О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

КОЗЫРЕВ Алексей Павлович ( род. 1968)

Интервью   |   Статьи   |   О Человеке    |   Аудио
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович Алексей Павлович КОЗЫРЕВ (род.1968) - философ, специалист по истории философии, кандидат философских наук, доцент: Видео | Статьи | О Человеке | Интервью | Аудио | Фотогалерея.

Алексей Павлович Козырев  родился 16 августа 1968 года в Москве. В 1992 году окончил философский факультет МГУ имени М. В. Ломоносова. В 1992 году проходил стажировку в Женевском университете. В 1997 году проходил стажировку в Высшей школе гуманитарных наук и Свято-Сергиевском православном богословском институте.

С 1992 года - младший научный сотрудник, с 1997 года - старший научный сотрудник, с 2001 года - доцент кафедры истории русской философии философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова. Заместитель декана философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова по научной работе.

В 1997 году защитил диссертацию на соискание учёной степени кандидата философских наук по теме «Гностические влияния в философии Владимира Соловьёва».

Основные работы посвящены истории русской философии конца XIX - начала XX в. (В. С. Соловьёв, С. Н. Булгаков, К. Н. Леонтьев, В. Н. Ильин). Автор монографии «Соловьев и гностики» (2007). Участвует в издании Собрания сочинений В. С. Соловьёва (2000-2001; 2011).

Член редакции «Историко-философского ежегодника» Института философии РАН.
Член Синодальной библейско-богословской комиссии Русской православной церкви.

Автор нескольких книг, более 20 статей в энциклопедии «Русская философия» (М., 2007), имеет более 100 публикаций и переводов в научных и литературно-общественных журналах по истории русской философии и общественной мысли.

Область научных интересов: история русской философии, русская эмиграция, история Православной Церкви.

Источник: ВИКИПЕДИЯ Свободная энциклопедия  

..

Алексей Павлович КОЗЫРЕВ: интервью

Алексей Павлович КОЗЫРЕВ (род.1968) - философ, специалист по истории философии, кандидат философских наук, доцент: Видео | Статьи | О Человеке | Интервью | Аудио | Фотогалерея.

СЛАВЯНОФИЛЬСТВО: ТОСКА ПО ХРИСТИАНСКОЙ ЕВРОПЕ

Ровно 175 лет назад, в 1839 году, была опубликована статья выдающегося русского философа и богослова Алексея Хомякова «О старом и новом», с выходом которой принято связывать возникновение такого важнейшего течения в русской культуре и философии, как славянофильство.

О том, кто такие были славянофилы и почему их учение сохраняет свою актуальность и поныне, мы говорим с заместителем декана философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова по научной работе, доцентом кафедры истории русской философии философского факультета МГУ Алексеем Козыревым.

- Существует такой стереотип, что славянофилы - по самому смыслу слова - были поклонниками и любителями всего славянского, всего русского. Но так ли это?
- Славянофильство как философское течение и своего рода политическая и общественная «протопартия» возникает в середине 1830-х годов. Центральные славянофильские умонастроения сформулированы еще в стихотворении Алексея Степановича Хомякова «Мечта» 1835 года. Давайте приведем его полностью, оно замечательное, очень показательное для мировоззрения славянофилов:

О, грустно, грустно мне! Ложится тьма густая
На дальнем Западе, стране святых чудес:
Светила прежние бледнеют, догорая,
И звезды лучшие срываются с небес.


А как прекрасен был тот Запад величавый!
Как долго целый мир, колена преклонив
И чудно озарен его высокой славой,
Пред ним безмолствовал, смирен и молчалив.


Там солнце мудрости встречали наши очи,
Кометы бурных сеч бродили в высоте,
И тихо, как луна, царица летней ночи,
Сияла там любовь в невинной красоте.

Там в ярких радугах сливались вдохновенья,
И веры огнь живой потоки света лил!..
О! никогда земля от первых дней творенья
Не зрела над собой столь пламенных светил!


Но горе! век прошел, и мертвенным покровом
Задернут Запад весь. Там будет мрак глубок…
Услышь же глас судьбы, воспрянь в сияньи новом,
Проснися, дремлющий Восток!


Это стихотворение показывает нам, что в тогдашней русской культурной среде была тоска по Европе до Французской революции, по христианской Европе Средневековья. И видя, как эта Европа уходит, как тонет этот Титаник христианской цивилизации, поколебленный событиями 1789 года, славянофилы обращаются к Преданию, к тому, что может удержать формы прежней культуры, сцементировать их.

Славянофилы не пытались вернуть Россию в допетровское прошлое. Их проект был устремлен в будущее. Прав был Александр Иванович Герцен, который говорил, что славянофильство и западничество - это «двуликий Янус». Они смотрят в разные стороны, но у них одно сердце и оба они едины в мысли, что необходимо что-то менять в русской жизни.

Однако западниками и славянофилами по-разному решался вопрос, на каком основании проводить реформы. Если западники ориентируются на Европу, где царят формы политической демократии, республики, секулярности, то славянофилы - на предание, они стараются показать, что будущая реформа будет тем живее и успешнее, чем полнее она опирается на Предание.

- Между прочим, мы и сейчас, на новом этапе, совсем как славянофилы, тоже ищем ответы на настоящие вопросы в прошлом - советском и досоветском. Откуда вообще в России такая тревожная обращенность к прошлому?
- У меня нет прямого ответа на этот вопрос. Может быть, причина коренится в тех традициях, которые сформированы в нашей культуре Православием. Возьмем, например, отношение к кладбищу и погребению. В Европе ходят на кладбище очень редко. Может быть, один раз в год, навестить могилы родных. Во многих европейских странах, когда хоронишь человека, ты, как правило, заключаешь договор на концессию, которая истекает через 25 или 50 лет, после чего могила уничтожается. Или ты должен доплатить, продлить концессию и выложить приличную сумму. Однако через 50 лет зачастую остаются только внуки и правнуки, которым уже нет особого дела до могил предков.

Для русского же человека кладбище - традиционно особое по значению место, он постоянно туда ходит. Даже приезжая за границу, он идет на кладбище. Это вызывает неподдельное удивление у европейцев, которые говорят: что вы там забыли? У вас же там никто не похоронен! Я сам сталкивался с этим в Швейцарии и Франции в начале 1990-х годов, когда, первый раз оказавшись в Париже, решил поехать на Сент-Женевьев-де-Буа и попал туда вечером после закрытия. Сторож, видимо, турок, милостиво согласился меня пустить и показать могилы Бунина и других. Но при этом удивлялся: «Что это вы, русские, все ходите на кладбища? Почему ваш президент тоже сюда приезжал?»

Очень важное место в православной церковной традиции занимает поминовение усопших. В круге недельного богослужения суббота - день особого поминовения предков. Люди, которые нас оставили, - это люди, с которыми мы воссоединимся за гробом, и с которыми мы воссоединяемся в нашей молитвенной памяти и Евхаристии. Также особое отношение православного сознания к панихидам, подаче записок в храме, к свечке, поставленной на канон. Равного по силе и глубине отношения к памяти предков в других христианских конфессиях я не встречал.

Богоборческий период нашей истории связан с особо пренебрежительным отношением к памяти о прошлом. В этот период, например, обычным делом стало строительство парка культуры и отдыха или жилого массива на месте городского кладбища.

Иногда кладбища уничтожались без цели и смысла, как, например, кладбище Новодевичьего монастыря. Оно было превращено в музей. Кладбище сильно проредили, оставив 100 с небольшим могил людей, которые показались чиновникам знаковыми для культуры. Если для русского человека до революции было нормальным знание своих предков до седьмого колена, то правилом советского человека было как раз незнание своих предков. Зачем их знать, если история начинается с 1917 года?

- Вопреки устоявшемуся стереотипу, славянофилы много критиковали и Россию. В чем была суть этой критики, и почему они все же были именно славянофилы и убеждали других, что у России должен быть свой, особый путь в мире?
- Сегодня, когда студент читает тексты Хомякова и Киреевского, ему сложно понять, о чем они спорили, в чем разница их позиций. Хомяков более радикальный критик России, чем Киреевский. Он говорит о том, что, обладая сокровищницей истинной веры, мы сокровищницу не бережем, не храним и не используем в нашей культуре. Мы ничего с этой святыней под спудом сделать не смогли. А Киреевский доказывает, что есть в нашей истории достижения, которые отличают нас от Запада. К примеру, монастырское просвещение. Нельзя сказать, что мы «дремучая» страна, у нас есть глубокое религиозное просвещение, которое не столь блестящее внешне, как западное, но которое укореняет в сердце русского человека веру во Христа. Он говорит о том, что у нас нет традиции европейского рыцарства, и от этого не возникает множества индивидуальных миров, которые возникают на Западе, поэтому наша культура более общинна.

Для Хомякова же русская культура - то, что в полной мере мы еще должны обрести в будущем. Как он говорит в еще одном стихотворении:

В судах черна неправдой чёрной
И игом рабства клеймена;
Безбожной лести, лжи тлетворной,
И лени мёртвой и позорной,
И всякой мерзости полна!

О, недостойная избранья,
Ты избрана! Скорей омой
Себя водою покаянья,

Да гром двойного наказанья
Не грянет над твоей главой!


Показательно, что здесь звучат мессианские нотки. Как говорил Гоголь, хоть у нас и лужа в полгорода, в которой свиньи купаются, но у нас все-таки прежде, чем во всей земле, будет воспраздновано Светлое Воскресение Христово.

- Славянофильское движение было по преимуществу движение национальное или религиозное?
- Преимущественно религиозное. Это, как говорил историк русской философии протоиерей Василий Зеньковский, была целостная религиозная философия культуры. Религия, по мысли славянофилов, является основанием культуры, и верования народа определяют все другие формы его жизни.

Тот же Хомяков считал, что мы имеем сокровищницу - неповрежденное христианство, Православие,- которую не ценим, не используем. То есть мы относимся к нашей вере очень формально, в то время как это невероятное богатство, которое сохраняет полноту истины Церкви. Не случайно Хомяков написал один из первых, если не первый, светский катехизис «Церковь одна». Первая его публикация состоялась после смерти Хомякова в журнале «Православное обозрение» в 1864 году. В том же году он был опубликован  на английском языке в  Брюсселе.

- А что это за сочинение?
- Эта короткая работа является толкованием к Символу веры и рассказом об основных церковных Таинствах. И для Хомякова важно, что Церковь одна. Что нет русской Церкви, нет болгарской Церкви, сербской Церкви или польской. Церковь одна и это Церковь Истины, где Истина пребывает. В этом отношении славянофильство является пророчеством об истинной Церкви, а также представлением этой истинной Церкви.

Словом, свою миссию славянофилы видели в том, чтобы «рабам земли» напомнить о Христе, который не превратился в юридическую силу, как в папстве, и в профессорскую эквилибристику, как в протестантизме. О Христе, который пришел в рабском виде, принял на себя образ человека, для того чтобы человек стал Богом.

- Как известно, славянофилы резко оппонировали католичеству. На чем базировалась их критика?
- Они критиковали прежде всего понимание власти Папы как земной силы, которая смешивается с силами «мира сего». Мы видим эту тему у Достоевского в его «Великом инквизиторе», совершенно блестяще им решенную в славянофильском духе. Власть Папы - власть церковная, которая по форме остается таковой, но уступает трем искушениям Христа.

Это также и критика западного рационализма. Между первыми славянофилами было некое разделение труда. Философом преимущественно был Иван Васильевич Киреевский, а Хомяков был историком и религиоведом, как бы мы сейчас сказали. Когда Киреевский скоропостижно умер от холеры, то Хомяков взял его работы, отрывки, найденные в его бумагах, немногочисленные статьи, которые он успел напечатать, и стал продолжать его философскую мысль.

Вообще Киреевский был ищущим человеком. Он первое время постоянно метался, менял философские системы. Становился то гегельянцем, то шелленгианцем, пока не воцерковился и не пришел в Оптину пустынь.

Критика рационализма взята Хомяковым от Киреевского. Это их общая идея, которую они неоднократно обсуждали и в переписке, и в дружеских беседах. Суть ее сводилась к тому, что «набрасывание» на жизнь логической схемы еще не означает саму жизнь. Мы можем сделать замечательный чертеж башни, но это не значит, что  башня обязательно будет выстроена. Отнюдь не достаточно разума для того, чтобы осуществить полноту жизни. Для этого необходимы еще вера и воля.

Киреевский говорил о трех схизмах или расколах, отпадениях в истории Запада. Сначала философия отделяется от религии, это происходит в эпоху Античности. Затем Католическая Церковь отпадает от Церкви Православной, Вселенской. В результате - Католическая Церковь приходит к утверждению новых догматов. Введение догмата филиокве (о том, что Святой Дух исходит не только от Бога-Отца, но и от Бога-Сына) и разделение Церквей рассматривалось славянофилами как проявление самовластия разума. Затем - в протестантизме - разум отделяется от веры и происходит Реформация. Совершается отделение индивидуального разума от полноты предания Церкви. И из Реформации уже возникает проблема секуляризма и секулярной философии, которая забывает о том, что она имеет христианские корни.

- Они видели в этом поврежденное христианство?
- Да, христианство, которое повредилось из-за самовластия разума и его гордыни, из-за дерзновения человеческого разума внедриться в сущность божества и затем истолковать и интерпретировать эту сущность по своему разумению.

В основании же славянофильской философии лежит идея цельности разума, цельного познания, живознания, как говорил Хомяков, которое нарушается в разделении веры, разума и опыта. Выделение разума как некой самостоятельной, самодовлеющей силы, по их мнению, и происходит в западных конфессиях, в католичестве и протестантизме.

Правда, хотя эти идеи славянофилов очень последовательны и цельны, но они тоже дискуссионны. Например, другой русский философ, Сергей Трубецкой, который в юности со своим братом, тоже философом, Евгением Трубецким очень увлекался Хомяковым, потом пишет: как мы можем говорить о западной теологии как о сугубо рациональном богопознании? Там же есть, например, католическая мистика. То есть западное богопознание не сводится только к рациональным способам постижения Бога. И Сергей Трубецкой даже употребляет в письмах к брату такое слово, как «хомяковщина».

- А можно на уровне конкретных рецептов охарактеризовать славянофильское видение того, как следует обустроить Россию?
- Славянофилы были философы культуры, а не философы политики. К ним стоит обращаться в поисках ценностей для национально-культурной доктрины, а не искать у них конкретных политических рецептов. Например, Хомяков обращает внимание в двух своих статьях на то, как иностранцы думают о России и как русские думают об иностранцах. Это и сегодня очень актуальные тексты. Одно дело, когда нам, русским, ставят на вид, что у нас есть коррупция, что мы отстаем в нашем экономическом развитии от США. Другое дело, когда нам говорят, что мы ничтожная и жалкая страна или, как выразился один современный американский деятель, - бензоколонка.

Хомяков обращает внимание на нашу национальную черту некоего самоумаления, когда мы перед лицом иностранцев сами начинаем себя умалять и унижать, говорить, что мы никчемная страна и т. д. Хомяков говорит, что мы не умеем без подсказки извне себя ценить, гордиться своей культурой, страной и традицией, и ждем, пока что-то не похвалят у нас иностранцы.

Вот похвалил кто-то, например, на Западе русский авангард, и мы начинаем вслед за этим тоже им гордиться. Хомяков же призывал к трезвой рефлексии и трезвому национальному самосознанию.

Является ли это элементом политического проектирования? Нет. Но это важный элемент для здравого национального самосознания. В чем ценность раннего славянофильства? Не в том, что мы всех лучше и всех шапками закидаем, но в том, что русская культура рассматривается ими как часть мировой культуры, занимающая в ней свое уникальное место.

- А в чем именно уникальность?
- В сохранении Православия, которое для славянофилов и является истинным христианством.

- На Ваш взгляд, эти мысли славянофилов актуальны и сейчас?
- Да, но если Православие не представлять как некий товар и бренд, которым мы должны гордиться, например, наряду с авангардом. Вот у нас, дескать, есть авангард, а еще есть и Православие. Есть Кандинский, а есть новгородская и псковская иконопись.

Подобная эксплуатация Православия имела место в поздние советские времена. К Олимпиаде 1980 года, а может, и раньше, вдруг начали реставрировать храмы. Храм Николы в Хамовниках красиво разукрасили, чтобы интуристы из автобусов, идущих по Комсомольскому проспекту, увидели, что приехали в Россию, где помимо прочего стоят и православные церкви.

Интересен в этом смысле пример недавнего японского телесериала о братьях Карамазовых, где японцы решили приблизить роман Достоевского к современному читателю и зрителю. Они назвали Карамазовых Куросава, дали японские имена трем братьям. А еще сценаристы решили, что современное общество не поймет религиозных смыслов романа и сделали из Алеши студента психологического колледжа, а из старца Зосимы - тьютора, работающего с трудными подростками.

Фактически это признание капитуляции религиозного перед светским. Можно ли представить себе Россию, которая таким образом капитулирует? Которая сохранит Православие как некий культурный бренд, но основой нашей жизни признает прагматический интерес? Это большой вопрос. Один раз мы уже попытались это сделать. Но Советская власть была таким проектом, в котором все же остались элементы христианского упования на осуществление справедливости в истории, правды Христовой, но без Христа.

К чему мы в итоге пришли? К краху этой власти и страны. Стоит ли нам второй раз пытаться выстраивать похожую модель? Мы возвращаемся к славянофилам сегодня потому, что пытаемся найти альтернативу секулярной культуре, которая была нам предложена, с одной стороны, советским проектом, а с другой - современным западным проектом.

Можно ли представить себе такую культуру, которая была бы одновременно и светской, и религиозной, сохраняла бы в себе важное значение Церкви и религиозного предания, но в то же время не превращалась бы в теократию, построенную по модели Великого инквизитора?

С потенциалом славянофильства связан религиозный ренессанс в русской эмиграции после революции, когда Церковь и Православие рассматривается как самоценность, а не просто как противовес Западу. В эмиграции мы получили расцвет богословской и православной мысли, расцвет, которого, может быть, даже не было в России.

Русская религиозная философия в известной своей части состоялась в эмиграции, потому что те философы, которые занимались в России теорией познания и онтологией, в эмиграции становились подлинно христианскими мыслителями. Это очень интересный феномен. Здесь Церковь и христианская вера не становятся элементами музейного сохранения идентичности. Идентичность - не самоцель, не самоценность. Если мы потеряем веру, но сохраним идентичность, хорошо ли это будет? Может, лучше сохранить веру?

- Тем не менее как славянофилы относились к философии, была ли она важна для них?
- Надо, кстати, сказать, что в русской культуре были еще и славянофилы, которые творили и действовали на рубеже XVIII и XIX веков. Это поэт, адмирал и министр А. С. Шишков, считавший, что в поэзии необходимо использовать архаизмы и избегать заимствованных иностранных слов. В 1810 году он утвердил в Петебурге кружок «Беседы любителей русского слова», Они в немалой степени повлияли и на поэтику Пушкина. Ведь Пушкин очень тонко умел использовать архаичный русский язык, включая его в современный ему русский.

Так что Пушкин тоже был в каком-то смысле культурным славянофилом, являясь в то же время и западником, проявляя вселенскую отзывчивость и умение чутко реагировать на другие культуры, о чем говорил в своей знаменитой «Пушкинской речи» Достоевский. В этом смысле Пушкин был глубоко национальным поэтом. Как известно, он даже никогда не выезжал за пределы Российской империи.

В целом, конечно, славянофильство - не просто наивная любовь к «родному пепелищу» и «отеческим гробам». Оно во многом опиралось на европейскую философию того времени, прежде всего, философию Гегеля, согласно которой различные культурные формы - это не просто некие милые сердцу вещицы, а формы и этапы становления абсолютного духа, раскрывающего себя в культуре, религии, обществе, политике, цивилизации и так далее.

Здесь славянофилы даже иногда доходили до крайностей. Например, Константин Аксаков, который был глубочайшим поклонником Гегеля (Шевырев замечал, что «Костя… был бы у нас Гарибальди, если бы не сгубил его Гегель и поняла бы Россия!»), интерпретируя «Мертвые души» Гоголя, говорил, что субстанция русской души реализует себя в любви к быстрой езде и в знаменитой гоголевской птице-тройке. Тот же Белинский ехидно замечает по этому поводу, что скоро эту субстанцию русского народа нам запекут в кулебяку и будут подавать со щами.

- А как, кстати, славянофилы относились к триаде «Православие. Самодержавие. Народность»?
- Эта формула в 1830-е годы возникает у Сергея Семеновича Уварова, министра народного просвещения, который к славянофильству никакого отношения не имел.

- Известная исследовательница творчества Константина Леонтьева Ольга Фетисенко утверждает, что наиболее удачно характеризовать суть дореволюционного русского консерватизма можно как раз при помощи этой формулы.
- Да, все верно. Однако славянофилы были представителями скорее либеральной мысли, они консерваторами не были. Например, то стихотворение  «России» Хомякова 1854 года, которое я процитировал, ходило в списках анонимным. И московский генерал-губернатор чуть ли не отдал поручение арестовать автора за его «антирусский характер». Ведь, несмотря на его мессианизм, мы видим, что это очень жесткая и критическая оценка тогдашнего общества.

Славянофилы были сторонниками просвещенного либерализма. В той же статье «О старом и новом» Хомякова мы видим отражения гегелевской концепции двуединства государства и гражданского общества, по которой необходимо становление гражданского общества в России, основанного на свободе слова, веры, мысли.

Славянофил Константин Аксаков пишет для Александра II в 1855 году, в год его восшествия на престол, «Записку о внутреннем состоянии России». Она будет опубликована лишь в начале следующего царствования после убийства Александра II. Аксаков говорит, что русский народ имеет негосударственный характер, что он не хочет власти и не хочет властвовать. Власть для славянофилов связана с понятием греха. Но взамен этого Аксаков требует от государства свобод для гражданского общества.

Вообще мы можем найти массу примеров, когда поступки славянофилов входили в прямой конфликт с государственными интересами и государственной политикой. Например, Юрий Федорович Самарин в «Письмах из Риги» критикует государственную политику в области предоставления широких прав национальным меньшинствам, а именно остзейским немцам в Прибалтике. Он считает, что права должны быть предоставлены только русским. За это его Николай I помещает под десятидневный арест и переводит на службу в Симбирскую губернию, потому что принципом национальной политики империи являлось предоставление политических свобод национальным окраинам и тем нациям, которые на этих окраинах проживают. То есть Россия вовсе не была тюрьмой народов. А славянофилы, пытаясь по своему разумению выправить этнический баланс, вступали в конфликт с государственной политикой.

Что является отличительным свойством консерватизма? Недоверие к человеческой свободе, стремление предотвратить ее негативные последствия. Не стремление законсервировать какие-то культурные или политические формы или вернуться к ним, а представление о том, что природа человека  повреждена грехом, поэтому нельзя давать человеку полную и безграничную свободу (Бердяев называл ее отрицательной свободой). Политические формы должны эту свободу ограничивать и этой свободой управлять. Но как раз славянофилы были людьми, высоко ценившими человеческую свободу и отнюдь не призывавшими ею поступиться и ее упразднить.

Консерваторами будут скорее поздние славянофилы - Страхов, Данилевский, Победоносцев, Тихомиров, Леонтьев.

- Можно ли тогда сказать, что у славянофилов были проблемы с властью и что та их не очень-то и любила?
- Да, вполне. Славянофилы ведь не были государственными деятелями и чиновниками. Они были помещиками, представителями русской дворянской культуры. Например, Бердяев в своей замечательной книге о Хомякове, написанной с завистью человека критической культуры по отношению к человеку культуры органической, пишет, что Хомяков был замечательный русский барин, специалист по псовой охоте, изобретатель сеялки и паровой машины, и даже лекарства от холеры. Но этот собачник и гомеопат был, кроме того, философом, филологом, историком и богословом. Это поразительно. Бердяев пишет об этом с восхищением и завистью к цельности личности Хомякова.

Сегодня, приехав в имение Хомякова Богучарово, мы можем увидеть храм, который был построен по проекту Хомякова, и парк, ныне весьма запущенный, который был разбит по его же проекту.

Славянофилы пересекались с властью в формате общественного делания, публицистики, творчества, но не в формате политического действия.

- Они не были экспертами при власти, как мы бы сказали сейчас?
- Первые славянофилы не стремились к публичности. Хотя записка Аксакова о внутреннем состоянии России является и экспертным проектом на тему, как нужно выстраивать граж­данское общество. По сути, это документ, в котором была сделана заявка на протоконституцию и предоставление свобод обществу. И это достаточно амбициозный проект, если вспомнить, что незадолго до этого за сходные идеи пять декабристов были повешены.

- Как славянофилы относились к проблеме «Россия и Европа»? Считали ли они Россию частью Европы или нет?
- Славянофильство никакого отношения не имеет к более позднему евразийству. Они не были евразийцами и ничего не говорили о месторазвитии, географическом факторе и т. д. Не мыслили даже в рамках этой оппозиции - Россия и Европа. То, что Россия не Европа, впервые было сказано Данилевским в его книге «Россия и Европа», где нужно читать не «и», а «или». Это 1869 год. И Киреевский, и Хомяков, и Константин Аксаков к тому времени уже умерли.

Такая постановка вопроса Данилевским была вызвана приближающимися событиями конца 1870-х годов, русско-турецкой войной, когда мы вступимся за болгар и будем стоять под Царьградом. В русском обществе господствовала идея серьезного географического передела: Константинополь должен быть наш, Святая София должна быть главным православным храмом, и, может быть, мы даже центр Империи туда переместим.

В пору Хомякова вопрос так не стоял, и, конечно, по своему культурному самосознанию славянофилы были европейцы. Еще у Достоевского в «Подростке» Версилов говорит о том, что он вернулся из Европы и поцеловал там камни на святых могилах, поклонился «осколкам святых чудес».

Проблема не в том, что Европа плоха, а в том, что в ней что-то происходит и Европа перестает быть самой собой. Об этом будет в начале 1840-х годов писать князь Владимир Федорович Одоевский в «Русских ночах». Одоевский говорит: «Запад гибнет», но мы сможем вернуть ему то, что мы сумели сохранить.

- Западники рассмеются и скажут: у вас Запад уже 200 лет гибнет и все никак не погибнет.
- Может быть, но история мыслит не десятилетиями и порой даже не столетиями, а тысячелетиями. Сколько геополитических изменений произошло в XX веке. Почему мы думаем, что XXI век будет веком стабильности и никаких изменений не произойдет?

- Насколько славянофилы были воцерковленными людьми? Были ли для них авторитетами церковные пастыри?
- Киреевский был не просто воцерковленным человеком, а участником братства, сложившегося вокруг оптинского старца Макария, по изданию и переводу святоотеческих творений. Это очень интересный и уникальный факт из русской культуры, когда вокруг Оптиной собираются умнейшие люди своей эпохи. Степан Шевырёв, профессор Московского университета, иеромонах Климент Зедергольм, филолог-классик по образованию, который был приват-доцентом Московского университета,  перешел из лютеранства в православие. Они переводили авву Дорофея, св. Иоан­на Лествичника, другие богословские произведения.

Сам Иван Киреевский пришел к Церкви в результате религиозного обращения, которое было достаточно нетривиальным. Его жена была духовной дочерью оптинского старца Макария. И когда муж ей зачитывал страницы из Шеллинга, она говорила, что все это она уже знает и что все это гораздо лучше описали святые отцы. Он сначала иронизировал над этим, а потом они стали вместе читать святоотеческую литературу, и Киреевский стал меняться. В то время он еще не ходил в церковь и не соблюдал постов. И как-то раз она вернулась от старца Макария и привезла ему крестик, которым его благословил старец. Иван Васильевич спросил: «А что, старец с себя снял крестик или достал откуда-то из ящика?» «С себя снял, - сказала она, - и тебе велел передать». Тогда он упал на колени и сказал: «Теперь я буду православным, потому что я положил себе, что если старец крестик снимет с себя, а не просто передаст как какой-то крест, то это знак от Бога, что я должен уверовать и стать православным».

Что значит стать православным? Тогда все русские люди были православными, потому что они были крещены в Православной Церкви, изредка там появлялись, говели Великим постом. Но одно дело православие сердца, личное и искреннее, и другое дело - некая причастность к конфессии, все равно что прописка в каком-то жилище.

Само имение Киреевских, Долбино, находилось в 40 верстах от Оптиной пустыни в Калужской губернии. За день можно было доехать на лошадях. Оптина становится в 1840-е годы духовным центром России, куда приходят не только крестьяне, но и известные люди, Гоголь трижды бывал в Оптиной пустыни. Позже Константин Леонтьев начинает ездить туда к своему духовному отцу Клименту Зедергольму. Достоевский с Владимиром Соловьевым в 1878 году посещали старца Амвросия.

- Как славянофилы и западники относились друг к другу на личном уровне? Воспринимали они друг друга как врагов или между ними были хорошие отношения?
- Никакими врагами они не были. Это были люди, которые очень уважительно и тактично относились друг к другу. Часто шутка или добрая ирония снимала идейные противоречия. Герцен, по-моему, писал, что Константин Аксаков решил быть похожим на допетровского славянина, отрастил себе бороду, но все его принимают за шведского шкипера. Ведь бороду-то Аксаков наверняка подстригал. Это уже некая ирония, которая хочет показать, что в нашем стремлении к национальным армякам, поддевкам и сапогам иногда мы не приближаемся, а уходим от того, что является подлинно национальным.

Это важный урок. Идейные противоречия не должны никогда закрывать для нас человека и его права на другую позицию.

- Почему у них это получалось?
- Существовали общие для них дворянские формы культуры. Местом, где рождается дворянская культура, является усадьба или монастырь. Местом, где рождается разночинная культура, являются пивная, съемная квартира, меблированные комнаты. Тут имеет значение сама органика культурных форм. Дворянская усадьба предполагает большой стол, где к обеду ждут гостей, куда зачастую  может прийти кто угодно, за исключением заклятых врагов. Принцип «мой дом - моя крепость» - это не принцип славянофилов. Например, Хомяков общается со студентами, широко открывает им двери своего дома на арбатской Собачьей площадке, приглашает за стол.

Те же самые западники и славянофилы после пасхальной Литургии или после службы приходили в одни и те же дома, салоны, садились вместе за один стол.

- А что же делать нам? У нас нет тех усадеб. Мы в тупике?
- Да, формы культуры уважительного общения постепенно примитивизируются, а то и вырождаются. И даже те кухонные посиделки, которые еще были в советские времена и создавали свои формы коммуникации, ныне утрачены. Вспомним даже советские философские кружки. Как транслировались философские связи в советской культуре? Был круг В.С. Библера, круг Г.С. Померанца. Был Э.В. Ильенков, который приглашал к себе домой студентов и ставил им пластинки с записями опер Вагнера. Даже В.В. Бибихин приглашал к себе домой студентов.

Не будем говорить, что это наследие славянофилов в русской культуре, но тем не менее славянофилы были сторонниками открытой культуры. Они не представляли собой замкнутый орден, партию или боевой отряд. Это были люди, которые были радушными и хлебосольными хозяевами.

Что было имением Аксаковых? Знаменитое Абрамцево, которое позже стало имением промышленника и железнодорожного магната Саввы Мамонтова, покровительствовавшего многим русским великим художникам и музыкантам, например, Врубелю, Шаляпину. Органика русской усадьбы состоит в том, что она, в отличие от крепости средневекового рыцаря, самим своим устроением открыта миру. Там не было даже забора. Сейчас мы видим тоже своего рода усадьбы в элитных коттеджных поселках, где первым сооружением является трехметровый забор, который должен отгородить эту мини-крепость от остального мира.

А в усадьбах XIX века забор просто не предполагался. Это означает, что туда мог прийти кто угодно - крестьяне, гости. Да, там тоже могли отказать человеку в доме по разным причинам, например, если кто-то совершил подлость или предательство. Но не по той причине, что ты западник, а я славянофил, или что ты читаешь Платона, а я авву Дорофея. Русская дворянская культура дает нам примеры настоящей открытости и терпимости к убеждениям другого человека.

Справка «Фомы»

Славянофильство не было слепой любовью ко всему русскому и славянскому только за то, что оно русское. Прежде всего это была реакция на наступавшее обмирщение и секуляризацию тогдашней Европы, выражение тоски по Европе христианской, которая была поколеблена событиями Великой французской революции 1789 года.

Главная отличительная черта славянофильства состоит в идее, что в основе культуры лежит религия, религиозные верования народа.

Славянофилы были отнюдь не какими-то узколобыми националистами, но одними из самых культурных людей своего времени.
Их взгляды во многом опирались на последние достижения тогдашней европейской философии.

Славянофилы были, как правило, глубоко верующие воцерковленные люди, которые в то же время уважительно, корректно и в идейной полемике, и на личном уровне относились к своим главным оппонентам - западникам.

Источник: ФОМА  О православии для широкой аудитории  

Алексей Павлович КОЗЫРЕВ: статьи

Алексей Павлович КОЗЫРЕВ (род.1968) - философ, специалист по истории философии, кандидат философских наук, доцент: Видео | Статьи | О Человеке | Интервью | Аудио | Фотогалерея.

РАЗГОВОР O НАС САМИХ

Государство - извечная тема философии, наряду с космосом, природой, человеком, мышлением. Аристотель назвал человека «политическим животным», а Вячеслав Иванов поэме «Человек» переведёт это название как «градозиждительный зверь». В русском языке слова «Государство», «Государь», «Господарь» происходят от Господа, поэтому в государстве всегда присутствует господство, имеется вертикаль, объединяющая народ перед высшей целью и ценностью. Горизонталь - это не только гражданское общество, но две и руки креста, к которым прибивают гвоздями разошедшихся с «вертикалью». Полисное государство, замкнутое в небольших пространствах города, имеющее свой центр на площади, где решались все важные вопросы, было более человекосоразмерным, более поддающимся охвату человеческого мышления, поэтому и более пригодным для рождения философии, находящейся с государством во вполне диалектической связи. Государству без философии никак, но и философов-то оно не очень жалует. Казнь Сократа, присужденная ему демократическим путём. Кроме пифагорейского союза, правящего в Кротоне на протяжении 25 лет, история знает очень немного примеров правления философов. Если только не считать Екатерину II и Ленина - первая любила, когда ее именовали «философом на троне», второй же усердно конспектировал работы Гегеля в самый канун социальной революции. Но они не были в философии профессионалами, да и словосочетание «профессиональная любовь к мудрости» звучит не менее экзотично и чужевато, чем «профессиональный революционер»: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтоб изменить его»!

Однако философы вовсе не были такими уж всеобъясняющими и ничего не изменяющими. Еще Платон в своей «Политии» (которая в русском переводе А. Н. Егунова озаглавлена «Государство») говорил о «лепке в нашем воображении государства» (420 с 1), замечая, «что лепить его надо не так, чтобы лишь кое-кто в нем был счастлив, но так, чтобы оно было счастливо все в целом» (420 с 3-4). Платоновская «утопия» ставит перед нами далеко непраздный вопрос об общественном идеале, о том, исходя из чего должно «лепиться» государство, какие представления о человеке и его назначении должны его формировать. В переустановке такого идеала или в намеренном отказе от него заключаются многие коллизии мировой философии. «Утопия» Платона была попыткой создания такого государства, в котором смерть Сократа (праведника) была бы невозможна. Для этого нужно воспитывать граждан, создать целую систему общественного воспитания, или пайдейи, причем длительность и качество воспитания должны быть в прямой связи с уровнем, на котором принимают решение получившие то или иное образование. Книгой о воспитании назвал платоновское «Государство» немецкий учёный Вернер Йегер. Трудно себе представить, что учитель Александра Македонского Аристотель из Стагир, учивший о политике как способе достижения общего блага, мог бы назвать политику делом «грязных рук».

Эра Христова поманила человека от Града Земного ко Граду Небесному. Романтизм христианской культуры не упразднил государство, но наполнил его существование новым смыслом, спровоцировав в то же время мощные анархические движения. Человеческой личности было задано иное измерение. Человек перерастал самого себя уже не в качестве гражданина Полиса, но как гражданин Неба. Для христианской культуры принципиально невозможной становится ситуация платоновского «Критона», в котором Сократ отказывается принять предложение друзей организовать побег во имя уважения к Законам. Государство становится защитником не только земной жизни граждан, но - по праву или не по праву берет на себя функцию быть земным орудием построения Царствия Божьего на Земле. Гностики, считавшие, что этот мир создан вовсе не всеблагим Богом, но коварным, не знающим того, что наверху, Демиургом, полагали, что государство и формальное право не несут в себе ничего хорошего, а все политические формы являются его изобретениями. Анархизм как бегство от государства, несомненно, имеет гностические корни, точно так же как в истории европейского социализма не последнюю роль играет христианская идея тысячелетнего царства Христа на земле и первобытный коммунизм раннехристианских общин. Гоббсовский «Левиафан», заложивший основы теории общественного договора и прав человека в их современном понимании, наполовину состоит из описания «государства церковного», христианской политики» и разбора Священного Писания. Еще в 1881 году Владимир Соловьев, реагируя на суд над цареубийцами, призывает сына Жертвы помиловать преступников: «если государственная власть отрицается от христианского начала и вступает на кровавый путь, мы выйдем из него и отстранимся, отречемся от неё!» Поводом к социальному взрыву в таком ходе рассуждений является вовсе не отсутствие эффективности управления и распределения общественного дохода, но нравственное недостоинство власти.

Современное государство имеет совершенно иные принципы легитимации власти. Оно меньше всего напоминает вылепленное воображением «произведение искусства». И уж если искусства, то какого-то авангардного, сюрреалистического. Часто оно становится заложником обстоятельств, «вызовов времени», разного рода привходящих обстоятельств и конспирологически выявляемых причин. Как и другие общественные институты - семья, право, - полития досталась нам от античности. Сегодня эти институты все больше возвращаются к своей дохристианской форме. Но следует помнить всё же, что со времен античности «политическая вещь» в отличие от многих обычных вещей, например от телеги, модифицировалась в гораздо меньшей степени. Поэтому то, что писали о государстве, об истинных и ложных формах правления Платон и Аристотель, для нас и сегодня звучит вполне современно и не утратило своей свежести и новизны. Мне приходилось уже к 100-летию «Вех» замечать, что критика интеллигенции «веховцами» и критика демократического человека Платоном удивительно похожи…

Очередной номер «Сократа» посвящен теме «Государство», потому что пришло время философии думать о том, что за Левиафан живет и дышит Питер Брейгель. Страшный суд. Гравюра из серии «Семь смертных грехов». 1558 г. сегодня рядом с нами. Можем ли мы прогнозировать его телодвижения? Не погребет ли он нас под своей тушей? Не задушит ли своим вулканическим дыханием? Не оглушит ли страшными криками? А может, Левиафан давно уже умер, и то, что есть сейчас, относится к совершенно иной, более рукотворной реальности?

Номер, который читатель держит в руках, составлялся трудно. Не все, что мы наметили, удалось осуществить. Но в целом он соответствует тем принципам, которые заявил журнал с первого номера. Говорить об истории, чтобы мыслить сегодняшний день. Мысля актуальное, не забывать о том, что до нас уже кто-то говорил о сходных проблемах. Какое у нас государство? Как можно прояснить смысл его конституционных именований - правовое, социальное, республиканское? Как современное российское государство выстраивает взаимодействие со свои ми гражданами и отвечает на их запросы? Что привносит в государство информационная эпоха? Что думали о государстве классики и мыслители ХХ в. - Карл Шмитт, Макс Вебер, Владимир Бибихин? В чем специфика государства на Востоке? Как тема государства и власти выражает себя в искусстве и культуре? Эти и много других тем читатель найдет на страницах нашего журнала. В определенном смысле разговор о государстве - это разговор о нас самих, задумывающихся о том, что мы живем сообща, друг рядом с другом.

«На дне?»

У стоиков было учение о мировом пожаре. Завершив определенный цикл, мир проходил «перезагрузку». Огонь выступал тем «пасущим мир бичом войны», а котором говорил ещё Гераклит. Кризис был безличным мировым арбитром, Страшным Судиёй, приносящим воздаяние за нарушение меры, разделяющей добро и зло, о Котором христианская культура скажет впоследствии: «Страшно впасть в руки Бога Живаго».

Айдан Салахова "Персидские миниатюры" XL галерея, 2008Мировым пожаром сейчас никого не удивишь. Техногенные катастрофы – слабое их подобие. Двухсотметровый факел взорвавшегося газопровода на окраине Москвы взбудораженные и сонные жители снимали на камеры своих сотовых телефонов. Голливуд постепенно приучает нас к мысли о том, что конец света тоже может быть одним из вариантов счастливого конца. В вышедшем в самый разгар мирового кризиса фильме «Знáмение» (англ. «Predictions») только дети, чистые сердцем, наследуют царство инопланетных существ, перелетая туда на звездолетах с помощью каких-то весьма несимпатичных и даже омерзительных персонажей.

В мире все больше присутствует дух античности: закон доминирует над благодатью, формальная и демиургическая сущность права объявляется едва ли не божественным установлением, этика постепенно вытесняет религию, античные институты, взятые под опеку христианской культурой, например, семья, снова становятся римскими по духу и по сути, сводятся к партнерским юридическим отношениям, уходит в прошлое, как религиозный фантом, нерушимость брака и т.д.

Случившийся с нами кризис не похож на экономические кризисы прежних десятилетий. Нет уверенности в том, что это банальный спад больших экономических циклов. Многие аналитики отмечают его системный характер, говорят о кризисе цивилизации, который не излечивается традиционными способами макроэкономического регулирования. Привыкшие за «тучные годы» к роскошным пятизвездочным отелям и заграничным курортам дайвингисты с недоумением ищут «дна» кризиса, спрашивают друг друга, достигли ли мы уже его и скоро ли начнем всплывать.

У Льюиса Кэрролла Алиса, забравшись в кроличью нору, падает в глубокий колодец и устремляется к центру земли. «То ли колодец был очень глубок, то ли падала она очень медленно, только времени у нее было достаточно, чтобы прийти в себя и подумать, что же будет дальше». Вот и нам в свободном падении пришла пора подумать. Поможет ли нам в этом философия? Не симулируем ли мы все чаще сам процесс мышления, следуя заученным трафаретам, и идя лишь туда, где нам уютно и тепло, и где можем найти хотя бы временное успокоение и защиту от стресса?

Теперь к нам возвращаются и вопросы, свойственные эпохам перехода, а именно таковой была поздняя античность, и, помнится, ещё Герцен 150 лет назад сравнивал с нею своё время. Вот уже почти два тысячелетия стихотворным рефреном звучит для нас вопрошание Теодота Гностика: «Кто мы были? Чем мы стали? Откуда мы вышли» Куда мы заброшены? К какой цели мы движемся? Откуда мы получаем искупление? Что есть порождение? И что есть перерождение?» Может быть, правота на стороне православного батюшки, поучающего, что этот кризис нам Бог послал, чтобы мы могли подумать о вечном, приостановить накопление материальных ценностей и обратиться к духовным? А может быть кризис – время торжествовать философии? Ведь именно она со времен Сократа стала тем универсальным инструментом европейской культуры, которая позволяет ей оставаться жизнеспособной, преодолевая тяжелейшие кризисы и катастрофы. Инструментом, который одновременно является и строительным материалом, и глиной, и корабельным лесом (аристотелевская hule-материя) и стеклом, через которое мы видим «гадательно», но всё же видим, а не кружим впотьмах, в мороке бессловесного – животного или ангельского – экстаза. Такова сущность сознания, его необходимой для философии работы, оно является и предметом, с которым работают философы, и способностью обозначать свое присутствие, видеть себя в мире и в знании о мире, бумерангом, возвращающим человека к самому себе, неустанно заставляющим его повторять максиму дельфийского оракула: «Познай самого себя».

Илья и Эмилия Кабаковы "Игра в теннис", Московская ретроспектива, 2008Называя журнал «Сократ», мы не просто отдаем дань памяти человеку, ставшему воплощенной философией, то есть сделавшему философию своим образом жизни, вдобавок философскому праведнику, сумевшему пойти до конца в отстаивании своей жизненной позиции и убеждений (поэтому, наверное, именно Сократ, а не Диоген получил в христианской культуре звание «христианина до Христа»). Сократ – для нас это способность к сократическому мышлению, включающему в себя гибкость ума, иронию, неустанный поиск, азарт в поиске истины, которая не может быть скучна, радость открытия нового, честность перед собой и перед временем, в котором ты живешь, перед страной, с которой связываешь свою личную судьбу.  Сократ – фигура кризиса античной полисной демократии. Но он и ее дитя – аристократ по духу, ценящий свободу и умеющий быть свободным. Потому что свобода – это не только свобода от внешних обстоятельств, но и от рабства своим собственным страстям и порокам. Опыт Сократа показывает, что философия может дать такую свободу, а значит, может быть духовным упражнением, «песней о главном», а не только о том, что «над землею и под землей».

У Горького, в пьесе «На дне» рассказывается о страннике, который отправился в Сибирь на поиски праведной земли. Там он встречает ссыльного ученого: «Человек и говорит ученому: “Покажи ты мне, сделай милость, где лежит праведная земля и как туда дорога?” Сейчас это ученый книги раскрыл, планы разложил... глядел-глядел - нет нигде праведной земли! Всё верно, все земли показаны, а праведной - нет! <…> Человек - не верит... Должна, говорит, быть... ищи лучше! А то, говорит, книги и планы твои - ни к чему, если праведной земли нет... Ученый - в обиду. Мои, говорит, планы самые верные, а праведной земли вовсе нигде нет. Ну, тут и человек рассердился - как так? Жил-жил, терпел-терпел и все верил - есть! а по планам выходит - нету! Грабеж!.. И говорит он ученому: “Ах ты... сволочь эдакой! Подлец ты, а не ученый...” Да в ухо ему - раз! Да еще!.. А после того пошел домой - и удавился!..»

Может быть, дно кризиса нам дано разглядеть только в поисках праведной земли, в немного большем градусе идеализма в культуре, чем теперь, в уверенности в своих силах и своей способности творить новую реальность здесь и теперь, а не падать ниц перед конспирологическими хитросплетениями античной судьбы, в который-то раз обрядившейся в тогу мирового кризиса?

Источник:  www.socrat-online.ru/page/na-dne.

О Человеке: А.В. Черняев о А.П. Козыреве

Алексей Павлович КОЗЫРЕВ (род.1968) - философ, специалист по истории философии, кандидат философских наук, доцент: Видео | Статьи | О Человеке | Интервью | Аудио | Фотогалерея.

В рецензии кандидата философских наук А.В. Черняева на монографию заместителя декана Философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова А.П. Козырева "Соловьев и гностики" рассматривается преломление гностической мысли в трудах одного из крупнейших русских философов.

***
Долгожданное появление книги доцента и заместителя декана Философского факультета МГУ имени М.В. Ломоносова А.П. Козырева - примечательное и радостное событие для всех, чьи интересы связаны с историей русской мысли и религиозного сознания. Автор принадлежит к младшему поколению историков русской философии, однако масштаб и значимость его научного вклада уже трудно переоценить; помимо весьма продуктивных исследовательских изысканий, он хорошо известен благодаря своей переводческой, популяризаторской, научно-общественной деятельности. В широком диапазоне научных интересов А.П. Козырева философия В.С. Соловьева занимает особое место, ведь именно с обращения к творчеству этого выдающегося мыслителя начался его путь в науке. Один из составителей и комментаторов начатого Институтом философии РАН издания полного собрания сочинений Соловьева (пользуясь случаем, хотелось бы пожелать этому изданию ускорения темпов осуществления), переводчик и публикатор его рукописи «София», автор диссертации, посвященной исследованию влияния гностической традиции на формирование соловьевской софиологии, А.П. Козырев является ныне ведущим специалистом в области изучении философии «русского Гегеля».  

«Соловьев и гностики» - первая монография А.П. Козырева, итог его кропотливых штудий, начатых как минимум полтора десятилетия назад. Такое, по нашим временам довольно долгое «вынашивание» книги можно объяснить «гиперответственным» отношением автора к делу, что вполне в духе доброй традиции русской культуры с ее благоговением перед словесным творчеством, перед авторитетом Книги. Возможно, этой неторопливостью объясняется и бесспорно выигрышное впечатление от монографии А.П. Козырева на общем фоне нынешней интеллектуальной литературы, где отнюдь не каждое издание может похвастать подобной доброкачественностью. В основе книги - заглавное исследование «Соловьев и гностики», представляющее собой переработку кандидатской диссертации автора. Удачным дополнением служит подборка статей и докладов разных лет, объединяемых соловьевской тематикой, а также публикаций ряда текстов, впервые введенных А.П. Козыревым в научный оборот, в том числе трактатов Соловьева «Об истинной науке» и «София» (с подробным научным комментарием), писем и архивных материалов философа и его корреспондентов: К.Н. Леонтьева, Д.Н. Цертелева, В.В. Розанова, А.Н. Шмидт, прот. С.Н. Булгакова.

По мере погружения в чтение работы «Соловьев и гностики» неожиданно обнаруживается, что фундаментальное историко-философское исследование может быть не менее увлекательным, чем приключенческий роман, тем более что по существу речь и ведется о приключениях - драматических приключениях идей. И это не просто образное сравнение. Фактически, в книге А.П. Козырева развертывается настоящая детективная интрига: подобно сыщику, исследователь шаг за шагом идет по следам ключевых понятий соловьевской философии, которые в результате научной «дешифровки» оказываются внедренными в классический философский дискурс агентами духовного «андеграунда», порождениями восходящих к глубокой древности интуиций гностической теософии, внеконфессиональной мистики и оккультных практик. Автор приходит к выводу, что в терминах немецкого трансцендентализма Соловьев излагал не что иное, как вариации гностической эонологии: «Соловьев приспособился к языку академической философии, научился не говорить того, чего не надо, и лишний раз не раздражать духовную цензуру. Его мифология космического и исторического процесса адаптирована, ее персонажи - Демиург, Сатана и София - превращены в философские абстракции». Таким образом, работа А.П. Козырева, посвященная достаточно частным на первый взгляд аспектам отношения Соловьева к одному из направлений религиозно-философской мысли прошлого, предлагает новую интерпретацию соловьевской философии; не будет преувеличением сказать, что в некотором смысле мы имеем дело с революцией в соловьевоведении. Ведь никто из прежних исследователей Соловьева, включая авторов наиболее масштабных монографий о нем - А.А. Никольского («Русский Ориген XIX века Вл.С. Соловьев»), Е.Н. Трубецкого («Миросозерцание Владимира Соловьева») и А.Ф. Лосева («Владимир Соловьев и его время»), не решал вопроса об истоках соловьевских интуиций подобным образом.

Правда, предполагаемое значение неортодоксальных, неклассических и не слишком афишируемых самим Соловьевым духовно-идейных истоков его творчества уже акцентировалось таким проницательным исследователем, как прот. Г.В. Флоровский. Последний, в частности, считал необходимым разрушить канонический «образ Соловьева», сопоставлял его софиологию с гностическим мистицизмом поздней античности и видел «роковое противоречие Соловьева» именно в том, что тот пытался «строить церковный синтез из... нецерковного опыта». Еще в начале 1920-х гг. Флоровский запланировал написать книгу о Соловьеве и уделить в ней особенное внимание духовной генеалогии взглядов философа, однако этот грандиозный замысел был осуществлен только частично, в виде нескольких статей, представляющих лишь первые подступы к проблеме. Тем не менее, сама по себе выдвинутая Флоровским исследовательская программа оказалась в высшей степени актуальной, и бесспорным тому доказательством может служить книга А.П. Козырева «Соловьев и гностики», значение которой, впрочем, отнюдь не исчерпывается подтверждением догадок Флоровского.

В своей книге А.П. Козырев тщательно воссоздает тот интеллектуальный контекст, в котором формировался интерес Соловьева к наследию гностиков. Вторая половина XIX в. была не только временем позитивизма и нигилизма; это было также время беспрецедентного прорыва в разностороннем историческом изучении эпохи раннего христианства, когда одним из главных оппонентов ортодоксии был именно гностицизм. Главным образом, усилиями немецкой протестантской историографии был обнародован целый ряд прежде не известных текстов и обобщена масса сведений, значительно обогативших духовно-исторический кругозор современников и отчасти подготовивших религиозный «ренессанс» рубежа веков. Один из таких вновь открытых документов - памятник апостольского века «Дидахе», вызвал творческий отклик и в просвещенной семье Соловьевых: брат философа М.С. Соловьев выполнил собственный перевод «Дидахе», а сам В.С. Соловьев написал к нему Введение, где проводил историко-философские параллели с сочинениями гностиков. Не менее важным было и открытие книги Ипполита Римского «Опровержение всяческих ересей» - ценнейшего источника по истории различных духовных движений раннехристианской эпохи, на основе которого профессор Московского университета прот. А.М. Иванцов-Платонов (друг семьи, учитель и духовник Соловьева) написал свою докторскую диссертацию «Ереси и расколы первых трех веков христианства». Во время защиты в 1877 г. завязалась острая дискуссия о том, могут ли еретики быть философами. Своеобразным практическим ответом на этот вопрос, почти четверть века спустя, стал отказ Соловьеву в таинстве причастия, полученный от того же прот. А.М. Иванцова-Платонова, с которым философ поспорил о церковных догматах веры во время исповеди, незадолго до своей смерти... Привлекая обширный культурологический материал, А.П. Козырев демонстрирует, что для русского образованного общества конца XIX в. идеи гностицизма уже не были некоей экзотикой, в каком-то отношении они даже были «в моде»; примером тому - рецепция гностицизма в стихотворном цикле А.Н. Майкова, озаглавленном «Из Аполлодора Гностика»:

«И жизнь - не сон, не сновиденье,
Нет! - Это пламенник святой
Мне озаривший на мгновенье
Мир и небесный, и земной,
И смерть - не миг уничтоженья
Во мне того живого я,
А новый шаг и восхожденье
Все к высшим сферам бытия».

Поэтому отнюдь не удивительно, что Соловьев, одержимый замыслом построить универсальное учение в масштабе как минимум «вселенской религии», на основе синтеза философских идей и реформированного христианства, именно в гнозисе нашел крайне привлекательную для себя форму синкретического объединения учений и мифологий самых разных культур и религий Востока и Запада. В то же время, теософский мистицизм гностиков прекрасно отвечал личной мистической настроенности Соловьева, склонного к визионерству и оккультизму, спиритизму и эротическому мистицизму. Так, во время медиумических сеансов Соловьев «общался» со своим учителем П.Д. Юркевичем, а София из его видений порой приобретала черты реальных земных женщин - связанным с этим интересным подробностям в книге также уделяется достаточно внимания.

Существенно, что А.П. Козырев не стал ограничивать свою задачу проведением историко-философского анализа только лишь на основе реконструкции различных реалий времени, жизни и творчества самого Соловьева. Автор книги подробнейшим образом сопоставляет его философию и с самим гностическим учением, влияние которого доказывается, по крайней мере, в двух ключевых для системы Соловьева пунктах. Во-первых, в онтологии, где под воздействием космогонического мифа гностиков Соловьев пришел не только к выводу о существовании предвечной «божественной материи», но и о «необходимости Сатаны» как одного из агентов миротворения. Во-вторых, в философии пола и любви, где при помощи заимствованного у гностиков-валентиниан понятия «сизигии» философ подходит к решению вопроса о том, может ли эротическая любовь отождествиться с божественной: «Полная же реализация, превращение индивидуального женского существа в неотделимый от своего лучезарного источника луч вечной Божественной женственности, - писал в связи с этим Соловьев, - будет действительным, не субъективным только, а и объективным воссоединением человека с Богом, восстановлением в нем живого и бессмертного образа Божия».

Следует отметить, что реальное тематическое содержание книги заметно превосходит очерченную названием проблему «Соловьев и гностики». Стремясь максимально полно эксплицировать тот неявный, не декларированный и доселе малоизученный духовный мир, под влиянием которого развивалась мысль Соловьева, А.П. Козырев предпринимает целый ряд глубоких историко-философских экскурсов, каждый из которых можно рассматривать как самостоятельное исследование. Так, в главе 4 («О схождении несходного. Соловьевская философия как опыт синкретизма»), помимо собственно гностицизма и гностической традиции, подробно анализируются учения неоплатонизма, Филона Александрийского, Оригена, содержание текстов герметического корпуса, их параллели с идеями Соловьева. Глава 5 называется «Соловьев - читатель немецких мистиков», однако, помимо немцев Якова Беме и Готфрида Арнольда, здесь рассматриваются сочинения англичанина Джона Пордеджа (входившие в круг чтения Соловьева периода написания «Софии») а также, на основе уникальных архивных источников, воссоздается история бытования западной мистической литературы в России в целом, начиная с XVIII в.

Гностицизм, платонизм и ортодоксальное христианство - главнейшие векторы философской-богословской мысли, выдвигающие радикально различные версии происхождения мира, соотношения мирового (и человеческого) бытия с бытием божественным, тайны возникновения зла. Соловьев пытался создать на основе этих трех непримиримых мировоззрений некий синтез, но в конечном счете разуверился в собственном замысле, чему свидетельством - его предсмертная работа «Три разговора», где явно высмеиваются некоторые гностические идеи, наряду с другими иллюзиями прежних лет. Однако эхо гностических исканий Соловьева и инспирированного им софиологического проекта далеко отозвалось в русской религиозной философии и культуре Серебряного века. А.А. Блок и Андрей Белый, С.Н. Булгаков и В.Н. Ильин, Л.П. Карсавин и Ю.Н. Данзас, Н.А. Бердяев и даже Максим Горький (кстати, в 1890-е гг - коллега по «Нижегородскому листку» Анны Шмидт, которая вообразила себя воплощением соловьевской Софии) - вот лишь некоторые имена, на которых останавливается А.П. Козырев в заключение своей работы, показывая причудливые преломления гностических реминисценций. Разумеется, это не было однородное и однотипное движение: «присутствие гностических тем в русской мысли, - резюмирует исследователь, - не сводилось исключительно к софиологии, так же как и ее, в свою очередь, отнюдь не стоит сводить к ее гностическим корням, подразумевая в ней сложный синтез православного почитания Христа как воплощенной Божественной Премудрости, европейских мистических учений, каббалы, романтизма, немецкой философии и других учений».

Хорошая историко-философская работа - это всегда не только слово о прошлом, но и актуальное дело для настоящего, ибо, перефразируя блестящий афоризм Э.Ю. Соловьева (не путать с В.С. Соловьевым!), можно сказать: не только мы толкуем прошлое, но и прошлое под пером талантливого исследователя - само «толкует нас». Чему же учит сегодня история древней гностической ереси и философского «романа» В.С. Соловьева с гностицизмом, детищем которого стало новое софиологическое мифотворчество? В данном случае рецензенту остается лишь процитировать прекрасные и точные слова А.П. Козырева: «Мы переживаем духовное состояние, типологически сродное позднему эллинизму - предсмертной, но буйной по цветению эпохе античности. Это выражается и в немыслимой ранее свободе человека от традиций и регулирующих его этическое поведение ценностей, и плюрализме идеологий и религий, расцвете самых диковинных форм теософской мистики и оккультизма. Многие философы ХХ века знают, что эта мнимая свобода, кажущаяся таковой лишь неискушенному и потерявшему способность к рефлексии человеку, оборачивается при более пристальном рассмотрении скрытым, закамуфлированным рабством перед тонкими сетями государственно-экономического принуждения, и что еще более страшно, рабством перед массовой культурой, где властвует миф, пробуждающий от дремы демонов всех мастей».

Источник: БОГОСЛОВ.RU   Научный Богословский Портал   

 
 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ