О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович ( род. 1972)

Статьи   |   Интервью    |   Аудио
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович

Кирилл Михайлович АЛЕКСАНДРОВ (род. 1972) - историк, журналист и педагог: Видео | Статьи | Интервью | Аудио.

Кирилл Михайлович  Александров родился в 1972 году в Ленинграде (ныне - Санкт-Петербург) в семье военно-морского офицера. В 1989 году принят в члены НТС.

В 1989 году выпустился из первого специализированного исторического класса (выпуск Г. А. Богуславского) ленинградской средней школы № 307.

С 1989 года поддерживает постоянные отношения с представителями первой и второй волн российской эмиграции. В 1990-1991 - корреспондент русской службы «Радио Литвы» и русской газеты «Содействие» (Вильнюс), участник защиты литовского парламента в январе 1991 года и Мариинского дворца в Ленинграде в ночь с 19 на 20 августа 1991 года.

В 1995 году окончил факультет социальных наук Российского государственного педагогического университета имени А. И. Герцена (научный руководитель диплома - кандидат исторических наук М. Н. Яковлев), в 1998 году - очную аспирантуру по кафедре «История России и зарубежных стран» Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов имени Н. А. Вознесенского (научный руководитель - профессор, доктор исторических наук Б. А. Старков).

В 2002 году защитил диссертацию на соискание учёной степени кандидата исторических наук (тема диссертации - «Вооружённые формирования Комитета Освобождения Народов России в 1944-1945 гг. проблема оперативной характеристики»).

Работал школьным учителем истории, правоведения и обществознания в школе № 154 г. Санкт-Петербурга, журналистом. В 2005-2009 годах был старшим научным сотрудником (по специальности «История России») энциклопедического отдела Института филологических исследований Санкт-Петербургского государственного университета.   

С 1992 года занимается исследованиями в архивах России, Германии и США, специализируется по проблемам отечественной истории первой половины XX века.
Автор ряда книг по истории Русского освободительного движения, а также более 250 публикаций по российской истории XIX-XX веков и более 200 газетных и журнальных статей на разные темы (в частности, в общественно-политическом журнале «Посев», с которым постоянно сотрудничает с 1990 года).

Заместитель главного редактора военно-исторического журнала «Новый Часовой». Член редакционных коллегий историко-документального альманаха «Русское прошлое» (Санкт-Петербург) и журнала «Военно-исторический архив» (Москва). Собственный корреспондент старейшей русской зарубежной газеты «Русская жизнь» (Сан-Франциско, США) в 2003—2009 годах. Также публиковался в научной периодике: журналах «Клио», «Мир библиографии», «Родина», «Записки Русской академической группы в США», альманахе «Белая гвардия», энциклопедических изданиях «Российский гуманитарный словарь», «Три века Санкт-Петербурга», научных сборниках, литературном журнале «Звезда» и др.

Интервьюировал известных зарубежных историков, специалистов по проблемам оккупационной политики в годы Второй мировой войны докторов истории Йоахима Хоффманна (Фрайбург, 1993) и Александра Даллина (Стэнфордский университет, Пало-Альто, 1995). C 1993 года собирает и систематизирует воспоминания русских эмигрантов по истории первой половины ХХ века.

Участник более 20 международных и региональных научно-практических конференций по отечественной истории в Санкт-Петербурге, Москве, Вологде, Нарвике, Севастополе и т. д.
C 1991 года по середину 2000-х был активным участником движения юных разведчиков. В 1991-2002 гг. руководил санкт-петербургским сводным отрядом юных разведчиков памяти командира 3-й пехотной дивизии Добровольческой армии Генерального штаба генерал-майора М. Г. Дроздовского, с которым провел более 40 лагерей.

Автор и ведущий программ исторического цикла радиостанции Санкт-Петербургской епархии «Град Петров». Участник ряда выпусков программы Первого канала российского телевидения «Служу Отчизне». Один из участников документального 96-серийного телефильма «Вторая мировая война. День за днём» и документального телесериала о Первой мировой войне «Великая и забытая».

Источник: ВИКИПЕДИЯ Свободная энциклопедия


Кирилл Михайлович АЛЕКСАНДРОВ: статьи

Кирилл Михайлович АЛЕКСАНДРОВ (род. 1972) - историк, журналист и педагог: Видео | Статьи | Интервью | Аудио.

ЛЕКЦИЯ О ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ

…Я очень рад, что накануне Рождества мы собрались, чтобы поговорить об одной из самых трагических тем в истории России – о Гражданской войне.

Сам термин «Гражданская война» подразумевает какую-то смуту, противостояние, вооруженную борьбу граждан одной страны, отсюда и название. В принципе Гражданские войны известны человечеству ещё со времен античного мира, достаточно вспомнить Древний Рим. Вот. Безусловно, в 19 веке одна из самых серьезных и страшных Гражданских войн – это война между Северными и Южными штатами, которая продолжалась четыре года. Для того чтобы просто обратить Ваше внимание на драматизм ситуации, я скажу, что вооруженные силы США в двадцатом веке понесли в совокупности такие же потери, как противоборствующие стороны в войне Севера и Юга, настолько, вот, накал, драматизм борьбы были велики.

Если говорить о ситуации XX столетия, то весь ХХ век – это, нужно сказать, цепь каких-то непрерывных Гражданских войн, которые происходили в разных странах, в разных частях земного шара, но, действительно, они были всегда весьма и весьма болезненны и преодолевались, и переживались обществом. Как в принципе, Гражданская война могла быть всего несколько дней в конкретных ситуациях, но могла идти несколько лет, но могла быть и несколько десятилетий.

Ну, вот, та совокупность гражданских войн, которые интересуют нас, которые для нас, как, во-первых, для людей православных, для христиан, для (кроме того) русских людей, которые все таки считают себя людьми, ищущими ту историческую Родину, которая существовала как некая историческая цивилизация. Безусловно, Россия была уникальным совершенно национальным, государственным образованием (которое было, в свою очередь, частью большой европейской цивилизации), и которое в начале двадцатого столетия трудно представить. И то, что для нас постоянно стоит вопрос, что же с нашей Родиной произошло, как нам к произошедшему относиться, как нам в сегодняшних условиях с этим жить? Постоянно этот вопрос присутствует в нашей жизни.

Поэтому, конечно тема Гражданской войны, тема возможных альтернативных путей развития Российского государства (и, самое главное, русского общества) – она постоянно должна присутствовать. Поэтому для меня очень важно, что отец Александр постоянно обращается к историческому наследию нашего народа, нашего общества, будь это Град Петров, будь это какие-то встречи, занятия, лекции и т.п.

Собственно, для чего это нужно, для того чтобы нам не остаться равнодушными в первую очередь. Для того, чтобы не просто почувствовать какую-то живую историческую ткань, имея какие-нибудь положительные примеры перед своими глазами, чтобы мы знали и умели отличать доброе от злого, белое от черного, хорошее от плохого. Но, самое главное, конечно, чтобы мы ни в коем случае не были равнодушными.

Почему еще Гражданская война в России так привлекает по большому счету и человека, который, осознает себя человеком выросшим, живущим в России, почему она притягивает помимо даже каких-либо исторических фактов?

Я абсолютно убежден в том, что очень немногие из Вас (да в этом нет необходимости) запомнят там конкретные даты, месяцы, количество штыков, сабель, пулеметов там – это не принципиально. А самое главное – почувствовать, ну, если хотите, пафос этого времени, вот этот дух, которым это время было наполнено. И, именно этот дух и может быть источником, особенно для людей молодых, источником живого чувства, которое должно привести и нас, во всяком случае, мало воцерковлённых, в мало воцерковленной стране – к чувству живому, к чувству религиозному.

На самом деле, если мы не будем переживать трагедию своей страны так же, как мы должны по идее переживать трагедию Христа, тогда, грош (в общем, на самом деле) всем нам будет цена. Ибо по большому счету, мы должны внять свою жизнь, склонить её к каким-то изменениям для того, чтобы легче осуществлять услужения (каждое из которых несёт свое [предназначение]). И быть лучше, становиться лучше, так или иначе.

Вот здесь как раз проблематика Гражданской войны представляется очень важной. Она предлагает, позволяет человеку сдвинуть с себя этот камень и неверия, и равнодушия какого-то, ожирения совести, если хотите.

Совершенно понятно, смотрите, [чем заняты] наши современники на 90%: срубить побольше денег, получить образование для того, чтобы срубить побольше денег, и эти деньги как можно лучше, так сказать, потратить, и соответственно получать от этого удовольствие. Да.

Есть и более русский вариант. Был такой фильм, на заре перестройки , «Кин-дза-дза», там люди попадают на другую планету, и говорят, мол, давай купим весь воздух, а себе оставим немного наверху, мы будем наверху, у нас будет воздух, а внизу его не будет, там все будут ползать, а мы будем на них плевать. А зачем? Ну как зачем –удовольствие получать. То есть, понимаете? Такой путь жизни – он лишен основания существования, он ведет в тупик, к саморазрушению человека, личности.

Если мы не хотим саморазрушаться, мы прекрасно понимаем (во всяком случае, в среде тех, кто вот здесь сегодня присутствует), что человек должен жить для того, чтобы служить каким-либо надличным, духовным ценностям, Богу.

Наше историческое знание должно быть сейчас, по крайней мере, играть двойную роль. Во-первых, это историческое знание должно нас побуждать к служению, к тому, чтобы действительно чувствовать то, что называется Богопознание. Трагедия одной личности, это, по большому счету, еще одна многомиллиардная трагедия, связанная с личностью Христа, и это один вариант, одна причина. А вторая причина – это то, что исторический опыт должен дать нам какой-то инструмент, дать какое-то знание, для того, чтобы научиться правильно себя вести в той исторической ситуации, в которой мы живем.

Я абсолютно убежден в том, что все выборы до конца нашим народом и нашей страной ещё не сделаны, у нас Бог знает что может впереди Россию ждать. И очень важно, чтобы в тот момент, когда это произойдет, чтобы мы вели себя правильно. Вот эти компасы и ориентиры дает проблематика исторического знания о Гражданской войне.

Для нас в 20 веке три Гражданских войны должны быть в равной степени близки, понятны, и, если не идентичны, то очень похожи. Тем более, что две из них происходили практически в одно время. Это Гражданская война в России, и в Финляндии, которая была частью России, и Гражданская война в Испании, которая была на 20 лет позже.

Почему?

Потому что первопричины, истоки, предпосылки этих войн были одни и те же, и потому что выборы, которые делали народы в ходе этих социальных конфликтов, оказались разными, соответственно разные последствия у этих выборов оказались.

Мы можем посмотреть (я думаю, что попасть в Финляндию сейчас совершенно несложно), как живут финны, испанцы сегодня, в каком состоянии их страны, их церкви, их общества, и сравнить, в каком состоянии наша страна. Мы можем наглядно увидеть, что это следствие неправильного выбора, конечно, который сделал наш народ. У этого неправильного выбора тоже были свои определённые причины, предпосылки, но, ни в коем случае нельзя задаться таким вопросом: почему же белые такие красивые все, такие в золотых погонах, или каких-нибудь там других, такие все с такими лицами замечательными, благородными, и тут они вдруг взяли и проиграли, бандам. В этих бандах далеко не все были бандитами, даже меньшинство, вот, в этом весь ужас заключается.

Очень важно понять одну очень важную вещь: большевизм, то, что большевики предлагали русскому народу (как писал активный участник Белого движения, один из замечательных представителей русской военной эмиграции, профессор Николаевской военной академии Генерального штаба генерал-лейтенант Николай Николаевич Головин: «большевизм-это социальная болезнь») - это болезнь общества, которое недоразвилось до правильного осмысления, понимания, каких-то жизненных принципов. А, во-вторых, это, конечно, соблазн. И весь ужас, что большевизм не в том, что «они» победили, достигли какой-то военной победы в 1920-1922 гг. А в том, что «они», сумели увлечь за собой в какой-то исторический момент определенную часть субъективно хороших русских людей. Чтобы представлять, что Красная Армия это какие-то монстры, которые, соответственно, стремились: «весь мир до основания мы разрушим, а затем..» - это слишком упрощённо и примитивно, тогда большевики никогда бы не победили.

Соответственно, вот один из символов ЧК, да Степан Афанасьевич Саенко, (такой был) столяр, плотник из Харькова, который был комендантом харьковского концентрационного лагеря, комендантом харьковской ГубЧК. В этой ЧК были одни из самых страшных пыток. В альманахе «Русское прошлое», который мы готовим к печати есть воспоминания харьковского адвоката Василия Ивановича Леха. Они к публикации были подготовлены. Лех входил в комиссию, которая вскрывала все эти ямы, которые были наполнены расстрелянными харьковчанами, он входил в комиссию, которая осматривала здания ЧК, вот эти все снятые китайскими палачами «перчатки» так называемые, живого человека они были реальностью абсолютной, это не вымысел деникинской пропаганды. И Саенко, кстати, закончил свои дни будучи членом харьковского горсовета в 1976 или 1978 году, по крайней мере наша современница его застала.

И если, конечно, оказалось, что большевики состояли из таких вот из таких «саенок», они бы никогда не победили. В том же дело, что умели с собой увлечь очень значительную часть хороших русских людей, которые поверили в то, что эти лозунги принесут что-то лучшее русскому народу, дадут какой-то импульс развития и решат те проблемы, которые накопились в России к началу 20 века. Вот это страшно, вот это мы должны очень хорошо представлять и понимать именно то, что большевизм был соблазном.

Гражданская война в России не имеет общепризнанной, универсальной, всеми принимаемой исследователями периодизации. Вот сколько существует историков, столько и версий, когда Гражданская война в России началась и когда она закончилась.

Ну вот, одна из версий, которую например я поддерживаю, это условно говоря ноябрь, или даже конец октября 1917 года, то есть первые дни после октябрьского переворота и октябрь 1922-го, когда последние белые войска на Дальнем Востоке эвакуировались за пределы России, и образуется вот эта последняя волна дальневосточной манчжурской (или китайской, как её еще будут называть) эмиграции.

Традиционно в Советском Союзе (и эта традиция осталась) некоторые историки считают, что на самом деле полномасштабная Гражданская война начинается в мае 1918 года, когда от советской России, от РСФСР отпадают огромные территории Востока, начиная Поволжьем и заканчивая Дальним Востоком, Вся Сибирь – в результате восстания чехословацких легионеров, которые оказались в железнодорожных эшелонах, растянутых по всей транссибирской магистрали, из-за конфликта с местными органами советской властью, и этот конфликт позволил белым выйти из подполья и фактически появился восточный фронт белой борьбы. С этого момента Гражданская война принимает такой всероссийский характер, будучи до этого только в локальных казачьих областях, там Оренбуржья, Дона и Кубани.

Эти историки, одни считают, что конечной датой Гражданской войны можно считать ноябрь 1920 года вот в этом году исполняется 90 лет с момента изгнания армии генерал-лейтенанта Петра Николаевича Врангеля и прекращения белой борьбы на европейской части России, и с этим заканчивается война, другие выделяют до 1922 года эту границу, и включают сюда и крестьянские восстания 1921 года.

В принципе, вот я еще раз говорю, есть разные точки зрения, как рассматривать крайние границы Гражданской войны. Мы будем рассматривать (условно говоря, с 25 октября 1917 года и до последних чисел октября 1922 года) Гражданскую войну не только как какую-то социальную смуту, не просто как борьбу, которая охватывает большую или меньшую территорию России, а все таки как борьбу, которая велась за разные варианты, за разные перспективы России и русского общества в XX и, соответственно, в XXI веке.

Но, на что я хочу обратить Ваше внимание еще, и это очень важный момент. Прошу ни в коем случае его не забывать: а закончилась ли вообще Гражданская война с эвакуацией белых армий за пределы России, неважно, о какой эвакуации мы говорим, это Восточной или Крымской?

А белое подполье, которое продолжало существовать в 1920-е годы, а ликвидация русских молодежных православных организаций органами ОГПУ в 1922, 1923, 1924 гг.? А сопротивления верующих, а массовые крестьянские восстания 1930-1931-1932 гг., масштаб которых был намного больше, чем в период официально признанных рамок Гражданской войны? Восстания в Красной армии 1932-1934 гг.? А появление первых русских добровольческих отрядов, созданных из советских граждан уже в финскую, «зимнюю» войну 1939-1940 гг.? Наконец, все то, что называлось «освободительным движением народов России» в годы Второй мировой войны? Это разные повстанческие движения послевоенные, не только там на территории меньше нас интересующей Прибалтики и на Западной Украине, но и на Брянщине, которая является частью России в общем-то. Ведь последняя антисоветская группа была ликвидирована в 1951 году на Брянщине органами госбезопасности деревни Гиревка Комаричского района Брянской области.

Разве это все не элементы, по большому счету, Гражданской войны. Существование вначале миллионной, а потом меньшей по численности, но не менее активной русской эмиграции в 1920-1930-1940-1950-1960-е гг.: разве это все не элементы в общем-то, Гражданской войны так или иначе. И вот возникает очень важный вопрос: когда же все таки Гражданская война в России закончилась, и, не менее важно, закончилась ли она вообще сегодня, вот, в январе 2010 года?

Закончился ли вообще наш двадцатый век? Понятно, что мы живем в 21 веке, хронологически, но закончился ли вот тот двадцатый век, который у нас начался в прошлом столетии, или какой-то вектор двадцатого века, какой-то импульс, по-прежнему нас беспокоит, волнует, создает какую-то внутреннюю угрозу, опасность для России. Произошло ли у нас то, о чем так много в 1990-е годы говорили: общественное примирение с эмиграцией?

Я не отвечаю на эти вопросы, я их только ставлю. Об этом можно говорить, дискутировать, это поводы для размышлений.

Поэтому мы будем говорить о Гражданской войне 1917-1922 гг. в спектре перспективы какой-то. Отец Александр найдет возможность, чтобы мы поговорили о русском зарубежье, довоенном и военном, о том, что происходило далее, и другие эпизоды этой жестокой драматической Гражданской войны.

Вы знаете, почему для нас это все еще существенно и важно: вроде бы постоянно слышатся призывы - давайте всех простим, давайте все со всеми помиримся, давайте не будем больше на эту тему рассуждать. Возникает состояние какой-то неправды, какой-то лжи. Понимаете, тут предлагают помирить Феликса Эдмундовича Дзержинского, председателя карательных органов ВЧК и генерала Антона Ивановича Деникина. Предлагают помирить мужественного митрополита Кирилла (Смирнова) и там комиссара безопасности , Николая Ивановича Леднева, который был его палачём. Сталина и жертв Беломоро – балтийского канала, Ленина и жертв Соловецкого лагеря. Получается, что между этими людьми, их выборами, которые они делали, не было никакой разницы, одинаковы, и подвиги их близки. Хотя и Фрунзе и Врангель друг против друга воевали, это даже и риторично, а то, что выборы были у этих людей принципиально разные, цели и намерения этих людей были разными. А теперь говорят, что это не имеет никакого значения: и те были хорошие, и эти на самом деле были хорошие. Вот к чему ведут эти попытки всех примирить, всех обнять, всех простить – возникает самое страшное.

Ну, когда человеку говорят: нет никакой разницы между теми кто сжигал евреев в печах Освенцима, и самими этими евреями, возникает в начале изумление, а потом отторжение. И когда нам говорят, что нет никакой разницы между теми, кто в Тамбове в участвовал этой крестьянской отчаянной войне 1921 года, и теми, кто Тамбов травил газовыми химическими снарядами (и утопил это восстание в крови) – возникает в принципе у нормального человека вначале отторжение, а потом наступает равнодушие.

Полное, вот, именно равнодушие к самой этой теме, омертвение.

Вот я еще раз возвращаюсь, мы говорим на исторические темы не только, и даже не столько для того, чтобы расширить свой кругозор, восполнить что-то взятое в школе, в институте, в университете, сколько для того, чтобы не остаться равнодушным. Пускай этого будет, я еще раз подчеркиваю, немного.

Пять лет тому назад немцы разобрались со своим прошлым, потому что в Берлине появилась официально Штауфенберг штрассе, улица полковника Штауфенберга, человека, который был одним из руководителей антигитлеровского заговора, и в Германии официально точки над «I» расставили, пускай даже через 60 лет. Никто не может сказать, что все немцы были нацистами, потому что был полковник Штауфенберг, сразу возникает уже вот эта коллизия, да, и, никто не может сказать что все русские были коммунистами, никто не может сказать, что все русские с остервенением уничтожали свою Родину, расстреливали её духовенство, разрушали церкви. И это самое важное, понимаете, для нас остается вот этот важный еще импульс в теме самооправдания и национальной реабилитации и национального самоуважения. И нам никто не может сказать, что может быть наши предки, которые участвовали в этом (потому что, мы не знаем, как складывались судьбы наших прабабушек и прадедушек 90 лет тому назад)… Но, ощущая себя гражданами какой-то страны, представителями какого-то общества – мы знаем, где черное, а где белое. И никто нам не может сказать, как русским христианам, что мы безразличны к собственному прошлому.

И в общем-то и целом мы представляем собой страну, которая сама себя погубила.

Может быть и правда, может быть действительно Россия погубила сама себя. Даже вот встречаясь с иностранцами скажем: нет, а у нас были праведники, которые пытались нашу Родину спасти, как очень хорошо в фильме Михалкова «Другой выбор» об Александре Васильевиче Колчаке его внук сказал (он барабанщик, в джазе играет) сказал, сыграл на барабане что-то под камерой а потом сказал: дед хотел быть, как лучше и сказал, жаль, что не вышло.

Жаль что не вышло, они действительно они проиграли все, ну Вы понимаете тоже: как можно все проиграть? Если вот так рассматривать с точки зрения, сколько фигур на шахматной доске, христиане постоянно в этой жизни очень часто выносили поражения, трагические поражения. Но мы то прекрасно знаем, что на этом жизнь ни в коем случае не заканчивается.

И тоже еще одна очень важная мысль, которая, мне бы хотелась, осталась у Вас в душе, в сердце там, где-то да, обязательно, понимаете. Я полностью убежден в том, что, для Бога сам акт деятельный, сама попытка человека противостоять греху, она имеет большее значение, чем, может быть, какой-то конечный результат.

Белые не смогли спасти Россию, не смогли предотвратить гонений, страшных, которые произошли, они не смогли защитить свою страну от значительной части с ума сошедшего, или соблазненного народа, преодолеть равнодушие народного большинства, но они сделали хоть попытку! Эта попытка, конечно, даст нам, или же нашим единомышленникам, соратникам, современникам, если мы донесем ценность этой попытки для того, чтобы в России сегодня что-либо вокруг себя менять.

Итак, значит, существует внутри периодизации Гражданской войны цепь достаточно маленьких, своих периодов, которые просто удобно рассматривать в их последовательности и взаимосвязи. Безусловно события с конца октября 1917 до мая 1918 года могут считаться начальным периодом Гражданской войны. В это время Гражданская война носит региональный, локальный характер. Она затрагивает какие-то отдельные области Оренбуржья, где первыми начинают формироваться какие-либо антибольшевистские части 1918 года, одновременно это и Область Войска Донского, где по сути начинается Белое движение, это безусловно, конечно, овеянный романтическими легендами Первый Кубанский ледяной поход Добровольческой Армии генерала Корнилова с Дона на Кубань и обратно на Дон. Это, безусловно, параллель событий происходящего движения отряда полковника Дроздовского с Румынского фронта из Ясс на Дон, это постепенное формирование антибольшевистского подполья в крупных городах Центральной России, но все равно это все носит такой еще, я бы сказал, локальный характер. Действительно, события, связанные с восстанием, с мятежом чехословацкого корпуса в мае 1918 года, выступление белых и формирование первого антибольшевистского всероссийского правительства, которое называлось Комитет членов Учредительного собрания, ставит на повестке дня вопрос уже о новом этапе Гражданской войны.

С июня 1918 года до января 1920 года даже до весны 1920 года, до апреля - это и период Гражданской войны, когда она охватывает большую часть территории России. И Восток страны, и Среднее Поволжье, и Центральные губернии и, безусловно, Юг России. Она распространяется на северную и на Северо-Западную область. А к весне 1920 года остается только Дальний Восток, (Забайкалье, Дальний Восток) и, собственно говоря, вот Юг, в виде Таврической губернии Крымского полуострова и период, он в общем-то, небольшой по времени, это период с апреля по ноябрь 1920 года, Крымский период Гражданской войны.

Почему мы его вообще выделяем и обособляем?

Потому что именно в Крыму, Петру Николаевичу Врангелю, который принял командование Вооруженными силами Юга России после отставки генерал-лейтенанта Антона Ивановича Деникина, его ближайшему соратнику и помощнику, одному из самых выдающихся деятелей Александру Васильевичу Кривошеину удалось создать модель, модель будущего Российского государства.

Вот этим Крымским периодом, Крымского государства, просуществовавшего всего пять месяцев, Кривошеин и Врангель оставили в истории пример той модели, за которую боролись белые, пытаясь показать, а что бы было бы с Россией если бы действительно белые полки вошли в первопрестольную.

Они показали вот тот позитивный импульс, который в белом движении сохранялся, более того, по большому счету, они сумели показать те черты России, перспективы в двадцатом веке. Потому что по сути своей, белое движение целиком, независимо от политических оттенков: республиканцы, монархисты, непредрешенцы – это было военно-политическое движение, которое отстаивало ценности в государственном смысле этого слова Столыпинской России. России, которая явно утвердила себя в период первой русской революции, перед войной, как вот в естественном смысле, высшей, если хотите, вообще точкой развития вообще российской государственности за весь период ей истории. Ещё положительное то, что Столыпин осуществил идею своей гибелью, и это продолжили его соратники Кривошеин, С.Ю. Витте и другие - это оказалось именно описание крымской модели. Это касается и земельного вопроса и самоуправления, которое не было до конца в императорской России разрешено и отношения с рабочими, с мастеровыми, это касается и свободы прессы, и в известной степени определённых форм политической свободы.

Все это так или иначе было реализовано в крымской модели. И это очень важно: если бы Белое движение закончилось в принципе только новороссийской эвакуацией (как происходила эвакуация Северного Кавказа в Крым) - это было бы очень печально и драматично, Она стала бы в России подвигом, но она не оставила бы позитива. А Крым - он оставил позитив, это может стать основой любой белой политической программы любой белой (скажем  так) политической партии, группы, или даже так вовсе сказать, современной России, потому что и местное самоуправление, и частная собственность на землю для крестьян, те, кто сельским хозяйством занимаются и обретение гражданских и правовых  свобод - это все то, гласный суд, не коррумпированный, а честный и порядочный, да, реформа местного образования, которая не просто там офисный планктон будет растить, а граждан, это все то, что нужно и современной России сегодня. Это те же вопросы, которые стоят перед нашей страной сейчас. И здесь прямая линия, понимаете, здесь прямая преемственность от Белого Крыма к Столыпинской России, и к России вообще, и тогда этот страшный советский период, столько человеческих жертв, миллионы человеческих жизней, но самое главное – привел к такому страшному духовному отношению нашей страны, оказывается в какой-то степени преодолён, если не преодолён, то хотя бы это пути к его преодолению

Поэтому опыт Гражданской войны, опыт Белого движения для нас это не просто история. Это еще и конкретная реальность, которую мы и сегодня можем использовать.

Ну и наконец четвертый последний период Гражданской войны это вот ноябрь 1920 года – октябрь 1922 года, когда Гражданская война уже носит характер спорадический, в основном затрагивая азиатские окраины России, и в то же самое время в этот период ещё один очень важный фактор вступает в действие, на который я хочу Ваше внимание заострить и сразу же мы коснемся после рассмотрения этого вопроса темы о том, почему вообще белые Гражданскую войну проиграли.

Сколько копий сломано, сколько чернил в эмиграции и в России на эту тему пролито, на самом деле ответ лежит на поверхности, в естественном смысле этого слова.

Итак, какой ещё очень важный фактор на который я хочу заострить Ваше внимание – это крестьянские восстания 1921 года. Самое известное, что у Вас на слуху, и Вам хорошо известно  - это Тамбов, это армия поручика Токмакова и Александра Степановича Антонова, бывшего начальника уездной милиции Кирсановского уезда Тамбовской губернии. Но это на самом деле было не самое большое восстание, может быть оно было самым драматическим, самым страшным, потому что это был единственный случай, когда против повстанцев большевики применяли химическое оружие, и вообще это был единственный случай, когда правительство применяло против своего собственного народа такого рода оружие. Химические снаряды, применявшиеся в мае-июне 1921 года они приводили к гибели не только повстанцев, но и в первую очередь гражданского населения, жен, стариков и детей.

Это те документы, которые сейчас тамбовские краеведы публикуют и стали достоянием общественности, они производят просто жуткое страшное впечатление. Ведь по самым скромным подсчётам за годы Гражданской войны численность населения Тамбовской губернии сократилась на 240 тысяч человек, это начиная младенцами, и заканчивая стариками. Ну, половина губернии исчезла, она просто растворилась, это страшные цифры, если вдуматься.

Но самым крупным было не Тамбовское восстание, а Сибирское, или Ишимское, как его ещё называют, оно было в феврале-марте 1921 года, и именно вот эти два восстания, плюс восстание кронштадских моряков, которое сейчас нас в меньшей степени интересует, заставили пойти большевиков на определенные социально-экономические уступки, и начался короткий период вот этой так называемой новой экономической политики. Его начало совпало с концом формально Гражданской войны.

А почему я заострил внимание на крестьян в антибольшевистской борьбе, потому что здесь мы переходим к очень важному вопросу: почему белые потерпели поражение в Гражданской войне?

Я сразу хочу обратить Ваше внимание на следующий момент: вообще, русский народ не хотел Гражданской войны, он не хотел никакой войны осенью 1917 года. Причем, это касалось не только народных масс, которые устали от Первой мировой войны. Численность русской армии была 15 млн. человек  (под ружьем стояло осенью 1917 года). И, конечно эта война, с огромными потерями, в которой была перемолота вся кадровая русская армия, перебит весь кадровый офицерский корпус в пехоте, она оказалась очень непосильной ношей, и на руку большевикам сыграла очень сильно. Может быть, конечно, надо рассуждать так, что эта война 1914-1918 гг. выбила и лучших представителей русской интеллигенции в офицерском корпусе, и русского народа в пехоте (если иметь в виду крестьянство).

И, вот, эти огромные потери (2 млн. 250 тысяч у нас убитых примерно и умерших от ран в Первую мировую войну), вот этих двух миллионов человек не хватило для того, чтобы преодолеть эту революционную болезнь. Но, война ещё принесла огромную усталость: люди хотели просто элементарной, человеческой, нормальной спокойной жизни. Это касалось не только солдат, это касалось и офицерства. В России было 276 тысяч офицеров на ноябрь 1917 года. Сколько пришло, откликнулось на призыв Алексеева и Корнилова? Меньше двух тысяч человек. Еще две тысячи дали дети – по сути кадеты, гимназисты, юнкера, горевшие вот этой самой идеей защиты Родины. Да, ну тут тоже очень важный, интересный нюанс был, это тоже тот, о котором писал генерал Головин. Сколько откликнулось в отряд полковника Дроздовского с Румынского фронта (там миллиона полтора было личного состава)? 800 офицеров в его бригаду поступило.

Во время московских боев 25 октября – 2 ноября 1917 года, во время вооруженных боёв, когда судьба Москвы висела на волоске, исход вооруженного противостояния в Москве имел гораздо большее значение, чем в Петрограде. Петроград сдался большевикам практически без боя. В Москве бои шли целую неделю, и чаша весов колебалась каждый день то так, то так. Центр Москвы контролировали юнкера двух военных училищ. Отряды красногвардейцев насчитывали примерно порядка 10 тысяч человек. Силы Московской городской Думы (как назывались тогда белые) – примерно 3,5 тысячи, а это в городе с населением не один миллион, а все остальные смотрели на то, что в Москве происходило.

Удержали бы белые Москву (условно говоря), и Петроград бы сдался через месяц, потому что Москва - это сердце страны, 13 губерний вокруг этого города, это железнодорожный и промышленный центр.

Но, несколько десятков тысяч офицеров, включая прославленного героя Первой мировой войны генерала от кавалерии Алексея Брусилова – они сидели по своим домам.

Недавно совсем, вот в конце прошлого года (в смысле, недели две назад) я читал мемуары одного офицера, который участвовал в боях среди александровцев (юнкеров Александровского военного училища), и он пишет, что потом он остался в Москве, а в феврале 1918 года большевики объявили регистрацию офицеров обязательную, вот на каком-то (на Ходынском?) поле офицеры, которые в Москве жили, собрались их подводили к столам, они там писали чин свой старый, адрес, их ставили на учёт, потом по этим спискам их мобилизовывали в Красную армию и брали в заложники. Вот этот автор ( в мемуарах пишет, что длинные такие хвосты велись к этим столам. Там, значит, были и поручики, и прапорщики, и генералы, и полковники, и штабс-капитаны, и капитаны – и он восклицает: «сколько же их было примерно на этом поле?». Так прикинул: ну, тысяч пятьдесят было точно.

Ну, понятно, что не все они были в октябре 1917 года в Москве, кто-то возвращался до этого момента с фронта после демобилизации армии, но пускай половина этих людей в Москве все таки была. Этот мемуарист пишет: да если бы эти люди откликнулись тогда на наши призывы, я думаю, что большевиков бы из Москвы вымели, в два часа, на самом деле, без всяких проблем.

И, это ясно указывает на то, что просто все навоевались вот так, за эти четыре года Первой мировой войны. И русский народ Гражданской войны не хотел, включая тех, кто  пошли за белыми, за красными, там за зелеными, для кого как сложились обстоятельства, но в конце 1917 Гражданской войны не хотели. Не было такой силы, маховик этой войны раскрутить.

Вот, если посмотреть на соотношение сил. В Белом движении участвовало примерно около одного миллиона человек. Если взять все вот белые войска и до кучи сложить, примерно 850-900 тысяч. Через Красную армию за годы Гражданской войны прошло приблизительно миллиона четыре с половиной, около пяти, вот такие цифры. Пусть в эти 4,5-5 млн. входит, допустим, 300 тысяч так называемых интернационалистов, добровольцев иностранных, которые воевали на стороне большевиков: это латыши, китайцы, венгры (мадьяры), сыгравшие колоссально важную роль в победе Ленина и Троцкого. Колоссальную роль просто они сыграли.

Были случаи, когда для подавления внутренних восстаний использовались только вот эти иностранные части. Например, у нас вот нет пока такого режиссера, или прозаика, который бы описал июль 1918 года и Ярославское восстание, поднятое полковником Александром Петровичем Перкуровым. 17 суток Ярославль продержался, который расстреливали тяжелой артиллерией со всех сторон. Хотя, все силы Перкурова – это было две сотни офицеров и восемьсот примерно местных гимназистов, студентов, ну, правда их ещё поддержала часть ярославского населения. Но это вот восстание было подавлено только латышами и китайцами. Есть список людей, которые в этом участвовали, что они там говорили и что делали. Есть фотографии. Ярославль. Такое впечатление, будто его тяжелой авиацией бомбили. Город напоминает Ленинград периода блокады. Снесенные купола с храмов, дыры огромные от тяжелых снарядов в зданиях, даже перебираешь, смотришь, и думаешь, непонятно, как в Гражданскую войну такая мощь огня могла быть использована.

Поэтому, интернационалисты сыграли очень важную роль в победе Красной Армии. Вот и считаем 1 миллион у тех, 5 миллионов у тех, ну, еще 300 тысяч на всякого рода там батек, махновцев и т.д., 6 миллионов пускай – это 6 миллионов страны с населением-то в 130 миллионов человек. Это означает, что огромное большинство населения России – оно не поддерживало ни красных, ни белых, ни зеленых, ни оранжевых – никаких.

Идея была только одна «моя хата скраю - ничего не знаю». Да пропади вы все пропадом, и оставьте вы нас в покое.

А вот восстания 1921 года, крестьянские, они уже показывают реакцию ну какой-то основной массы населения. Крестьяне составляли 77% населения страны. Это вот к 1917 году. Больше двух третей (даже больше трех четвертей!) населения. А вот в 1930 году, когда большевики начинают коллективизацию, и принудительное создание колхозов, закрепощение крестьян. Вот тогда уже органы ОГПУ фиксируют, что по стране произошло 55 восстаний, 6000 крестьянских выступлений, 2,5 миллиона участников. То есть в 1930-х годах в активном сопротивлении участвовало примерно в два с половиной раза больше людей, чем в Белом движении было десятью годами раньше. И вот мы сразу с Вами видим здесь, сразу получаем ответ на вопрос.

Итак, главная причина поражения белых (там было много ещё второстепенных причин, но мы сейчас о главной): НЕ СОВПАЛИ ПИКИ СОПРОТИВЛЕНИЙ.

Что такое Белое движение? Это, в общем-то (Ильин правильно написал) это вооруженное ополчение российской интеллигенции. Да, у белых.., половину белых армий составляли казачьи войска, ижевские рабочие, воткинские – это все верно (Восточного фронта Колчака добровольцы), это все правильно, но ядром Белого движения, инициативной основой, организационной – это все равно была российская интеллигенция. В погонах ли она была, военного времени, или дети.

Мы все знаем, пишут мемуаристы, Туркул в «Дроздовцах в огне»: в Мариуполе к нам шли все старшие классы, местные гимназии («баклажки» все эти, да), юнкера недоучившиеся военных училищах и школах (многочисленных) прапорщиков или кадеты 30 (29) кадетских корпусов, которые существовали в России.

Это все равно были люди, ну, с минимальным образованием, которые сразу поняли, что вот эти лозунги, которые предлагают большевики: «грабь награбленное», натравливание одного класса или социальной группы населения на другую, лозунги, касающиеся религии, которая есть «опиум для народа» - это все не просто ложь. Это ложь опасная, которая несет гибель стране.

Вот они попытались вот эту самую свою Россию, эти самые три года защищать.

Один из современных писателей, я его не очень люблю, вернее, скажем, совсем не люблю, у него одна интересная мысль в книжке о Гражданской войне была, он написал, что Белое движение – это движение, которое защищало выбор пяти миллионов русских европейцев. Вот, в России жило 5 миллионов, так сказать, «европейцев», и 125 миллионов, так сказать, «азиатов». Белое движение это попытка вот этих пяти миллионов европейцев защитить тот мир, который в России для них сложился в предшествующие столетия.

Отчасти в этом есть определенное (но я  подчеркиваю – отчасти) рациональное зерно. А, собственно говоря, что произошло с крестьянством? А крестьянству понадобилось в силу медленного развития, в силу низкого образования, или вообще отсутствия такового, в силу определённой инертности (которая тоже накапливалась столетиями), понадобилось, наверное, 10 лет, до начала коллективизации Сталиным, чтобы понять, что большевизм представляет для них какую-то смертельную опасность, чем даже для вон той интеллигенции, которая к 1930-му году привела уже далеко за границей, или на кладбище, вещественно.

То есть, грубо говоря, пик крестьянского сопротивления приходится на 1929-1930-1931-1932 гг., для того, чтобы это сопротивление подавить, пришлось устроить искусственный голодомор 1933 года, который унес 6,5 миллионов человеческих жизней.

А пик сопротивления интеллигенции российской приходится на те формальные годы Гражданской войны, о которых мы говорим, 1919, 1920, 1921… Да! Она там еще потом боролась, в 1920-е годы, кто-то, кто остался, кто не уехал у кого хватило сил и мужества, но это были уже одиночки. Эмиграцию я сейчас не беру в расчет, я имею в виду то, что внутри страны осталось.

Но вот эти два пика сопротивления не совпали, более того, как ни странно, с пиком сопротивления более-менее совпадает пик сопротивления верующих, сопротивления церкви, собственно движение, напоминающее это подпольное  церковное движение, это 1928-1929-1930-1931-1932 гг..

А позиция церкви в Годы гражданской войны, я думаю, отец Георгий лучше на эту тему даже расскажет, она может быть противоречивей и сложнее, чем кажется. Патриарх Всея Руси, Тихон находится в Москве, и он даже частного благословения не даёт вождям Белого движения. Князь Трубецкой просит у него хотя бы частного благословления для генерала Деникина - он и частного благословения ему не дает.

Вот, к сожалению, все вот эти распространившиеся в 1970-е годы рассказы в эмиграции о том, что он прислал икону Колчаку, и этой иконой он был благословлен - это легенда. К сожалению. Легенда появилась в 1972 году в связи с публикациями одних мемуаров, но потом она очень популярной стала.

К сожалению, очень бы хотелось, чтобы так было, но так не было, так не стало.

Патриарх пытался занять срединную позицию. Я сейчас не говорю, хорошо это или плохо, правильно или нет, я просто констатирую факт.

Я, может быть, другое Вам скажу обязательно, вот, собственно, в первый этап Гражданской войны, начало боев в Москве, конец октября 1917 года, ведь юнкера офицеры сражаются с большевиками, гром пушек стоит над Москвой, а заседает Собор, Поместный собор православной церкви, и вот 27 или 28 октября, как раз в пик московских боёв, встает священник с говорящей фамилией Неженцев (почему с говорящей – потому что командир и основатель Корниловского ударного полка был Митрофан Осипович Неженцев, может быть, они даже какие-то дальние родственники), он встает, и говорит, что: «братие, о чем вы тут вообще говорите, к чему призываете, какой Патриарх, какой церковный календарь, какая отмена постов, что вы говорите, не о том сейчас нужно вести речь. Давайте выберем из своей среды инородного героя, имя которого всем вам известно, но Вы боитесь его вслух произнести (речь шла о генерале Корнилове, который ещё до участников собора сидел в тюрьме в Быхове в Могилёвской губернии), давайте создадим второе ополчение, как во времена Минина и Пожарского, заложим все наши драгоценности, заложим все оклады, ризы, и все что у нас есть, соберем это ополчение, защитим этих мальчиков и горстку вот этих русских патриотов, спасем древнюю Москву и Святую Русь, а нам Бог все сторицей возместит, все отдаст!».

Но это единственное здравое правильное, возможное, если хотите, исторически преемственное было предложение, сделанное рядовым московским священником. Ну и что, вопрос поставили на голосование, и только треть делегатов Собора проголосовала за то, чтобы это предложение было принято, и Собор вмешался в эту братоубийственную схватку. Две трети сказали: нет, мы должны остаться нейтральными. И когда в первые ноябрьские дни по всей Москве начали хоронить и погибших юнкеров и кадетов, и красногвардейцев, и солдат 56-го запасного полка, которые штурмовали Кремль, обстреливая его из тяжелых пушек, участники собора, клирики, духовенство, пошли отпевать и тех и тех.

Там, где хоронили юнкеров и кадет, их-то, естественно, приняли с распростёртыми объятьями, а там где хоронили большевиков на Красной площади – их погнали, причем сказали: «идите к своим, Вы нам не нужны, тут мы будем своих хоронить, и вообще, без попов обойдемся».

Может быть, тогда, наверное, кто то из них, задумался вообще на самом деле о том, что происходит. Они-то пошли хоронить русских людей, отпевать погибших в братоубийственной схватке, и тут оказалось, что какая-то часть этих русских православных людей – попы-то не нужны, на самом деле.

Это уже ясно тогда, в конце октября – начале ноября 1917 года, когда Гражданская война только начиналась. Показывала тот путь, который ждет и Россию, и Русскую церковь в ХХ веке.

Напомню очень простые цифры. К этому моменту в России насчитывалось 140 тысяч монашествующих белого духовенства, клириков и за последующие 22 года, к 1939 году из них только расстреляли 120 тысяч человек (за последующие 22 года!). В России было более 56 тысяч храмов, чесовен, молитвенных зданий, это только в Православной российской церкви, я не беру там католиков, протестантов, мусульман, буддистов. Но, вот осталось открытыми, действующими к 1939 году – 250. Из 56 тысяч. 250-300 действующих осталось. То есть, более 55 тысяч было либо закрыто, либо было уничтожено.

Вот это ясно показало то, что с церковью произошло за последующие 20 лет.

Конечно, я абсюлютно убеждён, что люди такого и предположить не могли. Более того, даже в феврале 1917 года (в феврале, а не в октябре)  в один большой кинозал собрать представителей всех русских политических партий от меньшевиков Мартова до крайне правых монархистов Пуришкевича, вместе с императором, членов государственного совета, думских депутатов (кроме Ленина) – и на экране прокрутить, что с Россией произошло за последующие 25 лет – то они все бы либо покончили  самоубийством, либо сошли бы с ума. Потому что, несмотря на лютую вражду, политические разные взгляды, разное отношение к Николаю Второму, к монархии, к чему угодно – это были люди, воспитанные все таки в одной русской культуре, в дворянской культуре, так и ли иначе, с одинаковым или почти одинаковым уровнем образования.

Они бы не могли и предположить, что то, что произошло в конце февраля 1917 года, на протяжении 20-ти лет приведет к гибели десятков миллионов людей, к уничтожению всего культурного слоя, к разрушению памятников культуры. И, конечно, никто в общем не могли представить.

В этом, может быть как раз и заключался подвиг мужества первых добровольцев, которые ехали на Дон и сражались с большевиками в Петрограде и Москве, потому что они чувствовали интуитивно. Абсолютно точно муж Марины Цветаевой Сергей Эфрон, который и там в эмиграции был завербован органами НКВД, но тогда-то он был абсолютно искренний, да, человек, он писал о том что: «да мы интуитивно чувствовали!». Интуитивно чувствовали, что на Россию надвигается что-то страшное, что-то жуткое, и этому страшному нужно противостоять. Не потому, что есть какая-то там политическая программа, какие-то установки, изучать какое-то правительство или какую-то партию. Нет. Нужно противостоять только потому, что с этим жить нельзя.

И вот здесь недаром генерал-лейтенант Сергей Леонидович Марков пишет (в эти же дни) в начале 1917 года прекрасные слова: «легко быть смелым и честным, зная, что лучше смерть, чем жизнь в униженной и оплёванной России». Вот эти слова, которые прочитала только небольшая группа соратников Маркова, они могут быть эпитафией на братской могиле участников Белого движения. И сразу становится ясно за что белые воевали. Потому что, действительно, легче было быть убитым, чем видеть то, что на протяжении последующих 20 вот этих последующих лет будут творить и делать. Смерть покажется лучшим выходом из создавшейся ситуации, или, по крайней мере, смерть с оружием в руках..

И вот здесь Ильин, Иван Александрович это слова Маркова трактовал так: Белое движение – это движение за защиту личной национальной чести, порядочный человек не может примириться с тем, что происходит, и, соответственно, Родина, воспринимается как женщина, которая подвергается поруганию.

Мириться с этим порядочному человеку, честному, ни в коем случае нельзя.

Дальше Ильин продолжает свою мысль. Возникает самое главное Белая борьба-это не просто борьба за защиту человеческого достоинства, а за защиту Христа в человеке, ибо, на самом деле, тут и возникает, что каждый человек – создан по образу и подобию Божьему. Когда одни люди других людей пугают, уничтожают, унижают, подвергают вот этому страшному совершенно растлению, разрушению, здесь конечно, поругание Христа и образа его.

Думали об этом первые добровольцы, не думали – скорее всего нет, это было наверное интуитивно, ощущалось это уже только в 1920-е гг. в эмиграции.

Итак, говорим о ПЕРВОМ ПЕРИОДЕ Гражданской войны, я как раз думаю, что мы сегодня о первом периоде и поговорим. Перерыв будем делать?

Итак первый период, это 25 октября 1917 года – условно говоря, 25 мая 1918 года. Октябрь 1917 – май 1918. Ленин, выступая в марте 1918 года на 4-м Чрезвычайном съезде Советов, который обсуждал вопрос о Брестском мире, заключенном большевиками с немцами (означавший, в общем-то, формальный конец участия России в Великой войне), он произнес такую фразу (которая очень важна для понимания тех событий, которые происходили во власти): «Россия завоёвана большевиками».

Вот это не я придумал, и не участники антисоветской пропаганды, это действительно ленинские слова. И, вот этот первый период, первые 4-6 месяцев существования большевистской власти – это действительно был процесс ЗАВОЕВАНИЯ России ленинской партией, о чем можно было бы говорить отдельно. Примерно до конца 1917 года советская власть… Опять таки тоже, подмена, очень важная! Большевики называли свою власть советской, однако уже в начале 1918 года они сделали все, чтобы в советах начали доминировать только представители ИХ партии. А к июню 1918 года в советах остались вообще только одни большевики. Даже левореволюционные партии (левые эсеры, анархисты, меньшевики) – они были из советов исключены, и их присутствие было запрещено – как партий, поддерживающих контрреволюцию, в той или иной степени.

Это, конечно, была ленинская демагогия. Советы превратились в ширму, которая прикрывала подлинную власть партии, а потом её правящего бюрократического аппарата 1917 года, и так в общем-то осталась вплоть до конца периода существования советского государства, ставшего в 1922 году Союзом советских социалистических республик.

Большевики брали власть, создавая при советах так называемые революционные комитеты (ревкомы). Они были созданы в каждом губернском и уездном городе, и объявляли себя единственными носителями исполнительной и законодательной местной власти. Опирались они в основном на отряды Красной гвардии, которые были очень разными по своему составу, по численности, по боеспособности и тыловые гарнизоны Русский армии.

Большевики обещали два вот этих главных таких «червячка», на которых они поймали бОльшую часть русского народа: это мир и землю. Большевики сразу 26 октября 1917 года проводят Всероссийский съезд советов, который провозглашает два декрета: Декрет о мире и Декрет о земле, в соответствии с которыми большевики объявляют, что войну мы прекращаем, из войны мы выходим, и мы разрешаем делить поровну помещичью землю там, где эта земля ещё существует.

И, вот, на эти ближайшие 4-5 месяцев они себе обеспечили если не поддержку, то нейтралитет, по крайней мере, большинства крестьянства. Это была, конечно, уловка, потому что ни мира ни земли большевики, конечно, не дали. А миф о помещичьей земли – это был миф, еще существовавший с конца ХIХ века. Казалось, что если помещик имеет 2000 гектаров, а крестьянин рядом имеет 5 гектаров – то это несправедливость. Если эти 2000 гектаров «распилить» на самом деле на всех, то «как бы» будет хорошо. Но просто только оказалось что помещик один был, а «всех» много. И, когда в центральных губерниях начали крупные помещичьи владения разрушать, оказалось что это все, так, условно говоря, «распилили» то оказалось, что в целом и среднем, земельные наделы в крестьянских обществах увеличились на одну душу где-то на пол-гектара. То есть, игра вообще свеч не стоила никаких, потому что претендентов оказалось слишком много.

Это все равно как если бы отец Александр отдал бы машину на растерзание: там кто-то колесо себе взял, крышу, винтик (а машины бы уже не было, все – её ж потом, главное, обратно было не собрать), точно таким же образом был нанесен колоссальный удар по промышленному производству, сельскохозяйственному производству, товарному производству (хлеба), что дошло только многие десятилетия, конечно, спустя. Вот эти пол-десятины, пол-гектара помещичьей земли, на которые русский народ купился, и были главной приманкой русской революции.

Действительно, возникла коллизия. Любая нормальная власть, которая приходила после большевиков, во-первых, требовала бы ответственности, за то, что вы сделали, а во-вторых, давайте несите обратно, и потом вставал вопрос с законными владельцами этой собственности, как вот их интересы согласовать с интересами крестьянских обществ, которые этим самым грабежом и занимались. А грабеж то был. Понимаете, если бы воровали только землю-это еще полбеды.

Громили же усадьбы, жгли старинные картины, рвали библиотеки- вот усадьба Пушкина в Михайловском, усадьба Тургенева. Причём, ладно, можно сказать, крестьянство мстило за два века крепостного права периода Империи. Я бы ещё наверное как-то слегка бы с этим согласился. Громили же усадьбы не только тех помещиков, кто плохо со своими крестьянами обращались. Но и тех, которые обращались хорошо!

Как, например, Чичерина. Когда Бориса Чичерина в 1904 году хоронили, за его гробом шло четыре деревни, прошло 13 лет, этот гроб вытащили из земли, выбросили мертвого на помойку, а в гробу крестьяне эти плавали по озеру. Причем фамилия  Чичериных – это была одна из немногих дворянских фамилий, которые уж столько делали для своей округи, сколько они всяких школ, гальванических обществ основали, сколько заботились о своих посевах, как настоящие дворяне, недаром же за ним шло четыре деревни. То здесь – откручивали дверные ручки, пардон, испражнялись в итальянские кувшины 18 века. И тут как раз проблема не в том, что земля, это было столкновение двух культур, которые сосуществовали в императорской России и солидарного такого взаимопроникновения не произошло. Но во всяком случае, это варварство, такое вот настоящее народное варварство, которое оказало Ленину очень большую подмогу.

Я думаю, что у Ленина был ещё один, очень важный расчёт, понимаете, все большевики, ну, как минимум, лидеры большевистской партии, они имели гимназическое, некоторые даже незаконченное высшее образование, все учили в гимназиях историю Французской революции. Очень популярный был предмет в свое время

Чем закончилась Французская революция – тем, что в марте 1793 года в Вандее в колокол ударили, и всех революционеров крестьяне стали поднимать на вилы, стали кричать: «за Бога, за короля!».

И Ленин прекрасно знал, что крестьянство со временем станет злейшим врагом большевиков, но крестьянам будут нужны полевые командиры. В той же Ванде дворяне, которые там запрятались Бог знает где, их вытаскивали и говорили под пистолетом: пойдешь нами командовать, мы тебе почести будем оказывать, а не пойдешь – извиняй, мил человек. Но во всяком случае, вандейскими отрядами, с которыми Конвент так и не справился, командовали дворянские полевые командиры. Большевики эту историю прекрасно знали.

Значит, что нужно было сделать – нужно было сделать так, чтобы в русской деревне не осталось дворян, которые в определенный момент могли бы возглавить вот эти крестьянские мятежи, бунты, и руками самих крестьян с ними на первом этапе революции расправиться. Это и произошло.

Потом, мне кажется что тут вот этот момент – вытеснить из деревни культурный слой, который мог возглавить крестьянское сопротивление, руководить – он был весьма и весьма важным.

Из 100 крупнейших губернских и уездных городов, где власть большевиками была захвачена в ноябре-декабре 1917 года, сопротивление было оказано в 20-ти – это Москва, это Иркутск (по моему, единственный город где вообще большевики сразу не смогли захватить власть, путем там только сложных переговоров, юнкера ожесточенное сопротивление, их поддержал ещё штаб округа), Калуга, Ржев, Брянск, безусловно, все города области казачьих войск – там вообще не произошло никакого октябрьского переворота, я имею в виду Дон и Кубань, но, в общем-то, из 100 только пятая часть, в остальных городах большевики взяли власть мирным путём.

А где возникло сопротивление – это были естественно города, где были военные училища, или школы прапорщиков, города, где были штабы военных округов внутренних, где существовал внутренний аппарат, где было много офицеров, внутренних структур, и ещё города, где был силён достаточно земский элемент, то есть торгово-промышленный класс, купечество.

Там где это все совпадало – возникали контрреволюционные противостоящие большевикам силы, там возникало сопротивление. А там где ударной силы, условно говоря, контрреволюции, не было, то есть те силы, которые в руках город могли держать- там, собственно говоря, и большевики брали власть без боя. Ну, понятно, юнкеров военных училищ на всю Россию не могло хватить.

В ноябре 1917 года возникают два первых таких центра сопротивления большевикам. Один – отдалённый, в азиатской России, в Оренбурге. Полковник, Александр Ильич Дутов, кадровый офицер первого оренбургского казачьего полка, он в общем-то, отказывается, как атаман оренбургского казачьего войска, на территории Оренбургской области признавать власть Совета народных комиссаров и с этого момента он вступает в борьбу с большевиками, которую будет вести вплоть до февраля 1921 года, пока он не будет убит агентом ЧК, уже за границей, после отступления за пределы России.

Причем, где-то в январе 1918 года Дутову приходится покинуть со своим отрядом Оренбург и уйти в оренбургские степи, ожидая благоприятного момента для широкого возобновления борьбы. Но, вот этот период оренбургский был, конечно, периферийным совершенно, и Дутов остался одним таким героем-одиночкой, если бы не было Восточного фронта Гражданской войны, предпосылки к созданию которого стали проявляться вот весной 1918 года.

Вторым центром, главным, ну вернее даже будет сказать – это был первый европейский – всем нам хорошо известен. И датой начала Белого движения считается 2 (15 по современному новому стилю) ноября 1917 года.

В этот день на очень небольшой, но пока еще чистенький, не загаженый не заплёванный вокзал города Новочеркасска прибыл поезд. На платформу этого поезда из 3-го вагона вышло несколько человек (7 или 8), один из них был выглядел как вообще такой сморщенный гриб, такой, знаете, в шляпе обвисшей, одетый в гороховое совершенно нелепое пальто, щека у него была повязана платком, и было непонятно, то ли зубы у этого человека болят, то ли он скрывает свое лицо от окружающих. Но, 7 человек, которые выстроились перед вагоном – они вытянулись перед ним, и стало понятно, что все эти 7 человек – офицеры, судя по их осанке и выправке.

Этим человеком в нелепой такой шляпе грибной, гороховом пальто, в пенсне с очень такими мудрыми усталыми глазами был последний начальник штаба Верховного главнокомандующего Русской армии, генерал от инфантерии Михаил Васильевич Алексеев, самый крупный стратег России в годы Первой мировой войны, человек, который в 1915 году спас Русскую армию от разгрома от позорного и унизительного мира, который должен был закончиться революционным взрывом. Ибо в июле-августе 1915 года Алексеев не потеряв ни одной армии, не имея боеприпасов практически, артиллерийских снарядов вывел 8 армий из германских клещей и не дал немцам ликвидировать Восточный фронт и вывести Россию из войны в 1915 году, к чему они так настойчиво стремились.

Вот эта и роль Михаила Васильевича в Первую мировую войну, и вообще, его служба, но самое главное, его личные религиозные качества, потому что мало среди людей Белого движения было людей действительно горячо и искренне верующих.

Алексеев, судя по воспоминаниям протопресвитера Русской армии отца Георгия, он был таким человеком. И, ну, я лишен возможности долго рассказывать о его личности, потому что существует такой православный, правильный, или псевдоправославный миф о его пагубной роли в событиях, связанных с отречением Николая Второго от престола. Это действительно миф.

Когда-нибудь я может напишу целую книгу, у меня есть, так сказать, такой замысел: «Ставка, Алексеев и отречение», во всяком случае меня только попросили такую брошюру для православных написать, ибо вот эти сказки, ложь, которая на эту тему распространяется людьми совершенно невежественными, выводит даже умных, не историков, но просто людей умных, верующих из себя. Я могу только сказать, что на радио Град Петров, опять таки, благодаря отцу Александру, мы написали двадцать программ вместе с Марией Николаевной Лобановой, и Вы можете этот диск приобрести. Там вопросы, связанные с позицией Алексеева при отречении, вопросы жизни в среде Добровольческой армии освещены.

Я только хочу сказать, что это человек, который олицетворял собой народную, лучшую часть России. Ведь он же сын солдата, выслужившегося в офицеры, крепостного крестьянина. Человек, который был произведен в офицерский чин в 1878 году в очень  сложной и горькой тяжелой для себя материальной ситуации. Сам описал в записках своих: «горек и тяжел был этот день моего производства в прапорщики», в первый офицерский чин в Русской армии.

То есть это тот человек, который прошел все ступеньки вот этой лестницы. Он никогда не имел ни поместий, ни фабрик, ни заводов, ни крепостных, это человек, у которого была его Россия, его армия, которую он любил, которой он служил, и для него пребывание, слепое равнодушие, безмолвствие или безучастие к судьбе своей собственной Родины было невыносимо.

Он приехал на Дон будучи уже смертельно больным человеком, у него была жуткая булимия (болезнь почек) которая прогрессировала, прогрессировала, и, в конце концов, он и года не проживёт, после той даты, о которой я говорил. Он скончается 8 октября 1918 года  в Екатеринодаре, получив тяжелое воспаление легких.

Но, посмотрим, он был, в общем-то, как говорят, «не жилец» в ноябре 1917 года. Приехал он на Дон, чтобы создать, отдать свои силы, остаток своей жизни последнему делу – созданию Добровольческой армии, которая должна была выступить за освобождение России от большевиков. Алексеев рассчитывал так: в России примерно 275 тысяч офицеров, ну если к нам придет 50 тысяч офицеров, да еще хотя бы 100 тысяч солдат, то мы наберем из добровольцев, мы создадим какое-то подобие Второго ополчения  (ополчения времен первой Смуты), с такой массой мы дойдем до Москвы, и такой силе никто ничего не сможет противопоставить, и в Москве мы будем через месяц-через два. А кроме того нам ещё помогут наши союзники, и тогда мы продолжим исполнять свой союзнический долг.

Мы не должны забывать, что война-то Первая мировая продолжалась. Россия оказалась предателем по сути, в общем-то, в этой войне. Ведь большевики уже объявили на весь мир о том, что они заключают перемирие с Германией. И понятно, что ни Англия, ни Франция, ни Сербия, ни Америка не признали Совет народных комиссаров, провозглашённый бандой каких-то авантюристов. Более того, по данным французской контрразведки, состоявших в довольно тесной связи с немецким генеральным штабом, получавшей крупные финансовые суммы, в период подготовки к захвату власти (от противника), понятно, что это правительство никто не мог всерьез воспринимать. Но, другого-то, в России, по большому счету, (еще и уже) не было.

И, для Алексеева еще имел такой мотив, ему как старому русскому солдату было невыносимо больно видеть вот этот конец Русской армии. Казалось бы. Черчилль Уинстон писал в мемуарах, что судьба была так несправедлива к России, её государственный корабль пошел ко дну, когда победный берег был уже близок…

Вот, мы были уже на расстоянии вытянутой руки от победы.

Это касалось не только того, что Константинополь, проливы Босфор и Дарданеллы к нам бы перешли, но просто вот кровь двух миллионов русских солдат, пролитых на полях сражений, и ту роль, которую наша армия сыграла в 1914-1915 годах, особенно в первый тяжелый критический год войны, все это должно было как-то воздасться, а в результате вот Вам Совнарком и собственная солдатня поднимает своих офицеров на штыки.

Алексеев с этим не мог смириться. И вот, с этого момента уже партиями, группами в Новочеркасск начали приезжать из Москвы, из Петрограда, из губернских и уездных городов люди, которые записываются в так называемую Алексеевскую организацию. Она растет медленно, к концу декабря достигает численности 1800 штыков, но она постепенно разрастается, уже появляются, развертываются первые воинские подразделения, юнкерский батальон. Позднее, зимой, в январе 1918 года из Киева доберется туда до Новочеркасска почти в полном составе Корниловский ударный полк во главе с полковником Неженцевым, но все равно силы этой организации будут ещё очень и очень слабыми, никаких 50-ти тысяч офицеров к Алексееву не придет.

Один из участников Донского правительства, такой Митрофан Богаевский, он писал: «с грустью я смотрел на этого бедного старика, у которого горел неудержимый патриотический порыв. Когда-то это был человек, через руки которого проходили десятки миллионов рублей, одним росчерком пера он передвигал миллионные армии и фронты на карте, а теперь он бегал по Новочеркасску просил, чтобы достать килограмм чая для своих добровольцев, достать несколько кроватей или собрать какие-то жалкие суммы на Добровольческую армию».

Действительно, купечество практически не раскошелилось на защиту, на содержание своих собственных защитников. Кто-то из участников Белой борьбы сказал, что, знаете, было очень много «Пожарских», но оказалось, что очень мало «Мининых» , вот этого гражданского чувства не было.

В результате ростовское купечество пожертвовало на Добровольческую армию около 4000 рублей, и Алексеев эти деньги (хотя, это было унизительно, кто-то давал там  сотенную бумажку, кто-то двухсотрублёвую, кто-то пятьсот рублей), это человек, через которого проходил огромный военный бюджет Российской империи, но он ни от чего не отказывался, он брал каждую копейку, как бы унизительной эта копейка не была, потому что в той ситуации и это было благо.

 И с этой казной он проделал в коляске весь тяжелый Ледяной поход.

Уже в начале декабря 1917 года по просьбе атамана Войска донского генерала от кавалерии Алексея Максимовича Каледина, героя тоже Великой войны, добровольцы приняли участие в первых боях под Ростовом, разоружая отряды Красной гвардии. В конце декабря (в 20-х числах, или в середине декабря) на Дон приехали бежавшие из Быхова Лавр Георгиевич Корнилов, Сергей Леонидович Марков, Антон Иванович Деникин.

Отношения между Алексеевым и Корниловым были очень сложные, вплоть до полного их разрыва. Эти два, в общем-то незаурядных человека нее только не общались друг с другом, они просто переписывались, писали друг другу письма, находясь на разных этажах одной гостиницы.

Связано это было с тем, что Корнилов не мог простить, что Алексеев от имени Керенского тогда произвел его арест  31 августа-1 сентября , после так называемого Корниловского мятежа. Но на самом деле Алексеев-то не арестовывал Корнилова, а спасал его, потому что если бы Корнилов, и его офицеры остались бы предоставлены своей собственной судьбе на Юго-Западном фронте – их бы просто разорвали в куски.

А так, Алексеев убедился , что Корнилов в безопасности, под охраной верного конвоя, и тут же сложил с себя звание Верховного главнокомандующего, отказавшись служить Керенскому.

Но Корнилов, как человек очень импульсивный, горячий, порывистый, он Алексееву не простил этого поступка так вплоть до своей собственной гибели.       

Конечно, если сравнивать две вот этих фигуры, понятно, что Михаил Васильевич, не будучи харизматической личностью, это конечно не поручик Бонапарт, который может вести за собой офицерские роты Или части, но это действительно, ум большой, государственного значения. Лавр Георгиевич это хороший командир полка. Искренне храбрый честный патриот который мог командовать полком, дивизией, но никак не выше.

Алексеев понимал, что для возглавления вот этих добровольцев нужен яркий харизматический лидер. Несмотря на такое сложное отношение с Корниловым он отдаёт  на Рождество 1917 года, 25 декабря по старому стилю, [оглашается] секретный приказ. Организация алексеевская переименовывается в Добровольческую армию, Корнилов вступает в командование, а Алексееву остаются все финансы, внешняя политика, внешние сношения, общеполитическое руководство. Хотя, в общем-то, никакой должности он так и не занимает.

Когда Корнилов погибнет под Екатеринодаром, станет вопрос от том, кому вступать в должность, Алексеев напишет приказ: вступить в должность командования Добровольческой армией генерал-лейтенанту Деникину, когда он спросит, как же подписать этот приказ, Деникин ему скажет, подпишите просто: «генерал Алексеев», армия узнает, кто это. Вот, то есть, без каких-либо указаний должностей.

Потом уже, незадолго, за несколько месяцев до своей смерти, когда Кубань будет очищена от большевиков, Алексеев примет должность Верховного руководителя Добровольческой армии. Но, никаких должностей и постов, я подчеркиваю, сам он для себя искать не будет.

К сожалению, ставка Алексеева и Корнилова на то, что донское казачество станет надёжным оперативным тылом Добровольческой армии, что донцы дадут силы на борьбу с большевиками, что они выступят хотя бы на защиту своей собственной области – они пошли прахом.

Ленин и Троцкий прекрасно понимали, какую опасность представляет эта донская «Вандея», и поэтому с самого начала они отправляют значительные силы красногвардейцев, а также солдат запасных полков, которые, в первую очередь, с Кавказского фронта после демобилизации вернулись, отправляют их на Дон, для того чтобы задавить там всю контрреволюцию, понимая, насколько ЭТО может быть опасным.

Источник: www.belrussia.ru/page-id-858.html.


Кирилл Михайлович АЛЕКСАНДРОВ: интервью

Кирилл Михайлович АЛЕКСАНДРОВ (род. 1972) - историк, журналист и педагог: Видео | Статьи | Интервью | Аудио.

Наш соавтор петербургский историк Кирилл Михайлович Александров прислал нам свое интервью о различных вопросах истории Второй мировой войны, которое по каким-то причинам не было опубликовано.

В феврале 2010 года ко мне обратились представители одного Издательского дома, предложив ответить на острые вопросы по истории Второй мировой войны. Первоначальная версия оказалась существенно сокращена с учетом формата издания. Однако затем инициаторы вообще отказались от публикации, посчитав ее несвоевременной. Отказались они и от принесения элементарных извинений, не говоря уже о выполнении собственных обязательств.

Предлагаю вниманию читателей первоначальную версию интервью.


- Долгие годы считалось, что «наших» на войне погибло 20 млн., а немцев – ок. 11 млн. Существует ли сейчас достоверная статистика? Сколько граждан СССР погибло во время ВОВ (мирного населения и военных)? Сколько погибло граждан Германии (мирного населения и военных)?
– Единой точки зрения и общепризнанной статистики нет. Достоверная оценка людских потерь Советского Союза в период войны с Германией и ее союзниками представляет одну из самых сложных проблем в современной исторической науке. Представители официальных ведомств и организаций, ученые и публицисты, которые два последних десятилетие называют самые разные цифры и предлагают собственные методы расчетов, согласны друг с другом лишь в одном – в том, что их оппоненты руководствуются идеологическими пристрастиями, а не стремлением приблизиться к исторической истине. В нашем разговоре мне бы хотелось принципиально подчеркнуть это слово «приблизиться», потому что установить полную цифру отечественных людских потерь вряд ли реально. Но составить общее представление вполне возможно. Разумеется, высказанное ниже мнение – это лишь частный взгляд одного из исследователей. Но прежде чем поделиться собственными суждениями на эту тему, мне бы хотелось в начале нашего разговора обратить внимание читателей на принципиальное обстоятельство.

Почти полвека нашего соотечественника принуждали смотреть на войну между Германией и Советским Союзом не только исключительно в масштабах одного (Восточного, назовем его для ясности так), фронта, но и вне событий, происшедших до 22 июня 1941 года в ходе Второй мировой войны. Когда, например, Советский Союз вступил во Вторую мировую войну?... В сентябре 1939 года исчезло Польское государство. Мы не забываем, что в ходе этой необъявленной советско-польской войны погибли 1475 бойцов и командиров Красной армии? Это ведь уже сотни жизней всего за две с половиной недели. Кстати, напомню читателю, что первой мужественной защитой Брестской крепости от войск Вермахта в середине сентября 1939 года руководил бригадный генерал Константин Плисовский – некогда храбрый ахтырский гусар, штабс-ротмистр и офицер Русской Императорской армии, расстрелянный органами НКВД в 1940 году.

В результате разгрома Польши между Германией и СССР возникла общая граница. С точки зрения обороноспособности СССР это было хорошо или плохо? Настоящий факт нельзя игнорировать, рассуждая о трагедии лета 1941 года... Далее. Советские безвозвратные потери (погибшими, умершими и пропавшими без вести) во время кровавой советско-финляндской войны 1939–1940 годов сегодня оцениваются в диапазоне от 131 тысячи до 160 тысяч военнослужащих. Из запросов родственников на основании полученных похоронных извещений ясно, что далеко не все имена погибших оказались внесены в книги поименного учета потерь на этом театре военных действий. Это эквивалент численности примерно 12–13 дивизий. Безвозвратные потери финнов – 24,5 тысячи военнослужащих. Зимняя война – часть Второй мировой? Можно ли забывать ее причины, ход и военно-политические последствия, когда мы говорим, например, о блокаде Ленинграда? Очевидно, что нельзя. Но тогда почему только что минувший 70-летний юбилей этой «незнаменитой войны», которая унесла десятки тысяч жизней, остался вообще незамечен в современной России на фоне другой триумфальной кампании? Война в Финляндии не вписывается в сталинскую, до сих пор господствующую в массовом сознании концепцию «локальной» войны миролюбивого социалистического Советского Союза с агрессивной национал-социалистической Германией. Поэтому ни у власти, ни у общества не нашлось ни слов, ни средств, чтобы отметить печальный юбилей Зимней войны и почтить память ее жертв.    

Но проблема не только в том, что драма 1939–1940 годов неразрывно связана с трагедией последующих лет. На мой взгляд, вообще невозможно говорить о войне с Германией вне контекста истории советского государства. 22 июня 1941 года – это прямое следствие событий, происшедших 25 октября 1917 года, как бы это не показалось кому-то парадоксальным. Многие человеческие поступки и поведение в годы войны были следствием непрекращавшейся с 1917 года гражданской войны, террора и репрессий, коллективизации, искусственного голода, ежовщины, создания в государственном масштабе системы принудительного труда, физического уничтожения большевиками самой крупной Поместной Православной Церкви в мире. С конца 1920-х годов власть упорно и последовательно вынуждала людей, живших в лишениях, страхе и нищете, лгать, изворачиваться, приспосабливаться. Сталинская система к 1941 году привела к полному обесцениванию человеческой жизни и личности. Рабство стало повседневной формой социально-экономических отношений, а дух и душу разрушало всеобщее лицемерие. Можно ли забывать об этом, когда мы говорим, например, о соотношении потерь?

В прошлом году в Петербурге ушел из жизни Николай Никулин – выдающийся петербургский ученый-искусствовед, фронтовик-орденоносец. Он был многократно ранен, воевал в 311-й стрелковой дивизии, прошел всю войну и закончил ее в Берлине сержантом, чудом оставшись в живых. Его мужественные «Воспоминания о войне» – одни из самых пронзительных, честных и безжалостных по правдоподобности мемуаров. Вот что, в частности, Николай Николаевич писал о наших потерях, основываясь на собственном опыте боев на Волхове и под станцией Погостье:

«На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме. Приведу пример. Из высших сфер поступает приказ: взять высоту. Полк штурмует ее неделю за неделей, теряя по тысяче людей в день. Пополнения идут беспрерывно, в людях дефицита нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда, которым только что врачи приписали постельный режим и усиленное питание на три недели. Среди них младенцы 1926 года рождения, то есть четырнадцатилетние, не подлежащие призыву в армию... ”Вперрред!!!”, и все. Наконец, какой-то солдат, или лейтенант, командир взвода, или капитан, командир роты (что реже), видя это вопиющее безобразие, восклицает: ”Нельзя же гробить людей! Там же, на высоте, бетонный дот! А у нас лишь 76-милимметровая пушчонка! Она его не пробьет!”... Сразу же подключается политрук, СМЕРШ и трибунал. Один из стукачей, которых полно в каждом подразделении, свидетельствует: ”Да, в при­сутствии солдат усомнился в нашей победе”. Тот час же заполняют уже готовый бланк, куда надо только вписать фамилию и готово: ”Расстрелять перед строем!” или “Отправить в штрафную роту!”, что то же самое. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом, люди. А остальные – “Вперрред, в атаку!” “Нет таких крепостей, которых не могли бы взять большеви­ки!” А немцы врылись в землю, создав целый лабиринт траншей и укрытий. Поди их достань! Шло глупое, бессмысленное убийство наших солдат. Надо думать, эта селекция русского народа – бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или ХХП веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных».

Страшно?... Попробуйте возразить. Во всяком случае, мне представляется, что существует прямая связь между количеств жертв, которые понес наш народ в годы Второй мировой войны, начиная с сентября 1939 года, и теми необратимыми изменениями, которые произошли в стране и обществе после Октябрьского переворота 1917 года. Например, лишь достаточно вспомнить о последовательном  уничтожении большевиками русского офицерского корпуса. Из 276 тыс. русских офицеров по состоянию на осень 1917 года к июню 1941 года в армейском строю находилось вряд ли более несколько сотен, и то, преимущественно – командиров из бывших прапорщиков и подпоручиков. Поэтому рассматривать войну вне контекста отечественной истории предшествующих двадцати лет – это означает вновь обманывать самих себя и оправдывать всероссийское самоистребление ХХ века, в результате которого наш народ неуклонно сокращается.

Военные потери Германии сегодня, в общем, достаточно установлены и систематизированы в одном из последних фундаментальных исследований Рюдигера Оверманса. Третье издание его труда «Германские военные потери во Второй мировой войны» состоялось в Мюнхене, в 2004 году.

По наиболее известным данным всего германские Вооруженные Силы на всех театрах военных действий в 1939–1945 годах потеряли 4,13 млн. человек погибшими, в том числе на Восточном фронте – от 2,8 млн. до 3,1 млн. человек. Колебание в оценках потерь на Востоке обусловлено сохраняющейся неясностью в судьбах части пропавших без вести и военнопленных.

В 1985 году Федеральная служба по оценке военных потерь в ФРГ объявила о 3,1 млн. погибших и 1,2 млн. пропавших без вести, итого – 4,3 млн. на всех театрах военных действий. Оверманс увеличил эту цифру до 5,3 млн. В нее также включены граждане СССР, погибшие и учитывавшиеся в составе войск противника. Оценить эту категорию потерь достаточно сложно, но цифра в 300 тыс. представляется вполне допустимой, и, может быть, неполной. По данным Оверманса на Востоке погибли 2 млн. 743 тыс. человек и еще 1 млн. не вернулся из плена. К этой цифре можно добавить 600–700 тыс. человек из числа союзников Германии (Венгрии, Италии, Румынии, Финляндии и др.), погибших преимущественно на Востоке. Итого 2,7 млн. + 1 млн. + 700 тыс. = 4,4 млн. Из этой цифры необходимо вычесть 200 тыс. восточных добровольцев, учтенных среди советских потерь (еще минимум 100 тыс. погибли на других театрах военных действий). Тогда возможная итоговая картина будет выглядеть так:

- Общие военные немецкие потери погибшими на всех театрах военных действий – 5,3 млн. (по Овермансу), а без восточных добровольцев – 5 млн.

– В том числе немецкие потери погибшими на Востоке – 3,5 млн. (без граждан СССР).

– Потери погибшими на Востоке Германии и ее союзников, включая не вернувшихся из плена – 4,2 млн. (без граждан СССР)

Определенная дискуссионность в оценках германских военных потерь есть. Некоторые исследователи спорят о том, включены ли в общее количество безвозвратных потерь еще 250–300 тыс. погибших из числа граждан СССР, служивших на стороне противника. Другие полагают, что к цифре в 4,13 млн. необходимо добавить 600–700 тыс. человек из числа союзников Германии (Венгрии, Италии, Румынии, Финляндии и др.), погибших преимущественно на Восточном фронте и в советском плену. Соответственно, оппоненты считают, что безвозвратные потери союзников Германии входят в упомянутые 4,13 млн. В целом я склонен с этим тезисом сейчас согласиться, но, полагаю, что далеко не все потери восточных добровольцев из числа граждан СССР оказались здесь учтены и включены в итог – просто сам учет этих военнослужащих был неполным. Исследования и полемика по данным вопросам продолжаются. Но в целом картина достаточно представима. Думаю, что общее количество военных безвозвратных потерь Германии и ее союзников, включая восточных добровольцев, в среднем можно оценить в пределах 4,1–5,1 млн. человек, в том числе 3–3,6 млн. – на Восточном фронте. Безвозвратные потери гражданского населения Германии оцениваются в Германии примерно в 2 млн. человек, включая жертвы союзных бомбардировок (примерно 500 тыс.). Таким образом, мне представляется, что суммарная цифра безвозвратных германских потерь составляет примерно 7 млн., из которых большую часть составляют потери военные, включая немецких союзников.

Вопрос с безвозвратными потерями Советского Союза гораздо менее ясен. Итоговый разброс цифр поражает воображение – от 27 млн. до 43 млн. человек. Сразу же оговорюсь, мне не кажутся убедительными и достоверными верхние цифры, которые, например, еще в 1990-е годы называл Б. В. Соколов. Как раз напротив, цифра в 27–28 млн. суммарных потерь представляется вполне реалистичной. Полагаю, что расчетные методы, которые использовала группа специалистов-демографов во главе с известным исследователем Евгением Михайловичем Андреевым, более совершенны и справедливы, чем методы Соколова. Еще в 1993 году группа Андреева определила общее число безвозвратных потерь населения СССР в 1941–1945 годах в 27 млн. человек – и это, что существенно, согласуется с данными переписи 1959 года. Проблема, однако, в том, что на мой взгляд, как и в случае с германскими потерями, основную долю составляют потери не гражданского населения, а потери советских Вооруженных Сил. И с этой точки зрения официальная цифра, на которой настаивает Министерство Обороны – 8 млн. 668 тыс. 400 человек – не выдерживает критики. Достаточно упомянуть о том, что по всей вероятности за основу потерь была просто взята цифра (7 млн.), которую в свое время сообщил Сталин в 1946 году, выдав ее за общую цифру безвозвратных потерь всего населения. Получена она путем механического суммирования разных малодостоверных сведений из официальных отчетов и сводок. Самое удивительное, что настоящая цифра исчислена до сотен человек (!), хотя участники авторского коллектива генерал-полковника Г. Ф. Кривошеева, которые и ввели ее в научный оборот, откровенно признавали, что от многих дивизий, корпусов и армий за один только 1941 год не осталось никаких документов, позволявших бы определить убыль личного состава хотя бы приблизительно.

Если принять во внимание официальные данные, получается, что на одного погибшего представителя командно-начальствующего и политического состава приходится чуть больше семи рядовых. На мой взгляд – это невероятное соотношение. Что же, у нас младшие лейтенанты и лейтенанты отделениями командовали?... Можно взглянуть на проблему и с другой стороны. Из официальных данных Министерства Обороны следует, что основную долю потерь погибшими населения СССР – две трети – составили потери гражданского населения. Допустим так. Однако на фронте гибнут в первую очередь мужчины, а среди гражданского населения – женщины и дети. Тогда по версии Министерства Обороны большинство погибших граждан СССР составили женщины и дети. Но в 1959 году на каждые три женщины в возрасте от 30 до 74 лет приходилось всего два мужчины. Поэтому точка зрения, в соответствии с которой две трети потерь погибшими составили потери гражданского населения, мне представляется неверной. Как мне кажется, более-менее близкое к действительности представление о безвозвратных военных потерях СССР позволяют составить два источника.

Во-первых, это картотеки персонального учета безвозвратных потерь рядового, сержантского и офицерского состава, которые хранятся в фондах Центрального архива Министерства Обороны (ЦАМО) в Подольске. После подвижнической и кропотливой работы по изъятию дублирующих карточек на рядовой и сержантский состав, которая была завершена сотрудниками уже в начале нового века, оказались учтенными 12,6 млн. человек. Еще в 1960-е годы примерно 1 млн. человек были учтены среди офицерского состава, включая политработников, итого – 13,6 млн. павших. Настоящую цифру ввел в широкий научный оборот мужественный историк, полковник Владимир Трофимович Елисеев, старший научный сотрудник ЦАМО, который смело отстаивал результаты своих исследований на разных научных конференциях, несмотря на то неудовольствие, которое он вызывал. Видимо группа генерала Кривошеева, «считавшая» потери с конца 1980-х годов, картотеки персонального учета в расчет вообще не принимала. 13,6 млн. павших  – это без потерь призванных, но не учтенных до 22 июня военнообязанных резервистов, а также без потерь флота, пограничников, войск и органов НКВД, разных военизированных формирований, партизан, а главное – призывного контингента, который вливался в войска Действующей армии на освобожденных от оккупации территориях и сразу же бросался в бой. По разным воспоминаниям и свидетельствам, на освобожденных территориях в качестве маршевого пополнения соответствующие органы часто забирали буквально всех мужчин, способных держать оружие и, невзирая на возраст – и 16-17-летних, и 50-летних. Бывали случаи, когда их отправляли на передовую даже в гражданском. Для большинства первый бой оказывался и последним. Особенно широко это практиковалось в 1943–1944 годах. Армия шла на Запад, политорганы подгоняли, и «освобожденцев» не щадили, тем более они долгое время находились в оккупации и выглядели подозрительными по определению.  Неудовлетворительно был поставлен и учет потерь бойцов разных ополченческих формирований в 1941–1942 годах. Поэтому, когда историк Д. А. Волкогонов опубликовал в одном из своих трудов суммарную цифру безвозвратных военных потерь СССР в 16,2 млн. человек, ссылаясь на некий секретный документ на имя Сталина, мне кажется, он был очень близок к истине. Во-вторых, еще в 1995 году практически была завершена работа по введению в Центральный банк данных персональных записей о погибших, пропавших без вести, умерших в плену и от ран воинов, в первую очередь, на основании сведений, поступивших от родственников. Таковых записей оказалось округленно 19 млн. Надо сказать, что упомянутая группа Е. М. Андреева оценивала общее число мужчин призывного возраста, погибших в 1941–1945 годах, в 17 млн. человек.

На основании всех названных данных мне представляется, что безвозвратные военные потери СССР в 1941–1945 годах можно оценить не менее чем в 16–17 млн. человек, включая потери военнообязанных женщин, а также мужчин и юношей непризывного возраста, тем не менее, де-факто состоявших на военной службе.

Оставшиеся безвозвратные потери гражданского населения можно распределить так: примерно 1 млн. – жертвы ленинградской блокады, до 2,2 млн. – жертвы нацистского террора в оккупации, 300 тыс. – избыточная смертность при сталинских депортациях народов, 1,3 млн. – повышенная детская смертность на остальной части СССР, более 5 млн. – повышенная взрослая смертность в результате ухудшения условий жизни по обстоятельствам военного времени на остальной части СССР (включая заключенных, умерших в ГУЛАГе, где годовая смертность в 1942–1943 годах составляла 20–25 %!). Последние две категории жертв войны среди гражданского населения особенно редко упоминаются и учитываются. Власть скрывала, что в военные годы существовала, например, массовая смертность от голода на Вологодчине, в Якутии и некоторых других регионах Советского Союза. Возможно, что погибшими и пропавшими без вести в годы войны считаются и примерно 450 тыс. советских граждан, на самом деле оставшихся после 1945 года на Западе и оказавшихся в эмиграции (включая беженцев из Прибалтики, Западных Украины и Белоруссии). Такой печальный порядок цифр. Точные же безвозвратные потери нашего народа в годы Второй мировой войны, боюсь, не станут известными никогда.           

- Можно ли сопоставить военные потери в ходе боевых действий немецкой и российской армии?
- Сначала принципиальная оговорка. Давайте все-таки учитывать, что Русская Императорская или Российская армия, которая ведет свое начало от полков иноземного строя первых Романовых, и Рабоче-крестьянская Красная армия, созданная в 1918 году Л. Д. Троцким – это все-таки совершенно разные армии. Поэтому отождествлять Российскую армию и РККА неверно. Потери погибшими, о которых Вы спрашиваете, можно себе представить приблизительно. Из вышеприведенных возьмем средние расчетные цифры: Вооруженные Силы СССР – 16,5 млн., Германия и ее союзники на Восточном фронте – 4,2 млн. Соотношение потерь практически  1 : 4. Это уже приближается к соотношению безвозвратных потерь в финскую войну 1: 6.   

- Существуют ли еще примеры в мировой истории, когда страна-победитель теряет в несколько раз больше людей, чем побежденное государство?
- По итогам русско-японской войны 1904–1905 годов соотношение потерь оказалось в пользу России. Суммарные безвозвратные потери русских войск и флота составили 52,5 тыс. чинов, противника – 88 тыс. Но в несколько раз… Сразу мне трудно привести такой пример.

- Сколько погибло наших пленных?
- В Русской Императорской армии плен не считался преступлением, общественное мнение относилось к пленным как к страдальцам. Им сохранялись чины, награды, денежное довольствие, плен засчитывался в стаж службы. При активном участии Николая II и русских дипломатов появилась знаменитая Гаагская конвенция 1907 года «О законах и обычаях сухопутной войны», определявшая права военнопленных. В 1914–1917 годах в плен попали 2,4 млн. чинов русской армии, из которых умерли не более 5 %.

В 1941–1945 годах по данным противника в плен попали около 6,2 млн. советских военнослужащих. Из них до 13 ноября 1941 года были освобождены и отпущены на оккупированных территориях почти 320 тыс. человек – преимущественно те, кто называл себя «украинцами» или «белорусами». Кстати, очень большая цифра, фактически эквивалент численности двух армий. Из оставшихся 5,8 млн. (исключая перебежчиков, которых насчитывалось за все годы войны 315 тыс. – еще по численности две армии) умерли от голода и лишений, а также погибли от нацистских репрессий 3,3 млн. (60 %). Из выживших 2,4 млн. советских пленных примерно 950 тыс. вступили на службу в разные антисоветские вооруженные формирования (РОА и др.), около 500 тыс. бежали или были освобождены в 1943–1944 годах советскими войсками и союзниками, остальные (около 1 млн.) дождались весны 1945 года. Но их страдания на этом не закончились.   

- Известны слова И. В. Сталина: у нас нет пленных, а есть предатели. Он отказался предоставлять им какую-либо помощь. Насколько это повлияло на уровень смертности наших пленных в германских лагерях (в сравнении с пленными других стран)?
- Дело не только в известной сталинской позиции. Например, еще В. И. Ленин считал, что Гаагская конвенция 1907 года «создает шкурническую психологию у солдат». В итоге примерно 15–20 тыс. красноармейцев, плененных во время советско-польской войны 1920 года, умерли в польских лагерях, брошенные Совнаркомом на произвол судьбы. И. В. Сталин в 1925 году назвал работу Гаагской конференции «образцом беспримерного лицемерия буржуазной дипломатии». Интересно, что в 1927 году пленум ЦК ВКП(б) признал: «Нерабочие элементы, которые составляют большинство нашей армии – крестьяне, не будут добровольно драться за социализм». Поэтому власть не была заинтересована в защите прав собственных военнопленных. Их массовая гибель в плену у врага уменьшила бы вероятность формирования русской антибольшевистской армии на стороне противника. В итоге Советский Союз по решению Сталина отказался от присоединения к Женевской конвенции 1929 года «Об обращении с военнопленными» и  де-юре отказался защищать права своих граждан в случае их пленения противником во время боевых действий. Признание СССР в 1931 году конвенции «Об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях», равно как и известная советская нота от 17 июля 1941 года о присоединении к конвенции «Об обращении с военнопленными» де-факто, принципиально ситуации не изменили. Даже после перелома в войне и на ее исходе Советский Союз не слишком был озабочен судьбой собственных граждан в неприятельском плену.

Существует точка зрения, в соответствии с которой 82-я статья раздела VIII («О выполнении конвенции») якобы накладывала обязательство на стороны-участники соблюдать конвенцию 1929 года даже в том случае, если бы участие в войне приняло государство, дипломаты которого конвенцию не подписывали. Это ошибка, связанная с неправильным переводом текста 82-й статьи. И в этой ситуации упомянутая статья обязывала стороны-участники соблюдать конвенцию только по отношению друг к другу.

Гитлер посчитал, что такое положение дел развязывает национал-социалистам руки и санкционирует произвол в отношении советских военнопленных. Их массовая гибель позволила бы «лишить Россию жизненной силы». 30 марта 1941 года, выступая перед своим генералитетом, фюрер откровенно заявил: в грядущей войне «красноармеец не будет товарищем». Воспользовавшись отказом правительства СССР от защиты прав своих граждан в плену, нацисты обрекли их на методичное вымирание от голода и болезней, на издевательства и репрессии. Уничтожению подлежали взятые в плен политработники и евреи. Правда, в конце 1941 года репрессивная политика нацистов в отношении взятых в плен политработников стала меняться. В свою очередь, в приказе № 270 от 16 августа 1941 г. И. В. Сталин, Г. К. Жуков и другие члены Ставки предложили уничтожать плененных врагом бойцов и командиров Красной армии «всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишить государственного пособия и помощи». 28 сентября 1941 года в специальной директиве № 4976 по войскам Ленинградского фронта Жуков потребовал расстреливать и семьи советских военнопленных. К счастью, вероятно, настоящая директива не была претворена в жизнь и такие ужасные факты историкам не известны. А вот свидетельства о бомбардировках лагерей военнопленных собственной авиацией, особенно в 1941 году, существуют.

В 1941–1942 годах пленные содержались в нечеловеческих условиях, погибая сотнями тысяч, в первую очередь от голода и тифа. Зимой 1941–1942 года умерли около 2,2 млн. военнопленных. Трагедия этих людей, преданных своим правительством и павших жертвой нацистской политики, по масштабу не уступает Холокосту. Отдельные офицеры Вермахта (адмирал В. Канарис, граф Г.Д. фон Мольтке, майор граф К. фон Штауффенберг и др.) уже осенью 1941 года протестовали против творившегося кошмара, считая подобную практику несовместимой с кодексом чести и традициями старой германской армии. Некоторые коменданты, руководствуясь личными христианскими чувствами, пытались на своем частном уровне хоть как-то облегчить страдания несчастных. Но такие случаи были все-таки единичны. Кстати, массовая смертность была еще связана просто и с неготовностью Вермахта к приему миллионов военнопленных в первые месяцы войны. Никто не ожидал, что их окажется настолько много, а элементарные условия для их содержания и приема отсутствовали. Это был объективный фактор, влиявший на судьбу наших пленных. Но злая воля – принципиальная позиция Сталина и идеологические установки нацистов – здесь все-таки играли более значительную роль. Лишь с осени 1942 года положение стало несколько улучшаться. В 1942 году нацисты заинтересовались пленными как рабочей силой, а с весны 1943 года началось развитие Власовского движения. В целом, если смертность среди военнопленных армий западных союзников колебалась в пределах от 0,3 % до 1,6 %, то среди советских военнослужащих, как я уже сказал, она составила 60 %.

- Сталин явно не был глуп. Почему же мы оказались абсолютно беззащитны перед Германией в первые месяцы войны? Катастрофа: наша авиация была уничтожена одним махом, в плен попали более 3 млн. граждан. Разве нельзя было это предвидеть? Не было зениток, ПВО, плана мобилизации, защиты границ? И разведка предупреждала. Неужели вся трагедия – от «безумного вождя», который слепо доверился Гитлеру? Тема затертая, и все же – как это могло случиться?
- Вы подняли вопрос, вокруг которого ожесточенная полемика идет уже десятилетия. Объективно это хорошо, так как дискуссия способствует открытию новых знаний. К сожалению, рамки нашей беседы вынуждают меня лишь ограничиться тезисами. Разумеется, это лишь мое видение ситуации, как исследователя.

Во-первых, мы совершенно не были беззащитны перед Германией в июне 1941 года – скорее, напротив, сил и средств, выделенных Гитлером для реализации плана «Барбаросса», оказалось явно недостаточно. Если Разведывательное управление Генерального штаба Красной армии переоценивало возможные силы противника, то Абвер, наоборот, допустил огромный просчет в оценке советских сил и средств, сосредоточенных к началу кампании в западных военных округах. Так, например, немцы считали, что на Западе силы Красной армии к 11 июня насчитывали 7 танковых дивизий, в то время как их было 44. Всего силы Красной армии немцы определяли в 215 дивизий, в то время как в реальности их насчитывалось 303. В августе во время визита в штаб группы армий «Центр» в Борисов, Гитлер мрачно заявил: «Если бы я знал, что у Сталина столько танков, я никогда бы не напал на Советский Союз».

На 22 июня 1941 года соотношение сил между противником (включая союзников Германии) и войсками Красной армии на Западе (пять военных округов) выглядело так: по расчетным дивизиям – 166 и 190, по личному составу – 4,3 млн. и 3,3 млн. человек, по орудиям и минометам – 42,6 тыс. и 59,7 тыс. единиц, по танкам и штурмовым орудиям – 4,1 тыс. и 15,6 тыс. единиц, по самолетам – 4,8 тыс. и 10,7 тыс. единиц. Противник мог выделить для участия в боевых действиях лишь 2,1 тыс. летных экипажей, в то время как ВВС РККА на Западе имели более 7,2 тыс. экипажей. По количеству и качеству советские танки превосходили танки противника. Красная армия имела в стратегическом резерве 51 дивизию (в том числе 16 танковых и моторизованных), в то время как Вермахт и союзники – лишь 28 (в том числе всего 2 танковых и моторизованных). Как же мы были беззащитны?...

 «Слепая доверчивость» или «безумие» Сталина – это миф хрущёвского времени. Сталин был настолько искушенным политиком, настолько совершенным «мастером власти» и политической интриги, что не доверял никому, в том числе и Гитлеру. Гитлер, скорее всего, на первом этапе советско-нацистской дружбы Сталину доверял, но не позднее лета 1940 года интуитивно начал чувствовать опасность, исходившую от кремлёвского «партнёра». А итоги визита Молотова в Берлин в ноябре 1940 года превратили это чувство в уверенность. К концу 1940 года Германия находилась в таком положении, что какой бы ход Гитлер не сделал, все равно его положение ухудшалось. Поэтому «Барбаросса» – шаг от отчаяния. Я думаю, что на самом деле Сталин накануне войны знал, что Красная армия по силам и средствам сильнее Вермахта. Поэтому он и вел себя так уверенно и безмятежно. Может быть, Сталин даже предполагал, что Гитлер его боится. Гитлер и боялся. Но кто бы мог предположить, что со своими опасениями по поводу намерений СССР фюрер решит покончить таким специфическим образом? Не забывайте также, что Германия продолжала вести безнадежную войну против Великобритании. 40 % сил Люфтваффе были связаны на других театрах военных действий. Поставьте себя на место Сталина. Вы бы при описанных условиях могли бы поверить в то, что Гитлер решится еще и на такую авантюру как нападение на Советский Союз? Разведка докладывала, верно, но, сколько в ее донесениях было невольной дезинформации? Гитлер, напав на СССР, с точки зрения Сталина сделал ход в тот момент совершенно нелогичный и непредсказуемый.     

Причины нашей «беззащитности» лежат в другом – в пороках сталинской социальной системы, которая была выстроена на месте Российского государства после физического истребления большевиками исторических сословий традиционного русского общества и невиданного закрепощения крестьянства. В атмосфере всеобщего страха, лжи и лицемерия, в которой эта система существовала. Конечно, Вермахт имел определенное превосходство – в развертывании и сосредоточении войск на главных направлениях, в инициативе, в качестве подготовки солдат, офицерского корпуса и генералитета. Среди штаб-офицеров и генералов Вермахта очень многие имели важный опыт Первой мировой войны и службы в Рейхсвере, который в 1920-е годы был высокопрофессиональной армией. А сколько, например, командиров советских дивизий служили в старой русской армии? Имели русское военное академическое образование и воспитание, уровень кругозора и культуры? Признаемся честно: кого наши командиры опасались больше – вероятного противника или партийно-политических органов и органов НКВД? Среднестатистическим бойцом Красной армии к 22 июня 1941 года был колхозник… А кого мог воспитать нищий сталинский колхоз с его беспросветным принудительным трудом? Сегодня мы и не представляем себе реалии «счастливой колхозной жизни» в предвоенном СССР, когда один трудодень в среднем оплачивался из расчета один рубль, а при нечеловеческом напряжении сил за сутки колхозник редко вырабатывал около двух трудодней. При том годовой налог за избу составлял 20 руб., обязательная страховка (от пожара и т. д.) – 10 руб., за 0,5 га приусадебного хозяйства – 100 руб., за корову – 5 кг мяса или 30 руб., а также 100 литров молока или 15 руб.; за поросенка – 1 кг мяса или 5 руб., принудительная подписка на «добровольный» займ – 25–50 руб. и т. д. Потом такой колхозник шел служить в армию…

Во-вторых, наша авиация ни в коем случае не была «уничтожена одним махом», это еще один миф. На каждую пару немецких истребителей (преимущественно новых Bf-109) приходились – почти два новых (МиГ-3, Як-1) и шесть старых (И-16, И-153) истребителей советских моделей. Ударам подверглись лишь 66 из 470 аэродромов. Только 800 самолетов были повреждены или уничтожены на земле, еще 322 немцы сбили в воздушных боях, потеряв 114 машин. А вот что все-таки произошло с нашей авиацией в первые недели войны, вернее с ее экипажами? Эта тема еще ждет своих исследователей. По поводу систем ПВО замечу, что и у противника для участия в войне против СССР было выделено лишь 17 % сил ПВО.

Летом – осенью 1941 года Красная армия потерпела сокрушительный разгром, потеряв за неполные пять месяцев около 18 тыс. самолетов, 25 тыс. танков, более 100 тыс. орудий и минометов. 2,2 млн. бойцов и командиров погибли и умерли, 1,2 млн. дезертировали, оставшись на оккупированной территории, 3,8 млн. попали в плен. Вермахт разгромил 248 советских дивизий, включая 61 танковую, враг овладел Киевом, блокировал Ленинград и вышел к Москве. Полагаю, что главные причины этой катастрофы заключаются не только во временном удержании немцами инициативы, оперативном превосходстве или более высоком профессионализме Вермахта, но и в нежелании значительной части бойцов и командиров Красной армии защищать колхозы и власть, основанную на страхе и принудительном труде. Вместе с тем, важную объективную роль в удержании фронта сыграли огромные пространства, мобилизационные возможности и людские ресурсы Советского Союза, а также помощь союзников. После начала войны в 1941 году в Красной армии были переформированы или сформированы заново более 500 (!) соединений, а Вермахт прошел длинное расстояние от Бреста до Ростова в неизменном состоянии, исчерпав к декабрю свои возможности.

- Богомолов пишет, что в РОА генерала Власова воевали 37 тысяч русских, в Википедии пишут, что около 120 тысяч человек, а Вы говорили, что на стороне врага оказались более миллиона граждан СССР. Почему такое расхождение?
- На самом деле расхождения нет. К сожалению, Богомолов просто некомпетентен в данном вопросе. Он механически суммировал численность некоторых частей и соединений власовской армии – войск Комитета освобождения народов России (КОНР), формировавшихся с осени 1944 года по весну 1945 года. Действительно, чаще всего для их обозначения используют аббревиатуру РОА. Однако это неправильно. Названием «Русская Освободительная армия» в 1943–1945 годах немцы обозначили русские восточные батальоны и некоторые другие формирования в составе Вермахта, укомплектованные русскими. Далеко не все из них в 1944–1945 годах были переданы в состав войск КОНР. Кроме того, аббревиатура «РОА» активно использовалась в спецпропаганде. Сложив численность 1-й и 2-й дивизий, запасной бригады и офицерской школы власовцев Богомолов получил цифру в 37 тыс. человек. Но это меньше трети от общей численности военнослужащих, которые находились под командованием генерал-лейтенанта А. А. Власова к 21–22 апреля 1945 года. Генералу Власову в конце концов подчинились центральный штаб и подразделения обслуживания, 1-я и 2-я пехотные дивизии, 3-я дивизия (в стадии комплектования, без вооружения), запасная бригада, офицерская школа, отдельный полк «Варяг», отдельная бригада в районе Зальцбурга (в стадии комплектования), белоэмигрантский Русский Корпус, два казачьих корпуса, части и подразделения ВВС КОНР, а также некоторые другие формирования – всего 120–125 тыс. военнослужащих, из которых примерно 16 тыс. не имели вооружения. Так что цифра из Википедии, о которой Вы упоминаете, в целом достоверна. Проблема в том, что к концу войны объединения и переформирования власовской армии по плану бывшего преподавателя Академии Генерального штаба РККА генерал-майора Ф. И. Трухина не произошло. Времени не хватило. Власовцы были вынуждены сдаваться западным союзникам по частям.

Действительно, военную службу на стороне противника в 1941–1945 годах несли примерно 1,24 млн. граждан Советского Союза: 400 тыс. русских (в том числе 80 тыс. в казачьих формированиях), 250 тыс. украинцев, 180 тыс. представителей народов Средней Азии, 90 тыс. латышей, 70 тыс. эстонцев, 40 тыс. представителей народов Поволжья, 38,5 тыс. азербайджанцев, 37 тыс. литовцев, 28 тыс. представителей народов Северного Кавказа, 20 тыс. белорусов, 20 тыс. грузин, 20 тыс. крымских татар, 20 тыс. советских немцев и фольксдойче, 18 тыс. армян, 5 тыс. калмыков, 4,5 тыс. ингерманландцев. Последние преимущественно служили на стороне финнов. У меня нет точных данных о численности молдаван. В рядах власовской армии – войск КОНР – в 1944–1945 годах служили не только русские, но и представители всех других народов, вплоть до евреев и караимов. Однако власовцы составляли всего лишь 10 % от общего числа граждан СССР, служивших на стороне Германии и ее союзников. Называть их всех «власовцами», как это делалось в СССР, нет оснований. 

- Был ли в истории России подобный пример столь массового коллаборационизма? Что подвигало людей на предательство (и всегда ли переход на сторону агрессора можно назвать предательством)?
- Распространена точка зрения, в соответствии с которой численность советских граждан, несших военную службу на стороне врага, не так уж и значительна относительно численности населения СССР в целом. Это некорректный подход. Во-первых, в оккупации в 1941–1942 годах оказалась несравнимо меньшая часть советского населения, особенно в РСФСР. Еще неизвестно, сколько бы «добровольных помощников» оказалось у Вермахта, если бы немцы, например, дошли до Тамбовщины. Во-вторых, из военнопленных набор добровольцев начался только весной 1942 года, когда более половины из тех, кто попал в плен в 1941 году, уже погибли первой военной зимой. Как бы не расценивать это трагическое явление и мотивы поступков этих людей, остается фактом, что граждане СССР, состоявшие на военной службе противника, восполнили его безвозвратные потери на Восточном фронте на 35–40 % или более чем на четверть – безвозвратные потери, понесенные в годы войны в целом. Граждане СССР составили примерно 6–8 % от суммарных людских ресурсов, использо­ванных Германией на военной службе. Примерно каждый 16-й или 17-й военнослужащий противника имел к 22 июня 1941 года советское гражданство. Далеко не все из них воевали. Но они заменяли собой немецких военнослужащих, направлявшихся, допустим, с обслуживающих должностей в строй. Поэтому трудно оспорить тезис немецкого военного историка К. Г. Пфеффера, назвавшего помощь и участие советского населения важными условиями, определявшими для Вермахта возможность вести боевые действия на Восточном фронте в течение длительного времени.

Ни в одной войне, которую вела Российская империя, не было ничего подобного. Не было и другого. Случаи государственной измены русских офицеров во время Первой Отечественной войны 1812 года единичны и практически неизвестны во время Восточной войны 1853–1856 годов, русско-турецкой 1877–1878 и русско-японской 1904–1905 годов. Из 14 тыс. офицерских и статских чинов Русской Императорской армии, плененных врагом в 1914–1917 годах, за редчайшим исключением практически все сохранили верность присяге, не говоря уже о том, что никто из них не пытался создать общевойсковую армию для участия в боевых действиях на стороне Германии или Австро-Венгрии. Так же принципиально вели себя и офицеры противника в русском плену. В годы Второй мировой войны факты государственной измены приобрели заметный характер только среди офицеров Вермахта в советском плену и представителей командно-начальствующего состава Красной армии в немецком плену. В деятельности антинацистского Союза немецких офицеров генерала артиллерии В. А. фон Зайдлица-Курцбаха в советском плену приняли участие 300–400 офицеров Вермахта. Во Власовском движении в 1943–1945 годах, по поименному учету, участвовали более 1000 представителей командно-начальствующего и политического состава Красной армии. Только у Власова весной 1945 года служили 5 генерал-майоров, 1 комбриг, 1 бригадный комиссар, 42 полковника и подполковника Красной армии, 1 капитан первого ранга ВМФ, более 40 майоров Красной армии и т. д. В таких масштабах ничего подобного не отмечалось среди военнопленных офицеров, например, Польши, Югославии, Великобритании или США.

Мне кажется, что независимо от мотивации, причины массовой государственной измены всегда связаны с особенностями того государства, которому гражданин изменяет, если хотите, – следствие государственного нездоровья. Гитлер обрек на уничтожение целые народы, вверг Германию в безысходную войну, поставил немецкий народ на грань существования. Мог ли фюрер рассчитывать на безусловную лояльность своих офицеров и генералов? Большевики истребили в России целые сословия, уничтожили Церковь и старую морально-религиозную основу воинской присяги, ввели новое крепостное право и принудительный труд в масштабах страны, развязали массовые репрессии и отказались, тем более, от собственных граждан, попавших в плен. Мог ли Сталин рассчитывать на безусловную лояльность своих бойцов и командиров?... Так что государственная измена – и Гитлеру, и Сталину – была естественным и неизбежным результатом их практической политики. Другое дело, что в современной России и Германии нет, и вряд ли будет единодушное отношение к тем, кто эту измену совершил. Интересно, например, что в 1956 году в ФРГ генерал Зайдлиц был официально реабилитирован. Федеральный суд отменил расстрельный приговор, вынесенный Зайдлицу нацистами в 1944 году, мотивируя свое решение тем, что генерал совершил измену, «преимущественно руководствуясь своим враждебным отношением к национал-социализму». В Берлине есть Штауффенбергштрассе – в честь одного из руководителей антигитлеровского заговора. Многие, но все-таки далеко не все немцы с этим согласны. Вероятно, еще больше, полагают, что сравнивать поступки генерала Зайдлица и полковника К. Ф. фон Штауффенберга нельзя. Понятно, что говорить о генерале Власове и его единомышленниках в России еще сложнее. Эта тема, наверное, самая больная.        

- Общепринятая точка зрения: генерал Власов – предатель, а не идейный борец с большевизмом и сталинской тиранией.
- Верно, такая оценка объективно господствует в современном российском обществе. И, тем не менее, мне кажется, что за последние двадцать лет серьезно возросло количество тех, кто под влиянием новых знаний об истории собственной страны первой половины ХХ века изменил свое отношение к Власову, или, по крайней мере, согласен с тем, что эта тема более сложная, чем представлялось нам в Советском Союзе. К сожалению, изучению этой темы не способствует невероятное количество мифов о Власове, получивших распространение буквально в последние несколько лет, благодаря творчеству некоторых малосведущих публицистов и любителей дешевых сенсаций.

- Два довода в пользу этого. Первый: он много лет был в большевистской партии, сделал блестящую карьеру в нашей армии. И только, попав в плен, стал «идейным борцом со сталинской системой» (в отличие от некоторых белоэмигрантов, тоже поддержавших Гитлера: они не любили фашистов, но еще более ненавидели большевиков, поэтому искренне заблуждались).
– Партийность и карьера Власова – это лишь внешняя, видимая сторона его жизни в Советском Союзе, впрочем, как и многих других наших соотечественников. О чем думал Власов на самом деле, честно служа той власти, которая раскулачивала его односельчан, никто не знает. Вы посмотрите, сколько миллионов у нас было членов КПСС, сотрудников органов госбезопасности, военных всех званий и родов войск. А многие ли из них вышли защищать советскую власть и Советский Союз в 1991 году и оказались готовы умереть за те слова, которые произносили на партийных собраниях?... Так что партийность и карьера еще далеко не показатель личной преданности советскому государству.

Я вот на другой аспект проблемы обращу Ваше внимание. Вы говорите – только попав в плен, стал «идейным борцом со сталинской системой». Верно: только попав в плен. Очевидно, что система всеобщего доносительства, страха, подавления, которую недаром Сталин так умело и методично выстраивал в 1930-е годы в СССР, исключала возможность каких-либо не только протестных действий, но зачастую даже и оппозиционных замыслов. У будущего командира 2-й власовской дивизии, полковника Красной армии Г. А. Зверева личный адъютант накануне войны был сексотом органов НКВД. Какая там борьба… друг друга боялись. Кстати, в нацистской Германии, в Вермахте, Гитлер такой атмосферы не сумел создать. В результате чего и получил полдюжины покушений в 1943–1944 годах. Так вот. Мы совершенно забывает о том, что Власову в июле 1942 года в немецком плену ничего не угрожало. Его никто не принуждал к сотрудничеству, не заставлял под угрозой расстрела или концлагеря выступать против Сталина. Нацистам вообще Власов был не нужен, они и не были заинтересованы в появлении такой фигуры. Власов, как политическая фигура, интересовал только противников Гитлера и его оккупационной политики, а это был очень узкий круг лиц. Поэтому Власов, став «идейным борцом со сталинской системой», как Вы сказали, принимал решение совершенно свободно. В отличие от некоторых других пленных советских генералов органы НКВД не имели на Власова никакого компромата. В конце июня – июле 1942 года Сталин был очень обеспокоен судьбой Власова и требовал вывезти его из окружения на Волхове, спасти любой ценой, сохранились соответствующие радиограммы.

В 1941–1944 годах на Восточном фронте были пленены 82 генерала и командира Красной армии, чьи звания можно приравнять к таковым (включая двух генералов и корпусного комиссара, погибших непосредственно на поле боя и в плену не находившихся). Из них погибли и умерли 25 человек (30%), а если исключить трех вышеупомянутых лиц, то 22 человека (27%). Интересно, что из 167 генералов Вермахта и приравненных к ним лиц, попавших в советский плен в период с 22 июня 1941 года по 8 мая 1945 года, погибли 60 человек (36%). 62 советских генерала и командира в приравненных званиях отказались от какого-либо сотрудничества с противником. В итоге из них 10 человек (16%) умерли от ран, болезней и лишений, 12 (19%) были убиты при разных обстоятельствах (в том числе 8 генералов немцы расстреляли за «активную патриотическую деятельность» – попытки побега или за просоветскую агитацию), а большинство (40 человек, или 65%, практически две трети) вернулись в Советский Союз. Из вернувшихся на родину генералов, сохранивших в плену лояльность советскому государству, погибли в результате репрессий 9 человек (меньше четверти) – те, на кого руководители ГУКР «СМЕРШ» располагали бесспорным компроматом, несмотря на их пассивное поведение. Остальные дождались реабилитации и пенсионного обеспечения.

Среди них вполне мог быть Власов – ему нужно было просто остаться в лагере и вести себя достаточно пассивно, не совершая никаких резких поступков. Но Власов по собственной воле сделал выбор, который резко повысил его жизненные риски. И этот выбор в конце концов заставил его пожертвовать не только жизнью, но и именем. В отечественной истории было достаточно личностей, добровольно жертвовавших своей жизнью во имя определенной цели. Но тех, кто приносил в жертву еще и собственное имя, несравнимо меньше. Кстати, очень не многим известно, что генералы Власов, Трухин, Малышкин и другие их соратники были осуждены не Военной коллегией Верховного суда СССР, а предварительным решением сталинского Политбюро, высшего партийного органа, принимавшего в 1920–1940-е годы многие репрессивные постановления. Все члены Военной коллегии под председательством печально знаменитого генерал-полковника В. В. Ульриха были членами ВКП(б) и ночью 1 августа 1946 года они просто озвучили приговор Политбюро. Напомню, что целый ряд ответственных работников МГБ, которые вели «следствие» по «делу Власова», в 1950-е годы были расстреляны (Леонов, Комаров) или уволены из органов (Коваленко, Соколов) за «грубые нарушения социалистической законности» и применение пыток к подследственным. 

- Второй довод, главный: борьба Власова ставила утопическую цель – свободную и сильную Россию без Сталина и его клики.
– Сейчас, по прошествии 65 лет, очевидно, что шансов на успех у власовцев почти не было. Думаю, что многие это понимали. Один из них, соавтор Пражского манифеста, лейтенант А. Н. Зайцев писал в 1943 году своей будущей жене: «30 % за то, что нас повесит Гитлер, 30 % за то, что нас повесит Сталин, 30 % за то, что нас расстреляют союзники. И только 10 % – возможность успеха. Но все равно, необходимо рискнуть». Лично мне кажется, что несомненное значение имела сама попытка бросить вызов Сталину, независимо от того, достигла бы она успеха или нет. С этой попыткой связали свою судьбу примерно 130 тысяч наших соотечественников, которых можно считать участниками Власовского движения. И их попытка, неважно была ли она утопична или нет, и их судьба – стали трагедией. Но она же показала, что Сталин не смог подавить в русском обществе волю к сопротивлению. Пусть хотя бы это сопротивление и зародилось за колючей проволокой немецких лагерей военнопленных.

Вместе с тем, я согласен, что подобную точку зрения сегодня разделяет меньшинство. Но она имеет право на существование – особенно на фоне небезуспешных попыток превратить Сталина в национального героя.

- При этом Власов и его армия шли вместе с фашистами, которые вовсе не планировали сделать Россию сильной и свободной.
– Формально Вы правы, конечно. Но тут есть важные нюансы и оттенки, которые нельзя не учитывать.

Акцию Власова осенью 1942 года и Власовское движение зимой – весной 1943 года поддерживали и пытались популяризировать не нацисты (правильнее говорить так, фашисты были только в Италии), а их противники в оппозиционных кругах Вермахта. В феврале – марте 1943 года генерал-майор Х. фон Тресков организовал приезд Власова в тыловой район группы армий «Центр», рассчитывая на то, что после убийства Гитлера, которое должно было состояться 13 марта, Власов станет главой русского правительства в Смоленске и характер войны немедленно изменится. Взрыватель бомбы, как известно, не сработал. Гитлер остался жив, а Власов, по его приказу, за собственные публичные патриотические высказывания на оккупированных территориях отправился под домашний арест в июне 1943 года.

В конце войны, когда у Власова и его соратников действительно появилась своя армия (или ее прообраз), то их цель заключалась уже только в том, чтобы сформировать в короткий срок как можно более многочисленные части, привлечь к себе и вооружить как можно больше соотечественников, подчинить всех восточных добровольцев… и перевести этих людей на сторону западных союзников, чтобы спасти противников советской власти и врагов Сталина. А таких было все-таки и в 1945 году достаточно. Насильственных выдач, конечно, никто не мог предвидеть. 

- Пишут, что воины РОА приносили присягу Гитлеру.
- Военнослужащие восточных подразделений в составе Вермахта в 1942–1944 годах приносили обычную немецкую присягу, подразумевавшую верность фюреру. Это правда. Но до этого, напомню, абсолютное большинство восточных добровольцев приносили советскую присягу. Думаю, что при этом Гитлеру они были лояльны настолько же, насколько и ранее Сталину. Военнослужащие власовской армии, войск КОНР, в 1944–1945 годах присягу на лояльность Гитлеру не приносили. Речь шла только о КОНР и Власове. Но в текст, по требованию представителей Главного управления СС, был внесен пункт о верности союзу с теми народами Европы, которые ведут борьбу под верховным руководством Гитлера. Как только Гитлер покончил с собой, этот пункт автоматически утратил свое значение. И, кстати, несколько суток спустя, 1-я дивизия войск КОНР под командованием генерал-майора С. К. Буняченко вмешалась в Пражское восстание. Власов присягу Гитлеру не приносил, об этом нет никаких документов. Любопытно, что в 1950–1960-е годы в ФРГ А. Х. Билленберг, с которой Власов оформил брак в апреле 1945 года, пыталась добиться генеральской пенсии, как вдова генерала. Однако федеральные власти ей в этом отказали. Соответствующие инстанции объяснили, что русский генерал Власов не состоял на германской военной службе и его вдова никаких пенсионных прав не имеет. По тем же причинам, как правило, отказывали в ФРГ в пенсионном обеспечении и военнослужащим власовской армии, статус которых рассматривался как союзный.    

- Фашисты пользовались Власовым как орудием для формирования пятой колонны внутри страны-противника…
- Простите, не могу с Вами согласиться. «Пятую колонну» в советском государстве упорно и последовательно создавали не Власов и фашисты, а Ленин, Сталин и большевики на протяжении двадцати предвоенных лет. Причем создавали достаточно упрямо и успешно. Без их усилий не было ни Власова, по крайне мере в том виде, в каком он вошел в историю, ни Власовского движения, ни Пражского манифеста, ни войск КОНР. Власов стал только символом, лидером для этих людей. А если бы он погиб в 1942 году на Волхове, нашелся бы какой-нибудь другой генерал – но это движение все равно бы состоялось. Только, вероятно, связывалось бы с другим именем.  

-…и если бы они победили – Россия не возродилась (Гитлер бы не допустил этого), а оказалась бы раздробленной колонией, источником ресурсов для Рейха. Вы не согласны с этими доводами?
– Вы знаете, Власов еще в августе 1942 года на допросах откровенно заявил, что Германия не сможет одержать победу над Советским Союзом – и это в тот момент, когда Вермахт выходил к Волге. Сегодня же можно говорить о том, что у Гитлера вообще не было шансов одержать победу во Второй мировой войне, слишком несопоставимы оказались ресурсы Германии и ее противников. Власов совсем не связывал свои планы с победой Гитлера на Востоке – как раз в этом случае он Гитлеру-то и не был бы нужен. Сначала он искренне рассчитывал на то, что удастся в тылу у немцев создать достаточно сильную и самостоятельную русскую армию. Затем надежды связывались с активностью заговорщиков и планами на радикальное изменение оккупационной политики, в результате чего такая русская армия вот-вот появится. С лета 1943 года Власов возлагал надежды на западных союзников. При любом исходе, как казалось Власову, возможны были варианты – главное было получить свою значительную вооруженную силу. Но вариантов, как показала история, не оказалось.

Что же касается личных настроений Власова и оценок им перспектив превращения России в колонию рейха, то я процитирую один немецкий документ, который нашел несколько лет назад в одном американском архиве. Это ведомственное донесение представителя специального штаба Розенберга в тыловом районе группы армий «Центр» от 14 марта 1943 года. Днем раньше Власов находился в Могилёве. Откровенно развивая свои взгляды в узком кругу немецких слушателей, Власов подчеркнул, что среди противников Сталина есть много людей «с твердым характером, готовых отдать жизнь за освобождение России от большевизма, но отвергающих немецкую кабалу». Вместе с тем, «они готовы тесно сотрудничать с немецким народом, без ущерба для своей свободы и чести». «Русский народ жил, живет и будет жить, никогда он не станет колониальным народом», – твердо заявил бывший пленный генерал. В заключение, по сообщению немецкого источника, Власов выразил надежду «на здоровое обновление России и на взрыв национальной гордости русского народа».

Добавить мне к этому конфиденциальному донесению о настроениях Власова нечего.

- Каков реальный вклад наших союзников в разгром Германии?
– Из приведенных в начале нашей беседы цифр потерь следует, что более двух третей безвозвратных потерь в живой силе общему врагу нанесли советские Вооруженные Силы, разгромив и пленив 607 дивизий противника. Этим характеризуется главный вклад СССР в победу над нацистской Германией.

Западные союзники внесли решающий вклад в военно-промышленное превосходство антигитлеровской коалиции в экономике и отмобилизованных ресурсах, в победы над общим врагом на море и в воздухе, а также в целом они уничтожили около трети живой силы, разгромив и пленив 176 дивизий противника.

Поэтому, на мой частный взгляд, победа антигитлеровской коалиции стала действительно общей. Горделивая попытка вычленить из нее «советский» или «американский» вклад, объявив его «решающим» или «преимущественным», носит политический характер и к истории уже отношения не имеет. Делить усилия союзников на «главные» и «второстепенные» неправильно.

Однако мне кажется, что спустя 65 лет после такой страшной войны, когда ее предельно безжалостный характер, поправший все нормы христианской морали, уже не вызывает сомнений, триумфализм должен бы уступить место состраданию и скорби по многомиллионным жертвам. Почему это все произошло?... Государственная политика должна быть в первую очередь направлена на увековечивание памяти погибших, и оказание реальной и ощутимой помощи совсем немногим оставшимся в живых ее участникам и современникам.

Мы так любим военные парады, тратим на них многомиллионные средства, но сколько у нас еще разбросанных по лесам и болотам солдатских костей?

Мы 65 лет трубим о своей победе, но как эти десятилетия жили побежденные, а как победители?

Для нашей страны и народа война была национальным бедствием, сравнимым только с коллективизацией и искусственным голодомором 1932–1933 годов. А мы в качестве доказательства своего государственного величия все говорим о том, сколько миллионов мы потеряли… Вот какие мы замечательные, за ценой не постояли. На самом деле здесь не гордиться и радоваться, а плакать и молиться надо. А если радоваться – то только тому, что хоть кто-то домой, слава Богу, в семью вернулся живым. И, наконец, необходимо предъявить исторический счет сталинской власти, которая заплатила такую чудовищную цену не только за приход в Берлин, но и за свое самосохранение.

Впрочем, это уже эмоции, от которых историку следовало бы воздержаться.     

- Многие полагают, что мы вполне обошлись бы и без них, и что они стали нам помогать больше от страха, как бы Сталин, победив, не сделал всю Европу социалистической.
– Давайте вспомним сначала вот о чем. В период с осени 1939 года по весну 1941 года Германия успешно вела боевые действия в Европе. За 1940 год через территорию СССР прошло 59 % всего германского импорта и 49 % экспорта, а до 22 июня 1941 – соответственно 72 % и 64 %. Тем самым на первой стадии войны в Европе рейх успешно преодолевал экономическую блокаду при помощи Советского Союза. Такая позиция СССР способствовала нацистской агрессии в Европе или препятствовала ей? В 1940 году на Германию приходилось 52 % всего советского экспорта, в т. ч. 50 % экспорта фосфатов, 77 % – асбеста, 62 % – хрома, 40 % – марганца, 75 % – нефти, 77 % – зерна. После разгрома Франции Великобритания практически в одиночку целый год мужественно сопротивлялась нацистам.

В этот тяжелый год, когда Люфтваффе бомбили британские города, кому объективно помогал Советский Союз?

А кому помогали союзники после 22 июня 1941 года?

За годы войны с Германией по знаменитому ленд-лизу СССР получил поставок от союзников на общую сумму в 11 млрд. долларов (по их стоимости 1945 года). Союзники поставили СССР 22 150 самолетов, 12,7 тыс. танков, 8 тыс. зенитных орудий, 132 тыс. пулеметов, 427 тыс. автомобилей, 8 тыс. тягачей, 472 млн. снарядов, 11 тыс. вагонов, 1,9 тыс. паровозов и 66 дизель-электровозов, 540 тыс. тонн рельсов, 4,5 млн. тонн продовольствия и т. д. Всю номенклатуру поставок здесь невозможно назвать. Основные поставки танков и самолетов от союзников приходятся на период с конца 1941 года по 1943 год – то есть на самый тяжелый период войны. Западные поставки по стратегическим материалам составляли от советского производства за весь военный период: по порохам и взрывчатке – 53 %, по авиабензину – более 55 %, по меди и алюминию – более 70 %, по броневому листу – 46 %. За годы войны в СССР произвели 115,4 тыс. металлорежущих станков. Союзники поставили еще 44,6 тыс. – причем более качественных и дорогих. Союзники отвлекли на себя почти весь флот противника, почти две трети Люфтваффе, а после высадки в Европе – около 40 % сухопутных сил врага.

 Так обошлись бы мы без помощи и участия союзников?
 Думаю, вряд ли.     

- Была ли военная необходимость в том, что американцы сбросили атомные бомбы на Японию? У нас многие считают, что тут была не столько забота о победе над врагом, сколько демонстрация силы и попытка надавить на СССР. Как Вы оцениваете ту бомбардировку - преступление или целесообразная военная акция?
- Напомню, что США оказались стороной, атакованной Японией. Формально, они имели право защищаться любым доступным для себя способом. Конечно, с гуманитарной и христианской точки зрения применение атомного оружия, жертвами которого стало в первую очередь гражданское население, производит ужасное впечатление. Равно как и немотивированная знаменитая бомбардировка союзниками Дрездена. Но, признаюсь, не более ужасно, чем, например, медицинские опыты над гражданскими лицами, которые ставились в японском спецотряде № 731 в Маньчжурии. Цель этих опытов заключалась в том, чтобы разработать средства, при помощи которых можно было бы осуществить бактериологическую атаку американского побережья, например, в Калифорнии. Тот, кто сеет ветер, пожнет бурю.

Бесспорно, атомные бомбардировки в первую очередь должны были заставить императора Хирохито сложить оружие. Вероятно, что вторжение союзников на Японские острова унесло бы еще больше человеческих жизней. В Европе летом 1945 года союзники располагали достаточными силами, чтобы показать Сталину свое преимущество и возможности при помощи демонстрации своей многочисленной бомбардировочной авиации. Ответить на Ваш последний вопрос сложнее всего, так как необходимо исходить не из приобретенного нами опыта и знаний всего послевоенного времени, а из реалий августа 1945 года.

А отстраниться трудно.    

- А что произошло бы, если бы летом 45-го такая бомба была бы не у американцев, а только в распоряжении руководства СССР? Какой наиболее вероятный сценарий поведения Сталина и его окружения?
– Это уже вопрос не к историку. Все-таки думаю, что Сталина в любых его политических шагах на протяжении всей карьеры в большевистской партии могли остановить лишь вопросы целесообразности или угроза, скажем так, ассиметричного ответа.

- Маршал Жуков – гениальный полководец или человек, который «не считал людей», то есть выигрывал сражения не умением, а числом?
– Те представления, которые у меня сложились о маршале Г. К. Жукове и его операциях, позволяют мне согласиться с последним суждением. Конечно, мне знакома и противоположная точка зрения, и аргументы оппонентов, А. В. Исаева, например.

Но, честно говоря, они меня не убеждают. 

- Из русской истории мы знаем, что государи часто мешали полководцам. Мешал ли военным Сталин? Или он был достаточно умен для того, чтобы в нужный момент соглашаться с профессионалами?
– Не так уж и часто. В Московский период, как мне кажется, больше всего вмешивался Иван IV, а вот цари Михаил Фёдорович и Алексей Михайлович вели себя в этом отношении вполне сдержанно. В Петербургский период Пётр I сам считал себя полководцем. Екатерина II и Павел I вполне доверяли профессионалам на театрах военных действий, хотя отношения с некоторыми из них у монархов были сложными. Александр I не столько сам вмешивался, сколько был склонен порой попадать под чужое влияние и отстаивать чужую точку зрения как свою. Николай I и Александр II доверяли профессионалам. Николай II, вопреки распространенному мнению, став в 1915 году во главе Действующей армии, доверил управление войсками генералу Алексееву – бывшему тогда лучшим представителю русской военной Академии. Государь внимательно вникал во все вопросы, но ценил опыт и знания Алексеева, соглашаясь с его точкой зрения.

Сталин был талантливым самоучкой. Нельзя отрицать того, что он был очень обучаем и постоянно пополнял свои военные знания, стремился к тому, чтобы разбираться в сложных вопросах. Но, доведя до логического конца политический замысел Ленина, Сталин создал мобилизационную систему, которая существовала только за счет насилия и постоянных человеческих жертв. В ней не было места профессионализму и свободному творчеству по определению.

В отличие от нацистской Германии, в СССР военные стали частью партийной номенклатуры, коллективную волю которой выражал Сталин. А отношения внутри номенклатуры строились на основе страха и личной преданности вождю. Мне кажется, что Сталин не мешал военным, так как они служили ему и созданной им системе. Практиковавшиеся время от времени расстрелы тех или иных генералов были лишь хорошей воспитательной мерой: никто не мог чувствовать себя в безопасности, даже если пользовался, казалось бы, доверием Хозяина.    

- Как в целом можно оценить роль Сталина в ВОВ? Хотелось бы уйти от крайностей, от политизированных суждений. Понятно, что для многих людей советский период истории – это святое, их жизнь, память, идеалы, и опрокидывать, клеймить все это – значит перечеркивать, обесценивать смысл их жизни…
– С момента избрания Генеральным секретарем ЦК в 1922 году Сталин готовился к большой войне, победа в которой должна была вознести номенклатуру большевистской партии на невиданную высоту. Ради сохранения власти номенклатуры ВКП(б) он принес в жертву миллионы крестьян в годы коллективизации и затем превратил страну в один большой цех по производству военной продукции. Ради консолидации режима и сокрытия последствий коллективизации он развязал «ежовщину». Ради того, чтобы вступить в войну в наиболее выгодный для Советского Союза момент, Сталин, к изумлению всего мира, пошел на сближение с Гитлером и предоставил ему свободу действий в Европе в 1939–1940 годах.

В конце концов, система, которую создал Сталин, позволила ему в годы войны вновь принести невероятные по количеству жертвы, сохранить ленинское государство и власть того «нового класса», партийной бюрократии, чью коллективную волю он олицетворял. Война позволила Сталину распространить похожие однопартийные режимы далеко за пределы СССР – в противном случае социалистический эксперимент бесславно закончился бы на десятилетия раньше. Именно Сталин сделал ложь и самообман на всех уровнях важнейшей основой существования советского общества. Советский Союз распался именно из-за лжи, в которую не верили уже ни те, кто ее произносил, ни те, для кого она предназначалась. В итоге святые идеалы советского периода, о которых Вы сказали, оказались подобны тем языческим истуканам, которых киевляне с легкостью сбросили в Днепр, приняв в 988 году христианство. Никто их не стал защищать.

Только вот способны ли мы вновь обратиться к Христу? Или нас все больше тянет к Сталину?

У меня нет ответа на этот вопрос. 

- Почему Минобороны России до сих пор скрывает так много документов по истории ВОВ? Стыдно открывать? Всплывут какие-то вещи, которые могут стать пятном на потомках многих известных тогда людей?
- Нет, полагаю, на самом деле проблема серьезнее и не связана с беспокойством за состояние и возможные переживания потомков отдельных знаменитых генералов и маршалов. Полагаю, что если откроется беспрепятственный доступ ко всем документам ЦАМО, в том числе и тем, которые хранятся за пределами собственно архива в Подольске, та версия войны, которую нам создал Сталин, окажется совсем несостоятельной. Это касается очень многих больных тем и вопросов – например, оперативного планирования в первом полугодии 1941 года, обстоятельств вступления в войну Финляндии, потерь в отдельных операциях, битвы за Ржев, партизанского движения, боевых действий в Восточной Европе и т. д.

Но главным станет вопрос – почему же мы заплатили такую страшную цену за победу и кто несет за это ответственность? Хотя, конечно, думаю, что и многие документы армейских политотделов, например, касающиеся моральной стороны войны, произведут тяжелое впечатление. Правда не будет способствовать сохранению в обществе триумфализма. 

- На Западе немало говорят о бесчинствах нашей армии в Германии.
- К сожалению, небезосновательно. 

- Отдельные зверства, изнасилования и мародерства, наверное, в такой ситуации неизбежны, но обычно они сдерживаются жесточайшими запретами и расстрелами.
– У меня сложилось впечатление, что это был поток, который невозможно было остановить никакими репрессиями. А в последнее время задумываюсь – да и пытались ли его остановить?

- Расстрелы насильников и мародеров были и у нас, но, говорят, в Восточной Пруссии было дано «послабление», что стало искушением для многих «морально неустойчивых» бойцов. Так ли это? Можно ли сказать, что в своем обращении с мирным населением в Европе (и особенно в Германии) мы невыгодно отличались от союзников?
– Давайте не будем голословно рассуждать, а просто вновь обратимся к воспоминаниям покойного сержанта Николая Никулина.

«Петров, как звали почтальона, показавшийся мне таким милым вначале, в конце войны раскрылся как уголовник, мародер и насильник. В Германии, на правах старой дружбы, он рассказал мне, сколько золотых часов и браслетов ему удалось грабануть, скольких немок он испортил. Именно от него я услышал первый из бесконечной серии рассказ на тему ”наши за границей”. Этот рассказ сперва показался мне чудовищной выдумкой, возмутил меня и потому навсегда врезался в память: “Прихожу я на батарею, а там старички-огневички готовят пир. От пушки им отойти нельзя, не положено. Они прямо на станине крутят пельмени из трофейной муки, а у другой станины, по очереди забавляются с немкой, которую притащили откуда-то. Старшина разгоняет их палкой: “Прекратите, старые дураки! Вы, что, заразу хотите внучатам привезти!?” Он уводит немку, уходит, а минут через двадцать все начинается снова”. Другой рассказ Петрова о себе: “Иду это я мимо толпы немцев, присматриваю бабенку покрасивей и вдруг гляжу, стоит фрау с дочкой лет четырнадцати. Хорошенькая, а на груди вроде вывески, написано: “Syphilis”, это, значит, для нас, чтобы не трогали. Ах ты, гады, думаю, беру девчонку за руку, мамане автоматом в рыло, и в кусты. Проверим, что у тебя за сифилис! Аппетитная оказалась девчурка...” <…>

Войска тем временем перешли границу Германии. Теперь война по­вернулась ко мне еще одним своим неожиданным лицом. Казалось, все испытанно: смерть, голод, обстрелы, непосильная работа, холод. Так ведь нет! Было еще нечто очень страшное, почти раздавившее меня. Накануне, перехода на территорию Райха, в войска приехали агитаторы. Некоторые в больших чинах. ”Смерть за смерть!!! Кровь за кровь!!! Не забудем!!! Не простим!!! Отомстим!!!” и так далее... До этого основательно постарался Эренбург, чьи трескучие, хлесткие статьи все читали: “Папа, убей немца!” И получился нацизм наоборот. Правда, те безобразничали по плану: сеть гетто, сеть лагерей. Учет и составление списков награбленного. Реестр наказаний, плановые расстрелы и т.  д. У нас все пошло стихийно, по-славянски. Бей, ребята, жги, глуши! Порти ихних баб! Да еще перед наступлением обильно снабдили войска водкой. И пошло, и пошло! Пострадали, как всегда, невинные. Бонзы, как всегда, удрали... Без разбору жгли дома, убивали каких-то случайных старух, бесцельно расстреливали стада коров. Очень популярна была выдуманная кем-то шутка: ”Сидит Иван около горящего дома. “Что ты делаешь?” – спрашивают его. – “Да вот, портяночки надо было просушить, костерок развел”...

Трупы, трупы, трупы. Немцы, конечно, подонки, но зачем же уподобляться им? Армия унизила себя. Нация унизила себя. Это было самое страшное на войне. Трупы, трупы... На вокзал города Алленштайн, который доблестная конница генерала Осликовского захватила неожиданно для противника, прибыло несколько эшелонов с немецкими беженцами. Они думали, что едут в свой тыл, а попали... Я видел результаты приема, который им оказали. Перроны вокзала были покрыты кучами распотрошенных чемоданов, узлов, баулов. Повсюду одежонка, детские вещи, распоротые подушки. Все это в лужах крови...

“Каждый имеет право послать раз в месяц посылку домой весом в двенадцать килограммов”, – официально объявило начальство. И пошло, и пошло! Пьяный Иван врывался в бомбоубежище, трахал автоматом об стол и страшно вылупив глаза, орал: “УРРРРРА! Гады!” Дрожащие немки несли со всех сторон часы, которые сгребали в “сидор” и уносили. Прославился один солдатик, который заставлял немку держать свечу (электричества не было), в то время, как ой рыл­ся в ее сундуках. Грабь! Хватай! Как эпидемия, эта напасть захлестнула всех... Потом уже опомнились, да поздно было: черт вылетел из бутылки. Добрые, ласковые русские мужики превратились в чудовищ. Они были страшны в одиночку, а в стаде стали такими, что и описать невозможно!»

Думаю, что комментарии излишни.

- В массовом сознании остаются два мифологических взгляда на Сталина: либо он источник всех побед (культ), либо «серийный убийца» (демонизация). Возможен ли сегодня объективный, беспристрастный взгляд?
– Все зависит от критериев, которые Вы используете, и от системы ценностей. Например, одни считают высшей ценностью государство, чье величие и интересы государственного аппарата преобладают над интересами общества и частных лиц. Гражданин – это необходимый расходный материал. И если Сталин сорил собственным народом, то исключительно ради его блага и конечной победной цели.

Другие считают каждого человека Творением Божьим, неповторимым и уникальным. С этой точки зрения суть элементарной политики заключается в создании таких условий, в которых бы повышалось благосостояние граждан, защищались их жизнь, безопасность и имущество. Главный критерий ведения войны – стремление к минимизации жертв среди собственного населения и военнослужащих. Здоровый эгоизм.

Понятно, что при таких ценностных расхождениях согласовать диаметрально противоположные оценки Сталина нельзя. 

- Как Вы относитесь к тому, что многие в сегодняшней России считают его «эффективным менеджером»? При этом отталкиваясь от некоторых фактов: индустриализация, великие стройки, военная промышленность, победа в ВОВ, быстрое восстановление после войны, атомная бомба и т.п. Да еще и «цены снижали»…
– Отношусь отрицательно. Ленин, а еще больше Сталин настолько опустошил страну, что в итоге к концу советского периода мы так и не смогли восполнить понесенные демографические потери, составившие за 1917–1953 годы примерно 52–53 млн. человек (вместе с военными, конечно). Все сталинские достижения эфемерны – в цивилизованном Российском государстве удалось бы достичь гораздо большего, и с приростом, а не убылью населения.

Так, например, индустриализация успешно осуществлялась с последней трети XIX века и к 1913 году Россия по объемам промышленного производства занимала устойчивое 5-6 место в мире, а по темпам экономического роста – одно из первых и входила в группу таких развивавшихся в тот момент стран как США, Япония и Швеция. При этом 100 лет назад успешная индустриализация и становление частной крестьянской собственности на землю не сопровождались массовыми репрессиями, созданием системы принудительного труда и гибелью миллионов крестьян.

На 1 января 1911 года в России в местах заключения содержались 174 733 человек (в том числе лишь 1 331 политический) – это составляло 0,1 % населения страны. На 1 января 1939 года в СССР в лагерях и спецпоселках находились 3 млн. человек (в том числе 1,6 млн. политических) – это составляло 1,6 % населения страны. Общая разница в 16 раз (а по политическим – разница более чем в 1200 раз!).

Без большевиков, Ленина и Сталина Россия бы стала одной из самых густонаселенных и высокоразвитых стран, а уровень ее благосостояния вряд ли бы уступал как минимум современной Финляндии, которая 100 лет назад была частью Российской империи. Высококвалифицированная инженерно-техническая элита и промышленный класс, которые страна потеряла после Октябрьского переворота 1917 года, успешно бы завершили индустриализацию. Полагаю, что не было бы союза исторического Российского государства с Гитлером, и, соответственно, условий, которые позволили ему успешно вести войну в Европе против западных союзников в 1939–1940 годах. Но главное – сохранились бы Церковь и русская культура, не состоялось бы такого духовного опустошения нации в результате десятилетий постоянной лжи, цинизма, самообмана и бедности.

«Цены снижали», но при этом колхозная деревня деградировала. А в итоге сталинского раскрестьянивания России мы давно зависим от импорта продовольствия.

- Существуют ли общепринятые объективные критерии, по которым можно судить об эффективности того или иного государственного лидера?
– Взгляните на соседнюю Финляндию, которая не имеет таких природных богатств, такой плодородной земли как Россия. В 1917 году Финляндия стала независимой. В 1918 году в местной гражданской войне победили белые. В годы Второй мировой войны Финляндия дважды отбилась от сталинских притязаний. Аккуратно выплатила все репарации СССР. Есть ли сегодня смысл сравнивать уровень жизни среднестатистического финна и жителя Российской Федерации? Или хотя бы чистоту улиц Хельсинки и Санкт-Петербурга?

Благосостояние общества и граждан, их безопасность и защищенность – вот самые простые критерии. Вероятно, финские политики следовали им, поэтому сумели сохранить независимость страны, хоть и ценой дорогих территориальных потерь, и национальную идентичность своего небольшого народа.

- Если за критерии брать рост политической и военной мощи, мирового влияния, победы в войнах и расширение территории, то Сталин был гений.
– Цена только оказалась непомерной. Да и что от этого нам осталось через 50 лет после смерти Сталина? Ни мощи, ни влияния, ни территории…

Что же касается сталинских побед, то их наглядным результатом последние десятилетия является убыль населения. И демографические прогнозы на ближайшие четверть века не очень оптимистичные. А за рубежом Сталин и его политика где сейчас популярны? Только, пожалуй, в Северной Корее.

Вот кто нам остался от сталинского наследия. 

- Если брать рост рождаемости, снижение смертности, социальную политику, развитие культуры, науки, образования, – то при Сталине было далеко не все гладко.
– Мягко скажем.

- Если политические и экономические права и свободы – то Сталин злодей. Получается: универсальных критериев нет, а каждый судит со своей колокольни? (И вообще, не столь давняя история – это вроде бы не столько наука, сколько политика).
– Видите ли, история – это все-таки описательная наука. Даже если ее предметом служат не столь давние события. Задача историка – реконструкция событий, сбор, систематизация, исследование фактов, восстановление мозаики минувшего из небольших, разрозненных фрагментов. И он должен собрать их как можно больше. Естественно, что сложенную картинку можно воспринимать и оценивать по-разному. И это уже действительно зависит от критериев.

А вот понимание причинно-следственных связей взаимосвязанных событий – это еще более сложная и ответственная задача. И для того, чтобы ее разрешить нужны и конкуренция, и состязательность, и свободная дискуссия. Поэтому я Вам очень признателен за возможность высказать свои не очень популярные точки зрения на разные вопросы, имеющие такое важное значение. Как я надеюсь, – не только для прошлого, но и для будущего.

12 марта 2010 года
Источник: russia-xx.livejournal.com/85946.html .


 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ