О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич ( род. 1969)

Поэзия   |   Интервью   |   Проза    |   Аудио
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич

Дмитрий Алексеевич ДАНИЛОВ (род. 1969) - писатель, поэт: Поэзия | Интервью | Проза | Аудио | Фотогалерея.

Дмитрий Данилов родился в Москве в 1969 году. Окончил высшие богословские курсы при Московской Духовной Академии. Работал журналистом в различных печатных и Интернет-изданиях. Произведения Дмитрия Данилова опубликованы в толстых литературных журналах, в частности в журнале «Новый мир». Наиболее известные романы «Горизонтальное положение» и «Описание города». «Горизонтальное положение» номинировалась на премию «Национальный бестселлер» и попала в финал премии «Большая книга». «Описание города» вошла в список финалистов «Большой книги».

Источник: Радио ВЕРА Светлое радио


Дмитрий Алексеевич ДАНИЛОВ: поэзия

Дмитрий Алексеевич ДАНИЛОВ (род. 1969) - писатель, поэт: Поэзия | Интервью | Проза | Аудио | Фотогалерея.

***
Машинисты метро
Умирают по-разному
Кто-то в своей постели
В окружении родных и близких
Кто-то в результате автокатастрофы
Кто-то из-за медицинской ошибки
Кто-то от падения с большой высоты
Кто-то от горя и ужаса
В общем, по-разному
Умирают машинисты метро
 
Но по идее
Если вдуматься
Они должны умирать
Как-то вот так
Примерно вот так
 
Предположим, машинист работает
На желтой линии, короткой
Она еще называется Калининская
Хотя никто толком не знает
Что в ней такого калининского
Машинист приезжает
Вместе со своим поездом
На конечную станцию «Новокосино»
Поезд почти пустой
Зато на противоположной стороне платформы
Толпятся пассажиры
Утро, час пик
Сейчас надо будет заехать в тупик
Перейти в противоположный головной вагон
И выехать обратно на станцию
Открыть двери
Пассажиры наполнят собой вагоны
И вперед, в центр
До станции «Третьяковская»
Все как обычно
Все как всегда
 
Поезд медленно въезжает в тоннель
Но почему-то стрелку не перевели
И поезд не заезжает в тупик
А продолжает ехать вперед
Что такое, почему
Что за фигня
Никогда такого не было
Там же впереди ничего нет
Это конечная
Машинист пытается тормозить
Но поезд не слушается его команд
И едет куда-то вперед
Обычный тоннель
Фонари на стенах
Провода, светофоры
Поезд въезжает на станцию «Салтыковская»
Какая еще «Салтыковская»
Нет такой станции
Что вообще происходит
Алло, Михалыч, Михалыч
Это два ноль восемь
Ты слышишь меня
Михалыч, Михалыч, алло
Где я, что за фигня
Какая-то «Салтыковская»
Куда я заехал
Михалыч не слышит
Михалыч уже где-то далеко, далеко
Хотя пока еще не очень далеко
Но он уже ничего не слышит
По станции «Салтыковская»
Медленно бродят какие-то фигуры
Две или три странные фигуры
Поезд набирает скорость
Станция «Железнодорожная»
Обычная такая, но красивая
Серый и бурый гранит
Яркие фонари
Кто-то сидит, согнувшись
На красивой, затейливой формы
Скамейке
Поезд набирает скорость
И по-прежнему не слушается команд
Станция «Электроугли»
Паника, ужас
Что происходит, что происходит
Какое-то прямо Метро-2
Или что это такое, непонятно
Поезд уже набрал скорость
Нехарактерную для поездов метро
Поезд пролетает станцию «Электросталь»
Машинист успевает заметить
Только название станции на стене
Поезд едет уже со скоростью
Японского экспресса «Синкансэн»
Можно сказать, летит
И машинист вдруг ловит себя на мысли
Вернее, на ощущении
Что ему необыкновенно приятна
Эта запредельная скорость
И уже как-то не хочется тормозить
И звонить Михалычу
Хотя все равно, непонятно
И как-то тревожно
И вообще, как быть
Надо бы как-то возвращаться
На станцию «Новокосино»
Сегодня последний день перед отпуском
Отпускные получить, то-сё, все дела
Послезавтра с Ниной
Должны лететь в Анталию
Да, в Анталию…
Лететь в Анталию…
Это… море… да…
Отпуск… отпускные…
Но как же приятно
Нестись со скоростью
Японского экспресса «Синкансэн»
И даже с еще большей скоростью
И уже даже и не очень тревожно
Как-нибудь, ладно
Как-нибудь
Михалыч, Анталия, Нина
Как-нибудь обойдется
Машинист пока еще толком не понимает
Что с ним происходит
Но тело его уже начинает догадываться
Он откидывается в своем кресле
И просто смотрит прямо перед собой
В тоннеле становится все светлее
Нет, поезд не поднимается
На поверхность Земли
Просто тоннель заполняется
Мягким желтовато-розоватым светом
Исходящим из неизвестного источника
Машинист смотрит прямо перед собой
Мелькают станции со странными названиями
«Проспект Героев Невежества»
«Алмазное шоссе»
«Мемориал Жестоковыйных»
«Библиотека имени Мученика Уара»
«Улица 1453 года»
Машинист смотрит прямо перед собой
Расфокусированным взглядом
И нехотя думает – ну надо же
И вдруг – станция «Свиблово»
Беловато-сероватый мрамор
Колонны
Гербы русских городов на стенах
Какое «Свиблово», почему «Свиблово»
Даже никогда не работал
На этой линии
На платформе толпы пассажиров
Наверное, утро, час пик
Поезд несется уже гораздо быстрее
Японского экспресса «Синкансэн»
Но машинисту каким-то образом
Удается разглядеть каждое лицо на платформе
Каждое лицо
Парня с наушниками
Девушку с электронной книгой
Женщину с книгой в цветастой мягкой обложке
Усталых теток бухгалтерского вида
Угрюмых мужиков в камуфляже
У одного из них на рукаве нашивка
ЧОП Беркут
Просто угрюмых мужиков, без камуфляжа
В черных джинсах, черных шапках
И черных куртках
Несколько прекрасных женщин
Несколько женщин
Умеренной степени прекрасности
Несколько женщин
Ну таких, симпатичных, в принципе
Несколько просто женщин
О которых нельзя сказать
Ничего определенного
Несколько очень некрасивых женщин
Очень элегантную пожилую женщину
Несколько пожилых женщин
Не обладающих элегантностью
Несколько сморщенных старушек
И одну необыкновенно, невероятно
Прекрасную женщину
И старичка
С, как это принято говорить
Добрым и мудрым взглядом
Или еще говорят – с добрым прищуром
И – конечно же, с седой бородой
Старичок с добрым и мудрым взглядом
Может быть только с седой бородой
Так сказать, законы жанра
По-другому ведь и не бывает
Старичок очень долго
Смотрит в глаза машинисту
И, знаете, как в таких случаях говорят
Улыбается одними глазами
Что такое улыбаться одними глазами
Как это вообще – непонятно
И тем не менее
Да – улыбается одними глазами
 
И до машиниста постепенно начинает доходить
 
Поезд несется дальше
В желтом и розовом свете
В сознании машиниста
Вдруг всплывает мысль
Что ему почему-то всегда очень нравился
Длинный перегон
Между «Перово» и «Шоссе Энтузиастов»
Едешь себе, едешь
Думаешь о своем
И еще подумалось: немного жаль
Что теперь уже не придется ему
Приезжать на конечную станцию «Третьяковская»
И громкоговоритель не будет объявлять
Станция «Третьяковская», конечная
Переход на Калужско-Рижскую линию
И станцию «Новокузнецкая»
Поезд дальше не пойдет
Просьба выйти из вагонов
Почему-то нравился этот момент
Не очень понятно, чем именно
И вот теперь этого уже не будет
Ну и ладно
Машинист закрывает несуществующие глаза
И ему становится теперь уже
Окончательно хорошо

Дмитрий Алексеевич ДАНИЛОВ: интервью

Дмитрий Алексеевич ДАНИЛОВ (род. 1969) - писатель, поэт: Поэзия | Интервью | Проза | Аудио | Фотогалерея.
   
ИСКУШЕНИЕ ЧУЖИМИ ГОРОДАМИ
Дмитрия Данилова в жизни интересуют две вещи: религия и литература.

"РГ" продолжает знакомить читателей с финалистами "Большой книги", главной книжной премии года. Сегодняшний наш собеседник - автор "Описания города" - говорит, что книга его родилась из эксперимента: как полюбить и сделать "своим" чужой город? И что для этого нужно - только ездить в этот город целый год, ежемесячно бродить и глазеть на улицы, дома и жителей? Эксперимент, считает писатель, удался.

- Два ваших последних романа построены, в сущности, на одном приеме. Процитирую немного (из "Описания города"), чтобы было понятно, о чем я (читаю, автор смеется, чем дальше, тем звонче): "Название этой небольшой тихой улицы образовано от названия одного из месяцев, ну вот, например, Январская улица или Февральская, вот и эта примерно так же называется, только не Январская и не Февральская, а в честь другого месяца". Или вот это: "…поселок, название которого похоже на еврейскую фамилию во множественном числе, примерно как поселок Коганы или поселок Каценеленбогены, только другая фамилия". Еще цитата: "…микрорайон, название которого обозначает тип отношений, например, микрорайон Партнерство или микрорайон Неприязнь, только другие отношения". И еще: "Платформа "Прилагательное, образованное от названия одного из городов" пост"… И так далее. Понимаю, что за это вас можно полюбить. Но и сильно не полюбить тоже…
- Ну, да. На одном сайте, где читатели обмениваются мнениями о прочитанном, не раз доводилось читать что-то вроде: дочитал до конца, был ужасно разочарован, зачем только потратил время? Или такое: автор с задачей (полюбить город) не справился, любой школьник сделал бы это гораздо лучше. А один даже написал: лытдыбровый какой-то стиль - интересно, что он имел в виду?

- Но есть и другие люди. Вот, кто-то вас назвал поэтическим прозаиком… Вы, случайно, не начинали как поэт?
- У меня есть несколько стихотворных экспериментов, но они относятся уже к зрелому возрасту. В юности я стихов не писал. Вообще.

- А в какой момент ощутили себя писателем?
- Это происходило в два захода. Первый заход случился лет в 20. Я писал рассказики, подражательные, ничего особенного. Потом я это дело забросил, потому что начал серьезно заниматься восточными духовными практиками… И второй заход в литературу случился уже после 30. Как всякий начинающий графоман, пошел на сайт "Проза.ру". В 2002 году я, благодаря Мирославу Немирову, стал публиковаться на литературном сайте Топос.ру. Этот же замечательный поэт познакомил меня с главным редактором "Нового мира" Андреем Василевским. Тогда же у меня вышли две книжки в маленьких издательствах. А потом я стал писать "Горизонтальное положение" и выкладывать написанные главы в ЖЖ. Когда закончил и перечитал, пришел в ужас: ни один нормальный человек это до конца не дочитает! И тут мне написала Юлия Качалкина из ЭКСМО, попросила прислать рукопись… Так что эта вещь вышла почти одновременно в "Новом мире" и отдельной книгой.

Когда ощутил себя писателем - трудно сказать. Могу вспомнить один момент: в один из солнечных летних дней 2006 года мне позвонил Юрий Витальевич Мамлеев и сказал много хороших слов про мою книжку "Дом десять". Вот это был момент, когда я почувствовал, что все-таки что-то у меня получается.

- Сейчас принято входить в литературу, к примеру, через премию "Дебют", или через семинар молодых писателей в Липках. И быть не из Москвы, а откуда-то еще. И начинать одновременно публиковаться как поэт, как прозаик, как критик и эссеист... А вы москвич, прозаик и взялись как бы из ниоткуда… Что вы, кстати, закончили?
- Ничего. Вернее, у меня есть второе высшее образование при отсутствии первого. Я закончил Высшие богословские курсы при Московской духовной академии, где проучился четыре года. По большому счету, меня интересует в жизни всего две вещи: религия и литература.

- Литература - как писателя?
- И как читателя тоже. Стараюсь читать современную русскую прозу. Кроме того, мне интересно нестандартное краеведение, вообще книги о городах, известных и не очень.

- И кто из писателей вам интересен? Не обязательно близок, это ведь разные вещи…
- Близкие - это Денис Осокин, Анатолий Гаврилов, Василий Голованов. А есть те, которые совершенно не близки, но нравятся. Это Захар Прилепин, Михаил Шишкин, Владимир Шаров, Александр Иличевский.

- А религия - как кого?
- Как практикующего православного христианина.

- То, что вы учились богословию, не мешает?
- Наоборот, помогает. Я пошел изучать богословие, потому что почувствовал, что мне не хватает знаний.

- Говорят, церковь любит, чтобы попроще…
- Да, есть такая распространенная точка зрения, что православному человеку не надо "умничать", надо быть проще. Категорически не согласен с этим. Проще уже некуда! Пора нам становиться сложнее, хоть немного… Сегодня очень не хватает образованных священников, вообще образованных православных.

- Дима, а две самых главных вещи вашей жизни - литература и религия - никак не пересекаются?
- В моем случае - никак.

- А может ли в принципе быть сегодня религиозная литература - уровня Лескова, Шмелева?
- Не только может, но и есть. Высочайшего уровня. Это конкретно один человек - Николай Байтов. Считаю его выдающимся человеком, и прозаиком, и поэтом, хотя и он мне не особенно близок по манере письма.

- Но все-таки есть, наверное, кто-то, кто на вас повлиял?
- Здесь я бы назвал в первую очередь Леонида Добычина, которого очень люблю. Он, если можно так сказать, главный герой "Описания города".

- Я все время, как, наверное, и многие, пыталась узнать город, о котором вы пишите. Несколько раз казалось, что уже догадалась, но - бац! - и снова мимо.
- Догадаться на самом деле легко. Но это неназывание вовсе не для того, чтобы придать загадочность.

- Ваш неназванный город - не большой, но и не маленький. Таких как он много. Он - типичный. Но это ведь не значит, что плохой, неинтересный! Почему-то многие критики решили, что вы не полюбили этот город. А по-моему, после того, как столько раз туда съездили, ногами его исходили, транспортом изъездили, очень даже полюбили. И показали на личном примере, что полюбить можно абсолютно любой город. Главное - настрой. Помните, была такая песня: "А подойди-ка с ласкою да загляни-ка в глазки ей, - откроешь клад, какого не видал". Мне-то показалось, что вы в конце буквально отрывали этот город от себя, чуть ли не с мясом, настолько к нему прикипели душой!
- Действительно, в последний раз уезжал чуть ли не со слезами на глазах.

- А мы с вами назовем все-таки этот город?
- Да, по-моему, все уже и так знают, что это Брянск. Но на самом деле это не важно. Я вот тут узнал из интернета, что в Брянской городской библиотеке было обсуждение моей книги. Знаю, что были и такие жители города, которые на меня обиделись.

- А туристических маршрутов по "Описанию города" там еще нет? Богатая ведь идея, дарю!
- (смеется)  Вот получу Большую книгу, и тогда… А пока, думаю, интерес к книге не настолько велик.

Источник: Опубликовано в РГ (Федеральный выпуск) N6136 от 24 июля 2013 г.
 

ГИПЕРРЕАЛИЗМ ВМЕСТО ПОСТМОДЕРНИЗМА

 Дмитрий Данилов не прислушивается к критическим замечаниям и не думает, что человека можно «выучить на писателя»

– Вы как-то сказали, что стиль для вас первичен. Но ведь в русской литературе традиционно  первично содержание…
– Я не говорю, что содержание неважно.  Разумеется, важно, и дело не в том, что это какое-то особое свойство русской литературы. Но если художественный текст не имеет каких-то интересных стилистических особенностей, если он написан «просто языком», лишь бы рассказать некую историю, высказать какие-то «идеи», то очень возможно, что он не будет мне особенно интересен. Хотя бывают и исключения. Например, когда намеренно стёртый, серый язык сам по себе решает какие-то стилистические задачи (как у Романа Сенчина). А вообще работа с языком, выявление его новых выразительных возможностей – едва ли не самое интересное, что может быть в писании художественных текстов.
 
– То есть вам совершенно всё равно, что о вас подумают?
– Мне, к сожалению, не всё равно, что обо мне подумают, хотя было бы здорово достичь такого состояния. Я бы по-другому сформулировал: я не претендую на то, чтобы сообщить читателю какие-то новые идеи, глубокие мысли или поделиться своим «внутренним миром». Вот этого действительно нет.

– Критики нередко относят вас к постмодернистам, но так ли это? И что в вашем понимании есть постмодернизм?
– Постмодернизм в моём понимании – это художественная стратегия, исходящая из осознания исчерпанности попыток создания чего-то принципиально нового (условно говоря, модернизма), это некая игра смыслами, идеологиями, концепциями, стилями, клише, порождёнными всей  предыдущей культурой, имеющая целью их (смыслов, концепций и  т.д.) деконструкцию. 

Сам я от чести величаться постмодернистом, пожалуй, отказался бы – всё-таки пытаюсь  что-то новое выстроить, пусть и осознавая практически полную безнадёжность таких  попыток. Вот против определения моей манеры как гиперреализма я не возражаю.

– Странно, но авторы вашей литературной  ориентации (назовём это так) обычно аполитичны и придерживаются каких-то абстрактно-либеральных взглядов. Вас же принято считать правым, националистом…
– Слова «правый», «националист» и им подобные в политической реальности современной России обросли очень разными, часто взаимоисключающими значениями, поэтому тут нужны уточнения. Да, я неоднократно высказывался против совершенно бездумной и губительной иммиграционной политики руководства РФ, против  установившегося у нас этнофаворитизма (бесконечное закачивание денег в «проблемные», не будем показывать пальцем, регионы, фактическая уголовная безнаказанность представителей некоторых национальных диаспор). Да, я за построение русского национального демократического государства европейского типа, которое бы защищало интересы большинства (при полном равноправии всех населяющих Россию народов и защите прав меньшинств).

Да, религия и Церковь для меня – одни из главных ценностей. Если всё это подпадает под определение «правый» – окей, я  правый. При этом я и против «либеральных взглядов» ничего не имею. Свобода и неприкосновенность личности, свобода политической и экономической деятельности, неприкосновенность частной собств енности – всё это представляется мне  чем-то само собой разумеющимся.

– А насколько политические взгляды мешают продвижению вашего творчества? Были какие-то прецеденты? Вот мигрантов недолюбливаете, а многие рукопожатные литбоссы – совсем наоборот…
– А почему мои взгляды должны мешать продвижению моего творчества? У меня, по-моему,  совершенно нормальные, умеренные  политические взгляды. Недолюбливаю я не  мигрантов как таковых, а российскую иммиграционную политику, вернее, не недолюбливаю, а сильно ею возмущён. Никаких экстремистских высказываний, а тем  более действий я отродясь не совершал. В  общем, я даже и не очень понимаю, из-за  каких именно моих взглядов могут возникнуть проблемы.

– Что в большей степени характеризует  современную русскую литературу? Клановость  или анархический разброд? И какое место вы в ней отводите себе?
– В любой области человеческой деятельности естественным образом складываются те или иные группы, которые так или иначе друг с другом взаимодействуют, и эту структуру можно, конечно, назвать клановостью. В это слово обычно вкладывается некий негативный смысл – клановость понимается как под- или даже надковёрная борьба неких, условно говоря, мафиозных  группировок. Возможно, по наивности, но я не вижу какой-то особенной «мафиозности», то есть клановости в плохом смысле, в сегодняшнем литпроцессе. В литературе крутятся совершенно ничтожные (по сравнению, например, с кино или телевидением) деньги, поэтому какой-то лютой, отчаянной конкуренции между группировками и отдельными авторами я не вижу. Ну да, постоянно идут разговоры о том, что тот-то и тот-то пролоббировали продвижение того-то и того-то в шорт-лист такой-то премии, такой-то критик постоянно хвалит авторов одного журнала и ругает авторов другого, эту премию постоянно получают авторы одного издательского дома, а ту премию – авторы другого паблишинг-монстра. Наверное, это всё имеет место. Но вот почитаешь о нравах, царящих, например, в шоу-бизнесе, и понимаешь, что наши литературные интриги – по сути дела, милые и домашние. И слава Богу. Если же говорить обо мне, то у меня с самого начала моей литературной карьеры установились хорошие человеческие и отчасти деловые (совместные выступления, издания) отношения с авторами, близкими к проектам «Осумбез» и «Вавилон», а в последние годы – с «новыми реалистами», хотя чисто эстетически я себя к ним отнести, конечно, не могу.

– Вот если бы вы были критиком, то к чему бы придрались в своих собственных сочинениях?
– Я как-то чисто физиологически не могу представить себя в роли критика, придирающегося к моим сочинениям. Мне кажется,  писателю вообще не полезно это умственное упражнение. Не верю, что автору может быть полезен негативный критический разбор. Писателю нужно показать не то, что в его текстах плохо, а что в них хорошо – потому что он этого часто сам не понимает. Не припомню ни одного случая, когда я извлёк бы хоть что-то полезное из негативной критики моих текстов. Типа вот, надо же, критик подметил моё слабое место, надо поработать над этим, надо писать лучше. Вот буквально ни разу такого не было. И самому в своих текстах не надо выискивать слабые места (я не имею в виду какие-то ошибки, неточности, которые, конечно, надо выискивать и исправлять). Надо своим текстам радоваться, а покритиковать всегда желающие найдутся.

– Вы начали писать после тридцати, причём за спиной у вас не было ни Литинститута, ни Липок… Как вообще это получилось, с чего?
– Трудно сказать определённо – «с чего». Начал я не после тридцати, а в двадцать, это был 1990 год, я тогда открыл для себя Хармса и, как и многие, пытался ему подражать, за несколько лет написал энное количество небольших рассказов, потом надолго это дело забросил. А после тридцати опять начал, все эти годы вспоминал тот юношеский опыт, и постоянно где-то на заднем плане маячила мысль, что зря я это дело тогда забросил. Для Липок я был уже, наверное, староват, пару раз что-то им присылал – реакции не было, а для «Дебюта» я был стар безнадёжно. Тут можно было бы снобистски сказать, что, мол, ничего я от этого не потерял, но, наверное, это не так – мне было бы интересно поучаствовать в работе подобных институций, но – не сложилось. А вот мыслей поступить в Литинститут никогда не было, всегда скептически относился к идее, что человека можно «выучить на писателя».

– В числе своих любимых современных писателей вы называете Дениса Осокина. Это не шутка?
– Какие уж тут шутки. Я считаю Осокина выдающимся писателем с собственным,  ни на кого не похожим голосом и со своей уникальной для современной литературы темой, которую я бы назвал «духовным и душевным вживанием в местность». Такие его тексты, как «Овсянки», «Сухая река», «Затон имени Куйбышева», мне представляются без  преувеличения гениальными.

– А кто ещё?
– Назову ещё Василия Голованова, Анатолия Гаврилова, Николая Байтова, Сергея Соколовского.

 Три обязательных вопроса:

– В начале ХХ века критики наперебой  говорили, что писатель измельчал. А что можно сказать о нынешнем времени?
– Время прошло, и выяснилось, что-то самое время, когда критики говорили об измельчании писателей, это был Серебряный век. Такие вещи всегда видятся на расстоянии. О нынешнем времени можно будет сказать что-то определённое  лет через 50. Или, с учётом ускоряющегося времени, – через 20–30 лет. Доживём – увидим.

 – Почему писатели перестали быть «властителями дум»? Можете ли вы представить ситуацию «литература без читателя» и будете ли продолжать писать, если это станет явью?
– Мне близка идея композитора Владимира Мартынова о том, что эпоха текстоцентричности, царившей в русской культуре двести лет, подходит к концу. Сейчас человеку, пишущему художественные тексты, трудно быть «властителем дум». Я считаю, что в каком-то смысле это хорошо – писательство становится чисто эстетическим занятием, у писателя всё меньше скушения «пасти народы», «изрекать истины» – можно успокоиться и заняться чистым искусством, что ему, искусству, всегда на пользу. Ситуацию «литература без читателя» не надо как-то особо представлять – мы уже в ней фактически находимся, особенно если сравнить с тем, что было лет тридцать назад.

Аудитория серьёзной литературы постоянно сужается, писательство всё в большей степени становится частным делом узкого круга профессионалов и ценителей. И я не вижу причин прекращать писать – не знаю, как остальные, но я пишу вовсе не в расчёте на так называемого широкого читателя, а по причинам, скорее, внутренним.

– На какой вопрос вы бы хотели ответить, но я его вам не задал?
– Я бы хотел ответить на вопрос «ваши творческие планы». Отвечаю: творческих планов сейчас никаких нет, но, надеюсь, вскоре они появятся.

Беседу вёл Игорь ПАНИН
Источник: ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
 

«ОБЫДЕННУЮ РЕАЛЬНОСТЬ НУЖНО ПОЛЮБИТЬ»

Мнения.ру поговорили с современным российским прозаиком Дмитрием Даниловым, автором книг «Черный и зеленый», «Дом десять» и романа «Горизонтальное положение», с которым он вошел в шорт-листы премий «Большая книга» и НОС 2011 года.

- Допускаете ли вы возможность того, что некоторые читатели могут, закрыв книгу «Горизонтальное положение», начать жить вопреки описанной там модели? Изображать социальную активность, бегать, совершать прыжки в высоту, записаться в кружок филателистов, в общем, дать бой такому «положению». Есть ли у вас вообще представление о позиции, которую читатель должен занимать по отношению к тексту?
- Вообще, у меня в голове нет такой заранее просчитанной и ожидаемой позиции читателя. Я вполне допускаю, что она может быть самая разная. И такая, как у редактора Мнений.ру Кирилла Мартынова: человек читает текст, проникается этой, в принципе, достаточно тяжелой атмосферой, такой вязкой, как кисель, и хочется чего-то противоположного, больше такой «вертикальности», чем «горизонтальности». При этом я принимаю и другую позицию, когда читателю этот персонаж «Горизонтального положения» где-то даже может быть симпатичен.

- Да, у меня как раз возникло ощущение узнавания себя в этом персонаже, и не в последнюю очередь мне этим и понравилась книга. Еще у текста очень интересная форма — это что-то вроде дневника, а с другой стороны, это пародия на дневник. Как пришло в голову выстроить текст именно таким образом?
- Наверное, отправной точкой стал прочитанный мной очень давно, где-то в начале нулевых, роман Александра Ильянена «И финн». Ильянен - петербургский писатель, очень хороший. Просто прекрасный писатель, на мой взгляд. Так вот, этот текст тоже построен якобы как дневник, но в совершенно другой стилистике, то есть там такие краткие, легкие, летящие записи. Мне запала в голову идея, что надо когда-нибудь попробовать себя в жанре такого псевдодневника. И параллельно у меня где-то на заднем плане присутствовала мысль, что надо написать что-то большое. Эта мысль любого прозаика посещает, потому что так сложилось в литературной практике, что малая форма воспринимается только как дополнение к форме большой. Автору только малой формы очень нелегко живется в литературе, несмотря на то что есть такие титанические фигуры, как Хармс или Борхес, которые ни одной крупной вещи не написали. Издатели, критики, читатели и вообще весь литературный мир ориентированы на романы, мыслят романами. И у меня все время зудела в голове эта мысль: «Хорошо бы что-нибудь большое написать». В какой-то момент я решил, что надо попробовать в течение года делать вот такие записи. Сначала я собирался записывать подробности прошедшего дня на следующий день - утром описывать то, что было вчера. Разумеется, я заранее знал, что долго я в таком заданном ритме не протяну. И действительно, в таком ежедневном режиме я продержался дня четыре или три. Или два. А потом у меня стали образовываться огромные отставания, которые временами достигали трех месяцев.

Проблему я решал при помощи, так сказать, современных технологий: в Google-календаре делал записи такие мелкие о том, что было. И когда возвращался к теме, я смотрел: так, такого-то числа было то-то. Вспоминаю: да, действительно, было. В итоге я все это отставание ликвидировал и закончил текст, как и запланировал, ровно через год после начала, день в день. Там даты стоят в конце романа, и они соответствуют действительности.

- Кстати, о современных технологиях. Ваш «Твиттер» - это такое карманное издание «Горизонтального положения», по-моему. Очень хорошо там зафиксированы некоторые мелкие подробности действительности.
- «Твиттер» я завел, когда русскоязычных пользователей там было тысяча человек всего. И со временем он у меня превратился в склад таких смешных и нелепых явлений, которые я наблюдаю в реальности и которые действительно можно кратко обозначить. По большей части это всякие заголовки. Например, я просто сижу в интернете и вижу в «Газете. ру» заголовок «С помидорами что-то случилось». Или «Плавленый сыр можно делать из чего угодно». И как-то стараюсь фиксировать выплеск этого абсурда в реальности.

- Вы увлекаетесь фотографией и уделяете внимание в основном таким обыденным пейзажам городских окраин. Есть российский фотограф, для которого подобный мотив тоже важен, - Александр Гронский.
- Да, кажется, в недавнем номере «Афиши» я видел его работы. Мне это действительно очень близко. Я люблю фотографировать повседневность городских окраин. То, что можно увидеть из своего окна, для чего не надо куда-то специально выезжать. У меня был такой давний фотопроект, который назывался «Золотое кольцо». Я проехал по нескольким городам Золотого кольца: Суздалю, Владимиру, Ростову Великому, Переславлю-Залесскому - в такие города люди приезжают за необыкновенной архитектурой, храмами, видами. А я фотографировал то, что, в общем-то, можно увидеть в собственном дворе. Суздаль - бетонный забор, Переславль-Залесский - кирпичная стена. Идея была в том, чтобы поехать в такое туристическое, краеведческое место и сфотографировать нечто абсолютно обыденное.

- А вот эта поэтика обыденности, которая возникает в ваших фотографиях и в текстах, - чем именно она вас привлекает?
- Я, например, совершенно не понимаю, как можно прожить в каком-нибудь городе больше двух дней и его не полюбить. Мне это непонятно. Ясно, что есть в жизни такие явления, которые полюбить нельзя, не потеряв человеческого облика. Но если мы говорим о реальности более-менее конвенциональной, то я считаю, что правильная тактика - это полюбить то, с чем ты постоянно имеешь дело, не закрывая глаза на объективный ужас такой реальности. Но позиция, когда человек вечно хмурый, каждый день видит эти свои окраины, бетонные дома, серые и одинаковые, видит эту убогую реальность и каждый раз хмурится, сердится или плюется, мне кажется контрпродуктивной и вредной.

Я живу в микрорайоне Кожухово, это московский микрорайон за МКАД. Объективно это, наверное, одно из худших мест в Москве. Мы там с женой живем уже пять с половиной лет, за это время там не появилось ни одного нормального магазина, где можно прийти и купить все, что нужно. Там как будто ничего нет, кроме этих убогих магазинчиков на первых этажах жилых домов с ассортиментом для гастарбайтеров. Не особо красивый, экологически неблагополучный район. Но я это место очень люблю и нахожу в нем массу всего интересного и красивого, все время нахожу какие-то интересные виды, фотографирую. Мне там нравится жить.

- Действительно, в этих городских фотографиях ваших заметен такой печальный лиризм.
- Конечно, это не тот лиризм, который присутствует в фотографиях, например,  Барселоны. Это печальный лиризм, да.

- А вот если о еще одной печальной теме говорить - преподавании литературы в школе. Сейчас ревнители литературы боятся, что с объединением русского языка и литературы в один предмет навык работы с текстом у учеников совсем пропадет. На ваш взгляд, нужно ли как-то менять отношение к литературе в школе, к преподаванию литературы? Вот я когда учился, я, по сути, ничего, кроме недоумения, не испытывал по отношению к этому предмету. А сейчас как с этим быть?
- Мне тоже знаком эффект отвращения к литературе в школе. Мне кажется, этот эффект очень правильный, это именно то, что должно быть. Чтобы подростки в школе не испытывали отвращения к литературе, им надо преподавать литературу в ее самом гнусном, трэшевом виде. А если преподавать нормальную литературу, то, конечно, неизбежно отвращение. Это отвращение, наверное, играет роль своего рода фильтра: люди, которым все-таки литература нужна, это отвращение преодолеют и будут уже с юности понимать, что серьезная литература - это не что-то приятно-развлекательное, что она требует для своего восприятия некоторых усилий.

У меня были одноклассники, которые вообще не интересовались книгами. Но вот буквально все, от каких-нибудь дискотечных красавиц до последних хулиганов, буквально захлебывались «Мастером и Маргаритой». Притом я уверен, что эти люди больше никогда ничего не читали и не прочтут. Интересно, что это за тайна такая этой книги? Я читал ее и не мог понять, мне она всегда представлялась набором каких-то дешевых коммунальных анекдотов, где Христос и тапочки в прихожей через запятую.

Было бы большим огрублением говорить, что это попса, но в этой книге очень большой попсовый элемент: много какого-то паскудного юмора в паре с переписанным Евангелием. Причем эта книга каким-то удивительным образом действует именно на подростковое сознание, как-то совершенно гипнотизирует. А советская интеллигенция сделала из этого романа такой фетиш по принципу безрыбья. На фоне бесконечных соцреалистических романов «Мастер и Маргарита» казался чем-то живым.

- Как вы думаете, существует ли проблема с воспитанием читателя? Потому что иногда возникает ощущение, что современные писатели российские пишут только друг для друга, для критиков и небольшой компании интеллигентов. Как и журнал «Большой город», который писал для какого-то очень ограниченного круга людей, которых можно было бы собрать на одной кухне и еще бы место осталось.
- Всегда впадаю в какой-то ступор, когда спрашивают: «А для кого вы пишете?» Я совершенно ни для кого не пишу, у меня даже нет этого в голове. Вот когда я пишу как журналист, то знаю, для кого это, потому что есть издание, есть формат издания, в который должен вписываться текст. А как у писателя у меня нет перед глазами человека, которому я рассказываю историю. И мне кажется, эта позиция совершенно естественна. Писатель, наверное, даже не для себя пишет и не для Бога. Просто есть некий замысел, который требует воплощения. Нужно, чтобы это было. Кому это нужно, я вообще не знаю.

Что касается журнала «Большой город», то я скорее выскажусь в его пользу в этом контексте. Потому что такое издание и должно делаться для своих, когда ты очень четко представляешь себе свою аудиторию буквально в лицах: ты понимаешь, что это прочтут твои близкие знакомые и приятели, и почти знаешь, что они подумают. Тогда есть шанс, что это будет интересно и другим людям. А вот когда ты будешь делать журнал для какого-то абстрактного множества, то это будет не интересно совершенно никому.

- А вот если говорить о таких общественно-политических животрепещущих темах - недавно суд оставил девушек из Pussy Riot еще на полгода в СИЗО. И вроде вся общественность, которая выступает в их поддержку, перепробовала все возможные попытки достучаться до власти, такие как открытые письма, акции и прочее. И все равно власть демонстрирует какую-то глухоту. Каков ваш взгляд на эти события и что еще может общество сделать, чтобы обозначить свою позицию?
- Я православный христианин и считаю, что эти девушки совершили действительно отвратительную вещь. Но вот эта совершенно несоизмеримая лютость наказания у меня тоже ничего, кроме тягостного недоумения, не вызывает. Такой поступок заслуживает максимум какого-нибудь штрафа. Это административное дело, и то, что они сидят, - это ни в какие ворота не лезет.

Я даже подписал одно письмо с просьбой их освободить. Потому что я действительно за то, чтобы их немедленно освободили и чтобы им назначили какое-то адекватное легкое наказание, не связанное с лишением свободы, не связанное с разорением, не связанное вообще с ломкой жизни. Не нужно этим девушкам ломать жизнь, они сделали художественную акцию, мне она, допустим, отвратительна, но это не важно. Просто, наверное, вся проблема в том, что они упомянули Путина в своем выступлении, и на них обрушился молот российского кривосудия.

Общественности я посоветовал бы, пожалуй, несколько снизить градус ненависти к церкви, потому что у меня такое впечатление, что мы возвращаемся в 1920-е годы или во времена хрущевских гонений. Молотом в этом деле выступает государство, а не церковь.

- За последние полгода много чего произошло и в политике, и в обществе. Что вам кажется наиболее удивительным из произошедшего? И стоит ли действительно считать чем-то таким удивительным и из ряда вон выходящим то, что сейчас происходит? Я имею в виду протесты, реакцию власти на них, законы, которые она принимает.
- Наверное, наиболее удивительным мне представляется реакция власти на все происходящее, которая напоминает реакцию обиды. Обиды на то, что некоторая (небольшая) часть населения выразила нелюбовь к власти. Тут и поспешное принятие анекдотически чудовищных законов (штрафы за участие в митингах, списки запрещенных сайтов), и неадекватная судебная лютость (Pussy Riot и участники событий 6 мая), и вознесение таких персонажей, как Холманских и Света из Иваново.

Я всегда был убежден, что одно из наиважнейших качеств политика - это необидчивость, у него не должно быть вообще этой способности - обижаться на действия публики. Я не утверждаю, что это лично Путин обиделся и мстит. По крайней мере надеюсь, что это не так. Но власть вдруг стала выдавать какие-то слишком человеческие реакции - в плохом смысле. Честно говоря, от власти не ожидаешь человеческого, хорошо бы, если бы власть была чем-то нечеловеческим, просто механизмом, который работает по установленным и всеми принятым правилам.

- Сейчас есть люди, которые подумывают уехать из России из-за этой ситуации. А после арестов 6 мая общественно активные люди стали просить политического убежища, некоторые простые граждане, не активисты, сидят. И как в такой ситуации жить человеку, который не является активистом политическим, а назовем его «осознанным обывателем» - такой человек, который все понимает, но хочет продолжать жить в России. И как ему со всем этим осознанием ситуации жить, за что держаться?
- Все-таки, вынужденная эмиграция, политическое убежище на данный момент актуальны не для «осознанных обывателей», а именно для активистов, для тех, кто идет в политику и наживает тем самым неприятности с судебно-уголовными перспективами. Я не активист и для себя я очень четко понимаю одну вещь: нигде, кроме России, нигде вне русского языка я никому не нужен и применения себе не найду. Да и не хочу. Я просто хотел бы прожить жизнь в Москве, чтобы у меня не было необходимости отсюда, как сейчас выражаются, «валить».

- А литература может быть своего рода убежищем, которое позволяет перерабатывать реальность, часто невыносимую, во что-то терпимое?
- Конечно, может. Может и должна, я думаю, что для многих стремление что-то сделать с этой реальностью, как-то ее художественно переработать является стимулом к писательству. И может быть, чем дальше, тем таких людей будет больше.

Источник: МНЕНИЯ.ру .      


Дмитрий Алексеевич ДАНИЛОВ: проза

Дмитрий Алексеевич ДАНИЛОВ (род. 1969) - писатель, поэт: Поэзия | Интервью | Проза | Аудио | Фотогалерея.

БОЛЕЕ ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК

Паспорт взял?
Взял.
А выписку?
Взял, взял.
А свидетельство?
Да взял, взял.
    

Одновременное появление в коридоре более пожилого человека и более молодого человека.

Нестерпимый желтый утренний зимний свет лампочки под потолком.

Грязно-светло-голубые обои.

Сумка (такие раньше называли “авоськами”), поставленная более пожилым человеком к стене. Потеря сумкой формы и устойчивости, сползание сумки вдоль стены, выкатывание из сумки бесформенного предмета, неряшливо завернутого непонятно во что. Восстановление более пожилым человеком формы и устойчивости сумки, запихивание в сумку неряшливо упакованного бесформенного предмета.

Переминание с ноги на ногу более молодого человека. Опухшесть лица, общая нечеткость, расплывчатость облика более молодого человека.

Ну чего, пошли?

Пошли.

Попытки одновременно обуться и одеться в тесном коридоре, вялая толкотня, попытки завязывания шнурков, попытки попадания рукой в рукав. Старое драповое неопределенно темного цвета пальто с многочисленными прилипшими к нему волосками и другим мелким мусором. Засаленная куртка неопределенно темного цвета с кое-где вылезающими на поверхность перьями. Такие куртки иногда называют “пуховик”, наверное, там внутри пух или еще что-то такое. Угрюмая шапка-ушанка, пропитавшаяся тяжелыми годами и мыслями. Шерстяная шапка, черная, и поэтому не видно, что грязная, хотя все равно видно - да, грязная, очень грязная.

Авоська в руке, сумка на плече.

Ничего не забыл?

Да нет.

Ну пошли.

Сонливость, сухость во рту, дрожание рук при манипуляциях с ключом.

Не факт, что это отец и сын, не факт. И на деда и внука не тянут. Тем более на брата и брата. Довольно затруднительно установить степень их родства.   

Холод, чернота, синева, снег, фонари. Перово.

Эти дома построили в 60-е годы для рабочих завода “Серп и молот”. Было удобно ездить на работу - на 24-м трамвае по 3-й Владимирской улице, потом поворот налево и по шоссе Энтузиастов до завода “Серп и молот”. А потом обратно - по шоссе Энтузиастов, потом поворот направо и по 3-й Владимирской улице до домов, которые были построены в 60-е годы специально для рабочих завода “Серп и молот”.

Здесь и поныне живут рабочие завода “Серп и молот”, но сейчас они уже ездят в основном на метро, от станции “Перово” до станции “Площадь Ильича”, а потом обратно.

Многие рабочие завода “Серп и молот” спились и умерли от пьянства или от других обстоятельств. А многие не спились и не умерли. А некоторые умерли, но так и не спились. А есть и такие, которые спились, но еще пока не умерли. Они так и живут в этих домах, построенных в 60-е годы для них, рабочих завода “Серп и молот”, спившихся, умерших и продолжающих жить.   

Возможно, это дядя и племянник. А может быть, и нет.   

Лязг 24-го трамвая, поворачивающего с 3-й Владимирской улицы на Зеленый проспект.

Не совсем понятно, почему проспект назвали Зеленым. Наверное, создатели проспекта думали, что проспект будет чем-то вроде бульвара и кругом будет буйство зеленых насаждений. И жители домов, построенных в 60-е годы для рабочих завода “Серп и молот”, будут прогуливаться вечерами или в выходные дни по этому проспекту среди зеленых деревьев и кустов и полюбят это место, и оно станет, как пишут в путеводителях, любимым местом отдыха жителей района, но как-то ничего не вышло из этой затеи, деревья - да, есть, но они какие-то не такие, не создающие атмосферу, соответствующую названию “Зеленый проспект”, какие-то они хило-озлобленные, эти деревья и кусты, и проспект в результате получился скорее серым, но ведь не назовешь же проспект Серым, невозможно даже представить себе такую надпись на карте или на стене дома - “Серый проспект”, а с другой стороны, почему бы и нет. Если есть Красная площадь, Зеленый проспект и Сиреневый бульвар, должны же быть Черная улица, Коричневый бульвар или Серый проспект, но почему-то не принято так называть улицы и проспекты.

А зря.

Продвижение по Зеленому проспекту к метро “Перово” сквозь кристально холодный воздух и снег и свет оранжевых фонарей. Попытки не упасть при спуске по обледенелым ступенькам, не вполне удачные.

Сколько ехать-то. На метро с пересадкой, потом на электричке далеко-далеко.

Ох.

Попытки побыстрее втиснуться в вагон и сесть, неудачные. Стояние в толще пассажирской массы, грохот и вой несущегося поезда. Наплывы дурноты, стойкий безнадежный стоицизм.

Толпа на лестнице вверх на “Марксистской”, толпа на лестнице вниз на “Таганской-радиальной”.

Более молодой вчера точно так же ехал, в дурноте и толпе. Только в другом направлении и с другими целями, вернее, целей-то как раз особых и не было.

А более пожилой вчера не ехал, а сидел на кухне, неподвижно глядя в окно на перовские деревья, дома и темнеющее небо.

Езда по фиолетовой линии, беговая-полежаевская-октябрьскоеполе. После “Октябрьского поля” стало малолюдно.

Можно было бы по-другому сделать. Можно было бы доехать до “Третьяковской”, перейти на оранжевую линию, доехать до Рижского вокзала, сесть там в практически пустую электричку. Так лучше гораздо, на метро ехать меньше, зато больше - на электричке, на электричке гораздо приятнее ехать, чем на метро, но вот почему-то так все делают или почти все - едут до далекой станции, сопряженной с железнодорожной платформой, до “Тушинской”, или “Выхино”, или “Варшавской”, странно это как-то.   

Станция метро “Тушинская”, железнодорожная станция Тушино. Мгла, рассвет, ветер, сталь и асфальт станции Тушино.

На одном из путей стоит состав из четырнадцати товарных вагонов.

Электрички из Волоколамска, Новоиерусалимской, Дедовска, Нахабина, привозящие на станцию Тушино дикое количество пассажиров.
Практически пустые электрички до Нахабина, Дедовска, Новоиерусалимской, Волоколамска.

Электричка до Шаховской, практически пустая.

Осторожно, двери закрываются, следующая станция Павшино.

Платформу Трикотажная поезд проследует без остановки. Пожалуйста, будьте внимательны.

Будьте внимательны. Будьте внимательны. Будьте внимательны.

Поспать надо, но спать уже не хочется. В метро очень хотелось спать, а теперь уже не хочется.

Сидеть друг напротив друга, ехать.

Более пожилому человеку вообще спать практически никогда не хочется, он обычно просто смотрит на что-нибудь неподвижно, смотрит не в окно и не на сидящего напротив более молодого человека, а просто куда-то вбок, в область его зрения попадают край сиденья, оконная рама, фрагмент вагонной стены, периферическим зрением видно, как в окне светлеет, за окном что-то мелькает и проносится мимо.   

Между ними все-таки происходит разговор, процентов на семьдесят состоящий из междометий, вздохов и молчания. Если внимательно проанализировать реплики говорящих, то можно предположить, что более пожилой человек высказывает более молодому человеку какие-то претензии и жалобы, а более молодой человек отвергает эти претензии и жалобы и, в свою очередь, высказывает более пожилому человеку какие-то претензии и жалобы, примерно такие же, а более пожилой человек издает эмоционально окрашенные звуки типа “э” или “а” и машет рукой, а более молодой человек потягивается и зевает, а более пожилой человек опять смотрит вбок на оконную раму и вагонную стену, а более молодой все-таки засыпает, хотя поначалу ему и не хотелось спать, и снится ему, что он едет в электричке от станции Тушино до станции Шаховская и что напротив него сидит более пожилой человек и смотрит куда-то вбок.

Доставание из сумки термоса, откручивание крышки, которая одновременно выполняет функции стакана, движения степенные, размеренные, аккуратные, куда торопиться-то, вытаскивание из термоса пробки, наливание в крышку-стакан жидкости, содержащейся в термосе, судя по всему, горячей или хотя бы теплой, затыкание термоса пробкой, медленное отхлебывание горячей жидкости, горячая жидкость имеет привкус и запах пластмассы и пробки, выпивание жидкости, закрывание термоса крышкой, убирание термоса в сумку.

И снова взгляд куда-то вбок, туда, где видны оконная рама, край сиденья напротив и кусок вагонной стены.

Приснилось, что электричка ехала, ехала и резко остановилась.

Электричка резко остановилась. Проснулся. Электричка снова поехала.

Наискосок через проход сидит девушка. Люди, подобные более молодому человеку, склонны характеризовать таких девушек словом “симпатичная”, хотя, честно говоря, на самом деле о внешности этой девушки трудно сказать что-нибудь хорошее.

Остановки реже, перегоны длиннее. Названия дремучее. Лесодолгоруково. Дубосеково.

Зевание, блуждающий взгляд, неспособность решить, на что смотреть.

Неподвижность, смотрение на оконную раму и кусок вагонной стены.

От Тушина до Шаховской ехать чуть меньше трех часов, это далеко, дальний угол Московской области. В Шаховской кажется, что Москва где-то очень далеко, за тысячи километров, или что ее вообще не существует, только зеленые московские электрички и подмосковные номера автомобилей напоминают о Москве.

В дальнем конце вагона сидит кто-то согбенный, издалека кажется, что это старичок, но, возможно, это и не старичок, может быть, это человек среднего возраста, как говорится, в самом расцвете сил, зрелый, так сказать, муж или, может быть, молодой человек, у которого вся жизнь впереди, перед которым открыты сто дорог, которого ждет интересная, насыщенная жизнь или неинтересная и ненасыщенная, тихая, однообразная и убогая, по-разному ведь складываются жизни людей, и почему бы молодому человеку на определенном этапе своей биографии не сидеть, согнувшись и даже скрючившись, в холодной светлой пустой электричке, с грохотом несущейся к станции Шаховская.

На станции Волоколамск девушка и согбенный вышли, согбенный прошел мимо окна, и оказалось, что это женщина средних лет, довольно элегантная, и в голове у более молодого человека пронеслось отрывистое одинокое слово “симпатичная”.

Открывание термоса. Попей. Да не. Да попей, горячий. Не, не хочу. Ну смотри. Отхлебывание темной горячей жидкости, пахнущей пробкой и пластмассой.

Платформа 133-й километр. Закрывание термоса, засовывание термоса в авоську. Платформа 149-й километр.

Станция Шаховская.

Авоська в руке, сумка на плече. Осоловелость, зевание, легкое возвратное опьянение на морозном свежем воздухе. Стоическое отсутствующее молчание, сжимание в руке ручек авоськи.

На привокзальной площади чистят снег два гигантских трактора К-701. Они еще называются “Кировец”. Эти трактора делаются в Санкт-Петербурге на Кировском заводе. Именно поэтому они и называются “Кировец”.

Трактора своей огромностью совершенно подавляют окружающий пейзаж, домики, деревца, сарайчики. Кажется, что они выше любого объекта, любого здания в этом поселке. Хотя это, конечно, совсем не так - не более чем обман зрения.

Купить ничего не надо? Да нет, потом. Может, давай зайдем? Говорю - не надо, все есть. Потом зайдем.

Площадь, рынок, дорога, дорога между домами, двор, пятиэтажка, подъезд, лестница на пятый этаж, дверь, квартира.

Запах долгой, трудной, монотонной, мучительной одинаковой жизни. Одышка и отсутствие одышки. Скорбная рыдающая мебель. Чайник на плите. Холодильник, символизирующий смирение и покорность.

Одновременное раздевание и разувание в тесном коридоре, попытка повесить на вешалку пальто и куртку, падение куртки с вешалки, повторная попытка повесить куртку на вешалку.

Авоська, поставленная к стене, теряет форму и устойчивость, сползает вдоль стены. Из авоськи выкатывается неряшливо упакованный бесформенный предмет. Более пожилой человек берет предмет, несет его на кухню и кладет на стол.

Если бы эти люди принадлежали к другому классу общества, если бы у них был бы немного другой образовательный уровень, другие представления о прекрасном и должном, более молодой человек засуетился бы бодро, сказал бы что-нибудь типа сейчас я займусь чаем, а ты пока отдохни, не беспокойся, я все сделаю, а более пожилой человек прилег бы на диван, закинул руки за голову, глубоко вздохнул и сказал бы что-нибудь типа ох, как же я устал, или ох, как же все-таки утомительно сюда добираться, или ох, однако, я изрядно утомился, но в данном случае все получилось иначе. Более молодой человек лег на диван, повернулся на бок и моментально уснул, а более пожилой человек налил в чайник воды, зажег газ, поставил чайник на плиту и сел на стул у окна.    

Более молодой человек спит, чайник постепенно закипает, а более пожилой человек сидит на кухне, неподвижно глядя в окно на деревья, дома и пока еще светлое небо.
    

МИТИНО, СХОДНЕНСКАЯ       


Трудность вот в чем заключается. Трудность в том, что сегодня придется надеть другую куртку, нежели вчера. Вчера был еще мороз, а сегодня резкая оттепель. И надо надеть другую куртку, не такую теплую, как та, которую надевал вчера, менее теплую.

И надо из той куртки, более теплой, переложить в эту все мелкие предметы из карманов. И ничего не забыть, потому что обязательно что-нибудь в таких случаях забывается.

Так, паспорт. Паспорт взял. Вот он, лежит во внутреннем кармане менее теплой куртки.

Хорошо. Паспорт - это главное.

Ключи. Вот, переложил. Ключи на месте.

Впрочем, ключи забыть довольно трудно, потому что надо при выходе из квартиры закрывать входную дверь.

Деньги. Осталось девяносто рублей. И еще два дня. Сегодня и завтра. Ладно, на дорогу хватит. Есть еще проездной на метро. Нормально, хватит.

Мелочь еще надо переложить. Мелочи четырнадцать рублей. Нормально. Переложил мелочь.

Телефон.

Вроде все. Главное паспорт. Паспорт на месте, во внутреннем кармане менее теплой куртки, которую сегодня надо надеть (уже надел) в связи с оттепелью.

Облезлый, темноватый коридор однокомнатной квартиры так называемой улучшенной планировки. Через открытую дверь виден угол неубранной постели.

Прислонился лбом к стене, постоял.

Ох, ох. Ладно. Надо идти.

Вроде все взял. Пропуск на работу должен лежать в паспорте. Надо проверить на всякий случай, вдруг. А что, собственно, вдруг? Ну мало ли. Дурная привычка, которая может перерасти в психическое заболевание.

Проверил. Пропуск лежит в паспорте.

Надо идти.

Погасил свет, вышел, запер дверь, положил ключи в карман.

Долгое ожидание лифта. Дом семнадцатиэтажный, и лифт все время останавливается на разных этажах. Бесконечные школьники и взрослые люди, идущие в школу и на работу.

Вот вроде лифт уже близко. Нет, опять остановился. Вот, подъехал.

Лифт полностью, до отказа набит школьниками.

Нет, только не по лестнице. Ждать.

Лифт опять останавливается на разных этажах.

Есть еще грузовой лифт, большой. Вот он как раз подъехал. Он тоже набит школьниками, но не совсем до отказа, есть еще место.

Спустился вниз. Забыл проездной на метро.

Блин. Вот всегда так бывает. Почему так? Почему?

Поехал наверх. Взял проездной. Проверил паспорт.

Опять вниз. Теперь уже лифт переполнен не школьниками, а взрослыми.

Вдруг приехал совершенно пустой лифт. Это невероятно, так не бывает. А вот поди ж ты. Бывает.

Вышел во двор. Вокруг, куда ни глянь, раскинулся район Митино.

Два семнадцатиэтажных дома стоят перпендикулярно друг другу. Один подъезд полностью заселен жителями деревни Митино, которая здесь раньше располагалась и которую уничтожили ради возведения городского района Митино. Деревянные избы сносили, а жителей переселяли в бетонные дома.

Немолодые корявые мужики собираются около подъезда с самого утра с целью пить. Особенно летом, но и зимой тоже, зимой тоже можно пить. И они пьют. Возможно, они при этом вспоминают жизнь в деревне. Иногда они вяло дерутся, но редко. В основном просто пьют.

Вокруг много домов, вокруг домов много машин.

Люди со всех сторон света вереницами устремляются к пересечению Дубравной и Митинской улиц. Там остановка 266-го автобуса, главного митинского маршрута.

Очень много народу.

Кроме 266-го автобуса, который идет до метро “Тушинская”, есть еще много разного транспорта. Есть 267-й автобус, он идет до метро “Сходненская”. Есть маршрутка № 17, которая тоже идет до “Тушинской”, и еще маршрутка, которая идет по маршруту 267-го автобуса до “Сходненской”.

Все они до отказа набиты людьми-пассажирами.

Куда пойти-то?

Очень не хочется ехать в переполненном автобусе стоя. Хочется ехать сидя, пусть и в переполненном автобусе, подремывая.

Проще всего поймать тачку за полтинник до “Тушинской”. Но сейчас нет денег.

На углу формируются группы людей, которые ловят машины, садятся вчетвером, и получается дешевле.

Подошел. Сформировалась группа. Поймали машину. Водитель сказал, что полтинник, но не в сумме, а с каждого. Давай стольник за всех, а? Нет, полтинник с каждого.

Слушайте, что же это такое? Совсем обалдел парень. Совсем обнаглели. Все можно, что ли? Оборзели эти водилы совсем.

Алчность.

266-е автобусы идут один за другим, практически как поезда метро. Все они до отказа набиты людьми. Можно, конечно, втиснуться, но как же не хочется висеть на поручне, стоять в бесконечной пробке у радиорынка и потом на Волоколамке, ох.

Вообще, есть еще время.

В маршрутках до “Сходненской” иногда бывают свободные места.

Отошел по Дубравной улице немного назад, туда, где тормозят маршрутки.

Прошла одна маршрутка, мест нет. Прошла вторая маршрутка, мест нет. Прошла третья маршрутка, мест нет. Прошла четвертая маршрутка, мест нет, и даже кто-то едет стоя, согнувшись в три погибели.

В принципе, время-то еще есть. Даже если малость опоздать, ничего страшного.

Постоял еще немного на Дубравной улице, просто так, от нежелания совершать движения.

Как-то все плохо складывается. В Федерации сказали, что все мероприятия переносятся в лучшем случае на осень. Это в лучшем случае. И еще неизвестно, будет ли вообще продолжена деятельность. В общем-то, все понимают, что, скорее всего, не будет. Сколько было планов! Сколько уже сделали! Все теперь коту под хвост. И, естественно, никаких авансов обещанных, ничего.

А еще вчера позвонил Николай и сообщил такое, что вообще непонятно теперь, как быть, как выкручиваться и какие отговорки придумывать. Безвыходная ситуация фактически. Хотят все получить назад, полностью. Передают проект другим. Зачем ввязались, сидели бы тихо, ходили бы себе на работу спокойно, от зарплаты до зарплаты. Что делать, что делать... А что делать? Ничего не делать. Делать нечего.

От всего этого хочется не ехать и не идти никуда, а просто выть, или кататься по снегу, или хотя бы просто стоять на месте, стоять, и все.

Но все-таки надо ехать, все-таки надо.

Кстати, послезавтра зарплата.

Хотя чего уж теперь.

Надо перейти Дубравную улицу, сесть на 267-й автобус, доехать на нем до конечной остановки “8 мкрн Митино”, там уже сесть в пустой автобус и поехать обратно, до “Сходненской”.

Люди все идут и идут к пересечению Митинской и Дубравной улиц.

Как много народу живет в районе Митино, просто ужас.

Везде стоят семнадцати- и двадцатидвухэтажные дома, и в них во всех живут люди.

И кругом магазинчики, магазины, большие магазины. Но сейчас люди не заходят в магазины. Заходить в магазины они будут вечером, после работы. А сейчас люди идут (едут) на работу.

По Дубравной улице движется сплошной поток машин.

Перешел улицу, пошел к остановке. Автобус, и в нем тоже довольно много людей, хотя он идет не к метро, а в обратную сторону, на самый край Митина, многие люди так делают - едут до конечной, а там уже всей толпой штурмуют пустые автобусы.

Теплостанция, маячащая вдали, похожа по форме на красный гроб, к которому приделали огромную высокую трубу.

Автобус медленно продвигается мимо микрорайона “Митинский оазис”. Оазисность заключается в том, что кучу домов построили на некотором отдалении от другой кучи домов.

Дома в “Митинском оазисе” не лишены некоторой внешней привлекательности. К тому же они разноцветные. На окнах тут и там приклеены огромные вывески “Продажа квартир” с номером телефона.

Квартиры в “Митинском оазисе” продаются плохо. Рынок недвижимости переживает спад.

На конечной толпится народ, вожделеющий пустых автобусов. В стороне виднеются край Пенягинского кладбища и кургузые крыши остатков деревни Пенягино.

Скоро деревню и кладбище сровняют с землей и на их месте построят новые дома.

И люди будут говорить: вот, на костях все стоит, на костях.

Так всегда говорят. На костях.

А что делать?

Люди штурмуют пустые автобусы, которые мгновенно становятся полными.

Удалось втиснуться, рвануть, занять место у окна.

Теперь можно подремать. Очень хочется спать.

Дремать и не видеть, как автобус едет мимо “Митинского оазиса”, гробообразной теплостанции, Митинского радиорынка, угрюмо-серого поселка Новобратцевский, краснокирпичной Новобратцевской фабрики, чахлых голых деревьев бульвара Яна Райниса.

“Сходненская”, приехали. Все выходят. Вышел.

Пока ехал до конечной, пока ехал до “Сходненской”, прошло очень много времени. Опоздал.

Сильно опоздал. И еще сколько на метро ехать.

Какое-то уж совсем неприличное опоздание получается.

И вообще, что делать, что делать.

Стоял, стоял в оцепенении.

Серовато-коричневые старые пятиэтажки в начале Сходненской улицы. Кинотеатр “Балтика”, увешанный нелепыми афишами. Мебельный магазин на Химкинском бульваре.

Когда-то давно здесь был аэродром полярной авиации. Теперь от него осталась только Аэродромная улица, в качестве напоминания.

Присел на каменный парапет у входа в метро.

Сейчас, наверное, будут звонить. Что случилось, в чем дело, где, что. Хотя деньги на телефоне кончились. Ну и хорошо.

Нет, не то чтобы там какие-то мысли о самоубийстве, или отчаяние, или еще что-то такое, просто тупое оцепенение, при котором любое действие кажется бессмысленным (так оно и есть), и полный упадок сил, и не хочется ничего делать, только бы оставили в покое, говорят, это признаки депрессии, ну, может быть, депрессия, да, наверное, лечь под теплое одеяло, свернуться калачиком, чтобы ничего и никого вокруг, чтобы не было ничего и чтобы только оставили в покое.

Холодно.

Из стеклянного магазинчика вышел молодой человек с бутылкой водки в руке.

Из стеклянного магазинчика вышел молодой человек с бутылкой пива в руке.

Из стеклянного магазинчика вышел молодой человек, который там, в магазинчике, купил бутылку водки и две бутылки пива и убрал их в сумку, и вот он идет, с сумкой на плече, а там, в сумке, тихонько булькают водка и пиво.

Из стеклянного магазинчика вышел молодой человек с бутылкой пива в руке, остановился и стал пить пиво прямо из бутылки.

Недалеко от стеклянного магазинчика лежит человек, прямо в снегу.

Мимо то и дело с грохотом проезжают трамваи шестого маршрута.

Холодно.

Спустился в метро, сел на скамейку, там, где останавливается первый вагон.

Вот уже пронеслось мимо двадцать или тридцать поездов в сторону центра, а он все сидит и сидит, неподвижно уставившись на составленную из железных букв надпись “Сходненская” на стене. И он будет здесь сидеть еще очень долго, а потом встанет, выйдет из метро и поедет назад, домой, в Митино.
 

ФАБРИКА. ОСЕНЬ. ДОРОГА

- Нет, ну это уже просто невозможно так. Честно говоря, надоело уже, - сказал Александр Александрович.

- Ну подождите, подождите, давайте разберемся. Все ведь не совсем так, как вы говорите, - сказал Александр Александрович.   

Александр Александрович и Александр Александрович стояли посреди так называемого автобусного круга, хотя это был вовсе не круг, а, скорее, прямоугольник с непрямыми углами, и углов было не четыре, а больше или меньше. А круг - это просто потому, что сюда иногда приезжает автобус и, постояв, разворачивается и уезжает обратно. Автобусный круг располагался около маленькой сутулой фабрики - ворота, будочка у ворот, забор, корпус, еще корпус, труба. Ворота открыты, и там, внутри, на фабричном дворе, валяются, стоят и высятся разные железные и деревянные предметы, по отдельности кажущиеся бессмысленными и жалкими, но все же в своей совокупности имеющие какой-то тайный смысл. Вокруг круга и фабрики - поселочек, состоящий из домов и людей. Александр Александрович и Александр Александрович продолжали разговор, который, судя по всему, начался не сегодня и не вчера, может быть, в какую-то совсем отдаленную эпоху, когда здесь не было ни фабрики, ни поселка, ни тем более автобусного круга. 

- Опять условия меняются. Ведь уже договорились, что в первой половине - по тридцать пять, а дальше - по тридцать восемь. А тут опять… Я ведь, смотрите, все уже подготовил - и таблицы, и подрисуночные подписи… - Александр Александрович совал под нос Александру Александровичу листочки бумаги, беспорядочно исчерканные зеленой гелевой ручкой. Ручка, судя по всему, писала плохо, и все эти длинные неровные линии и мелкие штришки тут и там прерывались, и было видно, что человек, создавший эти каракули, часто с остервенением водил ручкой по бумаге, чтобы восстановить приток геля, и листочки производили впечатление какой-то болезненной и в то же время дерзкой неряшливости.

- Зато с накопителями все у нас нормально прошло, разве не помните? Мы все свои обязательства выполнили. Александр Александрович, кстати, остался очень доволен вашей работой.    

По серому небу медленно пролетел маленький черный предмет - живая птица или, может быть, придуманный людьми летательный аппарат. Деревья мотались на ветру. В промежутках между домиками виднелись голые поля. Голые - не в том смысле, что осень, урожай собран и до весны поля голые, а весной там опять что-нибудь посеют, какой-нибудь злак, овощ или бахчевую культуру, и опять зацветет-заколосится… Нет, не засеют и не заколосится, они просто голые, и летом, и весной, и зимой голые, просто голые поля, всегда.

Было не совсем понятно, идет дождь или нет, вокруг суетилась влага, она не падала целенаправленно с неба на землю, а летала туда-сюда, и было мокро, но назвать это дождем было бы некоторым преувеличением.

Влага постепенно пропитывала листочки с зелеными каракулями, и зеленые каракули жалобно расплывались.    

- Ну, это когда было. А теперь? Куда я теперь все это дену? Что, коту под хвост опять? Три недели работы.

- Ну, мы ведь заплатим. Александр Александрович, дорогой мой, вы поймите, это не я и не Александр Александрович решаем. Это ведь все решается на областном уровне.

- Да слышал я это уже много раз. Все время на область валите. При желании все эти вопросы давно можно было урегулировать. И когда, интересно, вы мне заплатите? За “Измерение летчика Ганнибала” мне до сих пор так и не заплатили.

- Да поймите же вы, Александр Александрович, мы ведь делаем гробы. Просто гробы. Вон, посмотрите! - Александр Александрович показал рукой на аккуратно сложенную у ворот фабрики стопку батарей центрального отопления. - Если бы мы, скажем, нефть добывали или там линолеум бы производили, тогда еще можно было бы как-то повлиять. А мы - просто гробы.

- Знаете, Александр Александрович, в конце концов, это ваши проблемы. Мне-то, собственно, что?

- Александр Александрович, но ведь и мы часто вам навстречу идем. Как-то вы уж очень… Одни обвинения от вас. Если уж сказать откровенно, то никакой практической пользы ни “Измерение” ваше, ни таблицы нам не приносят.

- Не приносят? Ну и прекрасно. Что мы тогда мучаемся? Ни вам пользы, ни мне. Ни уму ни сердцу. Надоело, честное слово. Надо просто это все прекратить раз и навсегда, и все.    

Подъехал желто-бесцветный, издающий тихие стоны автобус. Из автобуса вышли люди. В автобус вошли люди. Бабка-кондукторша поковыляла к воротам фабрики за печеньем. На фабрике делали печенье, которое продавалось в будочке около ворот.    

- Александр Александрович…

- Да уже говорено сто раз. Лыко да мочало… Все, хватит.

- Ну, как знаете.    

Александр Александрович пошел к автобусу. Александр Александрович постоял немного, потом сложил листочки с зелеными каракулями пополам, сунул их в карман и тоже пошел к автобусу. Александр Александрович вошел в автобус и сел у окна, но не рядом с Александром Александровичем, а на другое сиденье. Александр Александрович оглянулся, а Александр Александрович, заметив это, отвернулся к окну. Это раньше они всегда ездили вместе, разговаривали и даже иногда пили пиво, но сейчас уже не так, какой-то все-таки разлад между ними произошел, и они сидели на разных сиденьях и смотрели в разные окна в разные стороны.

Вернулась кондукторша с пакетом печенья. “Гробы и печенье” - отрывисто подумал Александр Александрович. Кондукторша медленно продвигалась по салону и собирала плату за проезд. Печенье лежало на кожухе мотора, рядом с водительским местом. “И печенье тут тебе, и гробы”, - нехотя подумал Александр Александрович.

Кондукторша завершила свой обход и взгромоздилась на кондукторское место. Закрылись двери, автобус развернулся, доказав тем самым, что это место - действительно круг, автобусный круг, а не какой-нибудь там прямо- или многоугольник, и поехал - сначала по узкой петляющей дороге, а потом по широкой и прямой.    

Автобус катился по прямой, ровной, широкой - по три полосы в каждую сторону - дороге. Эту дорогу построили несколько лет назад, она была очень широкая и прямая, с разделительным газончиком, никаких пробок, и теперь стало очень удобно добираться до населенных пунктов, расположенных вдоль этой прямой шестиполосной ровной дороги.

Опубликовано: «Новый Мир» 2007, №10

Источник: ЖУРНАЛЬНЫЙ ЗАЛ .


 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ