О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

ГАЙДН Йозеф ( 1732 - 1809 )

О Музыке   |   О Человеке    |   Аудио
ГАЙДН Йозеф

Йозеф ГАЙДН (1732-1809) - австрийский композитор, представитель венской классической школы, один из основоположников таких музыкальных жанров, как симфония и струнный квартет. Создатель мелодии, впоследствии лёгшей в основу гимнов Германии и Австро-Венгрии: Музыкальная коллекция | О Музыке | О Человеке | Аудио | Фотогалерея.

Гайдн был вторым из 12-ти детей в небогатой семье, где ежедневно занимались домашним музицированием. После того, как превосходный музыкальный талант пятилетнего Гайдна был замечен дальним родственником, музыкальные занятия с мальчиком по игре на скрипке и фортепиано стали более интенсивными.

Так как Гайдн имел также чудный вокальный голос, в 1740г. он был принят императорским придворным композитором Иоганном Георгом Ройттером как сольный дискант в хор собора Штефана в Вену. Ройттер хотел сделать его кастратом, чтобы сохранить его голос, все же, операция была предотвращена, и голосовая ломка наступила. Это было концом его певческой карьеры , но он, тем не менее, продолжал свои занятия на фортепиано и скрипке.

Гайдн не был таким пианистом-виртуозом как, например, Вольфганг Амадей Моцарт, и всё же, он превосходно владел инструментом и развивался, кроме того, в усердного, инициативного композитора. Большое участие в его растущей способности к сочинению музыки принимал композитор Никола Порпора, у которого Гайдн служил аккомпаниатором. Как вознаграждение он получал от Порпора уроки композиции.

В 1755 графиня обратила внимание на Гайдна при сочинении сонаты для фортепиано и взяла его к себе на службу. Особенное качество его музыкальных сочинений стало широко известно, и в 1758г. Гайдн был приглашён графом Морцина около Пльзеня в качестве дирижера и камерного композитора. Здесь он сочинил свою первую симфонию и в 1760 г. сочетался браком с дочерью изготовителя париков, Марией Анной Келлер.

На год позже Гайдн должен был приступить к своей высшей и очень доходной должности. Он назначался князем Паулем Антоном Эстергази сначала вторым и в 1766г. первым капельмейстером. В великолепном барочном замке Эстергази, расположенном на берегу красивого озера, кроме всего прочего, был также оперный театр, здание которого принадлежало музыканту, Гайдн написал наибольшее число своих опер, примерно 80 из своих 104-х симфоний, более 50-ти произведений для фортепиано, а также сочинил более 70 струнных квартетов и несколько месс. В это же время он расстался со своей сварливой женой и встретил другую женщину.

В 1790г. Гайдн, который стал известен тем временем во всей Европе, отправляется в Англию, чтобы представлять там свои композиции лично. Оксфордским университетом ему присваивается звание почётного доктора, и даже несколько раз он играл перед королевской семьей. Гайдн был «звездой».

Когда в 1792г. Гайдн возвращается в Вену, он занимается с юным Людвигом Ван Бетховеном по классу фортепиано. Однако, они не находят взаимопонимания, поэтому их пути вскоре вновь расходятся.  В 1797г. Гайдн сочиняет Королевский гимн, который в 1922 году с текстом Генриха Хоффмана фон Фаллерлебена становится национальным гимном. Поистине бесценен вклад Йозефа Гайдна в мировую музыкальную культуру. Заложенные им основы классической формы музыкального произведения служили отправной точкой в творчестве многих известных композиторов. В последние годы своей жизни, которые он провёл в Вене, великий композитор буквально купается в лучах своей славы: Гайдн был объявлен почётным гражданином города Вены, в его родном городе сооружался монумент в его честь, и он считался почётным членом многих музыкальных обществ. В 1809г. Гайдн умер. Он был похоронен на кладбище Hundsthurmer. Через 14 дней в Венской церкви Schottenkirche под музыку реквиема Моцарта состоялось прощание с великим композитором.

«Позвольте снова ещё раз напомнить, что Гайдн был не только превосходный реформатор, он - настоящий гений по форме и содержанию, который возродится из прошлого как птица феникс.» Иоганн Вольфганг фон Гёте.


Йозеф ГАЙДН: О Музыке

Йозеф ГАЙДН (1732-1809) - австрийский композитор, представитель венской классической школы, один из основоположников таких музыкальных жанров, как симфония и струнный квартет. Создатель мелодии, впоследствии лёгшей в основу гимнов Германии и Австро-Венгрии: Музыкальная коллекция | О Музыке | О Человеке | Аудио | Фотогалерея.


Услышать музыку композитора на нашем сайте вы можете в разделе «Музыкальная коллекция»

Лев Болеславский

"Улыбка Гайдна"

Служите Господу с веселием. (Пс. 99:2)

Снова в комнате прохладно. А маэстро дряхл и сед.
На ногах папаши Гайдна вдвое сложен жёлтый плед.
Рад бы он над клавесином руки в «престо» отогреть, -
Виснет левая бессильно, хлещет правая, как плеть.
Скоро он почиет в бозе, завершив свои дела…
Что ж ты плачешь, старый Йозеф? – Оттого, что жизнь прошла.
- Что глядишь в окно на Вену? – Там с улыбкой озорной
Столько лет самозабвенно пел, кружился лендлер мой!
Тает слава незаметно. Стёрлись ниточки слегка
В золочённых позументах выходного сюртука.
Грустно Йозефу: неужто и в искусстве, и в душе
Золотого простодушья не останется уже?
И отныне неужели, лишь допьёт своё вино,
Только мысли, только цели будет всё подчинено?
И исчезнут из искусства вместе с Гайдном навсегда
Просто радость, просто чувства, как земля или вода?
Просто луг, тропинка, чаща, просто жизнь – как благодать,
Просто шалость, просто счастье улыбаться и дышать?


Помню, лет 15 назад, когда ещё был жив замечательный, уникальный человек, поэт, литературовед и критик Григорий Михайлович Левин, мы много беседовали с ним, возвращаясь с занятий литературного объединения «Магистраль», которым он руководил. Конечно, говорили прежде всего о творчестве, о поэзии, но над всеми разговорами об искусстве у него стояла мысль о гармонии. И не «величие замысла» (как считал И. Бродский) было главным, а именно проникновение в суть, желание постижения гармонии и обретения её непосредственной радостью, сродни детской. Помните: «будьте – как дети» из Евангелия?! И не обязательно «прекрасное должно быть величаво», как утверждал Пушкин (кстати сам себя опровергая, например, в «Графе Нулине»). Журчание ручья, пение жаворонка, тихое касание любимой, взгляд… Что ещё? Очень много, что включает в себя негромкое слово, нежность, созерцание, любовь…

- Кто Ваш любимый композитор? – спросил я Григория Михайловича.
- Гайдн! Йозеф Гайдн, - ответил он. – Люблю Гайдна!

Я понял, почему так сказал мне мой старший товарищ, хотя знал, что любит он и Бетховена, и Мусоргского, и Скрябина, и многих других. Но так не хватает в нашем дисгармоничном мире гармонического равновесия, безмятежной радости, детской непосредственности, искренности, которая слышится больше всего, возможно, у великого австрийского маэстро.

Кто же он, Йозеф Гайдн, который и сегодня располагает нас к радостному восприятию мира? Неужели он – счастливец по жизни, не знающий невзгод, голода, борьбы за существование и т.д? Нет, главное богатство было в его сердце, умевшем радоваться жизни и в невзгодах. Родился Франц-Йозеф Гайдн в семье небогатого каретного мастера. А мать его до замужества служила кухаркой в замке графа Гарраха. Деревня Рорау, что в 20 километрах от Вены, - вот «малая родина» Гайдна. Но именно простые напевы крестьян, первые мелодии вспоминал уже великий композитор в преклонном возрасте. Нет родины «малой». Дядя шестилетнего Йозефа решил взять музыкально одарённого мальчика с собой в город Хаймбург. Родители согласились, правда, с «задней мыслью», если сын овладеет музыкальной грамотой, научится играть и петь, ему легче будет стать священником.

Вскоре Йозеф играл на скрипке, на клавире, научился понимать латынь и петь в церковном хоре. Петь так хорошо, что был приглашён в Вену певчим в капеллу собора святого Стефана. А трудился там порой и по 16 часов в день. Даже в свободные часы, резвясь с мальчишками на площади неподалёку от церкви, убегал от них, едва услыхав звук органа. Спешил под своды собора!

Уже в это время из его души вырываются первые проникновенные мелодии, среди которых Salve regina на 12 голосов! Правда, регент собора Рейтер раскритиковал мессу, и Гайдн понял, как много ещё надо ему узнать. Но для платных уроков у него не было ни гроша. Попросить у отца? Но тот был так беден, что когда у сына украли платье, Матиас и Анна смогли выслать ему лишь 6 флоринов.

Нищий, дрожа от холода в нетопленной каморке, он то читал «Трактат» Фукса, то музицировал у старенького клавесина. И – был счастлив! «Ни разу в жизни потом я не испытывал такого блаженства», - признавался в старости. Вели любовь к музыке, а в стремлении к славе не было гордыни, честолюбия. Только воплотить себя в музыке, в том даре, который дал Господь.

А ради учёбы у достойного учителя не гнушался и чёрной работой. Каждое утро, поступив на службу к композитору и педагогу Порпору, он чистил его одежду и башмаки, старательно расчёсывал старомодный парик сварливого музыканта. Как только ни обзывал Порпора юношу – и дураком, и ослом, и бестией, а то угощал подзатыльниками и пинками. Йозеф терпел и – победил. Порпора смягчился и дал несколько музыкальных уроков будущему гению.

Как ни было б тяжко, голодно и холодно Гайдну, но радость бытия, детская радость жизни, и игра, и шалость, и брызжущее озорство, дурашливость, проказливость уравновешивали, а то и перевешивали печаль, неудачу. Перевешивали тем, что воплощались в аллегро, скерцо, лендлеры первых опусов – сонат, дивертисментов, квартетов! А проделок, весёлых шалостей было с лихвой! Как-то, когда все мальчики из капеллы ещё спали, Йозеф взял два первых попавшихся ему на глаза башмака из ряда и тихонько поставил на кромку чуть приоткрытой двери. Едва следящий за порядком Франц, который накануне ни за что дал Йозефу подзатыльник, открыл дверь, ботинки обрушились на голову привратника.

Была и проделка, которая стоила Йозефу места в капелле. Для общежития капеллы были куплены новые ножницы. Йозеф тут же проверил их остроту на косичках парика одного из своих приятелей-хористов. Наказание последовало незамедлительно. Проказника отколотили палкой по рукам, а потом выгнали из капеллы.

Так в один из тёмных ноябрьских дней юноша, почти раздетый, очутился на улице. Ночь провёл на скамейке под открытым небом. Вот с чего началась самостоятельная жизнь самого светлого, лёгкого, жизнерадостного композитора!

В почти бедственном положении Гайдн в течение десяти (!) лет перебивался перепиской нот, редкими уроками, случайными заработками в качестве органиста, скрипача, певца. Но в то же время овладевает опытом предшественников и старших современников. Одним из самых любимых становится Карл Филипп Эммануил Бах, сын великого Иоганна Себастьяна.

Однажды Йозеф даже увязался за бродягами, такими же бедными, как он. Но оказалось, что это были паломники, которые направлялись на богомолье в городок Мариацелль. «Пойду с ними, авось чего-нибудь заработаю…» - думал юноша. В церкви городка Йозеф незаметно вмешался в хор певчих и уговорил одного из солистов – за 17 крейцеров – дать ему исполнить его партию. Тот не решался, боялся регента. Но Йозеф дерзко выхватил из рук ошеломлённого хориста ноты и, выждав вступление соло, сам начал петь! Возмущение, гнев регента постепенно угасали и в конце пения Йозефа перешли в восторг перед неведомым певчим! Гайдн даже заработал немного… А потом всё лето бродил он по малым и большим дорогам Австрии, заходил по пути в деревушки и маленькие города. Разве кто-нибудь тогда мог разгадать в бродячем музыканте будущего великого классика, основоположника венской классической школы!.. А тот с удовольствием играл чуть ли не до утра на деревенских свадьбах, - и юноши и девушки лихо отплясывали под лендлеры, вальсы – под открытым небом.

Удавалось порой даже снять «угол», а то и иметь собственную квартиру – хоть ненадолго! Комната – 6 шагов в длину, 6 – в ширину, над пятым этажом чердак. Щели, которые затыкал соломой и тряпками. Зимой вода в ведёрке просто замерзала. Но зато у стены – клавикорды. А ещё есть скрипочка! Выше, над крышей, только небо.

Скорей бы лето. Летом можно вместе с приятелями, такими же бедными музыкантами, как и он, устраивать импровизированные концерты прямо на улице. И – что-нибудь заработать. Пели незатейливые песенки. И целые серенады! Собирались толпы благодарных слушателей. Распахивались окна. Жители Вены награждали музыкантов монетами, а не только аплодисментами. А бывало и так, что Гайдна и друзей за их серенады награждали ведром холодной воды! Мол, спать не дают. Тогда в отместку музыканты в следующий раз устраивали «кошачий» концерт. Так, однажды Гайдн расставил друзей в глубине улицы Грабен – по местам, и каждый по знаку маэстро стал играть свою пьесу. Всё смешалось и превратилось в страшную какофонию! Двое оркестрантов угодили в полицейский участок, но Йозефа не выдали!

Вот когда появились первые серенады австрийского гения. Появились и истинные любители музыки Гайдна, больше того – ценители.

Как-то Йозеф с двумя музыкантами сыграл свою ночную серенаду в честь красавицы Франциски, жены знаменитого актёра-комика Йоганна Йозефа Курца. Именно он был весёлым актёром ярмарочных балаганов, арлекином, исполнителем роли «Гансвурста» (героя балаганных комических представлений, вроде нашего Петрушки).Серенада для трёх инструментов поразила Курца. Он выбежал на улицу с криком: «Браво!»

- Кто автор этой прелестной серенады? Я хочу познакомиться с ним! Ведь это истинный талант!
Йозеф признался. Курц не поверил: «Не может быть! Такой молодой!»
- Но когда-то же ведь надо начать! – ответил Гайдн.
- Тогда вы, молодой человек, именно тот самый музыкант, который мне нужен! Да-да, именно вы. Я автор либретто комической оперы. Мне нужна достойная музыка! И вы, именно вы должны написать к ней музыку! Музыку, такую же лёгкую, изящную, непринуждённую, с улыбкой! Да-да, Гайдн, с улыбкой! Сейчас же за работу!!!

Вот он, первый заказ на его музыку! Потом их, заказов, будет без счёту, особенно когда он будет служить у князей Эстергази. А пока – первая опера – «Хромой бес». В 1751 год. Тогда-то Вена наконец услышала имя Йозефа Гайдна. А у Гайдна в кармане оказалась немыслимая для него сумма, гонорар в 25 дукатов! А главное – огромный успех.

Но истинное призвание проявилось чуть позже, в 1755 году, когда маэстро написал свой первый струнный квартет. Один из тонких ценителей и любителей музыки, и прежде всего музыки Гайдна, Фюрнберг пригласил его в своё поместье Вайнцирль, неподалёку от Вены. Здесь, в замке, для кружка музыкантов Гайдн в течение короткого времени написал вслед за несколькими трио замечательные квартеты, которые и теперь называют классическими, вершинными в инструментальной музыке. Это были первые 18 квартетов Гайдна. Все четыре инструмента у маэстро стали собеседниками, то серьёзными, то весёлыми, то задумчивыми, то озорными. И везде лёгкость, почти воздушность. И – простодушная улыбка! Как у детей!

Пользуясь, кстати, простодушием и неопытностью молодого композитора, многие предприимчивые издатели множили и продавали его сочинения без разрешения автора и наживались на них. А Гайдн не сердился: играйте, друзья!

Наконец-то бродячая жизнь кончилась. В 1759 году Гайдн получил должность капельмейстера в капелле чешского графа Морцин. Первая в жизни служба, с материальными гарантиями – 200 флоринов. Что ж, получил службу и – расстался со свободой. На долгие десятилетия.
В имении Морцина Гайдном были созданы первые симфонии. Правда, оркестр небольшой, в капелле всего 15 музыкантов.

Но не всё время заполняла музыка. Молодое сердце открывалось к женской красоте. Йозеф влюбился как, но девушка, с которой он мечтал соединить свою жизнь, внезапно ушла в монастырь. В отчаянье юноша сделал предложение её сестре Марии Анне Келлер. Увы, она была совершенно равнодушна к его музыке. Да ещё и оказалась грубой и неумной. А тут ещё одна неприятность. Граф разорился, капеллу распустил. И Гайдн снова оказался без работы.

1761 год – один из самых знаменательных в жизни Йозефа. Он подписывает контракт с князем Эстергази и становится капельмейстером его капеллы. Пока ещё вторым – в городе Эйзенштадте.

Главное, конечно, сочинение музыки. Но кроме этого, сколько ещё не имеющих к призванию обязанностей… Он отныне не только дирижёр, выбирающий и разучивающий с музыкантами репертуар. Он ещё и некоторым образом, нянька, ведь он должен следить за внешним видом музыкантов, чтобы их парики были напудрены и расчёсаны, чтобы бельё было чистым, а чулки отменно белыми. А ещё следить за поведением подчинённых, мирить их, если ссорятся. А ещё и в журнал записывать, кто и на сколько опоздал на репетицию. А ещё следить за сохранностью нот и инструментов, аккомпанировать певцам и обучать их пению. И, конечно, подбор репертуара в качестве «приправ» к каждому блюду. Когда же сочинять музыку? А вот когда!

Рано утром – в горы! Прекрасны окрестности Эйзенштадта! Выпал свободный час вечером – прекрасно! На воздух. Так на лоне природы рождались его светлые и непритязательные симфонии «Утро», «Полдень», «Вечер» (7, 8, 9 симфонии). Двадцать симфоний за три с лишним года! И в каждой что-то новое. Изобретательности нет границ! В 20-й впервые в симфоническом оркестре появляется труба! В 21-й – английский рожок. 31-ю озаглавил «С сигналом рога»: в первой части звучал подлинный мотив охотничьего сигнала. А впереди ещё десятки симфоний, вплоть до созданных в Лондоне!

Мастер не любил жаловаться. Бывали обиды, огорчения, а садился за ноты, - и куда всё девалось: везде задор, юмор, лёгкость, изящество! Не отсюда ли такие непритязательные, а то и шутливые названия симфоний: «Курица», «Медведь», «Рассеянный», «Сюрприз», «Часы» или квартетов: «Птичий», «Лягушачий», «Жаворонок» и др.

- Музыка не должна напоминать о горе, о страданиях, о несчастьях, - говорил Гайдн. – Её долг приносить людям хорошее настроение, делать их весёлыми и жизнерадостными.

В связи с этим я сопоставляю поэтические высказывания двух наших гениев. Один говорит: «Глаголом жги сердца людей!» (А. Пушкин). Наверное, это близко к Бетховену. Другой поэт определяет роль поэзии иначе: «И на бунтующее море льёт примирительный елей» (Ф. Тютчев). А это меня отсылает к Гайдну! Гайдн примиряет, просветляет, по-детски упивается радостью, восторгом. Божественное дитя! Жизнь, созданная Творцом, прекрасна! Радуйтесь! Живите в радости! Гоните склоки, раздоры, вражду, будьте в радости, как в Господе! Я думаю, что не случайно великий маэстро, как и его предшественник Иоганн Себастьян Бах, находил опору в искренней вере, как и у Баха, на титульных листах всех партитур Гайдн написано: In nomine Domini (Во Имя Господне) или же: Soli Deo Gloria (Слава Богу единому). В заключении же всюду можно прочесть: Laus Deo (Хвала Господу).

Йозеф подчас за работой ощущал, что творческий заряд его уходит, слабеет и он стоит перед какой-то трудностью в музыке. Тогда он поднимался из-за инструмента, брал в руки чётки и начинал их перебирать. «Это средство всегда оказывалось надёжным для меня», - признавался он. Но ещё важнее, помогала вера. «Не раз, когда я работал над ораторией «Сотворение мира», религиозное чувство во мне было настолько сильным, что перед тем, как сесть за фортепиано, я с верой обращался к Господу, прося даровать мне необходимые способности, дабы я мог вознести Ему достойную хвалу».

Для одной из своих симфоний Гайдн придумал своего рода диалог между Иисусом и закоренелым грешником. Далее развивалась притча о блудном сыне. И везде в основе была светлая мелодия. Без мелодии нет музыки, утверждал маэстро. «Мелодия – душа музыки. – Это жизнь, дух, самая суть произведения; не имея мелодии, Тартини может найти самые изысканные и самые мудреные аккорды, но вы услышите лишь хорошо отделанный шум, который если и не режет слуха, то во всяком случае, ничего не говорит ни уму, ни сердцу». И ещё неустанно повторял: «Если у вас будет красивая мелодия, то ваше сочинение, каким бы оно ни было, будет прекрасным и обязательно понравится».

Такой чистой мелодией в самой жизни композитора была вера, высшая музыка души, в которой он находил и радость, и утешение. Высшим воплощением творческого дара и жизненного кредо Йозефа Гайдна явилось его 14 месс. Два Te Deum изумительной красоты католический гимн Stabat Mater dolorosa (Мать скорбящая стояла), симфония «Аллилуйя» (№ 30), «Соломон» (№ 104) и особенно оратории «Возвращение Товия», «Сотворение мира», и «Времена года». И, безусловно, «Семь слов Спасителя на кресте».

Когда я слушаю ораторию «Возвращение Товия», созданную Гайдном по Книге Товита из Ветхого Завета, я особенно ощущаю безмерное милосердие Бога, который через Своего Ангела Рафаила вернул зрение человеку. Ясен символический смысл книги, перенесённый композитором в своё произведение. Отвечая на полные благодарности слова Товита, его сына Товия, Анны, матери Товия, Сары, жены Товия, ангел Рафаил, который находился в образе Азарии, восклицает (в оратории):

- Не пугайтесь, выслушайте меня: у трона Божия я сам передал Всевышнему вашу законную просьбу, и высшей добродетелью я был послан, чтобы защитить Товия, помочь ему получить в жёны Сару и вернуть зрение отцу. Прощайте, с Богом. Служите верно и впредь вечному Добру, ибо вы его дорогие дети, терпеливо сносите тяжкое рабство.

Оратория завершается мощным светлым хором:

- Хвала нашему Пастырю, хвала Господу, кто выбрал нас своим стадом, и был он не Богом мести, а Богом милосердия… Последуем за ним, как настоящие агнцы… и заслужим вечную славу и великое счастье!..

Но нередко надо было «открывать глаза» и современным Гайдну сильным мира сего, как, например, князю Эстергази, который не обращал внимания на усталость и даже болезни многих музыкантов, они нуждались в отпуске. Тем более, долгое пребывание в имении, расположенном в болотистой, нездоровой местности, грозило самой жизни. Как помочь? Музыка «Симфонии со свечами», или «Прощальной симфонии» оказалась сильнее и убедительнее всяких словесных доводов. Князь прозрел:

- Я вас понял, Гайдн. Музыканты скучают по дому… Что ж, хорошо. Мы завтра же начнём упаковываться!

Музыка великого австрийского маэстро и сегодня открывает глаза многим – своим светом, нежностью, детской радостью. И слушая любую из его 104 симфоний, любую из его 24 опер или любой из его 77 струнных квартетов, не говоря о его духовных произведениях, я открываю своё сердце навстречу этим чистым, искренним гармониям. И так хочу – может быть, в наивности своей, чтобы вернулась к нам и гармония жизни, побеждая всяческую дисгармонию.

«На земле так мало весёлых и довольных людей, - говорил «папаша Гайдн», - повсюду их подстерегают заботы и горе, быть может, твой труд станет источником, из коего озабоченный и обременённый делами человек будет черпать покой и отдохновение!»

Великий мастер сам себе сочинил простую эпитафию: Veni, scripsi, viti – пришёл, писал, жил. Я бы прибавил: и оставил вам улыбку!

Недавно я побывал в концерте, где исполняли «Прощальную», 45-ю симфонию, которая с нами – не прощается. И написал вот это:


    Кто флейту, кто альт, кто гобой –
    Ларцы сокровенных мелодий –
    Они забираю с собой,
    Гася свои свечи, уходят.

    Две скрипки вот-вот отзвучат.
    Пустеет высокая сцена.
    И всплеск язычков на свечах
    Истаивает постепенно.

    Безмолвья пустой эпилог,
    Лишь с партией виолончели
    Сорвавшийся с пульта листок
    У ног прошуршал еле-еле.

    Куда ты, седой валторнист,
    В какое от мира укрытье?
    Ты, первая скрипка, вернись!
    Родимые, не уходите!

    Трубач повернулся спиной,
    Беззвучье за горло хватает.
    Хиты и базар за стеной.
    Мне зова трубы не хватает.

    Вдали голоса, да не те…
    На сумрачной сцене безлюдье.
    Не вспыхнет свеча в темноте,
    И Музыки больше не будет?..

    Нет, Господи! Праведный, нет!
    Верни нам, продли нам – Ты можешь!-
    И Музыку нашу, и свет!
    Верни нам гармонию, Боже!


Источник: Христианский Творческий Союз


О Человеке: игумен Петр (Мещеринов) о Йозефе Гайдне

Йозеф ГАЙДН (1732-1809) - австрийский композитор, представитель венской классической школы, один из основоположников таких музыкальных жанров, как симфония и струнный квартет. Создатель мелодии, впоследствии лёгшей в основу гимнов Германии и Австро-Венгрии: Музыкальная коллекция | О Музыке | О Человеке | Аудио | Фотогалерея.

ЙОЗЕФ ГАЙДН – SELF-MADE MAN

Позвольте, я начну с воспоминаний.

Мне было лет двенадцать – стало быть, шёл 1978 год. Год назад была принята последняя советская конституция, Леонид Ильич Брежнев был избран Председателем Президиума Верховного Совета СССР, всё было, по мнению многих людей, живущих сегодня, прекрасно. Но я, хотя и был ребёнком и рос пусть и не в сочувствующей режиму, но и не в диссидентской семье, уже с ранних лет чувствовал и знал, что ничего не прекрасно.

С детства я всей душой, прямо как-то вот кожей ощущал ложь, двоемыслие, лицемерие – некое метафизическое безбожное зло, которое было везде. Оно было разлито в окружающем пространстве, в воздухе, было средой, в которой мы жили. В телевизоре и прессе – это уж само собой разумеется; в школе; на работе у родителей; в нашей недавней истории – судя по воспоминаниям бабушки, а ещё в большей степени судя по тому, что она предпочитала не воспоминать.

Я хорошо помню, как вытащил как-то с антресолей альбом фотографий тридцатых годов. Это были коллективные снимки оркестрантов и хористов Большого театра, и на этих снимках многие лица – не меньше трети – были вырезаны. Представьте – вы держите большую фотографию, на ней – оркестр и хор, и она вся аккуратно изрезана овалами. Дырки вместо лиц.

Я спросил у бабушки: что это такое? Бабушка с большой неохотой ответила: это вот кого забирали, тех маникюрными ножницами вырезали с общих фотографий. От дальнейших объяснений она тогда уклонилась. Лишь только потом, уже далеко пережив советское время, она рассказывала подробности, и то ей явно было очень тяжело… Но это к слову.

Итак, я родился и воспитывался в семье музыкантов. Летом мы снимали дачу в районе Кратово, недалеко от города Жуковского, и моего папу пригласили принять участие в летнем сводном симфоническом оркестре и хоре, который должен был дать шефский концерт для авиаторов.

Жуковский был закрытым городом, там всегда свободно продавались хорошие продукты, чем близлежащие дачники неизменно пользовались, – но и концертная жизнь там была, надо сказать, на высоте. Программа шефского концерта состояла отнюдь не из песней Аллы Пугачёвой, а из оратории Йозефа Гайдна «Времена года» (не путать с одноимённым легковесным супершлягером Вивальди). Гайдна вообще редко исполняли в Советском Союзе, а тем более его оратории – о причинах этого я ещё скажу.

Итак, папа взял меня на генеральную репетицию. Я уже ходил тогда в музыкальную школу, чему-то там учился, музыку любил, но про Гайдна почти ничего не знал. Бетховен, Бах, Чайковский, Моцарт, Кабалевский – про них дети, учащиеся в музыкальных школах, что-то такое знали.

А Гайдн – кто это такой? неизвестно. Итак, началась генеральная репетиция – это исполнение всего произведения перед концертом, так сказать, «начисто», в последний раз. В зале был десяток-другой человек – соответствующие работники и такие же «родственники и знакомые», как я. Дирижёр поднял палочку – и…

А вот дальше мне трудно словами описать. Я вам поставлю сейчас то, что я тогда услышал. Ощущение я очень хорошо помню, хотя прошло уже тридцать пять лет. Ощущение было такое, как будто на небе открылась какая-то дверь, и на меня излился преизобильный поток чистейшей и свежайшей живой воды.

Это было ощущение настоящего счастья. Музыка живописала, как это диктовалось сюжетом, переход от зимы к весне, затем, как на едином дыхании, сменялись хоры и арии, завершающиеся хвалебной песнью Богу. Я тогда, разумеется, всего этого не знал, а просто, открыв рот (мне мама ещё сказала, я помню: «рот-то закрой»), впитывал в себя эту музыку, как губка…

Давайте послушаем вступление и самое начало речитатива. Текст: «Смотрите, как разбушевался колючий ветер, с хладного севера веет он». Дальше этот северный ветер сменяется на тёплый южный, и начинается долгожданная весна, но здесь мы уже прервёмся – главное, чтобы вы услышали это ошеломительное вступление; и, я надеюсь, вы сможете немножко почувствовать то, о чём я говорил.

Ну и так далее. То есть тут нужно, конечно, слушать всё – потому что вся первая часть оратории идёт действительно на едином дыхании… Итак, я был совершенно обескуражен этой музыкой в свои 12 лет. Следствием этого явились два обстоятельства. Осознал я их, кстати, много лет спустя.

Первое обстоятельство – то, что я был, в сущности, довольно одинокий ребёнок, а вдобавок с ранних лет я был обременён поисками чего-то – высшего, истины… как хотите, назовите. В советский период это было трудным, опасным, и, в общем-то, увы, как показывает сегодняшнее время, малорезультативным занятием – если не встретишь настоящего друга и наставника. И вот такого друга я встретил. Он, правда, жил в другую эпоху, но какая разница, у Бога ведь все живы. Вот этим другом (одним из двух, если быть точным – другим был и остаётся Иоганн Себастьян Бах, но сегодня мы говорим не о нём); так вот, таким другом стал для меня Йозеф Гайдн.

А второе обстоятельство – и на нём я закончу уже становящееся неприличным акцентирование на своей персоне – что именно Гайдн, и именно тогда, в зале Дворца культуры Жуковских авиаторов «вколол» мне некую вакцину, прививку, антидот, действующую и поныне.

Прослушав с начала до конца с раскрытым ртом его ораторию «Времена года» и каким-то образом впитав её в себя, я с того времени уже внутренне не мог – и до сих пор не могу – восторженно сидеть на каких бы то ни было пионерских, комсомольских, профсоюзных и прочих собраниях, трепетно выслушивать лозунги, присоединяться к бурным и продолжительным аплодисментам и т.п. То есть этот человек – Йозеф Гайдн – тогда, в мои 12 лет, в советское время, каким-то непостижимым образом, через свою музыку привил мне понятие и чувство человеческого и христианского достоинства личности.

Прикоснувшись ко мне «волшебной палочкой» своей музыки, он «расколдовал» советскую действительность и внёс в неё совершеннейшую ясность (ясность, кстати – ключевая характеристика творчества Гайдна). Я повторяю, что осознал я это в полной мере уже в зрелом возрасте. — Давайте же обратимся к его жизни и творчеству – и увидим, что всё это далеко не случайно.

Но прежде чем мы пойдём вслед за фактами его биографии, позвольте мне сделать несколько общих замечаний о месте Йозефа Гайдна в композиторской иерархии, в музыкальном мире, и особенно в России, чтобы потом уже к этому не возвращаться.

Дело в том, что музыка – это особое искусство, пожалуй, наиболее тонкое, наиболее ускользающее. В истории человечества можно насчитать, я думаю, не более двух-трёх десятков композиторов, к которым это капризное и прекрасное явление – музыка – проявила свою благосклонность. И среди этих трёх десятков композиторов может быть, шесть, семь, восемь – не более – человек могли делать с музыкой всё, что они хотели. Бах, Гендель, Моцарт, Бетховен… К ним несомненно принадлежит и Йозеф Гайдн.

Мало того. Это композитор, на долю которого выпало создать, или, если не создать «с нуля», то довести до совершенства все формы классической музыки. Затасканный термин в музыковедении – что Гайдн является «отцом симфонии, сонаты и квартета», несмотря на свою «заштампованность», верен. Как раз на его творческую жизнь пришёлся перелом между эпохами Барокко и Классицизмом в музыке; все формы классической музыки – это Гайдн.

Я не буду здесь углубляться в музыковедческие подробности; интересующихся отсылаю к прекрасным книгам профессора Московской консерватории Ларисы Валентиновны Кириллиной о классическом стиле в музыке. Скажу лишь, что, по меткому замечанию немецкого исследователя творчества Гайдна проф. Людвига Финшера, Гайдн – это не «поэт в звуках», а «интеллектуал в звуках».

Причём гайдновский интеллектуализм, творивший новые формы в музыке – особого рода. Он средневеково-барочный по своему типу, синтетический, религиозный – последний отблеск уже совсем уходящей эпохи… Это интеллект не членящий, не рассекающий, не отделяющий самого себя от Бога, от мира, от сферы человеческих чувств, не интеллект эпохи просвещения «в себе и для себя». И только такому, синтетическому интеллекту было под силу творение новых форм музыки.

И здесь случился исторический парадокс – передовой творец форм Гайдн, давший импульс Бетховену и всей последующей музыке, оказался архаичным и невостребованным эпохой XIX века. XIX век, определив разуму и интеллекту свой, так сказать, «угол», свою сферу «чистого разума», потребовал от музыкального искусства чувств, эмоций, интуиций, волнений, отображения богатств и переливов внутреннего мира человека, психологизма, драматизма, а к концу века и к началу XX-го, я бы сказал, уже и травматизма… но у Гайдна ничего этого нет.

Он совсем другой. Он – последний Мастер, творящий – правда, уже в классической, а не в барочной парадигме – в сфере синтезирующего интеллекта и очень аккуратно отобранных высоких чувств (то есть, образно говоря, это область сдержанной взаимоуважительной беседы «на равных», а не бурного романтического «разлития» чувств). Это для посленаполеоновского XIX века стало уже глубокой архаикой.

Поэтому Гайдна, который при жизни был самым знаменитым композитором своей эпохи, через 10-15 лет после его смерти стали воспринимать уже совсем по-другому – как милого старичка, с большими заслугами перед музыкальной теорией, как предшественника Бетховена и друга Моцарта, но не более того.

Гайдн – неслыханный новатор. Каждая нота его произведений – это удивительное открытие, это яблоко, падающее перед Ньютоном, это, если хотите, острейшая свежесть вкуса – а его слушали как всего лишь «предшественника Бетховена», как изобретателя музыкальных форм, штампов и приёмов, которые потом довели до совершенства другие… Это всё равно, что говорить, что свежее молоко плохо, потому что оно всего лишь предшественник настоящей сгущёнки… Чайковский писал: «мы отдаём должное Гайдну как творцу новых форм музыки… Но его собственная музыка никогда не выходила за пределы «миленького» и «хорошенького»».

Для Чайковского музыка начиналась с титанического Бетховена и с психологичного и трагического Моцарта… но что сверх того, что не отображало «чувства» в романтическом понимании этого термина, то для Чайковского было непонятно. Религиозно-интеллектуальное начало в музыке он вовсе не воспринимал, Баха и Генделя обзывал «сухарями», «бессмысленной звуковой математикой» – вот привык питаться сгущёнкой, не понимал вкуса свежего молока…

Ровно из этого следует то, что русская музыкальная критика XIX века, воспитанная исключительно на европейской романтической музыке XIX века и представленная главным образом тем же Чайковским, Цезарем Кюи и другими авторами (не всеми, справедливости ради нужно сказать, но всё же большинством) – Гайдна вовсе не воспринимала и отзывалась о нём довольно уничижительно – отсюда и традиционный «второй план» для него в русской музыкальной культуре.

А в советское время большим препятствием стала и религиозность Гайдна, которую невозможно было скрыть. Я вспоминаю, какой скандал закатывало Министерство культуры Караяну, который привозил на гастроли в СССР «Сотворение мира» – это ещё одна знаменитая оратория Гайдна. Как требовали у великого дирижёра на афише напечатать просто «Оратория Гайдна №2». Как категорически отказались печатать программки с текстом оратории – там же библейский текст… так что «не повезло» Гайдну.

Но сегодня времена изменились. Романтизм со своими «чувствами» дошёл до предела в ГУЛаге и Освенциме. Интеллект, причём тот, настоящий ­– синтетический, религиозный и эстетический – оказался востребованным как воздух, как лекарство. И тут, конечно, Гайдн незаменим. С 1950-х годов на Западе возрождается интерес к нему. Издаётся Полное собрание сочинений, пишутся книги… в общем, стало можно что-то почитать и послушать.

Давайте и послушаем в качестве прекрасной иллюстрации такой вот синтетически-интеллектуальной музыки необыкновенной глубины и чистоты первую часть из сонаты № 51 для клавира ре-мажор. Святослав Рихтер говорил: «Слушать Гайдна полезно для здоровья». Вот прекрасная иллюстрация этого афоризма. Но это одновременная иллюстрация и того, что это непростое слушание. Уже упоминаемый мною проф. Финшер писал: в гайдновском «интеллектуализме в звуках» очень важно всё время «держать нить». Упустишь эту нить – всё впечатление развалится. А это современному слушателю сложно… Итак, слушаем нить.

Ну что же, приступаем, наконец, к биографии. Название нашей лекции: Йозеф Гайдн – self-made man. Я не люблю англицизмы, но тут такое устойчивое, распространённое и всем известное выражение – «человек, сделавший себя сам»… Здесь нужно сразу сказать: Гайдн прожил большую жизнь, написал огромное количество произведений – в одну лекцию он ну совершенно никак не влезет, поэтому мы ограничимся именно заявленной темой – его становлением как человека и творца – что, как мне кажется, небезынтересно и важно для нас, сегодняшних. И сразу поставим в нашем листе – self-made man – первую галочку.

Родился Франциск Йозефус Хайдн 31 марта 1732 года в деревне Рорау на границе Австрии и Венгрии. Из всех великих композиторов – тех самых шести-семи человек – он был самого-пресамого низкого происхождения. Ниже некуда.

Скажем, Бах – потомственный музыкант: Моцарт – сын известного музыканта, капельмейстера и педагога; Бетховен – сын придворного музыканта; Гендель – из семьи великокняжеского врача; Генрих Шютц – сын бургомистра… Все они без исключения – горожане.

Йозеф Гайдн – сын крестьянина из самого захолустного, нездорового, болотистого сельского места Австрии. Его отец, Матиас Гайдн – каретник (переводя на современный язык – автослесарь, да ещё и деревенский), мать, Анна Мария – кухарка. От брака Матиаса и Анны Марии родились 12 детей, из них во младенчестве умерли пятеро. Из выживших Йозеф был старшим; у него были двое братьев, ставшие впоследствии также музыкантами: Иоганн Михаэль, довольно знаменитый, и Иоганн Евангелист; и четыре сестры.

Патриархальная крестьянская семья; родители прививали детям честность, богобоязненность, трудолюбие, бережливость, чистоплотность, аккуратность – все эти качества всю жизнь будут заметны в Гайдне. Жили скромно. По вечерам отец, придя из своей мастерской, не напивался водки, а разыгрывал на арфе разные пьесы – по слуху, нотной грамоты он не знал; мать, обладая приятным голосом, пела, а соседи, принеся с собой скрипку или флейту, подыгрывали им, так что составлялся целый домашний вечерний концерт.

Уже к пяти годам маленький Йозеф все эти мелодии и песни знал наизусть и мог также что-то сыграть на скрипке. Увидев талант мальчика, родственник Гайднов, регент церковного хора соседнего городка Хайнбурга Иоганн Матиас Франк предложил родителям отдать мальчика ему – пусть учится музыке, раз у него талант, а ему, то есть Франку, нужны певчие. Недолго думая, родители согласились. В самом деле – учиться надо, а заодно и экономия ­– кормить не нужно… Простой патриархальный крестьянский быт. И так, в пятилетнем возрасте, в 1737 году, Йозеф Гайдн покидает отчий дом – навсегда.

Тут мне хочется сделать отступление. Наше время необыкновенно внимательно и чувствительно к детству. Это, конечно, замечательно. Открытия последнего времени в психологии, педагогике и прочих смежных науках показали и доказали, что детство – это нечто чрезвычайно самоценное, какой-то необыкновенно уникальный этап в человеческой жизни.

Дети – это отнюдь не будущие взрослые, как считалось во все времена; детство обладает особыми свойствами, требует особого подхода, детей нужно по-особенному развивать, в индивидуальном порядке, и т.д., и т.п. Спору нет – всё это действительно так. Детство – важнейший этап формирования человека. Но когда я смотрю на сегодняшних детей, уткнувшихся в… какие там сегодня? шестые айфоны? Я отчётливо понимаю, что никаких Гайднов из них никогда не выйдет… Но это а propos.

Итак, Гайдн без айфона индивидуально развивается в капелле у Франка среди таких же мальчишек, как и он. В старости композитор – вообще человек очень доброжелательный, сдержанный и объективный – вспоминал, что, да, какие-то начатки школьного и музыкального образования он у Франка получил. «Но всё же», добавлял Гайдн, «при этом обучении я получал больше подзатыльников, чем еды». Обстановка была тяжёлая, и ему приходилось и внутренне, и внешне противостоять ей. «Я был тогда маленьким ежом», признавался он.

Но тут Гайдну повезло. В 1740 году капельмейстер собора св. Стефана, главного храма Вены и всей Австрийской Империи, а точнее сказать – Священной Римской Империи Германской нации, Георг Рёйтер, совершал традиционный объезд по стране в поисках талантливых певчих для собора.

В Хайнбурге он услышал Гайдна – и тут же забрал его с собой. Разумеется, были запрошены родители, но они, конечно, не возражали – их сын будет певчим в самой столице! Рёйтер обещал взять все расходы по содержанию и образованию Гайдна на себя. Итак, восьмилетний мальчик оказывается в капелле кафедрального собора Вены.

Плюсы этого положения. Во-первых, образование. Это хорошая начальная школа – скажем, латынь Гайдн знал отлично и писал на ней лучше, чем по-немецки (его немецкие письма читать – это как решать судоку повышенной сложности. Впрочем, немецкая орфография тогда только устанавливалась).

Это превосходное практическое музыкальное образование. Это участие во всех богослужениях, и праздничных, и будничных, то есть знание богослужебного устава и всех его особенностей. Это участие в музыкальной жизни Вены вообще – певчих из капеллы привлекали по всем праздничным поводам повсюду, в том числе и в императорский дворец. Наконец, это сама жизнь культурной столицы Европы того времени – какой несомненно тогда являлась Вена.

Богатство художественных впечатлений, получаемых в Вене, конечно же, формировали молодого человека самым наилучшим образом. Упомяну лишь о том, что по развитости традиций уличной музыки с Веной тогда не мог сравниться ни один город мира – из всего этого потом и складывались те формы новой музыки, о которых я говорил вам выше.

Минусы: певчих плохо кормили. Гайдн вспоминал, что постоянное чувство, никогда не оставляющее его в капелле св. Стефана – это чувство голода. Лишь когда мальчишек призывали петь в императорском дворце, там их кормили «от пуза», поэтому больше всего они любили петь там.

Я расскажу вам чуть позже историю, связанную с одним из таких посещений императорского дворца. — Но главный минус для Гайдна – что Рёйтер не занимался с Гайдном композицией, хотя и обещал. За девять лет пребывания Гайдна в капелле Рёйтер преподал ему всего два урока. Впрочем, Гайдн сумел, как он сам рассказывал, извлечь пользу и из них. Дело было так. Десятилетний Гайдн сидел у себя в комнате и сочинял двенадцатиголосный хор, тщательно выписывая партитуру. Вошёл Рёйтер, взглянул в ноты и сказал: «Ах ты, глупый мальчик! Разве тебе не достаточно двух голосов?»

И этот урок был очень важен. Рёйтер преподал ему здесь важнейшее правило: «экономь средства при композиции». Гайдн усвоил этот урок, эту мимолётно брошенную фразу на всю жизнь – и здесь мы ставим ещё одну галочку в наш лист self-made man. Вот смотрите, какую полноту звучания извлекает Гайдн из сочетания двух голосов. Вторая часть из Симфонии № 14. Композитор заставляет всю струнную группу оркестра играть всего на два голоса – правда, немного расцвечивая звучание клавесином; но это именно сухое двухголосие, которое Гайдн смягчает только в кадансах, то есть к концу разделов.

И художественный эффект налицо – интеллектуальной, благородной сдержанности, из-за которой просвечивает доброжелательная улыбка и расположенность. Вот это и есть – выученный урок из случайно брошенного замечания. Вот так люди и становятся self-made man.

Теперь я обещал историю. Гайдн обладал очень живым и хулиганистым характером – крестьянский мальчишка. Однажды капеллу повезли петь в летнюю резиденцию императрицы Марии Терезии в Шёнбрунн. Дети были, конечно, рады – там их покормят как следует, да и вообще, парк красивый, можно побегать, и всё такое.

Оказалось, что побегать можно было не только в парке. Дворец ремонтировался и стоял в лесах. Дети, разумеется, вскарабкались на них и стали бегать по ним с таким грохотом, что императрица высунулась в окно и закричала, чтобы безобразие было немедленно прекращено. На какое-то время адский шум затих. Но потом беготня продолжилась и шум возобновился. Императрица паки высунулась в окно и уже без шуток пригрозила, что ещё одна пробежка – и виновные получат по шиллингу, то есть – на венском простонародном наречии – будут высечены.

Но через какое-то время пробежка всё же состоялась, причём под предводительством Гайдна и под самым кабинетом императрицы. Угроза Её Величества была приведена в исполнение и Йозеф и ещё несколько мальчишек получили по своему шиллингу – то есть таки были выпороты… Впрочем, надо отдать должное монархине, без обеда детей не оставили.

Через тридцать лет Гайдн был уже знаменитым капельмейстером влиятельнейшего князя Эстергази, который принимал в своём роскошном поместье всё правившую и правившую императрицу Марию Терезию. К торжественной встрече Гайдн написал парадную симфонию, в каталоге сочинений Гайдна значащуюся под № 48-м, которая так и называется – «Мария Терезия». Послушаем её первую часть. Как хотите, а мне так и слышится в её звучании грохотание строительных лесов… ну и вообще вся эта история.

Императрице симфония чрезвычайно понравилась (что неудивительно, потому что музыка гениальная). И когда композитор представлялся императрице, и она делала ему восторженные комплименты, то Гайдн не преминул напомнить Её Величеству о том «шиллинге», который он, будучи мальчиком, некогда получил от неё.

Императрица сказала: «Ну что же, я вижу, тот шиллинг дал хорошие проценты», – и приказала подарить композитору украшенную драгоценными камнями табакерку, наполненную золотыми дукатами… А мы с вами поставим тут ещё одну галочку, как люди становятся self-made man. Крестьянский сын Йозеф Гайдн не изогнулся перед правительницей в угодливом поклоне – «ах, я готов написать во славу вашу ещё сотню таких же симфоний, о ваше превеличайшее величество!» Нет, он напомнил Марии Терезии: а ведь вы меня повелели высечь тридцать лет назад…

При этом Гайдн отнюдь не был никаким революционером, ни, как сказали бы теперь, «леваком». Он вполне принимал иерархию общества и совершенно искренне почитал вышестоящие, а уж тем более монаршие персоны. Просто вот – чувство собственного достоинства, о котором мы говорили вначале… Впрочем, тогда в Австрии вообще отношения между людьми и сословиями были проще.

Но вернёмся в капеллу церкви св. Стефана. Всё это будет потом, а пока Гайдн учится, поёт, голодает, веселится, страшно надоедает Рёйтеру и сочиняет музыку. Первые дошедшие до нас сочинения Гайдна – две мессы – относятся к 1749 году. Мы с вами уже несколько произведений его прослушали, начав, между прочим, с самого позднего – и вот, наконец, подошли к истокам.

Истоки симптоматичны. В 1749 году слепнущий Бах в Лейпциге заканчивает свой Opus Ultimum – Мессу си-минор, подводя итог и своей жизни, и всей эпохе средневековья и барокко. И в этом же году Гайдн начинает свой творческий путь с написания именно мессы – совсем другой, конечно же, по характеру, но всё же… как будто передаётся некая эстафета. Интересно, что последним законченным сочинением Гайдна будет тоже месса…

Итак, давайте послушаем три фрагмента из Мессы Гайдна соль-мажор. Это месса для будничного богослужения, она совсем краткая, обиходная. Некоторые исследователи подвергают её авторство сомнению, но Гайдн сам неоднократно включал её в каталоги своих сочинений. Это явно ученическая работа: в ней немало ошибок в голосоведении, чувствуется, что чья-то рука что-то исправляла – может быть, это как раз Рёйтер давал свой второй урок композиции Гайдну… но по настроению Месса совсем гайдновская. Первая часть: «Кирие элеисон» – то есть: «Господи, помилуй, Христе, помилуй, Господи, помилуй».

Дальше мы послушаем с вами Credo – оно сокращено для обиходной будничной службы, но основные разделы, конечно, сохранены: «et incarnatus (и воплотившагося)», «crucifixus (и распятаго)», «et resurrexit (и воскресшаго)» – всё это, очень сжато, но прозвучит.

И, наконец, последняя часть Мессы – Agnus Dei. Текст такой: «Agnus Dei, qui tollis peccata mundi, miserere nobis, dona nobis pacem». «Агнец Божий, берущий на Себя грехи мира, помилуй нас, даруй нам мир». Очень трогательная и, конечно же, юношеская музыка.
Вот одно из первых дошедших до нас сочинений Гайдна. Всё творчество ещё впереди, но уже видно – вернее, слышно – что этот человек подчинит себе Госпожу Музыку всецело и будет лепить из неё то, что захочет он – а она будет только подчиняться.

Итак, 1749 год. Пришло время, когда у Гайдна, как и у любого юноши, стал ломаться голос. Рёйтер только ждал повода, чтобы выгнать Йозефа из капеллы. Повод не замедлил обрестись: во время одной из служб Гайдн, вооружившись ножницами, отрезал у впереди стоящего хориста косичку парика (форма хористов была: расшитый камзол, панталоны, ботинки с пряжками и всё такое прочее, и обязательно белый красивый парик с косичкой). Вот Гайдн это замечательное украшение и отрезал.

Неизвестна причина – может быть, они как-то повздорили с этим хористом, но для Рёйтера повод для отчисления был готов. «Выпороть – и вон!», объявил он. «Если вон, то зачем пороть?», резонно заметил Гайдн, восемнадцатилетний юноша уже, между прочим. История умалчивает, избежал ли Гайдн телесного наказания в этот раз – скорее всего, что да… но его карьера певчего немедленно закончилась, и он был выставлен за дверь. Это произошло в конце ноября. Стояла холодная промозглая погода – кто был в Вене, знает, что такое венская поздняя осень. Гайдн бродил по венским улицам, голодный, не зная, куда ему идти.

Через полвека в честь этого юноши филармонические общества мировых столиц будут чеканить медали, принимая его в почётные свои члены. Оксфордский университет присудит ему степень Доктора Музыки. Короли, князья, знать и сильные мира сего будут искать встреч с ним и почитать за счастье общение с ним. А пока он ночует на скамейке, поливаемый венским ноябрьским дождичком со снегом.

Наутро полумёртвого от голода и холода Гайдна обнаружил на этой самой скамейке его знакомый – тоже бывший певчий капеллы св. Стефана, Иоганн Михаэль Шпанглер, и, движимый состраданием, забрал к себе – хотя он жил с женой и маленьким ребёнком в одной крохотной комнатушке. Гайдну выделили пространство на полу за печкой. И мы отметим важную особенность нашего героя – особенность благородную и, надо сказать, довольно редкую: это благодарность.

Гайдн был очень благодарным человеком; злопамятностью он не отличался, обращая причинённое ему зло в иронию и в шутку; а вот любое благодеяние по отношению к себе он помнил. В завещании, составленном более чем через полвека, он упомянул живущих на тот момент родственников Шпанглера, оставив им значительную сумму денег и какие-то ценные подарки, и специально указал: «за то, что их дед, Иоганн Михаэль, приютил меня, когда у меня не было крыши над головой». Завещание Гайдна содержит целые страницы фамилий детей, внуков и внучек тех людей, которые помогали ему в эти трудные годы.

А трудных этих лет было ровно десять, пока Гайдн не получил своё первое прочное место службы. Это были годы становления нашего героя – с 18-ти по 28 лет его жизни, и, собственно, в нашем листе self-made man всё это десятилетие представляет одну сплошную галочку. Начнём с вопроса: что может приключиться в одной из мировых столиц с нищим бездомным восемнадцатилетним юношей? Сами понимаете…

Но Гайдн решает: он займётся самообучением и станет профессиональным музыкантом. Заметьте – Гайдн не ставил перед собой цель стать Доктором Музыки Оксфордского университета или сделаться почётным членом Санкт-Петербургского Филармонического общества. Он хотел иное – проникнуть в самые глубины музыкального искусства; и всё остальное со временем приложилось ему… Тут, конечно, сказалась крестьянская закалка. Другие в его ситуации приуныли бы да призапили бы… а Гайдн развил бурную деятельность.

Он был совершенно неунывающим и жизнерадостным человеком. Голос его довольно быстро пришёл в порядок, стал вполне приличным баритоном, а вокальным навыкам он был обучен в капелле св. Стефана на самом высшем уровне. Он поступил певчим в четыре или пять венских церквей, в две церкви устроился органистом – то есть по утрам, а особенно по воскресным и праздничным дням он бегал по Вене как комета, чтобы успеть от одной службы к другой. Когда наступило тёплое время года, Гайдн активнейшим образом включился в уличную музыкальную жизнь Вены, сочиняя огромное количество дивертисментов, кассаций, партит, серенад и прочих ансамблей для различных составов уличных оркестриков, играя в них, руководя ими – иногда при этом и хулиганя.

Однажды за исполнение серенады его оркестрику не заплатили денег. Гайдн решил отмстить жадным домовладельцам. Месть его была ужасна. На следующий вечер он расставил своих музыкантов вокруг этого дома так, чтобы каждый видел только одного из своих коллег, и раздал им разные ноты. Затем дал знак вступления… и ужасная какофония огласила воздух австрийской столицы. Чувствительные к благозвучию венцы вызвали полицию – увидев её приближение, Гайдн свистнул, и музыканты разбежались…

В общем, скучать не приходилось. Всем этим Гайдн зарабатывал немного денег; это позволяло ему снимать крошечную каморку на чердаке дома на Михаэль-платц (дом этот стоит до сих пор, а на доме висит доска), а главное – накупить все, какие только были в продаже, книги по теории музыки (а в Вене всегда, и до сих пор, они в продаже были все), все выходящие из печати ноты и т.д., которые он по вечерам и штудировал за клавикордом в своей продуваемой всеми ветрами комнатушке. Особенное впечатление произвела тогда на Гайдна музыка и теоретические трактаты Филиппа Эммануэля Баха, второго сына Иоганна Себастьяна.

Изучив все свои книги и ноты, Гайдн понял, что этого недостаточно. Тогда он напросился в ученики к знаменитому итальянскому оперному композитору Николасу Порпоре, имевшему в то время контракт с придворным оперным театром. Быть учеником господина Порпоры – это значит: чистить ему сапоги, бегать в трактир за вином и едой, аккомпанировать его ученикам и ученицам, переписывать ему ноты, а между делом получать какие-то обрывочные указания собственно по делу.

Сам Гайдн в старости рассказывал: «При этом (то есть при его ученичестве) не было недостатка в обзывании меня ослом, олухом, плутом, негодяем и т.п., в подзатыльниках и тычках в бок; но я всё сносил терпеливо, так как извлекал большую выгоду из указаний Порпоры в области пения, композиции и итальянского языка». В музыке, как в любом практическом искусстве, есть вещи, которым не обучишься по книгам. Их надо показывать. В частности, например, как писать оперные речитативы. И Порпоре бывало достаточно просто взглянуть на гайдновские ноты и сказать: «нет, эта нота должна быть тут, а не тут», или: «это слово распевается так» – и Гайдн схватывал всё слёту. Его способность к обучению (и самообучению) была просто поразительна.

Итог этого десятилетия. Теоретическое знание всего, что только можно было знать. Практическое владение пением и всеми инструментами. Хорошее знание итальянского языка (это было необходимо для работы с оперой), а также приёмов оперной композиции, полученных от Порпоры.

И главное – практический опыт композиции, выросший из уличного, домашнего, ансамблевого, но также и более высокого, дворцово-капелльного музицирования, из которого уже начинают выкристаллизовываться две ключевые формы всей последующей музыки: симфония – музыка публичная, масштабная, концептуальная; и струнный квартет – музыка интимная, созерцательная, утончённая. Сначала, конечно, это только зачатки, начала этих вещей; но уже к концу творческого пути Гайдна все эти черты сформируются совершенно отчётливо.

Давайте послушаем 1-ю часть Третьей симфонии, написанной Гайдном в конце 1750-х годов. В этой музыке как раз всё хорошо слышно – и все учёные контрапунктические приёмы, усвоенные из книг, и свежесть венского музицирования, и весёлый и благородный и исполненный юмора гайдновский характер, но прежде всего – соразмерность, стройность, законченность, ясность, гармония, некая «сиюминутность» красоты, эта вот «пойманная», «ухваченная» красота – то, из-за чего эту музыку, собственно, и называют классической.

Ещё пару слов о важном событии этого периода в жизни Гайдна – и перейдём к следующему. Женитьба. Это довольно странная история. Гайдн полюбил младшую дочь своего приятеля, парикмахера Иоганна Петера Келлера, Терезу. Она отвечала ему взаимностью. Уже поговаривали о свадьбе – как вдруг Тереза взяла и ушла в монастырь. Бедный Гайдн ужасно расстроился… а папаша несостоявшейся невесты не нашёл ничего лучше, как предложить: «а женись-ка ты на моей старшей дочери, Марии Анне». И, видимо, посулил хорошее приданое, так что Гайдн согласился.

Я думаю, без приданого тут никак не обошлось. Дело в том, что незадолго до того Гайдна обокрали – влезли в его каморку и унесли все деньги (я бы на месте воров лучше унёс бы его рукописи; сейчас они на Сотби и Кристи о-го-го сколько стоят!). Гайдн в горе написал отцу домой. Отец приехал, обнял сына, похлопал его по спине, вручил ему семнадцать крейцеров (это семнадцать евро на сегодняшние деньги), сказал: «держись, сынок! больше нет», затем дал ему окончательное назидание на всю жизнь, сказав: «вот тебе заповедь: люби Бога и ближнего», и отбыл в свою деревню. Больше отец и сын уже не виделись…

Короче говоря, Гайдн при невыясненных обстоятельствах женился на Марии Анне Келлер – и обрёк себя на несчастный брак на долгие десятилетия. Мария Анна была дамой весьма ограниченной. «Ей было всё равно», говорил Гайдн в старости, уже после её смерти, «кто её муж – сапожник или артист». Детей у них не было, характером Мария Анна обладала весьма сварливым… так что тут Гайдну не повезло.

Впрочем, многие исследователи считают, что композитор компенсировал отсутствие семейного счастья углублённой работой, так что, может быть, Марии Анне мы обязаны, в частности, такому обилию превосходных сочинений. Её муж убегал в них от своей распрекрасной супруги… Но как бы то ни было, они прожили друг с другом сорок лет. Необыкновенно здоровый характер Гайдна позволил ему приспособиться и к этой ситуации и воспринимать и свою жену с юмором, хотя в письмах он иногда не сдерживался и называл её всякими сильными словами…

В 1761 году Гайдн поступил на службу к князьям Эстергази – и здесь начался новый этап его жизни. Место капельмейстера при том или ином княжеском дворе – это была очень высокая ступень карьерной лестницы для музыканта, и, несомненно, свидетельствовала об общественном признании его мастерства. С 1762 года правящим князем стал Николай I Эстергази, прозванный «Великолепным». О нём нужно сказать несколько слов.

У нас под влиянием советских учебников музлитературы принято считать, что князь Эстергази был этакий, знаете ли, австрийский Потёмкин-Таврический. Но по отечественным меркам вообще судить о той эпохе и о тех людях вряд ли можно. Начнём с того, что это были настоящие князья – то есть правящие, и если они сооружали что-то роскошное, то для себя, а не напоказ.

Священная Римская Империя Германской нации до 1806 года не была самодержавной, а состояла из множества княжеств, почти самоуправляющихся. Одним из таких княжеств владел род Эстергази. Их столицей был Айзенштадт (в 40 километрах от Вены), а уделом – современная Нижняя Австрия и часть Венгрии. Далее.

Князь Николай Эстергази был человеком своего времени. Он был очень богат, действительно тяготел к роскоши (поэтому его и прозвали «Великолепным»), стремился затмить и превзойти в этом отношении французский двор – но при этом был просвещённым правителем: строил для своего подведомственного народа школы и больницы, и вообще заботился о людях.

Князь очень любил, ценил и понимал музыку и сам превосходно играл на старинном, уже почти вышедшем из употребления инструменте – баритоне; это такой род большой виолы (я об этом ниже ещё расскажу). Но главное – князь Николай Эстергази был очень умным человеком. Он сразу понял, кто у него на службе, и кто за счёт кого войдёт в историю. Вот мы сидим здесь с вами и говорим о князе Эстергази как о работодателе капельмейстера Гайдна. А если бы не капельмейстер Гайдн, кто бы сейчас вспомнил о великолепном князе Николае Эстергази? Я думаю, что сам князь это понимал гораздо лучше нас.

Но по порядку. Когда Гайдн поступил в капеллу, место капельмейстера было занято Йозефом Вернером – довольно значительным музыкантом, но уже очень пожилым, и композитором старой формации. Князь Пауль Антон, принявший Гайдна на работу, определил, что на долю Вернера остаётся только церковная музыка, в которой он был большой дока, а Гайдн формально становится вице-капельмейстером, руководителем капеллы и ответственным за всю прочую музыку при дворе.

Через год правящим князем стал Николай I, наступила естественная чехарда в связи со сменой правителя – ревизии, ремонты, и проч., и проч., в общем, Гайдн мало что делал, только писал к тем или иным торжественным дням симфонии и разучивал их с капеллой, а Вернер его невзлюбил и злился. Наконец, он дозлился до того, что написал князю донос, что вице-капельмейстер бездельничает, а вдобавок установил с музыкантами совершенно недопустимые отношения, выразившиеся в том, что он вовсе отменил по отношению к ним всяческие меры наказания, в том числе и телесного, а только балагурит с ними на репетициях.

Это было правдой, и на это я тоже обратил бы ваше внимание. Гайдн был – как бы это сказать – таким «промежуточным начальником»: с одной стороны, он подчинялся князю и княжеской канцелярии, а с другой стороны в его распоряжении был целый штат музыкантов. Тут легко стать двуличным: лебезить перед начальством и быть тираном по отношению к подчинённым. Гайдн избежал и того, и другого. К начальству он всегда был должным образом почтительным, но никогда не позволял унижать себя, – а с подчинёнными держал себя очень сердечно, не давая, однако, садиться себе на шею.

Вообще, если вспомнить тут не к ночи вопрос тов. Маяковского «делать бы жизнь с кого» – то, я думаю, лучшего образца, чем Йозеф Гайдн, вряд ли можно найти. Как раз к этому времени он окончательно сформировался как человек – и мы уже видели основные черты его облика. Глубокая, но совершенно не ханжеская и не показная вера. Жизнерадостность, юмор, доброта, незлопамятность, обходительность и деликатность. Его умение общаться со всеми – от коронованных особ до самых простых людей. Его неспособность к высокомерию и хамству, и с другой стороны, к лизоблюдству и угодничеству. Свобода суждений, меткий, очень иронический взгляд на вещи.

С другой стороны – как бы сказали сейчас, «традиционность», даже патриархальность мировосприятия; Гайдн вполне принимал все устои сословного монархического общества. Его беспримерное трудолюбие; вот как раз то, что он self-made man...

Конечно, были в нём и иные черты – расчётливость в денежных вопросах, некая крестьянская меркантильность и хитрость… но жадным он не был. Резюме: прекрасный, и, главное, во всех отношениях чрезвычайно здоровый человек. Ещё раз напомню слова Святослава Рихтера: «слушать Гайдна – полезно для здоровья». То есть плюс к тому, что я сказал, он ещё мог силой своего гения все эти здоровые качества передавать и нам через своё искусство…

Но вернёмся к доносу Вернера. Князь прочитал его, вызвал композитора и сказал: «Гайдн. Вот тут мне сообщают, что вы бездельничайте. Давайте-ка пишите музыку для моего баритона». Это было неожиданно, потому что баритон – это такой инструмент, на котором никто, кроме князя (вот такая была княжеская прихоть) не умел играть. Гайдн во время своего пребывания в капелле св. Стефана овладел всеми инструментами того времени – в капелле была прекрасная практическая школа в этом отношении; но баритон был инструмент, уже вышедший из употребления.

Гайдну пришлось раздобыть себе баритон и овладеть приёмами игры на нём (а это было непросто). Попутно заметим, что композитор того времени не мог писать музыку абы как, абстрактно; он должен был знать точное звучание и возможности инструмента или ансамбля, для которого он пишет. Выучившись играть, Гайдн, как он сам вспоминал, решил похвалиться перед князем, что он-де, тоже умеет теперь играть на баритоне, и, разбирая какой-то пассаж в нотах, попросив его разрешения, взял у него из рук инструмент и блестяще сыграл этот пассаж. Князь улыбнулся, посмотрел на композитора и сказал: «Гайдн, но ведь вы и должны это делать. Это же входит в круг ваших служебных обязанностей». По его собственным словам, Гайдн получил хороший урок…

Давайте послушаем, как звучит баритон. Вторая часть – Адажио – из Трио № 17 для баритона, альта и виолончели. Гайдн написал порядка 150 произведений – в основном трио – для этого инструмента. Князь был очень доволен.

Мастерство Гайдна здесь поразительно: он специально даёт здесь такой инструментарий, потому что более яркие скрипки, обычные для трио, заглушили бы довольно глухой и слабый звук баритона, а на фоне низких инструментов его звучание очень выигрывает – и самым удачным образом подходит к тоскливому пейзажу зимнего вечернего Айзенштадта, открывающегося за окном, куда устремлял свои взоры князь Эстергази, вытягивающий ноту за нотой из своего экзотического инструмента.    

В 1766 году старый Вернер умер, и Гайдн официально вошёл в должность главного капельмейстера княжеского двора Эстергази – в каковой должности он оставался фактически до 1791 года, до смерти Николая I Эстергази, а формально – до конца своих дней. Многое, конечно, можно рассказывать о жизни Гайдна на службе у князя Эстергази – но времени остаётся мало, поэтому мне неизбежно придётся уже перейти на пунктирный стиль.

Нужно было бы рассказать вам и об истории с Прощальной симфонией; и – в связи с ней – о непрестанно увлекающемся чем-то князе Эстергази, построившем себе загородную резиденцию в венгерских болотах под названием «Эстергаз», чуть ли не затмившую Версаль, а в ней – оперный театр, которым, естественно, руководил Гайдн.

А здесь в нашем листе self-made man нужно будет проставить сразу четыре галочки в графах становления Гайдна как оперного композитора, дирижёра, режиссёра и продюсера… Опустим мы повествования и о многом другом, что произошло с нашим героем в продолжение тридцати лет службы и жизни в Айзенштадте и Эстергазе. Отметим только три вещи.

Первая. В отличие от Баха, который, как я уже имел возможность рассказывать, подытоживал в себе всё творчество эпохи, в том числе и путём изучения и «просеивания» через себя всей музыки, всего музыкального материала, до которого он только мог дотянуться и получить в свои руки, Гайдн создавал свою музыку, будучи в некотором отдалении от общеевропейских музыкальных процессов. Нельзя сказать, что он, как затворник, извлекал сам из себя абсолютно всё; конечно, на него влияла и современная ему итальянская опера, и инструментальная музыка – но в сравнительно малой степени.

В общем, вполне можно сказать, что Гайдн действительно явился – за счёт своего уединения – почти единоличным творцом новой музыки. Вот что он сам писал по этому поводу: «Мой князь был доволен всеми моими работами. Я пользовался его одобрением, я мог в качестве руководителя оркестра делать пробы, наблюдать, что производит впечатление и что его ослабляет – а следовательно, улучшать, прибавлять, отсекать, рисковать. Я был отделён от света. Никто из окружавших меня не мог сбить меня с толку или создавать мне невыносимые условия. Я должен был с неизбежностью стать оригинальным».

Таким образом, эти тридцать лет, родившие гигантское количество произведений, были огромной творческой лабораторией, в которой Гайдну никто не мешал усердно работать – ещё раз повторяю, князь Эстергази был исключительно умный человек.

Второе обстоятельство. С начала 1780-х годов князь стал гораздо чаще жить в Вене. Он был, как я уже сказал, человек увлекающийся. Поднадоело в Айзенштадте, Эстергаз построил – надо и в Вене пожить. Австрия – столицецентричная страна; немедленно из Вены стала разноситься мировая слава Гайдна, так что к середине 1780-х годов он стал наряду с Моцартом любимейшим и популярнейшим мировым композитором. Он много пишет на поступающие со всего мира заказы; князь не препятствует этому.

И, наконец, третье – это дружба с Моцартом. Это было просто удивительно. Два великих композитора, совсем по Писанию, были братолюбивы друг ко другу с нежностью, честию друг друга больша творяще (Рим. 12, 10). Сколько раз пытались их рассорить – ничего не получалось. Гайдн «снимал шляпу» перед Моцартом и говорил, и писал, что Моцарт – великий композитор, и он (то есть Гайдн) перед ним – звезда второй величины. Моцарт, который был весьма, надо сказать, зол на язык и не щадил никого из своих коллег-композиторов, всегда прямо-таки кидался на тех, кто смел сказать хоть какое-то непочтительное слово в адрес Гайдна, и ставил его выше себя. Вот – признак настоящих великих художников…

Моцарт называл Гайдна «папой» – тут несколько иной оттенок, чем в русском языке; это иронически-почтительное именование, и это название к нему прилипло, так что в старости иначе, чем «папой», «папашей», Гайдна уже никто не называл. Гайдн любил Моцарта как сына, и когда, будучи в Лондоне, узнал о его смерти в 1791 году, не мог успокоиться и проплакал несколько дней подряд… Вообще удивительное время – концентрации гениев на этом отрезке истории…

28 сентября 1790 года в Вене в возрасте 74 лет умер князь Николай Эстергази. В своём завещании он повелел оставить за Гайдном пожизненно пост капельмейстера и соответственно ежегодную пенсию в 1000 флоринов (на сегодняшние деньги очень большую сумму в 63000 евро). Наследный князь Антон распустил капеллу – он не имел склонности к музыке. Гайдн уехал в Вену. Лаборатория завершила свою работу. Становление творчества закончилось. И хотя формально Гайдн продолжал оставаться на службе, фактически он стал теперь совершенно свободен. В 58-летнем возрасте композитор вступил в следующий этап своей жизни.

И события стали разворачиваться стремительно. Немедленно по приезде в Вену Гайдна разыскал английский антрепренёр, Иоганн Петер Саломон, «олондонившийся» немец, и прямо-таки заставил Гайдна подписать контракт на двухгодичные гастроли в Англии.

Условиями контракта были сочинение шести симфоний, оперы, ряда более мелких композиций и проведение серии концертов в Лондоне и в курортных городах Англии. Гайдн взял и согласился – хотя это был риск (возраст под 60 лет в те времена считался уже солидной старостью).

Но Гайдн чувствовал в себе прилив творческих сил, да и вознаграждение было обещано очень немалое. К тому же Лондон был – как и сейчас – «столицей мира», и раз зовут, то чего уж отказываться, счёл композитор. Друзья отговаривали его.

Особенно беспокоился Моцарт. «Папа! – говорил он Гайдну, – ведь у вас нет воспитания для большого света, и вы плохо знаете языки. «О! – возразил Гайдн. – Мой язык понимают во всём мире!».

Впрочем – и тут мы опять вытащим наш лист self-made man и поставим в нём очередную галочку – замечание Моцарта он учёл и запасся учебниками и самоучителями английского языка. А обходительность и усваивание хороших манер у Гайдна были врождёнными. Итак, 15 декабря 1790 года Гайдн отправился в Англию, где пробыл два года. Моцарт, провожая его, расплакался и сказал: «я боюсь, мы больше не увидимся друг с другом». К сожалению, так оно и получилось… В декабре 1791 года Моцарт умер…

По дороге Гайдн усердно занимался своими самоучителями и учебниками, так что, прибыв в Лондон, мог уже вполне сносно говорить по-английски. Удивительный человек! Кто в наше время, при всех технических достижениях цивилизации, в 60 лет начинает учить с нуля язык, да и с успехом? А тут трясясь в карете, в дороге… Кстати, знание языка сослужило Гайдну хорошую службу, а заодно – вот вам ещё одна его замечательная характеристика.

Когда, прибыв в Лондон, Гайдн выходил на первую репетицию к лондонскому оркестру, он услышал, как один оркестрант сказал другому: «сейчас мы покажем этой немецкой собаке, где раки зимуют». А дело в том, что – я работал в оркестре, и очень хорошо это знаю – между оркестрантами и дирижёрами всегда существует классовая вражда и ненависть.

При первой встрече оркестранты обязательно проверяют дирижёра, как говорится, «на вшивость», устраивая ему всякие оркестровые пакости. А дирижёр должен проявить себя или как страшный тиран, скрутив оркестр в бараний рог, или растеряться, и тут уже оркестр будет из него вить верёвки.

С Гайдном не произошло ни того, ни другого. Он умудрился с первой же минуты так себя поставить с оркестрантами, что к концу репетиции они буквально возлюбили его как ангела небесного, устроили ему овацию и потом чуть ли не на руках носили. Для меня, знающего всю эту «кухню» изнутри, это лучшее свидетельство о том, что это был за человек.

Итог двух лет, проведённых в Англии: благосклонное внимание монарших особ, мировая слава, звание доктора музыки Оксфордского университета, большой заработок – и огромное количество гениальной музыки, среди которой шесть симфоний, одна другой лучше. Давайте послушаем финал 95-й, до-минорной лондонской симфонии как образец позднего гайдновского стиля, сформировавшегося как раз в 90-х годах XVIII века.    

Удивительно живая и свежая, полная юмора и неожиданных находок и сюрпризов, но одновременно и очень, я бы сказал, «жёстко» продуманная, структурированная музыка – ни одной лишней ноты… романтикам такое не нравится…

В 1792 году, возвращаясь в Вену через Бонн, Гайдна познакомили с молодым Бетховеном. Просмотрев сочинения начинающего композитора, Гайдн пригласил его в Вену и много ему помогал на первых этапах его венской жизни. Одно время Бетховен был даже учеником Гайдна, но вообще у них не очень-то сложились отношения.

По-моему, Бетховен был единственный человек, который мог вывести Гайдна из себя. Это не удавалось даже его жене, а вот Бетховен был на это способен. Тут, конечно, нужно рассказывать отдельно, это чрезвычайно интересно и неоднозначно – может быть, когда-нибудь мы с вами доберёмся до Бетховена, и тогда я подробнее об этом расскажу. Во всяком случае нужно отметить, что всё оставалось «в рамках», и впоследствии ни Гайдн, ни Бетховен никогда не позволяли себе публично предъявлять какие бы то ни было претензии друг другу, наоборот, всегда выказывали знаки взаимного уважения.

Воодушевлённый успехом своего пребывания в Англии, Гайдн повторил гастроли в эту страну в 1794-95 годах, и также привёз в качестве урожая множество сочинённых шедевров и значительный доход, на который он купил себе собственный дом в предместье Вены, в котором и жил до конца своих дней сперва вместе с женой, а с 1800 года, когда Мария Анна умерла, и один, пользуясь уходом нескольких слуг и помощников. Дом сохранился, и там теперь музей Гайдна.

Из второй поездки в Англию под влиянием культа Генделя в этой стране Гайдн привёз идею написания большой оратории. Таковой стала оратория «Сотворение мира» – первоначально текст оратории, заимствованный из поэмы Мильтона «Потерянный рай», предназначался для Генделя, но вот именно Гайдну было суждено воплотить этот замысел.

Оратории «Сотворение мира» нужно посвящать отдельную лекцию, а время наше подходит к концу – поэтому отмечу лишь, что исполненное впервые в 1798 произведение имело оглушительный успех и было представлено во всех европейских столицах Европы. Этот успех побудил Гайдна взяться за вторую большую ораторию, «Времена года», с рассказа о которой мы начали. Она писалась в 1799 – 1800 годах.

Надо сказать, что написание «Времён года» далось Гайдну с трудом. Он сам рассказывал, что часто силы покидали его; тогда он брал в руки чётки, становился на колени и буквально вымаливал у Бога вдохновение. Может быть, поэтому эта вымоленная у Творца красота до сих пор производит такое сильное впечатление на всех, кто слушает это произведение…

В последние годы своей творческой жизни по заказу уже нового князя Эстергази Гайдн ежегодно писал по мессе. Его последняя месса, и одновременно последнее законченное произведение – Harmoniemesse – написана в 1802 году, когда композитору уже исполнилось 70 лет.

Он уже жаловался на слабость, на нервное истощение, причём винил в этом «Времена года» «Не надо мне было их писать», жаловался он, «они отняли у меня все силы»… Но по Harmoniemesse никогда не скажешь, что эта музыка написана стареющим и дряхлеющим человеком.

Гайдна вообще часто упрекали, что его мессы слишком веселы. На это он отвечал: «Как только я подумаю о Боге, моё сердце так преисполняется радости, что ноты бегут у меня, словно с веретена. И так как Бог дал мне весёлое сердце, то Он простит меня, что я служу Ему в веселии».

Послушаем начало Credo из Harmoniemesse – от слов «Верую во Единого Бога Отца…» и до «нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес». Обратите внимание на залихватские оркестровые проигрыши – точно, как будто ноты неудержимым потоком стекают с веретена.

А вместе с тем все риторические фигуры, уже архаичные к тому времени, точно соблюдены: например, на словах «Творца видимым же всем и невидимым» всё выполнено просто идеально: «видимым» хор поёт громко, а «невидимым» – едва слышно: так было положено, и Гайдн всё это соблюдает. Но при этом – совершенно юношеская радость, остроумие, энергия, веселие – и абсолютное владение Госпожой Музыкой.

После написания Harmoniemesse семидесятилетний Гайдн как-то очень быстро «сдал». У него появились проблемы с памятью, стали отказывать ноги, он стал очень быстро лишаться физических сил, при том, что ясность сознания и все внутренние способности он сохранял. Это доставляло ему большие мучения. Он жаловался, что обуреваем музыкальными идеями, но совершенно не имеет сил их выразить, записать, обработать.

Его последнее сочинение – квартет – остался незаконченным. Так в 1803 году умолкла его муза. Последние шесть лет своей жизни Гайдн провёл в таком вот угасающем состоянии. Его сознание, острота ума, юмор оставались незатронутыми, но телесные силы порой оставляли его совсем.

Иногда по целым дням он просиживал в кресле с чётками в руках, погружённый в молитву. Когда ему становилось лучше, он с удовольствием принимал гостей, а иногда и выезжал в карете прогуляться, для чего его приходилось на руках сносить в кресле со второго этажа. При этом он всё же не унывал. Умер Гайдн 31 мая 1809 года в осаждённой наполеоновскими войсками Вене. Похоронен он в городской церкви в Айзенштадте в специально построенном мавзолее в левом приделе.

В одном из писем Гайдн писал: «В этом мире так мало радостных и довольных людей, везде их преследуют горе и заботы; быть может, мой труд послужит подчас источником, из которого полный забот или обременённый делами человек будет минутами черпать своё спокойствие и свой отдых».

А за несколько часов до смерти, когда ядро из наполеоновского орудия буквально сотрясло весь дом, и бедные служанки закричали от страха, лежащий в постели умирающий Гайдн громко сказал: «успокойтесь, дети мои: там, где Гайдн, не может случиться ничего плохого».

Всё сказанное относится и к его музыке. Она даёт человеку спокойствие и отдых. С нею с человеком не может случиться ничего плохого. Она, может быть, и не действует прямо на чувства «романтическим» образом – о чём мы с вами говорили; но своею ясностью, глубиной, структурированностью, подчас юмором, и всегда – неким внутренним достоинством и благородством музыка Гайдна является, на мой взгляд, просто незаменимым противоядием многому тому, что происходит сегодня.

И в заключение и в качестве иллюстрации словам самого композитора послушаем прекрасное Адажио из Квартета си-минор ор. 64 № 2. В нём действительно можно услышать и почерпнуть то утешение, которое гайдновское творчество даёт человеку.

Благодарю за внимание.

Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ
 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ