О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

ДВОРКИН Александр Леонидович ( род. 1955)

Интервью   |   Статьи    |   Аудио
ДВОРКИН Александр Леонидович

Александр Леонидович ДВОРКИН родился  в Москве. С 1972 по 1975 учился на факультете русского языка и литературы в МГПИ (ныне МПГУ). 6 марта 1977 года по политическим мотивам эмигрировал из России в США.

19 января 1980 года принял крещение в Православном храме Христа Спасителя в Нью-Йорке. В 1980 закончил Нью-Йоркский университет со степенью бакалавра по специальности « Русская литература» и продолжил образование в Свято- Владимирской православной духовной академии, которую закончил в 1983 году со степенью кандидата богословия. В 1988 в Фордхемском университете (Нью-Йорк) под руководством протопресвитера Иоанна Мейендорфа защитил докторскую диссертацию «Иван Грозный как религиозный тип».

31 декабря 19991 года вернулся в Россию и был принят на работу в Отдел религиозного образования и катехизации Московской Патриархии. С 1993 года возглавляет Информационно- консультационный центр (с 2003 – Центр религиоведческих исследований) во имя сщмч. Иринея, епископа Лионского. Центр входит в Европейскую Федерацию Центров по изучению деструктивного сектантства (FECRIS).  С 1993 оп 1999 – профессор церковной истории Российского Православного университета. В настоящее время – профессор и заведующий кафедрой сектоведения Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Вице-президент FECRIS. Президент Российской ассоциации центров изучения религий и сект (РАЦИРС).


Александр Леонидович ДВОРКИН: интервью

Александр Леонидович ДВОРКИН (род. 1955) - российский православный сектовед, известный активист антисектанского движения в России, церковный историк, богослов, общественный деятель, писатель, автор 10 книг и более 450 публикаций на 15 языках. С именем Александра Дворкина связано распространение термина "тоталитарная секта": Статьи | Аудио | Видео.


БИОГРАФИЧЕСКОЕ ИНТЕРВЬЮ

- Александр Леонидович, ваше имя - на слуху, ваши слова вызывают общественный резонанс...
- Не всегда дружелюбный ...

... да, но  мне хотелось бы расспросить вас о том, что в интервью, во время официальных выступлений, в обычных разговорах остается часто недосказанным, а при слишком быстром чтении - недопонятым. Меня интересует личность Александра Дворкина: его профессиональное становление, его человеческие черты, ну и ваши комментарии на то, что легко можно найти в Интернете.
- Все нормально. Задавайте вопросы, я буду отвечать.

- Вы выступаете сегодня с позиций защитника православной веры. Как вы к ней пришли?
- Я был политическим эмигрантом в Америке. Я эмигрировал молодым человеком: мне был двадцать один год. Я был хиппи, входил в протестное движение, отучился два с половиной года на филфаке в Пединституте им. Ленина до того, как меня отчислили. Идею, которая мною руководила, я почерпнул у Солженицына - "жить не по лжи". Эта его статья произвела на меня очень большое впечатление. Идея статьи была такой, что большинство советских людей не особенно верит в коммунистическую идеологию, но притворяется ради спокойного существования, чтобы "не раскачивать лодку", ведь можно спокойно жить, верить во что-то свое, но отдавать соввласти необходимую дань, то есть отсиживать на партсобраниях, голосовать, как положено, и протестовать против "диссидентов и отщепенцев", как положено. А дома под подушкой можно было рассказывать про ту же советскую власть анекдоты. Мне это все очень не нравилось. Идея была в том, чтобы не притворяться. Не то, чтобы активно протестовать, а просто жить свободной жизнью, свободными в выборе одежды и внешнего вида (длинноволосые и расшитые, в узорах и аппликациях), образа жизни, ну и, разумеется, образа мышления. Слушали "Битлов" и тяжелый рок. Но все же свободу тогда я воспринимал, по большей части, в ее внешних проявлениях. Мы не делали карьеры, просто жили своей жизнью: вы нас не трогаете, мы вас не трогаем.

- В комсомоле были?
- В комсомол я вступил по настоянию родителей только в десятом классе, сжалившись над мамой. Она сказала, что иначе меня не примут в институт. Но это было таким позорным пятном на моей совести, и как только меня выгнали из института, я пошел и самоисключился из комсомола. Я устроился санитаром в травматическую реанимацию. Позиция моя была такой: я получаю мало, но реально помогаю людям и не кривлю душой, потому что ниже санитара на социальной лестнице уже мало что бывало.

- "Поколение дворников и сторожей"...
- Соответственно я был поколением санитаров. Моим напарником по санитарной работе был Женя Моргулис (бас-гитарист группы "Машина времени"). В то время, правда, еще не существовало российского рока. В то время "Машина" играла чужие англоязычные песенки.

- За что же вас выдворили из страны?
- Ну, много... Были всякие выставки неподцензурного искусства, была "бульдозерная" выставка. После выставки в павильоне Пчеловодства (на ВДНХ) вышла статья в журнале "Ньюсуик". После нее наша группа привлекла внимание властей, прошли аресты. Потом я уехал в длительное автостопное путешествие. Так случилось, что одним из городов, в котором мы останавливались, стал Львов. После нашего отъезда людей, которые нас принимали, задержали. Началась раскрутка уголовного дела. Эти люди обвинялись в украинском национализме, содержании ночного притона.

- А вы как были к этому причастны?

- А мы останавливались у них. Что-то свободно обсуждали. Тут еще было вот какое обстоятельство. Где-то за год до этого один мой приятель выезжал по израильской визе в Америку. И когда я его встретил, он сказал: "Я уезжаю, хочешь, я пришлю тебе приглашение?" Я просто так согласился. И вдруг это приглашение пришло. Я очень удивился: конверт был такой необычный. Но я положил его в стол и забыл. А после своего автостопного путешествия нас в очередной раз милиция отловила, побила сильно. А потом пригласили в отдельный кабинет, где сидели два человека в штатском, которые стали со мной беседовать. Вспомнили про Львов. А потом говорят: "У вас, между прочим, приглашение лежит. Оно дошло до вас, но вы не предпринимаете никаких действий. Мы на вашем месте хорошенько бы подумали, потому что им можно воспользоваться". Это была осень 1976-го года. Я подумал и подал заявление об отъезде. Ехал отдельно от своей семьи, один. Из нашей группы был еще один юноша, ему было девятнадцать лет. В самом начале 1977го года мы получили разрешение на выезд и 6 марта того вместе выехали. Через Вену и Рим мы попали в Америку: я - в Нью-Йорк, а он - в Сан-Франциско. Мой напарник потом независимо от меня крестился, стал монахом Вениамином. А теперь скажу вам неожиданную вещь: в моем обращении к Богу определенную роль сыграл баптизм. Когда я был в Италии на пути в Америку, Алеша (будущий монах Вениамин) встретился с двумя русскоязычными баптистами и взял у них две Библии - для себя и меня. Это была первая Библия, которую я мог почитать. До этого держал эту книгу в руках, листал, но целиком не читал (мне давали ее пару-тройку раз максимум на сутки). И там внутри был такой листочек: "Если вы - неверующий, то можете помолиться такой молитвой". И шла простенькая молитва: "Я в Тебя, Боже, не верую, но хочу поверить. Дай мне веру в Тебя". На всякий случай, я помолился этой молитвой. И в Америке, много месяцев спустя, когда я осознал себя верующим, я понял, что та моя молитва была услышана.

- Но в Америке редко люди обращаются в православие. Все-таки это страна - протестантская. Как это произошло?
- Внешне - чисто случайно, хотя, как мы знаем, для верующего ничего случайного не бывает. В 1978-м я попал на пасхальное богослужение в храме Христа Спасителя в Нью-Йорке. Когда в Москве Храм Христа Спасителя взорвали, то казаки в Нью-Йорке основали маленький приход в память о взорванном московском храме. Туда я и пришел, и почувствовал себя так, наверное, как посланцы князя Владимира в Константинополе, когда они не знали где они, на небе или на земле. Всю службу я отстоял и не заметил, как она прошла.

- Сколько вы к тому времени уже жили в Америке?
- Чуть меньше года.

- Это была тоска по родине?
- Нет, просто с товарищем зашел. Постояли. Он говорит: "Пошли", я ему: "Нет, ты иди, я останусь". После службы я позвонил ему и сказал, что хочу креститься. Он в то время уже спал и не совсем дружелюбно воспринял мой звонок. Буквально через день я встретил человека, который оказался продвинутым оккультистом. Думаю, все это было неслучайно. Я ничего в этом не понимал. Работал в ксерокс-центре, делал копии книг, документов. Он принес какие-то старые книги духовного содержания на русском языке. Я стал их копировать, увидел, что они на русском, и подошел к заказчику. Я спросил: "Вы православный?" "Это очень интересный вопрос", - ответил он и дал мне свой телефон. Лишь много позже я узнал, что мой новый знакомый был гурджиевцем. Был такой оккультный учитель. Знакомый поначалу давал мне читать Блаватскую, Штайнера. Я воспринимал эти книжки, как недостающие мне тогдашнему аргументы против атеизма. Я был верующим, но на многие вопросы, которые передо мной стояли, я не знал, как ответить. Была со мной история, которую я еще журналистам не рассказывал. Тем летом 1978-го я работал в детском лагере.

- Христианском?
- Нет, совершенно светском, даже, скорее, социалистической направленности. Тогда я уже хотел креститься, но занимался со своим учителем-оккультистом, воспринимал его как друга и наставника. Многого не знал, не понимал, не хватало аргументов в спорах. Я говорил ему: "Мне надо креститься". Он отвечал: "Да, конечно. Но надо найти святого человека для этого. Этот священник - агент КГБ, а этот - антисемит, а тот - пьяница. Я тоже с Вами крещусь, но пока прочитайте еще одну книжечку". В лагере многим людям не нравилось, что я - христианин. Я говорил об этом. Моим напарником по лагерю был студент из Ганы. Он подарил мне кожаный крестик, который я стал носить. На довольно настойчивые возражения социалистов я отвечал, что Америка свободная, там - свобода совести. Тогда это еще действовало.

- Вы благовествовали в лагере?
- Я говорил, что я верующий, христианин. На что мне кто-то возразил: "Как ты можешь быть верующим, если христиане веруют в Бога в человеческом образе". Я заспорил, сказал, что такого быть не может, что Бог невидим и непостижим. Мне сказали, что в Библии написано, что Бог создал человека по образу и подобию Своему, что значит, человекообразного Бога. Я не поверил. Библия у меня была с собой, я проверил и нашел эти слова. "Ну, как? - спросили меня. - Убедился?" Я сказал, что не могу этого пока объяснить. Но уверен, что объяснение этому есть, мне просто надо еще поучиться.

- То есть на позицию апологетики вы встали уже тогда?
- Очевидно, да. Оккультное чтиво заставляло меня выбирать в пользу веры. Я продолжал читать Штайнера, и у него, по крайней мере, я встречал то и дело мысль о том, что в физическом мире многое совершенно невозможно объяснить с точки зрения причинно-следственной связи. Параллельно я искал православных священников, потом рассказывал о них своему учителю. На что он обычно отвечал, что я плохо нового священника знаю, что он не такой хороший, каким мне представляется. Я шел искать другого. В Нью-Йорке их было довольно много. И вот пришла опять Пасха, я решил поститься. Для меня Великий Пост означал только воздержание от пищи. Под конец поста меня посетило сомнение, а правильно ли я делаю - от пищи воздерживаюсь, а в церковь не хожу. Решил зайти в первую попавшуюся христианскую церковь на своем пути. Я работал на одной работе в то время, и до универитета пешком выходило около полутора километров. Эту дорогу я с закрытыми глазами мог пройти. И вот я иду по знакомому пути, увидел что-то похожее на церковь и зашел в нее. Перекрестился, а вокруг меня люди как-то странно на меня смотрят. Огляделся и понял, что вошел в Центральную синагогу. Такое затемнение в мозгу я воспринял как неслучайное. Я выскочил оттуда на улицу и подумал, что если уже мне все равно, куда заходить, значит надо что-то в жизни менять. Я пошел в тот же храм, куда зашел на Пасху в первый раз. Опять простоял всю пасхальную службу. После нее я увидел, что мой учитель-оккультист мною страшно недоволен. Он мне сказала, что весьма похвально, что я дошел до христианства, но надо шагать дальше. И тогда я решил, что вне зависимости от того, понравится мне следующий священник, которого я встречу или нет, крещусь у него. Я нашел священника, он сказал, что к крещению мне надо подготовиться, надо начать ходить в церковь. Я сообщил об этом своему учителю, тот ответил, что мне надо выбрать, либо священник и крещение, либо он. Я выбрал священника, и мы расстались.

- Когда вы поняли, что ваше призвание сектоведение?
- Это было много-много позже. Сперва я учился. Окончил в Hunter College курс бакалавриата по специальности русский язык и литература за два года, так как мне зачли мое обучение в Москве. Потом учился в СвятоВладимирской православной духовной академии, потом делал докторат по истории в Fordham University, иезуитском университете, где профессором был мой духовник, отец Иоанн Мейендорф. Он был профессором кафедры средневековой истории.

- Православный ученый в иезуитском университете?
- Да, этот университет принадлежит ордену иезуитов, но это светское учебное заведение. Там половина преподавателей некатолики. Туда на работу принимают вне зависимости от вероисповедания.

- А что же с сектоведением?

- Я в жизни не думал, что буду заниматься сектами. Как сектовед я состоялся уже в России.

- Как возник этот интерес?
- Совершенно случайно, или опять же провиденциально, если мы верим в промысел Божий. По возвращении в Россию, 31 декабря 1991 года, я по рекомендации своего духовника, протопресвитера Иоанна Мейендорфа, пошел работать в Отдел религиозного образования и катехизации. Работал там под руководством отца Глеба Каледы, замечательного человека. Он в советское время был тайным священником и профессором геологии, создателем школы в этой науке. Отец Глеб, когда я еще только определялся, чем заняться, предложил мне заняться сектами. Я категорически отказался, сказав, что я - историк, задача моя совершенно другая. Он возразил: "Вы долго жили на Западе, вы знаете западные языки, секты приходят с Запада, поэтому вы знаете о них хоть что-то, мы о них не знаем ничего".

- Сколькими языками вы владеете?

- Английский - мой основной, потом - итальянский, по-французски я читаю, но говорю плохо. Ну и еще кое-как могу объясниться на сербском, понимаю болгарский. К сожалению, почти совсем забыл греческий, хотя когда-то мог худо-бедно объясняться на нем. Да, так вот Глебу Каледе я отказал, но потом в наш отдел стали приходить родители, чьи дети оказались жертвами сект. Точнее одной конкретной секты - "Богородичный центр". Сейчас она называется "Православная церковь Божьей Матери Державная". Отец Глеб привлекал меня к разговорам с этими родителями. Во-первых, их горю, разумеется, невозможно было не посочувствовать. Во-вторых, по их словам я понял, что эта секта напоминает раннехристианскую секту монтанистов. Я об этом сказал. Родители попросили меня пойти с ними назавтра к кому-то из чиновников - у них уже была назначена встреча - и рассказать об этом. Я пошел и рассказал. Потом у меня было еще несколько встреч, и я решил провести однодневную конференцию по этой секте. Именно на той конференции впервые прозвучал термин "тоталитарная секта".

- Вы его сами придумали?
- Он возник спонтанно. Потом оказалось, что я его впервые употребил. Но вошел в употребление он моментально. Наверное, он был в то время у всех на слуху. Конференция прошла успешно, после нее мне стали звонить журналисты и задавать вопросы о разных других сектах. Мне пришлось созваниваться со своими старыми знакомыми в Америке, что-то выяснять для себя. А затем, я опять же "случайно" познакомился с одним лютеранским профессором из Дании, Иоханесом Огордом, совершенно замечательным человеком, занимавшийся сектами к тому времени уже 25 лет. Он приехал в Москву и поинтересовался, ведет ли кто-то у нас эту работу. Ему назвали меня, хотя я в то время еще ничего не знал и только подступался к этой теме. Он пригласил меня в Данию посмотреть, как работает его "Диалог-центр". Я посмотрел и решил, что если уж этим заниматься, то профессионально.

- Но само название датского центра разве не нацеливает на диалог с сектами?
- У Иоханеса Огарда всегда была такая мысль: "Dialogue in Confrontation" ("Диалог в конфронтации"). Я тоже веду диалог в конфронтации. Сам Иоханес - классический лютеранин. Сектоведением он занимается с точки зрения христианской апологетики. Из Дании я привез несколько чемоданов ксерокопированных документов и книг. Собственно так наш центр Святого Иринея Лионского и наша библиотека, которую мы называем "гурутекой" (и которая сегодня, наверное, самая лучше библиотека сектантской и противосектантской литератуды в России), возникли. Мы уже существуем почти семнадцать лет.

- Вы воспринимаете себя защитником Православной церкви?
- Свою деятельность я воспринимаю скорее как правозащитную.

- Вы представляете интересы людей в суде?
- В том числе и в суде. Правозащитная деятельность не сводится к тому, чтобы только лишь представлять людей в суде. Люди, пострадавшие от сект, звонят нам, и мы им помогаем, мы их консультируем. В первую очередь мы занимаемся профилактикой, так как считаем, что лучший способ выйти из секты - это туда не попадать. Секта всегда действует через обман. Иными словами, никто в секту не приходит. В тоталитарную секту всегда приводят. Через обман, сокрытие информации, недобросовестную рекламу. Если бы секта сообщала всю правду о себе, то к ней было намного меньше претензий. В конце концов, человек свободен. Но другое дело, что мало кто согласился бы тогда туда идти. Поэтому наша задача, как нам кажется, это донести ту информацию, которая секта о себе скрывает. Мы не навязываем человеку выбор, а его предоставляем. Потому что свобода выбора невозможна без полноты информации.

- Что вы можете сказать о депрограммировании?
- Мы этим не занимаемся и никогда не занимались. Депрограммированием называют один из методов вывода из сект, который практиковался по большей части в Америке в семидесятые годы. Он подразумевал насильственное похищение человека, помещение его в укромное место. Там с ним работают, дают возможность просто опомниться, оценить заново то, что с ним произошло. Это не реабилитация, то есть социализация, адаптация к нормальной жизни (это начинается по выходу человека из секты) - это метод (и не лучший) по выводу человека из сектантский зависимости. Насколько я знаю, что в России не было еще ни одного случая насильственного депрограммирования за все время, что я работаю. Может быть, это где-то и происходило, но тогда чрезвычайно редко и случайно, так что даже я ничего об этом не слышал. Но, на мой взгляд, похищать сектантов неэтично и незаконно. Конечно, если человек дееспособен и суд не предписал такой меры. Если уж это произошло, то пусть правоохранительные органы этим и занимаются.

- Каковы цели вашего центра?
- Профилактика, просвещение. Мы не православная организация, мы общественная организация. Большинство членов ее - православные, но не все. У нас есть в Ярославле член организации, он неверующий, но разделяет цели организации. Он входит в нашу Российскую ассоциацию центров изучения религии и сект. Сотрудничаем мы и с римо-католиками. Мой близкий друг - немецкий лютеранин, Томас Гандоу , с которым я в постоянном рабочей контакте.

- А с протестантами сотрудничаете?
- У нас нет постоянно контакта с Центром апологетических исследований (г. Санкт-Петербург), но мы с ними периодически обмениваемся материалами и находимся во вполне нормальных рабочих отношениях. Они тоже такая единица сама по себе и не нуждаются в постоянном сотрудничестве. Это просто свойство работы, это не моя оценка.

- У вас на сайте среди сект неопятидесятники, но баптисты и пятидесятники в это число не входят...
- Неопятидесятники входят в число "тоталитарных" сект.
- А баптисты и пятидесятники?
- У слова "секта", нравится нам или нет, есть некое популярное использование. Есть религиоведческие некие определения, которые мы заменить не можем. Я работаю в православном университете, часто читаю просветительские лекции по всей стране и сталкиваюсь сочень широким употреблением слова "секта". Иной раз разные организации и надо назвать разными словами, но другого термина нет. Потому я и предлагаю называть одни организации "классическими сектами", а другие - "деструктивными" или "тоталитарными".


- И неопятидесятники...
- Это деструктивная секта, несомненно.

- Баптисты...
- Это классическая секта, пятидесятники, на мой взгляд, тут многое зависит от самой группы. Это часто переходные группы между классическими и деструктивными.

- Когда появляется деструкция?
- В число его признаков входят, например, манипулирование сознанием, обманом при вербовке. Иными словами, когда говорю о баптистах, то у нас с ними много серьезных богословских разногласий, и я как православный верующий считаю, что православные правы, а баптисты нет. Я готов это доказывать, готов спорить. Но вот что я объясняю в аудитории: когда мы спорим с баптистами, нам не нужно вмешательство властей. Мы можем спорить и даже жестко, но религиозная свобода подразумевает в том числе и свободу спора, свободу дискуссии. И власти не должны определять, где истина в этих спорах. Мы это решим сами. В тоталитарных сектах есть социальная опасность, есть нравственные нарушения, именно системные нравственные нарушения. Единичные случаи, конечно, могут обнаружиться в других сектах и церквях. Когда мне говорят, что в России сидят в тюрьмах, в основном, православные, а баптистов почти нет, то я говорю, чтобы посмотрели на американскую тюрьму - там все наоборот. Тут сидят номинальные православные, а там номинальные баптисты. Это не аргумент. Но если мы видим некую систему, когда обман поощряется руководством организации, когда мы видим двойной стандарт, он заложен сам собой в системе, то тут можно говорить о деструктиве.

- Выходит, что ни у баптистов, ни у пятидесятников нет заведомого обмана при привлечении людей в свои ряды?
- Ну да. Но если говорить о богословских критериях, то я в разговоре со своими студентами подчеркиваю, что весь позитив баптистских утверждений, я с ним полностью согласен.

- Вы имеете в виду положительные утверждения о Боге?
- Да, например, утверждение вроде "Господь Иисус Христос - Бог и Человек", или что Иисус Христос на кресте воспринял грехи мира и спас человечество. Когда же начинается отрицание: например, икон нет, тут мы не согласны, тут мы можем спорить.

- То есть Иисус Христос и есть та общая почва, на которой мы стоим?
- Да, а об остальном мы можем спорить и доказывать свою Истину. Когда же Адвентисты седьмого дня утверждают свой позитив, мы уже далеко не со всем согласны. Их учение о предварительном суде (Суде исследования), например. Оно искажает наше понимание Бога. В этом смысле адвентизм выходит за границы традиционного христианства. Их я отношу к пограничным группам.

- А католиков?
- Католическая церковь - культурообразующая. Тут мы говорим уже не с позиции богословия, а с позиции социологии религии. Существует мощная римокатолическая культура, нравится она мне или нет. Сама по себе это церковь, но для нас - не церковь с большой буквы. Потому что Церковь одна соборная апостольская, то есть, как мы верим, Православная Церковь.

- Но лютеранская и реформатская конфессия может для каких-то стран быть культурообразующей...

- Совершенно верно. Мы можем говорить либо о церкви, либо деноминации. Где провести между ними границу - спорный вопрос. Но в жизни всегда трудно провести четкую границу. Я часто говорю студентам, что например, буддизм - это не только культурообразующая религия, эта религия образует цивилизацию, а баптизм - это классическая секта. Но это не значит, что буддизм мне нравится. Ведь любому сознательному православному христианину очевидно, что буддизм отстоит от нас неизмеримо дальше, чем баптизм.

- В массовом сознании слово секта несет уничижительную оценку.

- Нет, когда я говорю о классической секте - это совершенно безоценочный термин, он говорит о некоем земном устройстве организации, о ее признаках.

- Есть несколько мифов о вашей личной жизни. Например, тот, что Вы женаты на американке.

- Нет, врут. Я женат на русской женщине,

- И никогда не были женаты на американке?
- Я женат на уроженке Челябинска. Это уже выяснялось в проходившем в Ярославле суде. Ирина Георгиевна, урожденная Дзюбинская. Я женился после возвращения из Америки.

- А дети ваши - американцы по паспорту?
- У меня одна дочка, всегда хотел больше детей, но Бог послал только одного - позднего ребенка. У нее русский паспорт и другого нет.

- У вас два паспорта: российский и американский?
- Да.

- Каково ваше отношение к Америке? Какое место ее в вашем духовном становлении?
- Я православным стал в Америке, православная Америка для меня очень много значит. Я закончил там православное духовное учебное заведение, среди моих самых близких друзей православные американцы. Мой самый близкий друг - бывший баптист, ставший православным. Живет в Техасе, у него пятеро детей. Он их самостоятельно дома обучает, в школу не водит.

- Православная Америка - это небольшой фрагмент Америки в целом...
- В любом случае - это пятнадцать лет моей жизни. И отношение к ней у меня сложное, неоднозначное. Есть много, что я в Америке люблю.

- Например...
- То, что я люблю, к сожалению, сейчас исчезает. Это ощущение себя христианской страной. Я ее застал такой.

- Несмотря на всю свою мультирелигиозность...
- Она все равно воспринималась христианской страной. Но сегодня это самоощущение с катастрофической быстротой уничтожается диктатурой политкорректности... Когда я жил в Америке, там в школах еще молились перед занятиями. Мне очень нравится американская доверчивость.

- Наивность?
- Нет, именно то, что человеку верят. Есть такой принцип у них: если человеку можно поверить, то ему верят. У нас скорее наоборот: всегда надо справку предъявить. В Америке верят на слово, но если уличат во лжи, то больше доверия нет.

- А в России?
- Даже студентов возьмите, списывание у них не считается чем-то зазорным.

- Даже в вашем Свято-Тихоновском университете?
- Да повсюду, увы. В Америке этого практически нет, там если ловят на списывании, то выгоняют из учебного заведения.

- Это связано с их религиозностью?
- Не знаю. Помню, как еще будучи студентом подошел к преподавателю и сказал ему, что не могу присутствовать на экзамене. Спросил, можно ли сдать экзамен на день раньше. Он разрешил. Экзамены были все письменные. Он сказал: "Напишите ответ на следующие три вопроса. Идите в библиотеку, засеките два часа, и пишите. Но, пожалуйста, никуда не заглядывайте". И я, разумеется, не заглядывал. Да и как можно сжульничать, если тебе доверяют? Если бы ходили вокруг и проверяли, было бы труднее удержаться (смеется)...

- Америка - все еще процветающая страна. Оно было определено пуританским духом.
- Но процветание - не цель нашей жизни. Христос никому из Своих учеников не обещал земного процветания.

- Но пока у людей есть выбор, они едут туда, где удобнее жить. Верите ли вы, что Россия станет страной, где жить будет удобно?
- До революции Россия была такой страной. Тогда жить тут было удобнее. Чтобы это опять произошло, должны измениться люди, отношение к закону, труду. Главное - должно измениться отношение к праведности и греху. И, в конечном итоге, должно измениться отношение к Богу.

- Вы в Америку возвращаетесь?
- Не так часто, как хотелось бы. У меня остались там друзья и несколько дорогих сердцу могил.

- Как вам удается воспитывать свою дочь в православной вере?
- Ей только восемь лет. Бог послал в старости утешение. Она крещена, когда ей было сорок дней. Ходит в храм, ну если только по болезни пропускает (может, раза три-четыре за всю ее жизнь). Мы с женой в разные храмы ходим. Я хожу в храм Живоночальной Троицы в Хохлах, а жена - в храм Царевича Димитрия. Дочь чаще ходит с женой. Если сказать ей, что ты себя плохо ведешь и не пойдешь в церковь, для нее это самое страшное наказание.

- Что привело вас из Америки? Как вы приняли это решение?
- Да я всегда говорил, что являюсь политическим эмигрантом, а не экономическим переселенцем. Говорил еще, что вавилонское пленение дольше 70-то лет не длится. Но это я так говорил, просто бравировал. Но вдруг произошли события августа 1992-го г. Я тогда работал на радио "Свобода" в Мюнхене, четыре дня провел в рубке, в авральном режиме. Было до слез обидно: почему же я тут, когда там происходит самое важное. И я понял, что нужно быть верным своему слову. Собрался и поехал. Вот я и тут. Надеюсь, навсегда.

- В это рождественское время с какими словами вы обратились бы к тем, кого не одобряете, например, к сектантам, к руководителям сект?
- Я не борюсь с сектантами. Я борюсь за сектантов с сектами. Наверное, что касается членов сект, мне бы хотелось, чтобы люди сами начали принимать решения. Когда я начинаю с ними разговор, то я всегда прошу их не доверять мне. Но с той же степенью недоверия я прошу относиться и к тому, что говорят в секте. Проверяйте, сопоставляйте, делайте выбор. Больше мне бы хотелось, чтоб люди помнили, что истина не всегда бывает приятной, удобной. Она часто бывает трудной.

- Какова идеальная ситуация со свободой совести в России?
- Религиозное просвещение, базовое знание своей культуры, ее православных основ.

- Но если человек имеет эти базовые знания, но выбирает не в пользу православной культуры?
- Это его право. Человек создал его свободным, то есть с правом совершать ошибки. Человек ведь не машина, не автомат, запрограммированный на всегдашний правильный выбор. Но для свободного выбора человеку надо создать условия. Главное чтобы люди не стали, по словам апостола, "рабами человеков".

Источник: www.k-istine.ru   Беседовал Игорь Аленин

ЛОВУШКА "СВЯТОЙ ВОЙНЫ"


О крестовых походах знают все – по школьным учебникам, художественной литературе и кинофильмам. Кто-то считает их героическим подвигом европейской цивилизации, кто-то – зверским преступлением. Последние встречаются чаще, причем их упреки нередко адресованы не только католикам, но и православным христианам – вот, мол, какие жестокости порождает ваша религия. В последние годы, на волне исламской экспансии, о крестовых походах вспоминают все чаще. Чем же на самом деле были крестовые походы, а главное, как к ним относятся современные христиане? Отвечает историк, философ и религиовед Александр ДВОРКИН.

Христианский меч: техника безопасности

  – Что обычно люди думают о крестовых походах?
– Я бы выделил два основных стереотипа. Во-первых, это романтизация. Дескать, это увлекательные приключения отважных идеалистов, сражавшихся за светлые идеалы. Можно вспомнить немало исторических романов, в которых крестовые походы подаются именно в таком ключе. Во-вторых, это восприятие крестовых походов как высшей формы насилия и жестокости злобных фанатичных церковников, уничтожавших все на своем пути. Характерно, что люди, враждебно относящиеся к Православию, в списке своих претензий обязательно упоминают крестовые походы. Это идет через запятую – Галилей, инквизиция, крестовые походы – при том, что ни то, ни другое, ни третье к истории Православия никакого отношения не имеет, и православные пострадали от крестовых походов ничуть не меньше мусульман.

Свои представления о крестовых походах люди обычно черпают из художественной литературы. Например, из “Айвенго” Вальтера Скотта или из романов Райдера Хаггарда. Ну и, разумеется, из кинофильмов. Кое-кто представляет себе эпоху крестовых походов исключительно по недавнему фильму “Царство небесное”, где грубейшим образом искажаются исторические факты. Достаточно привести лишь один пример. Главный отрицательный герой, крестоносец Ги Лузиньянский, король Иерусалимский, оказывается, по замыслу авторов, главой ордена тамплиеров. При этом он получает корону, вступив в брак с овдовевшей королевой. Конечно, о том, что Ги Лузиньянский никаким тамплиером не был, люди могут и не знать. Но что тамплиеры – это монашеский орден, а монашество и брак несовместимы, должен знать любой мало-мальски образованный человек. Увы, историческая правда, логика и здравый смысл были принесены авторами в жертву развлекательности.

– Современные католики неоднозначно относятся к крестовым походам. Одни каются за “преступления предков”, другие, напротив, называют крестовые походы высшим проявлением христианского духа.
Кто же из них прав?

– Думаю, оба этих взгляда, к сожалению, поверхностны. На самом деле, крестовые походы – очень сложное, неоднозначное явление. Не скрою, я в целом отношусь к ним отрицательно, но признаю, что у многих крестоносцев намерения были самые благие. Были и идеализм, и жертвенность, и отвага, и благородство, и другие замечательные проявления духа. Но в какой степени эти светлые устремления определяли реальный ход событий и вело ли это в конечном итоге к добру?
   В своей оценке крестовых походов я рассматриваю их с двух точек зрения: во-первых, – христианской веры, христианского богословия, а во-вторых – геополитики. Так вот, я считаю крестовые походы явлением отрицательным и с религиозной, и с геополитической точки зрения.

– А чем же крестовые походы противоречат христианскому вероучению? Ведь это была священная война за освобождение Гроба Господня...
– Сама идея священной войны христианству совершенно не свойственна. И в раннем христианстве, и затем в Православии было довольно неоднозначное отношение к воинской службе. Были христиане, служившие в армии, и мы знаем канонизированных Церковью мучеников-военных, но были и христиане, отказывавшиеся воевать. По разным причинам. Во-первых, армия была языческой, и вставал вопрос о принесении жертв идолам – а как христиане этот вопрос для себя решали, думаю, всем известно. А во-вторых, было вообще непонятно, может ли христианин участвовать в войне. Тут мнения разделились. В итоге пришли к тому, что в оборонительной войне христианин участвовать может, и даже должен защищать своих родных и близких, свою землю.

Но вместе с тем заповедь “не убий” никто не отменял. Хотя бывают такие ситуации, когда не вмешаться – больший грех, нежели вмешаться и защитить тех, на кого нападают, даже с риском убить нападающего. И в то же время у нас до сих пор в каноническом праве остается 13-й канон святого Василия Великого, который солдатам, вернувшимся с войны, запрещает причащаться в течение трех лет – как виновным в пролитии крови. И хотя на практике этот канон нигде не применялся, никто не ставил вопрос об его исключении из наших канонических сборников. Он остается там как напоминание.

На христианском Востоке никогда не было романтизации профессии воина, рыцарской отваги и тому подобного – всего того, что культивировалось в молодых христианских государствах Запада, унаследовавших культ войны у своих языческих предков. Молодая кровь кипела, войны в Европе шли постоянно. А византийцы воспринимали войну как суровую необходимость и всячески стремились ее избежать, предпочитая заплатить дань варварским племенам, вместо того чтобы ввязываться в кровопролитие. К тому же, это было выгоднее экономически, потому что расходы на ведение боевых действий все равно больше.

А кроме того, таким образом удавалось приручить эти племена, поставить их себе на службу. Война же представлялась в некотором смысле делом позорным – как провал всей политики. И уж тем более позорной виделась война между христианами.

– И как эти византийские идеи воспринимались на Западе?
– Как греческая трусость, как отказ от рыцарских норм поведения. Там войны (между христианами!) шли постоянно. Западная Церковь поначалу пыталась их остановить, но задача оказалась совершенно невыполнимой. И тогда она, видимо, решила направить эту энергию в другое русло, чтобы войны были не междоусобными и к тому же приносили какую-то пользу. Все началось с помощи христианским государям Испании, стремившимся отвоевывать территорию у мавров. Именно там впервые была опробована идея “святой войны”. Именно там обещалось полное прощение грехов всем погибшим за освобождение земель от неверных.

– То есть появился соблазн утвердить истину мечом?
– Да. Впрочем, этот соблазн есть всегда. Но важно понять, откуда он произрастает. Дело ведь не в том, что какие-то жестокие христиане размахивают мечами из чисто людоедских соображений. Все куда сложнее. За меч хватаются из добрых побуждений – чтобы защитить ближних. И христианство не отрицает меч как принцип. Мир лежит во зле, мы несовершенны, именно поэтому необходим аппарат насилия, которым владеет любое государство – армия, полиция, судебная система. Да, это тоже зло, но зло меньшее по сравнению с кровавой анархией и “законом джунглей”. Будь мир совершенен, в насилии не было бы необходимости. Тут можно вспомнить историю еврейского народа, период Судий. Когда евреи потребовали у Бога царя, Он дал им царя, но именно как меньшее зло в той ситуации. Раз уж народ утратил ту нравственную высоту, на которой мог иметь Бога своим верховным правителем, то уж лучше царь, чем полная анархия. Так и война – хоть и зло, но все-таки меньшее по сравнению с бессудными убийствами и беззащитностью мирного населения.

– Где же тут соблазн? Вы же сами сейчас фактически оправдали войну с христианских позиций. Если война допустима, отчего бы ей не стать священной? Если ставятся высокие цели...
– Соблазн не в допущении насилия. Соблазн – в романтизации насилия. То, что я говорил про меньшее зло – это нормальное христианское отношение. Но как только мы забываем, что меньшее зло – все равно зло, как только мы начинаем считать его безусловным добром – вот тут мы и попадаем в ловушку. Как только насилие начинает пониматься как универсальное средство утверждения истины, мы получаем некую иную версию христианства, разрушающую все на своем пути и приносящую неисчислимые страдания.

Мы могли бы жить в другом мире

– Вы говорили, что крестовые походы были ошибкой и с точки зрения геополитики...
– Да, крестовые походы имели очень печальные последствия для христианского мира. Прежде всего, из-за них пала Византия. А ведь именно она сдерживала исламское наступление на Запад, в течение долгих веков принимала удар на себя и не пускала ислам в Европу. Более того, она постепенно возвращала себе территории, занятые исламом, и, видя силу и красоту ее цивилизации, многие мусульмане обращались в христианство. Это был четко отработанный механизм, он работал, и все, что требовалось от западного мира – просто не мешать. Но крестовые походы нарушили тонкий геополитический баланс.

– Каким же образом?
– Именно они породили исламский фанатизм, нетерпимость по отношению к “неверным”, и вызвали консолидацию ислама. До начала крестовых походов христианского населения в Палестине, Сирии, Египте было никак не менее половины, а по подсчетам некоторых историков, даже большинство. Мусульмане были правящей элитой, и их отношение к христианам оставалось, за исключением возникающих время от времени гонений, вполне терпимым. Христиане платили особую подать, “джизью”, но им дозволялось открыто исповедовать свою веру. Более того, византийский император выступал как защитник христианского населения всех исламских территорий, и тамошние правители это признавали. А население знало: в случае чего император за них заступится. Причем это касалось не только православных христиан, но и несториан, и монофизитов.

А после крестовых походов отношение к христианам в исламских государствах резко ухудшилось. Еще бы не ухудшиться – когда Готфрид Бульонский завоевал Иерусалим, он устроил тотальную резню всего мусульманского населения, чем сделал мусульман злейшими врагами крестоносцев. Если раньше они готовы были воспринять западных рыцарей просто как один из новых факторов ближневосточной политики, то теперь поняли, что крестоносцы – враги, с которыми нужно бороться до конца. При этом мусульмане не делали различий между своими местными христианами и европейскими пришельцами, вымещая на первых ненависть ко вторым. С другой стороны, не стало Византии как политической силы, способной защитить своих единоверцев.

– Нередко утверждают, что гибель Византии вызвана именно крестовыми походами...
– Не только ими, конечно. Никакое историческое событие нельзя объяснить одной-единственной причиной. Но крестовые походы тут сыграли решающую роль. С самого начала, с первого же похода крестоносцы повели себя по отношению к Византии крайне враждебно, не принимая во внимание сложный баланс сил на Ближнем Востоке. Мусульмане были разъединены между собой, и Византия пользовалась этим, дружила с одними против других – словом, вела обычную дипломатическую игру. А крестоносцы бросались в бой, ни на кого не глядя и не слушая ничьих советов. И в результате – объединили и усилили ислам.

Да, им удалось отвоевать узкую полоску земли в Палестине и создать там свои карликовые государства. Но они не играли особой роли в долговременной перспективе, да и существовали ровно до той поры, пока ислам не объединился. К тому же всякий раз, проходя через территорию Византии, крестоносцы вели себя как захватническая армия и, соответственно, ослабляли Империю – она вынуждена была распылять силы для отслеживания и контроля ситуации. А в довершение всего, в тяжелый для Византии период, в 1204 году крестоносцы обманным путем захватили и разграбили столицу империи, Константинополь. Тем самым они полностью разрушили баланс сил. И это был крах движения крестоносцев.

– В каком смысле крах? То есть, разрушив Константинополь, крестоносцы совершили отступничество от Христа и тем самым потеряли некую моральную санкцию?
– Можно и так сказать. Но я имел в виду более прозаические вещи. Понимаете, на самом деле эти малюсенькие государства крестоносцев в Палестине существовали благодаря двум факторам – отсутствию единства у мусульман и авторитету Византии. Ведь мусульмане, не вдаваясь в подробности, считали крестоносцев вассалами Византии, чувствовали за их спиной императора с его мощной армией. И как только императора не стало, поняли, что можно не церемониться...

Кстати, тут нельзя не упомянуть малоизвестную в нашей историо-графии битву, которая стала одним из ключевых моментов всемирной истории – 1260 год, битва при Айн-Джалуде в Галилее. Возможно, не все знают, что в XIII веке на Ближний Восток вторглись монголы. Огромная монгольская армия завоевала Персию, затем Сирию. Захвачен был Багдад – и тем самым уничтожен центр арабского халифата. Захвачены были Дамаск, Алеппо. И когда монгольская армия заняла Палестину, во всем мире осталась только одна не разбитая мусульманская сила – это недавно пришедшие к власти в Египте мамелюки. Если бы монголы их победили – ислам как господствующая религия перестал бы существовать на всей территории от Средней Азии до Марокко. Не забудьте к тому же, что в этих странах как минимум половина населения были христиане.

Конечно, история не знает сослагательного наклонения, но, тем не менее, анализируя тогдашнюю ситуацию, можно представить, что в случае победы монголов вся мировая история пошла бы иным путем. Тем более что – об этом тоже далеко не все знают – в XIII веке монголы, во всяком случае, их южное крыло, были христианами. Правда, они придерживались несторианства – еретического течения, осужденного Церковью, но в богословие монголы не вдавались и никакой разницы между собой и остальными христианами не видели. Победи они мамелюков – возникла бы огромная христианская монгольская империя, от Палестины до Китая. А, учитывая открытость монголов более высокой культуре, можно предположить, что из несторианства они перешли бы в Православие – благо, рядом была Византия.

 Но – не случилось. В том году в столице Золотой Орды, Каракоруме, началась династическая смута, большая часть войск была оттянута туда, и в Палестине остался всего один монгольский гарнизон во главе с генералом Китбугой. Именно ему и предстояло сразиться с мамелюками. Силы были примерно равны. И участие крестоносцев, небольшие отряды которых еще оставались в Палестине, могло перевесить чашу весов. Монголы попросили их о помощи, но те приняли совершенно безумное решение – и отказали. Предпочли сохранять дружественный мамелюкам нейтралитет: они пропустили мусульманскую армию через свои территории, снабдили продовольствием и дали возможность зайти в тыл к монголам. В итоге монголы оказались разбиты, а победившие мамелюки, естественно, набросились на крестоносцев, поставив точку в истории крестовых походов.

Это в корне изменило всю геополитическую ситуацию. Христианское крыло монголов было ослаблено, они ушли с Ближнего Востока и больше туда не возвращались, а спустя примерно столетие Золотая Орда (западное крыло монгольской империи) приняла ислам. Ну а фанатики-мамелюки сочли христианское население Палестины, Сирии и Египта ответственным и за крестоносцев, и за монголов, начались кровавые гонения, “зачистки”. С того момента процент христиан на Ближнем Востоке стал катастрофически уменьшаться, пока не дошел до нынешнего уровня.

Раскол по-настоящему

– Говорят, что именно крестовые походы привели к окончательному разделению Церкви на Православную и Католическую. Вы согласны с таким мнением?
– Полностью согласен. В учебниках до сих пор пишут, что разделение Церквей произошло в 1054 году, но это исторически некорректно. Можно, конечно, объяснить, почему именно этот год стал в массовом сознании датой разделения, но на самом деле 1054 год – это всего лишь срыв одной, причем даже не самой известной, из попыток примирения. Разрыв между Церквами Рима и Константинополя произошел раньше, в 1009 году, когда Римский папа Сергий внес изменения в Символ Веры, но ряд восточных патриархатов продолжали общение с римским престолом, надеясь, что разногласия удастся преодолеть. В сознании христиан XI века никакого разделения еще не было. А реально оно стало осознаваться именно в эпоху крестовых походов.

Я думаю, все началось с одного из главных злодеев этой истории, Боэмунда Тарентского. Захватив Антиохию, он изгнал оттуда законного патриарха (который, кстати, всячески помогал крестоносцам) и заменил его своим, латинским ставленником. Таким образом, впервые возникла двойная, параллельная иерархия. А это – признак реального раскола. Дальше – больше: уже упоминавшийся Готфрид Бульонский мало того что вырезал исламское население Иерусалима, он еще изгнал православных священников из Храма Гроба Господня. Это лишний раз показало православным, что те, кого они считали своими освободителями – на самом деле гонители похуже мусульман.

Процессы эти развивались, и кульминация наступила во время четвертого крестового похода, когда был захвачен и разорен Константинополь. Но самое главное тут даже не это. Конечно, разгром – это ужасно, это страшное варварство и жестокость, уничтожение святынь и культурных ценностей, чудовищная геополитическая ошибка, более того – преступление. Но все это еще не имеет прямого отношения к религии. Ведь и раньше люди, называвшие себя христианами, воевали между собой, предавали, нарушали клятвы... Все это было.

Но в случае с Константинополем Рим воспользовался этой трагедией, утвердив на место законного константинопольского патриарха свою креатуру. А дальше, в 1215 году, на соборе в Ватикане приняли решение заменить всех епископов-греков на латинян и ввести в православной Византийской Церкви латинское богослужение. Вот после этого в наличии реального раскола никто уже не сомневался. И надо сказать, что православные греки – именно простой народ – никогда не забыли четвертого крестового похода. В дальнейшем, когда последние византийские императоры в отчаянии готовы были ради спасения Империи на все, даже на подчинение Церкви Римскому папе – народ этого не принял, отказался наотрез.

Таким образом, движение крестоносцев, породившее четвертый крестовый поход, нанесло глубочайшую рану идее церковного единства.

– А крестовые походы как-то повлияли на развитие Католической Церкви?
– Да, определенное влияние есть. К примеру, мне думается, что крестовые походы дали толчок к появлению индульгенций. Я уже говорил, что крестоносцам было обещано прощение всех грехов в случае гибели в бою, а также всяческие послабления в отношении поста, сокращение епитимий, наложенных за совершенные грехи... А ведь участниками крестовых походов считались не только те, кто, нашив на плащ крест, отправились в Палестину, но и люди, пожертвовавшие на крестовый поход деньги, оплатившие расходы неимущих крестоносцев. Такие “инвесторы” получали те же привилегии, что и сами рыцари. То есть постепенно в массовом сознании западных христиан формировалась идея, что за деньги можно получить определенные духовные выгоды. В итоге это привело к появлению теории и практики индульгенций – то есть денежных пожертвований, благодаря которым, по мысли тогдашних католиков, сокращался срок пребывания грешной души в чистилище.

И второе, что логически вытекало из крестовых походов, – это введение инквизиции. В XIII веке юг Европы охватывали мощнейшие ереси, с ними надо было как-то бороться – и, естественно, Католическая Церковь воспользовалась опробованным инструментом: крестовые походы начали организовываться уже для подавления еретиков в самой Европе. Из этого естественным образом вытекало создание специализированного органа подавления, преследующего ересь силовым путем. Конечно, и до этого с еретиками боролись, не гнушаясь насилием, но если раньше это происходило довольно стихийно, то теперь возникла особая структура. И индульгенции, и инквизиция, и тяжелейший кризис папства – все это звенья одной цепи.

Собирайся в поход, старина?


– Порой звучат мнения, что в ответ на исламскую экспансию христиане должны выступить в некий новый крестовый поход против мусульманского мира. Такой лексикой пользовался, например, президент Буш после нью-йоркской трагедии 11 сентября 2001 года...
– Думаю, Буш просто не понимает, что такое крестовый поход, отсюда и неправильная терминология. Он имеет в виду некую чисто светскую акцию возмездия. А крестовые походы всегда ставили перед собой религиозную цель. Отвоевать Гроб Господень, защитить чистоту веры от еретиков...

Современная же Америка – светское государство и никаких христианских целей перед собой не ставит. Христианство воспринимается там как некий этно-культурный фактор, да и то упоминается нечасто – разве что в риторике самого Буша. Так что подобные призывы, от кого бы они ни исходили – признак религиозной и исторической малограмотности.

– Встречается и противоположное мнение, дескать, нынешний всплеск исламского фундаментализма – это лишь запоздалый ответ Востока на крестовые походы.
– Я с этим не согласен. Конечно, в истории все взаимосвязано, но главные причины нынешней так называемой исламской экспансии – в относительно недавних исторических событиях. Это и колониальная политика западных государств, и развал Советского Союза, изменивший геополитическую ситуацию во всем мире, и внедряемая повсюду идеология глобализма. На все это мусульмане могут отвечать и не утруждая себя историческими обидами. Так что упоминания о крестовых походах – это сейчас некий символ, который и те, и другие используют в пропагандистских целях. Как западные либералы, так и исламисты оперируют все тем же типовым набором претензий: инквизиция, крестовые походы... Это стандартные термины, которые у всех на слуху и на языке.

* * *

– Как же современному христианину оценивать крестовые походы? Чему эта уже далекая история может нас научить, от каких ошибок предостеречь?
– Прежде всего, надо понимать, что Царство Божие не завоевывается мечом. Война – это не святое дело, а суровая необходимость, которой мы не всегда можем избежать. Но романтизация войны и убийства, и, более того, объявление войны во имя святых целей могут привести к самым плачевным последствиям – когда убийства и кровопролитие становятся самоцелью, оправдывающей любые деяния. И об этом христианин не должен забывать никогда

Источник: ФОМА православный журнал для сомневающихся  


ПОЭТ ВЛАСТИ


Последнее время в СМИ часто муссируется скандальная тема – дескать, Православная Церковь собирается причислить к лику святых царя Ивана Грозного. Обычно об этом пишут люди, слышавшие "звон" и поспешившие этим звоном шокировать общественность. Нередко это им удается – и Православие в глазах наших соотечественников отождествляется со всеми жестокостями Ивана IV. А как же на самом деле?
 
Канонизация – это не награда за труды

– Есть люди, которые считают царя Ивана IV мудрым, справедливым и высоконравственным правителем, сделавшим Русь великой державой. Другие же называют его кровавым тираном-безумцем, виновным чуть ли не во всех последующих бедах России...
– Я думаю, что в оценках исторических личностей в первую очередь надо исходить из исторических источников. И если кто-то настаивает на полном пересмотре всего, что относится к личности и правлению царя Ивана – пусть представит реальные источники, на которых он может основать свое мнение.

Те, кто считают Грозного мудрым и высоконравственным правителем, чаще всего основываются на книге “Самодержавие духа”, подписанной именем покойного митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева). Но в этой книге просто утверждается, будто практически все предшествующие историки, писавшие об Иоанне Грозном, ошибались, были недобросовестны, исходили не из тех летописных свидетельств... а на самом деле все совсем иначе. На основании чего делаются такие выводы? Может, автор открыл новые летописные свидетельства, новые рукописи? Тогда пусть предъявит их миру, чтобы все могли с ними ознакомиться. Но в книге все эти сенсационные заявления не снабжены никакими ссылками, там нет никакого справочного аппарата. Вести научный спор в такой ситуации просто невозможно.

   С другой стороны, наивно возлагать на Ивана Грозного вину за все последующие беды Руси. Мы ведь не в состоянии проследить все причинно-следственные связи. Это тоже ненаучный подход. Но достаточно и тех бед, которые произошли с российским государством во время правления Ивана IV. К концу его царствования страна была в разоренном состоянии, она вовсе не была сильной – напротив, все завоевания, которые ему удалось провести в начале своего царствования, впоследствии были фактически нивелированы его разрушительной политикой. Да и Смутное время, когда русское государство, по сути, распалось, тоже было последствием царствования Ивана Грозного.

 – Чем же объясняется желание некоторых православных людей канонизировать царя Ивана? И почему эти попытки осуждаются церковным священноначалием?
– Психологически это легко объяснимо. Когда государство переживает не лучшие времена, когда оно слабо, когда унижена национальная гордость – всегда вспоминают тех правителей, которые внушали ужас, перед которыми трепетали враги. Того же Сталина, о котором сейчас многие говорят с ностальгией. Дескать, сложное было время, но все враги трепетали перед Россией, никто не смел ей перечить, границы простирались намного дальше, чем теперь. Ну да, строгий был – зато хозяин, а настоящему хозяину и положено быть строгим...

   Это, несомненно, историческое мифотворчество – что по отношению к Ивану Грозному, что к Петру Первому, что к Сталину. Говоря о последнем, его сторонники обычно упускают из виду, что мощь, набранная при нем, была, по сути, эфемерной, поскольку далась таким страшным напряжением сил всего государства, что народ надорвался – и после смерти Сталина пошли разрушительные процессы, которые уже невозможно было остановить и которые, в итоге, привели к распаду советской империи.
   Вообще, агрессивность правителя, страх, внушаемый им – не столь уж положительное качество. Но те, кто стремится к прославлению Ивана Грозного, этого не понимают.

   Тут мы сталкиваемся с недостаточно воцерковленным сознанием. Многие просто не знают, что такое канонизация. Они считают это чем-то вроде награды за то, что человек делал на протяжении своей жизни. Нечто вроде ордена или знака почета. На самом деле церковное прославление святого имеет совсем иную цель. Человек становится святым не в силу того, что Церковь приняла решение о его канонизации. Людей, стяжавших святость, достигших Царствия Небесного, несравненно больше, чем официально канонизированных святых. И из этого огромного числа Церковь выбирает тех, чья жизнь явила собой какие-то важные грани святости и способна послужить особым примером для верующих.

   И в этом смысле фигура Ивана Грозного никак не годится, даже если кому-то нравится считать его великим государственным деятелем. О каких гранях святости может идти речь, когда он был невероятно жесток, прелюбодействовал, был семь раз женат и собирался жениться в восьмой? Какая может быть святость у человека, который пользовался услугами гадателей и астрологов – говоря современным языком, тогдашних экстрасенсов? Не говоря уж о том, что он не подчинялся церковному священноначалию, более того – лил святительскую кровь. После смерти митрополита Макария Иван Грозный всех последующих митрополитов Московских или казнил, или смещал с кафедры и отправлял в ссылку. Что же это за благоверный государь, который так поступает с предстоятелями Церкви Христовой?

   Вот поэтому церковное священноначалие не находит абсолютно никаких оснований для его канонизации. Более того – церковное предание уже высказалось о нем: в службе святителю Филиппу Московскому Иоанн Грозный назван “новым фараоном” и многими другими весьма нелестными титулами.

   Поклонники Ивана Грозного обычно смешивают две разные темы – историческую реабилитацию царя Ивана и его церковную канонизацию, и требуют и того, и другого от церковного священноначалия. Но историческая реабилитация – вопрос сугубо светский и к канонизации никакого отношения не имеет. И не Церковь должна этим заниматься, а специалисты-историки.

   Если найдутся какие-то серьезные основания для пересмотра исторической оценки царствования Ивана IV – что ж, их можно рассмотреть и оценить. Но пока таких оснований нет, а есть лишь голословные заявления.

Был ли заговор историков?

– И все же, как аргументируют свои взгляды сторонники “исторической реабилитации” Ивана Грозного?
– Ну, к примеру, они утверждают, что о злодеяниях царя Ивана мы знаем в основном по свидетельствам иностранцев. А иностранцам априори доверять нельзя, потому что все они были врагами русского государства и стремились всё оклеветать. Это – пример недобросовестной аргументации. Каждое свидетельство надо отдельно изучать и оценивать, каковы были интересы человека, его оставившего.

   Например, то, что Ивану Грозному после четвертого брака было запрещено причащаться, нам известно из сочинений Антонио Поссевино, иезуита и посланника Папы при дворе Ивана Грозного. Он оставил подробнейшие записки о Московии. Относился он к ней, несомненно, враждебно. Однако, поскольку его записки – не что иное как пособие для будущих католических миссионеров, которые должны были приехать на Русь и обращать московитов в римо-католичество, Поссевино был заинтересован в максимально точной информации. Иначе его пособие не принесло бы пользы. И то, что он написал о запрете царю Ивану причащаться – это скорее невольный комплимент Русской Православной Церкви того времени. Будь у него задача создать пасквиль, он бы непременно написал, что Церковь раболепствует перед безумным и развратным тираном и все ему разрешает.

   Другой пример: поклонники Ивана Грозного ссылаются на противоречивость оценок современников, на то, что разные летописи называют разное число его жертв. Но ведь это – нормальная ситуация для историка. Никогда все источники не могут говорить одно и то же. Ведь их писали разные люди, с разным пониманием происходящего и разной степенью информированности... Надо внимательно изучать каждое свидетельство, сопоставлять его с другими, и уже из всей совокупности данных выводить общую картину. Выхватывать же что-то одно и потрясать им – признак профессиональной несостоятельности.

– Но сторонники канонизации Ивана Грозного говорят, что все источники, свидетельствующие о его жизни, были кем-то сфальсифицированы...
– Да это просто технически невозможно! Изменить все летописи, всюду вымарать одно, вписать другое – во всех монастырях, во всех частных записях... Заметьте, что книгопечатание тогда только-только появилось, большинство источников – рукописные. Это неподъемная задача, причем не только для того времени. Даже в советскую эпоху – уж на что коммунистическая партия стремилась переписать историю нашей страны, используя все технические возможности XX века – и то не слишком получилось.

   Вообще, все эти “теории заговора”, все эти идеи, будто некое тайное сообщество сфальсифицировало историческую науку – любимая тема малограмотных историков. Тут можно вспомнить злополучного академика Фоменко с его идеей средневекового заговора монахов, которые все источники переписали, десять метров лишнего культурного слоя всюду насыпали, распихали будущие археологические находки по нужным местам... Реабилитаторы Ивана Грозного недалеко ушли от подобной логики.

– Нередко, говоря о его святости, ссылаются на некую фреску в одном из кремлевских соборов, где Иван Грозный изображен с нимбом вокруг головы. Это действительно так?
– Да, такие фрески встречаются. Но они вовсе не свидетельствуют о святости Ивана Грозного. Дело в том, что согласно византийской традиции, нимб вокруг головы царя говорит лишь о святости царского служения как такового – но вовсе не о святости конкретной личности. Сейчас я приведу аргумент, от которого поклонникам Грозного невозможно будет отмахнуться. Недавно я был в Костроме и в храме Воскресения на Дебре видел фрески XVII века, изображающие сцены Рождества Христова, на которых царь Ирод, дающий приказ об избиении Вифлеемских младенцев, нарисован с нимбом вокруг головы. Нимб подчеркивает его царское достоинство, а, разумеется, не святость.

   Замечу, что византийская традиция, утверждающая святость императорского сана, нисколько не препятствовала свержению неугодных императоров. Византийцы прекрасно понимали разницу между саном и личностью государя. Император был “святейшим и благовернейшим во Христе царем и императором римлян” лишь до той поры, покуда исполнял свои императорские обязанности: справедливость, милосердие, защиту от врагов... Если он их не исполнял, то автоматически становился тираном, и вопрос об его свержении был лишь вопросом времени.

   А кроме того, фрески, изображающие Ивана Грозного с нимбом вокруг головы, не являются иконами. Согласно решениям VII Вселенского собора, иконой считается только тот образ, который надписан именем изображенного с указанием его святости. Ненадписанные же изображения, даже с нимбами, даже изображающие известнейших святых – это уже не иконы, а просто картины. Но фрески, о которых мы сейчас говорим, такого надписания не имеют.

– А правда ли, что Иван Грозный был автором церковных песнопений, которые затем вошли в обиход православного богослужения?
– Да, правда. Писал Иван Грозный и каноны, и акафисты. Автор он был талантливый, стилем соответствующим владел хорошо. Но церковные песнопения писали разные люди. Самые разные. В том числе, например, и византийский император Феофил (829-842 гг.) – заядлый и фанатичный иконоборец. Его перу принадлежит, между прочим, 3-я хвалитная стихира на Неделю ваий – “Изыдите языцы”. Поэтому сам по себе факт написания Иваном Грозным литургических текстов, которые иногда поются в Русской Православной Церкви, никак не является доказательством ни его личной святости, ни даже его правой веры.

Иван-Мучитель

– Как Вы думаете, можно ли осуждать жестокость Ивана Грозного, исходя из современных гуманистических представлений?
– Нет, это некорректный подход. Не только Ивана Грозного, вообще никого из людей далекого прошлого нельзя судить по сегодняшним меркам. В те времена были совершенно иные нравственные критерии, иные представления о жизни, иные ценности. Исторического деятеля надо оценивать по критериям его эпохи.

   Но жестокость царя Ивана была безусловной жестокостью и по меркам XVI века. И современники Ивана Грозного были в шоке от нее. Кстати говоря, прозвище “Грозный” появилось уже после его смерти. А при жизни его называли “Мучителем”.

   И тут я бы вот еще что отметил. Есть либеральная точка зрения, согласно которой Иван Грозный – это такое же типичное явление русской истории, как и Петр Первый, и Сталин. Беззаконие, казни, кровь – это, дескать, было у нас всегда, в отличие от просвещенной Европы. Другая точка зрения – противоположная: кровь и казни – это все русофобские выдумки, а на самом деле все у нас было замечательно, была тишь да гладь... Я же считаю, что не правы ни те, ни другие.

   Жестокость, бессудность и кровопролитие для русской истории, в целом, нехарактерны. Именно поэтому такие фигуры, как Иван Грозный и Петр Первый, ярко выделяются на общем фоне и запоминаются на века. А вот для европейского Ренессанса жестокость и кровопролитие были намного более типичными. Там, куда мы ни посмотрим – везде правители отличались крайней жестокостью. Что флорентийские, что английский Генрих VIII, что испанский Филипп II, что шведский король Эрик XIV, что, наконец, Екатерина Медичи во Франции, с подачи которой в 1572 году в Париже произошла знаменитая Варфоломеевская ночь.

   Вот и Иван Грозный – типичный правитель эпохи Возрождения, его модель правления – совершенно западноевропейская. Это, кстати, один из главных выводов моего исследования об этом государе. Его поведение скорее было характерно для Западной Европы, чем для православного государства. Поэтому осуждение его жестокости не очерняет русскую историю, а напротив, обеляет – именно потому, что правление Грозного было совершенно нетипичным для Руси. Собственно, два самых жестоких русских правителя – это два западника на троне нашего государства: Иван Грозный и Петр Первый.

   Они вообще во многом похожи. Даже на уровне чисто внешних обстоятельств. Оба в раннем возрасте потеряли отцов и были возведены на трон малолетними. У обоих были больные и не очень дееспособные братья, которые вместе с ними были коронованы. Оба вели беспорядочную жизнь. Оба расправились со своими сыновьями-первенцами, наследниками престола. Оба скончались в одном и том же возрасте – в 53 года. Есть и другие совпадения. А основное их различие в том, что Петр Первый был практик, а Иван Грозный – теоретик. Главное, что занимало его ум – это обожествление собственной власти, а вот как реализовать ее на деле, так, чтобы пусть даже самыми драконовскими методами, но укрепить государство, он не знал.

Нравственность – не царское дело

– Он понимал идею царской власти иначе, чем было принято на Руси и в Византии?
– Да. В своем понимании царской власти Иван Грозный сознательно отказывался от византийского наследия и принимал западноевропейскую секулярную модель. Он был уверен, что царь должен быть грозен, что царь должен казнить, и что чем больше милосердия – тем скорее государство разрушится. Для него милосердие виделось проявлением слабости. То есть понятие о справедливом и милосердном царе, характерное для византийской и русской традиции, было ему совершенно чуждо.

   Для сравнения – за 1100 лет истории Византии в общей сложности было всего сто лет, когда официально применялась смертная казнь. Конечно, и там хватало всякого – убийств, бессудных расправ. Но тем не менее, православная империя ощущала некую сомнительность смертной казни, сомнительность именно с христианской точки зрения. Не случайно в IV веке император Константин принял крещение лишь перед самой смертью – именно потому, что, будучи императором, он должен был казнить преступников, а как это совместить с христианской жизнью? Впоследствии византийское сознание выработало образ православного императора. Можно вспомнить и князя Владимира, который, крестившись, из христианских побуждений отменил смертную казнь и лишь потом, по настоянию епископов, вернул ее, чтобы обуздать разгул преступности.

   Но у Ивана Грозного ни малейших колебаний не было. Более того – он отождествлял собственную волю с волей Божией, что для византийской традиции совершенно нехарактерно. Да, там были императоры, пытавшиеся корректировать вероучение – в первую очередь, это еретичествующие императоры-иконоборцы – однако ни Церковь, ни общество этого не поддержали.

   А у Ивана Грозного отношение к христианским нравственным нормам словно напрямую списано из Макиавелли. То есть он считал, что никакие нравственные нормы к государю неприменимы. Это обычный человек может в ответ на оскорбление подставлять другую щеку, а государю такого делать нельзя, иначе его царство ослабеет. Государь не обязан держать свое слово, если это не приносит выгоды государству. И так далее. То есть единственный критерий – польза государства. В любых действиях государя, направленных на ее достижение, никакого греха нет.

   При этом пользу государства царь Иван отождествлял со своей пользой. К нему даже больше, чем к Людовику XIV, применимы слова “государство – это я”. Для него вообще не было разницы между ним самим и русским государством, с одной стороны, и между его волей и волей Божией – с другой. Он постоянно повторял, что воля государя – это воля Божия. Поэтому государь никому не подсуден, а противление государю – это ересь, которая должна караться по церковным канонам.

   Мир его представлений чрезвычайно уныл, в нем нет ни любви, ни свободы, о чем он заявлял прямо и без обиняков. С православной точки зрения такие взгляды – ярко выраженная ересь.
   Иван Грозный считал, что человек спасается лишь исполнением своих обязанностей. Обязанность царя – любой ценой обеспечить мощь государства, а раз этим он достигает Царства Божия, следовательно, нравственные нормы для него уже не имеют значения. Кроме того, он считал, что любой грех полностью искупается неким внешним наказанием. И то, что после четвертого брака ему запретили причащаться, он, я думаю, воспринимал как наказание, которое он с таким смирением принимает, уравновесившее все его прошлые и будущие грехи. Следовательно, после этого можно было грешить как угодно. Ведь он уже наказан – значит, больше никакой ответственности не несет. Такой своего рода “нулевой вариант”.

   Но вот ведь незадача – царь Иван, как человек несомненно умный, видел, что все идет не так, как следовало из его теории “вольного самодержца”. Все разваливалось, все двигалось не туда, сила и мощь государства отнюдь не возрастали. Отсюда – все его метания, жестокие казни, сменявшиеся горячим покаянием, а вслед за ним – новыми казнями. Он не понимал, что происходит, почему так любовно выпестованная им теория дает столь ужасные сбои. Он был поэт власти, а жизнь требовала скучной прозы и повседневной напряженной последовательной работы, зачастую требовавшей подлинного смирения и возможности довольствоваться необходимым, находить компромисс, да и, в конце концов, самоумаляться ради блага своего народа.

   Парадокс в том, что, будучи на самом деле реформатором, Иван не осознавал, что не создает, а разрушает. Он искренне верил, будто возрождает старые нормы государственности, якобы извращенные боярами за годы его малолетства. Верил, что возвращается к основе, заложенной его отцом и дедом, а на самом деле безжалостно ломал старые формы православного царства, наследующего Византии, пытаясь создать некий аналог секулярной западноевропейской национальной монархии.

* * *
– Какой же урок может извлечь современный христианин из жизни такой противоречивой фигуры как царь Иоанн IV?
– По-своему романтичная личность Ивана Грозного способна увлечь современного человека, падкого на всё яркое, выделяющееся из общего ряда. Но это опасное увлечение: есть риск потерять связь с православной традицией, с нормами христианской нравственности, с Церковью, наконец. У православного человека должна быть определенная иерархия ценностей, высшая из которых – Христос, а все остальное имеет значение лишь в той мере, в какой соотносится с Ним. Если же на первое место ставится мощь государства – человек незаметно для себя теряет Христа.

ВЕЧНЫЙ БОЙ

Как себя вести, если к вам подошли сектанты? Стоит ли дискутировать с вербовщиками на улице?

— Александр Леонидович, должны ли христиане, сталкиваясь с сектантами, с ходу вступать в дискуссии?
— Нет, конечно, нет. Дискуссии с сектантами нужно уметь вести — знать хотя бы какие-то базовые приемы и иметь достаточно знаний о той секте, с которой приходится дискутировать. Если мы ни о чем подобном не подумали и ввязались, так сказать, в бой без соответствующей подготовки, то мы рискуем проиграть. Для нас это, может, и не страшно, потому что мы убеждены в своей вере, но при таком разговоре могут присутствовать люди, которых сектанты пытаются соблазнить, и тогда это чревато. Но предупредить других людей о том, что вот этот человек — сектант, не вступая с ним в полемику, я думаю, может каждый. Очень многим людям такого простого предупреждения достаточно. Часто люди стоят и мнутся, не знают, как уйти, только потому, что сектантские вербовщики очень вежливо с ними разговаривают.

— Расскажите поподробнее о ваших соратниках по борьбе с сектами, о вашем боевом отряде.
— К сожалению, в данный момент весь наш отряд — это трое штатных сотрудников Центра Иринея Лионского включая меня. Раньше бывало и больше людей, но всегда не более пяти и не менее двух. Неизменная константа — это я и мой заместитель диакон Михаил Плотников. Правда, если уж говорить об отряде, то есть еще несколько студентов-миссионеров и добровольцев. Иногда мы просим их о той или иной помощи, но, поскольку они люди работающие, занятые, просим умеренно. Скажем, один мой бывший студент, священник Димитрий Евменов, очень хорошо проводит беседы с представителями псевдоевангельских сект. Если к нам приходит на консультацию член подобной секты — иеговист, скажем, или из так называемой «Церкви Христа», — мы звоним отцу Димитрию, и он часами сидит с этим человеком, беседует. Есть у нас еще пара человек по направлениям, которых можно приглашать для бесед-консультаций с членами сект. Например, бывший мунит. Он может свидетельствовать на собственном опыте о секте Муна, может рассказать, что его лично заставило все переоценить. Часто это играет очень важную роль.

— А зачем нужны такие беседы?
— Обычно инициаторами их выступают родственники попавшего в секту человека, которые хотят помочь ему выйти из нее. Мы видим свою задачу несколько по-другому — не столько даже убедить его выйти из секты, сколько просто заставить задуматься. Если человек начинает думать сам, то из секты он, скорее всего, выйдет.

— А по своей воле адепты сект приходят?

— Да, бывает, что даже у самого «зазомбированного» сектанта возникают какие-то сомнения. Если этот момент поймать, то с человеком работать гораздо легче. Появляется шанс пробить стену контролируемого сознания, присущую сектам. Если же на этот момент не попадаешь, то часто работа оказывается бесполезной: у человека стоит блок на неприятие любой негативной информации о своей секте. Иногда бывает так: сектант уже бывал у нас, но в тот момент ничего не воспринимал. Однако запомнил, что отношение к нему было достаточно доброжелательное. И вот он приходит как бы чтобы поспорить, доказать свое — но вместе с тем видно, что хоть он и спорит до хрипоты, а на самом деле хочет, чтобы его убедили в обратном. Это перспективно.

— Индивидуальная работа с сектантами — основная форма вашей деятельности?

— Нет, мы главным образом работаем на предупреждение, то есть, чтобы люди не попадали в секты. Имеется в виду распространение информации о сектах. Это достаточно специфическая миссионерская работа, потому что подобную информацию нужно распространять среди людей малоцерковных, а то и вовсе нецерковных. Часто люди просто запоминают, что именно православные уберегли их от ошибочного шага, и сохраняют в своей душе благодарность Православной Церкви. В определенный момент это «срабатывает» — они приходят в Церковь.

— Вы заимствуете у сектантов методику «навязчивых незнакомцев»?

— Нет, мы так делать не можем. Главная задача «навязчивого незнакомца», то есть сектантского вербовщика, — затащить человека в организацию, прежде чем он что-либо о ней узнал. Они прекрасно понимают, что, если человек немножко побольше узнает о том, куда его приглашают, он туда ни за что не пойдет. Поэтому они неинформативны, но навязчивы. Наша задача — ровно противоположная: предоставить человеку как можно больше информации, чтобы его выбор был осознанным.

— А на улице к людям подходите?

— Есть интересный опыт в миссионерском отделе Екатеринбургской епархии. Когда в жилом микрорайоне появляется храм, то миссионеры — молодые ребята, студенты — обходят все близлежащие дома, все квартиры и сообщают расписание богослужений. При этом некоторые люди даже удивляются, поначалу не верят: «А вы не сектанты?» Но когда убеждаются, что к ним зашли православные люди, очень радуются, что их не забыли. Миссионеры говорят о библиотеке при храме и предлагают принести из нее книжки почитать. Только просят: «Верните их в храм, пожалуйста, сами». Мне кажется, это очень интересный опыт. Правда, в Екатеринбурге. Сработает ли это в Москве, где все боятся звонков в дверь, — не уверен. Я же лично на улице подхожу к людям, только если вижу, что их обрабатывает тот или иной сектант.

— Такое активное миссионерство, как в Екатеринбурге, ведь непоказательно для нашей Церкви? Вам не кажется, что она вообще-то не очень миссионерская и выглядит пассивной во внешнем мире?
— В общем, да, конечно. Есть, впрочем, и исключения, но они, как мы знаем, только подтверждают общее правило. Причин этому много, но прежде всего мы просто физически не успеваем заняться миссией, поскольку нам нужно восстановить инфраструктуру, утерянную за годы гонений. Какая там внешняя миссия, нам бы внутреннюю миссию организовать! Нам нужны кадры — а где их взять? Пятнадцать лет назад на весь Советский Союз было три духовных учебных заведения. Сегодня, конечно, много новых создали, но качество образования по-прежнему весьма и весьма отстает от необходимого уровня. С другой стороны, если есть желание и горение, то все можно преодолеть. Опыт борьбы с сектами показывает, что реальная работа идет в тех епархиях, где есть люди, которые загорелись и хотят что-то делать. Кроме Екатеринбурга это Новосибирск. Сейчас в Туле появился активный миссионерский центр, в Твери. В Уфе очень квалифицированно работает миссионерский отдел, хотя всю работу тащит на себе один человек – Максим Степаненко, по профессии доктор-ветеринар. Только что я вернулся с Камчатки и там очень порадовался, потому что увидел молодого священника, организовавшего миссионерский центр и активно им занимающегося. Все зависит от заинтересованности отдельных людей. Я часто вспоминаю известную песню Высоцкого со словами: «…настоящих буйных мало — вот и нету вожаков». Так не только с миссионерством: есть в епархии «настоящий буйный» — идет социальная работа, есть «настоящий буйный» — идет работа с военными, с тюрьмами и так далее.

— Вы рассказали об индивидуальной работе с сектантами. А работаете ли вы в самих сектах?
— Внедряться в секты, проникать, притворяться, играть в агентов мы не можем. Это совершенно неэтично и недостойно православных. То, что мы можем, — это пойти просто на собрание сектантское, потихоньку сесть в уголке и посмотреть, как это происходит. То есть осуществить первичный визуальный сбор информации о секте. Мы можем встретиться с сектантским руководством и провести беседу, но это будет опять же исключительно ознакомительная беседа. Вы заранее представляете себе, что никаких миссионерских целей вы при этом не достигнете, просто получите определенную информацию, необходимую для дальнейшей работы. Притом это будет официальная информация, пропаганда, которая весьма сильно будет отличаться от реальной жизни внутри секты, но и такие сведения важны. А кроме того, люди постоянно проговариваются, сами не отдавая себе отчета, и элементы правдивой информации проскакивают у них так или иначе…

— Неужели невозможно просто прийти в секту и начать проповедь христианства?
— Просто прийти, начать проповедь и ждать, когда все они пойдут за тобой, — это, конечно, вещь совершенно нереальная, так не бывает. А если беседовать с сектантами пойдет священнослужитель, это может дать просто обратный эффект! Секта вас непременно сфотографирует: как вы сидите там, беседуете. Могут и на видеопленку снять. А потом где-нибудь в другой епархии все это покажут: мол, чего вы, собственно, с нами боретесь, когда вот в соседней епархии православные уже давно вступили с нами в экуменический диалог, к нам, видите, священники ходят. Тут нужно быть очень, очень осторожным и помнить, что сектанты — мастера пропагандистских уловок и подтасовок. Это, разумеется, касается тоталитарных сект, а не классических, типа баптистов, с которыми наша Церковь какой-то социальный диалог поддерживает. С баптистами можно встречаться, можно нормально вести миссионерскую работу. Разговаривая с ними, не нужно пробиваться через барьеры контролируемого сознания, можно просто открыто и спокойно работать по Библии и показывать им, где они неправы. Это другая область миссионерства. С тоталитарными же сектами никакого диалога поддерживать мы не можем. И не можем вступать в какие-то равные отношения. Это все равно что вступать в партнерские отношения с мафией или — хотя я в карты никогда не играл — сесть играть с шулером. Все равно проиграешь, потому что во всем, что касается хитрости, уловок и лжи, — они все равно сильнее. Так что мы работаем с сектантами индивидуально и строго придерживаемся принципа: никаких открытых контактов с тоталитарными сектами как с организациями, со структурами, никакого шага, который мог бы быть истолкован как наше признание.

— Вы сами ходите на сектантские собрания?
— Раньше, лет восемь-десять назад, ходил, а сейчас уже не могу: меня слишком хорошо все знают. А помощники мои ходят — представляются обычно: «студент-религиовед, изучаю вашу группу, пишу работу», и это обычно так и бывает, так что это не ложь. Большинство сект очень любят, когда их изучают, и предоставляют о себе какую-то информацию, хотя это, конечно, лишь часть информации.

— Возможно ли установить добрые отношения с членом секты — ну хотя бы в качестве тактики?
— Секта секте — рознь. С представителями классических сект, например с баптистами, добрые отношения вполне возможны и даже бывают очень полезны миссионеру. Совсем другое дело тоталитарные секты. В тоталитарной секте — например, у иеговистов или неопятидесятников — считается невозможным мнение, отличное от мнения секты, поэтому установить добрые отношения с их адептами гораздо труднее, почти невозможно. При этом если человека не «расшевелить», не создать хотя бы зачаточного личного контакта, никакая работа не пойдет, и в этом большая трудность при работе с жертвами тоталитарных сект.

— В миссионерских походах иногда устраиваются публичные диспуты с сектантами. Это эффективно?
— Да, это очень важная миссионерская тактика. Главное в ней то, что диспут проходит прилюдно. В присутствии тех самых людей, которых секты пытаются соблазнить, мы спорим с сектантами, показываем их ложь. Все наши аргументы должны быть рассчитаны не столько на сектантов, сколько на тех, кто слушает спор. Это часто эффективно. А если мы приходим в секту и в закрытом помещении общаемся с сектантами, это ровно никакого эффекта не даст. Открытые публичные диспуты я организую во время каждой своей поездки по регионам. Обычно где-нибудь в ДК вечером собираются все желающие, я им что-то рассказываю — не только о сектах, но и о Православии. Мой рассказ занимает где-то половину времени (обычно около полутора часов), а дальше начинаются вопросы и ответы. Вот тут часто высвечиваются сектанты со своими вопросами. Иногда они только записки посылают — но по запискам тоже можно определить, кто задал вопрос. А иногда выкрикивают свои аргументы из зала. Такие диспуты я считаю очень полезными. На них часто приходят люди, которые уже соприкоснулись с сектой, но еще не стали ее адептами. Вот с ними-то и нужно в основном работать.

— Часто появляются новые секты?
— Все время появляются. Но насколько часто, никто вам точно не скажет. Сект гораздо больше, чем мы себе представляем. Большая часть их просто неизвестна, они действуют в одном городе, в одной области, и мы можем узнать о них только случайно. Централизованного сбора информации нет. Для хорошего мониторинга новых сект нужны представители на местах, которые постоянно этим занимались бы, о чем не приходится даже и мечтать, поэтому подборка информации о новых сектах у нас случайная. Чаще всего это не самобытные секты, а вариации на тему размножение почкованием. Сейчас идет мощное наступление психокультов — сект, действующих в виде тренингов «личностного роста», «расширения сознания». Множатся и псевдомедицинские секты: типа культа Норбекова, который «лечит» от всех болезней. Или того же Грабового. Он ведь действовал уже несколько лет, но был в тени, а год назад в связи с бесланской трагедией вдруг пошел вверх. Так же и с другими сектами: сегодня они не известны, а завтра о них может заговорить вся страна. А могут так и остаться никому не ведомыми карликовыми культами, что, впрочем, не облегчает трагедии тех людей, которые все-таки туда попали.

— Вы не устали от постоянной борьбы? Не хотелось бы чем-нибудь более спокойным заняться?
— Устал, хотелось бы, но… Иногда удается отдохнуть. Сейчас, например, Божией милостью мне в Свято-Тихоновском предложили вернуться к моей основной специальности и читать курс истории Церкви, что я и делаю по пятницам вечером и очень отдыхаю во время чтения этих лекций. Бывают еще какие-то такие радости, но вообще такое погружение в работу, как у меня, не дает возможности остановиться, расслабиться. Проблема еще и в том, что борьба — это всегда сложное духовное состояние, это резкость, это озлобление. Это не может не сказываться на духовном состоянии. Я это прекрасно понимаю и стараюсь следить за собой, хотя, конечно, далеко не всегда удается так, как надо. Но спасает, наверное, то, что в моем случае борьба с сектами — это церковное послушание. Божией милостью удается чего-то добиваться и как-то хранить свою душу от ожесточения.

— Миссионер-борец с сектами — это 24 часа в сутки, 365 дней в году?
— В общем, да. Во всяком случае, в среднем у меня выходит не меньше двух поездок в месяц, а бывает и три, и четыре. Страна у нас большая, так что часто поездки весьма дальние. Я пытаюсь — во всяком случае, обещал — субботу-воскресенье проводить с домашними. Это далеко не всегда получается, но, слава Богу, жена как-то терпит, смиряется, хотя я понимаю, насколько ей тяжело.

Источник: ФОМА православный журнал для сомневающихся  


Александр Леонидович ДВОРКИН: статьи

Александр Леонидович ДВОРКИН (род. 1955)  - российский православный сектовед, известный активист антисектанского движения в России, церковный историк, богослов, общественный деятель, писатель, автор 10 книг и более 450 публикаций на 15 языках. С именем Александра Дворкина связано распространение термина "тоталитарная секта: Интервью  |  Аудио | Видео.



О ВРЕМЕНИ

Мне хочется начать с  мысли, которую выразил бл. Августин. Он говорил, что  в нашей падшей реальности время – это  странная, иллюзорная вещь, которая с момента грехопадения человека  претворилось и стало совсем иным. Время, как мы знаем, это прошлое, настоящие и будущее.

Прошлого  нет, потому что оно ушло, то есть его уже реально не ощутить. Прошлое уходит и  несет с собой разлуки и смерть. Время уходит, и вместе с ним уходят люди, которых мы любим, события, которые мы переживаем. Все они уже ушли, их  не вернуть.

Будущее, говорит бл. Августин,  тоже нереально, постольку поскольку оно нам неизвестно, оно нам неведомо. Мы не знаем, что произойдет,  можно только гадать с большей или меньшей вероятностью угадывания, но все равно всегда будет по-другому.

А настоящее – это такая бесконечно тонкая пленка, которая в момент осознания тоже уходит в прошлое, ее уже тоже нет.

Время -  это такая трагическая реальность, которую принесло в мир грехопадение. Об этом говорит Владимир Соловьев в одном  стихотворении: «смерть и время царит на земле». Он уравнивает время и смерть. В нашем мире, пораженном грехопадением, время тоже заражено смертью и несет в себе смерть. Но тут же В. Соловьев добавляет:   «Ты владыками их не зови», и дальше  развивает эту мысль: «Все кружась исчезает во мгле, неподвижно лишь Солнце любви».

 Бог, который есть любовь,  находится вне времени, Он творец времени. И  бл. Августин говорит, что у Бога нет ни прошлого, ни будущего. У Бога есть одно развернутое настоящее. У Бога всегда – сейчас.

Иногда спрашивают: « Если Бог знает все, что произойдет, значит ли это, что мы несвободны?»  Нет, мы свободны, потому что парадоксальным образом можно сказать, что Бог не знает, что мы сделаем, постольку поскольку, Он сотворил людей свободными. Но Бог знает, что мы уже сделали. Это можно представить в виде графика, хотя, конечно,  любой график условен и несовершенен. Если время – это прямая линия, у которой есть начало и есть конец (мы же знаем, что в Царствие Божием времени не будет), то тогда Бог –  это тот лист, на котором эта линия нарисована. И соответственно для Бога всегда сейчас. Для Бога сейчас это то, что было тысячу лет назад то, что будет через тысячу лет, если, конечно,  мир будет существовать тысячу лет, и то, что происходит в сегодняшний день. Поэтому есть такая интересная идея, что наши молитвы об усопших помогают им еще при жизни, потому что для Бога всегда сейчас и то, что мы делаем сейчас для Него так же «сейчас», как и то, что было сто и тысячу лет назад. Мы молимся, и эти молитвы их поддерживают еще тогда, при их жизни.

 Это конечно страшно себе представлять. В связи с этим я хотел поговорить о Тайной Вечери. Если вдуматься, то там тоже происходят очень странные вещи: Христос предлагает Свою Кровь и Свое Тело Апостолам, но это Кровь, которая хронологически еще не была пролита, она только завтра прольется, и  Тело, которое хронологически еще не было преломлено, это только завтра произойдет с точки зрения времени. Это как раз одно из доказательств Божества Христова, заложенных Евангелием, потому что для Бога нет времени.

Для Бога нет  времени, для Него «сейчас» будет завтра, и для Него «сейчас» то, что будет через тысячу лет. Это тоже очень важно, как сказал Владимир Соловьев: «Неподвижно лишь Солнце любви».  Именно в Таинствах Церкви мы преодолеваем пространство и время. Мы входим в тот самый момент,  в ту самую Тайную Вечерю, которая произошла две тысячи лет назад в Иерусалиме. Всякий раз, когда мы совершаем Евхаристию, мы причащаемся вместе с Апостолами. Вот как над Царскими Вратами изображено причастие Апостолов, которые подходят ко Христу, мы как будто становимся в ту самую очередь за Апостолами.

Когда младенца помазывают миром, то он входит в ту самую Пятидесятницу, но  это не повторение Пятидесятницы. Харизматики говорят: «А ты пережил свою личную Пятидесятницу?». Никакой личной Пятидесятницы быть не может, это чушь, а есть единая Пятидесятница, которая совершилась однажды, и в которой в Таинствах Церкви, преодолевая пространство и время с Божью благодатью, мы можем участвовать.

А можно еще рассуждать, как говорится, от противного. В Откровении Иоанна Богослова, в книге «Апокалипсис», говориться, что в Царствие Божием времени больше не будет. А если попытаться представить себе Царство Божие…  Но не так, естественно,». Я расскажу вам, как это делают разные секты,  в частности «Свидетели Иеговы»,  об их виденье Царства Божия, и от противного, я думаю, очень многое можно будет понять.

Когда-то несколько лет назад на одном из иеговистских сайтах был опубликован художественный рассказ, что большая редкость для секты, потому что они обычно художественным творчеством не занимаются. Конечно, это художественное творчество очень низкого уровня, но тем неменее. Рассказ был обозначен в жанре «эсхатологическая фантастика», там говорилось о конце Света. Я вам вкратце перескажу его содержание, подчеркивая характерные моменты.

Дело в том, что «Свидетели Иеговы верят в Армагеддон, когда все не члены секты будут физически уничтожены, а «свидетели»  наконец-то заживут на освободившейся от нас  земле,  и будет им там жить хорошо и привольно. И вот там описывается этот Армагеддон, когда с неба падают камни, заваливают всех людей, люди из под камней пытаются выкарабкаться, просят помощи, а иеговисты говорят: «Поздно, раньше надо было думать, теперь лежи!». Все воды делаются отравленными, люди пьют, тоже начинают корчиться, просить помощи, а иеговисты опять отвечают, что уже поздно. Быстро, в общем-то, за несколько дней все вымирают, иеговисты остаются одни, просыпаются утром: чисто, свободно, хорошо, и они направляют экспедиции в город за провиантом. Сестры принесли серебряные столовые приборы, один брат приехал на полицейской машине с включенной мигалкой, говорит, что всю жизнь мечтал покататься. Весь багажник был заставлен ящиками с вином. Хорошо повеселились, а потом началась их счастливая жизнь. Через  какое-то время главный  герой-рассказчик просыпается в своем уютном домике, солнышко светит, за окном играют дети с тигрятами. Жена приносит кофе в постель, он спрашивает: «Дорогая, что сегодня по телевизору?». – «По телевизору Изекиль толкует собственную книгу, рекомендую посмотреть, очень интересно». Потом приходят братья, спрашивают, что после работы будем делать. – «После работы, вот читал в «Сторожевой башне» рецензию, очень интересное кино «Разорванное сердце», автор сценария и постановщик Ионафон снял фильм про свою дружбу с Давидом. Рецензия хорошая, пойдем посмотрим». Потом решают, в какой ресторан пойди китайский или итальянский. Потом они получают извещение из дворца Воскрешения, что  воскрешают его маму. Они потихонечку воскрешают людей, но тех которые не слышали о « Свидетелях Иеговы», а тех, которые слышали и отказались, не воскрешают.  Они идут во дворец Воскрешения, посреди зала стоит пустой хрустальный гроб. Служитель поизносит в назначенный час заклинание и там начинает материализоваться тело обнаженной женщины. Оно густеет, густеет и потом молодая, красивая женщина открывает глаза и удивленно спрашивает, где она. Ее успокаивают, дают хорошенький халатик. Потом у них происходит барбекю в честь маминого воскрешения, мама  знакомится со всеми и вдруг видит брата с очень красивым значительным лицом. Он заметил, что она на него смотрит, подходит, протягивает ей руку: «Давид». «Что – говорит, – царь Давид?» «Да зови меня просто брат Давид, чего там…». Потом мама через несколько дней начинает чувствовать себя нехорошо, какое-то у нее внутреннее беспокойство, и сын отправляет ее в местное отделение Сторожевой башни. Она идет в отделение, там говорят, что нужно работать. Рассказывают, что рабочий день у них четыре часа в сутки, после экскурсия на байдарках, завтра на горных велосипедах, еще что-то и т. д.  Примерно так я вам все рассказал.

Звучит забавно, но на самом деле, если подумать, тут есть две характерные вещи. Во-первых,  это совсем не религиозное мировоззрение. В любой религии, даже ошибочной, люди стремятся к Богу, стремятся к единству с Богом, причастию к Богу, а тут Бога нет совсем. Тут просто такой коммунизм, в общем, сытая и довольная жизнь. А во вторых, и это самое главное, почему я это все рассказываю, потому что то, что они описывают – это на самом деле не рай, а это самый настоящий ад. Это время, которое протянуто до бесконечности:  сегодня итальянский ресторан, завтра китайский, а потом еще какой-то, и без конца одно и то же. И все время те же ситуации, те же самые люди. Вот эта такая дурная бесконечность, если провести аналогию с фильмом, это «День сурка»,  из которого выйти нельзя, даже умереть нельзя, потому что больше ничего нет, а только бесконечное время, которое будет тянуться, и тянуться, и все... Худших мучений представить себе невозможно.

Мы как раз верим в нечто совсем иное, в то, что в Царстве Божием мы входим в Божию реальность, в которой время заканчивается, и в котором не будет больше ни вот этого пораженного грехом прошлого, ни этого будущего, а будет только единое настоящее, то есть  будет не бесконечность, а вечность. Мы будем вечно в Божественном настоящем. Какое оно – не понятно, именно поэтому мы представить его себе не можем, поэтому нет его описания.  Мы мыслим в том времени, вне которого мы не представляем себе жизнь. Вечность будет совсем иная.

 Если время движется, оно будет как раз неподвижно. Это то самое, о чем сказал Владимир Соловьев, – «неподвижно лишь Солнце любви».

Источник: ХРАМ  СВЯТОЙ ТРОИЦЫ в Хохлах  .


 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ