О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

БАЛАЯН Елена Владимировна ( род. 1976)

Статьи   |   Интервью
БАЛАЯН Елена Владимировна

В последнее время, журналист, работающий в газете, даже такой интересной, как "Саратовский взгляд", не имеет почти никакой связи с читателем. Люди больше не пишут в "дорогую редакцию" письма, как это было раньше. А потребность в обратной связи существует. Хотелось бы обсуждать написанное и напечатанное с различными людьми. В особенности - напечатанное в проекте "Взгляд-православие", которое я с недавнего времени курирую. Поэтому я завела ЖЖ ( elena-balayan.livejournal.com/ ). Буду благодарна за любые отклики, рассуждения, мысли и предложения. Надеюсь, это будет интересно.


Елена Владимировна БАЛАЯН: статьи

Елена Владимировна БАЛАЯН (род. 1976) - журналист: Видео | Статьи | Интервью

ПОЧЕМУ Я ДУМАЮ О ЕВЕ?

Я часто думаю о… Еве. Да, о Еве. О том, какой она была. Как-то пришла в голову мысль, что если сконцентрировать свое духовное внимание на образе прародительницы, на ее хороших и плохих чертах (назовем это условно так), то можно скорее понять то хорошее и плохое, что есть в тебе как в женщине, и, соответственно, понять, от чего нужно уйти и к чему прийти. Это будут такие очень обобщенные, быть может, архитипические вещи, но очень, тем не менее, точные, я в этом уверена. Поскольку яблоко от яблони недалеко падает, и тут совсем неважно, насколько недалеко – на расстояние десяти лет, ста или двух тысяч с хвостиком. Несколько десятков тысяч, миллионов лет также не в счет. Потому что тесто, из которого Господь сотворил женщину, – оно во все времена одно и то же – будь то период жизни в раю, времена императора Нерона, царской России или президентства Владимира Путина. Не знаю, как там у мужчин, но у женщин все точно так, как было, – это сто процентов.

Замочки и ключики

Почему именно к Еве приступил со своим искушением древний змий? Почему не к Адаму? Чтобы понять это, нужно пристальнее присмотреться к своей природе. Конечно, все эти поговорки про то, что все бабы дуры, сплетницы и болтухи, все, как сороки, кидаются на всё блестящее и красивое, все любопытные варвары, которым на базаре нос оторвали, – с одной стороны, невыносимая пошлость. Зато с другой – если посмотреть спокойно и беспристрастно, нельзя не усмотреть в этих обидных для кого-то проявлениях народной мудрости рациональное зерно. Конечно, очень многое зависит от самой женщины, ее образования, интеллекта, ее образа жизни и духовных приоритетов, от того, верующая она или нет, живет церковной жизнью или нет. Но все равно это все медовая глазурь, а тесто бисквитное одно и то же.

К чему это я? Да к тому, что, когда мы с моей невоцерковленной подругой, которая к тому же младше меня на десять лет, заходим в магазин, и у нее при виде всяких красивых и модных вещей начинают тревожно блестеть глаза, дрожать колени, и она в порыве нездоровой ажитации перестает адекватно воспринимать действительность, я понимаю: в ней говорит Ева. Я и сама хорошо помню то неприятное жжение где-то в районе солнечного сплетения, которое возникало у меня на заре моей нецерковной юности при виде красивых вещей и особенно украшений. Про косметику нечего и говорить. Если вовремя не поймать этот импульс и усилием воли не остановить в самом его зачатке, то разочарование и опустошение потом обеспечены. Я в этом смысле не очень понимаю тех, кто относится к шопингу как к терапии, как к средству от депрессии. По мне, так при неправильном, неспокойном отношении это, напротив, скорейший путь к ней, родимой…

Конечно, не во всех Евиных наследницах страсть пленения внешними вещами одинаково сильна. Есть девушки и женщины, в которых она почти никак не проявляется, но это не значит, что ее в принципе нет, – она есть.

И есть еще много в нас Евиных черт, эта – просто как пример. И я не думаю, что это те черты, которые ей были присущи изначально, что такой она была задумана Богом. Скорее всего, это искажение других, прекрасных черт, произошедшее в результате грехопадения, их духовный перевертыш.

Где-то услышала фразу о том, что наши недостатки это продолжение наших достоинств. Если убрать из этого высказывания приятный оправдательный флер, то получится похоже на правду.

Не берусь анализировать сейчас, что пришло на смену чему, следствием какой прекрасной исконно женской черты стало, например, необузданное любопытство. Может быть, любознательности? Но в целом становится понятно, что Господь создал женщину другой, не такой, как мужчину, – с более лабильной психикой, более эмоциональной, более тонко чувствующей, более, наверное, доверчивой – потому что в ее природе было задумано доверяться мужчине, Адаму. У нее другие замочки, к которым подходят другие ключики, и эти ключики и были успешно найдены врагом рода человеческого в тот роковой для человечества момент…

Красавицам – труднее!

Если бы змий подошел к Адаму, ему бы наверняка пришлось долго «работать» – давить на мужское самолюбие, на интеллект, на социальный статус. Долго сидеть, рассуждать, объяснять, доказывать при помощи аналитических выкладок, почему правда то, что Бог людей обманывает, и почему непременно надо это яблоко съесть. Взвешивать за и против. Быть может, выводить какие-то формулы. В общем, я думаю, что змию банально не хотелось тратить время и силы на это мужское состязание. А с бабой что? Раз – и готово. Глазами захлопала, волнение, змейкой подкрадывающееся жжение в солнечном сплетении, потеря контакта с реальностью… Очнулась – а все уже кончилось. Рая больше нет. До свидания…

Это, конечно, шутки, с одной стороны. И шутки намеренно утрированные. С другой – когда мне звонит подруга, и я понимаю, что она «подсела мне на уши» и получает удовольствие от самого процесса болтовни – болтовни чисто житейской: о только что купленных джинсах, о новом линолеуме в квартире, о том, что пора делать ремонт, – я ужасно раскисаю и стараюсь поскорей повесить трубку. Не потому, что я такая снобка. Просто чувствую, что какая-то энергия начинает утекать из меня, а у меня ее и так мало. Но я и сама прекрасно помню моменты такого упоения от милой болтовни ни о чем. Помню подступающее к сердцу сладкое предчувствие любопытства, когда мне говорят, что вот сейчас расскажут что-то такое страшно таинственное и секретное, о чем больше никому не надо знать. Кроме, конечно же, меня. Ну и много чего еще есть в нас Евиного, если покопаться.

Теперь главный вопрос: как к этому относиться? Думаю, как к материалу, с которым нужно работать. Нужно взять в себе вот эту ветхую Еву – Еву после грехопадения – и переплавить в Еву – жительницу рая. Да, это сложно, почти невозможно. Но что невозможно человеку, возможно Богу.

Конечно, возраст, болезни и переживаемая в их результате боль приучают тебя спокойнее относиться ко всему внешнему. Они в этом смысле очень хорошие нам помощники. Ты понимаешь, что изнашивается не только красивая одежда – изнашивается твое тело. Не чье-то там абстрактное неопознанное тело, а твое, родное, без которого ты себя не мыслишь. Понимаешь это не умом, а проживаешь на опыте – год за годом, день за днем.

Я иногда думаю, как милостив к нам Господь, что мы стареем не сразу, не в один момент: раз – и старушка. Невероятно? Мне кажется – ничуть. Бывает же в природе такая болезнь. И в принципе, если бы Бог наш не был настолько благ, а был, напротив, зол и мстителен, Он вполне мог бы нам это устроить. Для женщин это был бы удар, их персональный конец света. А уж красавицам как пришлось бы тяжело – страшно подумать. Им, беднягам, и медленно-то тяжело. Впрочем, это их проблемы, не надо было рождаться красавицами. Шутка. Женская…

А так ты стареешь тихонько, день за днем и почти незаметно. И так же постепенно стараешься к этому привыкать. Это больно и грустно, но, видимо, необходимо – научиться понимать, что это тело тебе почти не принадлежит и настанет момент, когда его не станет. А как иначе душе с телом расставаться, если такой привычки нет?

Я думаю, что если Бог дает такую возможность, то надо и тело поддерживать в форме, и кремами пользоваться, и вещи красивые покупать. Но не привязываться ни к чему из этого и предательски не дрожать. Чтоб не было вот этого: «в зобу дыханье сперло».

Конечно, Ева была создана для Адама, и по этой самой причине ей ужасно хочется быть красивой. Отсюда шопинги, серьги, помады и дрожь в коленках – как побочный эффект. Мы почему-то свято уверены, что без всех этих причиндалов наш Адам нас не найдет, ошибется да и налево повернет. Как корабль без руля и ветрил. Это, конечно, наше помрачение.

Я недавно услышала в интервью одного батюшки на телеканале «Союз» простую вроде бы вещь, которая, однако, сильно запала мне в душу.

Простые вещи

Он сказал, что когда Адам впервые увидел Еву, то ужасно восхитился и поразился тем, какой красивой она была. И в порыве восторга сказал: «Вот плоть от плоти моей и кость от костей моих!» Не думаю, что Ева так понравилась Адаму потому, что была похожа на Анджелину Джоли или Монику Беллуччи. Нет, я уверена, что Ева была красивой, какой только может быть женщина, сотворенная Богом… ну вот только что. Свеже, так сказать, созданная и свежевылепленная. Однако наверняка не это стало причиной столь проникновенных слов. Адам так сказал о Еве не потому, что она была совершенством, а потому, что он узнал в ней жену. Он не сказал: «Нет, Господи, ну кого ты мне дал?! Что это за форма носа? Подкорректируй ее, Ты же можешь! Да и в бедрах она что-то полновата – не райские это, Господи, стандарты красоты. Давай, поработай еще немного над образом, тогда и поговорим…» Это уже потом он скажет, что вот жена, которую Ты мне дал; угораздило же, Господи, Тебя сотворить такую дуру: дала мне плод – и я его ел. Но это будет гораздо позже и тоже будет помрачение, а тогда ничего подобного еще не было. Он принял ее, потому что она просто была его женщиной. И она была для него красивой, потому что была создана для него. Вот и все. Это очень просто.

А если так, то, по большому счету, о чем нам особо заботиться, кроме как о том, чтобы попытаться воссоздать в себе черты Евы до грехопадения? Черты не внешнего, но внутреннего образа и подобия. Стать податливой, послушной, мягкой, как пластилин. Неэгоистичной, самоотверженной, заботливой. Доброй, ласковой и нежной, как мама и как сестра. Не для того, чтоб заманить гуляющего без ветрил Адама, а чтобы угодить Создателю своему и Богу, Которого мы в раю тогда так огорчили.

Ну а если и после этого райского ребрендинга наш Адам нас не найдет, ну тогда пусть и гуляет себе дальше. Потому что в таком случае он просто дурачок. Честное слово…

Источник: ПРАВОСЛАВИЕ.RU  .


ДОРОЖИТЬ КАЖДЫМ ЧЕЛОВЕКОМ


Чего люди ждут от священников? Думаю, что люди церковные, приходящие в храм, и люди, еще не переступившие его порога и наблюдающие за священниками сквозь призму телевизора, новостей и Интернета, ждут разного. Человек, приходящий в храм, на исповедь или просто на беседу, за советом, ждет живого к себе внимания, живого, неформального и неподдельного интереса к своей личности или хотя бы намека на него. Это - как минимум…

Как максимум - наверное, человеку хотелось бы чувствовать, что для священника он, его душа — это нечто неизмеримо важное и уникальное, бесконечно ценное и единственное в своем роде. Что священник всматривается в его душу, любит и жалеет ее, восхищается ее красотой и скорбит о тех ранах, которые наносит ей грех. Мне кажется, что в таком ожидании, в таком желании нет ничего эгоистичного, гордого. По крайней мере, хочется на это надеяться. Ведь именно так к нам относится Бог, и Он же заложил в нас эту потребность глубокого общения и любви - потребность, чтобы тобой дорожили так, как будто ты у Бога такой один. И Бог ведь действительно дорожит каждым.

Требовать такого отношения от каждого священника, конечно, невозможно. Это уже уровень отношений духовного отца и его чада. Но образец, эталон, наверное, должен быть именно такой.

Что касается лично меня, то мне бывает очень важно, как ведет себя священник на исповеди, насколько внимательно слушает, понимает ли мою боль, чувствует ли ее, способен ли хотя бы немного сострадать, ну или просто не осуждать. Потому что исповедь - это всегда тяжело. Легко бывает редко. И тут важна каждая деталь. Для меня бывает утешением, даже если священник просто кивнет головой. Слава Богу, думаешь в такой момент, батюшка меня слышит, он меня понимает. Это как-то воодушевляет. Еще больше сил придает даже самая короткая молитва исповедующего священника. Если батюшка, благословляя, говорит что-то вроде «Помоги вам Господи» - то это уже предел ожиданий, больше ничего и не надо…

Отрадно, когда священник сострадает исповедующемуся у него человеку. Хотя как можно сострадать всем и каждому, я, честно говоря, не представляю. Огромный поток людей ведь проходит через твои руки, уши, сердце, такое количество грехов, скорбей, боли… И кажется, что должна возникнуть какая-то естественная реакция психики - желание закрыться, отгородиться от этого всего, поставить на пути этого потока какое-то каменное препятствие, чтобы не проникала эта боль в твое сердце.

Как иным священникам удается это препятствие не ставить и при этом не ломаться и не сгорать - для меня загадка. Видимо, это тайна Божией благодати, которая подается священнику вместе с саном и помогает правильно ко всему относиться. Поэтому требовать от священника чего-то сверх этого, мне кажется, было бы неправильно. То, что есть, - уже очень много.

Может быть, кому-то из людей церковных хотелось бы, чтобы все священники как один обладали какими-то невероятными духовными дарами, были умудрены от Бога и прозорливы, могли дать глубокий, ценный совет. Их не устраивает, если священник говорит с ними просто и дает совет, какого они не ждали или который кажется им примитивным. Такие возмущения иногда приходится читать в Интернете - люди делятся советами, которые священники им дали на исповеди и которые кажутся им смешными. Помнится, одна девушка иронично писала, что рассказала священнику на исповеди о своих проблемах, свидетельствующих, видимо, о невероятно глубоком ее внутреннем мире, а он ей сказал, что… надо слушаться маму. И девушка была возмущена: как это он мне, взрослому человеку, такое советует: «Невежество и формализм!».

Мне кажется, что реагировать на такие претензии священники вовсе не обязаны, потому что продиктованы они бывают высоким мнением жалующегося о себе. Сказали тебе - надо слушаться маму, значит, надо слушаться! В каком бы возрасте ты ни была. И пусть даже батюшка «не попал», «не угадал», ошибся, потому что плохо тебя знает. Все равно смириться и последовать его совету еще никому не мешало и не помешает. А может быть, и даже скорее всего, он и не ошибся вовсе…

Чего еще ждут люди? Наверное, иногда улыбки, быть может, приветливого, теплого слова, может, юмора или шутки - услышать ее от батюшки тоже бывает приятно. Но это все зависит уже от особенностей личности. Батюшки не обязаны быть все сплошь юмористами и одаривать всех лаской. Бывают ведь и строгие по характеру, и жесткие - и от всякого при желании можно получить пользу. Поэтому вывод один: не надо ничего от священников ждать, надо брать то, что тебе уже дают. И благодарить за это.

Это - если ты уже в Церкви. Люди внешние - у них, конечно, совсем другие требования и другой подход. Иные требования удовлетворить невозможно - некоторым людям священники не могут нравиться в принципе, какими бы они ни были и что бы ни делали. Но есть категория людей, к чьему мнению и ожиданиям вполне стоило бы прислушаться. Так, в наши дни люди в особенности ждут от священников нестяжательности - добровольной и искренней, которая не на словах, а на деле отделяла бы их от всеобщей мании потребления и приподнимала бы над миром как настоящих служителей Христовых. Люди хотят видеть священников, которым не надо ничего для себя: именно таким они готовы поверить. Другое дело, что это оправданное требование порой доходит до абсурда и люди начинают отказывать священникам вообще в каком-либо праве на материальное. А священники все-таки не Ангелы небесные, а люди, и у них есть семьи. Поэтому степень озабоченности материальным, наверное, каждый священник должен выбирать для себя сам - так, чтобы совесть его перед Богом не укоряла. Это ведь самое главное.

Некоторые светские люди с особенно активной политической позицией ждут от священников такой же активности. Им непременно надо, чтобы священники обличали неправедные поступки политиков ярко и во всеуслышание. Другие, напротив, требуют, чтоб не лезли не в свое дело. То есть требования прямо противоположные, и если задаться целью удовлетворить их все, то начнется шизофрения. Выход, наверное, один - угождать Богу, так, чтоб совесть не обличала. Но и людей, конечно, слышать. В пределах разумного.

Источник: «ПРАВОСЛАВИЕ И СОВРЕМЕННОСТЬ» Информационно-аналитический портал Саратовской митрополии 


Елена Владимировна БАЛАЯН: интервью

Елена Владимировна БАЛАЯН (род. 1976) - журналист: Видео | Статьи | Интервью

Культурный центр «Покровские ворота». Презентация книги игумена Нектария (Морозова) и Елены Балаян «О Церкви без предубеждения». Вечер вела главный редактор портала "Православия и мир" Анна Данилова.

КНИГА «О ЦЕРКВИ БЕЗ ПРЕДУБЕЖДЕНИЯ» - ЖИВОЙ ДИАЛОГ О НАБОЛЕВШЕМ

Анна Данилова: Книга «О Церкви без предубеждения» – уникальное явление в современной православной литературе.

Несмотря на то, что сегодня на книжном рынке есть много книг, построенных по форме вопросов и ответов, вопросы обычно носят теоретический характер (к примеру, «можно ли мыть голову в дни больших церковных праздников?»), или задаются собеседником, не готовыми критически воспринимать то, что ему скажут, даже если он не очень согласен. Читать такие книжки не всегда интересно.

А здесь мы видим потрясающе живой, острый, полемичный диалог между двумя людьми. С одной стороны сложные актуальные вопросы задает светский журналист. С прекрасными, интересно подобранными примерами. А с другой стороны на эти вопросы отвечает священник - точно так же живо, с юмором, с реальными примерами, со святоотеческими цитатами.

В книге строится очень живая беседа, от которой очень трудно оторваться в процессе чтения. Сегодня мы хотели бы подробно поговорить о книге и задать отцу Нектарию свои сложные и острые вопросы.

Поделюсь рабочей историей. Когда мы готовились к сегодняшнему вечеру, мы решили заранее собрать вопросы читателей Правмира. Я предложила отцу Нектарию отправить их заранее, чтобы он смог подготовиться. «Я к любым вопросам готов, – ответил отец Нектарий, – можно задавать мне вопросы, не подвергая цензуре. Готов ответить на все».

Первый вопрос, который мы адресуем обоим авторам. Отец Нектарий, Елена, расскажите, как началась работа над этой книгой? Как вам пришло в голову подготовить такую серию бесед?

Раздражавшие вопросы были самыми интересными


Игумен Нектарий (Морозов): Наверное, ни для кого из вас не секрет, что каждый православный священник в течение своей жизни отвечает на различные вопросы. Вопросы можно поделить на две категории: одни задают в храме люди верующие, в той или иной степени воцерковленные, вторые - задают в случайных жизненных ситуациях - в вагоне поезда, в магазине, порой на улице.

Если говорить лично обо мне, то на протяжении достаточно долгого времени мне приходится нести послушание руководителя Информационно-издательского отдела Саратовской епархии. Естественно, приходится отвечать на вопросы и журналистов.

Те вопросы, которые мы слышим от людей внешних по отношению к Церкви, позволяют сделать вывод, что практически каждый человек, не знающий церковной жизни, в нее еще не вошедший, стоит перед какой-то стеной всевозможных предрассудков, стереотипов, каких-то предвзятых мнений о Церкви, которые не дают сделать шаг вперед и переступить церковный порог.

Причины бывают очень разные. Кто-то боится этот шаг сделать, кто-то считает, что Церковь — это не то место, куда нужно приходить для общения с Богом. Кто-то считает, что в Церковь можно было бы прийти, если бы не было в ее современной жизни стольких недостатков. Практически всегда, когда завязывается разговор с нецерковным человеком, мы пытаемся эту стену преодолеть. Иногда это действительно сделать удается, иногда удается человека убедить в том, что в Церкви все не так плохо. Порой удается человека убедить в том, что события и факты, о которых упоминают в различных СМИ, не являются определяющими в современной жизни Церкви, а просто являются яркими и заметными.

Порой удается убедить человека в том, что прийти в Церковь совершенно не страшно. Ведь зачастую человек сталкивается с тем, что он приходит в храм, но не знает, что там делать. Вы прекрасно знаете, что большинство людей, в храм пришедших, останавливаются где-то у свечного ящика или же подсвечника, на которые ставят свечку. А вот мысль, что можно просто прийти в храм и пообщаться со священником, человека почему-то не посещает. Это почему-то крайне трудно сделать впервые.

Несколько лет назад я вступил в переписку с Еленой Александровной Ямпольской, в тот момент она была заместителем главного редактора газеты «Известия». В  начале мы говорили на совершенно разных языках и не могли друг друга понять. Однако в результате нашей переписки Елена Александровна приняла Крещение.

Это меня настолько воодушевило, что я сел читать известную книгу Бегбедера и Фалько «Я верую – я тоже нет», а вскоре возник замысел нашей книги с Еленой Балаян.

Елена, расскажите, пожалуйста, о том, каким образом сформировался корпус вопросов, ответами на которые и ограничилось мое участие в создании книги.

Елена Балаян: Корпус вопросов формировался по-разному. Было много источников. Я, как журналист общественно-политического медиахолдинга «Саратовский взгляд», постоянно общаюсь с множеством людей.

Конечно же, среди них есть люди, которые Церковью интересуются, которым она не дает покоя. Некоторым в плохом смысле слова не дает покоя, некоторым - в хорошем. Но людей, которые были бы равнодушны к Церкви, равнодушны к вере, их совсем мало на самом деле.

У этих очень разных людей возникает много вопросов о Церкви. К примеру, можно зайти на любой форум, где обсуждаются общественно-политические вопросы, и сразу станет понятно, что люди обсуждают. Все эти вопросы, в принципе, достаточно типичны для сегодняшнего времени.

Моей задачей было все эти вопросы собрать. Но не просто собрать и изложить мертвым грузом. Моей задачей было вдохнуть в них жизнь. И это было достаточно несложно, потому что за этими вопросами стоят живые люди, многие мои друзья, близкие друзья, которым переступить церковный порог что-то не дает, что-то мешает, какие-то барьеры или недоумения.

В какой-то степени эту книгу можно назвать такой антологией недоумений современного человека относительно РПЦ, её положения в обществе и нашей сегодняшней жизни.

Конечно, если вы посмотрите, это внешние вопросы, которые возникают у внешнего человека по отношению к Церкви, но человека ищущего, человека пограничного, который еще не совсем переступил церковный порог, но хочет это сделать.

Это вопросы общественно-политические, финансовые, экономические. Все, что касается существования Церкви в нашем современном мире. Хотя главы относительно веры как таковой и попыток к Богу прийти на каком-то личностном уровне там тоже есть.

От себя лично я бы добавила, что Церковь можно воспринимать на двух уровнях. Во-первых, Церковь – это Тело Христово и, конечно, на этом уровне и не может быть никаких вопросов у верующего церковного человека.

Но есть еще и другой уровень - существование Церкви как организации, общественного института. Тут вопросов может быть сколько угодно. Вопросов острых, больных, о которые люди как раз спорят, которые становятся барьером. Вот все эти вопросы мы и собрали.

Мне вообще удивительно, что в нашей стране такой книги не было до сих пор. По-моему, формат разговора священника с журналистом лежит на поверхности. Я очень рада, что эта идея пришла в голову отцу Нектарию, и что я оказалась к этой идее причастна.

Анна Данилова: У меня вопрос к авторам. Вы много говорили о том, что запрос на такой диалог действительно был, что очень многие люди относятся к Церкви с определенным предубеждением. Как вы считаете, словами можно человека переубедить, на человека повлиять?
Елена, скажите, те ваши друзья, которые со скепсисом к Церкви относились, они книжку прочитали? Что сказали?

Елена Балаян:
Отзывы разные, по большей части положительные. И отзывы приходят даже от людей, которые не являлись поставщиками и заказчиками вопросов, а от совершенно неожиданных людей, в том числе и людей, далеких от Церкви. Им интересно. Я очень рада.

Можно ли человека словом привести к Богу?


Я думаю, что если уровень полемики достойный, если ответы убедительны, и если вопросы достаточно глубоки, остры и компетентны, то, конечно же, если человек честен в этом диалоге с одной стороны, и если читатель честен с самим собой, то можно переубедить, безусловно.

Анна Данилова: Отец Нектарий, как у вас?

Игумен Нектарий:
Конечно, эта книга пока только находит своего читателя, но нам хочется надеяться, что она кого-то к Церкви подтолкнет, или по крайней мере поможет взглянуть на Церковь, как мы говорим в названии, без предубеждения.

Анна Данилова: А долго вы готовили эту книгу?

Наверное, около полутора лет мы встречались и говорили, и около полугода шла подготовка к изданию этой книги. Дело в том, что мы с самого начала договорились, что те вопросы, которые Лена захочет задать, я никоим образом не буду отсекать, отсеивать. Все, что она захочет спросить, она спросит.

А я на эти вопросы, на самые неугодные, на самые неприятные, на самые неожиданные, буду отвечать предельно честно. Когда мы с Леной беседовали, то мы говорили, что пока она не получает от меня ответа на вопрос, который бы ее удовлетворил, она продолжает меня своими вопросами мучить.

У нас в процессе работы над книгой случались порой какие-то конфликты, потому что Лена всецело входила в ту роль, которая ей была отведена, и я переставал воспринимать ее как хорошо знакомого человека, а воспринимал как человека, который мне задает вопросы, которые меня немного раздражают. Но именно эти вопросы, пожалуй, были самыми живыми и интересными.

Елена Балаян:
Немного – это мягко сказано.

Игумен Нектарий:
Я бы ещё добавил, что порой бывает трудно говорить с нашими близкими, родными, коллегами, которые нас окружают. Не хватает аргументов, не хватает доводов, порой не хватает знаний.

У нас с Еленой есть такая самонадеянная мысль, что, может быть, эта книга выступит пособием и самоучителем по построению разговора с предвзято относящимся к Церкви человеком, особенно человеком, который нам близок.

Анна Данилова: А самые нелюбимые вопросы, отец Нектарий, это какие?

Игумен Нектарий:
Нелюбимых вопросов не было. Как раз раздражающие вопросы были самыми интересными.

Тут речь даже не о содержании вопросов идет, а о том, как они задавались. Знаете, порой нам задают какой-то вопрос, мы отвечаем, как нам кажется, исчерпывающе, логично, а человек все равно не понимает и просит объяснить. Вот эти вопросы были раздражающими.

Анна Данилова:
То есть когда аргументов не хватало?

Игумен Нектарий: Нет, когда аргументов не хватало, на самом деле, у спрашивающего, но, тем не менее, он твердо стоял на своем.

Елена Балаян: Мне-то мои вопросы казались логичными, потому что я полностью входила в логику людей вопрошающих, у которых есть претензии к Церкви. В их логике легко проследить траекторию.

Может быть, отцу Нектарию она казалась нелогичной. Мне-то она казалось вполне логичной, и аргументы были.

Но на самом деле я хочу сказать, что уникальность моей ситуации была в том, что никакой цензуры не было вообще. И для отца Нектария каждый раз было сюрпризом то, какие вопросы я буду задавать.

Единственное, о чем мы договорились, что вопросы будут острые вообще, у него не было возможности как-то к ним подготовиться.

У нас был первоначально один из вариантов названия книги «О Церкви - без цензуры». Но все-таки потом нашли более емкое понятие.

Игумен Нектарий: Я все-таки поясню, что такое раздражающие вопросы. Например, в свое время в Саратове началось строительство крупнейшего в России мормонского центра, и мы на уровне епархии оказали этому противодействие. Задается, например, вопрос: «А почему вы с этим боролись?» Ответ для меня совершенно очевиден - если бы мы с этим не боролись, то Саратов бы стал столицей мормонов в РФ.

С моей точки зрения - это плохо, а с точки зрения героя Лены в этом нет ничего страшного. По этому вопросу достаточно много спорили, дискутировали, и этот вопрос был неприятным. Очень сложно в нем прийти к взаимопониманию людям, которые совершенно по-разному на это смотрят.

Почем опиум для народа?

Анна Данилова: Я бы хотела предоставить слово однокурснику отца Нектария, известному телеведущему, прекрасному журналисту, автору и создателю многих замечательных передач, в том числе - «Библейский сюжет», Дмитрию Менделееву.

Дмитрий Менделеев: Я пробежался по списку тем, которые вы в книге поднимаете, и тут же мне захотелось узнать подробности темы ОАО «РПЦ». «Почем опиум для народа?»
Этот вопрос действительно для меня самый больной, он попался сразу на глаза. Книги я еще не читал, но может быть, вы расскажете, что вы отвечаете недоброжелателям, которые задаются этим вопросом?

Я вот сталкиваюсь с ним каждый день - в семье, со знакомыми, с людьми, которые просто приходят по каким-то другим делам.

У них возникают вопросы, связанные с тем, что Церковь пропагандирует что-то очень доброе, хорошее, важное и вечное. А вот внешний образ не всегда этому соответствует.

Это противоречие, которое присутствует в сознании людей, многим не дает сделать какой-то шаг вперед.

Игумен Нектарий: Вопрос, на самом деле, действительно актуальный и очень распространенный. Но мне кажется, в этом вопросе заключается ключ к ответу. Здесь говорится о том, что некие внешние стороны жизни Церкви вызывают недоумение, вызывают порой осуждение, порой — непонимание. Почему Церковь, в которой все должно быть идеально, хорошо, чисто и свято, обладает какими-то недостатками?

Во-первых, Церковь невозможно понять, если смотреть лишь на внешнюю сторону ее жизни. Понять, что такое Церковь, можно только лишь изнутри. И это то, к чему рвется каждый человек, который когда-то смотрел на Церковь со стороны, а потом переступил церковный порог и оказался внутри. Потому что внутренняя жизнь Церкви, как правило, дает ответ человеку на все его первые внешние вопросы.

Если говорить о том, почему в церковной жизни так много недостатков, что они бросаются в глаза, и как эти недостатки увязываются со святостью и чистотой жизни, о которой говорит Евангелие, то, наверное, нужно просто вспомнить, что в Церковь приходят не из какого-то иного мира. Это люди, которые учились в одних и тех же школах, одних и тех же вузах, жили в одних и тех же городах, домах.

Мы все о себе знаем, насколько мы далеки от совершенства. Трудно было бы представить, что человек, живший до определенного момента, а потом переступивший церковный порог, вдруг каким-то волшебным образом изменяется, исчезают недостатки и способность делать какие-то ошибки.

Но одно дело – жить где-то в укромном уголке, и другое дело – оказаться на пересечении многих световых лучей, оказаться видным для всего окружающего мира. Очень тяжело находиться в поле повышенного внимания. Особенно, если это внимание оказывают недоброжелатели. И вот это недоброжелательное внимание выхватывает из нашей церковной жизни не то, что является сущностью, главным и первостепенным, а выхватывает как раз то, чего в ней быть не должно.

И здесь должно быть два момента. С одной стороны, должно присутствовать наше стремление к тому, чтобы как можно меньше было недостатков в нашей жизни, а они все-таки есть. И с другой стороны, в тех, кто эти недостатки рассматривает, должно присутствовать какое-то стремление понять - исчерпывается ли ими жизнь Церкви, или же в ней есть что-то, на фоне чего даже они становятся незаметными.

Если такого интереса исследовательского не присутствует, то, безусловно, понять, что такое Церковь, невозможно. И невозможно справиться с этим самым чувством недоумения, о котором идет речь.

Надо сказать о том, что далеко не все то, о чем идет речь в негативных публикациях о Церкви, соответствует истине. Наверное, многие помнят, как недавно обсуждался вопрос о том, каким образом на территории Сретенского монастыря существует и действует на протяжении многих лет салон интим-услуг. Наверное, любой здравомыслящий человек, который с этим предположением столкнулся, должен был позаботиться о том, чтобы узнать — есть ли действительно на территории Сретенского монастыря тот самый салон. Или, может быть, он находится в непосредственной близости от монастыря, и с ним монастырь на протяжении многих лет борется?

И уже написали о том, что это неправда, может где-то уже суд по этому поводу состоялся, и его Церковь выиграла. Хотя это редко бывает, потому что редко Церковь прибегает к такого рода способам отстаивать свое доброе имя. А факт остался в интернете, человек это читает, принимает это на веру, но чаще всего это оказывается неправдой.

И таких случаев, безусловно, очень много, особенно в современных СМИ. Такова суть интернета — когда какой-то факт туда попал, дальше он начинает жить самостоятельной жизнью уже.

Анна Данилова: Главное – осадочек остается. Был ли там бордель, не было ли, и вообще он на соседней улице, но - «что-то там такое было». Часто такое бывает.
На что ты жалуешься? Ты только подумай, если нас здесь все-таки убьют, мы с тобой будем мучениками

Анна Данилова: Отец Нектарий, а могли бы Вы рассказать немножко о людях, которые действительно произвели на вас духовное впечатление? Я вот знаю, что Вы были знакомы со священником Анатолием Чистоусовым, убиенным в Чечне. Можете Вы о нем немного рассказать?

Игумен Нектарий: Вы знаете, я не могу сказать, что был с ним знаком, но эта встреча произвела на меня глубочайшее впечатление.

Это было, если не ошибаюсь, летом 1995 года, когда уже был взят Грозный, когда город превратился фактически в руины, и я оказался там с небольшой группой депутатов Совета Федерации и Госдумы, которые туда приехали для того, чтобы узнать, что на самом деле в Чечне происходит. Тогда это со стороны было не очень понятно. И когда я ехал с ними в эту командировку — саму по себе, скажем так, интересную с разных точек зрения, я очень хотел заехать в Грозный — туда, где находится храм в честь Архистратига Божия Михаила. Но он к этому времени уже практически был разрушен, туда попала, по-моему, ракета. Отец Анатолий, который тогда был настоятелем, вынес из горящего храма антиминс, сделал престол в баптистерии, и там продолжал служить.

Это было совершенно удивительное ощущение: вокруг руины, вокруг находятся подвалы домов, которых уже нет, и в этих подвалах живут люди — значительная часть русскоязычного населения тогдашнего Грозного. И в центре всего этого находится православный священник, к которому люди подходят с самыми разными вопросами. Кто-то подходит и просит еду, кто-то просит одежду, а кто-то среди всего этого страшного разорения, когда в воздухе еще стоит пыль, подходит и спрашивает: «Батюшка, а благословите ли Вы читать эту книгу? Полезна ли она мне или нет?»

И вот этот образ пастыря, который не просто находится со своей паствой и живет с ней одной жизнью, который на самом деле остался пастырем в полном смысле этого слова — потому что людям больше не на кого было надеяться, больше вокруг некого им было собраться, он как-то очень глубоко в моем сердце запечатлелся.

И когда мы с ним расставались, а мы достаточно недолго там пробыли, у меня, когда наши глаза встретились, осталось какое-то такое чувство, которые выразилось одним словом — это мученик. Я сам тогда не мог объяснить, почему у меня это чувство возникло, но спустя достаточно короткое время отец Анатолий был взят в заложники и, спустя достаточно длительное время, убит.

Человек, которых находился с ним в чеченском плену — сейчас это игумен Филипп (Жигулин), тогда это еще был священник белый, не монашествующий — он говорил о том, что когда однажды они сидели вместе после очень тяжелого трудового дня, когда болело все тело, когда страшно хотелось есть, когда их мучила дикая, нечеловеческая усталость, и он на что-то жаловался, отец Анатолий сказал ему: «На что ты жалуешься? Ты только подумай, если нас здесь все-таки убьют, мы с тобой будем мучениками».

Наверное, в моей жизни это было самым ярким и самым сильным впечатлением. И вот образ этого пастыря для меня очень много значит. И было бы самонадеянно сказать, что я пытаюсь этому образу следовать, но по крайней мере я всегда этот образ в сердце и перед глазами имею.

Священникам доверяют больше, чем журналистам!

Анна Данилова:
Перейдем, наверное, теперь к вопросам?

Вопрос из зала: Отец Нектарий сам говорил о негативных новостях, которые связаны с православной Церковью, которые часто выплескиваются на страницах газет и журналов, и на телевидении тоже присутствуют. В этой связи я хотел бы задать такой вопрос: вам не кажется, что сейчас православная Церковь переживает кризис доверия со стороны общества? Действительно это так или я заблуждаюсь?

Игумен Нектарий: А можно не отдавать микрофон? Я перед тем, как отвечать, задам встречный вопрос, чтобы отвечать правильно. А что мы в данном случае понимаем под обществом? Что такое отношения Церкви и общества?

Вопрос из зала: Возможно, мы будем говорить о мирянах, либо мы можем называть это телеаудиторией, которая смотрит новости. Люди, которые, возможно, даже крещены, но в отношении Церкви очень часто видят скандальные истории, которые часто присутствуют на телеэкранах. Так, возможно, вопрос прозвучит точнее.

Игумен Нектарий: Дело в том, что очень сложно говорить об обществе, как о едином целом, потому что наше общество очень разобщено. Оно делится на очень разные группы, и люди, безусловно, составляющие наше общество, по-разному мыслят, по-разному оценивают происходящие события в нашей стране, и точно так же по-разному оценивают то, что происходит сегодня в Церкви. И, наверное, есть только небольшая достаточно активная часть общества, которая имеет какое-то ярко выраженное мнение по поводу того, что есть РПЦ и жизнь современной РПЦ.

Если говорить о кризисе доверия, мне, честно говоря, кажется, что этого все-таки нет. Почему? Потому что мы живем в период, когда наличествует кризис доверия ко всем институтам общества. Можно ли назвать какой-то общественный институт, начиная с власти как таковой, по отношению к которому мы сегодня не переживаем кризис доверия? Наверное, нельзя. И вот на этом фоне Церковь все-таки устойчиво пользуется большим доверием, нежели власть, нежели практически все институты общества.

Совсем недавно мне попался в руки любопытный социологический опрос. Сегодня священник – это человек, который пользуется значительно более высоким рейтингом доверия, чем журналист. Поэтому когда журналист задает вопрос, переживаем ли мы сегодня какой-то период кризиса доверия к Церкви, то, безусловно, в первую очередь мы переживаем всеобщий кризис доверия.

А если говорить о каких-то информационных атаках или информационных провалах в нашей информационной церковной политике, я не думаю, что это катастрофически повлияет на отношение нецерковной части общества к Церкви. Возможно, что будущее покажет, что я неправ, а может, наоборот.

Вопрос из зала: Уже 13 лет, как появились на территории России теологические факультеты, православные факультеты в вузах. Как Вы видите их направление? Честно говоря, я полностью поддерживаю это направление, но я пока не вижу эффекта. Все равно основные полемисты от Церкви – это люди, которые обучались в духовных академиях. От теологических факультетов я, честно говоря, пока не вижу результатов.

Игумен Нектарий: Вы знаете, я, честно говоря, ничего отличного от Вашего мнения высказать не смогу, потому что мне тоже пока не приходилось сталкиваться с каким-то положительным эффектом. Если человек поступает в духовную семинарию, в духовную академию, то в первую очередь это должен быть человек верующий, и для него применение богословского образование является неким естественным желанием, с одной стороны, больше о своей вере узнать, а с другой стороны - больше служить Церкви, Богу, людям, обществу, в котором мы живем. А когда человек поступает на теологический факультет, им могут руководить совершенно иные, различные мотивы.

Вот в нашем Саратовском университете второй год работает теологический факультет. Пока каких-то плодов его работы я тоже увидеть не успел. Но возможно, опять-таки, что увидим, а возможно и нет.

Зачем РПЦ рвется в государственную школу?

Анна Данилова: Отец Нектарий, много вопросов присылали нам в связи с преподаванием Основ православной культуры в школах. Формулировали их по-разному, начиная от того, почему РПЦ так рвется в государственные школы, и заканчивая тем, есть ли какой-то реальный положительный эффект от этих занятий со школьниками. Что Вы думаете по этому поводу?

Игумен Нектарий: На самом деле, одна из главных проблем, перед нами стоящих, это проблема кадровая. Потому что, безусловно, у нас не хватает и священников, способных идти в школы и там преподавать, и светских преподавателей, в достаточной степени высокообразованных и имеющих определенный образовательный, культурный и интеллектуальный уровень, чтобы тоже можно было этим преподаванием заниматься. И поэтому, когда мы рвемся в школы, безусловно, мы делаем гораздо больше, чем мы способны делать.

А рвемся потому, что видим на практике - во что превращается жизнь современной школы. Наверное, в Москве это не так ощущается, а вот если говорить о провинции, то положение школ достаточно бедственное. И порой появление в школе священника или же просто по-настоящему верующего и любящего свою веру человека что-то потихоньку начинает менять.

Но, еще раз повторюсь, таких священников, способных выделить время для преподавания, и таких людей, к сожалению, гораздо меньше, чем необходимо. Поэтому и результаты на сегодняшний день скромные. Нам не столько надо рваться в школы, сколько рваться изо всех сил, чтобы у нас появились люди, способные туда пойти. Вот это - самая главная проблема.

Должна ли Церковь покаяться за казнь еретиков?

Вопрос из зала:
Как Вы считаете, должна ли Церковь каяться в каких-то своих прошлых историях - казнях еретиков, например, как было с жидовствующими, или гонениях старообрядцев, или владении крепостными людьми? То есть, должно ли со стороны Церкви быть некое раскаяние в таких не совсем приятных вещах, которые были, к сожалению, в истории Церкви?

Игумен Нектарий: Вы знаете, мне, честно говоря, не совсем понятна идея этого всеобщего покаяния. На самом деле, любой человек, который хотя бы однажды в своей жизни исповедовался, понимает, что исповедь и покаяние – это дело сугубо личное. Когда человек осознает за собой какой-то грех и в нем кается. А Церковь – это не человек, это некое сообщество людей - если говорить о Церкви в ее земном плане. Поэтому было бы очень странно, если бы сегодня мы каялись в каких-то грехах, которые были совершены когда-то и кем-то в Церкви. Возможно - оценка или переоценка каких-то исторических событий, но покаяние Церкви за что-то мне представляется достаточно странным.

Вы знаете, в самой Церкви существует такое движение, не побоюсь этого слова, маргинальное, которое отстаивает необходимость покаяния всего русского народа за убиение императорской семьи. Но поскольку никто из присутствующих никогда не был никоим образом причастен к убиению царской семьи, то, наверное, было бы странно, если бы кто-то из нас в этом каялся. Точно так же странно для Церкви в XXI веке каяться во владении крепостными людьми. Мне это кажется очень странным и нецелесообразным.

Сегодня ведь Церковь не призывает к сожжению еретиков? Сегодня мы не претендуем на то, чтобы владеть крепостными людьми? Мне кажется, что мы достаточно четко сегодня в этом смысле свою позицию выражаем. Нет?

Вопрос из зала: У меня есть некие основы религиозного образования, и так получилось, что я был единственным человеком на курсе, который осуждал то, что Церковь сжигала людей, еретиков, а остальные говорили, что раньше в чем-то даже и правильно поступали. Может быть все-таки нужно полное раскаяние, чтобы этого не повторилось? Так же, мне кажется, с некоторыми другими религиями, чтобы не было такой ненависти межрелигиозной.

Отец Нектарий: Скажите, пожалуйста, а когда Православная Церковь занималась сожжением еретиков? Назовите факты? Я не хочу с Вами поспорить, я просто хочу, чтобы Вы назвали эти факты.

Вопрос из зала: Это 1504 год, собор, когда спор между нестяжателями и иосифлянами велся не только за землю, но и по отношению к еретикам. Если мы посмотрим сейчас канонизированного Иосифа Волоцкого, его труды о еретиках, то он и отстаивает право Церкви на сожжение.

Игумен Нектарий: Скажите, пожалуйста, а помимо этого конкретного случая православная Церковь практиковала сожжение еретиков или инакомыслящих? Или же перестала заниматься подобным темным делом?

Вопрос из зала: Перестала.

Игумен Нектарий: Я думаю, точка зрения Нила Сорского в конечном итоге восторжествовала. И то, о чем Вы говорили, было трагической ошибкой в жизни Церкви, но ошибкой очень кратковременной, которая жизнь Церкви в целом не характеризует. Ведь у нас не было такого явления, как инквизиция, которая присутствовала в истории католической Церкви? Значит, это не было каким-то церковным учением, церковной точкой зрения, которая распространялась на всю жизнь Церкви.

Вопрос из зала: У меня есть знакомые старообрядцы, которые не могут много простить РПЦ. Например, захват монастыря, где засели старообрядцы.

Игумен Нектарий:
Скажите, а они не могут простить РПЦ, которая была тогда, или той, которая есть сейчас и которая иначе относится к старообрядцам? Кого именно они не могут простить?

Вопрос из зала: Мне кажется, вообще.

Игумен Нектарий:
Если мы говорим про вообще, то есть молитва «Отче наш», которую невозможно читать, если ты кого-то не простил. И если мы говорим о людях, которые никак не могут простить, причем то, чего уже нет, наверное, это не совсем христианские взгляды и не совсем христианский подход. Если отмотать время немного назад, то можно представить, что были люди, позиция которых была такая же - они тоже чего-то не могли простить. Не бывает ни в одной ошибке, исторической или церковной, всецело правой и всецело заблуждающейся стороны. Ошибки с обеих стороны были, безусловно. Наверное, сегодня это произойти уже не могло.

Вопрос из зала:
Но мне кажется, чтобы простили, надо извиниться всё-таки. Вы так не считаете?

Игумен Нектарий:
А кто перед кем должен извиняться?

Вопрос из зала:
РПЦ перед старообрядцами.

Игумен Нектарий: А как Вы себе это видите? Вы считаете, что Святейший Патриарх Кирилл должен извиниться за Святейшего Патриарха Никона? Это логично?

Вопрос из зала:
Не знаю.

Святоотеческая литература - на нижних полках книжных лавок?

Анна Данилова: «Тема беседы – «Церковь без предубеждения», но без предубеждения о ней говорить и мыслить не получается. В частности - из-за самих верующих. Люди, живущие церковной жизнью, порой от самой этой жизни совершенно далеки. Редко когда на серьезный вопрос о вере услышишь вразумительный ответ. В основном вся церковность сводится к «какой иконе свечку поставить». Как Вы думаете, есть ли сегодня какая-то возможность привить современным верующим любовь к чтению святых отцов, или они так и останутся пылиться на нижних полках киосков? На мой взгляд это серьезная проблема. Спасибо», – пишет нам Юлия.

Игумен Нектарий: Опять-таки ошибка этого вопроса заключается в том, что свой опыт - наверное, достаточно ограниченный по времени и объему той информации, которую можно было бы анализировать - человек старается распространить на всю Церковь. Я могу сказать о том, что сегодня есть в РПЦ приходы, читающие святых отцов, и есть приходы, оставляющие святых отцов пылиться на книжных полках. Все зависит от жизни конкретного прихода. Если настоятель храма сам читает святых отцов, если он регулярно на исповеди советует, рекомендует своим прихожанам прочесть того или иного святого отца, предлагая его как некую духовную пищу и духовное лекарство, то в таком храме, как правило, творения святых отцов продаются, приобретаются и не теряются.

Хотя, безусловно, есть приходы, на которых такого радения сам настоятель или служащий Евхаристию не проявляет. И там имеет место та картина, о которой идет речь. Привить человеку интерес к подлинной духовной, церковной жизни, на самом деле, несложно. Если человек пришел в храм, значит, он к этой жизни уже тянется. И если в каких-то случаях мы это не делаем, то, безусловно, мы должны перед Богом за это нести ответственность.

Анна Данилова: Отец Нектарий, уточнение вопроса. Как Вы думаете, возможно ли, чтобы интерес к святоотеческой литературе сегодня возродился неким массовым образом, чтобы это было не только в тех, как мне кажется, единичных приходах, где действительно настоятели читают со своей паствой святых отцов, а в массовом порядке? Ведь на самом деле присутствующие здесь журналисты хорошо понимают, что публикация какого-то святоотеческого отрывка сегодня будет прочитана средним православным читателем, наверное, раз в 10 меньше, чем какая-то актуальная беседа, колонка, интервью и так далее.

Игумен Нектарий: Вы знаете, для меня этот вопрос тоже остается открытым. Потому что мы на самом деле не можем хорошо и ясно понимать - что дальше нас ждет, как будет происходить дальнейшая церковная жизнь в России. Будет ли это некая линия восходящая или нисходящая. Можно даже сказать, что от того, возродится ли интерес к чтению святых отцов, а самое главное - к жизни, согласной с тем, что мы у святых отцов находим, зависит то, какой будет наша дальнейшая церковная жизнь. И мне кажется, что вопрос находится в сугубо практической плоскости. Я понимаю то, что Вы говорите о соотношении приходов, читающих святых отцов и не читающих, и, по большому счету, я с этим согласен.

Но, опять-таки, это вопрос к пастырям - насколько мы ревностно в этом плане будем трудиться. Мне приходилось сталкиваться с очень разным отношением к святым отцам. Например, как-то раз я услышал в монастыре обсуждение вопроса о том, что читать за трапезой. И кто-то предлагал читать преподобного Исайю Отшельника, а иеромонах, который должен был читать, говорил: «Да чего его читать, его читаешь - и при этом кусок в горло не лезет». Возможно, конечно, и такое отношение.

А возможно отношение совершенно другое. Я могу привести пример того прихода, где я являюсь на протяжении долгого времени настоятелем. Там совершенно естественная вещь, когда приходит человек в храм и ему не священник, и даже не продавец, а просто кто-то из прихожан, там находящихся, советует ту или иную святоотеческую книгу прочитать. Это процесс регулируемый на самом деле. Просто дело в том, что очень многие люди не представляют, каким сокровищем являются святоотеческие книги, и ищут ответы на возникающие вопросы где угодно: у современных психологов, на каких-то сайтах, где есть очень краткие, не емкие ответы. А святых отцов открывать бывает порой страшно.

На самом деле это чтение очень увлекательное, не побоюсь этого слова. Более увлекательное, нежели любое другое, потому что оно открывает мир, с которым ничто не может сравниться по красоте и глубине.

Анна Данилова: А с чего бы Вы посоветовали начинать?

Игумен Нектарий: Вы знаете, я бы посоветовал начинать не непосредственно со святоотеческой литературы, которая первоначально у человека может вызвать больше вопросов, нежели дать ответов. А начинать с таких книг, как например, письма игумена Никона (Воробьева). Многократно переиздавалось такое собрание под названием «Нам оставлено покаяние». Например, письма последнего Валаамского духовника схиигумена Иоанна (Алексеева). От этого чтения переходить уже к письмам архимандрита Иоанна (Крестьянкина), а от этого чтения - уже к святым отцам, наиболее близким к нам по времени, то есть Феофану Затворнику и святителю Игнатию Брянчанинову. После них, соответственно, «Лествица» преподобного Иоанна Лествичника, «Невидимая брань» преподобного Никодима Святогорца, а дальше уже по восходящей.

Единственное, всегда лучше советоваться с духовником о том, каким образом для себя поделить чтение. Потому что чтение – это тоже, как мы говорим, духовная пища или духовное лекарство. И нужно понять, в каком состоянии человек находится, какая пища или лекарство принесет наибольшую пользу. Потому что если человек не читал Авву Дорофея, а начинает чтение «Гимнов» Симеона Нового Богослова, то скорее это принесет вред, нежели пользу.

Елена Балаян: Я хотела бы сказать по поводу того, что церковные люди – это не читающие люди. Вот в той форме, в которой этот вопрос прозвучал, мне кажется, это разновидность как раз стереотипа. Вообще говорить, что все церковные люди такие или сякие – это как раз тот механизм, по которому формируется шаблон и стереотип. И мне кажется, что нежелание что-то читать, что-то новое узнавать, нежелание самообразовываться как-то – это не качество церковного сознания, и это не качество человека церковного, это просто качество каждого отдельного человека. И если человек до прихода в Церковь ничего не читал, если он формально относился к жизни, если он не хотел впитывать новые знания, то и, придя в Церковь, он останется таким же. А если он читал и как-то образовывался, ему жить было интересно, читать было интересно до прихода в Церковь, то так же он будет продолжать читать и когда он придет в Церковь.

Среди моих церковных друзей, коллег, близких и знакомых людей нет таких людей, о которых девушка спрашивает. На самом деле мы много общаемся, много обсуждаем какие-то новые книги. Поэтому мне кажется, что это как раз один из тех стереотипов, о которых мы говорили в книге.

Игумен Нектарий: Я еще дополню с другой стороны. Дело в том, что сегодня вообще люди читают, к сожалению, немного. И порою нам приходится сталкиваться с тем, что человек в принципе начинает читать, придя в Церковь. Я не знаю, открою ли я для кого-то тайну, но сегодня очень многие ребята, которые приходят в семинарию прямо со школьной скамьи, это зачастую тоже молодые люди, практически ничего не читавшие, которым удалось проучиться в школе, почти ни с одним произведением не познакомившись полностью. Но сегодня порой даже филологи умудряются учиться на факультетах филологии и ничего толком не читать. И такое тоже для нашего времени характерно. И вот те ребята, которые поступают к нам в семинарию, порой уже в семинарии начинают читать не только святых отцов, но и русскую и зарубежную классику, открывают для себя тот мир, который для них до этого был закрыт.

И опять-таки, мне приходилось видеть немало людей, которые просто пришли в храм как прихожане, не думая о рукоположении, а начав читать отцов. Они начинают читать и просто те книги, которые могут принести им ту или иную пользу, порой совершенно никакого отношения к религиозной жизни не имеющие. К чему я это говорю? К тому, что сегодня церковный народ не самый не читающий, а едва ли ни самый читающий.

Церковь и политика

Вопрос из зала:
Я один из активных организаторов политической партии «10 заповедей». У Вас есть раздел «Церковь и политика». Есть предвзято мнение у народа, что Церковь над государством, и священники и РПЦ не могут участвовать в политической жизни страны. Как Вы думаете, Церковь может влиять на политическую жизнь в нашей стране?

Игумен Нектарий:
Вы знаете, я прошу прощения, мне бы очень хотелось, чтобы Вы мне рассказали, что такое современная политическая жизнь в России? Я до конца этого понять не могу, и поскольку не могу понять этого, то не пойму - можно ли в ней участвовать или невозможно. Возможно, что Вы сейчас скажете что-то такое, что для меня станет неким откровением.

Вопрос из зала: Политическая жизнь - тут евангельский смысл, который был, когда Христос принес политическую составляющую Царства Божия на землю, и как нужно влиять на политиков в плане управления государством или полисом. Сейчас, конечно, политике придано другое значение, поэтому, когда я с кем-то общаюсь, участвуя в политической жизни, как только говоришь, что христианам не место в политике, потому что политика – дело грязное, и все стараются отшатнуться от этого. А Церковь по идее должна духовно и нравственно влиять на все составляющие, в том числе и на политическую жизнь нашей страны. Не просто участвовать в выборах, стремиться к власти, а вообще повлиять на ситуацию в нашей стране, на духовность и нравственность…

Игумен Нектарий:
Скажите, пожалуйста, а Вы можете найти какое-то оправдание данной точки зрения в Евангелии? Есть ли в Евангелии какие-то свидетельства того, что Церковь должна быть в политике? Вы сказали, что Господь каким-то образом дал этот образ, мне очень интересно - какой же образ участия Христа в политике?

Вопрос из зала:
Вообще-то, Церковь, как выразитель Царства Божия, должна влиять на ситуацию на стране.

Игумен Нектарий: Я прошу прощения, евангельские основы можно?

Вопрос из зала: Когда Христос пришел, существовали политические партии - саддукеев, фарисеев, зелотов… И Он конкретно влиял на любую партию, чтобы изменить ситуацию в стране.

Игумен Нектарий:
То есть, Господь пытался изменить ситуацию в современной ему Иудее?

Вопрос из зала: Да.

Игумен Нектарий:
Вы знаете, я прошу прощения, но боюсь, что у Вас не совсем правильное понимание Евангелия. Господь совершенно четко сказал о том, что Царствие Его не от мира сего. И нигде никоим образом не выразил Своего желания изменить политическую ситуацию в Иудее или в современном ему мире. Я не вижу никаких оснований в Священном Писании для того, чтобы политикой занимались сегодня мы. Если говорить о Царстве Небесном, то опять-таки, это Царство, которое в нас должно раскрываться, оно в нас введено Таинством Крещения, и либо раскрывается, либо не раскрывается.

А с другой стороны, мы можем ждать пришествия Царствия Божьего, но это никоим образом не зависит от нашей деятельности в сфере политики.

А если говорить об участии Церкви в политической жизни, я думаю, что оно возможно только в одном случае. Скажем, возьмем Византийскую империю — страну, которая вся была населена православными людьми. И естественно, что влияние того или иного пастыря, священника или подвижника на тех людей, которые прислушивались к его голосу, которые руководствовались его настроениями, это и было влияние на политическую жизнь страны, в целом. Но цели как таковой — влиять на политику я в этом не просматриваю. Единственное участие Церкви в политической жизни страны, которое мне кажется оправданным, это выполнение Церковью ее непосредственной миссии, ее долга. Это забота о той пастве, которая ей поручена. Будет эта паства умножаться, расширяться, обязательно это скажется на жизни страны. Никаких других способов участия Церкви в политике, мне кажется, не нужно. Иначе можно даже потерять то малое, что у нас есть сейчас.

Можно ли верить рейтингам?

Вопрос из зала: У меня есть такое ощущение, что сравнивать эти два рейтинга – священника и журналиста - это как сравнивать рейтинг дерева и листьев. Дерево остается, а листья опадают, меняют цвет, поэтому, по-моему, это не очень правильное сравнение изначально. Тем более, Вы сам журналист по образованию, мы с Вами знакомы очень много лет, и вместе работали в журналистике.

Рейтинги – это вещь очень лукавая, я бы сказал — от лукавого, потому что она рождается в пропагандистском пространстве, и был период, когда рейтинг священников был куда ниже, чем рейтинг журналистов. Это был период, когда ломали кресты и взрывали церкви в огромном количестве. Поэтому рейтинги ведутся все-таки в пропагандистской системе. Мне хотелось бы, чтобы Вы потом ответили на этот вопрос. Это просто в качестве ремарки в защиту того, о чем говорил коллега-журналист.

Я хотел бы спросить: что Вы можете сказать по поводу новоиспеченного законодательного акта об оскорблении чувств верующих? Я не берусь точно повторить диспозицию этой статьи, ее наименование, но убежден, что там не идет речь о православных, там вообще идет речь о чувстве верующих. У Вас это отражено в книге, что собрались мормоны – я не мормон, я православный – и были предприняты все возможные средства для того, чтобы эти мормоны не состоялись, состоялось это в столице. Они, по-моему, в соответствии с новой статьей вправе претендовать за защиту от оскорбления чувств верующих, потому что они тоже верующие.

Другой факт. Более 6 месяцев по такому уважаемому каналу, как «Культура», идет сериал западного производства, рассказывающий об образовании Вселенной, причем самые разные аспекты этих физических явлений, химических, математических расчетов, об образовании Земли, животного мира и так далее. Причем там один раз употребляется понятие божества — «частица Бога», которое звучит несколько иронично и саркастически, то есть как бы это отрицается. Это не является ли тоже, на Ваш взгляд, основанием говорить об оскорблении чувств верующих, не только православных. Они именно это утверждают. И показывают цифры. Я не знаю, насколько убедительны доказательства, но попытки такие есть. Как Вы относитесь к этому закону?

Игумен Нектарий:
Скажем так, отношусь достаточно сложно. Наша жизнь сплошь и рядом состоит из каких-то действий, которые предпринимаются с благими целями, но приводят к совсем другим результатам. Вот лично у меня есть субъективное ощущение, что так может получиться и с данным законом. Но высказать какого-то окончательного решительного мнения по этому поводу, наверное, я не смогу.

Если говорить об оскорблении чувств верующих как таковом, то это очень широкая область. Если мы говорим об оскорблении чувств, мы знаем, как по-разному можно трактовать то, что наши чувства оскорбляет. А если возвращаться к данному закону, у меня нет уверенности в том, что когда-либо он не обратится, в том числе, против РПЦ. Такое тоже вполне возможно.

Способ, которым это можно сделать, тоже назван. Поэтому если говорить о ситуации, которая имела место со строительством мормонского центра в Саратове, почему мы вообще за это взялись? Наверное, на сегодняшний день только одна религиозная традиция на территории России – православие – ощущает некую ответственность за то, что в нашей стране происходит, и пытается эту ответственность реализовать. Я не знаю ни одной другой религиозной традиции, которая бы эту ответственность ощущала и пыталась бы каким-то образом ее реализовывать. Может быть, в этом присутствует какая-то ошибка с нашей стороны, потому что мы пытаемся сделать то, на что у нас нет сил, что невозможно, и на что мы не способны в силу чисто объективных причин.

С другой стороны, если мы от этого чувства ответственности откажемся, наверное, многое изменится в нас самих, и в Церкви как таковой. Поэтому мы сегодня на грани балансируем. С одной стороны, осознание необходимости отвечать, с другой стороны — отсутствие возможности отвечать. Мы прекрасно понимаем, какие были бы последствия, если бы этот центр у нас на территории области появился, потому что мы можем видеть те перемены, которые происходят с человеком, когда он попадает в ту или иную секту, не обязательно тоталитарную. Насколько сужается его мышление, насколько многие люди из его жизни пропадают, исчезают, насколько ненастоящей становится жизнь человека.

Почему мы считаем себя вправе так действовать? Это право, на самом деле, очень спорное. Это право сродни праву родителей. Ведь ребенок не понимает, что такое хорошо и что такое плохо для него самого. И ребенок вполне естественным образом может тянуться к розетке, может тянуться к плите, на которой стоит горячий чайник, а может не хотеть есть что-то ему полезное, а наоборот — хотеть есть что-то, что ему вредно. И родители почему-то берут на себя право очень многие вещи за ребенка решать, пока он не войдет в сознательный совершенный возраст. Наверное, мы здесь такого рода родительские функции на себя берем. Это спорное право, но оно реализовано с таким же чувством ответственности. Оспорить его очень просто, но переубедить нас в этом очень сложно. Имеем ли мы право на такую точку зрения? Мне кажется, что да.

По поводу рейтингов не вполне могу согласиться. Рейтинги, безусловно, это вещь очень гибкая, более того, есть и чисто заказные. Кстати, если говорить о том периоде, когда, как Вы сказали, рейтинг священников в СССР был крайне низок, так он и был крайне низок на самом деле, потому что в Советском Союзе священник не был тем человеком, который пользовался бы заслуженным уважением. Чаще всего человек в рясе, если он вообще появлялся на улице, вызывал иногда интерес, любопытство, иногда насмешки. Но сказать, что всегда это было чувство уважения – нет, конечно, не было.

Если говорить конкретно о том социологическом исследовании, которое попалось мне на глаза, оно явно не было заказано ни РПЦ, ни какими-то структурами, дружественными Церкви. Там священник, так же, как журналист, и представители других профессий. И скорее это было не сопоставление, это просто было присутствие в одном ряду.

Опять-таки не соглашусь по поводу деревьев и листьев. В данном случае под деревьями понимается духовенство, а журналисты – листья. Нет, здесь мы говорим о людях, не о религии как таковой, а о людях, как о представителях, в данном случае, РПЦ. Я бы не сказал, что здесь есть какая-то существенная разница между журналистом или священником. Наоборот, здесь очень много сходств, просто эти сходства незаметны для человека, который в Церкви не живет, не видит ее изнутри, не знает изнутри журналистского сообщества. Я в некоторой степени знаю и одно, и другое.

На самом деле забавный момент - когда журналист, пишущий о Церкви, в чем-то ее обвиняет, он совершенно не замечает, что высказывает по отношению к Церкви те самые обвинения, которые могут быть обращены к нему. Порой бывает за этим даже забавно наблюдать. Мне в последнее время чаще забавно, чем горько.

Вопрос из зала: Мне хотелось бы услышать ответ Вашей коллеги-журналиста о рейтингах. Что вы по этому поводу думаете?

Елена Балаян:
Спасибо, я как раз хотела об этом сказать - по поводу плохих новостей и того, как на них реагировать. Я на протяжении двух лет, пока мы книгу писали, за этим рейтингом следила очень тщательно. Я до этого никогда настолько тщательно не следила за тем, что происходит вокруг Церкви во внешнем ее выражении - за всеми информационными поводами следила, за всеми плохими новостями. И мне кажется, этот конфликт доверия – это некая виртуальная вещь, которая произошла благодаря не даже информационной войне, я даже не скажу, что у этой войны есть какие-то заказчики. Мне кажется, что это все спонтанно, это даже не пиар-технологии, это то, как сегодня развивается журналистика и медиа-пространство.

Потому что сегодня уже большая часть журналистики перешла в интернет, и это, знаете, как снежный ком нарастает какими-то спонтанными технологиями. Даже нельзя сказать, что у этого есть какой-то дирижер. Это постоянные перепосты, ссылки, то есть СМИ и журналистика – это нечто совершенно другое. И мне кажется, этот кризис доверия по отношению к Церкви порожден вот этими технологиями, хотя плохие новости, безусловно, есть. Ну а что, их раньше не было? Мне кажется, они были всегда, просто сейчас они стали как-то видны.

Возвращаясь к книге - у нас не было цели угнаться за всеми плохими новостями. Если бы мы поставили такую цель, то мы бы всю жизнь эту книгу писали и никогда бы не закончили. Я бы сформулировала так: цель нашей книги – это такое отношение к плохим новостям по поводу Церкви, чтобы эти плохие новости никогда не затмили в сознании человека то важное, что в Церкви есть. Пусть хоть миллион таких новостей будет, но человек из Церкви не уйдет. Это какая-то сверхзадача. Я не знаю, насколько это удалось, но я интуитивно к этому стремилась. Не знаю, как отец Нектарий.

Игумен Нектарий: Безусловно. Еще несколько слов о кризисе доверия, о котором идет речь. Я сказал, что этот кризис носит тотальный характер, люди теряют доверие в принципе и способность доверять утрачена. Когда человек оглядывается по сторонам и задается вопросом: кому довериться, очень сложно спрашивать с власти, с медицинского учреждения, куда человек пришел лечиться, сложно спрашивать со школы, куда человек отдал своих детей учиться. А с Церкви спросить хочется. Потому что, во-первых, от нее ожидалось больше, нежели от образовательных или медицинских учреждений. И, в то же время, вопрос можно задавать безболезненно, поэтому к Церкви сейчас столько вопросов обращено.

Безусловно, я не сказал, что она идеально к этим вопросам готова. Наверное, готова плохо. Но все-таки можно сказать так, что Церковь современная гораздо лучше, нежели о ней думают. Это, безусловно, так. А в остальном я присоединюсь к тому, о чем сказала Лена. Когда мы писали книгу, мы ставили задачу рассказать не о том, какие в Церкви хорошие люди и какая хорошая Церковь сегодня в России. Мы, скорее, хотели сказать о том, что есть Церковь как таковая, о том, что гораздо важнее людей, их достоинств и недостатков. Мне кажется, что в какой-то степени нам это удалось сделать. Очень надеюсь, что вы сможете ознакомиться.

80 % или 1-2 % православных?

Анна Данилова:
Отец Нектарий, вопрос достаточно часто задают. С одной стороны, мы имеем перед глазами в последние 20 лет яркое возрождение церковной жизни. Люди крестятся, венчаются, приходят в храм, приносят своих детей, начинают исповедоваться, причащаться. С другой стороны, Россия продолжает быть на первом месте во всем мире в очень страшных рейтингах. Одно из первых мест у нас по количеству самоубийств, по количеству разводов все зашкаливает, по уровню наркомании, алкоголизма. Как это сопоставить?

Игумен Нектарий: На самом деле, если мы посмотрим на количество людей, которые не просто крещены, а являются прихожанами того или иного православного храма, которые сознательно полноценно живут церковной жизнью, то таких людей окажется, к сожалению, очень и очень мало. И, безусловно, какая-то часть людей, которая принимает сегодня крещение – это скорее дань некой традиции, или даже не столько традиции, сколько следование до конца неясному и непонятому зову сердца. Но далеко не всегда этот зов сердца приводит человека к жизни церковной по-настоящему осознанной и осмысленной.

Почему мы, с одной стороны, говорим о том, что у нас посещают богослужения порядка 1-2 % граждан России, а в то же время православными считаются от 60 % до 80 %, по разным оценкам? Почему мы все время говорим об этих 60-80 %, которые в храм попадают очень редко? Потому что если эти люди решили креститься, если сами они хотят идентифицировать себя православными, то совершенно очевидно, что нам за них надо бороться.

Не с кем-то, а с какой-то нерешительностью, которая не позволяет им в эту жизнь до конца полноценно по-настоящему войти. Но мне кажется, что ответ на этот вопрос коренится в разнице между 1-2 % и 60-80 %. Вот если бы у нас было 60-80 % людей, ходящих в храм и живущих церковной жизнью, безусловно, та статистика, о которой мы говорим, была бы иной.

Исповедь по скайпу?


Вопрос из зала: Скажите, должна ли Церковь меняться или менять свои формы работы в XXI веке, потому что изменилась и общественная жизнь людей, и техника у нас другая по сравнению с тем, что было. Это все накладывает отпечаток на сознание людей, на поведение. Дети, например, Вы сами сказали, не читают книжки. Мы знаем это. Многие сейчас играют целыми днями в компьютер. Меня интересует, Вы лично какие-то инновации в своей работе применяете или нет? И должна ли сама Церковь вместе с Патриархом Кириллом подумать и изменить свои формы работы в нынешней России?

Игумен Нектарий: Это зависит от того, о какой работе идет речь.

Вопрос из зала: Духовной.

Игумен Нектарий: Если речь идет о бухгалтерской отчетности, документообороте, то здесь, безусловно, какие-то инновации необходимы.

А если говорить о работе духовной, то я не думаю, что здесь необходимо что-то изменять и что-то обновлять. Естественно, что мы пользуемся всеми возможностями, которые нам могут дать СМИ и интернет, но церковная жизнь христианская - это не то, с чем можно познакомиться каким-то теоретическом образом. По-настоящему церковная христианская жизнь человека начинается тогда, когда он приходит в храм и ощущает действие благодати в храме. А сообщить человеку ощущение действия благодати каким-то инновационным способом просто невозможно.

Распространение веры происходит тем же самым способом. Встретили Господа Его первые ученики, увидели Его и последовали за Ним. Следующие последовали по их стопам, тоже пришли, увидели и оставили след. И Церковь только таким способом может либо расти, либо умаляться. Никаким другим способом.

Знаете, совершенно естественный способ от конкретного храма. Какие-то люди в этот храм ходят и чувствуют, даже не скажу - пользу, а то чувство удивительно полноценной подлинной жизни, которое они в Церкви обретают. И они естественным образом, любя тех людей, с которыми общаются, вместе работают и бок о бок живут, стараются их к этой жизни и к этому счастью приобщить. И они ведут их в храм, к тому священнику, который имеет, что сказать лично им. Это самый естественный способ современной миссии, никакого другого не нужно, потому что теоретически здесь все должно расти в некой геометрической прогрессии.

Условно говоря, было 10 человек, каждый из них привел по одному человеку, их оказалось уже 20, а 20 приведут 40. Собственно говоря, это тот метод, который поставлен на поток у сектантов. У нас он не должен быть поставлен на поток, а должен быть совершенно естественным, потому что все искусственное скорее вредит христианской жизни, нежели ей способствует. Ничего другого не надо, это самый эффективный способ.

Вопрос из зала: Я был в одной церкви, захожу, говорю: «У вас есть дежурный батюшка?» Захожу в американскую церковь, они говорят: «Сейчас будет». Это один из примеров.

Отец Нектарий:
Американскую церковь, какую?

Вопрос из зала: На Ордынке есть американская церковь.

Игумен Нектарий: Вы знаете, честно говоря, я думал, что в Москве существует общая практика, что в течение дня обязательно в храме должен присутствовать дежурный священник. Потому что я помню, что в те годы, когда я служил в Москве, у нас была совершенно естественная практика, что с утра до вечера в храме сидел священник, и действительно очень многие люди начинали свою церковную жизнь с этого.

Анна Данилова: Отец Нектарий, на Ордынке у нас, по-моему, подворье Американской Православной Церкви.

Игумен Нектарий: Да, об этом речь и идет. А что касается, допустим, не Москвы, а провинции, там просто чисто физически нет возможности посадить в каждом храме священника, потому, что у нас священников гораздо меньше, чем необходимо. И не только священников. На самом деле, даже храмов.

Вопрос из зала: Значит, формы какие-то другие, я не знаю.

Игумен Нектарий: А какая форма? Каким образом можно заменить священника, который должен в храме с людьми говорить?

Вопрос из зала:
Современные инновации, XXI век у нас.

Игумен Нектарий: Вы знаете, у нас инновации можно применять такие: за свечным ящиком в течение всего дня находится человек, который не относится равнодушно к тем людям, которые пришли в храм. Если приходит человек в храм, то сидящий за свечным ящиком в этого человека вцепляется и не отпускает до тех пор, пока не договорится, что этот человек придет тогда, когда в храме будет священник. Либо тут же начинает обзванивать всех священников, служащих в храме, чтобы кто-то из них в это время пришел или по крайней мере по телефону с этим человеком переговорил и договорился с ним о встрече. Могу сказать, что эта инновация работает. Это зависит только лишь от воли настоятеля конкретного прихода. Это несложно.

Об ответственности священников за свои слова

Вопрос из зала: Здравствуйте, меня зовут Аня, я не журналист, не телеведущий, я обычный человек. У меня будет обычный вопрос.

Я не знаю, дошел ли мой вопрос до Вас, я задавала через «Православие и мир», об ответственности священника за слова. Какую ответственность несут священники за свои слова по поводу того, что ту или иную болезнь нельзя лечить?

Мне пришлось сегодня прийти сюда, потому что достучаться другим способом оказалось невозможно. Дело в том, что за бортом христианской жизни оказывается огромное количество людей, которые панически боятся открыть свой ВИЧ-положительный статус. Это обычные люди. Это обычные люди, которые никогда не расписывались в тех страшных грехах, о которых нам рассказывают - что этот статус может быть только у низших членов общества.

Игумен Нектарий:
Вы знаете, если говорить об ответственности священника, то она не просто предельная, она страшная. Священник отвечает за каждое свое слово, и отвечает за каждого человека, который ошибся по его вине, которому вместо хлеба будет камень. Честно говоря, не понимаю тех священников, советы которых расходятся с реальной жизнью. Но порой приходится наблюдать, как Господь сам таких пастырей ставит в ситуации, когда они могут ощутить в полной мере собственную неправоту. Иногда это не происходит. Но на самом деле, даже когда это происходит, это некая милость Божья к человеку, потому что гораздо страшнее отвечать за это представ уже перед Богом в той, иной жизни.

У нас было два бездомных человека, о которых мы на протяжении многих лет заботились, которыми занимались, и выяснилось, что у одного из них сифилис, который различными способами передается. И, тем не менее, мы с этим человеком многие годы возились, выправляли ему документы, куда-то возили, лечили, наконец вылечили, слава Богу, правда, он все равно погиб, потому что кто-то на улице ударил его кирпичом по голове.

Другая у нас была женщина, больная СПИДом, также бездомная, опять-таки мы ее лечили, крестили, потом нашли, куда ее поселить, там она живет. Но возникала ли у меня как у священника мысль о том, что к тем проблемам, которые у меня в жизни есть, мне не хватает еще такой, чтобы каким-то образом заразиться? Да, иногда у меня такие мысли возникали, но все равно я поступал, как поступал. Я не могу сказать, что мой случай носит какой-то исключительный характер. Я знаю достаточно много священников, у которых не возникает никаких сомнений в том, чтобы этого человека причастить, а потом уже употребить те Дары, которые остались в чаше. Мне трудно предположить, что такие священники есть в Саратове, их там достаточно много, и что их нет в Москве.

Могу еще Вам привести пример немного из другой области, но тем не менее, иллюстрирующий ту меру ответственности, которая у священников должна быть. Еще здешней, земной ответственности. Как-то раз на епархиальном собрании в нашей епархии разбиралась такая ситуация. Пишет правящему архиерею женщина письмо о том, что ее муж оставил ее с тремя детьми — больную, недееспособную. Он уехал куда-то в другую епархию трудиться у какого-то игумена, который даже непонятно какой юрисдикции принадлежит. Но это было бы еще полбеды, а беда заключается в том, что его направил туда один служащий у нас в епархии игумен. И вот владыка просит от него какого-то слова объяснения данного действия. Этот игумен говорит, что с его точки зрения это полезно для этого мужчины. Тогда владыка говорит: «Хорошо. Тогда я благословляю Вас уйти из монастыря, устроиться на работу и содержать семью этого человека, которого Вы отправили невесть куда». И человек спустя две-три недели в семью вернулся.

Церковь - это все мы

Вопрос из зала: Священник Александр из Санкт-Петербурга. Два вопроса. Первый вопрос. Вы говорили с Еленой о цели Вашей книги, но не упомянули об аудитории, к которой Вы обращаетесь. Является ли эта аудитория людьми вне Церкви, либо в том числе вы обращаетесь и к людям церковным?

И еще вопрос о том, что такое Церковь? Ведь в Церкви может быть человек, являющийся политиком, журналистом и прочим, занимающий любое описанное положение. Существует такой стереотип, что Церковь – это только священники. Касались ли Вы этого вопроса в своей книге? А если не касались, то считаете ли Вы нужным донести до людей, в том числе ассоциирующих себя если не полностью с РПЦ, то по крайней мере считающих себя верующими людьми, христианами, крещеными, что они тоже являются Церковью, в том ее понимании, когда говорим о Церкви, как о теле Христовом.

Игумен Нектарий: Действительно, очень часто человек, входящий в храм, являющийся прихожанином того или иного храма, произносит такие чудные слова: «Я хотел бы помогать Церкви». Здесь кроется какая-то страшная ошибка. То есть человек, ходя в храм, не понимает, что Церковь – это он сам. Само словосочетание «помогать Церкви» возможно только в том случае, если человек некрещеный и вне Церкви находится — тогда он может помогать Церкви. А если человек крещеный, то в сущности он уже является частью Церкви, и он что-то для Церкви делает, просто потому, что что-то делает в Церкви в собственной жизни.

Безусловно, это разделение должно преодолеваться. Хотя это то, что очень многим людям, к сожалению, бывает непонятно, причем не только прихожанам наших храмов, не только людям крещеным, но и самому духовенству. Вот это разделение на «мы» и «вы», к сожалению, присутствует, и оно совершенно неправильное, это одна из болезней нашей среды церковной.

А что касается аудитории, мне кажется, книга рассчитана на достаточно широкую аудиторию. С одной стороны, вроде бы отвечает на те вопросы, которые есть у аудитории внецерковной, далекой от Церкви, а с другой стороны, показывает, что эти же самые вопросы порой есть у людей, которые в Церкви находятся. Слишком много сложностей в нашей современной жизни, что-то действительно вызывает чувство недоумения. Это с одной стороны.

С другой стороны, и об этом я вкратце сказал, нам всем приходится отвечать на массу вопросов. И человек, который не обладает достаточно весомыми аргументами, чтобы удовлетворить любопытство, в том числе порой недоброжелательное любопытство кого-то из тех, с кем ему приходится беседовать. Очень бы хотелось, чтобы наша Церковь достигла аудитории внецерковной.

Мы ехали из Саратова в Москву, в поезде на меня напали с вопросами два нетрезвых человека, из которых один в церковь ходит, а другой не ходит. Тот, который ходит, задавал совершенно конкретные вопросы, имеющие отношение к его семейной жизни, а тот, который не ходит, напал на меня с криками о том, что у него вид человека в подряснике вызывает чувство агрессии. Намечался такой разговор, что казалось, что еще немного и придется думать, что делать с его чувством агрессии, в какую форму оно выльется.

А разговор закончился тем, что мы с ним расстались очень тепло, по-хорошему. Книгу, которую я ему подарил, он буквально у меня из рук выхватил и сказал, что с огромным удовольствием будет ее читать, и о чем не успел со мной поговорить, поспорить, о том будет говорить и спорить с книгой. И когда мы расставались, он сказал: «Хороший ты парень, тебе бы погоны еще снять». Это было очень большим прогрессом в нашем общении.

Я почему-то уверен, что книгу он прочитает, и, скорее всего, после этого что-то мне напишет. И возможно, что благодаря этой книге он хотя бы на таком уровне поймет, что некоторые из нас - хорошие парни, это будет для него шагом вперед, что не все обманщики, как он думал изначально.

Церковь и образование

Вопрос из зала: Отец Нектарий, я хочу задать вопрос об образовании. Сейчас, как известно, вводится Болонская система, и вот это пресловутое ЕГЭ приводит к тому, что уровень не только образования, но и знаний у людей нового поколения снижается.

Мне известно мнение некоторых церковных людей, которые обращают внимание на то, что хорошо бы, чтобы образование церковное подняло бы этот падающий флаг образования светского. Как Вы думаете, способна ли наша Церковь в ряде гуманитарных хотя бы дисциплин расширить свои возможности для того, чтобы хотя бы люди, которые приходят в Церковь, или хотят посвятить свою жизнь Церкви, получали более достойное образование чем то, которое они уже, возможно, не получат в существующих университетах?

Игумен Нектарий: Вы знаете, это, безусловно, было бы очень хорошо, но к этому, на мой взгляд, можно относиться не иначе, как к прекрасной мечте. Если посмотреть на реальное положение, то мы увидим, что в огромном количестве храмов в современной РПЦ нет даже воскресных школ, даже самых простых, даже таких, в которых преподавали бы люди, не имеющие высшего образования, не говоря уже об образовании богословском.

Мы видим то положение, которое сейчас принято по воскресной школе. Это должна быть воскресная школа, имеющая отдельное помещение. Кто-то из преподавателей, по крайней мере 50 % должны обладать богословским образованием. Ничего этого мы сегодня обеспечить не можем. И если мы не можем решить настолько простые, настолько насущные задачи, то каким образом мы можем говорить о том, что Церковь может как-то поднять образование в целом в стране? Безусловно, это никак невозможно, к сожалению.

Анна Данилова: Дорогие друзья, наш сегодняшний вечер, к сожалению, подходит к концу. Когда мы собирали вопросы через интернет, мы обещали автору самого содержательного вопроса от «Правмира» подарить небольшой подарок. Вот мы подумали, что, наверное, самый содержательный вопрос нам сегодня задала Анна - про проблемы ВИЧ-инфицированных в Церкви.

Спасибо!

Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ 


 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ