О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей) ( род. 1932)

Интервью   |   Статьи    |   Аудио
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей) Протоиерей Георгий ЭДЕЛЬШТЕЙН (род.1932) – священник Русской православной церкви, участник диссидентского движения в СССР, член Московской Хельсинкской группы: Видео | Интервью | Статьи | Фотогалерея | Аудио.

Протоиерей Георгий Эдельштейн родился в Киеве, около 20 лет, принял крещение в Русской православной церкви.  Окончил Ленинградский институт иностранных языков, факультет английского языка. Кандидат филологических наук, доцент.

Долго добивался рукоположения, и лишь 24 ноября 1979 года был рукоположён в сан священника. В 1984 г. окончил Московскую духовную семинарию.

С 1992 года настоятель храма Воскресения Христова в селе Карабаново Костромской области. Автор книги «Записки сельского священника».

..

Протоиерей Георгий ЭДЕЛЬШТЕЙН: интервью

Протоиерей Георгий ЭДЕЛЬШТЕЙН (род.1932) – священник Русской православной церкви, участник диссидентского движения в СССР, член Московской Хельсинкской группы: Видео | Интервью | Статьи | Фотогалерея | Аудио.

 «ДЛЯ МЕНЯ ГЛАВНОЕ – НЕ ВРАТЬ»

Протоиерей Георгий Эдельштейн – сельский священник. С 1979 года служит в деревнях Тульской, Вологодской, Костромской области. Почти четверть века он – настоятель храма Воскресения Христова села Карабаново под Костромой. Его образ жизни – обычный для сельского священника, необычна биография. Он свидетель церковной истории всей второй половины XX века, помнит четырех патриархов, был дружен с протоиереем Александром Менем. Один его сын – литературный критик и журналист, другой – спикер Кнессета, израильского парламента. Трудно уместить рассказ о жизни длиной в 83 года в рамки одного интервью. Будем надеяться, что это только начало беседы.

– Отец Георгий, давайте начнем по порядку. Где вы родились, кто ваши родители?
– Я из города Киева, улица Фундуклеевская, дом 24, квартира 16. Потом она стала улицей Ленина, а теперь – Богдана Хмельницкого. Это примерно полдороги от киевского Оперного театра к Крещатику. Там я родился и жил до девяти лет. Папа – инженер-экономист, мама – библиотекарь.

Потом война и эвакуация – сначала в Харьков, затем в Казахстан, а после в Узбекистан. В 48-м году мы вернулись, в Киеве прописка ограничена: «Где вы были? Надо было возвращаться, как только освободили Киев». Квартира, где мы жили, занята.

Мы уехали в Курск, где я и закончил школу. Поступил на иняз, сначала в Курске, а потом перевелся в Москву в пединститут имени Ленина. А когда меня оттуда выгнали, я отправился в Санкт-Петербург и закончил второй Ленинградский институт иностранных языков.

– Почему выгнали?
– Я сказал, что политэкономия не нужна и ее нужно из учебного плана удалить. А как раз тогда товарищ Брежнев сказал, что экономика должна быть экономной. Это сочли криминалом, и декан решил мне по всем предметам ставить двойки.

Я ушел, сказал, что мне не нравится учиться в институте, где декан рассказывает преподавателям, какие оценки мне нужно ставить по английскому языку, если он сам преподаватель педагогики.

– Какой была студенческая жизнь в Москве и Ленинграде в те годы, она отличалась?
– И там, и здесь устраивались антисоветские общества, группы. И меня везде в них привлекали, как будто на носу было написано, что я плохой. Но я всегда спрашивал этих ребят, что они собираются строить вместо Советского Союза? А они говорили, что нужен хороший коммунизм с человеческим лицом, например, по югославскому типу. Я им цитировал Ленина, что черная собака, белая собака, рыжая собака – всё равно собака: «спасибо, я, ребята, коммунизм строить не буду».

А когда я в Ленинград только поступал, я крестился в церкви Смоленской иконы Божьей Матери, мне тогда было 23 года. И гордо везде ходил с крестиком.

– Как вам это в голову пришло?
– Понятия не имею, все мои родные были уверены, что я свихнулся. Твердо говорили, что лечить надо.

Отец к тому времени умер, это мама говорила, но больше тетка, папина сестра, и ее муж. Очень хорошие люди, я до сих пор их с огромной благодарностью вспоминаю.

– Где же вы стали работать, раз с распределением не вышло?
– Я поехал в Крым, в Ялту, работать в экскурсионном бюро. Меня приняли на работу – что-то вроде стажерской практики в Крымских горах. Я очень любил ходить, поэтому занимался пешеходными прогулками по 5-6 дней. Желающих немного, конкурентов нет. Пока мы там ходили, я в одном месте сказал, что здесь был монастырь, в другом.

– А откуда вы это узнали?
– Я ведь одновременно там читал и пел в церкви. В Ялте тогда было две церкви, одна – собор Александра Невского в центре, а другая на дальней окраине, недалеко от дома-музея Чехова. Там была так называемая Греческая церковь Феодора Тирона.

При этой церкви была маленькая монашеская община, и две монашки, древние бабуси, еще помнили те старые дореволюционные времена. Одна из них была сестрой секретаря Марии Павловны Чеховой. Мария Павловна была директором дома-музея, а у нее была секретарь-гречанка – сестра монахини. При мне в Ялту прилетал Микоян Анастас Иванович, вручал Марье Павловне Чеховой орден трудового красного знамени.

Пока Марья Павловна была жива, в доме-музее висели иконы. И многие спрашивали: «Ведь Чехов был атеистом, почему иконы?» Марья Павловна говорила: «Мы только пыль сметаем, а всё оставляем так, как было при Антоне Павловиче». Она умерла и в завещании написала, наверное, под влиянием секретаря, чтобы ее отпевал настоятель этой церкви Феодора Тирона, где я был чтецом, протоиерей Алексий. Высокий, худой, с прокуренными усами, с желтыми пальцами.

Пришли к отцу Алексию, разговор был при мне: будешь отпевать. Он говорит: «Зачем? У меня своих грехов хватает. Она жила тут рядом, я ее ни разу в церкви не видел, я буду отпевать, значит, я на себя возьму все ее грехи. Зачем мне это нужно?»

Побежали в горком партии, секретарь горисполкома приехал к отцу Алексию: «Отпевай!» Он: «Меня уже дважды сажали, можете посадить в третий раз, не буду». Горком партии и горисполком звонят архиепископу Симферопольскому и Крымскому, Луке Войно-Ясенецкому. Лука присылает телеграмму отцу Алексию. Алексий говорит: «Тогда буду. Грех на епископе, а не на мне».

– Вы застали святителя Луку в живых?
– Я его видел, когда праздновали его 80-летие, он был абсолютно слепой. Он рассказывал о своей жизни, вся его проповедь была просто рассказом. Очень обрадовался, когда я ему сказал, что я из Курска: «И я, – говорит, – из Курска». – «Да нет, владыка, вы из Фатежа». – «Как, ты знаешь Фатеж! Я там был земским врачом». – «Да, я знаю, мне рассказывали».

Так вот, когда мои рассказы во время одной из экскурсий были приняты на заметку, и когда мы вернулись, меня выгнали из этого бюро. Через кого-то узнали, а может, и я не очень это скрывал, что я был чтецом и псаломщиком в церкви.

Меня вызвали в горком комсомола, почти час со мной беседовали, потом сказали, что за меня будут бороться. То есть лишили прописки в Ялте. Пришел участковый: в 24 часа выматывайся. В горкоме знали мой адрес, ну я и вымотался.

– Куда?
– В город Балашов. Он одно время был областным, Никита Сергеевич дробил области: часть Саратовской, часть Тамбовской, часть еще какой-то – и создали Балашовскую область.

В каждой области должен быть вуз. И в Балашове какой-то техникум преобразовали в пединститут. Там в прямом смысле иняза не было, был филфак широкого профиля. Выпускали преподавателей русского языка, литературы и иностранного языка. Преподавателей нет, меня приняли на работу ассистентом. Поработал, через 2-3 года поступил в аспирантуру в Москву, защитил диссертацию. Вернулся туда же в Балашов, но мне сказали, что им кандидаты не нужны и, наверное, этот филфак широкого профиля превратят в узкий профиль.

Я перебрался в Рязань по конкурсу. Там был такой радиотехнический институт, о нем есть повесть Солженицына «Для пользы дела». А в этом институте было полдюжины евреев, которые решили построить хорошую правильную советскую власть. Им нужно было написать свою программу и устав, с этого ведь должна начинаться организация – с программы и устава. Я им говорю: «Ребята, до программы и до устава нужно написать ксиву, что вы будете говорить за столом следователя».

Кстати, еще из Ялты меня таскали в Ленинград по делу антисоветской группы. Был такой Борька Вайль, после отсидки его выпустили, он эмигрировал в Данию, в Дании и умер. Мы с Борькой были приятелями и переписывались. Письма все гэбухой прочитывались. Меня в Ялте вызвали в КГБ, сказали, что меня вызывают в Ленинград, на Литейный, все расходы будут оплачены.

Три дня меня допрашивали там со строгостью, выпускали в коридор, когда я что-то говорил не так. Коридор чуть больше этой кухни, стула нет. Прислонюсь к стеночке, постою. Пару раз садился на пол, но у них, наверное, был глазок. Выходит из соседней комнаты капитан: «Встаньте, здесь сидеть нельзя». Я говорю: «Дайте стул». – «А вы скажите правду». – «Так я и говорю правду».

Три дня читают мои письма Борьке, Борькины письма мне. «Он у вас просил печатную машинку». – «Не помню». – «Он вас привлекал в свою организацию?» – а организация была не его, опять говорю: «Не помню». – «Ну как же, они все сознались, они уже не дают ложных показаний и не отпираются». Потом была очная ставка. Следователь спрашивает Борьку: «Говорил?» – «Говорил». Ко мне – «Не помню».

Когда это кончилось, деньги мне действительно заплатили за поезд из Ялты до Петербурга и обратно, но когда я туда приходил, меня впускали через пятый или шестой подъезд, а тут следователь меня повел через главный холл, мимо колонн. И говорит: «Вы знаете, в первые годы советской власти у нас не было возможности возить свидетелей из Крыма в Ленинград и оплачивать дорогу. Мы судили судом революционной совести, нам было предоставлено такое право. И если бы сегодня я судил судом революционной совести, я бы Бориса Вайля выпустил, а вас расстрелял. А мне приходится давать вам деньги на обратную дорогу. Вы ведь закоренелый антисоветчик».

Я говорю: «Так у нас же судят не за убеждения, а за действия. Вы можете быть абсолютно уверенным, что до конца своей жизни я ни в какую антисоветскую организацию не вступлю». – «Да, но вы знали о существовании антисоветской организации и обязаны были донести». – «Я вам тоже обещаю, что доносчиком никогда не буду». – «Это уже криминал, вы сейчас несколько раз сказали, в протоколах написали, что знали о существовании организации. И если в другой раз вас будут привлекать в какую-то организацию, а вы не сообщите, это уже будет уголовная ответственность». Попрощались, помахали ручкой.

Ну и вот, когда я в Рязани работал, там тоже эти мальчики чего-то организовали. Мне в пединституте один раз объявили выговор, я не пришел на какое-то заседание. Я сунулся к проректору, он говорит: «Уходи лучше сам, иначе снимем с работы».

Я ушел в Кострому в 1971-м по конкурсу, тогда в «Учительской газете» печатались объявления о конкурсе, а в Костроме было пять вузов, и ни одного кандидата по иностранным языкам. А тут я уже кандидат, жена тоже на подходе к защите. Вот с тех пор с перерывами я там и работаю, в Костроме.

– А жениться вы когда успели?
– Сразу после вызова в Ленинград на обратном пути я решил, что если мне даны денежки, я могу поехать и навестить очень хорошую девочку, которая ко мне приезжала в Ялту просто так отдохнуть. Мы вместе учились в пединституте имени Ленина в Москве, были в параллельных группах, она была секретарем комсомольской организации, ходила в красной кофте со значком Ленина возле сердца. Может быть, я пару раз сказал что-то обидное о красной кофте и о значке, и так мы познакомились.

Она была из Черновиц, поэтому, когда мы поженились, я в Черновцы ездил каждое лето. Старший сын в Черновцах был рожден, с меня черновицкие интеллигенты брали честное слово, что в будущем году я буду говорить по-немецки.

Черновцы до Первой мировой войны были частью Австро-Венгрии, и местная интеллигенция училась в Венском университете, они говорили на образцовом немецком, а у меня немецкий был вторым языком, и на нем шпрехать было очень стыдно в присутствии людей, которые воспитаны на Гете и Шиллере.

– Ничего себе, в Черновцах, оказывается, такая интеллигенция была…
– Из них девять десятых отправили в Сибирь, когда их советская власть освободила от Румынии. И жена мне рассказывала, как она была стрижерой, что-то вроде румынских пионеров. Сидела на эстраде и вышивала кошелек королю Михаю, который тогда был мальчиком, и все школьники младших классов должны были любить Михая и что-то ему дарить.

– А как вы стали священником?
– Я же крестился, еще когда учился в Лениграде, и у меня уже была та же идиотская позиция идти до конца. Я сел на троллейбус и поехал на Обводный канал, где находится Санкт-Петербургская духовная семинария и академия. Меня вахтер спросил, кого мне надо. Я сказал – ректора или инспектора. Меня провели к инспектору, это был профессор Лев Парийский, когда-то он был в Москве референтом патриарха Алексия Симанского.

Он со мной побеседовал, спросил, кто меня крестил. Я сказал, что митрофорный протоиерей Владимир Смирнов. «А где сейчас отец Владимир?». – «Сейчас он в больнице, я у его постели дежурил, потому что он не встает, у него сердечный приступ, за ним нужно утки выносить». – «Да, правда, вы не обманываете, отец Владимир в больнице. А где учитесь?»

Я сказал, что в институте иностранных языков, на английском. Он мне дал какую-то книжку на английском, чтобы я почитал. И я почитал, перевел. «Да, язык вы плохо знаете, студенты нашей семинарии переводят лучше, но государство потратило на вас такие большие деньги, вы ведь должны государству вернуть, поэтому мы вас принять в семинарию не сможем. Вы должны поехать на работу, три года отработать, потом мы вас примем».

После того, как отработал уже в Балашове, я поехал в Саратов, в Саратове была семинария, а инспектором там был Антоний (Мельников), будущий митрополит Минский. Он сказал, что семинарию закроют, она на ладан дышит, и вряд ли стоит у меня документы брать.

Потом я поехал в Московскую духовную семинарию, мне там тоже что-то сказали. Потом я больше двадцати лет ходил по разным епископам, потому что семинарий не осталось – Москва, Петербург, Одесса – всё. Я ходил по епископам, просил, чтобы меня взяли на любое послушание – сторожем, дворником, алтарником, чтецом, певцом.

Меня спрашивали: «Господи воззвах глас третий» – я пою. «Да, знаете, время сейчас трудное, и советская власть, и коммунистическая партия не заинтересована в распространении религии, а у вас высшее образование. Знаете, ведь служить Богу можно на любом месте и в любой должности. Вы преподаватель, ну и будьте добросовестным преподавателем, этим вы и будете служить Богу». И так до 1978 года.

– И какой же епископ в итоге вас рукоположил?
– Я мог бы перечислить 20 или больше епископов, к которым я каждое лето ездил. А потом я нашел епископа Германа (Тимофеева), который был тогда Виленским и Литовским. Он сказал: «Давайте я вас возьму на любую должность, у нас в Прибалтике всё полегче. И через год они забудут, что вы кандидат, доцент».

А я к тому времени докторскую накалякал – «Святоотеческое учение о языке». Она у меня уже была подана к защите и были публикации. Мне предлагали ее защищать в Московском университете и в Ленинградском институте языкознания. А через несколько месяцев перед Пасхой епископа Германа мгновенно переводят в Тулу, а из Тулы епископа Викторина в Вильнюс.

Но епископ Викторин меня быстренько турнул из Вильнюса. Я там числился архивариусом, а он сказал, что епархия бедная, какие тут архивариусы. Потом он мне объяснил, что в первый же день ему позвонил уполномоченный по делам религии и спросил, что я здесь делаю, велел меня отправить. Я его поблагодарил за откровенность, а он мне дал совет: «Вы поищите молодых и энергичных, может, они вас рукоположат». Но я-то знаю архиереев только по календарю, а там не написано, кто молодой и энергичный.

Потом епископ Герман позвонил из Тулы и пригласил к себе на ту же должность архивариуса. Я прожил в Туле год. Мне поручили разбирать епархиальный архив, личные дела священников. А потом вызвал епископ Герман и сказал: «Здесь рукоположение невозможно, уезжайте». Дал 300 рублей на дорогу. Я уехал. Написал в одно место, в другое, третье. По совету того же Германа. Отовсюду – нет.

Александр Мень мне посоветовал: «А ты напиши в Саратов Пимену». Я написал, архиепископ Пимен мне предложил приехать. Я приехал, он меня посадил на должность вроде секретаря-машинистки.

– Не скучно было секретарем-то молодому мужчине?
– Архиепископ Пимен переписывался со всем миром, а два раза в год – на Пасху и на Рождество – нужно было напечатать 600-700 писем на иностранных языках. У него не было человека, который мог бы по-английски, по-немецки, по-французски. Надо было отправлять поздравления в Голландию, Бельгию, в Африку – в Сьерра-Леоне, в Японию, моя обязанность была эти письма печатать.

Потом архиепископ Пимен ко мне пришел и сказал: «Я два раза говорил с уполномоченным, он не разрешает вас рукополагать ни на какую должность. Письма можете печатать еще 10 лет, а в Церкви служить не будете».

Я приехал в Москву к Ведерниковым, а мне жена Анатолия Васильевича, Елена Яковлевна говорит: «Юрочка, мне рассказывали, что в ОВЦС сейчас есть такой архиепископ Хризостом, который, мне сказали, даже евреев рукополагает. Пойдите к нему». Мне посоветовали прийти утром пораньше, чтобы подойти к нему под благословение, когда он приедет на работу.

Я пришел, на входе швейцар спрашивает: «Вам кого? Архиерей занят, у него японская делегация». – «Ну, попросите келейника или секретаря доложить». Я сел на табурете напротив этого охранника и просидел, не вставая, часов восемь. Хорошо, утром кофе не напился, можно было в туалет не бегать. Проплыл мимо митрополит Ювеналий, кто-то еще два раза меня спросил, чего я тут сижу.

Часов в пять вечера пришел архиепископ Хризостом: «Вы чего тут сидите, кто вы такой?» – «На прием к вам, владыка». – «А почему не доложили?» – «Да я говорил и вахтеру, и вашему секретарю». – «Через 15 минут приму, я сейчас занят. Напишите биографию». Я написал.

Нужно было макать перо в чернильницу, и там плавало мушиное крылышко, я два раза намазюкал. Архиепископ Хризостом взял: «Чего это вы так грязно пишете?». Я объяснил, что в вашей невыливайке какое-то перо, даже авторучки нет. «Ну что это такое: кандидат, доцент, заведующий кафедрой, Эдельштейн! Да кто вас будет рукополагать!» – «Ваше Высокопреосвященство, у меня мать – полька». – «Это еще хуже, полька, католичка. У нас же всегда знают, что католики – наши главные враги. Но Эдельштейн – это всё равно, что Рабинович. А еще мать – католичка. Ну ладно. В течение месяца выясню и сообщу. Хотя шансы невелики».

И я уехал обратно в Саратов. Это было 1 октября. 30 октября вызывает меня архиепископ Пимен и говорит: «У меня две новости для вас, одна хорошая, другая плохая. С какой начнем?» Я говорю, естественно, с плохой. Глеба Якунина арестовали. Спрашиваю, а что же хорошего? «У меня телеграмма от архиепископа Хризостома: рукоположение возможно в любой день, приезжайте. Когда поедете?» – «Сегодня, естественно». Он ответил: «Сегодня я ухожу в отпуск, секретарь епархии уже в отпуске. Меня не будет две недели, вы будете главным. Через две недели вернусь, поезжайте».

Через две недели я приехал в Курск, потому что архиепископ Хризостом (Мартишкин) был заместителем председателя ОВЦС, а правящим архиереем Курским. И ведь первый раз я вошел в церковь в ноябре 1949 года именно в Курске. Я тогда работал рентгентехником, и одна медсестра подошла ко мне и говорит: «Юрка, пойдем в церковь!» – «А чего я там не видал?» – «А там будет служба “70 лет Сталину”». А мне очень эта девчонка нравилась, и чтобы рядом с нею постоять, я согласился пойти в церковь.

Она меня привела в Курский кафедральный собор, Сергиево-Казанский, который строили родители Серафима Саровского. Всенощное бдение я там достоял до великого славословия, народу много, душно, ничего не понятно. И через 30 лет в ноябре 1979 года меня рукополагают именно в этом соборе… По складу я совсем не мистик, но ведь везде стучался – бесполезно.

Я приехал в субботу, в воскресенье меня рукоположили, так я стал дьяконом. А в следующую субботу – во иереи. А еще через два дня у архиепископа Хризостома именины, Иоанн Златоуст.

Он позвал всех, кто служил в соборе, за стол, в том числе и меня: «Вам в канцелярии дадут указ, моим указом вы назначены настоятелем церкви села Коровина Волоконовского района Белгородской области. Правда, скажу вам откровенно, храма-то нет. Там 14 лет службы не было, окон нет, поезжайте, восстановите храм, создайте общину. Кадилом махать всякий умеет, этого для попа недостаточно. Надо поехать в Белгород к уполномоченному и получить регистрацию. Мы с ним устно договорились, но он человек лукавый, может регистрацию не дать. Ну тогда поезжайте обратно в Саратов, но уже в сане, будете работать в епархиальном управлении». Регистрацию мне дали, так я стал попом.

– А как ваша жена к этому всему относилась?
– Я ее с первых дней предупредил, что буду попом. Она не была еще крещена, но думаю, что церковь – не полицейский участок, за шиворот туда не тащат. Прошло года три, она сказала, что хочет креститься, отец Николай Эшлиман ее крестил. Потом мы венчались тоже у отца Николая Эшлимана, а Анатолий Васильевич Ведерников был ее крестным. У него было всего две крестных дочери, он отстранялся от этого. Наверное, под влиянием своей жены, Елены Яковлевны, согласился. Она очень мою жену любила.

– А вы как с Ведерниковым познакомились? Как вошли в этот круг московской церковной интеллигенции?
– Я в Балашове был в очень хороших отношениях с тамошним священником. Он обычно с матушкой под руку прогуливался мимо нашего дома. Как-то я к нему подошел, попросил благословения на улице. Потом из Ялты ему привез две пробирки, в одной розовое масло, а в другой лавандовое, сказал: «Батюшка, вам для плащаницы». Он был очень мне благодарен и регулярно давал читать «Журнал Московской Патриархии». А там публиковали проповеди отца Александра Меня, сначала дьякона, потом священника. Надо было где-то Александра Меня найти.

Я с одним, с другим посоветовался, и мне одноклассник моей жены врач-психиатр из Черновиц Толик Добрович сказал, что он знает Александра Меня. Добрович жил тогда в Москве на «Пушкинской» почти напротив Дворянского собрания, Дома союзов, рядом с Театром оперетты. Он говорит: «Раз в неделю отец Александр Мень появляется у нас в доме, потому что там живет его друг, тоже поп».

Ну мы купили бутылку коньяку, разорились в Столешниковом, и очень вонючего сыра. На Тверской был магазин «Сыры», а я очень любил тогда настоящие. Сидим и ждем. Но пришел не Алик Мень, а отец Николай Эшлиман, увидел и выпивку и закуску, плясал вокруг стола, говорил, как это хорошо и замечательно, он сейчас переоденется и умоется, и тут же придет, а Алик, к сожалению, сегодня куда-то поехал, но он меня обязательно с ним познакомит. С того вечера я с Николаем Эшлиманом фактически не расставался.

Через него познакомился с Аликом Менем. Я его очень любил, думаю, что он так же относился ко мне. Мне обычно были неинтересны его службы, еще менее интересны его проповеди. И наоборот, Николай Эшлиман был мне очень близок, хотя всю жизнь были на вы. А с Менем мы были: он мне – «Юрка», а я ему – «Алик».

Отец Александр настаивал, что наша главная обязанность – нести Христа людям в массы. То есть он был чистой воды миссионер. Кстати, он же был объектом оперативной разработки. ГБ всем давал кликухи. Солженицын у них был Паук, Елена Боннэр – Лиса, Саша Огородников был почему-то Аптекарь. А вот Александр Мень даже для них был Миссионер. Кстати, я тоже в том списке есть, у меня кликуха – Клерикал.

Мень привел меня в «ЖМП» («Журнал Московской Патриархии». – Прим. ред.), там я познакомился с Анатолием Красновым-Левитиным, который постоянно кормился в «ЖМП» под разными псевдонимами. Анатолий Васильевич Ведерников ему очень покровительствовал. Там же, в «ЖМП», я познакомился с автором книги об архиепископе Луке Марком Поповским.

При мне Анатолий Васильевич рассказывал сначала Поповскому, а потом Краснову-Левитину о встрече трех митрополитов со Сталиным. Анатолий Васильевич был очень близок к митрополиту Николаю (Ярушевичу), который участвовал в этой встрече. Марк Поповский в своей книге об архиепископе Луке тоже об этом написал, а книжку подарил Анатолию Васильевичу.

Анатолий Васильевич ему сказал, что он неправильно там написал, а Марк ответил: «Понимаете, Анатолий Васильевич, у Пушкина в «Евгении Онегине» есть такое место «Гремят кавалергардов шпоры, мелькают ножки милых дам». И тут же Пушкин сноску делает, что кавалергарды в шпорах на бал не ходили, но так звучит лучше. Вот и я немножко приукрасил то, что вы рассказывали». Анатолий Васильевич говорит: «Больше вам ничего рассказывать не буду». А Марк в ответ: «Меня высылают из СССР, я больше ваши рассказы и не услышу».

– Долго ли вы прослужили в деревне в Белгородской области?
– Года через два меня вызвал архиепископ Хризостом и сказал, что его скоро оттуда переведут. Тогда как раз митрополита Ювеналия сняли в ОВЦС. «Я вам советую перейти в любую другую епархию». – «Куда?» – «Думайте сами, но вы тут столько напортачили, уполномоченный столько о вас рассказывал». – «Владыка, я строго соблюдаю закон».

Церковь надо ремонтировать или нет? Мне ее дали без окон и без дверей, у меня во время службы в церковь заходили гуси и коровы. А денег нет. Бабульки приходят на службу и в сумке тащат по два-три кирпича, а кто-то – кастрюльку цемента. После службы мы делаем ступеньки в храм.

А основной источник доходов для меня были отпевания. Я прочитал в законах о религии, что разрешается служба только в храме или на кладбище и в крематории. Ну, раз в законе написано… Я стал отпевать, это большие, огромные украинские села – одно село тянется на три-четыре километра. Похороны начинаются в храме или в доме – подняли гроб и понесли на кладбище. Иногда на машине везем, а большей частью на руках несли, шли и пели.

Вызывают меня в райисполком. Запрещено. Как запрещено? «А вы были в облачении». – «Я не был в облачении». – «Ну как же, эта хламида на вас как называется?» – «Это ряса. Одежда священнослужителя, я всегда в ней хожу». – «А вы были с крестом?» – «Правильно, меня рукоположили и дали крест». – «Так запрещено!» – «Да нет, не запрещено». – «Почему только вы знаете закон, а другие не знают?»

И меня по всем окружающим селам звали на отпевания. В одну сторону до Валуек, в другую – до Нового Оскола. На меня обижались только пожарные, потому что раньше хоронили с пожарными, а теперь я строго сказал: нет, потому что пожарные играют католическую музыку – Шопена или Бетховена. Я провожаю до кладбища: похоронили, поставили крест, я прочитал молитву на крест, а потом можете вызывать пожарных, но когда я уйду.

Наверное, архиепископу Хризостому на это жаловались. Я поехал к архиепископу Пимену Саратовскому, он посоветовал ехать в Вологду, там служил его друг-приятель архиепископ Михаил Мудьюгин. Он меня принял, вологодский уполномоченный тоже несколько раз вызывал, запрещал в рясе ходить. А я нашу беседу записал и отправил докладную записку архиепископу Михаилу, а копию на Би-би-си. Там ее, конечно, огласили.

В конце концов мне уполномоченный жестко сказал: «Много у нас таких было храбрых, но не было случая, чтобы уполномоченный не справился с непокорным священником. Вот тут у меня возле кресла будешь стоять на коленях и будешь просить ручку у меня поцеловать. Тебе сейчас бабки ручку целуют, а ты у меня будешь просить».

Я вспылил, говорю: «Не кажется ли вам, что раньше придут ваши родные и попросят меня вас отпевать?» Он страшно побледнел, а через полгода мне сказали, что у него был рак, и он об этом знал. Когда он умер, пришли его родные и просили архиепископа, чтобы я его никогда в Церкви не поминал, кто угодно, только не я. Понимаете, священнику дан такой дрын, дубина тяжелая, так по мозгам гвоздить ею, говорить такие вещи людям. Это был отличный урок. Урок того, что я могу и чего я не могу говорить и делать.

А потом в 1986 году, когда Горбачев пришел к власти, я решил, что у нас свобода. И устроил летний детский лагерь. Все, кто хочет, могли приехать. Приехали больше сорока человек. Милиция два раза устраивала облавы. Перед этим я отнес в сельский совет список с номерами паспортов, просил, чтобы их прописали временно. В сельсовете не хотели возиться, сказали, пусть так живут, раз всё равно уедут.

Потом приехал уполномоченный, спросил, кто мне позволил. Потом приехал архиепископ Михаил, спросил, кто позволил. Потом он подписал указ – строгий выговор с занесением за пребывание на приходе лиц в количестве сорока одного человека, не имеющих отношения к Вологодской епархии. И запретил, чтобы кто-то приезжал. Кстати, среди этих сорока с лишним человек был будущий отец Алексий Уминский.

– Отец Георгий, сейчас многие из нас так или иначе оказываются перед выбором, похожим на тот, который вы делали не раз в своей жизни: оставаться ли на должности, соглашаться ли на сотрудничество, если нужно в чём-то поступиться совестью. С другой стороны, вот поступишь ты принципиально – тебе плохо, а никто и не заметит этого твоего сопротивления…
– Для меня главное – не врать. Понимаете? «Молчанием предается Бог» – это моя любимая идея: молчать нельзя. А кто тебя услышит – это абсолютно безразлично. Ты обязан сказать. Но вот вслух исповедовать для священника обязательно, а для кого-то другого, возможно, и не обязательно. Потому что путей к Богу, уверяю вас, шесть миллиардов или сколько там у нас народу на земном шаре. И какой путь от окружности к центру правильный, вам никто не ответит.

Христианство – это не алгоритм, это не набор предписаний. Это христианство. У нас есть только один закон прямого действия – Евангелие. И опять же существует миллион или десять миллионов интерпретаций тех истин, которые нам даны в Священном Писании. И какая из этих интерпретаций правильная, а какая ошибочная – я никогда не дерзну сказать. Я никогда не скажу, что католики не правы, а православные правы. Для меня всегда важно утверждение своего, а не критика чужого. Это два принципиально разных подхода во всём, в том числе и, например, в патриотизме.

Автор: Ксения Лученко
Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ 

Протоиерей Георгий ЭДЕЛЬШТЕЙН: статьи

Протоиерей Георгий ЭДЕЛЬШТЕЙН (род.1932) – священник Русской православной церкви, участник диссидентского движения в СССР, член Московской Хельсинкской группы: Видео | Интервью | Статьи | Фотогалерея | Аудио.

«Возрождение Русской Православной Церкви под сенью свастики, серпа и молота»
Фрагмент из нового издания «Записок сельского священника».

Передо мной на столе высокая стопка книг по истории Русской Православной Церкви ХХ века. Все книги написаны солидными исследователями, чья научная репутация, насколько мне известно, не вызывает сомнения. Во всех книгах рассказывается о возрождении религии и Русской Православной Церкви на территории Союза Советских Социалистических Республик при Гитлере и Сталине.

Читаю монографию чрезвычайно интересного автора профессора М.В. Шкаровского "Крест и свастика". Глава III озаглавлена: "Религиозное возрождение на оккупированной территории СССР". Второй раздел главы называется "Церковное возрождение в русских областях прифронтовой полосы". В работе того же профессора "Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущёве" есть аналогичный раздел: "Религиозное возрождение на оккупированной территории СССР".

Вряд ли кто-то заподозрит уважаемого автора в симпатии к национал-социализму или большевизму, к Сталину или Гитлеру. "Возрождение" – потому, что все так говорят, так все пишут, так принято в академических кругах. Открыли где-то несколько храмов – ура! Виват! Возрождение! Но этот и подобные термины позволяют грубо фальсифицировать историю Русской Православной Церкви и Её современное состояние. Однако проблема подлинного и мнимого возрождения Церкви не очень волнует академические круги. Как, впрочем, и вопрос: "Что есть Церковь?". Но это отнюдь не академическая проблема.

М.В. Шкаровский, ведущий научный сотрудник Центрального государственного архива Санкт-Петербурга, приводит в своих книгах десятки документов, неоспоримо свидетельствующих о подлинном отношении Гитлера и его ближайших сотрудников по Национал-социалистической германской рабочей партии (НСДАП) к христианству, к Церкви, к священнослужителям. "13 декабря 1941 года Гитлер говорил: "Война идёт к концу. Последняя великая задача нашей эпохи заключается в том, чтобы решить проблему Церкви. Только тогда германская нация может быть совершенно спокойна за своё будущее… В юности я признавал лишь одно средство – динамит. Лишь позднее я понял: в этом деле нельзя ломать через колено. Нужно подождать, пока Церковь сгниёт до конца, подобно заражённому гангреной органу… У меня шесть дивизий СС, ни один из этих солдат не ходит в церковь, и тем не менее, они со спокойной душой идут на смерть. Христос был арийцем, но Павел использовал его учение для того, чтобы мобилизовать преступные элементы и заложить фундамент псевдобольшевизма"[1].

"26 января 1943 г. фюрер в своей ставке говорил: "Римское государство было уничтожено христианством; так называемая религия Павла революционизировала рабов и римское недочеловечество… Римские деятели культуры, римское государство создавали прекрасные произведения искусства, а так называемые произведения искусства, созданные христианами тех лет и сохранившиеся в катакомбах, несли большевистско-футуристические черты. Вся величина противоположности между язычеством и христианством проявляется в гигиене, которую оба имели: мы даже сегодня удивляемся римским водопроводам и баням! Христианство, напротив, подавляло всякую природно-необходимую гигиену; существовал один святой, который жил в собственных испражнениях… Как выглядел бы мир, если бы христианство не пришло и научные исследования не остановились бы на 1500 лет! В каком размере христианство уничтожило языческую культуру, мы едва ли можем сегодня представить. <…> Античность была куда лучше нынешних времен, поскольку не знала ни Христа, ни сифилиса… По своему происхождению эта религия – еврейская, вынуждающая людей гнуть спину по звуку церковного колокола и ползти к кресту чуждого Бога" [2].

Звериная ненависть Гитлера ко всему, связанному с христианством, поражает автора. Других исследователей поражает звериная ненависть к христианству Ленина и Сталина; точнее бы сказать не звериная, а сатанинская. Биология не знает таких видов, здесь действуют силы инфернальные. "Только в 1937 г. было закрыто более 8 тысяч церквей, ликвидировано 70 епархий и викариатств, расстреляно около 60 архиереев. <…> Наиболее точными представляются подсчёты Комиссии по реабилитации Московской патриархии – 350 тыс. репрессированы за веру к 1941 г. (в том числе не менее 140 тыс. священнослужителей). Из них 150 тыс. было арестовано в 1937 г. (80 тыс. расстреляно)". [3]

Итак, глубочайшая не то звериная, не то сатанинская злоба и ненависть всех поражает. Зверь рушит храмы, расстреливает священнослужителей, монахов, лаиков (мирян, верных) десятками тысяч, и сей же чудный зверь через два года возрождает Церковь?

Впрочем, академическое понимание термина позволяет профессору М.В.Шкаровскому и в сегодняшнем посткоммунистическом государстве разглядеть "возрождение" Церкви: ведь храмы опять открываются. "Предлагаемая читателю работа, – пишет автор во Введении, – посвящена малоизученной, но актуальной, в силу возрождения Церкви в России, теме". [4]

Сколько же было у Русской Православной Церкви в ХХ веке этих "возрождений"? Читая стопку книг, я насчитал полдюжины:

1. В 1941-42 годах возрождение под сенью свастики трудами фюрера и офицеров Вермахта.

2. В сентябре 1943 года под сенью серпа и молота, когда Сталин принял в Кремле трех митрополитов, а через четыре дня, 8 сентября, один из них, Сергий (Страгородский), был "избран" Патриархом.

3. 2 февраля 1945 года, когда второй из тех же трёх митрополитов, Алексий (Симанский), был "избран" Патриархом.

4. Вскоре после Покрова (1/14 октября) 1964 года, когда Пленум ЦК КПСС сместил "волюнтариста" Хрущёва. Как и предыдущие возрождения – под сенью серпа и молота.

5. В 1988 году, после того, как М.С. Горбачёв принял в Кремле Патриарха Пимена и постоянных членов Священного Синода, и Православная Церковь отпраздновала 1000-летие Крещения Руси. По словам историков и наших иерархов, Церковь обрела подлинную независимость и воскресла.

6. В 1990 году в июне после интронизации Патриарха Алексия Второго (Ридигера). Так как новый Патриарх потребовал восстановить в СССР "ленинские принципы отношения к религии", надо полагать, что шестое возрождение также прошло под серпом и молотом.

Итак, под серпом и молотом, как видим, возрождений значительно больше. Но зато у свастики инициатива: не будь того первого возрождения, кто знает, может быть не было бы и последующих.

Сейчас серп и молот, как государственные символы, упразднены, но пятиконечные звёзды всё ещё горят на башнях Московского Кремля. С детства помню, что это всё ценности из одной корзины:

Крепни, советская наша Держава,
Звезды, сияйте на башнях Кремля!
Ленину – слава! Сталину – слава!
Слава стране Октября!


В нынешнем году избрали нового Патриарха, чрезвычайно, говорят, активного, деятельного, энергичного. У него многолетняя репутация "прогрессиста и либерала". Значит, неизбежно грядет ещё одно – седьмое – "возрождение". Или уже наступило в день интронизации?

М.В. Шкаровский – секулярный историк, и хотя много лет он занимается новейшей историей Русской Православной Церкви, всё же догматика и каноника не входят в круг его научных интересов. Но вот статья профессора протоиерея Георгия Митрофанова "Церковное возрождение в контексте военного конфликта двух тоталитарных режимов" в книге "Трагедия России. "Запретные" темы истории ХХ века в церковной проповеди и публицистике". В аннотации к книге говорится, что главной темой размышлений протоиерея Георгия Митрофанова является всё более усиливающееся историческое беспамятство современного российского общества. Мне кажется, только историческое беспамятство, граничащее с кощунством, позволяет человеку сопрягать понятия "Адольф Гитлер" и "возрождение религии", "Иосиф Сталин" и "возрождение Церкви". По мнению известного исследователя советского периода истории Русской Православной Церкви М.И.Одинцова, очередное возрождение началось в ночь с 4 на 5 сентября 1943 г. и не зачахло, а продолжалось до смерти Сталина. "При всей непоследовательности и противоречивости церковной политики Сталина можно отметить, что договоренности, достигнутые в сентябре 1943 г., выдерживались обеими сторонами всё последующее десятилетие, позволяя считать этот период временем "религиозного возрождения" в России". [5] Святейший Патриарх Алексий Второй писал ещё красивее: "Русская Православная Церковь торжествовала своё воскресение в 1945 году". [6] "Воскресение" 1945 г. за пределами полемики, но и возрождение крайне сомнительно, и стабильность сталинской церковной политики весьма спорно, если внимательно изучить и сравнить первую и вторую половину этого десятилетия (1943-1952). Объяснение статистических данных и мотивов может быть самым разным, но цифры и факты неопровержимы. После провала попытки сотворения "православного Ватикана" в июле 1948 г., ни о "возрождении", ни, тем более, о "воскресении" не говорил никто.

Отлично понимаю, что найти адекватную замену слову "возрождение" в контексте подобных исследований сложно. Но и кощунствовать, повторять басни коммунистического агитпропа нельзя. Слова "возрождение", "воскресение" к очень и очень многому обязывают употребляющего их православного христианина. Возрождение не может быть бабочкой-однодневкой. Воскресение и возрождение ведут к глубинным изменениям в жизни.

Никакого церковного возрождения в 1941, 1942, в сентябре 1943 года в Русской Православной Церкви не было и принципиально быть не могло. Церковь не могла праздновать своё воскресение в феврале 1945 года, это время Её дальнейшего закабаления и подавления тоталитарным коммунистическим режимом. Христианство и коммунизм понятия несовместные, об этом 80 лет назад сказали в своём Обращении соловецкие епископы-исповедники: "Было бы неправдой, не отвечающей достоинству Церкви и притом бесцельной и ни для кого не убедительной, если бы они (подписавшие Обращение – прим. автора) стали утверждать, что между Православной Церковью и государственной властью советских республик нет никаких расхождений. <…> Это расхождение лежит в непримиримости религиозного учения Церкви с материализмом, официальной философией коммунистической партии и руководимого ею Правительства советских республик".[7] Об этом же много раз писал замечательный русский мыслитель Иван Александрович Ильин. Большевики сотворили из Русской Православной Церкви ширму, скрывающую лютую снежную тюрьму по имени СССР. Растолковывать, разъяснять или как-то комментировать соловецкое Послание или статьи И. Ильина нет никакой нужды: двусмысленного истолкования они не допускают. Обновленцы, сергианцы и прочие прислужники коммунистов могут и сегодня, если прикажет партия, велеречиво разглагольствовать о единстве целей христианства и коммунизма, как это делали все льстецы и подхалимы от красных попов в 20-е годы до митрополита Питирима (Нечаева) в годы уже 80-е. "Социалистическая система никогда – я подчёркиваю – никогда – не преследовала Церковь или любые другие верования. В то же время, преследованиям подвергались отдельные члены религиозных организаций, которые вели подрывную деятельность, направленную против молодой Советской Республики. <…> Коммунистическая Партия – атеистическая организация. Она борется за улучшение благосостояния народа. Мы, в свою очередь, помогаем людям, совершая свою духовную миссию. Мы не враги. Напротив, у Партии и Церкви много общих целей. Конечно, мы не можем вмешиваться в дела Коммунистической Партии. Также и партия не вмешивается в дела Церкви. Очень хорошо, что два значительных социальных института – Государство и Церковь – сосуществуют в мире и сотрудничают по многим вопросам в интересах общего социалистического государства". [8] Есть проблемы, полемизировать по которым нет смысла. Митрополит Питирим затронул одну из них.

По каким-то соображениям, политическим, военным, пропагандистским, Сталин и Гитлер временно не препятствовали желанию людей возобновить богослужение в закрытых безбожниками, разграбленных и поруганных храмах, или даже способствовали восстановлению какого-то числа осквернённых зданий православных церквей на подвластной им территории. Гитлер – значительно большего количества, Сталин – меньшего. Но сознательно и целенаправленно использовать такой факт вне контекста для широкомасштабной картины возрождения Церкви могло лишь агентство доктора Геббельса, коммунистический агитпроп да иерочекисты. Церковным историкам с ними не по пути.

Ленин, Гитлер, Сталин одинаково принципиально отвергали Христа и Его Церковь. В данном вопросе все трое были членами одной партии, единомышленниками, близнецами-братьями. Религия была для всех троих "невыносимой мерзостью", "гнусным труположством". Сам по себе тот факт, что Сталину удалось закрыть больше церквей и расстрелять больше священнослужителей, чем Ленину и Гитлеру вместе взятым, не доказывает ещё ничего. Ленин тоже инструктировал свой ЦК в 1922 году: чем больше удастся уничтожить попов, воспользовавшись таким-то поводом, тем лучше. Сталину удалось, Гитлеру времени не хватило – всех бы до единого в Дахау отправил. "Всего за годы войны было рассмотрено около 9 тыс. дел по обвинениям католиков в антигосударственной деятельности и после вынесения приговоров казнено и замучено около 4 тыс. человек. Причём в это число не входило ещё несколько тысяч членов ордена иезуитов. Только в концлагерь Дахау было заключено 2720 священников, из них 22 православных". [9] Конечная цель у всех трёх была одна: земной шар необходимо очистить от нечисти.

Они могли временно терпеть Церковь, как несколько лет терпели ненавистный большевикам нэп, могли в какие-то критические моменты разрабатывать "новую религиозную политику", но это всегда был очередной тактический приём для выполнения стратегической задачи: окончательного решения религиозного вопроса, очищения грядущего светлого общества от "средневековой плесени", уничтожения христианства и любой религии "до основанья".

Необходимо учитывать, что ни национал-социализм, ни коммунизм никогда не были чисто политическими кабинетными теориями. Оба движения изредка эксплицитно, чаще имплицитно, вполголоса, среди "наших", включали в своё "учение", как органическую неотъемлемую часть, грандиозную эсхатологическую программу. Утопия немыслима без эсхатологии.

Наступает тысячелетнее царство, предсказанное пророками коммунизма (нацизма). Нынешнее поколение людей узрит Новое небо и Новую землю, "мы наш, мы новый мир построим". Неотвратимо грядет последняя стадия развития человеческого общества. С того памятного дня, когда труд превратил обезьяну в человека, существовавшие формации по мере развития производительных сил сменяли друг друга. На смену первобытно-общинному строю пришёл строй рабовладельческий, это было прогрессивное развитие. На новом базисе возникли новые производственные отношения. Рабовладельческий строй сменился феодальным. На смену феодальному пришёл капиталистический, строй во всех отношениях подлый, но по сравнению с феодальным – прогрессивный. В недрах капитализма зарождается, зреет и крепнет его могильщик – пролетариат. Он неизбежно

Свергнет могучей рукою
Гнёт вековой навсегда
И утвердит над землёю
Красное знамя труда.


На всём земном шаре восторжествует коммунизм, бесклассовое общество – навсегда. Полтора века назад для выполнения грандиозной задачи "Коммунистический манифест" Маркса-Энгельса призвал: "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" Призрак коммунизма бродил, наводя ужас, по всей Европе. Совсем недавно, лет тридцать назад, со стен домов, с трибун стадионов, с почтовых конвертов нам угрожали: "Коммунизм неизбежен!" Коммунисты построят на Земле рай. Остановись, мгновенье, ты прекрасно! Не мгновенье – эпоха, не эпоха – вся история всей планеты, остановись!

Отбросивши сказки о чуде,
Отняв у богов небеса,
Простые советские люди
Повсюду творят чудеса.


…И смотрит с улыбкою Сталин –
Советский простой человек.


О роли эсхатологического и националистического аспектов в религиозной политике Сталина не пишет почему-то ни слова только автор учебника по истории Русской Православной Церкви ХХ века профессор протоиерей Владислав Цыпин. Секулярные исследователи уделяют этим аспектам основное внимание.

"Руководителей Третьего рейха очень привлекал опыт антицерковных гонений в СССР. В директивах Гейдриха, Олендорфа и других видных нацистских чиновников летом – осенью 1941 г. содержались указания тщательно сберегать и вывозить в Германию для изучения материалы антирелигиозных музеев и документы Союза воинствующих безбожников. Однако всё это было нужно лишь в качестве подсобного материала для первого этапа наступления на Церковь. В Третьем рейхе планировали пойти и уже пошли значительно дальше, приступив к созданию своего религиозного учения".[10]

Национал-социалисты и коммунисты шли к одной общей цели, и методы были во многом аналогичны. Они заимствовали опыт друг у друга, опыт организации концлагерей, опыт уничтожения заложников, опыт борьбы с "религиозным дурманом". Застрельщиком воинствующего безбожия в СССР был Союз коммунистической молодёжи, "молодая гвардия рабочих и крестьян". Им принадлежит будущее, им всё ясно и понятно:

Штыками и картечью
Проложим путь себе!
Что с попом, что с кулаком
Вся беседа –
В брюхо толстое штыком
Мироеда!


Отдел политпропа при ЦК РКСМ (Рабоче-крестьянский союз молодёжи) организовал в 1923 году специальную Центральную комиссию по проведению "Комсомольской пасхи". Юные ленинцы, будущее страны, устраивали кощунственные "крестные ходы", гнусно богохульствовали, глумились над христианскими святынями. Реквизит для своего сатанинского карнавала они "изымали", "конфисковывали", попросту – воровали в храмах. Надругательство над символами христианства носило целенаправленный, ритуальный характер. Все важнейшие события в жизни человека – рождение, совершеннолетие, брак, смерть, погребение – всё следовало "освятить" под красным флагом, звездой, серпом и молотом.

Помню, лет сорок назад мне пришлось хоронить в Черновцах очень близкого мне исключительно доброго хорошего человека. Ни в каких партиях он никогда не состоял, не участвовал, не привлекался. Катафалк довёз гроб до кладбищенских ворот. Стоп. Ворота заперты. "Въезд транспорта запрещён". По ту сторону ограды, у здания администрации стоят 8-10 больших четырёхколёсных тележек, их сковывает ржавая цепь, а на цепи висит амбарный замок. От входа на кладбище до могилы метров семьсот. Тележка выдаётся только "гражданам, заказавшим гражданскую панихиду в полном объёме". Я согласен оплатить всё по прейскуранту, но дайте только тележку, остальное оставьте себе! Не, так не положено, гроб непременно нужно здесь же, у входа, покрыть красной тряпкой – не волнуйтесь, у могилы перед опусканием снимем – и выслушать 15-минутную ахинею у гроба родного тебе человека. Без тряпки и ахинеи тележку не предоставляют. Человек в гробу был маленький, худенький. Подняли вчетвером на плечи и донесли. А если бы десять пудов? Не избежать бы коммунистического надругательства над покойником. Кто бы ни лежал в гробу – профессор Венского университета (до 1918 г. Черновцы были частью Австро-Венгрии), майор КГБ, раввин или греко-католический епископ, – ритуал один, тряпка одна и надгробная речь по одному шаблону, утверждённому в горкоме КПСС.

Аналогично застрельщиком строительства нового мирового порядка Третьего рейха была организация "Гитлерюгенд". Особое внимание в её рядах, как и в комсомоле, уделялось антицерковному воспитанию. "Мы – бодрая гитлеровская молодёжь, и христианские добродетели нам не нужны, потому что наш вождь Адольф Гитлер всегда за нас предстательствует. Никакой зловредный поп не в силах нам помешать чувствовать себя детьми Гитлера. Мы идём не за Христом, а за Хорстом Весселем; долой кадило и святую водичку!"[11]

"Подлинный коммунист", "подлинный национал-социалист" обязан ненавидеть Христа и Его Церковь. От чувства этой ненависти члена партии не спасёт никакой "либерализм", никакой "плюрализм", никакая фразеология о "человеческом лице", о "правах человека". Получив власть в компартии и в стране, самый главный коммунистический либерал Н.С. Хрущёв постарался в полном объёме возродить (вот здесь, думаю, термин "возрождение" вполне уместен) ленинские принципы отношения к религии. Опять постановления ЦК КПСС, опять насильственное закрытие церквей "по просьбе трудящихся масс", опять табуны лекторов-атеистов по всему СССР на фоне демагогии о свободе совести.

Расхождения между христианством с одной стороны и коммунизмом и национал-социализмом с другой носят не локальный и не временный, а вечный и неизменный характер. Албанский, китайский, корейский, камбоджийский коммунизм одинаково несовместимы с христианством. Баркашов почти дословно повторяет Гитлера, пытаясь "доказать" арийское происхождение Иисуса Христа.

16 октября нынешнего года мне довелось три часа беседовать у нас в Костроме с группой молодых людей, именующих себя "ищущими" веру и истину. Главное препятствие на пути их поисков – Библия, Священное Писание Ветхого и Нового Завета, главный поводырь – Емельянов. Три часа поношения Библии, которую, де, необходимо незамедлительно запретить, ибо она призывает к экстремизму. Три часа почти дословных цитат из Гитлера, Гейдриха, Бормана, Розенберга. Но они, разумеется, не экстремисты, их запрещать не за что. Главное – кровь, что течёт в наших жилах. Славяне uberalles. Повторяли, как символ веры: "Мы – гипербореи. Христианство – основное препятствие на пути арийцев".

Несколько раз в Москве на улицах, в метро, на вокзале подходили ко мне молодые люди: "Это кто у вас на груди болтается, зачем вы этого еврея носите, он не только у вас, у всего нашего народа на шее висит. Его соплеменники распустили две тысячи лет назад слух о Его чудесном воскресении, а нам, венедам, приходится теперь расхлёбывать. Если бы этот сын еврейки, князь Владимир, не загнал бы наших предков в Днепр и не заставил бы принять христианство, если бы мы остались верны нашим древним богам, мы не плелись бы в хвосте у Европы, мы бы давно покорили весь мир".

Дело не в Ленине, не в Гитлере, не в Сталине. Если человек исповедует национал-социализм или коммунизм, только труп христианства для него хорошо пахнет, только взорванные храмы и горящие иконы радуют его глаз. Христианство для него вредоноснее всякого порока на Земле. Всякое возрождение христианства ослабляет руки, вносит путаницу в единственно верное учение, зарождает в сердце жалость к врагу. Христианству – нет! Христианству – бой!

В юбилейном 1988 году, когда в очередной раз "возродилась" Русская Православная Церковь, было задумано опубликовать в московском издательстве "Прогресс" сборник статей о религии и Церкви в СССР. Он должен был выйти в чрезвычайно популярной в те годы серии "Перестройка: гласность, демократия, социализм". Название сборника – "На пути к свободе совести"; свободы, де, ещё нет, но по пути уже идём. Тираж – 49 000 экземпляров. Редактор сборника, профессор Д.Е. Фурман, предложил участвовать в нём нескольким православным священнослужителям – архиепископу Кириллу (Гундяеву), митрополиту Ювеналию (Пояркову), священникам Александру Борисову, Александру Меню, Глебу Якунину, Георгию Эдельштейну. Какие-то статьи были написаны представителями других конфессий, какие-то – людьми, называвшими себя атеистами. Такой сборник выходил впервые.

Как-то мы встретились с о. Александром Менем в электричке (я ехал в Московскую духовную академию, он – домой, в Семхоз), и я спросил, о чём он пишет статью для сборника.

– О культе личности недоучившегося семинариста, – говорит, – я уже почти закончил, постараюсь только кое-что поправить и, главное, сократить: очень длинная и академичная получилась, это ведь не для научного сборника, живее нужно.

– Отец Александр, зачем тебе с этим отвратительным типом возиться, ты сам любил повторять формулу Ландау: "Он сдох, и я его больше не боюсь". Вот и Якунин тоже в этот сборник о нём пишет. Садист, палач, разбойник не заслуживают истории, лучше расскажи о его жертвах, о Новомучениках и Исповедниках. Германия потеряна для Гитлера и гитлеризма, Россия потеряна для Сталина и сталинизма.

– Нет, не потеряна, сталинизм – дракон многоголовый, ему только одну голову отрубили, он уполз рану зализывать. Пока вы, глупые поросята, резвитесь на солнечной лужайке, сталинизм окрепнет и явится в новом обличье. Ты "Дракона" Евгения Шварца давно читал? Рекомендую перечитать. А мою статью можешь сейчас посмотреть, вот она. И я пока чего-нибудь почитаю.

Но почитать ему я не дал. Уже самое начало статьи меня возмутило:

– Алик, что ты пишешь, как тебе не стыдно?! Ты опять с обновленцами, с Анатолием Эммануиловичем в одной компании? Вот послушай: "А что, если он, Сталин, и в самом деле был, как считают его апологеты, универсальным гением, по праву завоевавшим всеобщее преклонение, которое и поставило его на сверхчеловеческий пьедестал, а в итоге – над законом? Однако и это весьма сомнительно. Сталина не отличало обаяние Махатмы Ганди. Он не обладал ленинским интеллектом, не был великим писателем, как Юлий Цезарь, не проявил личной отваги как полководец, подобно Александру Македонскому, Суворову или Наполеону…" [12] Какой тебе, православному священнику, Ганди – махатма? Рерихи тебе тоже – махатмы? У Ганди есть имя, только по имени может звать его священник. И, самое главное, почему среди великих людей у тебя тут Ленин? Давай и Гитлера сюда тащи, чем один лучше другого? Сталин – это Ленин сегодня, близнецы-братья. Или обоих отвергни, или обоих прими и облобызай.

У тебя в двух маленьких абзацах – нелепица на нелепице: "Кто же околдовал, помрачил сознание миллионов взрослых людей в те дни, когда страну терзал голод, когда погибал цвет крестьянства, когда морально и физически истреблялись писатели и учёные, музыканты и артисты, ветераны революции и военачальники?"[13] Ты отлично знаешь, кто такие эти "ветераны революции", "военачальники", знаешь, кто составлял цвет крестьянства. За что все они боролись, на то и напоролись. Весело было других вешать, топить, стрелять, насиловать, жечь, - вот теперь на себе испытали. Твой "цвет крестьянства" под знамёнами героических военачальников и ветеранов революции своих офицеров в выгребных ямах топил, барские усадьбы грабил и жёг, чужую землю пахал да награбленными семенами засевал. По призыву большевиков грабили награбленное, экспроприировали экспроприаторов; поверили Владимиру Ленину и Льву Троцкому, а теперь пришлось лечь под топор Иосифа Сталина. Кто околдовал, помрачил сознание миллионов взрослых людей в 1917 году, когда студенты, барышни, морячки, профессора весь год бесновались, маршировали по улицам и площадям под красными знамёнами, с красными бантами в петлице. Раз за разом отцы Поместного Собора обращались к этим миллионам, к этому "цвету крестьянства", к интеллигенции с увещеваниями, с мольбой, с предостережениями не грабить, не кощунствовать, не убивать, не верить извергам рода человеческого. И сколько десятков, не сотен даже, из миллиона услышали своих архипастырей?

Ты бы лучше написал о том, о чём писали древнерусские пастыри: по грехам нашим попустил Господь богомерзким иноплеменникам грабить и убивать нас. Покайся каждый в своих грехах. Мы сами в первую очередь виноваты, а не они. Без нас, без наших отцов и дедов, без потатчиков, негодяев, доносчиков, без писателей, поэтов, инженеров, учителей, лётчиков, артистов Сталин ни в чём бы не преуспел. Оставь его в покое, он положен у Кремлёвской стены со своими собратьями и забыт, никто его завет не вспомнит.

- Не горячись, – отвечает о. Александр, – попомни моё слово, завтра вспомнят и прославят и Сталина, и Гитлера. Немало найдётся и священников, а, пожалуй, и епископов, которые прославят Сталина, потому что он возродил Русскую Православную Церковь, потому что он восстановил Россию в её дореволюционных границах, потому что он после Победы провозгласил первый тост за великий русский народ, потому что он, пусть и недоучившийся семинарист, – Император.

Я стал горячо возражать, так и не дочитал статью, а о. Александр молчит, улыбается да бороду ерошит.

Прошло двадцать лет, и я вижу, что о. Александр был совершенно прав. Дракон зализал рану, сменил обличье и нынче жив-здоров. В первых рядах главных апологетов Дракона шагают сегодня члены нашей Русской Православной Церкви. Меня мало волнуют результаты социологических опросов, меня мало волнует, что кричат Зюганов, Баркашов и их сподвижники. В первую очередь меня волнует моя Церковь. Если мои собратья, члены Русской Православной Церкви, произносят имя Иосифа Сталина, Ивана Грозного, Гришки Распутина или Георгия Жукова с придыханием, значит, какие-то члены нашей Церкви опасно больны. Если один член страждет – всё тело болеет.

Недавно попали мне в руки "Листки Святогорского монастыря" за 2005 год, изданные по благословению архиепископа Псковского и Великолукского Евсевия, редактор "Листков" – игумен Макарий (Швайко). Вот редакционная статья (без подписи) под названием "1941-1945 годы. Божие определение". Сохранена орфография и пунктуация подлинника.

"На пряжках немецких солдат была надпись "С нами Бог". Но Бог был с нами и мы победили. Много угодников Божиих молились о Победе в России, молились православных церквях.

В 1941 году патриарх Антиохийской церкви Александр IIIобратился с посланием к христианам всего мира о молитвенной и материальной помощи России. Митрополит Ливанских Гор Илия взял на себя сугубый молитвенный подвиг, он спустился в каменное подземелье, куда не доносился ни одни звук с земли, где не было ничего, кроме иконы Богородицы. На третий день ему было явление самой Матери Божией. Матерь Божия избрала его, чтобы он передал народу России определение Божие: 1) Должны быть открыты по всей стране храмы, монастыри, духовные семинарии и академии. 2) Архиереи и священники должны быть возвращены из лагерей и с фронта и начать служить. 3) Сейчас готовится к сдаче Ленинград. Но сдавать его нельзя. Пусть вынесут чудотворную икону Казанскую и обнесут ее с крестным ходом вокруг города. Тогда ни одни враг не ступит на святую его землю. Это избранный город. 4) Перед Казанской иконой нужно совершить молебен в Москве, затем икона должна быть в Сталинграде, который сдавать нельзя. Казанская икона должна идти с войском до границ России. 5) Когда война окончится митрополит Илия должен приехать в Россию и рассказать о том, что было ему открыто в 1941 году.

Выйдя из затвора митрополит Илия связался с представителями Русской церкви и Советского правительства. Его письма и телеграммы хранятся в Государственном архиве. Сталин вызвал к себе митрополитов – Сергия (Старгородского) и Алексия (Симанского), и обещал им исполнить все требования, которые передал митрополит Илия. В этот самый критический момент войны, когда уже был готов приказ о сдаче Ленинграда, когда правительство эвакуировалось из Москвы, и казалось, что нет никакой возможности спасти страну, из Владимирского собора г. Ленинграда была вынесена Казанская икона Божией Матери и обнесена с крестным ходом вокруг города. Молебны были отслужены в Москве и Казанская икона доставлена в Сталинград. Когда в 1942 году завязалась Великая Сталинградская битва, икона находилась в расположении наших войск. Натиск отборных немецких дивизий был чудовищный, защитники города остались на маленьком пятачке у Волги под командованием генерала Чуйкова, но немцы не смогли сломить наших воинов, там с ними была Казанская икона Божией Матери. Знаменитое Сталинградское наступление наших войск 19 ноября 1942 года началось молебном перед Казанской иконой, тогда, перед сигналом к наступлению, легендарный маршал Жуков сказал: "С Богом!"

Осенью 1943 года Сталин вызвал митрополитов Сергия, Алексия и Николая. По их просьбе он приказал на самолетах доставить в Москву сидящих в лагерях архиереев и священников, в течение трех дней был собран поместный Собор Русской Православной церкви, на котором митрополит Сергий был выбран Патриархом Московским и Всея Руси. Собрать церковный Собор в Москве в то время это было поистине чудо.

День Пасхи 1945 года пришелся на 6-е мая - День Победоносца Георгия. Во время войны и послевоенное время были открыты 20 тысяч храмов, возобновлены Троице-Сергиева и Киево-Печерская Лавры и другие монастыри, открыты Духовные Академии и семинарии. И, наконец, в 1947 году Сталин выполнил свое последнее обещание. От имени Советского правительства митрополит Илия был официально приглашен в Советский Союз. Перед приездом митрополита Илии Сталин вызвал патриарха Алексия I (был избран патриархом Всероссийским в 1945 году, после кончины патриарха Сергия) и спросил, чем может отблагодарить митрополита Илию Русская церковь. Тогда Святейший предложил подарить список иконы Казанской Божией Матери, крест с драгоценностями и панагию, украшенную драгоценными камнями из всех областей страны.

Осенью 1947 года митрополит Илия прибыл в Москву, встреча была торжественной. На церемонии встречи ему были преподнесены икона, крест и панагия. Владыко Илия с великим благоговением принял эти дары. Тогда же Советское правительство наградило его Сталинской премией за помощь России во время войны. От премии Владыко отказался, сказав, что монаху деньги не нужны, пусть они пойдут на нужды страны, и что сам он привез 200 тысяч долларов для детей-сирот, родители которых погибли на войне. Тогда же в сопровождении Косыгина и др. членов правительства митрополит Илия приехал в Ленинград. Храмы, где служил Владыко, не могли вместить всех молящихся. Близлежащие улицы и площади были переполнены народом. Во Владимирском соборе Владыко Илия возложил драгоценный венчик на икону Казанской Божией Матери. И там же с амвона он рассказал, как в 1941 году ему явилась Сама Божия Матерь с определением Божиим для России. После этого митрополит Илия еще дважды посещал нашу страну в 1954 и 1963 года

Протоиерей Василий Швец (ныне здравствующий клирик Псковской епархии) был свидетелем всех трех приездов митрополита Илии. В своих воспоминаниях он подробно описывает эти события". [14]

Весь этот рассказ от начала и до конца – развесистая клюква. Приплетать к таким вымыслам Пресвятую Богородицу – грех, преднамеренное кощунство.

По словам анонимного автора повествования, все события датируются 1941 годом. "Сталин вызвал к себе митрополитов – Сергия (Старгородского) и Алексия (Симанского), и обещал им исполнить все требования, которые передал митрополит Илия". Во-первых, никто из историков таких "вызовов" не знает. Митрополит Сергий был эвакуирован в 1941 году в Ульяновск, где жил до конца августа 1943 года. Митрополит Алексий в страшные дни блокады оставался со своей паствой в Ленинграде. Всеми делами Русской Православной Церкви ведал в Москве митрополит Николай (Ярушевич).

"Весной-летом 1943 г. в руководстве страны обсуждался вопрос о том, какому органу поручить проведение новой религиозной политики. <…> Тогда же родилась идея встречи И. Сталина с её иерархами. К ней стали интенсивно готовиться. С июля начались оживлённые переговоры работников НКГБ с представителями Патриархии – митрополитом Николаем (Ярушевичем) и управляющим делами протоиереем Н. Колчицким. Органами госбезопасности И. Сталину были представлены подробные материалы о состоянии Церкви, наиболее видных её руководителях, патриотической деятельности духовенства, возможных кандидатах для избрания Патриархом и т.д. <…>

В конце августа 1943 г. власти разрешили возвращение митр. Сергия из эвакуации, о чём он уже неоднократно просил сам. К примеру, 3 июля нарком госбезопасности В.И. Меркулов докладывал А.С. Щербакову: "Руководители церковных центров… в последнее время высказывают большое недовольство таким длительным пребыванием в эвакуации. Митрополит Сергий даже опасается отстранения его от руководства церковью в связи с тем, что находящийся в Москве митрополит Николай (Ярушевич) не только управляет практическими делами Московской Патриархии, но и состоит членом Чрезвычайной государственной комиссии по выявлению и расследованию немецких зверств, принимает по церковным вопросам иностранных представителей и корреспондентов". [15]

Итак, первое требование, которое передал митрополит Илия: "Должны быть открыты по всей стране храмы, монастыри, духовные семинарии и академии". В 1941 и в 1942 годах "Божье определение" выполняли только Адольф Гитлер и офицеры Вермахта, да и то частично. На оккупированной немцами территории было открыто несколько сот православных храмов. Сталин не открыл в 1941, 1942 годах ни одного храма, монастыря, семинарии или академии.

Второе требование: "Архиереи и священники должны быть возвращены из лагерей и с фронта и начать служить". Ни архиереев, ни священников из лагерей не выпускали ещё долго, и "начать служить" им было негде, храмы и монастыри оставались закрытыми.

Третье требование не было и не могло быть выполнено. Очень бы любопытно узнать: в какое время года шли ленинградцы крестным ходом с Казанской иконой, кто их кормил-поил в пути, что в это время делали немецкие танки, пушки, самолёты, кто шёл во главе крестного хода… Что-то в биографиях Патриарха Алексия (Симанского) такого значимого эпизода нет.

Никаких крестных ходов с Казанской или любой другой иконой в дни блокады вокруг Ленинграда не было. Жаль, автор не был знаком с товарищем Андреем Александровичем Ждановым – тогдашним первым секретарём Ленинградского обкома – он бы ему устроил "крестный ход"!

Почему город на Неве – колыбель трёх проклятущих революций – "избранный город", с каких пор его земля стала "святой"? Это тоже "Божье определение 1941 года" или цитата из откровения митрополиту Гор Ливанских?

Четвёртое требование. В Москве, конечно, молебны служили каждый день, для этого ничьи требования не нужны были. Но если бы кто-то посмел в первые дни войны сказать, что немцы дойдут до Волги, но "Сталинград сдавать нельзя", его немедленно пристрелили на месте как фашистского агента и провокатора.

Где митрополит Илия отыскал "представителей Русской Церкви" в 1941 году? Никаких молебнов перед наступлением 19 ноября 1942 г. не было, "легендарный маршал Жуков" относился к Русской Православной Церкви примерно так же, как Верховный Главнокомандующий Сталин или председатель Союза воинствующих безбожников Емельян Ярославский.

Опубликованная в "Листках" статья – это целая гроздь "благочестивых" сказок: сказка о великом молитвеннике, бескорыстнейшем друге России из Антиохийского Патриархата; сказка о богобоязненном сыне Православной Церкви Иосифе Сталине; сказка о гениальном русском полководце Георгии Жукове… Эти сказки неразрывно связаны со сказками о благочестивейшем государе Иване Грозном, о богодухновенном старце, пророке и чудотворце Григории Распутине и с прочей мифологией государственников ХХI века. Об этой губительной тенденции в современном Православии очень хорошо говорит протоиерей Георгий Митрофанов:

"В нашем религиозном сознании формируется новый пантеон "подвижников благочестия" уже не "первой в мире страны социализма", а нео-Святой Руси: со "святыми царями" в лице Ивана Грозного и Иосифа Сталина, со "святым воителем" Георгием Жуковым, с харизматическим "великим святым старцем" Григорием Распутиным. Вот когда этот "пантеон святых", усиленно тиражируемый сейчас на многих приходах, станет претендовать на то, чтобы стать средоточием церковной жизни очень многих, мы неожиданно обнаружим, что многие из тех, кто ходит в наши храмы, на самом деле даже не представляют себе, что же такое Церковь и Кто же такой Христос. Ибо только полное забвение Христа может побудить наших современников возводить в ранг подвижников благочестия, в ранг великих русских патриотов людей, на протяжении длительного времени уничтожавших всё лучшее, что было в нашей стране и в нашем народе". [16]

"Во время войны и послевоенное время были открыты 20 тысяч храмов" – вздор, ни один баснописец такие цифры не называл. Даже в коммунистическом агитпропе такой цифры не было. Однажды, правда, председатель Совета по делам Русской Православной Церкви Г.Г. Карпов указал приблизительно такое число приходов, но брошюрку с его статьёй выпустили только на языках стран Восточной Европы. Сомневаюсь, что автор разыскал одну из них и перевёл на русский язык. Говорят, что во время Второй Мировой войны, когда бои шли на всех фронтах, в том числе и на информационном, Сталин "решил не отставать от Гитлера в благочестии". Но здесь всё же Гитлер победил, Сталин довольствовался почётным вторым местом.

"Даже после сентября 1943 г. число открытых, по разрешению советских властей, церквей было очень невелико, гораздо меньше, чем в оккупированных немцами областях, что отмечалось и в советской печати. Так, если по всему Советскому Союзу в 1947 г. было 14092 действующих православных храма (включая 2491 храм, перешедший от униатов), то из этого числа непосредственно по разрешению Совета по делам РПЦ было открыто всего 1270 православных храмов; а на территориях, занятых немцами и румынами, за время оккупации было открыто 7547 храмов. И не мудрено, учитывая ту сложную процедуру, которую разработал Совет по делам РПЦ и принял Совнарком 28 ноября 1943г. под № 1325". [17]

Правда, в 1947 году Сталин выполнил своё "последнее обещание" – митрополита Илию пригласили в Советский Союз и наградили Сталинской премией. Как сказал В.Маяковский, "неважная честь" - попасть в компанию таких лауреатов и приколоть к рясе медаль с профилем слуги антихриста. Впрочем, и это – выдумка. Сталинская премия митрополиту Илии присуждена не была. Никакие деньги на детей он не жертвовал. Ни один исследователь никакими документами подтвердить подобные факты не может. Зато есть масса документов, подтверждающих другие общеизвестные факты.

Запрос в Интернете "Митрополит Гор Ливанских Илия" предлагает ссылку на Википедию. Вот выдержки из статьи "Илия (Карам)":

"Первая поездка митрополита Илии в СССР, согласно имеющимся документам, состоялась в ноябре-декабре 1947, по приглашению Московского Патриархата. Протокольная сторона визита детально изложена в Журнале Московской Патриархии № 1 за 1948 г. Гость служил во многих храмах Москвы, Ленинграда, Киева и Одессы; получил в дар лично от Патриарха Алексия I, приходов, священников и прихожан множество ценных икон, многие в дорогих окладах. Патриарх писал о госте своей сестре: "Он едет, обременённый подарками. В частности, я ему дал: облачение, митру, белый клобук и икону в жемчугах, большой портрет в раме, чашу, дискос и весь прибор <…> Кроме того, на нём моя шуба (беличья)". 20 ноября Илия посетил Мавзолей В.И. Ленина.

Чрезвычайно радушная встреча митрополита, судя по рассекреченным в 1990-х документам, объясняется тем, что руководство СССР и Патриархия в тот период находились в процессе подготовки имевших состояться в 1948 празднования 500-летия автокефалии Русской Церкви и приуроченного к нему Совещания Глав Православных Церквей; последнему придавалось большое значение как внешнеполитическому мероприятию, призванному узурпировать лидерство во вселенском православии у Константинопольской кафедры. Древние восточные патриархаты рассматривали сам факт созыва Совещания Московским Патриархом как посягательство на прерогативу Константинополя и не собирались присутствовать на нём на высшем уровне. Караму в его беседах с Патриархом Алексием удалось создать несомненно ложное впечатление, что Антиохийский Патриарх не намерен следовать в фарватере Фанара. Так, в своём письме Председателю Совета по делам РПЦ Г.Г. Карпову от 20 ноября 1947 Патриарх писал: "<...> М[итрополит] Илия вызвался быть нашим официозным (не официальным) посредником между нами и П[атриар]хами греками — и тут, по его мнению, решающим фактором является степень нашей возможности давать им деньги <...> доминирующим мотивом его высказываний является вопрос о материальной помощи: деньгами, богослужебными предметами, парчой, панагиями, крестами, митрами и т.д. Говорили подробно и о подворьях, и о будущем Совещании". [18]

В конце 1990-х в СМИ получила широкое распространение легенда о некой особой миссии Илии Карама, связывающая его имя с Казанской иконой в Князь-Владимирском соборе Ленинграда, его личной встрече с И.Сталиным.

Источником легенды, видимо, является протоиерей Василий Швец, встречавшийся с Илиёй в 1963 в Пскове и изложивший её без каких-либо ссылок на источники в статье "Чудеса от Казанской иконы Божией Матери"; также её излагает Сергей Фомин в своей книге "Россия перед вторым пришествием". Никаких документальных свидетельств встречи Карама с И.Сталиным не существует, хотя из переписки между Патриархом Алексием и Карповым видно, что митрополит просил о таком "свидании" в 1947.

Старейший клирик Санкт-Петербургской епархии протоиерей Василий Ермаков († 3 февраля 2007), бывший очевидцем приезда Илии Карама в Ленинград, отзывался о нём как о "проходимце, собиравшем и увозившем русское национальное достояние".

Воспоминания митрополита Питирима (Нечаева) о второй половине 1940-х: "Сейчас, говоря о той эпохе, часто упоминают митрополита Гор Ливанских Илию Карама — что он был молитвенником, большим другом России и т. д. Может быть, конечно, и так, только у нас полушутя называли его "грабителем". Увидит икону на аналое: "О, Матерь Божия! Матерь Божия!" — бросается к ней, целует, что-то бормочет на своем языке, — содержание речи сводится к тому, чтобы ему отдали икону. И не откажешь... В Одессе митрополит Борис (Вик) — уж на что умный человек — а имел неосторожность пригласить его к себе в келью — так потом пришлось чуть не все иконы со стенки дарить. Я все это увидел, когда был еще восторженным юношей, и впечатление осталось на всю жизнь. Потом, когда бывал на Востоке, видел там множество русских икон — в золотых окладах с драгоценными камнями. Еще бы! Колчицкий тогда с амвона вещал: "Православные! К нам прибывают восточные Патриархи, которые молятся за нас у своих древних святынь. Вы можете принести им в дар имеющиеся у вас иконы". И понесли, бедные, у кого что еще оставалось… Всегда говорю, что грехов у меня, конечно, много, но в одном я чист: никогда ни одному из них не подарил ни единой вещи". [19]

Существует гипотеза, что умный и предельно циничный Сталин просто использовал легковерного и наивного митрополита: Сталину нужны были влиятельные союзники на Ближнем Востоке, поближе к мировым запасам нефти. А митрополит Илия, в свою очередь, использовал легковерных и наивных православных христиан Советского Союза в своих личных корыстных целях.

"Однако даже отношения с союзниками по антигитлеровской коалиции были здесь не главными. Внешнеполитические планы И.Сталина являлись гораздо более глобальными. С весны 1943 г., когда исход войны стал ясен, он начал размышлять о будущем послевоенном "переделе" мира, разрабатывать планы создания мировой державы. В этих имперских замыслах церкви отводилась немаловажная роль. 5 июня 1943 г. Сталин подписал секретное постановление Государственного комитета обороны "Об утверждении мероприятий по улучшению зарубежной работы разведывательных органов СССР", в котором религиозные организации впервые были отнесены к категории интересов советской внешней разведки". [20]

Все эти факты, свидетельствующие о истинных мотивах поведения "отца всех народов", о количестве храмов, открытых Гитлером и Сталиным, о числе выпущенных из лагерей и тюрем священнослужителей легко найти в любом справочнике, в любом серьёзном исследовании по истории Русской Православной Церкви ХХ века. Но приходскому священнику недосуг читать монографии, ему вполне достаточно "Листков" с грифом "По благословению архиепископа Псковского Евсевия". Священник выходит на амвон с крестом в руках и говорит: "Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Двадцать тысяч православных храмов открыл Иосиф Виссарионович Сталин. Аминь". Прихожане тоже далеко не все профессиональные историки, не у всех профессор Шкаровский и профессор Поспеловский на книжной полке. Зачем профессоры, если есть батюшка. Двадцать тысяч, значит двадцать тысяч. "Аминь", – отвечают верные и понесли благую весть по домам. Тираж "Листков" – 1000 экз.

Велик соблазн сказать, что Псковская епархия – уникальный заповедник волюнтаризма и невежества. Но в других местах, пожалуй, ещё хуже.

Серафимо-Дивеевский монастырь – один из главных духовных центров Российского Православия. В 2004 году напечатана книга о священнике этого монастыря иеромонахе Владимире (Шикине). Называется книга "Пасхальная память", автор-составитель – Е.В. Ерофеева, тираж 40 000 экз. Сорокатысячный букет современного антихристианства. Прочтёт человек книжку и поймёт, что спасается он не верой и не делами. Апостол Павел и апостол Иаков оба отвергнуты за ненадобностью и ветхостью. Отвергнуто и Евангелие с его слишком простым и слишком ясным "люби Бога и люби ближнего и спасёшься". Спасение или гибель человека и его души зависят исключительно от ИНН, от типа документов, которые он носит в кармане и от покаяния за ритуальное убийство Государя Императора Николая Александровича.

Краснокожий, молоткастый-серпастый со звездой советский паспорт – годится, сей документ сотериологически нейтрален, с ним надежда на спасение сохраняется. Но как только принял новый паспорт – приковал себя несокрушимыми цепями к невидимой колеснице врага рода человеческого, и он отведёт тебя, раба, в своё царство. ИНН рушит все заклепы, против него бессильны все христианские Таинства, он претворяет в ничто крещение, миропомазание, исповедь, Евхаристию.

"Принятие личного цифрового кода будет означать отречение от христианского имени человека (батюшка объяснял далее, каким образом это прикровенно станет отречением от Христа). По учению Святой Церкви, в имени человека таинственно пребывает энергия его души, так же как в имени Бога пребывает энергия Божества. Благое имя человека, данное при святом Крещении, соединяет его с Богом, энергию человеческой души с энергией Божества. Святое имя содержит в себе благодатную силу, действующую на душу его обладателя посредством небесных покровителей. Также точно неблагое имя или злое – соединяет человека с энергией покровительствующего ему демона (Ганнибал – милость Ваала, хари-Кришна – черная благодать и т.д.) Человек, не носящий святого имени, не вписан в "Книгу Жизни". (Aп. 13:8). Его душа после смерти вместе с именем идет в погибель. Как говорит Премудрость: Имя грешников неблагое потребится. Пецыся о имени, то бо тu пребывает паче тысяч сокровищ злата (Сир. 31:13).

Предлагаемый личный код человека либо непосредственно, либо при исполнении финансовых операций будет включать в себя число 666, то есть код главного компьютера в Брюсселе с именем "Зверь". Как известно, это цифровое имя сатаны. Через личный код нас хотят соединить с ним - в этой и иной жизни. Согласно Откровению святого апостола Иоанна Богослова, оказать действенное сопротивление антихристу, отказать ему в поклонении смогут только те, кто будет иметь христианские, то есть святые имена, записанные в "Книге Жизни", которые поминаются пред Богом, участвуют в таинствах Церкви.

Соединение добровольно принятого цифрового имени с числом 666 будет означать сообщение человеческой души с душой антихриста. Как при отречении от Христа и переходе в другую религию, секту или при вступлении в масонскую ложу главным условием является отказ от святого имени и принятие нового. Таким образом, происходит посвящение человеческой души дьяволу. В противоположность таинству святого Крещения, где крещаемый, получив святое имя, – сочетается Христу, и человек отрекается от сатаны и всех дел его. Даже притворное или условное отречение от христианского имени – лишает человека благодати. Поэтому принявшие код – не устоят и примут печать, если не сугубая милость Божия.

Послушник одного старца, встретив на пути еврея, поддался его уговорам и произнес: "Допустим, что я – не христианин". После чего опять исповедал Христа – Богом, а себя – крещеным. Но его старцу было отрыто, что благодать Божия при слове "допустим" отошла от ученика. "Это ответ тем, – говорил отец Владимир, – которые считают, что номер и смарт-карту они примут, а печать – не примут. Идентификационный номер брать нельзя ни в коем случае". Батюшка сокрушался: "Они хотят создать на земле – царство подданных сатане. Сегодня решается, с кем мы хотим остаться и что выберем: ад или Царствие Небесное". [21]

На первой странице книги "Пасхальная память", естественно, и первая наглая ложь: "По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II". Нет, в этом Патриарх неповинен, никакой ответственности за это антихристианское учение он не несёт.

Здесь же, неразрывно с ИНН, – новорождённый догмат о спасении. Господь наш Иисус Христос, нас ради человек и нашего ради спасения взял на Себя грехи мира, добровольно принёс Себя в жертву на Кресте. Точно так же и Государь Император принёс себя в Жертву Искупления за грехи всего русского народа. Все мы предали Царя и вместе с Ним (так, с большой буквы, написано в книге) – Бога.

Мне кажется, что отсюда неизбежно следует вывод: страшный грех цареубийства и отречения от Бога тяготеет над Святейшим Патриархом Тихоном, над митрополитом Кириллом (Смирновым), митрополитом Вениамином, над всеми участниками Поместного Собора 1917-18 годов: они осудили сам акт зверского бессудного убийства, но нам не известно собственное конкретное покаяние за цареубийство кого-либо из членов Собора. Кстати, проповедуемое в книге неслиянное и нераздельное триединство Бог-Государь-Держава тоже было далеко не очевидной истиной для участников упомянутого Собора.

"Совершив поклонение Кресту на Крестопоклонной неделе Великого поста, отец Владимир провел аналогию между распятием Бога и принесением себя в Жертву Искупления за грехи русского народа Государя Николая II. Несмотря на всем известные трудности подобных проповедей в Дивеево, батюшка во все царские дни призывал нас к сугубому покаянию перед Государем. Плакал сам, вслед за ним начинали плакать молящиеся в храме. Исповедуя людей, батюшка широко распространял между приезжавшими в Четвертый удел Божией Матери обширный текст покаянной молитвы с перечислением грехов перед Богом, Царем и Отечеством, в которых покаялись, увы, далеко не все мы". [22]

"Подобно тому, как Христос был распят на Голгофе за грехи всего мира, всеми оставленный, так и Царь принесен в жертву за грехи всей России, также оставленный беззащитным в руках врагов народа и Бога. Это был день, когда Церковь отмечает память благоверного русского князя Андрея Боголюбского, зверски убитого заговорщиками в 1147 году. Как тогда, так и теперь многие примеры убеждают нас в том, что существует могучая и страшная, необыкновенно хорошо организованная тайная сила, обладающая огромными средствами. Эта сила ставит перед собой цель уничтожения Православия, она хочет гибели всего русского народа, как наследника и хранителя Православия, духовного и физического разложения детей и юных. <…>

На стене подвала дома Ипатьева следствие обнаружило каббалистическую надпись. Расшифрованная позднее, она гласила: "Здесь, по приказу тайных сил, Царь был принесен в жертву для разрушения государства. О сем извещаются народы".

Тайными изуверами иудейского племени при активном соучастии и молчаливом попустительстве большей части русского народа и ряда отступников из христиан – было совершено ритуальное человеческое жертвоприношение, отвечающее всем основным требованиям иудейского религиозного культа.

С момента убиения Царя как "удерживающего" "тайна беззакония" получила свободу. И все мы являемся свидетелями безудержного распространения не просто зла, но откровенного сатанизма – во всем мире". [23]

Мы – христиане последних дней! Седьмой день при дверех! Двухтысячелетнее учение христианства уже не отвечает реальности сего дня. Слабую надежду на спасение имеет лишь тот, кто ежедневно и ежечасно будет молиться Иисусу Христу и Государю Николаю II, ритуально убиенному главному Богоносцу. Я не придумал, так Его должность в книжке обозначена – главный Богоносец.

Один из страшнейших смертных грехов – читать псевдодневники Анны Вырубовой и псевдописьма старца Гришки Распутина, они некую тень на Августейшую Семью бросают.

"Отец Владимир широко использовал в слове к народу о Царе проповеди протоиерея Александра Шаргунова, которого глубоко чтил. Прежде чем что-то процитировать, он всегда говорил о замечательном пастыре нашего времени хотя бы несколько фраз. На всенощной дня убиения Царской Семьи батюшка прочел предисловие, написанное отцом Александром к книге: "Царственные мученики в воспоминаниях верноподданных". Помню, как батюшка произносит слова проповеди, как льются слезы из его глаз. Стоящая рядом со мной неизвестная мне женщина вытирает заблестевшие глаза и с удивлением произносит, обращаясь к мужу и сыну: "Значит, все лгали, Царь ведь и вправду – святой!" [24]

Московский протоиерей Александр Шаргунов особо выделен из тысяч православных священнослужителей современной России. Богословие протоиерея Александра сродни богословию отца Владимира. Протоиерей Александр правильно учил Царя чтить и за коммунистов голосовать. Они, коммунисты, нравственность возрождать будут.

"В книге всемирно известного учёного Владимира Ивановича Даля "Разыскание о убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их (Санкт-Петербург, 1844) читаем следующее: "В 1454 году в Вене казнено несколько евреев за то, что убили ребенка, вынули его сердце, сожгли в порошок и пили его в вине" (стр. 42)

Об этом же пишет и бывший раввин, обратившийся в христианство, монах Неофит в своей работе: "О тайне крови у иудеев в связи с учением Каббалы" (Санкт-Петербург, 1914): "Иудеи убивают христиан по трем причинам: во-первых, из адской ненависти ко Христу; во-вторых, для разных магических и каббалистических упражнений, ибо они знают, что Диаволу приятна человеческая кровь, а в особенности христианская; в-третьих, из религиозных побуждений. (гл. 10) В этот день они оплакивают разрушение Иерусалима Титом Веспасианом. Поэтому случаю натирают кровавым пеплом себе виски (…)В этот день все иудеи обязаны есть крутые яйца, посыпанные этим пеплом. Этот обычай носит у них название "Сцидо амафрекес" (…) На первый взгляд удивительно, что соль заменяется каким-то пеплом или порошком. Но этот пепел заменяет собой не соль, а свежую христианскую кровь" (гл.7).

Недалеко от места сожжения убиенных ипатьевских узников следователь Н.А. Соколов обнаружил скорлупу от полусотни куриных яиц. Остается напомнить, что наш Государь Николай Александрович вместе с Семьей и приближенными во исполнение талмудических предписаний был убит 4 июля (ст.ст.), то есть за несколько дней до обряда "Сцидо амафрекес", а потом был сожжен в прах для окончательного завершения каббалистического ритуала – празднования мести гоям". [25]

Вот и пожинаем обильные плоды не то шести, не то семи "возрождений" под сенью свастики, серпа и молота. Нисколько не сомневаюсь, что Адольф Гитлер и Альфред Розенберг, немного сократив, горячо рекомендовали бы "Пасхальную память" своим единомышленникам и последователям во всем мире, но в первую очередь, разумеется, в России: учение Православной Церкви, оказывается, ничем не отличается от учения национал-социалистов.

А. Розенберг был непоколебимо убежден, что его смерть – ритуальное убийство, совершаемое всё той же могущественной тайной силой, которая зарезала князя Андрея Боголюбского. Когда перед самой виселицей ему предложили что-то сказать, он воскликнул: "Вы празднуете Пурим 46-го года!"

Президент РФ создал своим Указом комиссию по противодействию фальсификации истории. За фальсификацию предусмотрена уголовная ответственность, можно попасть на два-три года в лагерь общего режима. Я крайне скептически отношусь к этому Указу, но, думаю, следовало бы создать в Московской Патриархии комиссию, которая периодически публиковала бы некий indexlibrorumprohibitorum: такие-то книги не рекомендуется приобретать для епархиальных библиотек и духовных семинарий, такие-то не рекомендуется продавать в церковных книжных лавках, на таких-то имя Святешего Патриарха стоит незаконно, Патриарх не благословлял печатать эту галиматью и ответственность за неё не несёт. Сегодня "Пасхальную память" продают в монастырях, паломникам настоятельно рекомендуют приобретать. Тираж, напомню, 40 000 экземпляров.

Сравнительно недавно, в 2002 году, я попытался приобрести в храмах Москвы какие-нибудь труды профессоров Парижского Богословского института, отцов Александра Шмемана, Иоанна Мейендорфа, архимандрита Киприана (Керна). В нескольких храмах ответили безапелляционно: "Еретиков не держим". А митрополита Антония (Блюма), о. Александра Меня? – "Тем более! Они в "Белом братстве" состоят!". Что за братство такое – по сей день не ведаю, нет уже митрополита с нами.

Очень хотел бы показать "Пасхальную память" своим старшим друзьям, учителям-наставникам – о. Андрею Сергеенко, о. Сергию Гаккелю. Мы часто беседовали с ними о нацизме; но их, увы, тоже с нами уже нет.

Возвращаюсь к идее indexlibrorumprohibitorum. Боюсь, одними из первых туда придётся включить труды покойного члена Священного Синода митрополита Ленинградского Иоанна (Снычёва). Царебожники, младостарцы, борцы против новых паспортов, антиИНН-щики, поклонники Ивана Грозного и Григория Распутина очень чтят митрополита Иоанна.

Уму не постижимо, звучит полнейшим абсурдом, но приходится сказать, что прославлению человека, который уничтожил больше священнослужителей и разрушил больше храмов, чем любой иной злодей, когда-либо живший на земле, активно способствует официальный учебник истории Русской Православной Церкви ХХ века для наших духовных семинарий. Автор учебника – профессор протоиерей Владислав Цыпин. Книга издана по благословению, но не провинциального архиерея, а Святейшего Патриарха Московского и всея Руси. Его Святейшество написал к книге предисловие, в котором рекомендует не только студентам, но даже исследователям внимательно изучать сей труд. Предисловие заканчивается так: "Надеюсь, что в настоящем курсе Истории Русской Церкви каждый читатель, студент или исследователь, откроет для себя большой и ценный материал, который позволит ему полнее и глубже осознать и уяснить проявление в нашей отечественной истории путей спасительного Божественного Промысла". [26]

Несомненно, любой читатель, студент и исследователь, откроет для себя большой и ценный материал, когда познакомится с учебником. К сожалению, сами исследователи дают книге не столь восторженную оценку.

"Военному периоду истории Русской Православной Церкви определённое внимание уделял протоиерей Владислав Цыпин, но новых источников он при этом практически не исследовал, ограничиваясь использованием уже опубликованных материалов. На труды церковных историков сильно влияла их юрисдикционная принадлежность. Резко отрицательно оценивались все реформистские течения, не одобрялась и деятельность РПЦЗ. С другой стороны, всячески доказывалась оправданность церковной позиции руководства Московской Патриархии, несколько идеализировалось его отношения с советской властью". [27]

Профессор Цыпин не дерзает прямо говорить, как редактор "Листков", что во время войны и в послевоенное время было открыто 20 тысяч храмов, но цифры всё же умело подтасовывает в пользу гениального Вождя всех народов. Вот как это делается:

"В послевоенные годы были открыты тысячи новых приходов во всех епархиях, в особенности в Белоруссии и на Украине. В 1946 году Русская Православная Церковь имела 10544, а 1949 году уже 14477 приходов".[28]

Да, цифры правильные, в 1946 году – 10544, а в 1949 – 14477 приходов. Но "тысячи новых приходов во всех епархиях" – это дезинформация, обычный способ коммунистического агитпропа. Автору учебника отлично известно, что каждое ходатайство об открытии храма и регистрации прихода бродило по бюрократическим инстанциям два-три года. За указанное время (1946-1949) число зарегистрированных приходов увеличилось на 3933 (14477 – 10544), но это не были новые приходы, их никто не открывал. Общеизвестно, что 2491 храм перешёл к Русской Православной Церкви от греко-католиков (униатов), поэтому-то профессор, желая скрыть подлог, пишет: "Во всех епархиях, в особенности в Белоруссии и на Украине". Нет, далеко не во всех и далеко не тысячи. Если из числа 3933 вычесть 2491, останется меньше полутора тысяч. Вот и все сталинские благодеяния, вот и все тысячи, вот и во всех епархиях. К 1947 году было открыто 1270 храмов, остальные, не более двухсот, – до 1949 года. Во многих областях центральной России, Сибири, Дальнего Востока, куда не дошла гитлеровская армия, где не было стихийного открытия храмов, приходы исчислялись не сотнями, как на Украине, и даже не десятками, а жалкими единицами. Сталинский Совет по делам РПЦ всемерно тормозил регистрацию приходов, процент разрешений в разные годы колебался, но всегда составлял весьма скромную цифру.

О ликвидации унии и присоединении униатских (греко-католических) приходов к Русской Православной Церкви профессор Цыпин рассказывает так:

"По инициативе униатского священника Гавриила Костельника в мае 1945 года во Львове образовалась инициативная группа униатского духовенства. Во главе группы стояли также священники Антоний Пельвецкий и Михаил Мельник. К марту 1946 года группа насчитывала уже 986 священников. Целью ее было упразднение унии и воссоединение греко-католиков с Православной Церковью. В канун Собора руководители инициативной группы воссоединились в Киеве с Матерью-Церковью. Во Владимирском соборе Киева была совершена хиротония иеромонаха Антония Пельвецкого во епископа Станиславского и иеромонаха Михаила Мельника - во епископа Самборско-Дрогобычского.

Львовский Церковный Собор открылся 8 марта. В нем участвовало 216 священников и 19 мирян. Председательствовал протопресвитер Гавриил Костельник. Собор возглавил Экзарх Украины митрополит Киевский Иоанн, епископ Львовский и Тернопольский Макарий (Оксиюк), епископ Мукачевский и Ужгородский Нестор (Сидорук), а также новохиротонисанные епископы Антоний и Михаил. Собор вынес постановление: "Церковная уния была навязана нашему народу в XVI столетии римско-католической шляхетской Польшей, как мост, ведущий к колонизации и латинизации нашего украинского и белорусского народа; ...в теперешней нашей ситуации, когда, благодаря героическим подвигам и славной победе Советского Союза, все украинские земли объединены и украинский народ стал хозяином на всех своих землях, было бы неразумно в дальнейшем поддерживать униатские тенденции... Исходя из этих положений, Собор постановил отменить постановления Брестского Собора 1596 года, ликвидировать унию, отойти от Рима и возвратиться в нашу отцовскую Святую Правocлaвнyю веру и Русскую Православную Церковь".. Воссоединение униатского духовенства состоялось в храме святого Юра 9 марта. Миллионы мирян, тысячи священнослужителей через три с половиной века после насильственного отторжения от Православия вернулись в лоно Матери-Церкви. <…>

20 сентября 1948 года великого поборника Православия настигла месть врагов Церкви. Он был убит возле храма Преображения, в котором только что совершил Божественную литургию, своей кровью запечатлев верность Вселенскому Православию". [29]

Профессор Цыпин то ли забыл, то ли постеснялся сообщить студентам духовных семинарий, что "великий поборник Православия" протопресвитер Гавриил Костельник все свои действия согласовывал с МГБ и ЦК Коммунистической партии большевиков Украины. Все делегаты Львовского Собора сначала беседовали с группой эмгебешников, отвечали на их вопросы, обещали вести себя "правильно" и голосовать тоже "правильно", и только после такой "присяги на верность" допускались в зал заседаний. Профессор может получить эту ценную информацию из публикаций "Огонька".

В общедоступной литературе давно уже было опубликовано письмо Первого секретаря ЦК КП(б) Украины Никиты Сергеевича Хрущёва товарищу И.В. Сталину. Именно эти товарищи были инициаторами и организаторами Львовского Собора, именно они были великими поборниками Православия, они запечатлели верность Вселенскому Православию, ликвидировав Унию.

"ЦК ВКП (б)

Товарищу СТАЛИНУ И.В.

Будучи в Москве, я Вас информировал о проведенной работе по разложению униатской церкви и переходу униатского духовенства в православную церковь. В результате проведенной работы из числа униатского духовенства образовалась "инициативная группа". Эта группа прислала в адрес Совнаркома УССР следующие документы:

1. Письмо в Совет Нар[одных] Ком[иссаров] о положении греко-католич[еской] церкви в Зап[адной] Укр[аине].

2. Письмо "инициативной группы" ко всему духовенству греко-кат[олической] церкви.(Документы датированы 28 мая 1945 г. и подписаны З членами "инициативной группы": председателем - доктором богословия, настоятелем Преображенской церкви Львова Гавриилом Федоровичем Костельником; доктором богословия, священником, настоятелем церкви в Нижанковичах и генеральным викарием Перемышльской епархии Михаилом Ивановичем Мельником; настоятелем церкви в Копычинцах, деканом Гусятинского деканата Станиславской епархии Антоном Андреевичем Пельвецким – о. Г.Э.). Этот документ они разошлют духовенству после того, как мы разрешим существование "инициативной группы". При вручении документов работнику НКВД, который назвался референтом по делам вероисповеданий при СНК УССР Даниленко, они просили, при положительном решении вопроса, "Письмо в Совет НК" не публиковать, пока они второй документ не разошлют всему духовенству по епархиям. Все документы составлены церковниками, в редактировании их наши люди никакого участия не принимали. Посылаю Вам текст нашего ответа. Считаю, что следует согласиться с их просьбой, предоставить им возможность разослать письмо духовенству греко-кат[олической] церкви, после этого опубликовать эти документы в газетах западных областей Украины. Мы разрешили республиканским газетам ввести "сменные полосы" для населения зап[адных] обл[астей] Украины, в которых также можно опубликовать эти документы.

Прошу Ваших указаний.

Если будут у Вас какие-либо замечания по тексту униатских документов, мы сумеем через нашего представителя эти замечания внести.

Относительно нашего ответа "инициативной группе", как Вы посоветуете, послать его за моей подписью или же за подписью уполномоченного по делам русской православной церкви при СНК УССР.

Н. Хрущев" (Ориентировочно можно датировать началом июня 1945 г., так как в отдел агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) копия документа поступила 14 июня– о. Г.Э..). (Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ), ф.17, on.125, д.ЗIЗ, л.29-ЗО. Копия.)

"Членам инициативной группы по воссоединению греко-католической церкви с Русской православной церковью. (Ответ "членам инициативной группы" прилагался к публикуемому документу N 4". [30])

По указанию Совета Народных Комиссаров УССР, в ответ на Ваше декларативное заявление от 28 мая 1945 г. сообщаем Вам:

1. Инициативная группа по воссоединению греко-католической церкви с Русской православной церковью санкционируется в Вашем составе, как единственный временный церковно-административный орган, которому дается право руководить в полном объеме существующими греко-католическими парафиями в западных областях Украины и проводить дело воссоединения указанных парафий с Русской православной церковью.

2. Инициативная группа по воссоединению греко-католической церкви с православной церковью должна согласовывать в дальнейшем все правовые вопросы в деле руководства греко-католическими парафиями и воссоединения их с православной церковью с Уполномоченным Совета по делам русской православной церкви при Совете Народных Комиссаров УССР тов. Ходченко П.С. и соответственно в областях с местными уполномоченными.

3. По мере проведения учета деканов, парафий и монастырей греко-католической церкви инициативная группа направляет Уполномоченному по делам русской православной церкви при Совете Народных Комиссаров УССР списки всех деканов, парафий и настоятелей монастырей, которые отказываются подчиниться юрисдикции инициативной группы греко-католической церкви по воссоединению с православной церковью.

РЦХИДНИ, ф.17, оп.125, д.313, л.48. Копия.

Если профессор-протоиерей Владислав Цыпин пожелает получить сведения о дальнейшей судьбе "всех деканов, парафий и настоятелей монастырей, которые отказались подчиниться юрисдикции "инициативной группы греко-католической церкви по воссоединению с православной церковью" и "по мере проведения учёта" попали в списки, ему следует обратиться в Комиссию по посмертной реабилитации на Лубянке.

Вот как и от кого Православная Церковь получила в 1946 году 2491 храм.

Кстати, этот Собор ещё ждет своего исследователя. Это уникальный случай в истории, когда на Соборе, который Русская Православная Церковь признаёт легитимным и канонически полноценным, не присутствовал ни одни епископ этой Церкви. Была "инициативная группа", были епископы Московского патриархата, но ни одного греко-католического (униатского) епископа там не было. Как оценивает сей канонический казус профессор В. Цыпин?

Ещё один эпизод истории Русской Православной Церкви: её "возрождение" в ночь с 4 на 5 сентября 1943 года. Несомненно, любой читатель, студент или даже исследователь, откроет для себя большой и ценный материал, когда по учебнику профессора В. Цыпина познакомится с историей встречи Председателя Совнаркома И.В. Сталина с тремя митрополитами Сергием (Страгородским), Алексием (Симанским) и Николаем (Ярушевичем).

"31 августа 1943 года Глава Русской Церкви митрополит Сергий возвратился из Ульяновска в Москву, от которой к тому времени фронт откатился далеко на Запад. Вскоре в столицу прибыл и митрополит Ленинградский Алексий. 4 сентября митрополиты Сергий, Алексий и Николай были приглашены в Кремль для встречи с Председателем Совнаркома И.В.Сталиным. Состоялась беседа, в которой принял участие и заместитель Главы Правительства В.М. Молотов. Беседу начал Молотов. Он сказал, что Правительство хочет знать нужды Церкви". В одной из современных публикаций воспроизводится описание этой беседы, сделанное А.Э. Красновым-Левитиным, который о содержании ее мог узнать со слов митрополита Николая (Ярушевича). "Митрополит (Сергий - В.Ц.) заговорил спокойно, слегка заикаясь, деловым тоном человека, привыкшего говорить о серьезных вещах с самыми высокопоставленными людьми. Когда Сталин был семинаристом, митрополит Сергий был уже в сане епископа, ректором Петербургской духовной академии. Митрополит указал на необходимость широкого открытия храмов, количество которых совершенно не удовлетворяет религиозные потребности народа. Он также заявил о необходимости созыва Собора и выборов Патриарха. Наконец, он заявил о необходимости широкого открытия духовных учебных заведений, так как у Церкви отсутствуют кадры священнослужителей. Здесь Сталин неожиданно прервал молчание: "А почему у вас нет кадров?", - спросил он, вынув изо рта трубку и в упор глядя на своих собеседников. Алексий и Николай смутились..., всем было известно, что кадры "перебиты" в лагерях. Но митрополит Сергий не смутился. Старик ответил: "Кадров у нас нет по разным причинам. Одна из них: мы готовим священника, а он становится Маршалом Советского Союза". Довольная ycмeшкa тронула уста диктатора. Он сказал: "Да, да, как же. Я семинарист. Слышал тогда и о Вас". Затем он стал вспоминать семинарские годы... Сказал, что мать его до самой смерти сожалела, что он не стал священником. Разговор диктатора с митрополитом принял непринуждённый характер. Затем после чаепития началась деловая беседа, затянувшаяся до трех часов ночи. В ней, помимо Сталина и Молотова, участвовали также технические эксперты. Беседу эту можно назвать в полном смысле этого слова исторической... В тот момент, после десятилетий террора, направленного против Церкви, новый порядок являлся, несомненно, прогрессивным шагом, так как означал возможность легального существования Православной Церкви. В конце беседы престарелый, больной митрополит был страшно утомлен... Сталин, взяв митрополита под руку, осторожно, как настоящий иподиакон, свел его по лестнице вниз и сказал ему на прощание следующую фразу: "Владыко! Это все, что я могу в настоящее время для Вас сделать". И с этими словами простился с иерархами". [31]

Историк В. Цыпин прав: автор этой очередной развесистой клюквы действительно Анатолий Эммануилович Краснов-Левитин. Впрочем, не совсем автор, скорее – редактор. Записано это было сорок восемь лет назад, в распоряжении Анатолия Эммануиловича никаких документов не было, доступа к архивам КГБ он не имел, пришлось довольствоваться устными легендами. Думаю, небольшой комментарий к истории рождения легенды вполне уместен.

А.Э. Краснов-Левитин отредактировал рассказ Анатолия Васильевича Ведерникова, многолетнего ответственного секретаря Журнала Московской Патриархии. Беседа проходила в Ново-Девичьем монастыре, в кабинете редактора, в 1961 году, присутствовали А.Э. Краснов-Левитин, о. Александр Мень и я. Два-три раза заходил Евгений (отчества не знаю) Карманов, сотрудник ЖМП. Все слушали молча, никто ничего не записывал.

Близкое к этому повествование есть и в книге Марка Поповского об архиепископе Луке (Войно-Ясенецком). Анатолий Васильевич, прочитав подаренную ему автором книгу, с какими-то деталями повествования не соглашался, упрекал автора, что тот исказил факты, но Марк возражал: "Я не историк, я писатель, это художественное произведение. Как говорил Пушкин, так звучит лучше".

А.В. Ведерников несколько раз повторял, что знает подробности встречи в Кремле от своего шефа, редактора ЖМП митрополита Николая, участника встречи.

Митрополит Николай чрезвычайно благожелательно относился к Ведерникову, в ряде документов 50-х годов Ведерникова называют "членом группировки" или "ближайшего кружка" митрополита Николая, в противовес "группировке Чистого переулка". Митрополит дарил Анатолию Васильевичу каждую свою книгу, непременно с трогательными автографами. На одном томе "Речей и посланий": "Дорогому Анатолию Васильевичу Ведерникову с любовью от автора. Митр. Николай, 26 сент.1947. Москва". На другом томе: "Дорогому соработнику Анатолию Васильевичу. Митр. Николай. 18. XII. 58. Москва".

Особой любовью к правде или просто к объективности митрополит Николай не страдал никогда. Эту черту характера с мягким юмором нередко отмечал хорошо знавший его ещё с Парижа профессор протоиерей Андрей Сергеенко. О том же пишет, но без мягкого юмора, профессор Д.В.Поспеловский.

"Митрополит Николай смог вернуться в Москву уже в ноябре 1941 г. Он сразу же начал активно сотрудничать с властями в организации пропаганды за границей и скоро стал представителем патриархии в международных отношениях, и не только патриархии, но и советского правительства. Уже 2 ноября 1941 г. он стал членом Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию преступлений, совершенных фашистами на оккупированных территориях. Впоследствии, являясь членом этой комиссии, он был в числе подписавших явно лживое заявление о том, что убийство тысяч польских офицеров в лесу под Катынью было совершено немцами. В последние годы советским и российским правительством официально признано, что это злодеяние совершено НКВД до июня 1941 г.". [32]

Сборник речей и статей митрополита "Защитим мир!" был напечатан в 1952 году, нынче он – библиографическая редкость. Вот образцы его красноречия:

"ГОЛОС СВИДЕТЕЛЯ

Правящие круги США в своем безудержном стремлении клеветать на мою Родину выступили с новой чудовищной провокацией. Своей акцией по поводу так называемого "Катынского дела" они хотят – как это правильно понял весь наш народ – реабилитировать гитлеровских преступников, организовавших убийство в Катыни пленных польских офицеров и солдат. <…>

Катынское злодеяние – одно из самых подлых, самых омерзительных преступлений, совершенных немецко-фашистскими изуверами в их походе против человечества, рожденном бредовыми мечтаниями о господстве над всем земным шаром. На вечные времена вошло это злодеяние в историю как обвинительный акт против тех, кто поведение свое строил на лжи, ненависти, высокомерии, расчетливом, "научно обоснованном" человекоистреблении. И грозные страницы этого акта не смыть никакими химическими реактивами, не выбить никакими атомными взрывами, не выжечь никаким металлом, даже золотом. <…>

Поистине в том черном мире, где жизнь построена на лжи, насилии, обмане, корысти, где для достижения любой цели разрешены все средства, злобная ненависть к странам, люди которых начали жить по правде, перешла уже все границы разума. Ненависть омрачает разум!

Провокаторам не удастся опорочить великую миролюбивую державу, мою Родину – знаменосца во всем мире! Правда сильнее лжи!

Позор да падет на головы тех, кто прибегает к таким приемам клеветнической провокации!

"Литературная газета" № 29 (2902) от 6 марта 1952 г. [33]

"ПОЗОР

<…>На вечные времена покрыли себя позором американские агрессоры в Корее!

Чудовищные действия, совершаемые ими, вызывают в каждом честном человеке ужас, потрясают сердца и умы!

Этим "претендентам на мировое господство" не дали покоя "лавры" Гитлера. Истязать и истреблять всеми способами мирное население Кореи, разрушать памятники культуры и искусства, храмы и жилые дома, варварски пытать и уничтожать военнопленных, - все это, оказывается, не насытило утробу подражателей Гитлера и его подручных.

Грубо и бесстыдно попирая элементарные нормы международного права и принципы гуманности, морали, справедливости, американские агрессоры, как это мы узнали из заявлений правительств Корейской Народно-Демократической Республики и Китая, выступили с бесчеловечной акцией, начав в Корее и в Северо-Восточном Китае бактериологическую войну, объявленную вне закона международными конвенциями, сбрасывая бациллы чумы, холеры, тифа с самолетов на мирное население Кореи и на позиции доблестной Корейской Народной армии и китайских добровольцев. <…>

О, вы, мужественные корейские воины, защитники своей родной земли от захватчиков! О, вы, мирные корейские женщины, дети, старцы и все вы, братья – корейцы, подвергающиеся сейчас ужасному и отвратительному зверству ваших насильников! Все простые, честные люди во всем мире и все мы – душой с вами, переживая ваши страдания и ваше священное негодование против интервентов! Мы верим, что никакие злодеяния не сломят вашей воли к борьбе за Родину, не поколеблют вашего духа!

Русская Православная Церковь через меня и я лично, как один из ее служителей, всецело, вседушно присоединяем свой голос, свое сердце к взволнованному голосу всего нашего народа, голосу протестующей против злодейства совести всего миролюбивого и прогрессивного человечества!" [34]

По рассказам нескольких близко знавших митрополита Николая людей, он очень переживал, что он – вечно третий: Сергий умер, патриархом стал Алексий, но рядом с ним – непременно какой-то фаворит, а Николаю не доверяют. Сам-то он твёрдо убеждён, что с 1941 года он – неизменно первый!

Бывший профессор Ленинградской духовной академии А.А. Осипов, много лет бывший секретным осведомителем и в декабре 1959 "порвавший с религией", писал в одном из доносов: "Своеобразную партию проходимцев возглавлял в Патриархии Л.Н. Парийский – мелкий фанатик-уставщик, эгоист-себялюбец, злобный, мстительный мещанин. От него Патриарх избавился, ловко подготовив назначение в Ленинград. Митрополит Григорий является в Патриархии министром просвещения. Но сильно влияет и на ряд других дел. Патриарх ему доверяет едва ли не больше всех других. Митрополита Николая затаенно ненавидит, но боится, считая его ставленником большевиков. Митр. Николай имеет основное влияние на "Журнал Моск. Патриархии" и дела издательские. В "Ж.М.П." после прот. Смирнова и Л.Н. Парийского обосновались два бывших профессора Моск. Дух. Академии, которые ведут свою линию сколачивания "своих людей" вокруг этого "куска пирога", пользуясь покровительством Митр. Николая". [35]

Митрополит Николай чрезвычайно гордился, что только его видела в кинохронике вся страна и весь мир, что его приглашают на приёмы в посольства, что он побывал на конгрессах во многих европейских столицах. Только его статьи, речи, послания собраны и изданы в нескольких роскошных томах. Напомню, что Библия была напечатана в СССР впервые только в 1956 году.

По словам профессора Д.В. Поспеловского, митрополит Николай постукивал "куда надо" на своего собрата Патриарха Алексия. Впрочем, как утверждает тот же профессор, собрат в долгу не оставался. Когда в руководстве КПСС решили, что митрополит Николай вышел из повиновения, слишком высоко о себе возомнил, было приказано убрать его со всех постов. Естественно, как всегда руками членов Священного Синода. Патриарх Алексий чуть заколебался: благородно ли "ликвидировать" ближайшего сотрудника, многолетнего сослужителя, с кем десятки раз стояли у Святого Престола, с кем обменивались братским целованием "Христос посреди нас!" Тогда председатель Совета по делам Русской Православной Церкви В. Куроедов показал Патриарху несколько доносов "друга". Сомнения были устранены, совесть успокоена.

"В. Куроедов предложил снять митр. Николая с занимаемого поста. Некоторые сомнения Патриарха были быстро преодолены. Нужно отметить, что руководство Совета не гнушалось и клеветой, всячески множило и подогревало разногласия первого и второго лиц в церковной иерархии. В итоге 21 июня на посту председателя ОВЦС митр. Николая сменил его заместитель архимандрит Никодим (Ротов), возведенный в сан епископа. <…>

15 сентября Патриарх, известив Куроедова об отказе митр. Николая (от перевода в Ленинград – прим. авт.), который, "видимо решил идти ва-банк", предложил в связи с поступлением заграничных материалов о гонениях на него не принимать сейчас решения об освобождении Владыки, а предоставить ему полугодовой отпуск. Однако, в очередной раз, оклеветав митр. Николая, В. Куроедов настоял на немедленном полном отстранении его от руководящей работы в Патриархии. Через 4 дня Священный Синод принял решение освободить Николая от поста митрополита Крутицкого и Коломенского с увольнением на покой. А 13 декабря 1961 г. Владыка умер в больнице при странных обстоятельствах. По свидетельству очевидцев, близкие потребовали медицинского свидетельства о смерти. Было сделано врачебное заключение, что болезнь усопшего якобы объясняется "переменой климата". [36]

В другой книге М.В. Шкаровский пишет чуть проще: "Умер в Москве 13.12.1961, возможно был убит в больнице по заданию КГБ". [37]

Митрополит Николай славословил гениального вождя и учителя всех народов ничуть не громче, но, разумеется, и не тише, чем любые другие высокопоставленные льстецы и подхалимы – в Союзе писателей, в Институте языкознания, в Московской патриархии: время тогда было такое, обстоятельства требовали. Все стучали, все лгали, все кадили, "жить в обществе и быть свободным от общества нельзя", – учил нас классик.

Человек, безусловно, умный, практичный и образованный, Николай, естественно, в каждом слушателе подозревал сексота и понимал, что количество патоки в повествованиях о Генералиссимусе редко бывает избыточным. С таким расчётом он и рассказывал А.В. Ведерникову о встрече и беседе в Кремле 4 сентября 1943 года. Да и митрополита Сергия не мешает погромче похвалить: очень умный был человек, находчивый, никогда ни перед кем в грязь лицом не ударит, все его уважали. Но зачем весь этот вздор 50-летней давности понадобился протоиерею В.Цыпину сегодня? Он ведь профессор кафедры истории Московской духовной академии, а не баснописец. В общедоступных изданиях много лет назад были опубликованы документы о событиях той памятной ночи в Кремле; доколе будем заниматься мифотворчеством?

В последние несколько лет стало модно говорить, что, мол, нельзя искажать нашу историю. Но повторяющие это выражение забывают (или делают вид, что позабыли), что истории-то у нас без малого сто лет не было, что заниматься историей как наукой было категорически, под страхом "высшей меры социальной защиты" запрещено. Примеры Платонова и Е. Тарле были достаточно красноречивы. Историки выполняли социальный заказ, сегодня один, завтра другой, противоположный, такова диалектика. История была проекцией настоящего на события прошлого, как было сформулировано ещё в 20-е годы ХХ века. Мне даже не сосчитать, сколько раз за время учёбы мне рассказывали (и, естественно, заставляли повторять) диаметрально противоположные истории о Шамиле, о начале Второй Мировой войны, о непримиримых противоречиях между империалистами Великобритании и США, о кровавой клике Тито – Ранковича и т.п. Читаю учебник истории профессора протоиерея Владислава Цыпина и с грустью убеждаюсь, что истории нет и сегодня, во всяком случае – в Московской духовной академии: учебник на кафедре, несомненно, обсуждали, были какие-то рецензенты, неужели не стыдно им, неужели репутация в научном мире продаётся задёшево?

Сентябрь 1943 года был одним из важнейших (пожалуй, самым важным за все годы так называемого "вавилонского пленения") этапом закабаления Церкви коммунистическим государством. Все аспекты жизни и деятельности Церкви были поставлены под контроль КГБ. Даже "красные попы"-обновленцы вряд ли добровольно приняли бы подобную "симфонию".

Профессор Д.В. Поспеловский, крайне благожелательно описывающий всю деятельность митрополита Сергия, один из самых ревностных апологетов современного сергианства, регулярно критикующий все мои публикации, так оценивает события того сентября:

"Достаточно только заглянуть в архив Совета по делам РПЦ, чтобы убедиться в мелочном вмешательстве Совета во все дела РПЦ. Патриарх Алексий обращается за разрешением или, во всяком случае, согласием Карпова на любое церковное мероприятие. Да и в указанном докладе отца Сергия Гордуна приводятся такие примеры, как планы работы Совета: "Подготовка проекта Устава РПЦ (исполнитель – тов. Зайцев К.А.)… Обеспечить контроль по выпуску… номера "Журнала Московской патриархии". Таким образом, на самом деле функции Совета были вполне под стать обер-прокурорским, с той "только" разницей, что ни царское правительство, ни обер-прокуроры не ставили себе целью удушение Церкви и были они хотя бы формально верующими. Здесь же юридически положение Церкви ухудшалось даже по сравнение с эпохой, предшествовавшей 1938 г., когда за соблюдением законности все же следили профессиональные юристы в специальных комиссиях или отделах при ВЦИКе и как-то пытались противостоять произволу ЧК-ГПУ-НКВД. Здесь же Церковь отдавалась непосредственно в руки НКВД-МГБ-КГБ, на произвол наследнику Тучкова (что именно такую функцию занимал в НКВД Карпов до своего официального назначения, видно из характера вопросов, которые ему задавал Сталин 4 сентября 1943 г.)" [38]

Советское государство и прежде, до 1943 года, эпизодически использовало высших иерархов Русской Православной Церкви как инструменты своей пропаганды во внутренней и внешней политике, достаточно назвать два интервью митрополита Сергия советским и иностранным журналистам 2 (15) и 5 (18) февраля 1930 года.

Ядовитые семена "возрождения" Русской Православной Церкви, посеянные в сентябре 1943 года, дают обильные плоды по сей день: прошло 66 лет, но вряд ли в ближайшие десятилетия Церковь может мечтать об отделении от государства, о восстановлении принципа соборности, о созыве подлинного Поместного Собора по образцу Собора 1917-18 годов. Без этих фундаментальных условий Она никогда не приобретёт внутренней свободы, никогда не приобретёт права на правду, о чём писали Соловецкие епископы-исповедники, о чём писали И.А. Ильин, А.В. Карташёв, архиепископ Ермоген (Голубев), о чём злонамеренно молчат сегодняшние историки Церкви. Церковь не может быть орудием, Церковь не может быть средством, однако именно в таком и только в таком качестве Церковь нужна национал-социалистам и коммунистам. Они желают использовать Её, но Она создана Спасителем не для укрепления коммунистического или фашистского режима.

Использование высшей иерархии Русской Православной Церкви было полифункциональным. В 1943 году Сталин уже начал серьёзно обдумывать планы грядущей Третьей Мировой войны и отлично осознавал жизненную необходимость коммунистических плацдармов в непосредственной близости от основных мировых источников нефти. Возможно, более близкие, дружеские отношения с Александрийским, Антиохийским, Иерусалимским Патриархами, которыми так интересовался Сталин, могли активно способствовать проникновению коммунистических агентов на Ближний Восток. Именно туда была направлена группа паломников в белых клобуках, оттуда – в Париж, центр русской эмиграции, очаровывать легковерных, наивных, принимавших Совдепию за Россию, о чём с такой горькой иронией писал И.А. Ильин.

Отец Владимир Рожков очень любил митрополита Николая, оставался верен ему до последнего дня, но, к сожалению, всё, что рассказывал ему митрополит в последние два года жизни, о. Владимир унёс с собой. Из того очень немногого, что он рассказал мне, помню лишь общее впечатление – всё, что касалось председателя ОВЦС, было тесно связано с КГБ. Но один рассказ очень удивил меня: митрополит Николай объяснял резкую перемену сталинской церковной политики почти точно так, как через тридцать лет объяснил её профессор Д.Е. Фурман:

"Первым шагом к этому "возрождению" явилось резкое изменение сталинской политики в отношении религии в 1943 г. <…>В какой-то мере, возможно, здесь действовал страх перед немецкой политикой на оккупированных территориях, когда гитлеровцы открывали закрытые нами церкви, и стремление приобрести благоприятный "имидж" у союзников. Но есть, несомненно, и значительно более глубокие причины, коренящиеся в эволюции нашего общества и нашей идеологии.

Наша революция была связана с грандиозными "эсхатологическими" ожиданиями народа, верящего в то, что она приведет к "земному раю". Именно эта вера дала людям силы победить в гражданской войне, именно она побуждала их переносить немыслимые тяготы "строительства социализма", и именно она мешала всем попыткам установления какой-либо терпимости и правопорядка. Но хотя социализм вроде бы был построен, никакого земного рая явно не наступило. "Эсхатологические" ожидания переносятся на коммунизм.<…> Возникает потребность найти какие-то новые идеологические подпорки. И найти их нетрудно. Мы не построили земного рая, но зато мы при враждебном окружении создали мощное государство в рамках старой Российской империи с преобладанием русского населения. Естественной идеологической "подпоркой" в этой ситуации оказываются русский национализм и культ государственности, все более нарастающие в нашей идеологической жизни на протяжении 30-х годов. Ясно, что война еще более усилила эту идеологическую тенденцию.

Смещение акцентов с "эсхатологии" на национализм и культ государственности имеет и другое основание. "Эсхатология" не только все меньше "срабатывает" в отношении народа, но она все меньше нужна и постепенно формирующемуся господствующему слою, который более или менее доволен своим положением и стремится скорее к его стабилизации, чем к переменам. Этот слой, как это делали все слои "нуворишей", начинает подражать старым господствующим классам, его прельщает внешняя атрибутика "старого режима" - всевозможные золотые погоны и псевдоклассицистская архитектура.

Наконец, необходимо учитывать<…> выдвижение многих представителей той части старой интеллигенции, которая увидела в сталинском режиме естественное продолжение самодержавия, возвращение к норме после "великой русской смуты".

Все это привело к довольно резкому изменению положения религии, прежде всего – православия, "заодно" - и других религий. В новой идеологической ситуации Церковь становится символом преемственности сталинскою режима и старой России (наряду с Академией художеств, золотыми погонами, званиями генералов и т.д.) и дополнительным источником сталинской легитимации. Руководство церкви осыпается орденами, оно становится непременным участником всех кремлевских торжеств и начинает усиленно "бороться за мир" на заграничных конференциях. Но, разумеется, это улучшение положения церкви не имеет никакого отношения к отделению церкви от государства. Напротив, государственный контроль над церковью становится едва ли не абсолютным, и церковь вновь оказывается своего рода "придатком", только не старого, православного, а нового, атеистического самодержавия. Недавно еще сидевшие в концлагерях представители церкви начинают славословить Сталина. Насколько эти славословия были искренними, сказать трудно, но, очевидно, все-таки в значительной мере – искренними. Дело в том, что, как и в целом в нашем обществе, в сталинское время происходит своеобразная "архаизация" и в церкви. Наиболее интеллектуально сильные, независимые и стремящиеся к независимой позиции церкви люди были уничтожены или пребывали в эмиграции. <…> Скорее могли уцелеть представители архаическою "обрядоверия", ностальгически вспоминавшие "доброе старое время" государственной церкви и увидевшие в политике Сталина долгожданное возвращение к норме. Тем более что в некоторых аспектах церковной и национальной политики после войны преемственность была поразительная – была насильственно ликвидирована украинская униатская (греко-католическая) церковь, возродился антисемитизм (вплоть до планов создания новой Черты оседлости – где-нибудь в Сибири). Сталин опирается в церкви именно на такие элементы, и не случайно, что изменение положения церкви в 1943 г. совпадает с окончательной ликвидацией им ранее искусственно поддерживавшегося "живоцерковного движения".
***
Сталинский тоталитаризм приносит в 40-е годы значительное улучшение положения церкви. Хрущевская либерализация, наоборот, приносит новые гонения. <…> (При этом реальное сопротивление гонению оказали лишь баптисты, с их наиболее демократической организационной структурой, более "индивидуалистическим" духом и традицией независимости.)

События развивались как будто специально так, чтобы усилить в православной церкви ностальгически реакционные и антилиберальные тенденции. В самом деле, церковь падает после революции, в какой-то мере поднимается на самом пике сталинскоro тоталитаризма и национализма и вновь переживает гонение при хрущевской либерализации. При этом не прекращается жесткий и грубый контроль со стороны государственной атеистической бюрократии, оскорбительная зависимость от нее и необходимость просто во имя самосохранения унижаться перед ней. Надо обладать необычайными умом и душевными, качествами, чтобы не поддаться искушению связывать все плохое с революцией, марксизмом и масонами, а все хорошее – с самодержавием и частичной "реставрацией" самодержавных порядков при Сталине. И если сейчас церковь не включается активно в развернувшуюся критику сталинизма – это более чем естественно (исходя из всего ее исторического опыта), и, напротив, поразительно, что в ней раздаются (и в "низах" и в "верхах") и искренне "перестроечные" голоса.

***

Ситуация, складывающаяся в 70-е годы, очень своеобразна и даже в чем-то комична. Если представить официальный атеизм и церковь как две сражающиеся друг с другом армии, то можно сказать, что одна из этих армий, атеистическая, пользуется немыслимыми в "нормальной" войне правами – она, например, может определять, кто будет командовать армией противника и сколько боеприпасов он может использовать. И тем не менее именно эта армия все более проигрывает". [39]

Нужно учитывать, что Д.Е. Фурман иногда весьма своеобразно понимает термины. Например, он пишет, что относительная религиозная свобода существовала у нас очень недолгое время – с 1905 до 1917 и затем с 1917 до конца 20-х годов. И тут же поясняет, что под "религиозной свободой" он подразумевает "золотое десятилетие" для сектантов, но Церковь большинства русского народа – православная – именно в эти годы подверглась разгрому, а в 1929-1930 гг. окончательному разгрому подверглись все.

Как только книга профессора протоиерея Георгия Митрофанова вышла из печати, вокруг неё разгорелась жаркая полемика. Книга озаглавлена: "Трагедия России: "запретные" темы истории ХХ века в церковной проповеди и публицистике". В книге больше 20 статей и проповедей, но создаётся впечатление, что все, кто брал в руки книгу, прочли только три коротких "Слова" на ежегодных (1 августа, в день казни) панихидах по генералу А.А. Власову и его сподвижникам.

Иван Александрович Ильин, Антон Владимирович Карташёв, церковное возрождение, всероссийское историческое беспамятство не заинтересовали и не взволновали ни секулярных, ни церковных историков. Если мы всерьёз воспринимаем заглавие книги – "Трагедия России", то дело не в казни генерала Власова. Попробуем убрать всё остальное, оставив лишь три "Слова", заглавие потеряет смысл. Мне кажется, в книге есть намного более интересные и спорные статьи.

60 лет назад И.А. Ильин ответил всем нынешним полемистам на все их недоуменные вопрошания. Он ответил отцу Георгию Митрофанову, ответил архиереям Русской Православной Церкви Заграницей, к которой сам принадлежал, ответил всем почитателям генерала Власова и его сподвижников. Враг моего врага мне не друг, если он – враг России. Гитлер и Сталин – оба враги России, одни враг внешний, другой враг внутренний, патриот России не должен кооперироваться ни с тем, ни с другим, патриот России не смеет служить ни Гитлеру, ни Сталину.

"Многие наивные русские эмигранты ждали от Гитлера быстрого разгрома коммунистов и освобождения России. Они рассуждали так: "враг моего врага – мой естественный единомышленник и союзник". На самом же деле враг моего врага может быть моим беспощаднейшим врагом. Поэтому трезвые русские патриоты не должны были делать себе иллюзий.

Есть общее правило международной политики: когда два врага моей родины начинают борьбу друг с другом, то мне следует расценивать эту борьбу не с точки зрения международного права, или справедливости, или сентиментальных настроений, но с точки зрения прямого интереса моей родины и экономии её сил. В таких случаях показуется нейтралитет". [40]

"Когда Гитлер вел пропаганду против большевизма-коммунизма, – он лгал; лгал в густую мировую смуту; лгал с темпераментом бесстыдника; лгал и тогда, когда произносил подходящие слова об удостоверенных фактах. Искренние русские антикоммунисты, годами работавшие над ответственным и правдивым обличением большевизма, чувствовали, как эта двусмысленная, обманная пропаганда лжеца – компрометирует их и их дело. Бывают соседи, от которых все отворачиваются; бывают "единомышленники", которые внушают всякому отвращение. Подобно тому, как бывают "награды", которые хуже пятна". [41]

Разумеется, если генерал Андрей Власов, генерал Фёдор Трухин – сын предводителя костромского дворянства, генерал Михаил Меандр – сын московского священника, не чувствовали глубокого отвращения, гадливости к лидерам национал-социализма, не осознавали, что национал-социалисты – злобные враги и России, и Православия, помочь ничем нельзя. Сотрудничество с Гитлером скомпрометировало и их, и их дело, и их любовь к России. Беда не в том, что они воевали против Советского Союза: Совдепия – не Россия. Беда, что они воевали вместе с Гитлером, который ни за что на свете не допустил бы возрождения России. Вполне правдоподобно, что они ненавидели большевиков, ненавидели советскую власть, но они воевали только против, они не могли воевать за. У них могло быть лишь желание отомстить за погубленную жизнь, за абсолютную безысходность своей судьбы. Человек, который воюет только против, не может быть героем, не может называться патриотом. Как, впрочем, не могут быть героями Православной Руси все те персонажи, которых изо всех сил пытаются возвысить и прославить наши неогосударственники.

Трагедия России в том, свидетельствует книга профессора протоиерея Георгия Митрофанова, что ни одни человек в Русской Православной Церкви, от Святейшего Патриарха до последнего псаломщика и алтарника, не имеет Права на правду. Не имеет её, естественно, и сам профессор. Каждый человек в Московской Патриархии, по слову И.А. Ильина, всесторонне порабощён, свобода стала у нас преступной и наказуемой.

"В этом наша беда и наша опасность: мы живём в эпоху воинствующего зла, а верного чутья для распознания и определения его не имеем. Отсюда бесчисленные ошибки и блуждания. Мы как будто смотрим – и не видим; видим – и не верим глазам; боимся поверить; а поверив, всё ещё стараемся "уговорить себя", что "может быть всё это не так", и не к месту, и не во время сентиментально ссылаемся на евангельское "не судите", и забываем апостольское "изымите злого от вас самих" (Кор. 1:5-13). Делаем ошибку и стыдимся сказать: "я ошибся"; поэтому держимся за неё, длим её, увязаем во зле и множим соблазны.

А воинствующее зло отлично знает нашу подслеповатость и беспомощность, и развивает искуснейшую технику маскировки. Но иногда ему не нужно никакой особой техники: просто назовётся иначе и заговорит, как волк в детской сказке, "тоненьким голосочком": "ваша мать пришла, молочка принесла"… А мы, как будто только этого и ждали, - доверчивые "козляточки", сейчас "двери настежь" и на всё готовы.

Нам необходима зоркость к человеческой фальши; восприимчивость к чужой неискренности; слух для лжи; чутьё зла; совестная впечатлительность. Без этого мы будем обмануты как глупые птицы, переловлены, как кролики и передавлены, как мухи на стекле. <…>

И одежда не гарантирует ничего. Разве иеро-чекисты, прилетавшие в Париж и соблазнившие Митрополита Евлогия и Митрополита Серафима (Лукьянова) – были не в рясах? Разве Скоблин не имел права на форму белого генерала? Разве шулер не выдаёт себя слишком безукоризненным фраком и белоснежной рубашкой с бриллиантовыми запонками?" [42]

Протоиерей Георгий Митрофанов цитирует статью И.А. Ильина "Право на правду".

"В Советии лжет всё: там всё искажено, всё двусмысленно, всё обманывает. Подумать только: что называется в советском суде – "чистосердечным признанием"?; что почитается в советской науке – "доказанной" теорией, хорошим учебником, научной "заслугой"?; какое искусство предписывается и премируется, и какое бывает поруганным и запрещённым? Вот по радио посылается Евгений Онегин Чайковского; зачем? – чтобы выдать Советию за Россию и наглядно показать всему миру "свободу советского художества"… Зачем комиссариаты переименованы в Министерства? Зачем была выдвинута кощунственная декорация "патриаршей церкви"?.. В Советии пролгано всё вплоть до денег, которые не стоят своей собственной валюты и не принадлежат их частному владельцу; вплоть до тракторов, которые служат не труду, а порабощению; вплоть до полицейских собак, которые ловят не частных жуликов и не государственных разбойников, а мучеников режима и героев борьбы; – вплоть до "исправительных трудовых лагерей", которые никого не исправляют, а эксплуатируют и вымаривают лучших людей страны. В Советии лгут и "чины" и "ордена", ибо чины даются за предательство России, а "ордена" - за льстивое угождения её врагам…" [43]

Слова "зачем была выдвинута кощунственная декорация патриаршей церкви" профессор духовной академии вынужден опустить, хотя для него, историка Церкви, это самая важная часть цитаты. У него нет права цитировать эти слова, если он хочет оставаться преподавателем академии. Не только самому что-либо подобное сказать, но даже другого процитировать нельзя. Тон вызывающей и провоцирующей лжи захватил в Советии всё, в том числе и Церковь, в том числе наши духовные семинарии и академии.

В Советии лгали и "чины", и "ордена", в том числе, безусловно, и "чины" церковные. Архиепископ Ермоген (Голубев), независимо от И.А. Ильина, писал то же самое о нашей советской высшей иерархии:

"Известно, что во всех областях государственной и общественной жизни награждают или повышают по должности за определенные заслуги, проявленные в той или иной области: военных награждают за храбрость, профессоров за учёные труды и т. д. Можно было бы предположить, что этот принцип, единственно правильный, положен в основу продвижения и по церковно-иерархической лестнице и что на такой ответственный пост как члена Синода должны назначаться лица, имеющие пред Церковью определённые заслуги. К сожалению, это предположение не всегда оказывается верным.

Так, 30 марта 1964 года Киевским митрополитом и постоянным членом Синода был назначен епископ Винницкий Иоасаф (Лелюхин), несмотря на то, что вся церковная деятельность этого иерарха была противопоказанием к назначению его на эти высокие посты.

До архиерейской хиротонии он 3 раза был рукополагаем во священника: первый раз в обновленческом расколе, второй раз во время гитлеровской оккупации Украины епископом Геннадием, юрисдикции еп. Поликарпа Сикорского и третий раз архиепископом Днепропетровским Андреем (Комаровым). Будучи хиротонисан во епископа Сумского, способствовал закрытию епархии. Будучи, по закрытии епархии, перемещен на кафедру епископа Днепропетровского и Запорожского, принял епархию с 286 действующими приходами и, будучи через непродолжительное время перемещен на Винницкую кафедру, оставил в Днепропетровской епархии менее сорока приходов, а в Виннице через очень короткое время закрыт был кафедральный собор.

Одна уже возможность назначений на ответственейшие церковные посты лиц, абсолютно неподходящих к занятию их, свидетельствует о серьёзных ненормальностях в формировании нашего Синода". [44]

Профессор Г.Митрофанов, как и любой иной преподаватель академии, лишён права сказать что-либо подобное о ныне здравствующих членах Священного Синода.

Ордена в Советии лгали, но профессор духовной академии лишён права просто перечислить все ордена, которыми Советская власть наградила наших высших иерархов за все годы, когда их якобы "вынуждали", "заставляли", "притесняли"; за годы, которые принято высокопарно именовать "вавилонским пленением". Простое перечисление советских орденов, даже без комментариев, без цитирования благодарственных речей по случаю награждения ("льстивое угождение врагам России", - говорит Ильин) очень многое расскажет о наших иерархах, об их самоотверженных многолетних трудах по "спасению Церкви".

Патриарх Алексий (Симанский), например, был кавалером четырёх орденов Красного Знамени. Трудно придумать что-либо более омерзительное и позорное, чем Красное Знамя на рясе Первоиерарха. Пожалуй, только орден Ленина.

"Орден Красного Знамени" совсем не возвышает человека; напротив, он обязывает его доказать, что он не заслужил его никакою нарочитою противо-русскою низостью. И кто делал в Советии "карьеру", тот не мог останавливаться перед низостями". [45]

Трагедия России сегодня в том, что высшие иерархи Русской Православной Церкви Московского патриархата пребывают всё в том же "сладком плену", в который они сами пошли и повели всех нас в 1927 году, отдав за "легализацию" право на правду, согласившись лгать обо всём, "что понадобится впредь", став "колёсиком и винтиком" в механизме Совдепии.

Митрополита Сергия если не оправдать, то понять можно, но нас, сергианцев 2009 года, ни понять, ни оправдать невозможно.

Трагедия России в том, что учебник по истории Русской Православной Церкви ХХ века для духовных семинарий написан профессором протоиереем Владиславом Цыпиным, а профессор протоиерей Георгий Митрофанов не имеет права, не смеет сказать об этом учебнике правду, – предисловие-то подписано Святейшим Патриархом – весовые категории несопоставимы. И ещё не одно поколение православных священнослужителей будет вкушать сию развесистую клюкву. Она, по слову Патриарха, не только студентам, но даже и исследователям полезна.

Трагедия России в том, что у неё нет поводыря, что Русская Православная Церковь не дерзнула в год своего 1000-летнего юбилея указать России дорогу, пойти впереди общества, а предпочла по обычаю плестись в хвосте.

В ХХ веке было только одно единственное подлинное возрождение Русской Православной Церкви. Оно началось в 1905 году, когда Император Николай II издал Указ о начале подготовки к Предсоборному присутствию, и завершилось деяниями Поместного Собора 1917-18 годов. Сегодня тоже якобы начинает работать некое "междусоборное присутствие", но вряд ли у кого есть сомнения, что это – очередная ступенька к очередному "возрождению", очередной этап укрепления "вертикали власти", которая губительна для нашей Церкви.

Человек, который открыл первое заседание того Собора в августе 1917 года, лучший церковный историк Антон Владимирович Карташев писал более ста лет назад, когда только началась подготовка к Собору:

"После образования раскола старообрядства и петровской церковной реформы в нашей Церкви не произошло ничего более важного и основоположительного, чем то, чему свидетелями являемся мы в настоящую минуту. Началась ни более, ни менее, как реформа Церкви! Началось то, о чем наша Церковь втайне вздыхала целых 200 лет, и особенно за последнее столетие, когда она могла обнять свое положение научно и богословски просвещенным взглядом. Вздыхала, но не в состоянии была ничего предпринять для изменения создавшихся отношений, потому что слишком глубоко дисциплинировала себя в сторону послушания интересам государственным, точнее - государственным чиновникам. Дисциплина эта довела ее до потери всякого дерзновения, всякой инициативы, так что все перемены, происходившие в ее строе и жизни, были только отголоском соответствующих движений государственно-общественных; Церковь шла по пятам общества и никогда впереди, шла как бы вынужденно, а не свободно. Таким образом, коренная реформа нашей Церкви началась именно в этом году потому, что она не могла теперь не начаться. Ее необходимо выдвинула на очередь происходящая государственно-общественная буря". [45]

Сегодня можно лишь, тяжело вздохнув, повторить, что Русская Православная Церковь, начиная с сентябрьского "возрождения" 1943 года, слишком глубоко дисциплинировала себя в сторону послушания интересам государственным, – точнее государственным чиновникам. А что за люди эти "государственные чиновники" нам предельно ясно объяснил замечательный русский мыслитель Иван Александрович Ильин.

Примечания
[1] – М.В. Шкаровский. Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь. М., Вече, 2007. С. 59-60.
[2] – Там же, с. 60.
[3] – М.В. Шкаровский. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущёве. (Государственно-церковные отношения в СССР в 1939-1964 годах). М., Крутицкое Патриаршее Подворье. Общество любителей церковной истории, 1999. С. 92-93.
[4] – М.В. Шкаровский. Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь. М., Вече, 2007. С. 3.
[5] – М. Одинцов. И. Сталин: "Церковь может рассчитывать на всестороннюю поддержку правительства". Диспут. Научно-публицистический журнал. М., июль-сентябрь, 1992. С. 145.
[6] – Протоиерей Владислав Цыпин. История Русской Православной Церкви 1917-1990. Учебник для православных духовных семинарий. М., Московская Патриархия. Издательский дом "Хроника", 1994. С. 7.
[7] – К правительству СССР (обращение православных епископов из Соловецких островов – "Соловецкое послание"). Цитируется по: Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти 1917-1943. Сборник в двух частях. Сост. М.Е. Губонин. М., ПСТБИ, 1994. С. 500-501.
[8] – Цитируется по: LudovanEck. In Search of Holy Mother Russia. Progress Publisher, Moscow, 1988. P. 16-17. Перевод автора.
[9] – М.В. Шкаровский. Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь. М., Вече, 2007. С. 62.
[10] – Там же, с. 31.
[11] – Там же, с. 39.
[12] – Цитируется по: Перестройка: гласность, демократия, социализм. На пути к свободе совести. М., Прогресс, 1989. С. 89.
[13] – Там же.
[14] – Листки Святогорского монастыря. Выпуск № 3. Мир вашему дому. 60-летию Великой Победы посвящается. Издательство Свято-Успенского Святогорского монастыря. Святые (Пушкинские) Горы, 2005. С. 4-7.
[15] – М.В. Шкаровский. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущёве. (Государственно-церковные отношения в СССР в 1939-1964 годах). М., Крутицкое Патриаршее Подворье. Общество любителей церковной истории, 1999. С. 202-203.
[16] Протоиерей Георгий Митрофанов. Трагедия России. "Запретные" темы истории ХХ века в церковной проповеди и публицистике. СПб., МОБИ ДИК, 2009. С. 153.
[17] – Д.В. Поспеловский. Русская Православная Церковь в ХХ веке. М., Издательство "Республика", 1995. С. 195.
[18] – http://ru.wikipedia.org
[19] – М.В. Шкаровский. Русская православная церковь и Советское государство в 1943-1964 годах. От "перемирия" к новой войне. СПб., Издательское объединение ДЕАН+АДИА-М, 1995. С. 20.
[20] – Пасхальная память. Воспоминания об иеромонахе Владимире (Шикине). Автор-составитель Ерофеева Е.В. Украинская православная церковь. Полтавская епархия. Спасо-Преображенский Мгарский монастырь. Краматорск, Издательство ЗАО "Тираж-51", 2004. С. 106-107.
[21] – Там же, с. 105.
[22] – Там же, с. 220-221.
[23] – Там же, с. 222.
[24] – Там же, с. 232-233.
[25] – Протоиерей Владислав Цыпин. История Русской Православной Церкви 1917-1990. Учебник для православных духовных семинарий. М., Московская Патриархия. Издательский дом "Хроника", 1994. С. 8.
[26] – М.В. Шкаровский. Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь. М., Вече, 2007. С. 7.
[27] – Протоиерей Владислав Цыпин. История Русской Православной Церкви 1917-1990. Учебник для православных духовных семинарий. М., Московская Патриархия. Издательский дом "Хроника", 1994. С. 149.
[28] – Там же, с. 144-145.
[29] – М.В. Шкаровский. Русская православная церковь и Советское государство в 1943-1964 годах. От "перемирия" к новой войне. СПб., Издательское объединение ДЕАН+АДИА-М, 1995. С. 117-119.
[30] – Протоиерей Владислав Цыпин. История Русской Православной Церкви 1917-1990. Учебник для православных духовных семинарий. М., Московская Патриархия. Издательский дом "Хроника", 1994. С. 121.
[31] – Д.В. Поспеловский. Русская Православная Церковь в ХХ веке. М., Издательство "Республика", 1995. С. 185.
[32] – Николай митрополит Крутицкий и Коломенский, член Священного Синода Русской Православной Церкви, член Всемирного Совета мира. Защитим МИР! Речи, статьи (194901952 гг.) Издание Московской Патриархии, 1952. С. 119-122.
[33] – Там же, с. 98-100.
[34] – М.В. Шкаровский. Русская православная церковь и Советское государство в 1943-1964 годах. От "перемирия" к новой войне. СПб., Издательское объединение ДЕАН+АДИА-М, 1995. С. 153.
[35] – М.В. Шкаровский. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущёве. (Государственно-церковные отношения в СССР в 1939-1964 годах). М., Крутицкое Патриаршее Подворье. Общество любителей церковной истории, 1999. С. 373-374.
[36] – М.В. Шкаровский. Русская православная церковь и Советское государство в 1943-1964 годах. От "перемирия" к новой войне. СПб., Издательское объединение ДЕАН+АДИА-М, 1995. С. 197.
[37] – Д.В. Поспеловский. Русская Православная Церковь в ХХ веке. М., Издательство "Республика", 1995. С. 189-190.
[38] – Цитируется по: Перестройка: гласность, демократия, социализм. На пути к свободе совести. М., Прогресс, 1989. С. 11-13.
[39] – Профессор И.А. Ильин. Наши задачи. Статьи 1948-1954 г.г. Том I. Издание Русского Обще-Воинского Союза. Париж, 1956. С. 26.
[40] – Там же, с. 111.
[41] – Там же, с. 77-78.
[42] – Там же, с. 110.
[43] – Архиепископ Ермоген, б. Калужский. К пятидесятилетию восстановления Патриаршества (Историко-каноническая и юридическая справка). Вестник русского студенческого христианского движения. № 86. Париж – Нью-Йорк, IV-1967. С. 74.
[44] – Профессор И.А. Ильин. Наши задачи. Статьи 1948-1954 г.г. Том I. Издание Русского Обще-Воинского Союза. Париж, 1956. С. 111.
[45] – Цитируется по: Протоиерей Георгий Митрофанов. Трагедия России. "Запретные" темы истории ХХ века в церковной проповеди и публицистике. СПб., МОБИ ДИК, 2009. С. 66-67.

Источник: churchby.info/rus/601/.
 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ