О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

БЫКОВ Василь Владимирович ( 1924 - 2003 )

Интервью   |   Статьи   |   Проза   |   Цитаты
БЫКОВ Василь ВладимировичВасиль Владимирович БЫКОВ (1924-2003) - писатель, общественный деятель, участник Великой Отечественной войны: Интервью | Статьи | Проза | Цитаты | Фотогалерея.

Василь Быков родился 19 июня 1924 года в деревне Бычки Ушачского района Витебской области в крестьянской семье. С детства увлекался рисованием. Окончил 8 классов школы в деревне Кубличи, затем учился на скульптурном отделении Витебского художественного училища (1939-1940), которое оставил из-за отмены стипендий, и в школе ФЗО (до мая 1941 года). В июне 1941 года экстерном сдал экзамены за 10 класс.

Война застала его на Украине, где он участвовал в оборонных работах. Во время отступления в Белгороде он отстал от своей колонны и был арестован, Быкова чуть не расстреляли как немецкого шпиона[6]. Воевал в составе армейского инженерного батальона. Зимой 1941-1942 годов жил на ст. Салтыковка и в городе Аткарске Саратовской области, учился в железнодорожной школе.

Призван в армию летом 1942 года, окончил Саратовское пехотное училище. Осенью 1943 года присвоено звание младшего лейтенанта. Участвовал в боях за Кривой Рог, Александрию, Знаменку. Во время Кировоградской операции ранен в ногу и живот (по ошибке был записан как погибший); события после ранения послужили основой повести «Мёртвым не больно». В начале 1944 года три месяца находился в госпитале. Затем участвовал в Ясско-Кишинёвской операции, освобождении Румынии. С действующей армией прошёл по Болгарии, Венгрии, Югославии, Австрии; старший лейтенант, командир взвода полковой, затем армейской артиллерии. О войне в книге воспоминаний «Долгая дорога домой» (2003) вспоминал так:
«Предчувствую сакраментальный вопрос про страх: боялся ли? Конечно, боялся, а, может, порой и трусил. Но страхов на войне много, и они все разные. Страх перед немцами - что могли взять в плен, застрелить; страх из-за огня, особенно артиллерийского или бомбежек. Если взрыв рядом, так, кажется, тело само, без участия разума, готово разорваться на куски от диких мук. Но был же и страх, который шел из-за спины - от начальства, всех тех карательных органов, которых в войну было не меньше, чем в мирное время. Даже больше».

После демобилизации жил в Гродно (с 1947 года). Печатался с 1947 года, работал в мастерских, а также в редакции областной газеты «Гродненская правда» (до 1949 года). В период с 1949 по 1955 год снова служил в Советской армии, в 1955 году окончательно демобилизовался в звании майора. С 1955 до 1972 года вновь работал в «Гродненской правде». С 1959 года член Союза писателей СССР. В 1972-1978 годах - секретарь Гродненского отделения Союза писателей БССР. Имя Быкова фигурировало в списке подписавших Письмо группы советских писателей в редакцию газеты «Правда» 31 августа 1973 года о Солженицыне и Сахарове, однако сам он позже отрицал своё участие в этом письме.

В 1978 году переехал в Минск. Избирался депутатом Верховного Совета БССР в 1978-1989 годах.

В 1988 году стал одним из учредителей Белорусского народного фронта. В 1989 году избран депутатом Съезда народных депутатов СССР, вошёл в Межрегиональную депутатскую группу. Был президентом белорусского ПЕН-центра. В 1990-1993 годах - президент Объединения белорусов мира «Бацькаўшчына» (рус. Отечество). В октябре 1993 года подписал открытое «письмо сорока двух». На Президентских выборах 1994 года стал доверенным лицом Зенона Позняка.

Возглавил оргкомитет митинга, прошедшего 24 марта 1996 года, накануне подписания первых интеграционных соглашений Беларуси и России. Митинг стал частью «Минской весны». Партией-организатором митинга выступил Белорусский Народный Фронт.

С конца 1997 года жил за границей в политической эмиграции - вначале по приглашению ПЕН-центра Финляндии проживал в окрестностях Хельсинки, затем, получив приглашение ПЕН-центра ФРГ, переехал в Германию, а затем в Чехию. Вернулся на Родину только за месяц до смерти. Неоднократно выступал с резкой критикой режима Александра Лукашенко; считал, что для Белоруссии предпочтительнее союз не с Россией, а с Западом.

Умер 22 июня 2003 года в 20 часов 30 минут в реанимационном отделении онкологического госпиталя в Боровлянах, под Минском. Он был отпет в минском Доме литератора согласно обряду Грекокатолической церкви; гроб писателя был накрыт бело-красно-белым флагом. Похоронен на Восточном кладбище в Минске.

Известность Василю Быкову принесла повесть «Третья ракета» (1961). Также в 60-е годы опубликованы ставшие всемирно известными повести «Альпийская баллада», «Мёртвым не больно»; в 70-е - «Сотников», «Обелиск», «Дожить до рассвета», «Пойти и не вернуться».

Повесть «Облава» была опубликована в журнале «Новый мир» в 1990 году.

Большинство своих произведений Василь Быков писал по-белорусски, многие из них сам дословно переводил на русский. Его литературные труды переведены на многие языки мира.

Источник: ВИКИПЕДИЯ Свободная энциклопедия   

Василь Владимирович БЫКОВ: интервью

Василь Владимирович БЫКОВ (1924-2003) - писатель, общественный деятель, участник Великой Отечественной войны: Интервью | Статьи | Проза | Цитаты | Фотогалерея.

ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ ВАСИЛЯ БЫКОВА
    
– Война уходит всё дальше. С высоты прожитого и осознанного считаете ли вы, что она была неизбежной?

– Я придерживаюсь общепринятого мнения, что война была неизбежной, к ней последовательно вела вся роковая предвоенная история, в основе которой – поражение Германии в Первой мировой войне и крушение царизма в России. В который раз история засвидетельствовала давно известное правило: нельзя сильного побеждённого противника загонять в угол – себе будет дороже. Загнанная в угол, побеждённая, «униженная» Германия породила мощные национал-реваншистские силы, к власти пришёл Гитлер, и война стала неизбежной.

Историю не перепишешь. Хотя существовали альтернативы. Например, немецкий консервативный генералитет. Если бы Гитлер был убит в 1938 году в результате путча. Была возможность и у западных стран более решительно выступить против Гитлера.

– Кто же всё-таки, на ваш взгляд, зачинщик – Гитлер или Сталин? Гипотеза о «превентивном ударе» со стороны Германии имеет достаточно много сторонников как в России, так и в Германии.
– Я не сторонник популярной ныне теории, согласно которой Гитлер лишь упредил Сталина. Сталин, безусловно, был тиран и душегуб, но он не был авантюристом, каким, несомненно, был Гитлер. После позорно-преступной финской войны Сталин не мог не понять всей иллюзорности «мощи» Красной армии, степени бездарности её генералов, способных лишь на «добровольное» присоединение прибалтийских государств да Бессарабии. После финской войны на эту «мощь» открылись глаза и у Гитлера. Ему ради сохранения лица в его авантюре с Англией очень понадобилась «маленькая победоносная блиц-войнушка» с «колоссом на глиняных ногах», которая должна была в случае несомненного успеха окончательно обезопасить его в Европе. Для Сталина, свято поверившего в силу «договоренностей» и особенно «секретных» соглашений, всё это явилось полнейшей неожиданностью, что свидетельствует о его роковом политическом невежестве, стоившем советскому народу многие миллионы человеческих жизней.

- Как литератор и как фронтовик считаете ли вы, что литература способна передать весь ужас войны, этот гигантский слом сознания и мировосприятия?
– Война и культура несовместимы, они существуют в различных сферах и разговаривают на разных языках. Тысячелетиями выработанные общечеловеческие истины чужды для войны и непостижимы ею.

С началом войны обрываются всякие культурные связи между воюющими сторонами. Но вот парадокс: в годы войны мы старались сохранить объективность и не распространять нашу ненависть, так сказать, ретроспективно. Гёте, Гейне, Томас Манн всегда были и оставались для нас великими немцами, отношение к ним не изменилось с годами.

Многое из того, что мы открыли для себя, с нами и поныне, многие наши духовные, нравственные и организационные приобретения так или иначе оказывали или оказывают своё влияние на последующую жизнь общества. Поэтому существует ли надобность для литератора подгонять правду нашего существования под правду войны или реконструировать действительность? Не плодотворнее ли поискать общий знаменатель, философский корень того, что имело место в войне и не утратило своего нравственного или иного значения и теперь?

Советская, так называемая военная литература – это не упоение войной, а неутихающая во времени боль от неё. Боль за погибших, скорбь по утраченному. В том числе и в области культуры. Ведь многие из наших культурных ценностей, разрушенных войной, восстановить уже невозможно.

Я, например, исходил в своей прозе из элементарнейшей из толстовских посылок, которая, будучи несколько перефразированной, выглядит так: о войне, какой бы трудной она ни была, надо писать правду и всю правду, какой бы она ни была горькой. Правда в гуманистическом искусстве всегда однозначна и несёт человечеству только добро.

– В своих книгах вы, по сути, препарируете понятие «героизм». Кто же, по-вашему, истинные герои войны?
– Проблема героизма во время войны является решающей, главной. Смелость, отвага, презрение к смерти – вот те основные качества, которыми определяется достоинство воина. Но в мирное время мы не ходим в разведку, презрение к смерти от нас не требуется, и отвага нам необходима лишь в чрезвычайных ситуациях. Однако то, что в войну стояло за героизмом, питало его, было его почвой, разве это утратило свою силу? Да, мы не ходим сегодня в разведку, но это обстоятельство не мешает нам и теперь ценить в товарище честность, преданность в дружбе, мужество, чувство ответственности. И теперь нам нужны принципиальность, верность идеалам, самоотверженность, – это и сейчас определяет нашу нравственность, как в годы войны питало героизм.

Лично я, повоевавший в пехоте и испытавший часть её каждодневных мук, как мне думается, постигший смысл её большой крови, никогда не перестану считать её роль в этой войне ни с чем не сравнимой ролью. Ни один род войск не в состоянии сравниться с ней в её циклопических усилиях и ею принесённых жертвах. Видели ли вы братские кладбища, густо разбросанные на бывших полях сражений от Сталинграда до Эльбы, вчитывались ли когда-нибудь в бесконечные столбцы имён павших, в огромном большинстве юношей 1920–1925 годов рождения? Это пехота. Она густо устлала своими телами все наши пути к победе, оставаясь самой малозаметной и малоэффективной силой, во всяком разе, ни в какое сравнение не идущей с таранной мощью танковых соединений, с огневой силой бога войны – артиллерии, с блеском и красотой авиации. И написано о ней меньше всего. Почему? Да всё потому же, что тех, кто прошёл в ней от Москвы до Берлина, осталось очень немного, продолжительность жизни пехотинца в стрелковом полку исчислялась немногими месяцами. Я не знаю ни одного солдата или младшего офицера-пехотинца, который бы мог сказать ныне, что он прошёл в пехоте весь её боевой путь. Для бойца стрелкового батальона это было немыслимо.

– Извлекли ли победители и побеждённые уроки из прошедшей войны? Если да, то какие? Если нет, то почему?
– Европейцы – как победители, так и побеждённые, – несомненно, извлекли уроки, о чём свидетельствует вся новейшая послевоенная история, и мы воочию видим благодетельные плоды тех уроков. Главный из них состоит в постижении императивной истины: хватит проливать кровь! Никакая победа не стоит тех жертв, которыми она оплачивается, особенно если (как в современных условиях) теряет свою однозначность и реально превращается в поражение. И наоборот. На примере послевоенной Германии это особенно видно. В то же время очень сомнительно, что бывший Советский Союз также извлёк из своей победы надлежащие уроки. Если бы это случилось, то нынешняя Россия и другие постсоветские республики не оказались бы в таком тотальном провале, разорённые многолетней милитаристской экономикой, имперской политикой, бесчеловечной ленинско-сталинской моралью. Была окончательно истреблена инициатива, воссоздана полная безгласность. Государство стало армией. Плоды всего этого Россия пожинает сегодня.

Похоже, ни величайшая в истории победа, ни стихийный распад империи под названием СССР не способны преподать уроки тем, кто и в XXI веке склонен комфортно себя чувствовать лишь в обстановке «осаждённой крепости», полагаясь на никогда не блиставший умом генералитет с его ракетно-ядерным оружием и советским менталитетом.

– Повлияли ли как-то на вас новые войны, произошедшие в Европе? Можно ли сравнить влияние той великой войны и новых войн на нравственное состояние общества?
– Война вообще живёт по своим особым законам, и нам никогда не удастся рассчитать её последствия. Вьетнам, Афганистан, Чечня, Косово это ещё раз доказали. Результатов, во имя которых они велись, вряд ли когда-нибудь удастся достичь. Такие войны разрушают моральное состояние общества, делают его более терпимым к идее большой войны и больших жертв. Это рушит робкую надежду и питает презренный мною собственный скепсис. Всё-таки разум жаждет уверенности, основанной на реалиях, которых нет, да и не было никогда. А ведь ничто, кроме разума, не властно над разрушительной силой зла.

Великая Отечественная война длилась четыре года, но её духовно-физический «концентрат» составляет целую эпоху в нашей истории. В течение этих четырёх лет так или иначе нашли своё отражение многие века нашей истории, нашей политики, все составляющие психологии, морали и нравственности нашего народа.

В Германии и России выросли поколения, которые знают о кровавой войне только по книгам, кино да по рассказам стариков. Но мы говорим, что ни одно поколение не вправе забыть об ужасах и уроках минувшей войны уже хотя бы потому, что человечество должно знать, кому оно обязано своим существованием. К тому же у нас в ходу известная истина, что каждая новая война начинается именно тогда, когда люди начинают забывать о войне предыдущей. Ведь уроки истории ничему не учат, как сказал один из великих немцев, и, в общем, это справедливо как констатация факта.

Так всегда было в истории, но в наше время так быть не должно.

Как только человечество начнёт забывать об уроках прошлого, оно будет ввергнуто в катастрофу, после которой уже ничего не останется. Кроме вечного льда и хаоса на мёртвой земле.

Источник: «Литературная газета».

Василь Владимирович БЫКОВ: статьи

Василь Владимирович БЫКОВ (1924-2003) - писатель, общественный деятель, участник Великой Отечественной войны: Интервью | Статьи | Проза | Цитаты | Фотогалерея.

СТЕНА. ВОЙНА И ПОБЕДА (эссе)

Война внезапно обрушилась на нашу страну, ее страшные проявления нежданно предстали перед народом, и неизвестное в прошлой жизни явление ошеломило миллионы людей. В том числе и военных кадровых командиров, да и начальников высокого ранга. Потихоньку, однако, люди начали привыкать к страшной военной действительности, как-то мириться с собственной безрадостной судьбой. Стало понятно, что война не на один год, что воевать придется долго и нужно приспосабливаться к ее экстремальным условиям. Где-то на втором году войны, на фронте начал образовываться импровизированный фронтовой быт. На участках, которые не вели боевых действий и стояли в обороне, у людей появилась слабая надежда выжить – если не до конца войны, то хотя бы до конца недели, до утра. И люди приспосабливались – каждый на том месте, куда его загнала война. Штабисты дружно и организованно обживали уцелевшие уголки сожженных тыловых деревень, вторым-третьим рядом крепили накаты командных и наблюдательных пунктов; артиллеристы налаживали землянки, мастерили печи – из железных бочек, молочных бидонов, настилали хвойником земляные нары. Вход завешивали плащ-палаткой – этим универсальным красноармейским средством, который берег от непогоды и холода. Немцы всю войну пользовались теплыми одеялами, мы же традиционно обходились шинелью – в бою, на отдыхе, в ночи. Пехота в завеянных снегом или залитых дождем траншеях, спасаясь от непогоды, копала щели-ячейки с полочкой для гранат и патронов с обязательной ступенькой, чтобы, как услышишь сигнал, выскочить из окопа в атаку. Выскакивать в атаку приходилось часто даже в продолжительной многомесячной обороне. Высшие начальники помнили и беспрекословно исполняли железный указ Верховного: не давать захватчикам спокойствия ни днем, ни ночью, постоянно бить его и выматывать. Поэтому и били, и выматывали. Даже тогда, когда не хватало ни оружия, не боеприпасов, когда на пушку приходилось по четверти боекомплекта, и на каждый выстрел нужно было брать разрешение у старшего командира. В обороне регулярно проводились обычно кровавые «разведки боем», ночные «поиски разведчиков», бесконечные улучшения оборонных позиций. Некоторые полки и дивизии, подчиненные чрезвычайно старательным или очень патриотически настроенным командирам, на протяжении многих месяцев атаковали одни и те же высоты, положив на их склонах тысячи людей, но так и не добившись сколько-нибудь заметного успеха. Людей не жалели. Все на фронте было лимитировано, все дефицитно и нормировано, кроме людей. С тыла с множества пунктов формирования и учебы беспрестанным потоком шло на фронт пополнение – массы худых, усталых от тыловой муштры людей, которые были немного обучены владеть винтовкой, но не всегда понимали по-русски. Все они пополняли поределые в непрерывных боях части, чтобы завтра же под шквальным огнем подняться в атаку да тут же упасть наземь. Командирам в стрелковой цепи стоило немалых усилий поднять их, и нередко на поле боя можно было увидеть, как командир роты, бегая вдоль цепи, поднимал каждого пинком. Подняв одного, бежал к следующему и, пока поднимал, предыдущий опять ложился на землю – убитым или с перепугу. Бегать так долго под огнем, известно, не мог и ротный, который тоже вскорости выбывал из строя. На некоторых участках фронта таких никчемных и напрасных атак было множество, они шли чередой: менялись бойцы и командиры, но приказ атаковать оставался в силе. Когда наконец выбывали полки и батальоны, дивизию отводили в тыл на переформирование, а уцелевших командиров представляли к награждению за стойкость воли в исполнении приказа – была такая наградная формулировка. Можно было только удивляться, что никто не возмущался и не протестовал против такой явной бессмыслицы. Но за тем, чтобы все покорно молчали, зорко следили не только высшие командиры, но и политорганы, уполномоченные особых отделов, войсковые трибуналы, прокуратуры. Приказ командира – закон для подчиненных, а на строгость начальника в армии жаловаться запрещено.

Война, однако, учила. Ни прежняя довоенная наука, ни военные академии, тем более ускоренные курсы военных училищ, но личный военный опыт, который ложился в основу боевого мастерства командиров. Перелом в войне, когда после первых разгромных месяцев настало полное равновесие сил, обычно связывают с тем фактом, что кадровые командиры окончательно отказались от своей военной науки, а мобилизованные с запаса, вчерашние интеллигенты овладели ею на практике. Военные действия начали приобретать элементы разумности. Очень скоро оказалось, что боевые уставы, созданные на основе опыта гражданской войны, в лучшем случае бесполезны, если не вредны в своем применении. В самом деле чего стоило только одно условие о месте командира в бою – впереди цепи, что всегда приводило к быстрой гибели командира, после чего подразделение, оставшееся без головы, теряло свое боевое значение. Поэшелонное построение пехоты при наступлении всегда вызывало очень большие потери, особенно от минометного огня противника. Поняв эти и многие другие никчемности, Сталин вынужден был перейти на перестройку устава, и уже в ходе войны появились новые уставы пехоты – часть I и II. В то время, как в войсках жестоко карался даже намек на превосходство немецкой техники или немецкого оружия, где-то в верхах, в Генштабе этот перевес все же учитывался, и из него делали соответствующие выводы. А с согласия Верховного это положение потихоньку укоренялось в армии.

По сути, укоренять и перенимать нужно было значительно больше, и не только с того, что касалось практики. Как мы не хвалились (понятно в пропагандистских целях) качеством отечественного оружия, немецкое стрелковое оружие оказывалось более совершенным и удобным. Наш прославленный ППШ с очень неудобным для наполнения дисковым магазином по всем параметрам уступал немецкому «шмайсеру». Неуклюжая с длиннющим штыком винтовка XIX столетия конструкция Мосина уступала немецкому карабину. В общем неплохой средний танк Т-34,маневренный, с хорошим двигателем, имел слабую броню и при плохой 76-милимметровой пушке делался легкой добычей немецкого противотанкового оружия, например тяжелого танка типа «Тигр». Перевес последнего особенно проявлялся в обороне, при отражении наступающих наших танков «тридцати четверок». Отличная цейсовская оптика и мощная пушка давали «Тиграм» возможность с дальнего расстояния расправляться с атакой десяти наших танков. Нередко советские танкисты плакали от жалости, когда наш танковый батальон, только начав атаку (особенно на равнине), попадал под огонь где-нибудь замаскированных «тигров», в то время как сами «тигры» оставались в полной безопасности по причине далекого от них расстояния. Случалось когда танкисты, понимая, что приблизиться на расстояние прямого выстрела не успеют, бросали машину и под огнем возвращались на исходный рубеж. Пока они туда добегали, их танки уже горели. Поняв, наконец, крамольную хитрость танкистов, командование приказало отдавать под суд военных трибуналов экипажи, которые вышли из-под огня в полном составе. Тогда танкисты применили новую хитрость: стали подходить к «тиграм» ближе и бросать машины уже под пулеметным огнем из танков. Кто-нибудь из них погибал, кто-то был ранен в открытом поле, но кому-то все-таки везло добраться до укрытия. Из подбитой же и подожженной машины шансов выбраться живым было намного меньше.

Устарелый с водяным охлаждением пулемет «Максим» доставлял немало забот, особенно летом да и на безводном юге, а с текстильной лентой – везде в непогоду. Ручной пулемет Дегтярева запомнился бывалым пулеметчикам, может быть только чрезвычайным для этого оружия весом. Когда на вооружении немецкой пехоты появился компактный скорострельный МГ-42, нашим батальонам в атаке не оставалось шансов уцелеть от его шквального (до 1000 выстрелов в минуту) огня. Один такой пулемет с удобной позиции за считанные минуты уничтожал батальон. Тем, кто воевал в пехоте, конечно, помнят немецкие минометы, от вертикального огня которых не было спасения ни в поле, ни в городе.

Наши потери в наступлении были страшными, наибольшее их количество, конечно, выпадало на долю раненых. Легко раненые с поля боя выбирались сами, тяжело раненые часто подолгу лежали в зоне огня, получая новые раны, а то и умирая. Выносить раненых в тыл не позволялось; попытка такого рода квалифицировалась как побег с поля боя. Известно, что девчата-санинструкторы изворачивались как могли, но их было по одной на роту, раненых же на поле боя всегда набиралось десятки. Поэтому выносить их не успевали, раненые подолгу ждали, истекали кровью, умирали на поле боя и по дороге в санбат.

До последнего времени точно не известно, кому принадлежит «генеральная» идея мобилизовать на войну женщин. Кажется, это чисто советское новаторство, в немецкой армии ничего подобного не наблюдалось до конца войны. При всей общеизвестной бездефицитности людского (мужского) материала на войне, какая необходимость была посылать под огонь молодых малоприспособленных к невзгодам боевой жизни девчат? Может, чтобы украсить свободное время да упорядочить холостяцкий быт старших командиров и политработников, которые на время войны остались без жен и тыловых подруг? По дороге на фронт многие девчата оставались в штабах, тыловых учреждениях в качестве секретарей, связисток, которые на солдатском языке назывались ППЖ. Те же из них, что добирались до полков и батальонов, не вызывали к себе серьезных отношений – на чисто мужской работе, которой является война, среди мужских масс они сразу показывали всю свою беспомощность. Даже девчата такой категории, как снайперы, что во время затишья между боями должны были выползать на позиции ближе к противнику. Принято считать, что каждый их снайперский выстрел – это убитый немец. На самом деле все было иначе. Пролежать, стреляя под носом у врага, можно было считанные минуты, опять же каждый девичий выстрел совсем не обязательно попадал в цель. Но когда на фронте царствовала женщина и наши не наступали, то снайперская активность была единственным показателем боевой активности, и командиры не скупились на цифры в донесениях.

В периоды фронтового затишья начиналась особая активность политорганов. Эдак важно тогда в окопах появлялись малоизвестные, чисто выбритые в скрипучих портупеях майоры и подполковники, которые начинали с бойцами теплые «душевные» беседы. Ну как дела? Как кормят? Получаете ли вы письма из дома? Отвечали им сухо, нахмурив брови – этих приветливых офицеров не уважали и не очень боялись (не то, что крикливых матюжников, своих командиров). Молча, без вопросов слушали их торопливый рассказ про международное положение и задачи, поставленные в последнем указе товарища Сталина. После на батареи и в роты приходили политработники рангом ниже, отозвав кого-нибудь в угол, предлагали вступить в партию.
Отказываться было не принято, да и зачем? Какая разница бойцу, как погибать – беспартийным или членом ВКП(б). Собравшись где-нибудь за бугорком на очередное партсобрание, единогласно голосовали и через неделю-другую выдавали кандидатскую карточку. Партийность, известно, мало что меняла в положении бойца – если оставался в строю, присваивали звание младшего сержанта и перед наступлением давали задание кричать в цепи «За Родину, за Сталина!»

На самом деле, может кричали, а может и нет. Легенда про тот боевой клич имеет больше пропагандистское происхождение и пришла, как известно, со страниц военной прессы. В бесконечном грохоте боя среди взрывов и пулеметно-автоматной стрельбы тяжело было услышать собственный голос, не то, что чей-то невнятный мало соответствующий обстановке митинговый крик. Неслышно было даже привычного для славянского уха «ура», которое на самом деле кричали в соответствующий момент боя. После какой-нибудь неудачи, когда начинался разбор отхода и поиски виноватых, политработники обычно допытывались у подчиненных: «Кричали, ей Богу! Разве не слышали?» Может и не слышали, потому что позади не очень слышно. И далеко не все видно.

Командирская иерархия на фронте имела отчетливую субординацию устройства – от фронта в тыл. Чем дальше от фронта, тем выше чины, у которых, как известно, больше ума и власти. За пятнадцать-двадцать километров от передовой все тыловые населенные пункты, лесочки, овражки были забиты военные штабами, отделами и учреждениями с сотнями старших офицеров, которые что-то делали – писали, звонили, советовались, согласовывали, что требовало большое количество транспорта, средств связи. В тоже время на передовой под огнем шевелилась в поле горстка усталых голодных восемнадцати- и двадцатилетних хлопцев. Они наступали. От их умения, патриотизма и самоотдачи зависел успех наступления и в конечном счете – войсковая карьера тех, кто устроился в тылу. Особенно в далеком тылу. Генералы и старшие офицеры, как это принято в каждой армии, все же руководили не войсками, а опять же генералами и офицерами, что стояли от них на ступеньку ниже – так было удобнее во всех отношениях. Наиболее совестливые и умные это делали так, что удовлетворяя высшее командование, стремились не очень угнетать подчиненных, поддерживая этим репутацию справедливых начальников. Но такая манера была скорее исключением из правила, правилом была полная покорность перед начальством и безжалостная жестокость в отношении к подчиненным. Именно таким образом в войну сделали карьеру тысячи. Степень требовательности – вот то главное, что определяло полководческую карьеру самых отличных военноначальников сталинской школы. Помню случай, когда после войны судили офицера весьма заслуженного, на всю грудь награды полковника, командира гвардейского стрелкового полка. Этот полковник воевал под чужой фамилией, с документами настоящего командира полка, у которого служил ординарцем и который погиб. На суде ему задали вопрос: «Почему вы, не имея военного образования, будучи только сержантом, отважились на такую аферу, подчинили себе сотни людей? Как вы ими командовали?» «Очень просто, - ответил бывший сержант, - получив сверху приказ, вызываю командиров батальонов и так накручиваю им хвосты, что бросаются выполнять, как угорелые.» Наверное, неплохо «накручивал хвосты», если получил за войну в придаток к двум незаконно присвоенным еще четыре по праву заслуженных ордена. На самом деле, этот отлично усвоил сталинскую науку побеждать.

Существует широко распространенный миф про то, что неудачи первого периода войны вызваны, кроме прочего, предвоенными репрессиями среди высшего командования Красной Армии. Известно, репрессии всегда зло во всех отношениях, но так ли оно отразилось на боеспособности армии? Репрессировали же не всех, самые знаменитые уцелели и возглавили армию. Но как они проявили себя в этой войне? Уже первые месяцы показали полную их неспособность руководить войсками в условиях фашистской агрессии, противостоять высокотехнической европейской армии, какой являлся вермахт. Вскоре на полководческие посты закономерно выдвинулись другие командиры, которые недавно еще занимали небольшие или средние посты в полках, бригадах, дивизиях. Безусловно, они быстрее своих знаменитых начальников научились воевать в новых условиях, и, как не смешно, именно на их опыте кое-чему научился Сталин. Может быть, впервые в советской действительности идеологические установки были отброшены, и в отдельных армейских вопросах победила чистая логика. Одним из самых логических актов была ликвидация института военных комиссаров, этого абсолютно ненужного командирского дубля в армии. Сделать это вынудили Сталина не только определенные отношения с союзниками (ликвидация Коминтерна), но и огромный дефицит командирских кадров, который образовался после катастрофических неудач начального периода войны. Почти при всех учебных войсковых училищах была организована временная переподготовка политработников на строевых командиров. Все же перековать всех вчерашних комиссаров на строевиков не мог даже сам Сталин, какая-то их часть была оставлена в войсках в качестве заместителей по политчасти – в боевых условиях абсолютно неспособных, еще как-то терпимых в пехоте, но совсем абсурдных в других специальных родах войск, где кроме проведения политинформации и выпуска «боевых листков» нужны еще и специальные знания, про которые замполиты имели достаточно смутное представление. Вся их деятельность на фронте исчерпывалась примитивной агитацией да дубляжем командирских решений, что, однако, после войны не помешало им приписать себе главную заслугу в достижении победы над «злейшим и коварным врагом».

К середине войны воевать в большинстве научились, научились также хитрить, водить за нос начальство. Запомнился один случай при наступлении, когда мой артиллеристский расчет оказался рядом с воронкой, в которой сидел командир батальона капитан Андреев. Этот штатского вида комбат на войне звезд с неба не хватал, хотя, в общем, воевал не хуже других. Сидя в воронке с ординарцами и связистами, он руководил боем за близлежащую деревню. Справа наступали соседи. Командир полка бесконечно требовал по телефону докладов, и Андреев, глотая что-то их фляжки, бодро докладывал: «Продвигаемся успешно… Попробую закрепиться за северную окраину… Уже закрепился… Сколачиваю боевой заслон…» Его роты, между прочим, спокойно лежали себе впереди у поля под редким минометным огнем с деревни, и я думал, как же он оправдается, когда внезапно заглянет командир полка? Но, наверно, комбат лучше меня знал обычаи командира полка и не боялся его быстрого визита в батальон. А под вечер продвинулись соседние батальоны, и немцы бросили северную окраину деревни, которую ловко занял батальон Андреева. Как стемнело, комбат встречал командира полка и бойко докладывал про удачную атаку, которой не было. Но командир полка, кажется, был удовлетворен. Наверное, я так думаю, он подробным образом докладывал выше в дивизию, а оттуда докладывали в корпус. Такой был неписанный порядок, который удовлетворял всех. А в общем, это было больше порядочно и разумно, чем по дурной команде атаковать сильного противника, трупами устилая поле. Конечно, в моральных отношениях поступок комбата выглядел неоправданным, но в военных условиях могло быть и не до морали. Запланированная в высших штабах операция часто приурочивалась к конкретным датам (годовщине Октября, дню Красной Армии, дню рождения Сталина и другим знаменательным датам), и большую часть времени, отведенную на ее подготовку, использовали те, кто ее разрабатывал. Значительно меньшая часть времени оставалась для непосредственных исполнителей. Батальону Андреева оставалась последняя ночь, да и та занятая передислокацией, и только за час до атаки комбат получил возможность взглянуть на поле боя, где ему надлежало победить или умереть. Да еще без поддержки танков, с хилым артиллеристским обеспечением.

Конечно, такого рода авантюры не были совсем безопасными. Хотя в боевых условиях много чего можно было утаить; те, кого нужно было бояться, не очень стремились появиться на передовой. Но в случае отвода в тыл, во второй эшелон или на переформирование, про все это становилось известно, утаить что-нибудь крамольное практически было невозможно. Сразу же в подразделениях начинались ночные контакты с «кумом», уполномоченным особого отдела (переименованного впоследствии в контрразведку «смерш»), в результате чего командованию становилось известно про все, что происходило в последних боях, все хитрости командиров. Уполномоченные «смерша» обладали огромной невидимой властью, от их склонности зависели судьбы и служебная карьера командиров. Те из командиров, которые в свое время не избежали плена (хотя бы на несколько дней) или окружения, были под неусыпным контролем органов. Обычно они обязаны были вести себя ниже травы и тише воды, во всем угождая не только начальству, но и своим подчиненным. Иначе была реальная угроза потерять не только погоны, но и оказаться в штрафбате, из которого разве что некоторые вышли после отбытия срока (один месяц) или после ранения. Второй категорией повышенного риска были офицеры как раз другого характера – открытые смелые вояки, в результате чего при свободных разговорах, особенно за рюмкой, позволяли себе нестандартные высказывания про довоенную жизнь, немецкую тактику или про НКВД. В таком случае человек пропадал навсегда.

Немалую беду офицерскому составу нанес известный приказ Главнокомандующего номер 227, известный в войсках под девизом «Ни шагу назад». Летом 1942 года, стараясь убедить себя и собственное командование в недопустимости дальнейшего отступления на восток, Сталин всю строгость выполнения этого приказа переложил на фронтовых командиров среднего и нижнего звена, которые отступали, утратив возможность обороняться. Многие из них поплатились за это жизнью. С первых дней объявления указа началась дикая охота на тех, кто отступил без приказа. Ими оказались, например, некий командир полка, которому опоздали передать приказ оборонять какой-то рубеж; командир батальона, который не успел за короткую летнюю ночь занять обозначенные ему позиции, а утром попал под разгромный удар немецкой авиации; младший лейтенант, который командовал минометной ротой, но заблудился в безлюдной степи. Трибуналы того времени работали с полной нагрузкой. От высших штабов непрестанно требовали донесений о количестве расстрелянных за сутки, за неделю и декаду, отдельно по категориям – старших и младших офицеров, коммунистов и беспартийных, по социальному и национальному положению. Такого рода показатели являлись, кроме прочего, и основанием для награждения офицеров карательных органов, многие из которых за военные годы и были щедро награждены. Теперь те люди – герои наравне с другими, настоящими героями, и мало кто догадывается, каким образом получены их награды. Особенно прикрытые распространенной теперь мифологией: прошли войну «от звонка до звонка». В «смерше» или в трибунале можно было успешно пройти не одну войну.

Военные газеты того времени, малые и большие, являлись единым средством политической пропаганды, рассчитанной на самого массового и отсталого читателя. Ежедневные сводки Информбюро – вот единственный элемент их информативности, в которых, однако, шифровалась вся география боевых действий, все названия частей и подразделений. Стандартные боевые примеры для перехвата, эпизоды боев на уровне роты-батальона, пропагандистские выступления штатных политработников в духе воспитания «наука ненависти», придуманные клятвы «бойцов», «не жалея жизни, бить озверевшего врага». Широко пропагандировался жертвенный героизм обороны и хотя бы небольшие успехи наступления. В случае неудачи использовали утешительные стереотипы насчет того, что немцы планировали занять город К. вчера, но славные защитники сорвали коварные планы врага, которому удалось занять К. только сегодня. В случае удачи приводились всегда преувеличенные цифры потерь противника и подробный пересчет трофеев: винтовок, пушек, пулеметов, автомашин, лошадей, повозок… Наши потери утаивались. Фотографии убитых с нашей стороны газеты не печатали до конца войны, войсковым корреспондентам снимать тела убитых советских воинов категорически запрещалось. Труд военных корреспондентов, как писал еще в годы войны сам войсковой корреспондент Александр Твардовский, очень напоминал того добросердечно лодыря, который, наблюдая как рубят дрова, старательно «ахал», наивно думая, что этим помогает дровосекам.

Наступали, как всегда, побеждая не столько умением, сколько количественным перевесом и. главным образом, в живой силе, справиться с которой не могли уже и немцы. Немецкий генерал и военный историк Ципельскирх писал, что когда соотношение сил на фронте сложилось 1:10 в пользу русских, стало ясно, что война проиграна. И на самом деле, до сорок четвертого года на полную мощь заработала военная промышленность, на фронт бесконечным потоком пошло не только людское пополнение, но и вооружение, техника, боеприпасы. Очень помогали союзники, особенно США, их прославленные поставки по ленд-лизу. Почти весь наш фронтовой автотранспорт состоял из американских автомобилей – «фордов», «шевроле», «студебеккеров», «доджей», «виллисов». Намного хуже было с продуктами питания, хлебом; нередко армии и даже фронты питались в прямом смысле подножным кормом. В конце 1943 года и Украинский, и Белорусский фронты оказались без хлеба и вынуждены были раскапывать в Сумской области неубранную летом, запорошенную снегом рожь, сушить ее, обмолачивать и из этого печь хлеб, кормить войска. При подготовке Ясинско-Кишиневской операции пищевая проблема решалась более простым способом: из пятнадцатикилометровой прифронтовой полосы были выселены все молдавские села, продуктовые запасы которых реквизировали для двух Украинских фронтов. Железнодорожный и иной транспорт в то время перевозил исключительно боеприпасы и оружие для будущих операций.

Война до конца разорила экономику Европейской части СССР. Города лежали в руинах, колхозное сельское хозяйство было совсем добито боевыми действиями войск – сперва при его движении на восток, а потом на запад. Голодная Украина не могла прокормить многомиллионную армию, которая пришла на ее земли, сами крестьяне привычно и давно голодали. Фронтовики кормились небогатым пайком, который представлял собой кусок черного (с суррогатами) хлеба, полкотелка перлового супа, ложку перловой или пшенной каши или вермишели. Впервые мы наелись только за пределами родной страны, на земле, не только не разрушенной войной, но и не тронутой колхозной системой. Для тех, кто воевал на юге, такой страной стала Молдавия. Белый хлеб, мясо, сыр, брынза, фрукты, вино… Как будто затянувшийся праздник после многих голодных лет. Но праздник все-таки кончился. Четыре месяца стояния в обороне большого количества войск уничтожили все продовольственное богатство этого края. После того, как мы ушли дальше на запад осенью сорок четвертого, она осталась такой же разрушенной и объеденной, как и все предыдущие.

Зато очередной приятный сюрприз принесла нам Венгрия с ее по-европейски высокой бытовой культурой, не по военным годам продовольственным богатствам, на удивление рационально организованным сельским хозяйством. Войска сразу же перешли на самообеспечение, на богатый и доступный «подножный» корм. Удивляла также терпимость и гостеприимство населения Венгрии, армия которой фактически воевала на стороне Германии. А между тем не запомнился ни один случай открытой враждебности или саботажа в отношении «гостей с востока», везде мы встречали если не радость, то сдержанное понимание общей беды, которую обрушил на нас немецкий фашизм, и в лагере которого так или иначе оказалась Венгрия. Жизнь этого европейского буржуазного общества была не слишком похожа на то, что мы про нее слушали от пропагандистов-политруков, и те из нас, что были старше годами и умнее, озабоченно хмурились от увиденного, молодым же пришлось задуматься об этом поздней.

Когда начались наступательные операции Красной Армии, в войсках появилась большая тяга к боевым трофеям. Приученные к условиям фронтового аскетизма, мы увидели, что немецким солдатам подвластны несколько иные бытовые стандарты, и что в оставленных ими окопах (также как и у пленных) можно было чем-нибудь поживиться. Во-первых, тем, что нужно солдату ежедневно. Нарасхват шли солдатские сапоги (вместо наших ботинок с обмотками), твердые ремни с пряжками, с которых обычно спиливали ненавистную свастику, кожаные сумки, одеяла, камуфлированные плащ-палатки. Как всегда были популярны часы, электрофонарики, зажигалки и разная бумажная дребедень – бумагу же ни для писем, ни для самокруток не давали. Кроме этого случалось, что захватывали продуктовые склады с разной провизией: шоколадом, консервами, коньяком. Связисты старались при наступлении перво-наперво разжиться трофейными аппаратами и проводом в цветной пластиковой оболочке.

Жадная заинтересованность в трофеях досягала апогея, когда война перекатилась в Европу, на территорию Германии. Здесь пошел по сути легальный грабеж на всех уровнях, при этом, конечно, наибольшая добыча доставалась тыловикам и начальству, которое пользовалось транспортом. В частях были организованы и активно работали трофейные команды. Солдатам и офицерам разрешалось посылать посылки на разоренную родину, и начальство обычно закрывало глаза на то, что вещи для них добывались совсем не на поле боя. В тоже время солдатские вещмешки заметно потолстели в объеме, так же, как и противогазные сумки, из которых давно уже были выброшены противогазные маски и ложились более нужные вещи: белье для жены, пара подметок, а то и кусок кожи на сапоги, иногда детский костюмчик или отрез крепдешина на платье. В промежутке между боями можно было увидеть, как солдаты, присевши где-нибудь на краю траншеи или за зеленой оградой, старательно зашивают в материю свои посылки, которые потом старшина отвезет на полевую почту. Генералитет и другое начальство свои боевые трофеи вывозили обычно автомобильным или железнодорожным транспортом и собирали их совсем не из подметок или детских курточек. Трофейные команды собирали для них пушнину, фарфор, музыкальные инструменты, мебель. А то и промышленное оборудование. Временами возникали короткие конфликты, когда подчиненным командам не удавалось уберечь некоторые свои ценности от внимания начальствующих команд, которые легко становились их добычей. Однако такие конфликты быстро улаживались: потерпевшая сторона тут же компенсировала потерю за счет своих подчиненных.

В конце войны, хотя напряжение боев не стихало, а то и крепло, появилась надежда выжить. У всех без исключения – от солдата до командующего. Однако погибать продолжали ежедневно, а то и ежечасно, но с новой возможностью выжить появились и новые отношения к войне. Появились маленькие и большие, не всегда пристойные хитрости на поле боя, во взаимоотношениях с командирами. Стали нередкими случаи, когда совсем бесстрашные раньше офицеры начали проявлять чрезмерную осторожность, а то и нерешимость, что близко граничило с преступлением. Временами это плохо кончалось, временами обходилось. Все думали, что война все спишет. И списывала. Все-таки жестокость начальства, присущая начальному периоду войны, сменялась на некоторую терпимость, офицеры более-менее притерлись во взаимоотношениях. Как и всегда в армии, самым ценным качеством стало послушание, готовность выполнить все, что приказано, как это требовалось в каждой военной или тоталитарной системе.

Героизм, как известно, уважают на войне, у нас же он стал едва ли не единственным реальным средством победы, предметом главной заботы со стороны политорганов, на пропаганде которого строилась вся их работа. Известно, что на основе традиционного соцсоревнования: между бойцами, отделениями, ротами. Кто больше уничтожит немцев, танков и пулеметов, продвинется дальше в наступлении. Все поддерживалось средствами пропаганды и статистики, старательно документировалось, хотя и являлось, по сути, плодом политического воображения. Командование к бумажному творчеству своих замполитов относилось терпимо, может быть даже с некоторой иронией. Как, впрочем, и до всей политнадстройки, ухо с которой, тем не менее, надо было держать остро. Всерьез комиссары помочь навряд ли могли, навредить же – сколько угодно. Строевые командиры хорошо усвоили это еще с довоенных времен. Интересно, что в вермахте не было политорганов и как будто бы и некому было вдохновлять солдат, как быстрее отдать свою жизнь за родину. Героических же примеров там было не меньше, чем в нашей армии. Как, впрочем, и умения, боевого мастерства. Красная Армия за войну организовала немцам один огромный, армейского масштаба «котел» - Сталинградский, а сколько наших армий с миллионами солдат и командиров окончили свое существование в многочисленных «котлах» - в Украине, Беларуси, Подмосковье. Даже уже на исходе войны, зимой 1945 года в Венгрии, немцы почти разгромили III Украинский фронт, который состоял из нескольких армий, и только отсутствие стратегических резервов и некоторые случайности (пошел лед по Дунаю и поломал переправы, тем самым отрезав путь на восток) спасли от разгрома всю балканскую группировку Красной Армии. Общеизвестны боевые рекорды наших героев-летчиков Покрышкина и Кожедуба, которые сбили за войну 59 и 62 самолетов соответственно. А вот много лет мы ничего не знали про немецких ассов-истребителей Хартмана и Баркхорна, которые сбили 347 и 301 советский самолет. Всего в немецкой армии насчитывалось около ста пилотов, каждый из которых сбил более 100 наших самолетов. Разве это не повод для военных историков поразмышлять про степень мастерства, также как и про качество нашей хваленой авиатехники.

Кому неизвестно, что жизнь пехотинца не фронте самая короткая, обычно в пехоте не задерживались. Неделя в наступлении, месяц в обороне – такой был максимальный срок для солдата стрелкового батальона, за которым следовал «замотдел» или «здравотдел», как невесело шутили пехотинцы. Были и другие рода войск, которым также доставалось на войне (танковые, саперные войска, истребительная и штурмовая авиация), но их деятельность хотя бы достойно ценилась. Главной, если не единственной оценкой со стороны государства было награждение. Иерархия награждения, как и сама процедура награждения, были не установлены законодательно, складывались они согласно определенной самочинной традиции. Никто из подчиненных не мог быть награжден раньше своего командира, ни один начальник не стремился наградить подчиненного, пока не был награжден сам. Ордена, обычно, распределялись совсем не по заслугам, как об этом принято думать, а в зависимости от чина. Орден Красной Звезды давали командиру взвода, Отечественной войны второй степени – командиру роты, первую степень получал командир батальона, который под конец войны заслуживал также орден Красного Знамени, самый, кстати, ценный из военных наград. А вообще – это был орден командиров и политработников дивизионного звена, да еще летчиков. Для генералитета имелось множество полководческих орденов. Довольно удивительная метаморфоза произошла с орденом Славы, который ввели в середине войны исключительно как награду для сержантов и солдат действующей армии. На войне он был не слишком выше популярной солдатской медали «За отвагу». Но в шестидесятые годы по инициативе Константина Симонова, который снял документальный фильм про кавалеров этого ордена, последний удивительным образом оказался приравненным к Золотой Звезде Героя и в таком статусе остался и сейчас. Конечно, вообще было тяжело понять смысловую логику в деле награждений, количество которых в брежневское время достигло сотни, а то и больше. Ценность их после резко упала, и может быть не осталось ни одного пожилого человека, не награжденного хотя бы одним орденом – за войну или за труд. И не какой-нибудь «Трудовой Славы», но и полководческим орденом Ленина – самой высокой из всех недавних наград. Старательная доярка в передовом колхозе имела таких орденов больше, чем даже прославленный во время войны маршал. Нелепый статус ордена Ленина позволял награждать им всех – от доярки до маршала и министра. Только солдату на фронте он был недоступен, у солдата не хватало никакой крови его заслужить. Вопреки популярному мнению, на войне вообще награждали не так часто. Для многих солдат, окончивших войну, победная медаль оказалась единственной военной наградой, все остальное – более позднего, юбилейного происхождения. Вначале за каждый орден платили небольшую сумму (на курево), которая в скорости после войны была отменена, понятно, «по ходатайству трудящихся». Большевики, как известно, отлично умели организовать такие «ходатайства».

Война была давно, за полвека выросли новые поколения. Жаль, однако, что людская память о ней не только сокращается, но и подменяется как бы антипамятью, активно капитулирую перед пропагандистскими стереотипами. Мы победили жестокого врага – немецкий фашизм, но имеем ли мы право забывать о цене этой победы? И какие ее настоящие цели – только ли разгром фашизма? Что мы принесли на своих штыках освобожденным народам Европы? Насколько осчастливило поляков, чехов, словаков, венгров, румын, болгар и югославов, которые до сих пор не могут выкарабкаться из вырытого для них рва социалистического счастья? Через полстолетия после нашей победы может стоит задать себе элементарный вопрос: что мы имеем от нашей победы? Вот немцы, например, не победили, не победили также итальянцы и японцы – пережили грандиозные национальные катастрофы. Однако из этих катастроф они сделали нужные выводы и в результате так устроили свою жизнь, как нам ее не устроить никогда. Значит, такая ли однозначная для нас наша историческая победа? Может, таится в ней что-то еще, более для нас важное? Или это Господь так разумно разделил свою божественную милость: кому пустозвонство победы, а кому комфортную жизнь? Чтобы все по справедливости, как того требует милый для наших сердец социалистический принцип распределения земного счастья.

Чем больше времени проходит с памятного мая 1945 года, тем больше вопросов ставит прошедшая война. Обесцениваются многие недавние ценности, возникают новые. Молодым поколениям кажется, что для них настало время, не связанное с проклятым прошлым, которое стало заслуженной судьбой их отцов и дедов. Однако подождем с выводами. Все же много чего в мире связано крепкой веревкой, не распутавши тугие узлы которой, не шибко пойдешь в Счастливое будущее. Хоть история, как известно, ничему не учит, но учиться у себя никому не запрещается. Поэтому, конечно, кто хочет, чему-нибудь научится. Для других она – ненужная вещь. В том числе и история минувшей кровавой войны.

Перевод с белорусского Рисака И.В.
Источник: www.uusikotimaa.org/14/152.htm.

Василь Владимирович БЫКОВ: проза

Василь Владимирович БЫКОВ (1924-2003) - писатель, общественный деятель, участник Великой Отечественной войны: Интервью | Статьи | Проза | Цитаты | Фотогалерея.

ПОДАРЕННАЯ ЖИЗНЬ

Бывают в жизни случаи, значение которых проявляются не сразу, а постепенно, через годы, а осмысливаются на протяжении всей жизни. Некоторые сначала кажутся важными и значительными, однако быстро теряют свой смысл, другие же наоборот приобретают его через годы. И только немногие остаются без изменений в своей первоначальной ценности. Об одном из таких случаев мне и хочется рассказать, о случае, который произошел более полувека назад.

Произошло это во время войны зимой 1944 года в Украине. В тяжелых боях Красной Армии с вермахтом наша дивизия попала в трудное положение, немецкие части нанесли ей сильный контрудар, заняли несколько сел в тылу. Появилась угроза окружения, что, как известно, было одной из самых больших неприятностей в ту войну. Я был ранен в ногу и не мог ходить. Ночью нас, нескольких раненых, пробовали вывезти на броне танков, но дорога в тыл оказалась заблокирована. В каком-то селе раненых сняли с танков и перенесли в крестьянские избы. Танки пошли дальше. На прорыв.

Мы остались одни, без прикрытия и охраны, в непонятных, запутанных условиях.

Измученный от холода и боли, я как-то вскарабкался на шаткую кровать, на которой уже кто-то лежал. Руки нащупали что-то мокрое, но я не обратил на это внимание и быстро уснул. Казалось, только уснул и тут же подхватился, охваченный неожиданной тревогой. На дворе уже светало, было утро, откуда-то слышалась стрельба, даже крики, кто-то испуганно пробежал за окном по улице. Я приподнялся на кровати, впервые взглянул на того, с кем провел ночь. И даже вздрогнул от испуга: это был немецкий офицер. Но он не двигался, полы его шинели были залиты кровью, наверное, он скончался ночью, еще до моего прихода. В доме больше никого не было, раненые уже разбежались. За окном, было слышно, прогрохотала телега, сразу же за ней в воздухе замелькали очереди трассирующих пуль. С другого конца в село входили немцы.

Оставаться в доме было небезопасно, нужно было как-то спасаться, но на одной ноге я не мог далеко убежать. Хватаясь руками за скамейки и стены, я поковылял в сени. Здесь было темновато, в одном углу валялись какие-то обрезки досок, в другом, около самых дверей, была сложена невысокая, до колена, дощатая загородка, доверху засыпанная картошкой. Я вынул из кобуры пистолет и прилег на картошку. В щель приоткрытых дверей была видна часть заснеженного двора. Сельская улица уже совсем опустела, издали, может с конца села, долетали звуки выстрелов, значит, наши из него удрали, - подумал я. Скоро тут должны появиться немцы.

Между тем совсем посветлело, наступило солнечное морозное утро. Нал крышами поднялось солнце, и двор ярко осветили его лучи. Я лежал с пистолетом в руке и ждал. Чего только ждал и на что надеялся? Может быть ждал своей погибели? Потому что защитить свою жизнь с восемью патронами в магазине было бесполезной надеждой. И я готовился к смерти. Только тянул время. Ждал.

В результате долго ждать не пришлось. Видно было в щель дверей, как по улице пробежала группа немецких солдат, они раз за разом стреляли куда-то из винтовок. После появилась вторая группа. Эти шли спокойно, о чем-то разговаривали и не стреляли. Но вот от этой группы отделился один – высокий солдат в укороченной шинели с автоматом на груди, и, повернув в мой двор, направился к двери. Я взвел курок и направил пистолет на дверь. Немец шагал быстро, немного прищурив глаз под стеклами очков в черной металлической оправе. Его подбородок был в черной щетине, на голове, надвинутая козырьком на лоб, сидела зимняя шапка. Одной рукой он решительно открыл мои двери и со светлого двора глянул мне в лицо. Пистолет мой был направлен ему в грудь, палец лежал на спусковом крючке. В любой момент я готов был выстрелить. Но не выстрелил – что-то удержало меня от выстрела. Не ощущение опасности, не природа самосохранения – где-то в глубине сознания решимость моя сама по себе нейтрализовалась. Снова я ждал. Немец, чтобы выстрелить, должен был перехватить на груди автомат: но его правая рука лежала на ручке двери. В его взгляде под стеклами очков ничего не выражалось – ни удивления, ни страха, и, может быть, это удержало меня от выстрела. Может, ослепленный утренним солнцем, он меня не заметил, а у меня не хватило губительной решимости нажать на курок. Все это заняло не больше секунды, как с улицы послышался крик – кажется, немца позвали. И, отпусти ручку двери, он повернулся ко мне спиной и быстро пошел за камрадами. Я с облегчением вздохнул. Конечно, радоваться было еще рано, но первая опасность все же миновала.

На окраине села шел бой, на улице то появлялись, то исчезали разрозненные группы немецких солдат, но во двор больше не забегали. Потом немцы совсем пропали, село заняли красноармейцы. Днем меня отправили в госпиталь.

Все годы войны я никому не рассказывал про этот случай: было небезопасно – но не переставал про него думать. Все же это удивительное происшествие: столкнувшись с оружием в руках, солдаты вражеских армий подарили один другому жизнь. Пусть не по воле. Потому что, застреливши тогда немца, я также неминуемо был бы убит. А может, это Всевышний подарил нам по второй жизни. И вот я живу.

Василь Владимирович БЫКОВ: цитаты

Василь Владимирович БЫКОВ (1924-2003) - писатель, общественный деятель, участник Великой Отечественной войны: Интервью | Статьи | Проза | Цитаты | Фотогалерея.

***
«Предчувствую сакраментальный вопрос про страх: боялся ли? Конечно, боялся, а, может, порой и трусил. Но страхов на войне много, и они все разные. Страх перед немцами - что могли взять в плен, застрелить; страх из-за огня, особенно артиллерийского или бомбежек. Если взрыв рядом, так, кажется, тело само, без участия разума, готово разорваться на куски от диких мук. Но был же и страх, который шел из-за спины - от начальства, всех тех карательных органов, которых в войну было не меньше, чем в мирное время. Даже больше».

***
«Со времен Шекспира человечеству известно, какая это важная вещь – не прерывая связь времен, и как плохо, когда эта связь рвется. Что касается белорусов, то мы это познали из нашего многовекового исторического опыта. Десятки лет мы жили, оторванные от нашего прошлого, от наших знаний, от нашей истории. В том числе и недавней – истории прошедшей войны. Со временем память о ней активно заменялась пропагандистскими штампами, а ее настоящая правда – на лживую неправду тоталитарной партии. Те, которые перенесли на своих плечах кровавую тяжесть войны не особенно теперь хотят помнить себя несчастными – выгоднее чувствовать себя героями на горячих конях под красными знаменами. Тем более, что подкупная послевоенная историография, объяснения циничных ученых не перестают убеждать: ваша правда – в верности идеалам. В вашем бессмертном героизме.

Героизме – да, но…

Ведь рядом с героизмом на войне было и что-то иное. Достойное соседствовало с подлым, хорошее с плохим, как и в самой жизни. Как и в нашем настоящем, которое так надоело большинству. Большинству, которое оказалось в дураках и не может понять, по чьей вине.

По вине все тех же. Кто революцию делает чужими руками, кто уничтожает других, непохожих на себя. Кто привык жить в обстановке жесткой борьбы – прежде всего со своими, потому что легче побеждать. Кто в бой посылает других, а сам остается командовать. И при этом при разных выкрутасах судьба имеет барыш. В виде власти, привилегий или, как сейчас, - долларового счета в банке.

Мы, белорусы, в этом смысле – особенно темные люди. До сей поры мы не перестаем путать цвета, думать, что коричневое очень отличается от красного. Как будто не знаем, что в спектре многих других цветов, и есть большая возможность выбора. Во-первых, выбора своего цвета – не чужого. Поскольку чужой никогда не станет нашим, он уже чей-то. Кем-то присвоенный, кому-то принадлежащий. А инстинкт частной собственности, как известно, - могучий инстинкт, данный человеку от Бога. Никому из живых существ Бог не дал этого инстинкта, кроме человека. Люди в мире поняли это давно, а мы только сейчас начинаем понимать. Сколько же мы наделали ошибок на историческом пути до этого понимания.

Так, может, в конце XX века мы перестанем быть дураками. Увидим про себя правду. Хотя и не привлекательную. Правда в истории – функция однозначная, с нее делают уроки. Из обмана никаких уроков не сделаешь, кроме нового обмана».
 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ