О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

АРАБОВ Юрий Николаевич ( род. 1954)

Интервью   |   Поэзия   |   Статьи   |   Проза    |   Аудио
АРАБОВ Юрий Николаевич

Юрий Николаевич АРАБОВ (род.1954) - прозаик, поэт, сценарист, заслуженный деятель искусств России: Видео | Интервью | Поэзия | Статьи | Проза | Аудио | Фотогалерея.

Юрий Арабов – прозаик, поэт, сценарист – родился и живет в Москве. Выпускник сценарного факультета ВГИКа. Автор сорока киносценариев, пяти поэтических книжек и шести книг прозы. Лауреат премии Каннского фестиваля (1999), премии «Ника» (2000, 2005, 2012), Государственной премии (2002, 2011), Пастернаковской премии (2005), премии «Триумф» (2008), премии «Золотой орел» (2012).

Родился 25 октября 1954 в Москве. В 1980 году окончил ВГИК. Дебютировал в кинематографе фильмом «Одинокий голос человека» (1978, вышел на экраны в 1987). Постоянный соавтор Александра Сокурова, сценарист десяти его лент. Лауреат премии Каннского кинофестиваля за сценарий фильма «Молох» (1999). Один из организаторов неформального клуба «Поэзия» в Москве (1986). Лауреат Пастернаковской премии (2005). С 1992 года заведует кафедрой кинодраматургии во ВГИКе. 

Юрий Арабов: Интервью
..

Юрий Арабов: Механика судьбы

..

Юрий Арабов: О секретах мастерства


..


Юрий Николаевич АРАБОВ: интервью

Юрий Николаевич АРАБОВ (род. 1954) - прозаик, поэт, сценарист, заслуженный деятель искусств России: Видео | Интервью | Поэзия | Статьи | Проза | Аудио | Фотогалерея.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.

О детстве

– Детство как детство. Комната четыре квадратных метра, двухэтажный барак неподалеку от ВГИКа, где мы сейчас сидим (теперь на месте барака построили новое здание института), первый этаж.

Мама – крымчанка, в 37-м году приехавшая из Ялты поступать во ВГИК. Здесь и осела. На беду, в тот год, когда она уехала из Крыма, арестовали её брата – за «антисоветскую пропаганду». Он собирал открытки киноактеров, в том числе и американских. И дали ему за это 5 лет лагерей.

Сам срок говорит, что уголовного дела, по сути, не было – 5 лет вообще не давали в 37-м, это смешно. Было единственное свидание перед судом, туда ходила бабушка, и ее потрясло, что брат во время следствия лишился всех зубов – их выбили (это к вопросу о «благородстве» Сталина и той эпохи). Послали на лесоповал, где он, как южанин, довольно быстро умер от пневмонии.

Маму это горе настигло, когда она уже училась во ВГИКе – она стала родственницей осужденного. А в 44-м году еще и усугубилось, когда все крымское население – не только татар, но и другие национальности (в частности, крымских греков), в 3 дня загнали в товарные поезда – поезда для скота, и повезли на Урал и в Сибирь. В дороге их кормили чисто символически.

Поезд шел более месяца. Вперед пропускали в первую очередь поезда с военными грузами, поэтому ехали долго, и в пути от голода и болезней вымерло около трети «этапа». Дед мой похоронен где-то возле железнодорожной полосы, мы даже не знаем могилы.

И это влияло на судьбу мамы до 56 года, до реабилитации. Почему случилась депортация – до сих пор неизвестно. Говорят, Сталин обиделся, что в Крыму не было широкого партизанского движения, и что некоторые из татар сотрудничали во время оккупации с немцами.

Маме до 56 года практически не давали работать в кино. Окончив мастерскую Сергея Эйзенштейна, она все эти 20 лет оставалась дочкой осуждЁнных, или осУжденных, как говорят в наше время. А после 56 года, когда молодость ушла, уже не было энергии браться за собственные постановки. И она стала режиссером дубляжа – дублировала на русский язык иностранные картины.

Родители развелись, поэтому отца я помню плохо. У него тоже имелись родственники в Крыму, хотя сам он из Тулы. Это к вопросу о том, что Крым действительно всегда был интернационально российским, во всяком случае, русскоговорящим регионом.

Мое детство прошло в Крыму у родственников, так что я не понаслышке знаю Ялту, Симферополь, и могу соотнести их с сегодняшними событиями… Так вот, отец бедокурил, был хулиганом. А мама – крымчанка, игравшая в интеллигентность, для которой культура – это все. Театр, книги, Эрих Мария Ремарк, чуть позже Хемингуэй…

Мама пыталась отца как-то «окультивировать», устроила мастером на студию дубляжа на Горького. И то ли в первый, то ли во второй день «этот новый мастер, Леночкин муж» взял телефон – не наш невесомый мобильник, а советский тяжелый стационарный телефон с диском – и запустил в голову директора студии. И попал.

Времена были суровые – Виссарионыч только-только в могилу отошел, вчера разоблачили Берию как английского шпиона, всё еще непонятно и напряженно, едва наметился переход к «вегетарианскому» времени. Но, к чести директора студии, поскольку это «Леночкин муж», уголовного дела не завели, а просто уволили отца с работы.

И папа стал, как я понимаю, вольным стрелком. Воровал ли он в банде, не знаю, но как-то раз он привел меня в хазу. Я помню гитару с бантом (где вы сейчас встретите семиструнную гитару с красным бантом?!), помню штабеля бутылок водки «Московская» с зелеными этикетками, стоявших по периметру комнатки. Помню хозяина этой комнатки с очень неприятным лицом, который, перебирая струны, играл что-то из блатного фольклора, еще до фальсификации Высоцким.

А то, что происходит сейчас – Круг и «русский шансон» – постановка этого фальсификата на поп-поток. В результате блатная песня ассоциируется с «что же ты, зараза, бровь себе подбрила, для чего надела, падла, синий свой берет, и куда ты, стерва, лыжи навострила, от меня не скроешь ты в наш клуб второй билет…».

Но настоящая блатная – это другое. У Высоцкого слышен автор, который несколько отстраненно рассказывает историю воровства, гулянок и предательства, а в настоящих блатняках отстраненности нет. Зато есть лютость, от которой продирает кожу на спине.

Я её, эту лютость, видел на улицах в конце 50-х – начале 60-х годов. Видел этих парнишек с кастетами, с финками в голенище сапогов, в так называемых «лОндонках» или «лондОнках» – узеньких кепочках, лица – с есенинскими сине-пьяными глазами, горящими абсолютной ненавистью ко всему живому.

Братки, которые пришли в 90-х, – уже другой тип, если можно так выразиться, слегка окультуренный. А в 50-х, как бы вам сказать… первый взгляд урки на тебя – оценивающий, второй – как можно тебя использовать и опустить. По этому взгляду всегда урку узнаешь. Я еще застал ситуацию, когда в чужой двор нельзя было зайти – навесят.

Но с годами стали происходить чудесные вещи – этот слой лютых урок начал таять, как весенний снег, сжиматься, словно шагреневая кожа, и уже в начале 70-х почти исчез. Хотя пьяные компании встречались, но их пытались нейтрализовать сначала «бригадмильцы», потом дружинники с красными повязками. На ВДНХ можно было нарваться на драку еще в 70-х.

Сейчас, как ни странно, стало безопасней, народ как-то успокоился и засел у телевизора с пивком. Преступности, может, и больше, чем в те годы (не знаю, это статистики должны сказать), но она стала более профессиональной. Просто так на улице сейчас не «схватишь», для немотивированной драки нужно постараться – выбирать определенные места, спальные районы, например.

А тогда можно было «схватить» после 10 –11 часов где угодно, хоть в центре, но и милиция работала. Работали вытрезвители. Работали постовые, которых потом упразднили. Отделений милиции было больше, чем сейчас. И, кроме того, дружина народная, которая имела во многом символистический характер. Мол, видите, при социализме сам народ без всякой подготовки поддерживает общественный порядок.

Я сам – бывший народный дружинник и знаю, что это такое. Мы, учась в институте, должны были дежурить под руководством милиционеров какие-то часы. Я помню, как это происходило – как мы дежурили в отделении милиции на окраине.

Старшина определил себе напарником Мишу Коновальчука, с которым я учился – он сценарист и писатель. Поскольку Мишка был драчун, его брали на дела, а мы с другим моим товарищем отсиживали какое-то время в отделении, а потом уходили по домам с сознанием выполненного долга.

Однако была в этой затее с народной дружиной какая-то благородная сторона. К ней относилось формалистски, прежде всего, само начальство, и это погубило дело. А то как знать. Россия – страна инерции. Может, все бы надели в итоге красные повязки и стали бы следить за исполнением закона? Об этом мечтал Ленин и большевики. Привычка – вторая натура. И инерция России есть привычка. Вредная или полезная. Это зависит от тех, кто эту привычку формирует.

«Perpetuum Mobile» и знамя мирового рок-н-ролла

В 70-м году, в 8 классе мы создали рок-группу «Perpetuum Mobile», потому что «Битлз» распались, и нужно было нести знамя мирового рок-н-ролла даже против своей воли. Это был тяжелый жертвенный труд. Играли на семиструнных гитарах со звукоснимателями, которые продавались тогда в электромагазинах (стоили они, по-моему, 1 рубль 20 копеек), причем, подключаться надо было в радиоприемник.

Усилители на выбор: бытовые – 10 ватт, которые можно было купить, или профессиональные – пятидесятиваттные, но неприспособленные для музыкальных колебаний. Их использовали в трамвайных депо, чтобы объявлять, на какой путь подается трамвай. Назывались они «УМ-50».

Это был неподъемный железный куб, у которого все время вылетали предохранители. В этот куб мы врубали свои гитары, подавая звук на довольно слабые динамики. То, что в итоге звучало, было лучше всякого панка! В панк-музыке, если сильно напрячься и сильно сосредоточиться, можно найти какую-то гармонию, у нас же гармонии не было никакой.

И это было наше ноу-хау: играть без гармонии. Штокгаузен бы умер от зависти, если бы нас услышал. Он бы понял, что жизнь его прошла зря. А для этого нужно было лишь одно качество – неумение играть. Утешало то, что Джон Леннон до знакомства с Полом Маккартни играл на пяти струнах. Он не знал, что должна быть шестая струна. Когда узнал, то сразу стал профессионалом. Кроме того, звук, который мы создавали, не предполагал умения играть вообще.

В творческом плане это, пожалуй, самая счастливая пора моей жизни. Все остальные творческие победы были значительно более пресными, чем выступление в Красном уголке районного Дома культуры с группой «Perpetuum mobile». Мы дали тогда всем культуру, а от нас отвернулись. Несправедливо!

Осталось несколько магнитофонных записей, на них отчетливо слышен какой-то шум. Оставалось немного – слегка его эстетизировать. Но мы не доперли, что гармонизируя его, можно все это назвать тяжелым роком, металлом, панком, гранжем.

Мы ориентировались на мелодичный рок 60-х годов. На «Битлз», на «Кинкз», на то, что до нас тогда кусочками доходило. А для этого нужно было хоть как-то перебирать струны, а не только лупить по ним открытой ладонью.

Обычно мы слушали «Свободную Европу», вещавшую на Румынию, где давали несколько часов в сутки рок-н-ролл. Её не глушили, можно было услышать новинки. «Голос Америки» заглушали, но там играли, в основном, американские группы, а они не были нам интересны, поскольку в британском роке другая национальная основа – белая, кельтская, шотландско-ирландская, а не только ритм-н-блюз (от трех до четырех аккордов), как в американском. У ритм-н-блюза есть свои поклонники, но я до сих пор отношусь к нему скептически, поскольку сам играл на гитаре и знаю, как этот «блюз» делается.

Для нас струя черной музыки не была органичной, а когда появилась народная, шотландско-ирландская (я имею в виду «Битлз»), то все оказалось близким России. Фактически Леннон, Маккартни и Харрисон – русские национальные композиторы, но что самое интересное, они и еврейские национальные композиторы тоже. Хотя они и не евреи, а породистые англосаксы.

В Израиле обожают «Битлз»! Я был в полном восторге, когда в 2009 году приехал в Хайфу на фестиваль (возил туда картину, которую снял Андрей Хржановский по моему сценарию «Полторы комнаты»). Шабат, суббота, не работают даже лифты, но в 11 вечера весь город начинает трястись от «Битлов». Ёлки-палки, это, оказывается, ежегодный «битловский» фестиваль!

Выхожу на зеленую лужайку газона и слушаю многочисленные израильские группы, которые играют «Битлз». То есть, явление это абсолютно интернациональное, мировое и весьма глубокое как в музыкальном плане, так и вообще в культурном. Но, конечно же, современная культура не исчерпывается только ими.

А писать стихи я начал, когда уже было дурным тоном играть песни чужих авторов и приходилось выдумывать тексты для собственных примитивных гармоний.

– Тогда же принято было петь на английском, разве нет?
– Нет, на английском в СССР пели не все подпольные рокеры. Мы были за национальный русский рок, а «Битлов» играли на репетициях только, чтобы разыграться. Поначалу их композиции казались недоступными: гитарные рифы вроде бы простые, но, повторяясь, звучат почему-то по-разному, например, в «And I love her». Мы по своей простоте никак не могли понять, почему ноты на рифе одни и те же, а гармония разная?

Потом уже, отчаявшись, вдруг осознали, что под один и тот же риф в его финале подкладывается то мажорный, то минорный аккорд. Это фирменный трюк битлов – они в одну композицию умели запихнуть мажорные и минорные интонации. Их ноу-хау. Внутри почти каждой композиции существовал этот сплав, потому и настроение в их музыке неопределенное. Одновременно веселое и тревожное, смешное и грустное.

Но мы все же пытались петь свои песни. Мы же в России родились, а Россия должна подхватить упавшее в Лондоне знамя. Предполагалось, что Москва станет твистующей мировой столицей вслед за свингующим Лондоном.

Прошумев два года на самодельной электрической гитаре, я уже начал разбирать ноты – с трудом, но начал. Впереди замаячили рестораны, как единственный способ социализации. А в ресторанах можно было играть только «Поющие гитары» в транскрипции Юрия Антонова: «Помню, в детстве я слушал у огня старинный бабушкин рассказ». Ёлки-палки, да разве мы для того росли и мучились, чтобы веселить эту развратную бабушку?!

Я понял, что не смогу иметь с ней дела, продал за 50 рублей свою гитару, собранную из разных частей других гитар (струны были от рояля, потому что я играл на бас-гитаре), и переключил себя на писательство. Решил, что в России рок явно не пройдет, не та аудитория.

И просчитался. Пример Гребенщикова и Макаревича доказывает, что если бить последовательно в одну точку, то можно чего-то добиться. Гребенщиков и сейчас пишет любопытные штуки вроде «Пушкинской 10». Вкусный альбом, а последний – «Соль» мне не очень понравился.

И сейчас я жалею, что мы все это тогда бросили. Жалею о гитаре, проданной за 50 рублей. Жалею, что с 72-го года я гитару ни разу не взял в руки, что мои пальцы уже не зажмут аккорд «до мажор» и даже «ля минор» осилят с трудом.

– А что мешает потренироваться? Неделя-другая – и зажмут.
– Нет, пальцы уже не те. Как бы вам объяснить… это своя, отдельная жизнь не только пальцев, но и души. Пальцы гитариста есть продолжение его души. Через месяц игры да, – зажмут, но куда я с этой зажатой рукой пойду? На паперть? Этот сюжет из жизни упущен навсегда.

Кино как «фотография души»

В общем, я решил стать писателем, естественно, выдающимся. То, что и с этим возникнут некоторые странности, понял только в 90-х годах. Писания в целом у меня получались, и были люди, которые поддерживали меня на этом скорбном пути (за что им большое спасибо).

Но постепенно в воздухе с начала 90-х стало формироваться облако, которое меня все более настораживало. Я вместе с Искренко, Приговым и другими был создателем клуба «Поэзия», который соединил всех московских «подпольщиков» того времени, включая и художников (с художниками-концептуалистами мы даже делали перфомансы).

Писалось легко, но читалось вслух труднее. Точнее, если читаешь шутейные тексты, то все о’кей, люди смеются и ловят кайф, но если переходишь к чему-то серьезному, то зал начинает ощериваться, как ёж.

И это было не только со мной. То есть, стихи про женский оргазм в 50 лет проходят «на ура» и сейчас (у нас есть группа престарелых поэтесс, специализирующихся на этой теме), а всё остальное, помимо оргазма, – уже проблема.

Лет десять ушло у меня на осмысление подобной ситуации. Что происходит, я понял уже в наше время: как общественное явление, литература в 90-х годах умерла. Её нет. Что бы ты сейчас ни сочинил, что бы ни предпринял, никакого диалога с обществом и властью не возникнет.

Солженицын когда-то написал безобидный «Раковый корпус», и все затряслись. Написал короткое, хотя, может, и обидное письмо советским вождям, и его выслали. Сегодня я могу писать хоть советским властям, хоть антисоветским вождям, – никакого диалога с обществом у меня не получится.

Парадоксальная ситуация: литераторы есть, их немало, кое-кто даже весьма талантлив, а литературы нет. Как общественного явления, которым Россия дышала с XIX века.

Поскольку менять что-либо было уже поздно, я решил стать литератором для кино. Стихи и прозу продолжаю писать – «АСТ» меня даже издает, и небольшие эти тиражи раскупаются. А вот кино, которое начало крепнуть в XX веке и стало диктатором в XXI, – это змей довольно серьезный, святой Георгий его вряд ли проткнет копьем.

Несмотря на то, что между кино и зрителем в России существует непреодолимая стена под названием кинопрокат. Эту стену не может пробить никто. Даже Никита Сергеевич Михалков с его широкими административными, финансовыми и творческими возможностями берет эту стену с трудом. Не смотрят или смотрят неохотно. Публика, сформирована нашим прокатом, в основном, под ржачку и развлечение.

Но я все равно занимаюсь кино потому, что мне приятно этим заниматься. Не столько писать, сколько выдумывать. Так же, как приятно писать стихи для самого себя, мне приятно снимать картины с моими друзьями, с Александром Николаевичем Сокуровым, в частности.

Конечно, кино слишком затратно, чтобы «снимать для себя», такую точку зрения трудно разделить. Сколько-то тысяч человек посмотрят и «сложное» кино и что-то, может быть, узнают обо мне и тех людях, которые это делали. Поскольку кино, как и любое другое искусство – фотография души отдельного человека.

Ничего более ценного, чем каждый конкретный человек не существует в мире, остальные ценности во многом выдуманные. Человек – абсолютная ценность, со всеми его пороками, грехами и опасностью, которая может от него исходить. И кино, как фотография души человека, – это весьма серьезно.

– Вы сказали однажды, что «через судьбу человека говорит Бог». Что вы вкладывали в эту фразу?
– Судьба подчинена причинно-следственным связям, которые определяются понятием добра и зла, табуированным в традиционной культуре. Наши добрые и злые дела имеют продолжение на небе и земле. И имеют своих инспираторов.

Это сложная обратная связь между физической и иной реальностью, описанию которой посвящены сотни страниц в «Розе мира». Поэтому можно сказать, что через причинно-следственную связь говорит чёрт или Бог.

– Вы свою собственную жизнь анализировали с этой точки зрения?
– А что бы я тут делал, если бы не анализировал?! По большому счёту, моя судьба искажена, в ней очень много перепутано. Я нахожусь в неком инерционном состоянии, когда не могу прервать инерцию многих поступков, которые хотел бы переиграть. В этом плане я обычный человек, который идет к своей могиле инерционным путем. Другое дело, что я могу это описать. И попросить у Бога прощение.

– Вы часто обращаетесь к биографиям злодеев. Насколько это легко или тяжело в духовном плане? Ведь автор присутствует во всех своих героях. В каждом из них есть что-то от Юрия Николаевича Арабова – и в Ленине, и в Сталине, и даже в Фаусте…
– Я награждаю злодея какой-то своей чертой. Тем самым змеиным яйцом тщеславия и гордыни. Когда опишешь какого-нибудь гордеца, становится даже легче. В этом плане искусство по отношению к автору имеет терапевтическую функцию. А на бытовом уровне не так уж трудно повторить путь любого злодея, для этого не нужно быть диктатором страны или мира.

Проблема в том, чтобы это было интересно другим. Когда мы сняли картину о Гитлере, люди реагировали очень странно. Я приехал с ней в Рыбинск, и молодой парень, которого я принял за нациста, стал мне выговаривать: «Что вы такое сняли?! Чего Сокуров выдумал?! Вы же взрослый человек, вы должны понимать, что Гитлер был материальным воплощением немецкого духа, немецкой ментальности, что он сделал очень много добра, что за ним стоят крупные метафизические силы, а вы всё суетесь со своим добром и злом».

А когда я съездил с этой картиной в Германию, немцы даже слова не могли сказать о ней – смущенно молчали. Я вначале думал, это потому, что мы всё показали по-русски, и немцы заподозрили «клюкву». А потом понял – всё серьезнее «клюквы», их в принципе смущает эта тема, им больно вспоминать. Тогда еще никто не снимал таких фильмов. Это потом уже появились всякие Гитлеры: Гитлер в бункере, Гитлер у Тарантино и т.д.

Когда отпускаешь произведение от себя, с ним может случиться всякое. Хуже всего, когда ничего не случается. С нашим «Молохом» было много приключений. Спасибо, картину заметили, она есть в любой фильмотеке мира, получила Каннскую премию. Если же вкладываешь в картину душу, а она «не звучит»… Тут уж действительно не хочется жить. Чем «громче» молчание, тем больше собственное разочарование в себе и в мире.

– Тем не менее, после «Тельца» у вас было видение. Значит, не всё так просто?
– Да, был рыжий маленький мужичок, который меня побил. Кажется, он был в валенках. Я плохое забываю, поэтому рассказал об этом видении Сокурову, мы вместе посмеялись и забыли… А вы сейчас напомнили.

Дело в том, что кровь Ленина – не остывшая. И от того, что он не захоронен, и от того, что проиграл в истории, и от того, что до сих пор проигрыш этот кажется неочевидным. С Германией понятно – там просто стыдливая скорбь. Развязал Вторую мировую войну, пошел на Россию и получил своё вместе со всеми немцами. Не пошел бы, всё, может, и было бы тип-топ.

А с Лениным иначе. В то обрушение, которое произошло в 91-м году, до сих пор многие отказываются верить. Поэтому у нас по-прежнему звучит музыка прежнего гимна, постоянные апелляции к советскому времени. Так что Ленин – вообще опасная материя. Значительно более опасная и живая, чем Адольф Алоизович. Впрочем, и последний в качестве легенды питает души всякого рода мрачных романтиков.

Кратчайшее расстояние между точками

– В герое Сергея Маковецкого в «Чуде» вы вообще описали беса – по вашим собственным словам. Его вы тоже наградили какой-то своей чертой, или всё же есть другие пути?

– У вас хорошие вопросы, вполне политкорректные. Постараюсь ответить столь же политкорректно. Любое творчество – это рационализация иррационального или бессознательного. В этом помогает ремесло. Любой художник – это еще и ремесленник, но не всякий ремесленник есть художник.

Я обожаю апостола Фому, который в христианской теологии олицетворяет разум, вкладывая персты в раны Спасителя. Для меня это очень серьезный, прежде всего, символический шаг, который говорит о том, что рацио и вера могут где-то сойтись. И я понимаю Фому, почему он это сделал. Понимаю атмосферу экзальтации вокруг Христа, которая шла, прежде всего, от жен-мироносиц.

Женщины – экзальтированные существа, более нервные и возбудимые, чем мужчины. А мужчинам нужно потрогать! То есть, они больше доверяют опыту, чем чувству. И апостол, который трогает руками рану Христа и начинает что-то понимать, в философском плане – блистательная сцена.

А бес – умный дух. Бесы единственные знали, кто есть Христос. Что он одновременно человек и Бог, богочеловек. Апостолы не знали, а бесы знали! Я и описал этот разум в образе героя, который сыграл Маковецкий.

Подобный разум, подкрепленный цинизмом – социальным и психологическим, может разрушить всё. Этот картезианский разум, который говорит, что кратчайшее расстояние между двумя точками есть прямая. Но мир устроен не так. И геометрия Лобачевского, и теория Эйнштейна, и теория волнового строения вселенной, говорят о другом.

Кратчайшее расстояние между точками не есть прямая. Этот картезианский разум, кстати, и разрушает всё в России последние 20 лет. Он говорит, что культура – это художественные артефакты, имеющие свою стоимость. Что связь между людьми – это частный интерес, бизнес, деньги. Что «бабло побеждает зло»…

Кратчайшее расстояние между точками в виде прямой есть ошибка, сбой в мышлении, выпрямление вселенной, которая вообще не линейна. Ошибка для нас весьма обидная, потому что Россия в своей культуре исповедует довольно сложный парадоксальный мир.

Нашим литературным героям не подходит только положительное и отрицательное в бытовом значении. Кто у Достоевского положительный герой? Наскребем Алёшу, Зосиму, да и всё на этом. У Гоголя кроме Тараса Бульбы (сыноубийцы) и кузнеца Вакулы не найдем никого. Какой-нибудь Свидригайлов может одновременно совершить и благородный, и мерзкий поступок.

Вот что такое русская культура. Она описывает ту точку, в которой сошлось всё. Культура есть артикуляция связей в мире, и русская культура в своих проявлениях блистательно артикулирует сложный мир, который нас окружает. Связи деньгами – слишком просто для нас. Собственно, в этом и причина, почему с 90-х годов отечественная бюрократия уничтожает гуманитарное образование, а вместе с ним и Россию.

Мы слишком сложны для капитализма. Нужно эту сложность назвать отсталостью. Дерево нужно обстругать в ровный столб, натянуть на него провода и пустить ток. И будем мы люди-столбы… Весьма занимательно и интересно с практической точки зрения.

Так что сами судите, кого я описал в бесе, сыгранном Маковецким.

– Вы были знакомы с Андреем Тарковским. И однажды сказали, что в нём было заметно мессианство. Что вы имели в виду? Вообще, что в вашем понимании мессианство в культуре?
– Мессианство – когда в атеистической стране говорят, что Бог столь же реален, как и пятилетний план развития народного хозяйства. Что есть прошлое, есть религиозный опыт, что культура России христоцентрична. Вот это и было мессианство Тарковского.

Фильм «Зеркало» не только министерством, бюрократами, но и верхушкой нашей творческой киноинтеллигенции признан был художественным провалом. Вы посмотрите стенограмму, напечатанную в «Искусство кино» в 70-х – обсуждение картины «Зеркало», которой противопоставляется фильм по пьесе «Сталевары» (назывался он как-то иначе). В итоге – третья категория, значит, картина несостоятельная во всех смыслах, всего три копии на Москву. Неплохо?

А сейчас она вытеснила «Броненосца Потёмкина» в рейтинге лучших фильмов всех времен и народов. В первой десятке – «Зеркало» и «Человек с киноаппаратом». А ведь Андрей Арсеньевич догадывался, что сделал шедевр. И когда этот шедевр бьют «Сталеварами»… И не только министр, но и свои же братья-интеллигенты.

Отсюда и рак. Отсюда и инфаркт во время работы над «Сталкером». Конечно, можно сказать, что гордыня. Да, он был гордым, потому что сам понимал цену своих картин «Зеркало» и «Андрей Рублёв».

Хотя я думаю, что «Зеркало» получше будет. Оно не конфигуративно, фабула множественна, и действие идет в разных временных измерениях. Такому материалу очень трудно придать единство. Но Тарковский это сделал.

Дух Божий, как и дух творчества, виден в каждом кадре, и сколько будет кино, столько будет фильм «Зеркало». Я рад, что эта «художественная неудача» представляет русское кино в мире. Бог не фраер, как говорили когда-то. Но, к сожалению, автора уже нет, он – у Бога. Или где-то еще.

«Не представляю себя без веры»

– Вы однажды сказали, что нельзя ответить на вопрос, есть ли Бог. Но разве вера не отвечает на этот вопрос?

– В области разума нельзя ответить на вопрос, есть ли Бог. Если бы на пути рационализма ответили на этот вопрос, культура бы перестала существовать, потому что не о чем было бы думать. Мы ведь не думаем о том, что земля круглая, и не посвящаем жизни доказательству этого бесспорного факта. Во всяком случае, я не вижу смысла в истории после ответа на этот вопрос.

Наша жизнь есть дерзание и подвиг отчаяния, если можно так выразиться. Допущение существование Бога при том зле, которое царит на земле… В этом есть благородство и масштаб отчаяния. И вдруг нам все доказали. Вот Его адрес, Его email – Евангелие@mail.com. Пожалуйста, пишите, Он вам ответит. И всё. Я не вижу ни малейшего смысла в продолжении собственной материальной жизни при таком повороте дел.

– А как же жили апостолы? Ведь они были людьми и при этом точно знали, что Бог есть – общались с ним.
– Я напоминаю вам, что апостолы ждали Второго Пришествия, которое до сих пор не состоялось. Следовательно, знали не все и надеялись на нечто, что по-прежнему проблематично.

Тут надо следующим образом ставить вопрос: закончился ли процесс богопознания? Если мы говорим, что закончился, тогда я спрашиваю: а чего мы, собственно говоря, здесь сидим? Я понятно, что пиарюсь – два человека в интернете это прочтут. Я – человек конченый в этом смысле. А вы чего здесь сидите?

Если процесс богопознания закончился, то зачем искусство, зачем наука? А если не закончился, тогда всё, что происходит, имеет смысл. Все произведения искусства имеют смысл, все подвиги святых после Христа имеют смысл. Имеют смысл странные явления, когда, например, в великом израильском народе после распятия Христа исчезают все пророки.

В области разума не существует доказательства бытия Божьего. Так же, как нет ниспровержения доказательства. И это заставляет таких людей, как я, жить и пытаться разобраться в мире, в наследии, которое у нас есть. Пытаться осмыслить это наследие и понять, что все имеет свою цену, свой смысл. Что тот корпус духовной литературы, который до нас дошел, – не только хорошее литературное, фольклорное творчество, но в нем заключен вечный опыт. Что борьба добра со злом происходит каждую нашу минуту и каждую нашу секунду, и все обретает некий смысл.

Для меня смысл жизни заключен в том, что я хочу найти Бога. Я знаю: как только найду Его, умру, но для меня это будет счастьем. А несчастьем – если умру, так и не найдя Его. И таких людей много – надеюсь, больше, чем приходили и на Болотную площадь, и на Поклонную гору.

– Вы как-то называли Христа самым близким себе человеком. Что вы имели в виду?
– Это не то, что Он — мой сосед, у которого я занимаю деньги до зарплаты, или который занимает у меня. Я Христа никогда не видел, но как мне представляется, временами чувствую Его присутствие. Поэтому Он занимает определённое место в моей душе. У меня нет духовного опыта крупных духовидцев, но какой-то мистический есть, за годы набралось. И то, что я иногда чувствую, говорит о некой близости.

Это тоже богопознание. Причем, Россия дала в ХХ веке блестящий литературный образец такого познания. Я имею в виду творчество, духовидение Даниила Андреева. «Роза мира» – весьма серьезное произведение и очень серьезный религиозный опыт.

Алла Андреева – царство ей небесное, я её немножко знал, как и Даниила – не слишком пропагандировала, скрывала эту книгу, поскольку в ней Андреев «переосмыслил» Святую Троицу. Что, конечно, с точки зрения православных канонов является кощунством.

Я не знаю, как там по поводу Святой Троицы, но его видение нисходящих и восходящих духовных миров трудно переоценить. Эта книга дает смысл существования – удивительное произведение, неизвестное, кстати, на Западе. И у нас, несмотря на большие тиражи, она не прочитана и не осмыслена. Её даже прочитать довольно сложно, не то, что осмыслить.

– Скажите, вы действительно могли встать на духовный путь? Такой выбор, правда, был?
– Вы имеете в виду карьеру священника? Я вообще-то не делаю карьеры, тем более, на духовном пути. Религиозная карьера… в этом есть что-то соблазнительное. Как будто кто-то сверху дает тебе заранее прощение всех человеческих несуразностей.

У меня бОльшую часть жизни был выбор подобного рода, но сейчас я понял, что любой выбор есть ложь и неполнота. Сейчас я для себя проповедую отсутствие выбора. Но это могут быть просто сбои искушенного сознания. Оставив гитару и окончив школу, я хотел поступать в семинарию в Загорске, тогда так назывался Сергиев Посад. Но, понимая, какой удар это нанесет семье, отказался.

Мама всегда хотела, чтобы я социализировался, как советский человек. Может быть, не хватило какой-то внутренней уверенности… Но, честно говоря, сейчас я не знаю, как бы эту ношу потянул на себе. Ноша добросовестного священника – абсолютно неподъемная.

– Что значит «любой выбор есть ложь и неполнота»?
– Я думаю, что выбор всегда ложен, поскольку в нем есть отсечение каких-то сторон жизни и необязательно греховных. Идеальный вариант – это как у апостолов, у которых особого выбора не было. Их Бог вёл, и всё. Самое лучшее существование, когда тебя ведет некая волна.

Другое дело, что и Гитлера она вела, только была другой. Это был демон германской государственности, который, в общем, и потерпел поражение. Андреев вообще считал, что происходил кастинг на роль Антихриста…

Такая волна может вести тебя через провалы, через геенны до какой-то точки. Главное, чтобы внутри волны не произошло подмены. У меня складывается впечатление, что она и меня несет, но я не могу сказать, насколько это волна чистой, лазурной воды.

Естественно, человек обречен на выбор, выбор есть проклятие человека. Тем не менее, мы его совершаем постоянно, в жизни почти нет безвыходных ситуаций. Но бывает вождение, но оно еще опаснее, чем человеческий выбор, поскольку водить тебя могут и по кругу. Нужно вести духовную жизнь, видимо, конфессионально оформленную.

У меня в разные периоды жизни было разное отношение к этому. Одно время я был конфессионально оформлен, но сейчас стал более бесформенным в этом смысле. По-видимому, я прохожу какую-то новую для себя ступень. К счастью, веры я не потерял, не представляю себя без веры.

– А что привело к такому выбору? Это был некий духовный путь или результат каких-то событий?
– Ни то и ни другое. Поскольку я из семьи репрессированных, мои родные скрывали, что верят в Бога. У нас не было ни одной иконы, мама меня крестила тайно в 5 лет, но крестик не дала – она сама носила тот крестик. Потом уже, после её смерти, я надел его на себя.

Икон в доме не было, вслух не молились. «Власть-то у нас, извините, советская», как сказал один крестьянин Ленину после того, как тот посетовал: «что же у вас, братцы, в деревне мост такой дырявый?» «Власть-то у нас, извините за выражение, советская, кому ж тут мост чинить? Царя зовите»… Ильич захохотал и потом цитировал это несколько раз. Он мог проявлять широту, в отличие от Виссарионовича – тот был узок, как гильотина…

Так что, никаких предпосылок не было. Я примерно в 5-6 лет понял, что мы не одни. Родилось это, видимо, из-за страха темноты. Я как ребёнок с расстроенным воображением безотцовщины в темноте видел всякого рода угрозы, но не от других людей, а от чего-то более могущественного, чем человек.

А сегодня уже и не знаю, насколько я соответствую тому маленькому мальчику, который оцепенел перед темнотой в коридоре. Думаю, что он был целомудреннее, следовательно, духовно крупнее меня сегодняшнего. Но я что-то понял на рациональном и творческом уровне с тех пор. И не жалею, что вырос из этого мальчика.

– В каком-то смысле вы им и остались, ведь в вашей жизни и сейчас случаются чудеса. Одно чудо – ваш отец, который появился спустя сорок лет…
– Он действительно появился, но я не использовал этот шанс для того, чтобы с ним помириться. Я был уверен, что он умер. В моей маленькой семье говорили, что отец в 66-м году погиб. И когда раздался звонок – а у меня тогда уже была некая известность – я, честно говоря, подумал, что тут какая-то афера. Потом, когда он уже умер, выяснилось, что это был действительно отец… История печальная.

– И в Израиле с вами чудо произошло.
– Да, и это можно чудом назвать. Я и не предполагал, что на чужой земле (после этого она стала для меня святой) сразу встречу человека, который расскажет мне о моей бабушке и тетке, об их жизни в лагере перемещенных лиц. Какова вероятность такой встречи? Ничтожная, тем не менее, это произошло. Действительно, похоже на чудо, чудо и есть.

– И что такое чудо, по-вашему?
– Разрыв причинно-следственной связи. Когда причинно-следственная связь говорит, что должно происходить одно, а происходит совсем другое. Жизнь физическая, материальная, детерминирована, а чудо разрывает эту детерминацию. Савл едет на лошади в Дамаск, и вдруг голос говорит ему: «Что ж ты меня гонишь?».

Это и есть настоящее чудо. А не только явление рыжего мужичка в валенках, который меня отлупил, когда я написал «Тельца». Может, это был Зюганов Геннадий Андреевич?..

– Как думаете, для чего вам даются чудеса?
– Чтобы я не зарывался в своем картезианстве. Я его обличаю, а сам мыслю логически большую часть трудового дня. А мне жизнь говорит: «Парень, не зарывайся. В любую секунду может случиться такое, о чем ты и не помышляешь…» И я благодарю жизнь за эту подсказку. С нею жить адекватнее. И интересней во всех смыслах.

Фото: Ефим Эрихман
Видео: Виктор Аромштам
Автор: Лада Ермолинская
Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ
 

«ХРИСТОС ОСВОБОЖДАЕТ НАС ОТ ЦЕПЕЙ»

С Юрием Арабовым, известным российским писателем, драматургом, одним из лучших сценаристов нашей современности, написавшим сценарии для многих фильмов режиссера Александра Сокурова, единственным российским обладателем «Золотой пальмовой ветви» Каннского фестиваля за лучший сценарий («Молох»), я договорилась встретиться в альма-матер современного российского кино - во ВГИКе, где Юрий Николаевич, помимо всего прочего, еще и руководит кафедрой кинодраматургии. Юрий Николаевич оказался на редкость простым человеком, поразившим меня неторопливостью речи (он обдумывал каждое слово, прежде чем его передать мне) и глубиной сказанного. Мы устроились на его родной кафедре, я сразу принялась его благодарить за то, что согласился дать интервью, на что он скромно стал отнекиваться, не усматривая в этом какого-то достижения, и предложил: «Ну давайте, спрашивайте…»

- Юрий Николаевич, вы как-то сказали, что Евангелие - самая любимая ваша книга? Чем же Евангелие так особенно для вас?
- Евангелие - одна из моих самых любимых книг из-за образа Иисуса Христа. Христа я чувствую как личность, это для меня один из самых близких людей в его человеческой ипостаси. Я преклоняюсь перед подвигом, скажем, Моисея, но Христос мне ближе. Может, потому, что толща времени, которая меня с Ним разделяет, гораздо меньше, а кроме того, Христос межнационален. Для меня Христос - прежде всего милосердный друг, Которому я пытаюсь соответствовать, у Которого спрашиваю совета в каких-то сложных жизненных ситуациях. В любой стране, где исповедуют Христа, - протестантская ли это страна, католическая или православная - я чувствую себя своим и совершенно чужим в странах, где Христа нет…

- Позвольте в этой связи вас процитировать: «Там, где есть христианство, западного или восточного обряда, я чувствую себя как на родине. С Россией я связан кровными узами, но если бы так случилось, что пришлось бы жить в католической Испании или в протестантской Америке, то даже там, при наличии нескольких человек, с которыми я мог бы поговорить о Христе, у меня не было бы такого рода проблем, как в Китае. Потому что, кроме христианско-философской проблематики, меня почти ничто не интересует. И в этом смысле там, где можно переживать онтологические вопросы, связанные с Христом, там для меня и родина». Почему для вас так важно жить в христианской стране и говорить о Христе?
- Для меня жизненно важно жить в стране с христианскими корнями прежде всего в культурном смысле. В чем трагедия сегодняшней буржуазной России? В том, что она фактически порвала с традицией религиозно-гуманитарной литературы, которая досталась нам в наследство от XIX и начала XX века. Русская гуманитарная религиозная философия у нас окололитературного плана. Вся наша культура эсхатологична, она была пронизана ожиданием Второго пришествия Христа, борьбой между Христом и Антихристом. Эта борьба рассматривалась внутри человека, и отсюда рождались бессмертные творения русского духа. Сейчас, когда страна ринулась в объятия потребительства, она практически перестала быть Россией. Насколько я могу судить, только обрядовое православие не может заполнить культурной оторванности от религиозных основ.

- Как преодолеть эту оторванность, и возможно ли?
- Об этом можно говорить, писать, размышлять только на личностном уровне. Я что-то пишу, вы издаете христианский журнал… Будем надеяться, что вода камень точит. Но камень на нашем пути - огромный. У меня нет рецептов, как восстановить утраченное. Искусственно восстановить не удастся. Надо иметь в виду, что мы существуем на пепелище. В течение последней сотни лет наш народ разоряли и уничтожали. Из народа выбили почти все, за исключением первичных инстинктов накопления и приспособления. Новая российская буржуазность обслуживает именно эти инстинкты. Ситуация очень тяжелая. В этом смысле Россия - почти чужая страна, несмотря на то что остается язык. Что тут делать? Нам может помочь образование. Если мы восстановим гуманитарное образование, если станем выпускать в жизнь людей, знающих историю своей страны, культурные традиции, которые в основном связаны с христианством, то еще могут быть надежды, что этот котел под названием Россия все-таки будет иметь какие-то культурные основания.

- В современном мире, определяемом как эпоха постмодернизма, истин, как известно, больше, чем ингредиентов в винегрете. Но преображающая истина по большому счету одна - евангельский Христос, который умер за все человечество, чтобы спасти всех нас от безнадежности и смерти греха. Как нам достучаться до современного человека с этим посланием?
- Постмодернизм - это всего лишь следствие духовного рака, который живет внутри человека. Хотя я сам постмодернист. Целый кусок моей жизни связан с этим художественным явлением. Не вижу никакой разницы между тем, чтобы нести Весть о Христе при Тиберии, когда у римлян был целый пантеон богов, или сейчас. Весть о Христе всегда нести невозможно, она всегда как провокация, как вызов любой эпохе. Именно это меня и привлекает и в Евангелии, и в Христе. Я считаю, что сегодня говорить о Христе возможно, но не с помощью кадила, а с помощью нравственной жизни: «По делам узнают их». Сейчас в России на первый план, как, впрочем, и всегда, выступает нравственность отдельного человека. Мое поколение во многом циничное, ироничное, постмодернистское, не знающее настоящих испытаний и ужасов. И вот эта закваска циничности, практицизма и незнание настоящего страдания может быть не совсем подходящим тестом для духовного наставничества.

- Но надежда есть?
- В целом ни для какого поколения надежды нет. Надежда есть для отдельных людей, которые порывают с архетипом своего поколения. Эти люди есть везде - среди молодых, старых, среднего возраста. Разорвать пелену сложившихся стереотипов можно, только идя к Христу. Христос освобождает нас от цепей. Это и есть свобода во Христе: свобода от дум о заработке, свобода от лобызания с государством, свобода от того, чтобы быть богатым и повелевать миром. Христос дает нам эту свободу.

- Юрий Николаевич, вы писатель, драматург, поэт, то есть вы творец слова. Что значит слово для вас в соответствии еще и с тем пониманием, что Бог творил мир Словом, что Господь даровал людям Свое Слово - Библию - как компас, в соответствии с которым мы либо живем, либо нет?
- Когда я пишу какую-то художественную вещь, понимаю, что чем больше проповеди, тем меньше она будет дееспособна. Между проповедью и искусством лежит серьезная пропасть. Искусство всегда провокативно. Даже Достоевский - вполне христианский художник - провокативен во множестве своих персонажей. Если из Достоевского вынуть Свидригайлова, Карамазова-старшего, Елизавету Смердящую, ничего не останется. Кроме всего прочего, свойство искусства, во всяком случае современного, - все подвергать сомнению. И здесь важно окончательно не перейти ту грань, которая отделяет провокативность от тотального нигилизма. Если мы изгоняем провокативность из художественного творения, то искусство перестает существовать. Я не верю в персонажи, целующие на крупном плане икону Богоматери.

- Где грань провокативности, за которую нельзя переходить в искусстве?
- Грань очень простая - нельзя хулить Бога. Как только начинается хула на Святого Духа, искусство перестает быть христианским. У нас очень многие художники, особенно концептуалисты, переходят эту грань, и они, по-моему, из культуры выпадают.

- Многие фильмы, к которым вы писали сценарии, особенно фильмы-биографии, объединены идеей покаяния и человеческого выбора между добром и злом, светом и тьмой. Гитлер в фильме «Молох»,  Ленин и Сталин в фильме «Телец» отказались покаяться и, будучи антихристами при жизни, закончили свои дни страшным образом, тогда как император Японии Хирохито в фильме «Солнце», отказавшись быть богом на земле, стяжал славу спасителя для своего народа. Что для вас означает духовный выбор, покаяние, возрождение к новой жизни?
- В этих фильмах я разговариваю с миром посредством судьбы другого человека. Судьба человека - это письмена, которые следует внимательно прочесть, чтобы понять, что говорит Бог. У меня по этому поводу написана книжка «Механика судеб». Считаю, что ничего более интересного в мире нет, чем судьба каждого конкретного человека. И через нее виден Бог. То, что человек получает, куда стремится, что с ним происходит, - все это разговор Бога с миром. Нужно просто внимательно смотреть на жизнь своих ближних, чтобы не повторять чужих ошибок. Что касается покаяния, то я верю в индивидуальное покаяние, но практически не верю в общественное - наций, государств. Несмотря на то что, по-видимому, в Германии и Японии отчасти это произошло. Я не знаю, как в России произвести ответственное покаяние за то самоистребление, которое мы предпринимали в течение ста лет, включая и 90-е годы. Но знаю, что технологически это достигается всего лишь общественным контролем над властью и чиновниками. Можно обойтись без хоругвей, коленопреклонения, без бития лбом по снегу, какие мы плохие, но без общественного контроля над действиями исполнительной власти обойтись нельзя.

- От ваших учеников мы знаем, что вы пишете новый роман о христианском чуде. О каком чуде пойдет речь?
- Мой роман так и называется - «Чудо». Он написан по мотивам истории, которая произошла в Куйбышеве в январе 1956 года. Я об этом слышал от своей няни бабы Лизы. История о том, как на одной вечеринке девица пошла танцевать с иконой Николая Угодника и одеревенела, превратившись в подобие соляного столпа. Ничего более глупого представить себе невозможно. Каково же было мое удивление, когда стали всплывать обрывки документов, говорящие о том, что этот случай реально произошел. Когда я ознакомился с ними, подумал: об этом нужно обязательно написать. Я перенес действие романа за Урал в вымышленный город и написал историю о том, как Бог вразумляет через чудо отпавший народ. И как все, кто с этим чудом сталкивался, не хотели в него верить. Книга закончена, может, «Вагриус» ее вскоре опубликует. Я также написал экранизацию «Чуда». Режиссер Александр Прошкин согласился ее поставить, и работа над фильмом уже началась.

- После успеха всемирно известного фильма «Молох» вы предложили режиссеру Александру Сокурову, с которым сняли наибольшее число фильмов, сценарий об апостолах Петре и Павле, но тогда пришлось переключиться на «Тельца». Идея экранизации библейских сюжетов еще по-прежнему вас волнует? Не хотелось ли написать сценарий о служении, жизни или распятии Христа? Или эта тема уже исчерпана Скорсезе, Гиббсоном и другими режиссерами?
- У меня есть цикл стихов под названием «Сумма теологии», куда включена небольшая поэма об апостолах Петре и Павле. Таким образом, я как-то избыл эту тему в литературе. Но если бы нашелся режиссер, который мог бы поставить фильм, я бы с удовольствием написал сценарий на библейский (евангельский) сюжет. Недавно закончил работу над вольной экранизацией «Фауста» Гете, может, там удастся поговорить об апофатичности Бога. Я не знаю, как это делать в кино. Эталоном религиозных картин для меня являются «Причастие» Бергмана и «Слово» Дреера. Это картины, в которых Христа визуально нет, но Он там присутствует духовно. А когда на экране крупным планом в Христа вбивают гвозди, и при этом я знаю, что через трубочку льется красная водичка, которая изображает кровь, для меня это величайшая безвкусица, надругательство над темой. Это то же самое, как ужасался князь Мышкин, когда увидел «Снятие с креста» Гольбейна. Но физические страдания, запечатленные на холсте, не должны отменять и заменять духовную сторону. И в этом плане я считаю, что кино не приспособлено для того, чтобы изображать страдания Христа.

- Какой библейский стих помогает вам жить и творить?
- Заповедь Христа из Нагорной проповеди «Возлюби врага своего».

- Читатели журнала «Решение» - люди думающие и действующие. Есть ли послание, которое вы хотели бы оставить для них?
-  Быть умнее, чем они есть! Я сам не знаю, как это возможно, но понимаю, что без этого нам не обойтись. Думаю, что путем душевного страдания и угрызений совести мы возвышаемся над самими собой и становимся ближе к Богу. И в этом плане я вполне солидарен с Достоевским и с русской культурой XIX века. Довольные люди в довольной стране - это крайне опасно для самих людей.

Источник: «Решение»


«САМОЕ ТРУДНОЕ – ЛИЧНАЯ ПОРЯДОЧНОСТЬ»

- Наш бедный кинематограф сегодня явно не на подъеме. Как, по-вашему, что может его спасти?
- Ни Бог, ни царь и ни герой его не спасут. Для начала экономика должна быть не такой, как сегодня, когда обесценивается не только рубль, но и доллар. Мы построили экономическую систему, которая не позволяет себя ни с чем идентифицировать, напущено много гипнотического тумана, утверждается, якобы у нас капитализм, демократия, плюрализм. На самом деле нашей страной управляют двести-триста семей, имеющих сверхдоходы от выкачивания природных недр. Прибавьте к этому “золотой миллион” обеспеченных людей, живущих в Москве, - вот и почти вся экономика. Как ее назвать? Не понятно. Но то, что лояльность народа к этой власти обеспечивается манипуляцией сознанием, промывкой мозгов, - это несомненно.

Будет экономика нормальной, будет выходить ежегодно обойма фильмов (100–150 названий), тогда и можно будет говорить о спасении кинематографа.

А так называемое спасение, на мой взгляд, состоит в возврате к “вечным вопросам”, которыми занимается религия и традиционная культура. Телевидение активно занимается форматированием кинопроцесса, но это пока лишь колониальная продукция для слаборазвитых стран, скалькированная с не очень хороших западных образцов, упрощенная, не имеющая отношения к реальности. Отсутствие, например, общеобразовательных программ - явное доказательство, что мы имеем что угодно, но только не Би-би-си или другой, в меру цивилизованный, телеканал.
И потому в ближайшем будущем все разговоры о стабилизации и позитивном развитии российского кино преждевременны, нам еще предстоят серьезные испытания. Хотя, может, ориентируясь на какие-то собственные настроения, я и ошибаюсь…

Одно лишь становится очевидным - жанр нашей культуре (литературе, в частности) не очень свойственен, у нас нет жанровых традиций: роман может называться поэмой, поэма - романом. Например, Пушкин написал рассказы и назвал их “Повести Белкина”. Столпы русской литературы часто писали вне жанра. И наш кинематограф в мировом кинопроцессе имеет существенное значение только как авторская внежанровая структура, выражающая некие идеи. Как жанровая структура он пока не сформировался.

- Но какие-то отдельные имена все-таки можно было бы назвать или безнадежность полная?
- Серьезные люди есть, правда, их немного. Искусство, помогая людям разбираться в жизни, предполагает некое духовное усилие авторов, на которое не все способны. Из современных режиссеров я бы мог назвать (разумеется, не говоря о режиссерах, с которыми работаю), к примеру, мультипликатора Сашу Петрова (дай ему Бог еще что-то интересное сделать), в массовом кино набирает обороты Александр Рогожкин. “Кукушка” - вполне позитивная картина. Перспективен и Николай Лебедев.

- А Герман, Балабанов?
- Герман снимает редко и потому все время выпадает из контекста, а фильмы Балабанова при всей его мастеровитости все-таки спекулятивны. Хотя, конечно же, это явление, достойное анализа и осмысления.

Сегодня общество начинает сплачиваться вокруг национальной идеи, которая ни политически, ни экономически, да и культурно, никак не подкреплена. Из этой “идеи” выбрасывается религиозное зерно (“у нас – светское государство!..”) и заменяется в лучшем случае обрядностью. Обрядность вместо веры и покаяния. Если бы национальная идея была подкреплена, допустим, экономической политикой, можно было бы сказать, что у нас есть цель - возрождение нации через достойный труд в достойную жизнь. Пока же очевидно, что мы идем быстрым шагом к обществу, которое называется фашистским и которое гарантирует своим гражданам лишь скудную пайку и такие простые развлечения, как насилие на экране или футбольный мяч, забитый в ворота соперника. Впрочем, и последним мы похвастаться не можем…

- Вы затронули проблему современного национализма. А что можете сказать по поводу традиций национальной культуры? Как считаете, есть ли смысл вспоминать их сегодня? И какие особенности национальной культуры вы бы выделили для себя как основные?
- Для русских культура - это религиозность, устремление к “конечным вопросам”. Плюс юродивость, непохожесть на остальной “цивилизованный” мир. Цивилизация в России удалась не вполне, зато культура, особенно в XIX веке, состоялась. То, что мы имеем сейчас, есть распад остатков традиционного патерналистского общества. Оно еще существовало при советской власти, но было полностью изничтожено при власти Бориса Николаевича Ельцина. Связь с традициями (национальными, религиозными) ныне прервана абсолютно. И никакой националистический макияж дела не меняет – крестьянская культура, питавшая и Пушкина, и Толстого, убита вместе с крестьянством. А город, кроме заимствования с Запада, ничего не дает. С одной стороны, масскульт (представленный кинематографом и телевидением) предлагает зрителям в лучшем случае националистический суррогат (у нас и “братки” в кино лучше ихних гангстеров), с другой стороны, так называемая серьезная литература дает постмодернистскую рефлексию авторов по поводу нормативной культуры, которой на самом деле уже давно не существует.

Но сейчас происходит смена парадигм, и постмодернизм начинает потихоньку уходить, оставляя после себя землю, словно выжженную напалмом. На его место приходит коммерческий продукт, с этим надо считаться, и наша задача - облагородить его, изгнать из него всех этих романтических “братков”. Это, так сказать, программа-минимум. Тем более что времена не выбирают. Нужно жить и как-то тащить свой крест.

- Нашей ментальности постмодернизм вообще не очень-то свойственен…
- Нам ближе скорее фантастический реализм с его гротеском и иронией. Гоголь, Достоевский, Андрей Белый, Булгаков… Причем смех в русской культуре сопрягается с духовной вертикалью, с устремленностью к “конечным вопросам”, а постмодернизм этими вопросами не занимается. Для него они такие же объекты, как шнурки от ботинок.

- А себя в какие культурные рамки вы вписываете?
- Мне ближе традиции XIX века вплоть до Серебряного века. С современным распадом не хотелось бы себя идентифицировать, хотя и понимаю, что от него не укрыться, и я, может быть, часть его…

- Защититься от этого распада как-то пытаетесь?
- Как от этого можно защититься? Переживаю, молюсь - вот вся защита. Пытаюсь писать…

Вообще, на чем стоит Россия? На литературе XIX века, на православии, на лесе и водке. Водка, к сожалению, останется у нас при всех ситуациях, но это не основа, а бич России, что-то вроде чумы. Лес активно вырубают и скоро вырубят совсем, культура XIX века приказала долго жить. Остается православие, хотя Православная Церковь больна так же, как больны все социальные структуры нашего общества.

Церковь близка к расколу, внутри православия существуют различные течения, почти секты, которые ставят его под угрозу. С другой стороны, слишком тесное соединение с властью тоже не служит на благо православию, отталкивает от него часть интеллигенции.

При этом православие, конечно, не более больная ветвь христианства, чем католичество и другие конфессии. Католический собор, в котором происходит светский концерт, и только при этом условии собор наполняется людьми, - вот к чему пришла Римская Церковь. Больны все великие мировые религии, за исключением, может быть, ислама. Он-то вовсю играет мускулами. Может быть, потому, что это относительно молодая религия, распространенная среди народов с горячей кровью. Кроме того, в исламе существует некий агрессивный момент, который “тонизирует” и сплачивает людей. Они уже не могут жить, не имея перед собой образа врага. В христианстве этого агрессивного момента сегодня не существует - ни в католическом варианте, ни в восточном, православном.

Но, несмотря на воинственность, ислам все-таки лучше, чем современное язычество, которое в конечном счете проповедует гедонизм, потребительство. Ислам же, безусловно, дает какой-то духовный стержень.

- А атеизм?
- Потребительское отношение к жизни - как раз и есть одна из сторон атеизма. Ни в одной мировой монотеистической религии такого явления, как потребительство, просто нет, оно категорически отрицается, а атеизм, как и язычество, проповедует гедонизм, прелесть жизненных удовольствий и так далее. По сути, мы сейчас переживаем ренессанс язычества, не исключаю, что это надолго.

- Прогноз печальный. Не может ли в данной ситуации быть спасительным возврат к традициям культуры XIX века?
- Мне лично эти традиции близки, но думаю, что возврат к ним не слишком реален. Между прочим, уже Гоголь предчувствовал, что России грозит катастрофа. Его не поняли, заклевали за “Выбранные места из переписки с друзьями”, пусть и не очень художественную книгу, но, по крайней мере, в ней он пытался хоть что-то предложить обществу, убеждая в необходимости возврата к христианским идеалам. Тогда еще вера была не окончательно потеряна. А сегодня, в эпоху российского распада, она уже не охватывает значительную часть общества. Поэтому и к настоящей культуре приобщены лишь одиночки.

- То есть объединяться нам для некоего прорыва вперед нет смысла?
- Да не с кем объединяться!

Просто у каждого человека должны быть свои моральные принципы - не брать взяток, не воровать, добросовестно относиться к своему делу, художникам нельзя развращать свою аудиторию, и долг каждого – препятствовать тому, кто это делает. Несколько лет назад один из руководителей 6-го канала сказал в интервью для журнала “Искусство кино”: “Мы будем растлевать аудиторию”. Наверное, он имел в виду раскрепощение сознания зрителя. Но на деле практика 6-го канала как раз и была направлена именно на растление! Парадоксально, что позже этот человек крестился, хотя я и не думаю, что в его сознании что-то радикально изменилось - сменил одну личину на другую, и все.

У настоящих художников чувство долга совершенно обязательно. Многие принципиально не снимают насилие. Попробуйте заставить Александра Петрова или Александра Рогожкина поспекулировать на насилии. Не будут они это делать! Сокуров отказался от монтажа аттракционов, ему это стало неинтересно, в том числе и потому, что связано с насилием.

Наша страна ныне теряет около миллиона людей в год, это естественная убыль населения, разница между смертностью и рождаемостью. В этой ситуации пропагандировать насилие немыслимо.

- Значит, стоит занять пацифистскую позицию? Не вмешиваться ни во что? Но как быть с той ролью “ведущих” массы, на которую наши художники претендовали последние полстолетия?
– Массы вести за собой не надо, они могут перейти к борьбе и погромам в любой момент. Вся политика властей Москвы и Питера направлена на выдавливание малоимущих из центра на окраины, в резервации, и улица обязательно еще скажет свое слово, потому что нельзя жить в городе, где невозможно купить не то что дешевого, но даже среднего товара по средней цене, нельзя жить в городе, где цена за жилплощадь в несколько раз превышает цены столиц мира. Иностранцы понять не могут, почему квартира в спальном районе Москвы стоит дороже квартиры с видом на Гайд-парк.

- Кино сыграло свою роль в том, что произошло?
- Никакой особой роли оно не играло, так как его никто в последние десять лет особо и не смотрел. Смотрели лишь телевидение. Причем наша атеистическая интеллигенция с радостью ухватилась за нового божка - деньги. Другое дело, что ее не подпустили к главному пирогу, всем стали распоряжаться люди, которые провели залоговые аукционы после того, как у той же интеллигенции не осталось ни копейки денег. Все было сделано логично, по плану, чтобы к новому хозяйству, к новой системе и к новым деньгам не пустить посторонних.

- Что же тогда остается на долю кинематографа?
- Он должен осмыслять происходящее. Сможет ли? Это вопрос… Пока же основную кинопродукцию у нас выпускает телевидение. Какую – сами знаете. Я почти не смотрю сериалы об отечественных “братках”. Зарубежный Джеймс Бонд куда лучше и смешней.

- И на молодых тоже нет никакой надежды?
- Надежда есть всегда, тем более на молодых. Недавно посмотрел отличную картину Рамиля Салахутдинова из мастерской Германа, 40 минут, называется “Накануне”. Один день из жизни врача. Он замордован жизнью: в кармане ни копейки да еще отец ложится на операцию… Замечательно гуманная картина!

Но в разговоре о молодых есть и печальная нота. В стране резко упало образование. В советское время была мощная, пусть искаженная идеологией, просветительская традиция. Люди обязаны были в школе прочесть Пушкина, знали, о чем “Преступление и наказание”. Сейчас дети выходят из школы как чистый лист бумаги. Я сижу каждое лето на приемных экзаменах во ВГИКе и вижу, насколько дети безграмотны, намного безграмотнее моего поколения. Абитуриенты в массе не только не умеют грамотно писать, но уже Толстого и Достоевского не отличают от Тургенева. Для них все это - Лесков. Правда, фамилию последнего они тоже не знают. Понятно - почему. Кто в школе преподает? Все, кто мог, оттуда давно ушли. Если и дальше столько врачам и учителям платить, скоро в больницах и школах вообще не останется никого.

- Так что же делать?
- Что делать? Учить. Как можем, пытаемся учить студентов. Ничего, кроме личной порядочности, не могу предложить. Знаю, что это самое трудное – личная порядочность. Она почти недостижима. Значительно проще объединиться в партию и пройти в Государственную Думу. На этом, кажется, всякая порядочность может и окончиться…

Источник: www.lgz.ru Беседовала Тамара Сергеева

КИНО И ЧУДО

СПРАВКА
Церковное предание рассказывает, что в ночь на новый 1956 год в Самаре (тогда Куйбышеве) окаменела девушка и 128 дней не могла двинуться с места. Зоя Карнаухова ждала на вечеринке знакомого парня Николая, когда он не пришел, обиделась и сказала: «Раз нет моего Николая, буду танцевать с Николаем Чудотворцем. - Взяла икону и стала с ней танцевать. - Если Бог есть, он меня покарает». После этих слов она окаменела. С иконой в руках Зоя простояла неподвижно до Пасхи. Рассказывают, что пришел маленький старичок и ласково спросил ее: «Что, устала стоять?» - и пропал. Зоя ожила, считается, что к ней приходил сам святитель Николай. О дальнейшей судьбе Зои рассказывают разное: то ли она вскоре умерла, то ли ушла в монастырь. Достоверно известно, что рассказы о «Зоином стоянии» заставили многих людей обратиться к Церкви. В районе была усилена антирелигиозная пропаганда: за первые восемь месяцев 1956 года было прочитано больше 2 тыс. атеистических лекций - в 2,5 раза больше, чем за весь предыдущий год. Взбучку за допущение «позорного чуда» получили самые высокие районные партийные функционеры.


- Чем Вам показалась интересной история «Зоиного стояния»?
- Человек так устроен, что само его существо может отрицать чудо как таковое. И ему сложно отличить чудо от не-чуда. Проблема в нашем рационалистическом восприятии, которое отрицает то, что нельзя потрогать и доказать. И в неуважительном отношении к Творцу, к миру, к собственным братьям. Только ребенок, существо неиспорченное, может воспринимать чудо. Для ребенка все является чудесным, у него абсолютно правильный, незамутненный взгляд на реальность: он радуется цветку, жуку летящему, небу. Он с восторгом спрашивает у мамы: «Что это такое?» Душа его поет, он ангел оттого, что воспринимает мир как некую чудесную данность человеку Творцом. Ведь удивления достойны и природа, и культура, даже в какой-то степени социальный мир.

Но человек не удивляющийся, циничный, рационалистический чуда никогда не воспримет. Человек, не видящий чуда в другом человеке, не воспримет и любое другое чудесное событие. Он может потом, когда это событие сделают культом, биться лбом и креститься; но это не значит, что он что-либо понял. Если мы не относимся к еженедельному или ежемесячному причастию как к чуду – о чем вообще можно говорить? Даже если сейчас явится перед нами Спаситель, скажут, что это оптическая иллюзия и больше ничего. Свой роман и сценарий «Чудо» я писал об этом.
Вот случилось «Зоино стояние» – а кто его воспринял?

- А вы сами как о нем узнали?
- Мне эта история передалось по наследству. Моя воспитательница, бабушка, баба Лиза, простая крестьянка-середнячка из Тверской губернии, рассказала мне про это чудо, когда мне было лет 8. Я до седых волос дожил в абсолютной уверенности, что это легенда из какого-нибудь дореволюционного календаря.

Только в последние годы Православная Церковь начала издавать остатки документов по «Зоиному стоянию». Но основные источники сгорели, кажется, в 1997 году во время большого пожара в Куйбышевском милицейском архиве, где хранились приказы об оцеплении и прочее. А что осталось? Первое - туманные воспоминания и свидетельства, которые не поддаются проверке, потому что много прошло времени; и второе - протоколы заседания обкома партии, где об этом чуде говорилось как о провокации церковников. Когда мне попался этот тонюсенький сборничек, не помню, какой епархией выпущенный, со стенограммой заседания, я понял, что это не домыслы бабы Лизы, это реальное событие, случившееся в 1956 году.

- Разве для сценария игрового кино имеет значение, вымышлена эта история или нет?
- Для меня это важно. Я понял, что это не Николай Угодник вразумлял Зою, а Бог через Зоино стояние вразумлял отпавший от него народ. Об этом я и написал - о коме, в которой пребывает наш российский народ, и о том, что, может быть, мы из этой комы выйдем. У меня в центре – окаменение, а вокруг этого – история сомнения различных людей, которые отрицают событие, как бы не видят того, что происходит. Для меня это очень важный, дорогой сюжет.

А что касается чудес - понимаете, ведь чудо-то произошло! Режиссер Александр Прошкин снимал-снимал, а потом вдруг взял - и покрестился. Чудо? Чудо! Когда картина появится, я уверен, что на нее накинутся со всех позиций: и за то, что там мало православия, и за то, что там слишком много православия. А чудо-то уже произошло! Значит, все было не зря, если хоть один человек посредством таких титанических усилий вдруг обратился в веру Христову.

- Как вам кажется, чем история Зои закончилось? Она стала верующим человеком?
- Уверен, что стала. Но, зная свойство советской власти и вообще свойство социума, я думаю, что человека залечили в психушке. Думаю, что наши доблестные психиатры помогли ей поскорее уйти на тот свет. Есть на это некоторые намеки. Одно из сказаний о Зое кончается тем, что она долго лежала в больнице, а потом была «под присмотром».

- А тех людей, которые на волне разговоров о Зое повалили в храмы покупать крестики, эта история как-то изменила?
- Возможно. Хотя между покупкой крестика и православием внутри - огромное расстояние; то, что ты зашел в церковь, постоял, может абсолютно не помочь духовому существу внутри тебя. То есть это может дать некий толчок, но, как правило, люди не прислушиваются к подобным толчкам.

Даже если ты причащаешься раз в месяц… Вот я стараюсь раз в месяц причащаться: кто-то говорит, это мало, кто-то - нормально; есть люди, которые по несколько раз в неделю причащаются, но можно ли всех нас христианами назвать, вот вопрос? Кто больше христианин: кто подал нищему, кто дал деньги на операцию или кто причастился? Любовь к ближнему, даже к врагу, любовь, подкрепленная связью с Богом через таинство причастия, деятельная любовь - я так понимаю христианство. А люди, которые шепчут на ухо о всякого рода «чудесах» и оговаривают тебя за спиной, не любят тебя, сплетничают, предают, и прочее, и прочее, - я встречал таких людей, они не имеют отношения ко Христу.

- Есть люди, для которых разные диковинные чудеса больше значат, чем, например, причастие. Вера в чудо и вера в Бога: в чем, на ваш взгляд, отличие?
- Отличие очень простое: человек не хочет менять себя и ищет всякого рода внешних вещей и внешних идолов. А вера в Бога – это, прежде всего, изменение своего собственного существа на принципах любви – а это мало посильная задача для большинства. Вот почему люди предпочитают всякого рода экзальтацию духовной работе над собой на принципах любви, на заповедях, которые нам дал Христос. Но многие ли знают эти заповеди? Спросите наших студентов в институте: кто знает Евангелие? Да даже вы ко мне обратитесь – знаю ли я Евангелие? Я читал Евангелие, я стараюсь жить по Евангелию, но я не могу сказать, что знаю. Люди будут знать Евангелие, когда в средней школе у нас будет преподаваться Закон Божий или, точнее, история религий с большими часами, отданными Православию как ведущей конфессии в России. Когда это будет, тогда мы может говорить, что люди что-то знают.

- То есть Вы сторонник введения ОПК в школе?
- Я абсолютный сторонник, и считаю, что необходимо изучать не только христианство, безусловно, делая на нем акцент, но и основы ислама, буддизма, иудаизма. Чтобы понять трагедию еврейского народа, необходимо знать историю иудаизма и то, что произошло с этим народом, – это космическая трагедия, это богоизбранный народ, который не узнал Бога, которого всю жизнь звал, всю свою историю. Это потрясающая, просто потрясающая трагедия, космическая.

- Почему чудо может быть страшным, не укладывающемся в сознании, как некоторые из ветхозаветных чудес?
- Чудо – событие, которое происходит помимо наших действий, выламывающееся из причинно-следственной связи. Есть темные чудеса, есть светлые чудеса, их различать могут только духовно опытные люди - монахи, схимники, старцы. Например, при одной из атак Наполеона в Австрии - я об этом писал в своей книжке «Механик судеб» - он прошел под сплошной картечью, не получив ни одной царапины, по подвесному мосту и увлек за собой армию. А практически выигранное Бородино послужило причиной бегства того же Наполеона по разоренной Смоленской дороге из России, - разве это не чудо? И в каждой человеческой жизни есть всегда такие вещи. Я повторяю, что мы живем внутри чуда. Чудо есть жизнь сама по себе: наше рождение, наше сознание, наша способность связывать события, прогнозировать их. И Спаситель все время с нами, Он сказал: покуда собраны два-три человека, верующие в меня - Я с вами. Проблема в том, что мы Его не видим.

А чудеса типа «Зоиного стояния» случаются тогда, когда все средства исчерпаны, и просто людей бьют по голове, чтобы что-либо дошло. За последние 15 лет с нашей страной произошла культурная деградация, и, может быть, у Бога опять не останется никаких других средств, чтобы вразумить людей – только стукнуть вот так молотком по голове.

- Как вам кажется, игровое кино может помочь христианской проповеди? Или искусство и проповедь несовместимы?
- Игровое кино как любое художественное явление работает не с догматикой, а с парадоксами. Я не верю ни в какое православное искусство, кроме иконописи, но, как доказал Павел Флоренский, иконопись не совсем есть искусство. Я не верю ни в какие агитационные картины художественные православные. Но гуманистические фильмы русской кинематографа, безусловно, помогают утверждению христианского мировоззрения: это «Баллада о солдате», это «Андрей Рублев» и «Зеркало» Андрея Тарковского, «Война и мир» Бондарчука, «Летят журавли»... Это и «Остров» Лунгина. Такое искусство истончает человека. Есть и замечательная зарубежная киноклассика. Например, датский режиссер Дреер, у нас не известный. Его картина «Слово» - потрясающий шедевр 1956 года. Или швед Ингмар Бергман: «Причастие», «Шепоты и крики», «Персона», «Молчание» - это великие картины. Несмотря на его борьбу с протестантизмом, это один из центральных христианских художников, что бы он про себя ни говорил. Самое главное - любить, а все остальное неважно; «без любви ты – медь звенящая и кимвал звучащий» (1Кор. 13,1) - вот вся тема Бергмана.

Беседовал Андрей КУЛЬБА


«Зоино стояние» - это не триллер, а исследование человеческой души»

Протоиерей Олег КУЗЬМИНОВ, руководитель Миссионерского отдела Тульской епархии, настоятель Свято-Вознесенского храма в Туле, по благословению архиепископа Тульского и Белевского Алексия был официальным церковным консультантом съемочной группы фильма «Чудо»:
- Фильм «Чудо» не является буквальной «экранизацией» «Зоиного стояния» -- известного события, которое, как говорят, реально произошло в январе 1956г., в Самаре (тогда Куйбышеве), на ул. Чкалова, где жила работница местного завода Зоя Карнаухова. В сценарии изменены имена действующих лиц, чудо происходит не в Куйбышеве, а в «одном Уральском городке Гречанске». Сценарист Юрий Арабов придумал даже несуществующий приезд в гречанский домик к застывшей девушке Н.С.Хрущева (его роль сыграл артист Малого театра А.С.Потапов). Придуман этот приезд специально, чтобы обострить ситуацию вокруг «незапланированного партией и правительством» чуда до предела. Почему снимали именно в Туле? Думаю, в последнее время таких печальных ландшафтов, как у нас в Тульской области, оставшихся с 50-60 годов в «нетронутом виде», трудно найти даже на Урале, поэтому многие снимают кино в нашей губернии. Фильм «Чудо» исключением не стал. Продюсер решил, что снимать будут именно здесь, а на нас вышли потому, что Миссионерский отдел епархии никогда никому не отказывал в помощи, если дело представлялось нам добрым и нужным. А в том, что это так и есть, я убедился, познакомившись с режиссером ленты, лауреатом Государственной премии, автором картины «Холодное лето 53-го», Александром Анатольевичем Прошкиным. Я понял, что этот человек будет делать фильм честно. О том, что болит, что происходит с людьми и страной. Как мне показалось, фильм не задумывался, как некий триллер - история о том, как девушка в безбожное время согрешила, и что с ней случилось. Это, скорее, попытка исследования человеческой души. «Стояние Зои», по сценарию, стало «моментом истины», высветившим до самого дна все характеры окружающих людей: уполномоченного по делам религий (актер С. Маковецкий), журналиста Николая (актер К. Хабенский), даже лидера партии и правительства Хрущева. Кто-то, соприкоснувшись с чудом, спрятался в себя, кто-то покаялся, кто-то стал еще большим атеистом. Ведь вера, как сказал апостол Павел, есть «уповаемых извещение». Она меняет жизнь уповающих на Бога или просто людей с живой совестью. Для остальных чудес не существует в принципе.

В фильме ряд сцен снимался в храме. (Кстати, это был родовой храм семьи графа Л.Н.Толстого. Никольский, что в Кочаках, под Тулой. Могила его жены, Софьи Андреевны находится на улице, в нескольких метрах от алтарной апсиды). Несколько сцен снимали вне храма, но с участием актеров, исполнявших роли священнослужителей. В мою задачу, как консультанта, входил не только подбор богослужебного реквизита, но и работа с актерами, прежде всего, с Виктором Шамировым, искренним, но нецерковным человеком, сыгравшим приходского священника, которого заставляют с амвона «разоблачать» чудо «стояния Зои». Мы много беседовали с ним о том, как священник ведет себя в храме, какова последовательность богослужения, как обычно произносится проповедь, как носить облачение и так далее. Много говорили и о смысле чуда, о возможных мотивах и духовных переживаниях персонажей. И с ним, и с режиссером фильма Александром Анатольевичем Прошкиным.

Александр Анатольевич во время съемок фильма «Чудо» принял святое крещение. Это глубоко верующий и долго шедший к крещальной купели человек. Во время совершения таинства рядом с ним, кроме священника, никого не было. Из этого не было сделано шоу, не было приглашенных гостей, прессы.

Вопрос о достоверности Зоиного стояния для меня сейчас не является актуальным. Сегодня мне не нужны никакие дополнительные подтверждения веры, потому что я ежедневно вижу чудеса: в жизни окружающих меня людей, в чуде молитвы, в чуде Евхаристии. Но в советское время о Зоином стоянии много говорили, для многих людей принятие этого факта было в то время очень важным: оно означало, что Бог есть. Думаю, и сегодня обращение к чудесному событию 56-го года поможет людям осмыслить свою нынешнюю жизнь и ответить на вопрос: а что произошло бы со мной (и произошло бы?), если бы подобное «стояние» случилось у меня на глазах? Привело бы оно меня в храм или стало бы еще одним поводом посудачить на лавочке о странных явлениях, происходящих «на улице летчика Чкалова»?

Источник: НЕСКУЧНЫЙ САД    журнал о православной жизни  


Юрий Николаевич АРАБОВ: поэзия

Юрий Николаевич АРАБОВ (род. 1954) - прозаик, поэт, сценарист, заслуженный деятель искусств России: Видео | Интервью | Поэзия | Статьи | Проза | Аудио | Фотогалерея.

   ПОПЫТКА ЖИЗНИ

Зиму прожили, как могли.
А весной куличи пекли,
пели в церкви: «Христос воскресе!..»
Целовали резной киот,
ощущая смолы налёт.
Город делался тесен.

Но я чувствовал иногда
чью-то тень, как весной вода
отражает на стены блики.
Я не думал, кто за спиной,
или тень, или кто другой
медноликий.

И весною, покинув кров
городища, мы вышли вновь
на пустырь из травы и веток.
И узнали мы, что и как,
кто-то жив, у кого-то рак…
Баба Зина? Ну да, у этой…

…Мы нашли её, где всегда,
у ручья, и её беда
не видна была в ярком свете.
И сказала она, крестясь:
«Я молилась зимой за вас…»
Я молчал и не мог ответить.

Слово за слово… Через миг
Мы простились. Пернатый мир
просыпался в лесу сосновом.
И я понял, - в студёный мрак
я ведь чувствовал, но не рак,
а её полевое слово.

Так и создано всё вокруг, -
враг, он рядом, но тайный друг
бережёт твою кровь и жилы.
И всегда в безнадёжный час
кто-то молится здесь за нас
неизвестный. И этим живы.

     ПОПЫТКА ПЛАЧА

Когда я спать ложусь,
я не уверен, что проснусь,
и вследствие такой причины
я ангелу-хранителю молюсь
словами, полными кручины.

Не то чтобы страшила смерть,
не смерть пугающа, но месть
за гранью жизни шаткой
и горе тех, кто у одра
обмоет тело из ведра
ненужной старой тряпкой.

Я слов не знаю дорогих,
тех, чтобы ангелов святых
коснулись и достигли.
Поэтому шепчу в бреду
что сам я не переведу,
и от чего отвыкли.

Та-та-та-та… и что-то там
про херувима, про сезам,
по Лермонтову, что ли.
А ночь торжественно-страшна
растёт, как чёрная квашня,
и нет в ней Божьей воли.

И коли был бы я не Бог,
не херувим, а так, божок,
такое бы услышал,
я б жизни перерезал нить
тому, кто лишь умеет выть,
и кто столь тяжко дышит.

Но ночь проходит горяча,
хоть и не зажжена свеча,
и под киотом мыши,
И вдруг я чувствую, восстав,
что стон мой вправлен, как сустав,
очищен и услышан.

Я - жив… Но, стоя на краю,
я Бога не благодарю,
и днём живу на ощупь.
Чтобы в ночи опять кричать,
гореть в пространстве, причитать
и снова звать на помощь…


Юрий Николаевич АРАБОВ: статьи

Юрий Николаевич АРАБОВ (род. 1954) - прозаик, поэт, сценарист, заслуженный деятель искусств России: Видео | Интервью | Поэзия | Статьи | Проза | Аудио | Фотогалерея.

...МИНУС СЛОВО?

Русская культура всегда была культурой литературоцентричной (“славяне... стали “словесным племенем”, “построили литературную цивилизацию”, как писал об этом несколько лет назад на страницах нашего журнала академик А. М. Панченко). Но в последнее время наблюдатели отмечают существенные перемены: вербальность, сюжетность, жанровая основа и, кажется, даже “смысл” уходят из живописи (и вообще изобразительных искусств), из музыки, уходят из театра и кино. Отказ от смыслового словесного выражения встречается и в литературе. Что это — знак глобальных культурных перемен, временное явление, веяние моды (влияние компьютерной техники, “визуализация” жизни и т.п.)?

Мы попросили ответить на эти вопросы людей, работающих в различных сферах современной культуры.

МУЛЬКА

Впервые с феноменом “исчезновения слова” я как литератор столкнулся на изломе восьмидесятых годов и поначалу не придал этому особого значения. Под “исчезновением” я подразумеваю прежде всего иссякновение смысловой наполненности, когда слово, отделяясь от закрепленного за ним значения, начинает существовать столь свободно и “самовито”, что становится, в общем, совершенно необязательным. Как людям моего поколения представлялась эта проблема десять лет назад?

Достаточно просто. Агонизировала советская эпоха. “Новая поэтическая волна” с удовольствием и сладострастием играла в своих стихах советскими штампами, идеологическими “мульками” и “феньками”, сознательно подчеркивая языковую бессмысленность уходящего прочь времени. Аудитория в залах смеялась и рукоплескала нашим новациям, не замечая, что подобный текст, в лучшем случае, становится пародией, в худшем — спекуляцией на отжившем, спекуляцией на калеке-эпохе, которая находится в инвалидной коляске и уже не может постоять за себя. Раньше поэты (например, Хармс) расплачивались за подобные вольности жизнью. Нам же угрожал, поначалу, лишь донос в КГБ, а позднее вообще ничего не угрожало, только внимание отдельных критиков (груз, конечно, тяжелый, но и его можно сбросить).

Тогда же внутри поэтической волны возник некий водораздел: одно крыло (концептуализм) пошло в своих “мульках” еще дальше, не только лишая слово какого-либо смысла, но и деструктурируя его звуковую организацию. (Подобным занимался и Хлебников. С той лишь разницей, что хлебниковские опыты по деструктуризации были лишены смехового начала хотя бы потому, что были направлены на созидание, то есть на расширение границы слов, на поиск универсального значения разных, на первый взгляд ничем не связанных между собой звуков.) Другое крыло “новой волны”, группировавшееся вокруг метареалистов, стало дозировать в своих стихах игровое начало, а иногда совсем изгонять его, всерьез задумываясь над тем, что происходит. Если поначалу казалось, что мы хохочем, “расставаясь со старьем”, то ныне совершенно очевидно, что обессмысливание привычного языка - общемировой процесс, имеющий физиологические, исторические и даже метафизические причины.

Любой физиолог знает об относительной сложности усвояемости слова по сравнению, например, с изображением. Это нашло, кстати, выражение в пословице: “По одежке встречают, по уму провожают”. То есть обращают внимание поначалу лишь на внешность (изображение), а уже потом на ум (на то, к примеру, что человек говорит). Визуальный сигнал “находит” нас быстрее, может быть, из-за скорости распространения света. Звуковой же дешифруется значительно медленнее (скорость звука на несколько порядков уступает скорости света). При том, что дешифраторы, считывающие визуальные и звуковые сигналы, находятся в разных участках головного мозга, можно с известной долей условности заявить, что целостной картины мира в нашем восприятии не существует вообще, мы постигаем этот мир относительно несинхронно. (Заранее извиняюсь за некую наукообразность.)

Визуальный образ более ярок, более конкретен, быстрее усваивается сознанием, чем образ звуковой. Слово имеет абстрактно-усложненный характер, и когда мы говорим: “Тяжело доходит...”, то наша жалоба вполне естественна.

Данные физиологии по слухоте и глухоте еще более парадоксальны. Несмотря на то, что визуальное ярче и “быстрее” доходит до адресата, словесное действует “глубже”.

Последнее качество закреплено в мифологии. Среди слепых множество ясновидцев - Тересий, Ванга (хотя последняя уже не мифология), великий Гомер также, по преданию, был слепым. То есть отсутствие зрения отнюдь не мешает ясновидению и метафизическому взгляду на вещи, даже наоборот, является для этого желательным условием. Конкретность и сила визуального образа как бы затемняют его метафизический характер. Поэтому лучше видеть “внутренним оком”. Слепых провидцев, таким образом, при всем желании не назовешь неполноценными людьми.

Не то происходит с полной глухотой. Физиологи говорят нам, что среди глухих больше так называемых неполноценных, - потеря слуха приводит к атрофии речи, что в свою очередь сказывается на работе отдельных участков головного мозга.

Таким образом, известные в культуре понятия приобретают дополнительный смысл. Например, “В начале было Слово”: Бог - это Слово, Христос — это Слово. Именно Слово, а не визуальный сигнал, не “картинка”. Становится ясным также запрещение в иудаизме живописного изображения Единого - визуальный образ слишком “легко доходит”, слишком конкретен и слишком поверхностен для выражения духовной глубины, его материальность целиком вытесняет метафизику. Позволю себе также слегка кощунственное предположение, сделанное с точки зрения теории восприятия: не случайно, что чудеса у Христа часто предшествуют проповеди. Они приковывали внимание толпы, фокусировали ее зрение, чтобы после этого началось чуть ли не самое главное - устные проповеди Спасителя, оставшиеся в веках и во многом не дошедшие до людей по сей день, ведь словесное “поздно доходит”... Зато “оседает глубже”.

Похоже, что человечество на исходе второго тысячелетия христианской эры, “устав от смысла” слов, целиком переориентируется на изображение. Культура как бы описывает круг, - несколько тысячелетий назад мы начинали с наскальной живописи, подобными же “наскальными” рисунками и заканчиваем. Например, в кинематографе, искусстве с ярко выраженной визуальной доминантой, можно обходиться, в принципе, без звука, что доказывает эра “Великого Немого”. Но еще более переориентация на изображение заметна в виртуальном мире компьютерных технологий. Психологи только приступают к изучению того, как компьютер влияет на душевный мир его пользователя. Здесь пагубна не только наркотическая зависимость от электронных значков (попробуйте оторвать виртуального странника от страны под названием “Интернет”), но и так называемое “файловое сознание”. Оно состоит в том, что целые пласты культурной жизни человечества можно свести к одному условному обозначению. Например, что такое кинематограф? Кинематограф - это Тарантино. Что такое Бог? Бородатый мудрец с нимбом на голове. Любовь? Контрацепция. Не годится такое обозначение? Тогда сменим бирку: любовь - это Ромео, истекающий кровью...

И дело здесь не в имени файла (Тарантино можно сменить на Эйзенштейна или Родригеса, не в этом суть), а в том, что обладатель “файлового сознания” никогда этот самый файл не “открывает”. То есть удовлетворяется биркой, ярлыком, обозначением глубоких и обширных явлений, не вникая в “подробности”, которые, собственно говоря, и объясняют все. То же самое происходит с компьютерными пользователями - внутри электронной программы, в “диспетчере файлов” множество названий-бирок, обозначающих пласты информации, но нету времени, чтобы в эту информацию залезть и покопаться... Поверхностное сознание? Может, и так, а точнее, иссякновение этого самого сознания.

О метафизических причинах подобной ситуации излишне распространяться хотя бы потому, что сие - область веры. Замечу только, что Князю этого мира (в христианской терминологии) необходимо вытеснить Христа из всех пор и молекул. А поскольку слово и есть Бог, то теперешняя девербализация имеет, конечно же, глубоко мистическое значение. Христианская культура испаряется, ее загоняют на периферию мира, с которой оно (христианство) когда-то начало свое внешне триумфальное шествие.

Россия же... Что сказать о ней? Наша страна одновременно и часть описываемого планетарного процесса, и его авангард, ибо похожа на старую телегу. Там, где “Мерседес” цивилизованного мира лишь качнется, телега затрещит и развалится по швам. Мы уже сами не понимаем языка, на котором говорим. Что значит, например, та же самая “мулька”? “Мулька” значит “фенька”, но лишь отчасти. А что значит “фенька”? “Фенька” значит “мазута”, “лапша”, но не до конца значит, а частично. Что такое “лапша”, достоверно знают лишь “фрики” и “отморозки”. “Отморозок” не равен “фрику”, в чем-то превосходит его, но в чем-то и уступает. Здесь нам лучше прерваться и замолчать совсем.
Русский философ и культуролог А. Ф. Лосев написал однажды: “Если слово не действительно, (...) не есть фактор самой действительности, наконец, не есть сама социальная (в широчайшем смысле этого понятия) действительность, тогда существует только тьма и безумие, и копошатся в этой тьме только такие же, темные и безумные, глухонемые чудовища”.

Останемся ли мы “глухонемыми чудовищами” или обретем новый язык на основе цифр, “картинок”, а может быть, возвратимся к слову?.. Как говорят покойники, будущее покажет.

Источник: Журнал «Знамя»

"МОЯ РАБОТА - НЕ ИКОНОПИСЬ"
О сценарии фильма о святителе Алексии Московском*

Мне нелегко далась эта работа. Я прекрасно понимал, что писать о святом - огромная и страшная ответственность. Поначалу, когда мне предложили написать сценарий к фильму о святителе Алексии, я отказался и аргументировал это тем, что не считаю себя достойным делать кино о святых людях. Но Сергей Кравец, руководитель Церковно-научного центра «Православная энциклопедия», меня уговорил. Постарался здесь и режиссер-постановщик Андрей Прошкин, с которым я раньше не работал. Он - молодой человек, и мне всегда интересно работать с молодыми. В общем,  человек слаб: я не устоял, в основном, перед творческими перспективами, так как коммерческие интересы в любой работе для меня имеют второстепенный интерес. Но и согласившись, я должен был самому себе ответить на основной вопрос: как может обычный человек писать (или снимать фильм) о святом человеке?

Ответил я себе так: моя работа - это не иконопись. Я не ставлю себе задачей показать святого во всей его славе. Но искусство (то есть и литература, и кино, и театр) и не должно на такое претендовать. Его задача скромнее: показать путь героя к святости. Показать, как меняется человек на пути стяжания Духа Святого, как отмирают в нем обычные человеческие страсти, слабости. А то, к чему в итоге он приходит, остается за кадром. Эту же концепцию разделил со мной и Андрей Прошкин.

В работе над образом святителя Алексия мы опирались на жития, на летописи. Из них видно, что святитель был великим дипломатом и строителем Церкви. Но великий дипломат и строитель априори не может быть слабым человеком. Так что я писал черты характера сильной личности, способной повести за собой других.

Между прочим, исторический фон фильма во многом близок к нашей действительности. И тогда, и сейчас существовало противоборство двух тенденций - языческой и христианской. Сегодня язычество побеждает: мы, по сути, живем в языческом обществе. Проявляется это, помимо всего прочего, и в отношении к чуду и святости. В советское время я много раз смотрел фильм классика советского кино Якова Протазанова «Праздник святого Йоргена», где по сюжету один мошенник прикидывается святым, а его помощник - ущербным. И чего только ни делал «святой», чтобы продемонстрировать «святость»: воздевания рук, величественные позы, имитация чудесных исцелений... Так вот, в наше время очень легко наступить на те же грабли, просто поменяв минусы на плюсы: снять фильм о святом, который ежесекундно творит яркие, убедительные чудеса. Исцеляет, низводит огонь с неба, гуляет по воде… Представляете, какие тут могут быть мощные спецэффекты? Но такой якобы православный фильм принесет зрителю только вред: одних он своей фальшью сразу отвратит от Православия, а у других сформирует ложное понимание  веры. А ведь Христос нередко говорил тем, кого исцелял, чтобы они никому не рассказывали о случившемся. Подлинные чудеса делаются в тишине и тайне.

В фильме о святителе Алексии мне как раз и хотелось выразить свое понимание святости. На мой взгляд, святость не сводится к совершению чудес. Чудеса вообще совершаются не самим человеком, не по его желанию, а через него.  Но очень важно, что тот, кто становится проводником Божьей воли, -  не случайный человек. Через него потому и совершаются чудеса, что сам он готов принести себя в жертву. Эту тему, тему жертвы, я затрагивал и раньше, в сценариях фильмов «Чудо» и «Юрьев день».

Сюжет нового фильма строится вокруг поездки святителя Алексия в Золотую Орду. Ордынцы узнают, что в Москве живет удивительный подвижник, способный исцелить их заболевшую царицу Тайдулу, мать хана Золотой Орды, и хотят, чтобы «чудесный старик» сделал это, грозя в случае отказа набегом.  Но события складываются не так, как это представлялось бы любителям чудес-«спецэффектов». Прямого чуда не происходит, и святитель попадает к русским колодникам, пленным, находящимся в порабощении, разделяет с ними  все тяготы их жизни... И только тогда, когда он приносит эту личную жертву, происходит  чудесное исцеление. Наша будущая картина - притча о жертве.

Впрочем, я прекрасно понимаю, что одно дело - намерения художника, и другое - результат его работы. Но все же надеюсь, что наши мысли дойдут до зрителя. Важно, чтобы произошло внутреннее чудо и фильм получился. А этого никогда нельзя предвидеть заранее. Сценарий - всего лишь снежный комок, а режиссер и съемочная группа катают этот комок и получают в итоге огромный снежный ком. Что из этого кома выйдет? Прекрасная скульптура? Скучная снежная баба? Уродливый сугроб? Мы этого не знаем, здесь остается лишь надеяться. Но в сценарии я сказал все, что хотел, и тут моя совесть чиста.

После того как я закончил работу над этим сценарием, мне тут же предложили написать другой - о преподобном Серафиме Саровском. Я отказался - потому что в сценарии о святителе Алексии полностью выразил свое понимание чуда, свое понимание святости, и мне пока больше нечего сказать на эту тему. Не хочу спекулировать на ней, не хочу делать сладкие картины, от которых вреда больше, нежели пользы.

Почему? А потому, что есть вполне реальный риск превратить Православие в идеологию. Мы совсем недавно пережили пропаганду коммунистических идеалов, и если ей на смену придет православная пропаганда того же типа - будет очень плохо. И стране, и обществу, и Церкви.
Но даже если этого не случится - есть и другая опасность. Опасность того, что православная тематика в кино станет «попсой». А попса возникает там, где художник начинает повторяться. Я вижу такую опасность и для себя, и поэтому в ближайшее время постараюсь избегать церковного материала.

Однако из моих слов вовсе не следует, что мне больше не интересны проблемы духовной жизни. Напротив, они всегда будут меня волновать, о них я всегда буду говорить в том, что я делаю, что пишу. Вообще искусство для меня - это духовное делание. Просто вовсе не обязательно говорить на духовные темы, используя религиозные декорации. Христианским может быть не только то кино, которое у нас сейчас принято называть «православным». Я убежден, что у того же Андрея Тарковского многие фильмы христианские, а не только «Андрей Рублев». И протестант Бергман, который всю жизнь боролся с протестантизмом, снял целый ряд блистательных христианских картин.

Искусство всегда питается духовной проблематикой, пускай даже художник впрямую об этом не говорит или вообще не замечает этого на уровне сознания. Даже скандальная выставка «Запретное искусство» питается от духовной традиции - то есть в данном случае паразитирует на ней. Не будь христианства, не было бы и самой выставки. Это лишнее подтверждение тому, что любое искусство - в том числе и современное! - не существует вне духовного контекста. Это берег, от которого отталкиваются, собираясь в рискованное и, может быть, смертельное плавание.

*Производство КТК «Православная энциклопедия», режиссер Андрей Прошкин, в главной роли Максим Суханов - Ред.
 
Источник: ФОМА  О православии для широкой аудитории   www.foma.ru


Юрий Николаевич АРАБОВ: проза

Юрий Николаевич АРАБОВ (род. 1954) - прозаик, поэт, сценарист, заслуженный деятель искусств России: Видео | Интервью | Поэзия | Статьи | Проза | Аудио | Фотогалерея.

ЗА ПЕТУХА   

О.К.

Петух был похож на де Артаньяна в тот момент, когда он возвратил королеве бриллиантовые подвески. Гордый красавец, степенный, словно хранитель древнего рода, отливающий на солнце всеми цветами радуги, он ходил по обочине деревенской дороги, аккуратный, как ювелир. Лапы его в коричневых сапогах-нарукавниках  были с иголочки в любую погоду. Поклевывая в грязи съедобную труху и находя свои жемчужные зерна, присматривал косым глазом за ветреными курицами, составлявшими его гарем.

Мой деревенский дом был напротив, и я, просыпаясь утром, глядел на этого петуха с завистью, что тот знает настоящую жизнь, знает, почем она, копеечка, что хлеб наш насущный невозможно отыскать без усилия, а мы, люди, про это усилие почти забыли. Я вот сижу в деревне и ни о чем особенно не забочусь, а съедобная труха относительно высокого качества возникает сама собой из ниоткуда. Выезжая на дорогу на своей тяжелой машине с железными бамперами, которые на сегодняшний день – редкость (что мне ваша пластмасса?... она, как силиконовая грудь, не светит и не греет), я всегда боялся этого петуха поддавить.

И вот однажды мой герой исчез из Книги жизни. Я выехал в город в половине второго дня, а вернулся без четверти четыре, и за время моего отсутствия соткался этот античный сюжет. Первым о нем сообщил кот Кузя, похожий на человека столько же, сколько любой человек похож на кота. С отчаянной рыжей мордой, перепачканной свежей кровью, он как-то виновато поглядел на меня, прижал облезлый хвост к задним лапам и юркнул, приседая, под ворота. Я огляделся. У обочины лежал какой-то палевый мешок, будто выпавший из праздничной корзины Деда Мороза. На редком весеннем снежке он дымился от уходящей из него горячей жизни. Поруганная кем-то красота… это первое, что приходило на ум. Вместо головы у этого мешка была кровавая рана. Страшно, когда у птицы отрывают голову, но когда это делают с существом эстетически красивым, то начинаешь задаваться онтологическим вопросом: а есть ли у этой низкой жизни хоть какой-то возвышенный сюжет? И от предчувствия логичного ответа глаза начинают чесаться сами собой.

Коты не могли совершить подобное поругание. Мой де Артаньян сумел бы склюнуть их одним волевым движением, и любой бывалый Кузя остался бы навсегда без глаза, как Кутузов или адмирал Нельсон. Коты выдавали лишь свою специфическую испорченность. Словно зомби-партизаны, они сползались со всей деревни на запах непредвиденной смерти, окунали усатые морды в свежую кровь героя и, захмелев, разбредались кто куда, подобно пьяным матросам.… Что с пьяного матроса возьмешь? Он даже не купается, а только тонет... Нет, это не коты. Тогда кто же? И я, кажется, понял.

С утра по деревне шаталась бойцовая собака с железным ошейником. Черт его знает, зачем хозяева выпускают на природу бойцовых собак. Я с ней встретился нынче утром на пустой улице с глазу на глаз, слегка струхнув. Но собаке я оказался неинтересен, как неинтересен для профессионального тяжеловеса субтильный молокосос из спортивной школы. Собачий боевик прошел мимо, не удостоив меня даже коротким лаем. Потом я видел его в замершем саду нюхающим сухие прутья малины. Потом собака пропала….

Кто бы ни был убийца, пес-боевик или забежавшая из березовой рощи торопливая лиса, но петуха нужно было похоронить с почестями. Мне не слишком хотелось это делать. Я представил себе хозяина Пашу, у которого столовался покойник. Мой сосед, вернувшись из города после рабочего дня, обнаруживает это кровавое разорение… Нет, пусть петух просто исчезнет, а хитрые коты ничего об этом не скажут. Я взял поверженного мушкетера на лопату, кое-как донес до поля и, подкопав мерзлую землю, предал тело земле. Последнее, что я запомнил, – это запутавшаяся снежная крупа в затвердевших крыльях, которая уже не таяла от соприкосновения с телом….

Некоторое время в деревне ничего не происходило. Сосед Паша выглядел озабоченным и, здороваясь со мной, почему-то прятал глаза. Естественно, человек сильно переживает, его можно понять… Но через пару дней сюжет с петухом получил неожиданное продолжение.

У меня заглохла машина. Мой полувоенный «хёндай-галлопер», трехдверный монстр со сломанной вентиляцией, проезжавший даже через небольшие болота, позорно умер, как обыкновенная «девятка». Произошло это во Владимирской области к удовольствию народа, ее заселяющего, за сто шестьдесят километров от Москвы. Но если «девятку» заведет каждый второй водила – сменит свечи, дунет да плюнет, – то мой «галлопер» оказался менее сговорчивым и все попытки реанимировать его на дороге ни к чему не привели. Кончилось тем, что пришлось вызывать эвакуатор из Москвы за сто пятьдесят баксов, ждать его три часа на холодном ветру, а потом примерно столько же ехать обратно в Первопрестольную. По пути я, примерзший и убитый, легкомысленно проклял весь южнокорейский автопром, наблюдая из кабины эвакуатора, как нас обгоняют не только отечественные «девятки», но и недобитые «Таврии» с легендарными «буханками»... Было отчего сделаться патриотом. Но реальная жизнь, как всегда, оказалась глубже даже самых благородных чувств.

С моим «галлопером» произошло худшее из зол – трехлитровый двигатель накрылся медным тазом, а точнее закис. Чтобы непосвященный читатель понял мое изумление, ему нужно представить бочонок прошлогоднего меда с металлическими поршнями внутри. Этим бочонком оказался мотор железного скакуна. Поршни, естественно, не могли двигаться взад-вперед, и бывалые мужики в моем гараже выбивали их из мотора тяжелыми кувалдами, матерясь и восклицая. Недели две понадобилось, чтобы промыть двигатель и сделать его рабочим. И когда «галлопер», вопреки моим ожиданиям, все-таки завелся, то возник законный вопрос: а как подобное могло произойти? Мужики терялись в догадках. И только один из мастеров, спокойный и мудрый, как древнегреческий стоик, заметил: «Тебе в бак насыпали сахарного песку...» Я взвесил его невесомые слова на абстрактных весах души, и одна из чашечек прогнулась от неподъемного веса.

Сахарный песок в моногородах Владимирской области стоит около двадцати девяти рублей за килограмм. Если по акции, то двадцать семь. Мне представилось, как мой сосед Паша пробирается к несчастной машине поздней ночью, поддевает крышку бензобака перочинным ножом и сыплет вовнутрь свой сахар. Затраты – двадцать семь рублей, зато удовольствия – на пятнадцать тысяч. Именно столько мне стоил необычный ремонт. Моральные же издержки его не поддаются денежному исчислению.

…Я возвращался в деревню как языческий мститель. Из души исчезли все намеки на кантовский категорический императив. Нагорная проповедь Иисуса Христа казалась литературным упражнением. Щеки горели от предвкушения быстрой крови. В мозгах стоял атомный гриб Хиросимы. И несчастный Паша представлялся валяющимся у меня в ногах. Он протягивал ко мне свои грубые руки мастера-наладчика с завода «Электрокабель» и молил: не убивай, прости засранца!.. Но я не думал его щадить. Единственное, что я мог ему обещать, – это поставить свечку на свежей могиле и открыть причину страшной мести сонному батюшке на утренней исповеди.

Я лихо подъехал к своему дому, громко затормозил и изо всех сил хлопнул дверью, вылезая. Пусть все слышат и знают, что явился всадник Апокалипсиса – на коне бледном, страшном, корейском. Я жгуче хотел прояснить для себя мотивацию Пашкиного злодеяния… Что это было, тупая непросвещенная подлость или мистическая тайна? …Ее мне открыл дед Арсений, который все дни сидел на лавочке, чтобы принять в себя извивы быстротекущей жизни. «Ведь петуха ты хоронил?» – «Ну я…» – «Значит, неравнодушен и сам в этом деле замешан…» Крыть было нечем, ибо против логики не попрешь.

День сгорел, как белая страница. В наступивших сумерках мое горячее возмущение начало покрываться седым пеплом сложных литературных чувств. Я вдруг понял смысл Пашкиного проступка. В самом деле, зачем я хоронил петуха? Это ведь весьма подозрительно. Никто из деревни не догадался его зарыть, а я почему-то смог… И что будет дальше, как далеко зайдет месть друг другу? Ее прекрасно изобразил писатель Гоголь в известной повести, где вся вражда между помещиками возникла из-за опрометчивого восклицания: «Гусак!..» Неужели из-за какого-то мертвеца и я должен буду вздохнуть, глядя из механической кареты на окружающий лесок и дорогу: «Скучно на этом свете, господа...»?

Но тело требовало хоть какого-то действия. Страсти просили их утолить. И я, не сумев укротить их доводами рассудка, решился… Я не стал поджигать Пашкин дом, не отравил его кур, чтобы отдать трупы тем же котам. Я пошел на свое дикое поле, нашел в темноте худенькую молодую березку, под которой похоронил тело пернатого мушкетера, и вонзил лопату в среднерусский суглинок….

А потом, не глядя на то, что выкопал, понес холодный прах к соседскому крыльцу. Положил на ступеньки, утешая себя тем, что эксгумация эта скорее поучительна, нежели ужасна. Пусть Пашка знает, что я знаю. И готов на все, если кто-либо опять легкомысленно покусится на мой южнокорейский механизм…

…Что подумал хозяин, увидев на крыльце полуразложившееся тело? Для душ животных Господь еще не придумал рая – так говорят почитаемые мною мистики. Бог с ним, с раем, но и для птичьих тел нет даже приличных кладбищ. Сколько тушек кур я умял в детстве? Значит, человек для них – ходячее кладбище, а это почти несмешно. После своего демарша я был готов к затяжной борьбе со своим соседом, но завершение сюжета оказалось совсем не гоголевским. Не было ни суда, ни абсурдного противостояния. Все оказалось тихим и грустным, как облетающий на ветру одуванчик.

Пашка продал дом москвичам, перед этим перерезав всех своих кур. Москвичи оказались шашлычниками, то есть приезжали в деревню раза три за лето, наедались жареным мясом с пивом, а потом плелись обратно в столицу на своих «фордах». Дом без хозяев стал хиреть и крениться набок. От жизни той, что бушевала здесь, остались лишь пустые клетушки с засохшим пометом. Отчего Пашка решился на такой шаг, не знал даже дед Арсений. Мне же кажется, что виновато здесь телевидение со своими мистическими передачами. Дохлый петух без головы, лежащий на твоем пороге… это же беспредел, культ вуду, не меньше. И если сосед твой – африканский колдун, то лучше бежать в противоположную сторону, ни о чем не жалея.

Оскверненную машину я продал за полцены. Чтобы избавиться от укоров совести, стал вегетарианцем и покровителем птиц. И, провожая взглядом румяных снегирей, что залетают в деревенский сад каждую весну (странная привычка для зимней птицы!), я думаю: а почему не объяснился? Не поговорил с человеком не поступками, а словами? Глядишь, все встало бы на свои места. Черт с ним с «галлопером», он всего лишь – кусок железа. А мертвый де Артаньян стал бы залогом нашей человеческой дружбы… Не костром, а хотя бы искрой… Но нет, не вышло. На самое главное не хватает душевных сил.

Так и вся жизнь наша…
     
Источник: ЖУРНАЛЬНЫЙ ЗАЛ  Опубликовано в журнале: «Октябрь» 2014, №6
 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ