен посидеть и послушать, тебе это не повредит» - это в мягком варианте.

Протоиерей Димитрий Струев: Несколько лет назад у меня был интересный разговор с тогдашней начальницей департамента образования города. Причем разговор она сама этот завела при знакомстве, а я слышал, что некоторые священнослужители на неё обижались по поведу ее осторожного отношения на тот момент к введению даже каких-то факультативов на эту тему – так вот, она мне сказала такую вещь: «Отец Димитрий, поймите, я не против православия, я против преподавания православной культуры по одной причине: КТО будет у нас ее преподавать? Вы представляете, что сейчас начнется? Вы представляете, Вы понимаете, насколько эффект будет в гораздо большей степени отторжения православия со стороны школьников, нежели какой-то пользы?»

Владислав Крапивин: Тоже правильно.

Протоиерей Димитрий Струев: Мне совершенно нечего было возразить ей, мало того, та статья, которую я написал через несколько лет, и в которой я этот эпизод использовал, называлась «О школе, православии и прививках». Еще в советские годы кто-то сказал, что преподавание русской литературы в рамках школьной программы в большинстве случаев работает в качестве прививки. Вакцинация: безопасная доза литературы вводится с определенным противоядием с тем, чтобы выработался иммунитет, чтобы человек после школьного преподавания никогда к русской литературе не вернулся, никогда ее не полюбил бы.

На самом деле звучит жестко, но, к сожалению, справедливо. И преподавание с теми ресурсами, которые у нас есть сейчас в качестве преподавателей этой самой православной культуры, если это вводить в качестве общеобязательного предмета, может стать совершенно такой же прививкой от православия.

Я думаю, что как раз воинствующие атеисты, мечтающие о поголовном атеизме нашего общества, должны приветствовать преподавание православной культуры как лучший способ воспитать из школьников атеистов. Поэтому здесь-то, во взглядах на эту проблему, у нас с Вами скорее больше совпадений, чем расхождений.

Единственная с моей стороны оговорка, что если бы было достижимо на практике преподавание именно в культурологическом ключе – оно необходимо. Для того чтобы читателю глубже понять Достоевского, Лескова, даже какие-то вещи из Чехова, Толстого, да и еще многое из русской литературы, должно быть представление о смысле христианского учения, не просто о каких-то там этнографических аспектах традиций, а именно о смысле.

Да и вообще – для общего развития, для уровня образованности в целом. Когда я со студентами или старшеклассниками о православии говорю – стараюсь говорить именно со стороны, и когда о постулатах веры мне кто-нибудь говорит «а вот это ещё надо доказать», я говорю: «нет, стоп: доказывать я вам в принципе ничего не собираюсь по той причине, что я сейчас для вас не проповедник, а преподаватель. Верите вы или не верите - это ваш выбор. То есть, если у меня за пределами урока спросят, на чем моя вера основана, я могу рассказать - мне не жалко, но обсуждать с вами, во что конкретно верите или должны верить вы – это в мои (как преподавателя) задачи не входит». Так вот, преподавание на таких началах - в этом-то что плохого?

Владислав Крапивин: В этом плохого ничего, но это недостижимо в наше время. Мне кажется, что прежде всего, независимо от отношения детей к той или иной религии, к той или иной конфессии, надо учить самым простым, элементарным человеческим нормам, прежде всего доброте человеческой, ибо доброе отношение к человеку в принципе – это заложено в любой религии. И учение, что не делай другому того, чего не желаешь себе - это ведь тоже везде.

Протоиерей Димитрий Струев: Ну да, это общечеловеческая этика, согласен.

Владислав Крапивин: Да. Ну так вот, сначала научись быть добрым, чтобы воспринимать какие-то основные учения любой религии, а без этого смысла нет.

Протоиерей Димитрий Струев: Но у любой этики должна быть мотивация.

Владислав Крапивин: А мотивация в этом и есть: «Ты чувствовал, как тебе больно? - Не делай больно другому, потому что другие люди такие же, как ты, так же чувствуют, так же страдают, ты не один в этом мире, и все такие же – иначе тебе тоже будет плохо. Хочешь добро себе - делай добро другим».

Протоиерей Димитрий Струев: Когда меня пытаются в школу пригласить на урок нравственности, я обычно начинаю с того, что, собственно, а я-то тут при чем? Если говорить о каких-то принципах общечеловеческой этики, то почему каким-то особым специалистом по общечеловеческой этике должен считаться именно я?

Владислав Крапивин: Ну как? Большинство адептов православия считают, что именно они должны, именно они прежде всего знают это.

Протоиерей Димитрий Струев:  Не-ет… У общечеловеческой этики мотивация другая, нежели у этики религиозной. Мотивация этики общечеловеческой лежит в рамках социума - для христианина его жизнь в обществе, в социуме - ну скорее такой некий побочный эффект, то есть это то, что важно, нужно и хорошо, но, скажем так, если у человека правильно выстраиваются отношения с Богом, то и отношения с окружающими его людьми, отношения с окружающим миром будут не менее правильными.

Владислав Крапивин: Автоматически, да?

Протоиерей Димитрий Струев: Можно сказать и так.

Владислав Крапивин: Ха-ха.

Протоиерей Димитрий Струев: Автоматически – это все-таки не вполне точно: отношения с людьми - это то, чему, безусловно, тоже нужно учиться, но если для человека Бог - не абстракция, если отношения с Богом - это не просто слова, а реальное общение с реальным, живым Иисусом из Назарета, то у него, пусть не буквально автоматически – может быть, с определенными усилиями – сложатся отношения и с людьми; он будет знать, чувствовать, куда эти усилия должны прилагаться.

Владислав Крапивин: Но – а как он будет знать и чувствовать, если он не научился жить среди людей? Прямо так он автоматически он сердцем пришел к Богу, а жить с людьми, быть добрыми к ним он не умеет, это уже где-то вторично получается.

Протоиерей Димитрий Струев: Нет, почему?

Владислав Крапивин: И только потом он учится этому отношению, а мне кажется, что он не научится, потому что это будет отношение эгоистическое: «у меня есть Бог, у меня с ним добрые отношения, понимание, а все остальное вторично и пусть оно катится».

Протоиерей Димитрий Струев: Так если в человеке преобладает эгоизм, то значит, правильных отношений с Богом у него не будет, значит – у него они уже неправильны изначально.

Владислав Крапивин: Ну а почему вы думаете, что не будет? Есть Бог, есть я. Мы с Ним договорились, что у нас контакт и резонанс, и все прочее.

Протоиерей Димитрий Струев: Значит, это уже какой-то другой бог.

Владислав Крапивин: Ну… Это вы так считаете, что у него другой бог, а он считает, что это тот самый бог.

Протоиерей Димитрий Струев: Это его проблемы, что он так считает, но мы-то говорим о конкретном Боге.

Владислав Крапивин: Ну а тогда как его убедить быть добрым к людям?

Протоиерей Димитрий Струев: Так есть же Евангелие, в котором совершенно однозначно понятно, каков наш Бог.

Владислав Крапивин: Да чтобы человек принял какие-то основы Евангелия, он должен, опять же, быть как-то открыт душой к людям.

Протоиерей Димитрий Струев: Да, да. О том, чтобы, для того, чтобы стать христианином, для начала надо стать человеком, часто говорится, и тут я совершенно не возражаю. Но по поводу христианской этики есть очень яркая формулировка Аврелия Августина, конец 4-го века: «Возлюби Господа всем сердцем твоим и тогда делай, что хочешь». То есть внешне по этой формулировке кажется, что «банзай», твори все, что душа пожелает, но как бы «ловушка»-то в том, что человек, который действительно по-настоящему полюбил не воображаемого, а реального Христа, Того, Который виден в Евангелии, он просто не захочет ничего того, что Евангелию противоречит.

Владислав Крапивин: Ну это понятно.

Протоиерей Димитрий Струев: Так вот, возвращаясь к проблеме этики в школе: в рамках урока нравственности я могу объяснить детям, в чем различие мотивации в морально-этическом кодексе христианском и в этике общечеловеческой, а уже какая мотивация им ближе и роднее - это они уже должны решать сами.

Владислав Крапивин: Так в чем она, мотивация-то? Вы все подходите издалека, а в чем конкретно?

Протоиерей Димитрий Струев:  А собственно именно в этих словах, которые я процитировал из Аврелия Августина. Любовь! Любовь как единственная мотивация.

Владислав Крапивин: Любовь к Богу, или любовь вообще?

Протоиерей Димитрий Струев: А для христианина это неразделимо, это части одного целого. Любовь к Богу без любви к людям не бывает, об этом Он сам в Евангелии говорит четко.

Владислав Крапивин: Тогда зачем так сложно? Христос сказал проще: «Заповедь новую даю вам: да любите друг друга».

Протоиерей Димитрий Струев: Почему сложно? Там же и слова о том, что «кто любит Бога, а брата своего ненавидит, тот лжет».

Владислав Крапивин: Ну это естественно.

Протоиерей Димитрий Струев: Собственно, это и есть ответ на вопрос о нравственности. Просто слишком часто мотивацию нравственности в христианстве понимают как мотивацию страха, боязнь наказания, боязнь попасть в ад, а это уже, скажем так, не совсем христианство, это христианство упрощенное, примитивизированное.

«Не надо видеть в Боге учителя, который то и дело требует твой дневник»

Владислав Крапивин: Еще такой вопрос: книжку «Лоцман» читали?

Протоиерей Димитрий Струев: Да.

Владислав Крапивин: Помните там дискуссию главного героя. Он говорит: «Как же быть со страхом Божьим? Не надо видеть в Боге учителя, который то и дело требует твой дневник».

Протоиерей Димитрий Струев: Да, да. «Как быть со страхом Божиим?» Ну, скажем так, его можно по-разному понимать: страх обидеть любимого и любящего человека - это тоже своего рода страх, но это совершенно не то же самое, что страх перед наказанием. Страх Божий - это благоговение и опасение оскорбить Божественную любовь, но если это страх перед наказанием, то это не Божий страх, это инфернальный страх, это страх ада - это совершенно другое. Кстати, вспомню эпизод, который мне очень нравится.

Родственница отца Александра Меня рассказывала про того священника, который был духовным наставником их семьи, в том числе юного Александра; так вот он у нее ­ она тогда еще девочкой была – у девочки спросил: «Была одна женщина, которая очень сильно хотела попасть в рай, она все для этого делала, вот как ты думаешь, попала она туда или нет?». И вот эта девочка подумала-подумала и сказала: «Наверное, не попала».

Ну, ответ-то был правильным, как мы сейчас понимаем, но батюшке еще нужна была аргументация, он все приставал к девочке с вопросами: «Ну а почему не попала? Ведь она же ВСЕ для этого делала?». Девочка как-то так интуитивно почувствовала, что что-то здесь не так, что какой-то в этом подвох. Ну вот опять-таки, если уже не девочке, а вам уже этот вопрос переадресовать, вот как вы думаете, попала она в рай или не попала?

Владислав Крапивин: А я думаю, что она попала! Ну она же старалась? То есть она должна была, конечно, думать не об этом, она должна думать была и о доброте к близким, творить добрые дела, и не помышлять о награде, о том, что попадет в рай, но Господь вообще-то сказал бы: «Эх ты глупая, глупая тетка, ну ладно уж, иди».

Протоиерей Димитрий Струев: (с улыбкой) Ну что ж, версия, что попасть-то она в рай попала, но не потому, что она старалась, а потому что Господь ее пожалел – это вполне христианский вариант ответа.

Владислав Крапивин: Ну вот, она же тоже делала какие-то усилия, может быть, не совсем правильные, но в силу своего разумения.

Протоиерей Димитрий Струев: Так, у нас пункты того, что неприемлемо в православии для вас – они закончились, или есть еще, дальше?

Владислав Крапивин: Да многое для меня не приемлемо в православии. Вот тут вот в соседнем храме встречался я с родственниками или друзьями здешнего настоятеля, они: «Ах, ах, ваши книжки, ах, ах… а, кстати, а Вы крещеный?», я говорю: «Да, а что?» - «ну мы же должны знать, можно за Вас молиться или нет». Да нужны мне ваши такие молитвы, если мне сперва надо документ подписать на право этих молитв.

Протоиерей Димитрий Струев: Молиться на домашней молитве можно совершенно за кого угодно, есть просто такое понятие, как литургическое поминовение, а есть молитва частная: частным порядком я могу молиться не только за некрещеного, но и хоть о том, например, чтобы у меня любимое домашнее животное, если оно болеет, чтобы выздоровело, и ничего плохого в этой молитве нет, но вот…

Владислав Крапивин: Нет, но тут-то речь идет более жестко: можно ли молиться за человека, который не принял обряд крещения.

Протоиерей Димитрий Струев: Частная молитва за некрещеного нигде никак не запрещена, но это частная молитва.

Владислав Крапивин: Но что значит частная? Частная, а есть общественная, еще какая-то?

Протоиерей Димитрий Струев: Есть определенное богослужение с поминовением имен.

Владислав Крапивин: Ну и жалко, если его помянуть?

Протоиерей Димитрий Струев: Да не в том дело, что жалко… Здесь нужен отдельный долгий разговор о смысле литургического поминовения как такового. Кстати, к разговору о смысле молитвы. По вашим словам мне показалось, что у вас еще как бы нет уверенности в посмертном существовании души…

Владислав Крапивин: Не, ну у меня есть уверенность в посмертном существовании души, у меня нету четкого представления, уверенности в формах этого существования.

Протоиерей Димитрий Струев: А по поводу форм – мы же никогда в земной жизни эти формы представить до конца-то и не сможем.

Владислав Крапивин: Я об этом и говорю.

Протоиерей Димитрий Струев: Но все-таки, скажем так, христианство однозначно говорит о том, что у человека тело только одно, и именно это тело будет потом восстановлено заново, после того, как земная история в том виде, в каком она есть закончится, а версию о существовании человеческой личности последовательно в нескольких телах христианство отрицает именно потому, что душа и тело человека все-таки представляют собой единое целое, и разделение души и тела, трагизм этого разлучения – это то, что не было изначально задумано Богом.

Владислав Крапивин: Ну может быть, не было так изначально задумано, но и не было подвергнуто запрету, по-моему.

Протоиерей Димитрий Струев:  А это уже зависело от человека, ведь Эдемский сад был пространством, в котором не было смерти.

Владислав Крапивин: Тела будут восстановлены. А если тело сгорело в атомном взрыве? Тоже будет восстановлено?

Протоиерей Димитрий Струев: Да.

Владислав Крапивин: Недаром же христианство запрещает кремацию человеческого тела?

Протоиерей Димитрий Струев: Нет такого запрета.

Владислав Крапивин: Ну я сам слышал.

Протоиерей Димитрий Струев: А это опять-таки частное мнение. Кремация не в традиции, и отношение большинства верующих к кремации как к чему-то неправильному – это есть, но сколько я смотрел диспуты в том же самом интернете, ни один сторонник запрета кремации не мог сослаться на какой-то более или менее авторитетный источник, вот просто не в традиции и все, а канонического запрета нет, и никто никогда не говорил, что состояние мертвого тела как-то влияет на возможность его воскрешения Богом: лежат кости в одном месте или же они как-то там распылены в виде пепла – для Того, Кому оказалось под силу сотворить бесконечную вселенную, наверное, не более сложной задачей окажется собирание этих частиц и восстановление их уже в иной реальности.

Владислав Крапивин: Да нет, конечно.

Протоиерей Димитрий Струев: Кстати, очень интересная аналогия у архиепископа Луки Войно-Ясенецкого, вы наверняка о нем слышали, это хирург, получивший сталинскую премию. В книжке «Дух, душа и тело» он говорит о том, что человеческая душа может содержать в себе информацию о теле, и именно по этой информации тело будет восстанавливаться, то есть он в общем-то предвосхитил идею клонирования по клетке, по ДНК, но только предполагая, что таким же образом, как в ДНК, информация содержится в человеческой душе, и именно поэтому не может быть каких-то сложностей по восстановлению тела.

Душа как бы свое тело помнит, не на уровне сознания человеческого, а как некий отпечаток, и вот, версия о том, что душа настолько самостоятельна, настолько отделена от тела, что тело – это всего лишь оболочка, которую можно менять, такое представление все-таки скорее из язычества, а христианство говорит о целостности человека, поэтому одной душе одно тело, собственно, и принадлежит, без вариантов.

Кстати, об идее переселения душ – меня очень не радует, когда пытаются страдания неповинных людей, не пораженных какими-то там тяжкими грехами, объяснять тем, что будто бы люди там какое-то там зло совершили в прошлой жизни, и оно им возвращается в жизни последующей: по-моему, более антигуманную идею объяснения страданий было бы трудно придумать. То есть будто бы у меня была прошлая жизнь, я в ней там каким-то образом согрешил, а меня в этой за нее наказывают, так если я не помню, не ощущаю, не осознаю этого греха, если я родился с чистой совестью, за что же меня наказывать, если я своей вины не вижу, не чувствую?

Владислав Крапивин: Я никогда к этим воззрениям не относился всерьез.

Протоиерей Димитрий Струев: Ну да. Я это не в Ваш адрес абсолютно, просто вот мысль такая пришла. А человеческие страдания ну на самом деле вот – определенный путь, который нужно пройти, дорога. Кстати, вот эта вот идея Дороги, да, которая у вас проходит лейтмотивом по многим книгам…

Владислав Крапивин: Ну, Дорога – это не дорога страданий. Это скорее наоборот – последнее спасение от страданий.

Протоиерей Димитрий Струев: А всегда ли, то есть, если это Дорога с большой буквы, всегда ли она гладкая и легкая?

Владислав Крапивин: Нет, не всегда, но она не синоним искупления, это просто путь. Путь может быть с трудностями, которые надо преодолеть, но не для того, чтобы искупить какие-то грехи.

Протоиерей Димитрий Струев: Кстати, идея искупления грехов самим человеком – это католицизм, западная схоластика.

Владислав Крапивин: Искупления грехов в земной жизни?

Протоиерей Димитрий Струев: Дело в том, что в христианстве вообще, если говорить о христианстве в целом, речь идет о том, что последствия человеческой греховности взял на себя Христос, принеся Себя в жертву. Те страдания и смерть, которые Он понес, и явились искуплением. Особенность католического представления об искуплении в том, что там те грехи, которые были до крещения, взяты на себя Христом, а вот те грехи, которые уже крещеный человек продолжает совершать, надобно искупать ему самому. В том числе всякими добрыми делами: идея уравновешения, злые дела, добрые дела…

Владислав Крапивин: Разве это не справедливо? Разве и за эти грехи, которые совершены людьми после крещения, тоже Христос должен, простите за грубое слово, отдуваться?

Протоиерей Димитрий Струев: Задача человека в том, чтобы изменить себя. Скажем так, Христос действительно, можно так сказать, что отдувался за человечество вне зависимости от того, когда люди жили: до Его земной жизни или после. Но для того, чтобы принять очищение, принять эту очищающую жертву, надо быть готовым к этому принятию. И у человека, в котором грех продолжает жить, пустил корни, и человек его из себя не исторгает, не выдергивает, у него просто не получается принять в себя Христа. Если он, если он настолько очищает свою душу, что может в себя принять Христа, то Сам Христос Своим искуплением, Своей Кровью смывает его грехи. Это так.

И мне не очень близка идея буквального понимания возмездия. Можно сказать, что если человек согрешил, Господь попускает быть страданиям для того, чтобы он осознал, в чем он не прав, для того, чтобы его душа очистилась от страстей, но если человек изменил свое сознание, если человек действительно раскаялся полностью, его нет смысла наказывать – если его душа уже покаянием очистилась от греха, который над ней господствовал.

Владислав Крапивин: Нет нужды наказывать и в последующей жизни, в посмертной? Это разные вещи.

Протоиерей Димитрий Струев: Наказания в принципе. А по поводу именно посмертного наказания – мне очень близка мысль о том, что человек, представ перед Богом, или сможет принять любовь Бога, ответить на нее своей любовью и тогда он остается с Богом, или – если он просто принять Бога не может – он сам от Божественной любви уходит, скрывается.

Владислав Крапивин: Что значит принять Бога? Поверить в Него? Но если он перед Ним предстал и видит, так что тут принимать или не принимать?

Протоиерей Димитрий Струев: Быть с Ним, быть с Богом. Он может быть с Богом, а может просто не выдерживать, обличаемый собственной совестью, если душа настолько изъедена страстями, что присутствие Божие – это не радость, а причина страданий.

Владислав Крапивин: Ну а как тогда Его принять, если это изначально уже причина страданий?

Протоиерей Димитрий Струев: Ну вот, человек сам для себя создает ад – своим душевным состоянием.

Владислав Крапивин: Ну это зависит от Бога: помиловать его, даровать прощение или нет.

Протоиерей Димитрий Струев: Прощение можно принять или не принять.

Владислав Крапивин: Да как это можно принять, не принять прощение, если тебя прощают, а ты скажешь: «Нет, я предпочитаю страдать всю вечность, а прощения не приму».

Протоиерей Димитрий Струев: А Вы смотрели фильм «Страна глухих» Валерия Петровича Тодоровского?

Владислав Крапивин: Что-то не помню, честно говоря.

Протоиерей Димитрий Струев: Прекрасный фильм. Он и сам по себе прекрасный, и еще он интересен в качестве такой христианской притчи. Там молодой человек, у которого есть любимая и любящая девушка, попал в очень неприятную ситуацию, он в качестве курьера должен был какую-то страшную сумму денег куда-то перевезти и неким людям отдать, причем владельцы этих денег – это какая-то страшная мафия, но по дороге он решил попытать счастья в рулетку и все эти деньги, разумеется, проиграл.

Ему дан срок, по истечении которого, если он не вернет деньги, его ждет мучительная смерть. Скрыться от них невозможно, перезанять нереально – слишком большая сумма. И вот девушка решает его спасти, и ей удается честным путем, ценой невероятных усилий заработать для него эти деньги к последнему дню. Всё, еще пара часов – и свобода и счастье, но он идет в то же казино, и с тем же результатом.

Финальная сцена фильма – встреча парня и девушки в тот же день. Она настолько любит его, что даже узнав о том, как он поступил с результатом ее усилий, не проклинает его, а утешает – «я все равно тебя люблю, ты, главное, не отчаивайся, может быть, мне снова удастся тебе как-то помочь», и так далее. И вот эту любовь он не может принять. Он кричит на нее, оскорбляет, и сам бросает ее. Уходит – по видимому, на верную гибель.

Так вот, Володя Легойда, главный редактор журнала «Фома», в статье того же времени, когда вышел фильм, предложил сравнение финальной сцены с моментом встречи человеческой души с Богом. Человек, искаженный грехами, собственной гордыней, не может принять божественную любовь, и то, во что он от Бога уходит, и называется адом. Но странно было бы обвинять Бога в том, что Он не сохранил эту душу от ада – так же, как и обвинять героиню фильма в том, что она не удержала своего возлюбленного от погибели.

Владислав Крапивин: А как она могла удержать?

Протоиерей Димитрий Струев: В том-то и дело. Так вот мне именно такая трактовка частного суда, встречи человеческой души с Богом, гораздо ближе, чем образ такой любви, которая решает: кого можно помиловать, а кого нельзя. Здесь вопрос больше, наверное, в том, готов ли человек принять прощение или не готов, готов ли человек принять любовь Божию, готов ли человек принять в себя Христа, Своей Кровью смывающего его грехи. Вот как-то так.

Владислав Крапивин: Может быть. Мне симпатична и трактовка моего юного героя Феди Кроева, который сказал: «Я буду за Него заступаться».

О землянах (и не только), не знающих Христа

Владислав Крапивин: Я, кстати, хотел коснуться еще одного вопроса, совсем в иных масштабах.

Протоиерей Димитрий Струев: Давайте попробуем.

Владислав Крапивин: Вот сидим мы, обсуждаем эти вопросы, люди более менее как-то принимающие, несмотря на разные разногласия, принимающие Христа на уровне Его заповедей и всего прочего, но вот в других краях планеты есть массы людей, и по числу своему больше, чем христиане, которые Христа не принимают, и, может быть, даже относятся с уважением, но не считают Его Богом, у них свои убеждения, свои взгляды, свои идеи, свои способы поклонения Высшим Силам.

Таких мест много, таких стран и таких людей, Земля громадная, но Земля в принципе – горошина в солнечной системе, а солнечная система – пылинка, примерно одна из миллиарда звездных систем в нашей галактике. Из миллиарда в нашей галактике! А галактик, по разным утверждениям ученых, от одного миллиарда до 150 миллиардов.

Прикинуть расстояния, времена, все эти пространства, в принципе, человек не в силах реально. Что – мы – пылинки в этой вселенной… И создал ли Господь с разумной верой во Христа только нашу Землю, нашу солнечную систему, или целиком нашу галактику, или всю Вселенную – сколько там может быть учений, вероучений, историй и все прочее, спасал ли Христос еще какие-то миры, или только Землю, знает ли о Нем кто-нибудь, было ли создание нашей цивилизации только результатом усилий Творца, или Он, Всемогущий, создал всю Вселенную?

Протоиерей Димитрий Струев: Ну вот о творении Вселенной христианство говорит однозначно, что это не локальный Творец нашей цивилизации – тот Бог, Которому мы поклоняемся, а именно Творец бесконечного мира. Здесь точка зрения христианства однозначна и без вариантов. В отношении существования или не существования других цивилизаций – на этот вопрос просто нет ответа, то есть, в том откровении, которое дано Богом, об этом ничего никогда не говорилось, а удовлетворить человеческое любопытство просто какими-то выкладками от ума – наверное, это в задачи христианства не входит, поэтому…

Владислав Крапивин: А вопросы-то остаются.

Протоиерей Димитрий Струев: Да вопросы-то остаются, но что делать, Евангелие же не – википедия, чтобы пытаться ответить вообще как бы на все вопросы, да? На тему вопроса о возможности других миров, именно во взаимоотношениями этого вопроса с учением об искуплении, можно обратиться к размышлениям писателей-фантастов, разделяющих христианское мировоззрение, начиная с «Космической трилогии» Клайва Льюиса и заканчивая романом Виталика Каплана, кажется, «Последнее звено» он называется.

Владислав Крапивин: Как писал Есенин, «Ни при какой погоде я этих книг, конечно не читал».

Протоиерей Димитрий Струев: По крайней мере, в рамках христианского мировоззрения подобные размышления не запрещены, но находятся они скорее все-таки в русле фантастической литературы, нежели в русле вероучения. А если говорить о посмертной судьбе адептов других религий – нет однозначного, на общецерковном уровне утвержденного мнения об этом, но есть мнения частные.

Владислав Крапивин: Мнения о чем?

Протоиерей Димитрий Струев: О посмертной судьбе, о возможности или не возможности спасения для китайцев или каких-нибудь еще народов, которые или вообще не в курсе о христианстве, или, по крайней мере, не знают полноты христианства, не имеют возможности Христа принять.

Владислав Крапивин: Но тем не менее создавших великие цивилизации, когда о христианстве никто еще не слышал.

Протоиерей Димитрий Струев: Так вот, по поводу их посмертной участи есть в рамках Православия разные мнения: чьи-то высказывания категорично отрицательны, но есть и другие. Преподобный Нектарий Оптинский – русский святой начала 20-го века – говорит, что те, кто не имел возможности принять Христа, будут судимы судом своей совести, то есть, насколько они жили в соответствии со своей совестью в той религиозной культуре, которая им была доступна.

Есть, кстати, очень интересное мнение… значит, есть такой профессор Алексей Ильич Осипов, Московская Духовная Академия; так вот, Осипов, говорит о том, что люди, не принявшие Христа по причине незнания, находятся в состоянии Ветхого Завета. В представлении о посмертии Ветхого Завета было такое Лоно Авраамово, то есть это часть Шеола - ада, но это то место, где нет мучений, хотя это и не рай. Христианство говорит о том, что Христос после Своего распятия спускается в Шеол и выводит из Лона Авраамова людей праведной жизни, ожидавших Его там.

Так вот, логика Осипова следующая: «Так что ж, люди праведной жизни, веровавшие в Бога до того, как Христос спустился в ад, спасены, а если кто-то умер через 5 минут после этого, после того, как Христос туда спустился – все, не успел, типа, его проблемы? Далее: а в чем разница между человеком праведной жизни, жившим в эпоху Ветхого Завета до Христа, и таким же человеком, там, живущим в наше время, но просто Христа не знающим». Кстати, на эту же тему есть очень жесткое высказывание митрополита Антония Сурожского: «Я не верю, что Господь создал человечество только ради того, чтобы абсолютное его большинство пошло к черту».

Владислав Крапивин: Я, например, четко уверен, что Господь создал человечество и, возможно, множество других обитаемых планет и разумных народов для того, чтобы в итоге сложнейшего и очень длинного процесса Вселенная пришла к состоянию всеобщей гармонии, и что каждое живое существо в меру своих сил должно приложить к этому свои усилия. Общая такая формулировка.

А если к этому же мнению, что и земные христиане, приходят обитатели планеты Альфа или Бета какой-нибудь галактики номер пять триллионов, то это ведь не значит, что они не разделяют христианских взглядов, хотя, может быть, и не слышали о них. Наверное, главное в сути, в истине.

Протоиерей Димитрий Струев: Но опять-таки эти обитатели галактики – они на уровне предположений наших для нас остаются, а наша духовная жизнь – это все-таки реальность.

Владислав Крапивин: Да, но на фоне тех же миллиардов галактик наша духовная жизнь на крошечной горошине в пространствах мирозданий – столь ли уж она важна тогда?

Вот о чем хотел спросить. Вам знакомо имя профессора Козырева, астрофизика, его идеи?

Протоиерей Димитрий Струев: Нет.

Владислав Крапивин: Советую найти материалы о нем… Сейчас мы знаем, что скорость света преодолима, что она вообще может не играть никакой роли, что прохождение любого расстояния может быть мгновенной – путем астрономических наблюдений. То есть то, что мы видим сейчас, какую-то дальнюю звезду за сотни и сотни световых лет – можно сделать так, чтобы увидеть ее мгновенно, вот как бы она только что родилась. Причем это уже научные данные, не пустая философия. И вот с помощью постижения этой теории, с помощью новейшей физики, новейших технологий можно добиться того, что эти миллиардные расстояния будут преодолимы для человеческого взгляда, для человеческого ума и даже чисто материально.

Вот тогда мы можем говорить об общении, об открытии иных цивилизаций, об абсолютно принципиально ином взгляде на Вселенную и на задачи, которые ставил Творец, создавая эту Вселенную. Пока мы разорваны этим временем и миллиардами расстояния, мы ничего не можем доказать. Когда это будет преодолено, тогда наступит иная эпоха. Полностью.

Протоиерей Димитрий Струев: Успеем ли? До той катастрофы, которая уничтожит нашу цивилизацию.

Владислав Крапивин: Будем надеяться. По крайней мере, Козырев много страдал, много сидел за это. С одной стороны, он ученый, который открыл вулканы на Луне и получил за это золотую медаль с бриллиантами, второй такой медали был удостоен только Гагарин. Когда его освобождали после очередного заключения, следователь спросил: ну скажите, ну а теперь Вы в Бога-то верите? И он, зная, что от его ответа может зависеть там жизнь, судьба, все прочее, спокойно сказал: «Верую».

Человек, впервые проникший умом, сознанием вот на эти вот непостижимые нашему разуму расстояния и где-то нащупавший их природу. Он впервые подал идею, даже не подал, а, скорее, доказал, что время является источником энергии и может служить источником энергии. И не нужны будут никакие месторождения нефти и все прочее, время само есть источник энергии, оно живет во Вселенной, оно материально. Этого, конечно, простить ему не могли.

Протоиерей Димитрий Струев: У Вас это… Пытаюсь вспомнить…

Владислав Крапивин: Книга?

Протоиерей Димитрий Струев:  Да.

Владислав Крапивин: Это «Рыжее знамя упрямства». Но то, что там написано о Козыреве - это факты, это документально.

…В этот момент Ирина Васильевна, супруга Владислава Петровича, позвала нас ужинать, а после ужина разговор продолжился с новой точки.

Метод от противного

Протоиерей Димитрий Струев: Владислав Петрович, для моего представления о степени вашего знакомства с христианством, пожалуй, сыграли роль не столько упоминания Бога или Церкви в ваших книгах, сколько – по «методу от противного» – меня поразило, насколько точно изображен главный демонический персонаж в «Корабликах», Полоз. Когда он является главному герою во сне и говорит о Христе, как бы клевещет на Христа, это очень хорошо изображенный именно демонский взгляд на Христа – ненавидящий, лгущий, отвергающий искупительную жертву Христа. И от того, что в демоническом персонаже «Корабликов» так явно и так четко проглядывает сатана именно в христианском понимании, у меня ощущение того, что даже если вы в чем-то вы можете не принимать христианство, тем не менее – врага вы видите так же, как его христианство видит.

Я открываю книгу, вот прямая речь Полоза: «Ведь именно безгрешный, ни в чем не виноватый и чистый Иисус явился в мир, чтобы своими страданиями искупить грехи всех смертных. Другое дело, что у него ничего не вышло, но тут нет его вины. Смешно думать, что кто-то один, пускай даже Богочеловек, может заплатить собою за бесчинства и беззаконие миллионов. Мировая математическая логика требует, чтобы для расплаты страдали тоже миллионы. Миллионы невинных, с нетронутыми душами. Это заложено в самой основе Мироздания…»

В романе именно этот сон – как бы кульминация проявлений сущности этого персонажа. Человек, который пропитан злом так, что в нем не осталось практически ничего живого, он стал живым воплощением зла. Есть ли какой-то особый смысл в том, что Полоз именно о Христе там говорит?

Владислав Крапивин: Конечно, есть. Потому что это же ложь. Ложь - в основе всей личности Полоза, и то, что Христу ничего не удалось - это тоже ложь. И он манипулирует этой фразой, что якобы ничего не удалось, а он это выдает за абсолютную истину. Он идет на все, в том числе и на эту ложь, ему же терять, в общем-то, нечего.

Протоиерей Димитрий Струев: Меня это впечатлило в романе – приближается момент расплаты, и прочие деяния этого человека, явившегося в романе воплощением зла, увенчиваются ложью о Христе.

Владислав Крапивин: Я вообще к христианству шел от противного. Не то что бы взял и поверил, а просто анализируя, пытаясь сопоставлять, пришел к выводу, что без Творца ничего не могло быть, ничего не объясняется.

Протоиерей Димитрий Струев: А в чем тут метод от противного?

Владислав Крапивин: Ну вот, допустим, я атеист. Я считаю, что Творца нет, не было, нет, и все это выдумано, тогда ОТКУДА все взялось, и как объясняется существование всего? Потому что, чтобы что-то существовало, оно, помимо всего прочего, должно еще кем-то восприниматься. Если мир никто не воспринимает, никто его не видит, не чувствует, не ощущает, он – что есть, что нет. Его нет практически. Чтобы он возник, его должен кто-то придумать, кто-то должен его воспринимать, а кто, кроме Творца, изначально сможет это сделать?

Протоиерей Димитрий Струев: А о своем крещении вы можете рассказать? Как пришло решение, с чем это было связано.

Владислав Крапивин: Мы поехали в дальнюю поездку на машине (путевые заметки той поездки опубликованы под названием «Трое в “копейке”, не считая зайца Митьки» - прим.Д.С.), много всего хлебнули в дороге, риска было немало, и как-то в беседе сказали, что вот вернемся, надо все-таки окреститься, потому что одно дело - быть верующими в душе, но надо какой-то все-таки ритуал выполнить, чтобы, когда входишь в храм, не чувствовать себя гостем абсолютным, незаконным посетителем. Ну все. Был молодой отец Сергий, все было по полной форме: сперва беседа была, через неделю – крещение. Не какое-то там помазание-поливание – настоящее, в купели.

Протоиерей Димитрий Струев: Полным погружением?

Владислав Крапивин: Да. Я даже и не думал, что сейчас так крестят.

Протоиерей Димитрий Струев: А какой это год был?

Владислав Крапивин: Да это было не так давно, это был 2001 год. Я ведь, по правде-то говоря, до конца и не знаю точно, может, меня во младенчестве и крестили, только тогда это глухо скрывалось. Вообще родители-то были люди верующие.

Протоиерей Димитрий Струев: В таких случаях, когда нет уверенности, точно ли человек некрещеный (или наоборот – точно ли крещеный), то крещение совершается, но произносится оговорка: «аще не крещен есть, крещается раб Божий такой-то», то есть с оговоркой «если».

Владислав Крапивин: А может, и произносилась – может, я и сказал священнику, я уже не помню.

Протоиерей Димитрий Струев: Ну, это не столь важно, даже если не произносилась, от этого ничем не хуже ­ то есть, в любом случае, на данный момент вы человек крещеный.

Владислав Крапивин: Будучи людьми греховными, так сказать, суетными и, видимо, во многом неисправимыми, у отца Сергия спросили: «А скажите, отец Сергий, по этому поводу коньячку-то можно выпить?». Он сказал: «Даже полезно» (смеется).

Протоиерей Димитрий Струев: А что ж тут греховного и неисправимого-то?

Владислав Крапивин: Ну, мало ли, вроде бы таинство такое, можно было и воздержаться от пагубных своих дел. Ну ничего, мы пошли, и так уже – не в церковном, а в гражданском плане – отметили это. Ну, мы зашли, конечно, в церковь, свечку поставили. Это крещальня большая такая, капитальная, при храме Иоанна Предтечи на краю древнего такого кладбища екатеринбургского, где давно уже не хоронят – мемориальное…

Протоиерей Димитрий Струев: Применительно к разговору о всяких сложностях, о том, что неприемлемо для вас в православии. На самом деле, нормальное состояние христианства - это состояние в принципе вне политики. А если где-то от этого принципа происходят отступления… С этим - как с любым другим проявлением греховности человеческой: даже в тех случаях, когда грешит большинство, но при этом в вероучении говорится, что это грех, то это, скажем так, грех людей, а не веры. Точно так же, если мы видим какие-то предвыборные плакаты, где кандидат в обнимку со священниками, это не есть недостаток православия, это конкретный грех каждого конкретного священника.

Владислав Крапивин: Не только каждого конкретного, но и той системы, которая толкает и благословляет священников на это действие. Он ведь идет в обнимку с депутатом не по собственной личной инициативе, а выполняя, так сказать, волю – ну я не знаю, как это называется – своей общины или своего начальства церковного.

Протоиерей Димитрий Струев: Отнюдь. Могу свидетельствовать из своего опыта – за все годы священства меня не только никто не толкал на то, чтобы «обниматься» с депутатом, но даже в том случае, когда я в связи с очень настойчивыми просьбами одного кандидата в депутаты принять участие в его предвыборной кампании позвонил в епархиальное управление (не столько в надежде получить разрешение, скорее наоборот – дабы был весомый аргумент для отказа), завканцелярией епархии мне сказала: а лишение сана – не хочешь?

«Жизнь за други своя» и современные войны

Владислав Крапивин: Вот видите, оказывается, за какие-то вещи можно лишить сана. За отказ благословлять оружие лишиться нельзя (до записи беседы мы с В.П. дискутировали по поводу фрагменты повести «Стража лопухастых островов», где одним из второстепенных персонажей является бывший священник, лишенный сана за отказ освящать оружие – прот.Д.С.), а за благословение какого-то депутата можно.

Протоиерей Димитрий Струев: Не за благословение депутата, а за участие в предвыборной кампании. Нет, реально никто бы не стал лишать сана, это уже было такое, что называется, явное преувеличение, и даже не угроза…

Владислав Крапивин: Аргументы везде одинаковые: «положишь партбилет», «лишишься сана».

Протоиерей Димитрий Струев: Ну так, в данном-то случае, я думаю, аргумент вполне нормальный. Если священник вместо проповеди занимается политикой, значит, нехай он политикой и занимается, а ряса ему зачем? Тут, по-моему, все нормально. А вот по поводу Андрея Андреевича из «Лопухастых островов» – вам какие-то конкретные факты известны гонений на священников за их отказ в чем-то подобном участвовать?

Владислав Крапивин: Сейчас попытаюсь вспомнить. Что-то было известно, у меня сейчас в голове крутится…

Протоиерей Димитрий Струев: А в какой епархии?

Владислав Крапивин: Не, ну епархию я совсем не знаю… Надо покопаться, где-то и в записи есть, наверное. Память не в дугу стала совершенно.

Протоиерей Димитрий Струев: Ну а по поводу вообще взаимоотношений между христианством и воинской службой – если говорить, конечно, не о том, что происходит с нынешней армией и с нынешними «горячими точками», а в принципе – отношение к воинской службе всегда основывалось в христианстве на словах Христа: «Нет выше той любви, когда кто душу свою положит за други своя».

Владислав Крапивин: Ну да, демагогическое притягивание цитаты, не имеющее отношения к реальному контексту.

Протоиерей Димитрий Струев: Почему? Если человек идет защищать свою страну, своих ближних, опять-таки возьмем ту же самую Великую Отечественную Войну. А те, кто молился о победе нашей армии? Они что, грешили таким образом?

Владислав Крапивин: Они не грешили, но они не были священниками.

Протоиерей Димитрий Струев: Почему нет? Хорошо, а священники, которые благословляли воинов? Или еще по-другому поставлю вопрос. Танковая колонна имени благоверного князя Димитрия Донского, построенная на средства, собранные по благословению тогдашних митрополитов. Есть кинохроника, где митрополит Крутицкий и Коломенский Николай (Ярушевич) благословляет эту танковую колонну в Великую Отечественную войну – что, здесь был, с Вашей точки зрения, грех со стороны иерархов, благословивших сбор средств на танковую колонну?

Владислав Крапивин: Ну, я сейчас попытаюсь сформулировать наиболее, так сказать, благопристойно и сдержанно. Начиная с этой цитаты: «и положить душу»… Христос сказал, отправляя своих учеников проповедовать в разных землях, призывая их заступаться за друга, и по этому поводу сказал, что нет более благородного поступка, чем положить душу за други своя. Не за какие-то еще «други», а за своих соратников, за своих товарищей по проповеди, по учению. Это-то ведь точно, это ведь Евангелие от Иоанна, по-моему. То ли 15, то ли 13 глава. И нигде не сказано, что это в принципе. «Давай, кладите за всех, кого можно!».

Это во-первых. А во-вторых, это слова, которые нельзя использовать во всех ситуациях. Одно дело – великая народная война, когда все поднимаются, другое дело, когда отправляют мальчишек воевать за олигархов. Кстати, а вы, в принципе, интересовались деталями, так сказать, войн в этих горячих точках двадцать лет назад? Что там творили наши доблестные други?

Протоиерей Димитрий Струев: Да, я же пересказывал вам вчера свой разговор с воевавшим там парнем…

Владислав Крапивин: Вот это вот один случай. А то, что в принципе там делалось? Какие колоссальные числа убитых чеченских детей! И русских, кстати, тоже… Эти грабежи, эти издевательства над мирным населением, эти расстрелы, эти зачистки! Это же геноцид был страшный! Сейчас об этом молчат, делают вид, что ничего этого не было, что это можно забыть и так далее… Вот повесть «Бабушкин внук и его братья»… Помните, там мальчик по имени Аронос?

Протоиерей Димитрий Струев: Да, да, да.

Владислав Крапивин: Вот. И как меня клеймили за то, что там ребята не выдали папу Ароноса, когда он за ним приехал, а он, мол, мерзавец, он изменник… А ведь литовская интеллигенция шла воевать на стороне чеченцев не просто так. После того, что наши доблестные други, русские спецназовцы, делали в вильнюсском телецентре. Кто мог это выдержать равнодушно?

Протоиерей Димитрий Струев: (открывая Евангелие) Это действительно 15 глава… И это контекст действительно разговора с учениками, но почему вы считаете, что эти слова только о конкретной ситуации?

Владислав Крапивин: Он отправлял их и призывал заступаться друг за друга. Помогая друг другу, не жалеть себя. Но не выступать же в составе действующей армии против римлян или иудеев.

Протоиерей Димитрий Струев: Но есть же призыв взять меч – просто иметь его с собой.

Владислав Крапивин: Где этот призыв взять меч? «Не мир Я вам принёс, но меч»?

Протоиерей Димитрий Струев: Нет, когда раба по имени Малх Он Сам исцеляет…

Владислав Крапивин: Вот это, когда ухо-то отсекли? Ну ­– и что ж, на этом строить какую-то вселенскую концепцию?

Протоиерей Димитрий Струев: Нет, вселенская концепция на этом не строится. Но это место говорит о том, что, в принципе, полного и абсолютного пацифизма Он даже ученикам не заповедовал.

Владислав Крапивин: Пацифизма Он не заповедовал, но трактовать фразу о том, что нет большей заслуги, чем положить душу за други своя, как необходимость служить в регулярной армии, мне кажется, нелепо.

Протоиерей Димитрий Струев: Только не заслуги, а любви… На самом деле, когда человек идет в ту армию, которая есть сейчас, и ему приходится участвовать в тех делах, которые никаким образом не относятся к защите своих ближних – тут я согласен, цитата не подходит, и ничего хорошего в этом нет… Но всё-таки – применительно к танковой колонии Димитрия Донского: тогдашние иерархи, благословившие эту колонну – они, с вашей точки зрения, грех совершили, что приняли таким образом участие в войне?

Владислав Крапивин: Нет, они не совершали грех, потому что всем людям, которых они любили, грозила беда, причем я считаю, что Гитлер был даже не человек, а был воплощением зла, вроде этого же Полоза. Это было сопротивлением злу. А сейчас благословляют оружие, которое идет против мирных людей, ради достижения чьих-то политических целей, довольно мелких. Что, в Чечне, что ли, защита какой-то Родины от кого-то?

Протоиерей Димитрий Струев: В Чечне - скорее отмыв денег, больших денег…

Владислав Крапивин: Ну вот. Это разные вещи, и сравнивать одно с другим - это достаточно всегда опасный путь, я бы сказал, нечестный.

Протоиерей Димитрий Струев: Я сам, пожалуй, использовать чин освящения оружия не стал бы под страхом употребления этого оружия против меня. То есть я такие вещи в принципе не понимаю. Но если задуматься о том, как могло бы мое участие проявиться в этой теме – да, если бы меня позвали молебен отслужить перед отправкой людей в ту же самую Чечню, помолиться за них, я бы не стал отказываться, потому что если я никак не могу противостоять отправке их туда, если я никак не могу это предотвратить, то хотя бы помолиться о том, чтобы они вернулись оттуда живыми и – насколько возможно – с неискалеченными душами, вот в таком ключе как бы сотрудничество Церкви с армий я не считаю чем-то недопустимым. Как Вы думаете?

Владислав Крапивин: Ну, я считаю одновременно допустимым и необходимым, чтобы Церковь противостояла этим отправкам и вовлечению молодых необученных солдат в военные действия для осуществления, кстати сказать, весьма сомнительных целей. Опять же, в «Бабушкином внуке» главный герой говорит: «А почему патриарх не предаст анафеме тех, кто посылает необученных солдат гибнуть в горячих точках?»

Протоиерей Димитрий Струев: Ну да, я помню этот эпизод в книге. Да, здесь опять-таки мое сугубо частное мнение, что и в те годы, в 90-е, когда вот эти первая и вторая чеченские кампании, действительно могли бы тогда звучать более активные высказывания… Хотя вряд ли бы они что-то изменили на уровне государства, вряд ли бы они что-то остановили.

Владислав Крапивин: На уровне сознания могли бы изменить.

Протоиерей Димитрий Струев: Ну, по крайней мере, на отношение общества к Церкви они могли бы повлиять, но здесь проблема в том, что те, у кого была теоретическая возможность выказываться, были воспитаны в течение десятилетий их предшествовавшей жизни в сосуществовании с советской системой, были приучены молчать – это была необходимость молчать как условие вообще существования Церкви как таковой. Вот эта инерция ситуации советского времени, видимо, и была причиной того, что тогда молчали.

Владислав Крапивин: Вообще все эти церковные постулаты, все эти схемы, все эти убеждения, утверждения настолько хрупки, настолько поверхностны ­– как доходит до дела, все они летят. Когда надо было что-то поделить, две православные державы великолепно схлестнулись, Россия и Грузия, уничтожая друг друга.

Протоиерей Димитрий Струев: Ну я не считаю ни Россию православной державой, ни Грузию. Скажем так, религиозность общества в Грузии вряд ли больше, чем в России, если рассматривать процент людей воцерковленных. Однако заметьте, при этом не было никаких, даже намеком, охлаждения во взаимоотношениях Российской и Грузинской церквей, то есть, патриархи в это время достаточно активно общались между собой, и были попытки каких-то миротворческих шагов.

Владислав Крапивин: Были ли они?

Протоиерей Димитрий Струев: Были, я достаточно внимательно за этим следил. И идея войны между Россией и Грузией ни с той, ни с другой церковных сторон никоим образом не была поддержана. А вот по поводу того, какие, собственно, люди эту войну развязывали и что в ней происходило, у меня была переписка с митрополитом Цхинвальским и Никозским, митрополит Исаия (Чантурия) – кинорежиссер, принявший монашеский постриг и священный, а потом и архиерейский сан… Мы общались в один из его приездов в Москву, потом переписывались. Человек очень кроткий, смиренный, доступный в общении – на меня он произвел впечатление человека удивительно светлого; так вот, митрополит Исайя мне написал, как российские самолеты на очень низкой высоте прицельно бомбили его монастырь, где не было никаких военных объектов.

Владислав Крапивин: Вот именно.

Протоиерей Димитрий Струев: Это не могло быть случайное попадание. От архиерейского дома в монастыре осталась одна стена, чудом в монастыре все живы, он мне писал, как они ходили по монастырю, собирали гильзы, и в общем-то никто не понимал, что происходит. Фотографии прислал. Это не слухи и не чьи-то пересказы, и в том, что этот человек не лжет, я уверен на 100 процентов. Это мои соотечественники, наверняка крещеные в Православии, просто разбомбили в щепки православный монастырь.

Владислав Крапивин: Возможно, эту технику, эти самолеты благословляли российские священники перед вылетом – могли, по крайней мере.

Протоиерей Димитрий Струев: Ну, об этом трудно судить. Даже если бы это и было так, вряд ли им объясняли, на что они благословляют эту технику. И мы можем смело говорить, что эта война велась не христианами, потому что нельзя назвать христианами тех, кто уничтожал… В принципе смерть людей из просто мирного населения ничуть не менее страшна, чем уничтожение монастыря, но когда разрушения в Грузии где-то по телеканалам объясняли, что там при уничтожении военных объектов могли случайно пострадать находящиеся рядом здания – так вот это ложь. Бомбили очень много тех мест, где никаких военных объектов не было в принципе. Хотя по поводу самолетов, которые видел митрополит Исайя - мы не можем исключать, что это была провокация, что опознавательные знаки российской авиации там были фальшивые. Мы ничего не можем знать достоверно… Однако - возвращаясь к началу темы - миротворческие инициативы со стороны патриархов были точно.

Подсказанные вопросы

Владислав Петрович, у меня еще есть список вопросов, которые порекомендовал задать вам Виталий Маркович Каплан. Вот, например: «Многие люди из чтения крапивинских книг делают вывод, что дети в системе мировоззрения Крапивина обладают большей ценностью, чем взрослые. Ценностью не только нравственной, но и как бы онтологической, то есть получается, что взрослые - это как бы испорченные дети и лишь немногим из них удается сохранить ребенка в душе и поэтому их ценность уравнивается с ценностью детей. Так ли это на самом деле? Действительно ли Крапивин считает, что ценность человеческой личности - величина переменная, зависящая от возраста человека?»

Владислав Крапивин: Это какое-то искусственное построение вопроса. Ничего я так не считаю. Я не считаю вообще, что дети более ценные личности, чем взрослые, просто я считаю, что у детей впереди больше, чем у взрослых, больше надежды, на то, что они станут хорошими людьми. Потому что из взрослых, если они не очень хорошие, ничего хорошего уже не получится, а когда речь идет о детях, есть еще надежда, что они вырастут порядочными людьми, честными, благородными и так далее. Поэтому мне всегда было с ними работать интересно. Вот какой смысл работать с тридцатилетними обалдуями, у которых мысли только о жене, о машине, о даче и о благополучии? Если у них мысли о телескопах на орбитах, тогда – да, но детей с такими мыслями на свете гораздо больше, чем взрослых.

Протоиерей Димитрий Струев: «Во многих произведениях Крапивина, особенно написанных в 90-е годы, фигурируют герои-священники, чаще всего - весьма положительные. Насколько он знаком с реалиями внутрицерковной жизни, насколько образы священников в его книгах срисованы с натуры и насколько являются плодом фантазии?»

Владислав Крапивин: Ну, у меня достаточно много знакомых священников. Например, настоятель минского кафедрального Собора – бывший пионервожатый, замечательный человек, тоже занимается проблемами молодежи, как и вы.

Был у меня до последнего времени замечательный такой друг, мой ровесник, иногда я его звал «отец Вениамин», иногда «брат Вениамин», а вообще-то он Иванов Михаил Александрович, он где-то лет в 50 принял крещение, ушел со своей работы и пошел в монахи и в священники, оставив там дом, все, прошел насквозь всю Россию от Дальнего Востока до города Мещовска – там Свято-Георгиевский монастырь, мы с ним встречались и переписывались, и он, к сожалению, где-то с полгода назад умер неожиданно совершенно, потом я переписывался и сейчас переписываюсь с его 16-летним воспитанником по имени Саша, он там много возился с ребятами, о осталось много доброй памяти и добрых знакомых, мы с ним тоже не раз беседовали и о церковных делах, и о жизни вообще. Вот, кстати, там такая золотистая икона большая Георгия Победоносца - это его подарок.

У меня есть мой ровесник и даже почти однокурсник, который тоже ушел в священники, прослужим немалое время офицером КГБ. Насмотрелся на многое, потерпел многое и ушел в религию. Тоже рассказывали. Я сейчас всех и не вспомню. Вот, Новый Завет – это тоже подарок священника, отца Евгения из храма святого Пантелеимона. Был знакомый священник тоже отец Михаил в Свердловске – в центре там большой монастырь, я выступал в его общине, но потом, правда, отношения несколько разладились, потому что я просил его помощи одному писателю свердловскому с благословением для издания книжки, он отговорился тем, что дела эти, вроде, светские, в книжке ничего христианского нет, хотя там было много слов о добре, о детях, о дружбе…

Я к тому, что круг-то у меня знакомых священников все-таки есть. Здесь вот, в Тюмени, отец Николай, настоятель ближнего храма… Много я от них слышал, и смотрел, и наблюдал; а что касается доли фантазии – она, конечно, тоже существует, потому что какие-то черты характера я в них выстраивал и направлял их действия, в чем-то даже свои черты характера им порой приписывал, но, кстати говоря, никто из этих священников ни разу не упрекнул в неправильности образа, в неправильной трактовке, в искажении каких-то там деталей. Если кто-то меня критиковал, то это, так сказать, ортодоксальные верующие, прихожане храмов, которые иногда пытаются быть святее, как говорят, самого Папы Римского.

Протоиерей Димитрий Струев:  Ну и я соглашусь – к образам ваших героев – священников у меня нет каких-то критических замечаний.
– Ну, может быть, вот этот отец Венедикт в «Корабликах» где-то излишне буйный и эмоциональный, когда он побил этого Полоза, но, в конце концов, эта книга – роман, а не церковный трактат.

Владислав Крапивин: Да нет, он там совершенно нормальный там, на мой взгляд.

Протоиерей Димитрий Струев: Виталий Маркович еще предлагал спросить, знакомы ли вы с современной православной педагогикой, например, Братство православных следопытов - скауты православные…

Владислав Крапивин: Не знаком.

Протоиерей Димитрий Струев: … знакомы ли с плюсами и минусами воскресных школ и православных гимназий.

Владислав Крапивин: О воскресных школах я ничего судить не могу, а что касается православных гимназий, то я отношусь к ним с осторожностью, потому что, если человек с первого класса идет в православную гимназию, он уже как бы попадает в плен этой идеологии, и на иное мировоззрение он уже не способен.

Протоиерей Димитрий Струев: Нет, ну если ребенок в православной семье растет, и для него это естественно…

Владислав Крапивин: Это естественно, но, может, этого и достаточно, что он растет в православной семье? Может, для более широкого восприятия жизни в школе-то можно учиться и в светской?

Протоиерей Димитрий Струев: У меня некоторые спрашивают, почему мои дети учатся в обычной гимназии, а не православной. Некоторым объясняю. Некоторым не объясняю, потому что не поймут. Моя задача - детям образование дать, а уж представление о православии я постараюсь дать сам.

Владислав Крапивин: Вот именно. И вообще мне кажется, что духовное воспитание и религиозное - это дело чисто семейное. Ну, может быть, какие-то воскресные школы и полезны, но когда мне говорят «воскресная школа», я сразу вспоминаю Тома Сойера.

Протоиерей Димитрий Струев: Нет, о воскресных школах не стоит говорить так однозначно. У меня на приходе воскресная школа есть, и вот туда мои дети ходят с удовольствием. Да и на самом деле, кроме семьи, еще какие-то источники опыта христианской жизни очень могут пригодиться.. Ну да ладно, тему православной педагогики я сам развивать не стану.

Владислав Крапивин: И дело в том, что да, вообще, у меня довольно настороженное отношение ко всему этому – например, эти православные лагеря, я считаю, совершенно нелепая выдумка.

Протоиерей Димитрий Струев:  Не соглашусь, мне известны удачные опыты. Однако если где-то был православный лагерь, аналогичный описанному в «Тополятах»…

Владислав Крапивин: Был. Лагерь «Пересвет» в Сергиевом Посаде, об этом писали «Известия», потом я еще читал, другие. А эта история в Боголюбском монастыре?

Протоиерей Димитрий Струев: Ну с Боголюбово – это совершенно отдельный разговор. Да, крайне неприятная история. Но это не проблема православной педагогики как таковой, это отдельная внутрицерковная проблема… Впрочем, я об этом писал в сети, потом найду ссылку.

Вернемся к вопросам Виталия Марковича. «Многие художественные образы, придуманные Крапивиным и используемые им в фантастике, иногда бывают воспринимаемы в оккультной трактовке: Великий Кристалл, Дорога, Безлюдные Пространства, Колесо из «Колеса Перепелкина». Сталкивался ли Владислав Петрович с таким восприятием и если да, то как может прокомментировать?».

Владислав Крапивин: Я не понял вопроса.

Протоиерей Димитрий Струев: Ну, люди, подвинутые на всяких современных околорелигиозных течениях, экстрасенсорике и тому подобном, пытаются видеть в фантастике материал для каких-то своих околорелигиозных построений.

Владислав Крапивин: А, я понял. Ну – сталкивался, да. Нечасто, но сталкивался. Однажды завелась одна молодая дура в отряде, стала ребят склонять на основе вот этих вот понятий. Кристаллы, свечки как-то, поклонялись этому кристаллу. Я её выгнал, а ребятам устроил головомойку. А то как-то с каким-то нехорошим акцентом это делалось. Я не всегда гуманист, я могу и выгнать, если вижу, что человек вреден. Но это случалось не часто. Я сталкивался со случаями, когда люди верили в написанное, как в реальность, например, пытались делать «искорки» (см. роман «Голубятня на желтой поляне»- пр.Д.С.) всерьез. Вот, или требовали от меня, чтобы я открыл им способы перехода в иное пространство, и как я ни убеждал их, что, зная эти способы, я бы рванул отсюда первым делом (с улыбкой) – они мне не верили.

Протоиерей Димитрий Струев: Сергей Васильевич Лукьяненко отцу Андрею Кураеву рассказывал, что к нему в разных местах разные люди подходят и на полном серьезе задают вопрос: «Скажите честно, а Вы сами - иной?». Вот, видимо, общая судьба всех фантастов.

Дальше Виталий Маркович: «Что он ­ то бишь вы – думает о степени ответственности писателя за своих читателей. Крайности понятны: или полное отсутствие ответственности, или слишком большие требования к писателю по поводу реакции читателя, которая тоже может быть и непредсказуемая; где золотая середина в понимании ответственности писателя за ту реакцию, которую вызывают его книги в читателях?»

Владислав Крапивин: Я не знаю, где граница ответственности. Доводить до идиотизма и с той, и другой стороны, конечно, нельзя. Какая-то ответственность есть, безусловно, но если среди читателей попадаются фанатики или дураки, я тоже за это не отвечаю, я ведь не подбираю себе читателей заранее. Если читатель начинает мастерить искорку и роняет себе на ногу тяжелый литой якорь или обжигает себя бенгальским огнем, например, а мне говорят: «А, вот чему вы учите детей, вот до чего это доводит», – ну что я могу сказать?

Протоиерей Димитрий Струев: Ну да.

Владислав Крапивин: Когда мне говорят, что – вот, вы научили детей в нашей школе противопоставлять себя педагогическому коллективу, это ваших рук дело, то я говорю: «Да, я, наверное, за это ответственен, но я не уверен, что это плохо – может быть, я их правильно научил противопоставлять себя этому коллективу». В этом случае надо рассматривать каждый отдельный пример. Безусловно, каждый автор, мне кажется, отвечает за то, как воздействуют на читателя его книги. Не за читателя, а именно за то воздействие, которое оказывают книги, но где, когда, как – это надо смотреть каждый раз по-своему. Ну а потом – мне кажется, что Виталий Маркович слегка лукавит. Он заранее знает ответы на вопросы, потому что он сам себе не раз эти вопросы задавал. И о степени влияния своих книг, и о том, к чему приводит их чтение.

Протоиерей Димитрий Струев: Ну как – лукавит? Если я задаю вопрос человеку, с которым беседую, это не значит, что я не знаю ответа на этот вопрос для себя, но я могу интересоваться мнением другого человека. В общем, я лукавства в этом не вижу.

Владислав Крапивин: Не, ну он задает этот вопрос так, как будто он никогда не был в положении того человека, которому он задает вопрос.

Протоиерей Димитрий Струев: Но если это делается просто для себя, типа – «отец Димитрий, спроси и расскажи мне, а то я не знаю» – это одно, а когда я спросил у Виталика: «Как ты думаешь, какие темы могли бы прозвучать в беседе для публикации – может, ты подскажешь что-то, что мне не пришло бы в голову?», и Виталик мне накидывает вопросы. Тут я лукавства не вижу.

Владислав Крапивин: Мне кажется, он накидывает вопросы, которые лежат на поверхности. Мне так кажется.

Протоиерей Димитрий Струев: Ну тут еще последний вопрос Виталия Марковича: «Что он думает о современной детской литературе вообще и о православной детской литературе в частности, если есть что-то знакомое? Может ли назвать какие-то безусловно положительные и безусловно отрицательные примеры?».

Владислав Крапивин: Положительных примеров назвать не могу – то, что мне попадалось из православной литературы, в художественном плане казалось весьма беспомощным, назидательным, лишенным психологизма и это… Ну, где-то на уровне притчей, причем не совсем искренних. То есть неискренних не в силу злого умысла, а неумения излагать события. А что я думаю о современной детской литературе…

Я думаю, что в Советском Союзе это была лучшая в мире детская литература, но в ходе всех перестроек и всего прочего она перестала существовать как литература, как институт, как организация. Отдельные авторы интересные, хорошие – есть, но, во-первых, их печатают очень мало, совершенно мизерные тиражи, и их книги практически не оказывают на воспитательный процесс никакой роли. Кто-то их прочитает с интересом, но тираж-то мизерный.

Такого влияния литературы, как было в Советском Союзе, безусловно, нет. Я вот, например, убежден, что страна не выиграла бы войну, если бы у нас не было такой детской литературы в 30-х годах, потому что ей были сформированы такие могучие когорты читателей, людей убежденных – может быть, в чем-то ошибочно убежденных, но искренне воспитанных. Ведь влияние того же Тимура отрицать невозможно и вообще гайдаровских книг, Маршак, Барто, Кассиль – это же авторы не просто авторы книг, они же, так сказать, создатели определенной идеологии, определенной воспитательной системы, хотя все это очень сложно и порой с оттенками трагедии, но тем не менее.

То есть это была Литература, это было сообщество детских авторов, единомышленников, очень талантливых людей, это было великолепное, блестящее детское издательство «ДетГИз», которое формировало и воспитывало авторов, выпускало великолепные книги большущими тиражами, это были великолепные детские журналы с тиражами миллион, и мне иногда пишут «ах, Владислав Петрович, мы помним, как мы в детстве ждали очередной номер журнала “Пионер”», и я знаю, что это действительно так и было, и причем эти журналы приходили чуть ни в каждую школу, чуть ни в каждую семью.

Протоиерей Димитрий Струев: Я Вас именно там и читал в детстве.

Владислав Крапивин: Ну вот. Или сейчас журнал «Пионер» там, если он выходит, то тиражи, тираж не больше 5 тысяч - или он выходил тиражом в 1600 000 экземпляров, и где-то около этого журнал «Костер». Даже наш уральский «Следопыт», в котором я работал не один десяток лет, достигал тиража 600 000 и распродавался, его читали, за ним охотились, его переплетали, и все прочее.

А сейчас, чтобы детская литература существовала, помимо наличия талантливых авторов, нужна еще система прихода к читателю. Нужно, чтобы их книги печатали достаточно много, нужно, чтобы были массовые журналы, через которые авторы вот именно приходят к читателям-школьникам. Ведь сейчас - ну напиши ты сверхгениальную повесть детскую. Ну, не знаю, может, как Гарри Поттер. Ну и что?! Ее напечатают тиражом 3000 экземпляров, никто о ней толком ничего не узнает.

А раньше, если молодой автор писал интересную повесть, ее схватывал журнал «Пионер» с великолепными работниками, которые печатали в свое время еще Житкова, Гайдара, Ивантера и… ну многих, многих. И Паустовского, и Перельмана, и Фраермана. Этот молодой автор, будучи напечатан, на следующее утро становился знаменит, известен всей стране. Взять ту же, например, «Повесть о первой любви» Фраермана, или «Голубую чашку» Гайдара, или того же «Тимура».

Протоиерей Димитрий Струев: Кстати, интересно то, что из писателей того времени, в том числе из тех, кто писал для детей, были люди, несмотря на советские годы, верующие, воцерковленные, серьезно молящиеся: Евгений Львович Шварц был человеком православным и причащался, последний раз его причастили буквально перед смертью, хотя это были 50-е годы; Леонид Пантелеев…

Владислав Крапивин: Ну, Леонид Пантелеев довольно удачно скрывал свою причастность православной церкви. У него об этом есть повесть «Верую…». Он боялся, что узнают, что он верующий. И когда я читал все эти его признания, осталось какое-то двойственное впечатление. С одной стороны, я ему сочувствовал, с другой стороны, как он вздрагивал все время, «как бы не узнали»…

Протоиерей Димитрий Струев: Ну да… Кстати, о Шварце, я тоже удивлялся, как некоторые вещи пропускали. Например, финал «Золушки»: «Все счастливы, кроме старухи лесничихи. Ну, она, знаете ли, сама виновата. Связи связями, но надо же и совесть иметь. Когда-нибудь спросят: а что ты можешь, так сказать, предъявить? И никакие связи не помогут тебе сделать ножку маленькой, душу – большой, а сердце – справедливым» – вот это «когда-нибудь спросят» – человек верующий однозначно поймет, о каком «спросе» тут речь.

«Ребята, читайте больше»

Ну что ж, Владислав Петрович, время к полуночи. Надо, пожалуй, придумать, на какой ноте нам закончить беседу – сказать, может быть, что-нибудь вроде напутствия читателям?

Владислав Крапивин: Я в таких случаях всегда говорю: «Ребята, читайте побольше книг».

Протоиерей Димитрий Струев: Ну да, ну да. Сейчас это особенно актуально. Для того, чтобы ребята читали побольше книг, каким-то образом надо отгонять от компьютера, от игр, от роликов вконтакте и от всего того подобного.

Владислав Крапивин: Надо, повторяю, надо налаживать систему общения авторов и читателей. Детская литература - это был целый институт, это была организация, это были не только авторы, это были авторы-единомышленники, союзы авторов, редакции детских журналов, издательства, семинары в литературном институте, совещания детских писателей вплоть до международных, на которых я бывал не раз, это именно было общение, у людей было ощущение, что они служат единой цели.

Протоиерей Димитрий Струев: А сейчас это вообще как-то реально попытаться восстановить, или это уже совсем – «всё»?

Владислав Крапивин: Ну есть попытки – вот, например, в Екатеринбурге создано сообщество детских писателей, но это, конечно, достаточно региональная организация. Они пытаются что-то издавать, премии вручать, но у них же очень мало мощности – издательство, например, книжное они организовать не в состоянии такое, какое бы издавало большими тиражами хорошие книги, потому что тут ведь еще возникает проблема сбыта, а раньше ведь сбытом занималось государство.

Протоиерей Димитрий Струев: Ну да.

Владислав Крапивин: И, кстати, не было проблем – книги расходились, потому что главным было – не выручка, а именно доставка. Что валить на компьютеры? Это удобная отговорка. Просто перестали воспитывать культуру чтения, ушло понимание, что книгочтение – это совсем другое, чем компьютеры.

Протоиерей Димитрий Струев: Но есть же реальная опасность этой заразы – компьютерных игр.

Владислав Крапивин: Потому что это доступнее, это легче, это не требует интеллектуальных усилий.

Протоиерей Димитрий Струев: Да.

Владислав Крапивин: Готовенькое на блюдечке подносится все. При чтении читатель становится как бы сотрудником, соавтором писателя, они вместе творят книгу за счет воображения писателя и за счет воображения читателя, который в своем сознании разворачивает эту книгу, выстраивает ее. А сейчас ребят с фантазией все меньше и меньше, потому что без чтения воспитать способность к фантазии невозможно, кушайте готовенькое.

Протоиерей Димитрий Струев: На самом деле, опять-таки, читать-то можно и через компьютер в том числе…

Владислав Крапивин: Но если это читать, если это слово, если это художественная литература, в конце концов, можно и через компьютер. Но это раньше же столько всего работало на книгу, какие были передачи по радио, тот же «Театр у микрофона», передача «Клуб знаменитых капитанов» была на основе приключенческих книг. Ребята липли к репродуктору по всей стране. Потом, естественно, они хватали эти книги.

Протоиерей Димитрий Струев: Будем надеяться, что всё ценное будет переиздано и будет доступно, потому что не может такое сокровище просто уйти в историю и не быть, не работать, и потребность в детских книгах, в том числе ваших, есть. Есть потребность – найдутся те, кто будут это делать.

1.Владислав Крапивин. Бабочка на штанге // Владислав Крапивин. Бабочка на штанге: Роман, повесть. – М.: Эксмо, 2010. – С. 179-180
2.Владислав Крапивин. Нарисованные герои // Владислав Крапивин. Топот шахматных лошадок: Романы, повесть. – М.: Эксмо, 2008. – С. 571

Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ
 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ