О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович ( род. 1966)

Интервью   |   Поэзия   |   Статьи
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович

Дмитрий Эммануилович ШНОЛЬ (род. 1966) - учитель математики, филолог: Интервью | Поэзия | Статьи.

Дмитрий Эммануилович ШНОЛЬ  окончил МГЗПИ, математический факультет, специальность учитель математики; УРАО, филологический факультет, специальность филолог
О себе:
" С 2004 по 2007 год директор «Зимней пущинской школы». В 2005 и 2006 году директор Летней школы интенсивного обучения «Интеллектуал», составитель заданий Творческого конкурса учителей математики, Математического праздника и других олимпиад. Женат, 3 детей. "

***

Утренняя молитва учителя
Текст молитвы составлялся у меня в течение нескольких лет. "Приложила руку" и моя жена. По собственному опыту знаю, что чтение этой молитвы по утрам, хорошо помогает правильно настроиться на рабочий день в школе.

УТРЕННЯЯ МОЛИТВА УЧИТЕЛЯ

Господи Иисусе Христе, наставник мой и учитель, ныне иду к ученикам, которых Ты даровал мне, Ты же меня укрепи, светом Твоим просвети и помилуй.
Дай, Господи, мне видеть в каждом ученике Твой образ и подобие и драгоценного друга Твоего, ради которого Ты принял крестную смерть. Дай, Господи, мне терпение, смирение, любовь, внимание и трезвость. Просвети своим светом всякого учащего и учащегося и помилуй учеников моих, о них же дерзаю недостойный молиться (имена учеников).
Дай, Господи, мне разумение как и когда подобает мне действовать. Когда с необходимой строгостью и твердостью, когда со снисхождением и милосердием, а когда оставлением, молчанием и молитвой.
Укрепи во мне веру, дабы не унывал я от многих моих прегрешений, ошибок и неудач, и во всяком затруднении надеялся на твою помощь и вразумление. Уврачуй душевные раны учеников моих, моими грехами нанесенные. Обрати своим Промыслом мои слабости и недостатки на пользу ученикам.
Подай, Боже, душевный мир и здравие родителям учеников, дедушкам и бабушкам и всем родным, утиши семейные раздоры, растопи лед непонимания и равнодушия и всех Твоею любовию просвети и согрей.
Научи меня, Господи, открыто и дружественно сотрудничать со всеми учителями и работниками школы, искренне и усердно помогая им во всяком деле, не противном моей вере и совести. В случае разномыслия и несогласия с коллегами и начальниками научи меня быть спокойным и благожелательным и говорить прямо и просто, никого не обижая и не смущая. Посети, Господи, спаси и помилуй моих коллег и начальников и прими мою молитву о них (имена).
Научи меня быть чутким и открытым ко всему, что дарует мне наступающий день, не подменяя сегодняшнюю встречу вчерашним видением и опытом.
Ты, Господи человеколюбче, Наш Наставник и Учитель. Вразуми нас, просвети и на путь истинный направь.

Всехвальные апостолы, отцы и учители, молите Бога о нас, да спасет вашими молитвами души наши.

Святые равноапостольные Мефодие и Кирилле, учители славян, молите Бога о нас и учениках наших.


Дмитрий Эммануилович ШНОЛЬ: интервью

Дмитрий Эммануилович ШНОЛЬ (род. 1966) - учитель математики, филолог: Интервью | Поэзия | Статьи.

ПРОТИВ НАСИЛИЯ И СКУКИ

В детстве Дмитрий Шноль все свободное время проводил на улице. Мальчишеские игры и авантюры привлекали его гораздо больше, чем учеба. Он и представить не мог, что сам будет работать в школе. Но попав в армию, увидев, как вчерашние советские школьники с легкостью принимают тюремные правила игры, он понял, что в таком обществе надежда может быть только на детей. Обо всем этом, а также о своей семье, учебе, педагогических поисках и находках, приходе к Богу учитель математики Дмитрий Шноль рассказал Правмиру.

Каждый нес память о своем уважении и насилии над другими

- Дмитрий Эммануилович, что в первую очередь повлияло на ваш выбор профессии?
- Одна из главных причин — армия, то, что я там увидел. Служил я под Одессой в зенитной артиллерии. Дедовщина у нас была не такая жестокая, как, например, в соседнем танковом полку. Там молодой солдат, стоя в карауле, застрелил двух дедов - довели его своими издевательствами (с такого же эпизода начинается прекрасная «Баллада о пилотке» моего друга Константина Гадаева, мы с ним служили в одно время, но в разных местах).

В нашем полку до такого все-таки не доходило. Но были правила, по сути, тюремная кастовость — с какого срока что можно, кто что обязан делать и на что имеет право. Наш призыв — так получилось, что пришли только молодые сержанты из учебки — тоже пытались в нее встроить и частично встроили, но не на все условия мы соглашались. Бывало, что и били за непокорность, за «борзость», но в итоге мы частично себя отстояли.

Это же все был народ из советской школы, парни, которые читали советские книжки, вступали в пионеры, комсомол, говорили на линейках красивые слова. И вот они попадают в армию, и через неделю от этого ничего не остается — человек терпит зло и мечтает, что через год отыграется за свои сегодняшние унижения: будет с такой же, если не с большей жестокостью унижать солдат следующего призыва.

Меня поразило, как быстро слетают с советского молодого человека все естественные нормы общежития. Я увидел, что у людей, прошедших советскую школу или шире — воспитанных советской жизнью, нет никакого внутреннего стержня, им просто не на что опереться, чтобы защитить свое достоинство.

Был в нашем призыве грузин из какого-то села. Не крупный, собранный человек. Когда ему приказывали подшить за деда воротничок или сделать еще что то, «положенное» по сроку службы, в его глазах загорался такой огонь, что все понимали: лучше с ним не связываться — будет стоять до смерти. И после двух-трех случаев от него отстали, он так и дослужил до конца, как одинокий волк. Но когда стал дедом, никого не трогал, хотя и не заступался. Был сам по себе. Но это исключительный случай, когда человек так и не дал втянуть себя в эту тюремную кастовость, ни дня не играл по этим правилам.

В своем кругу, среди своего призыва, мы решили, что когда станем дедами-сержантами, с этим покончим. И это нам почти удалось. До сих пор считаю, что это одно из самых важных дел в жизни, которые я смог сделать.

После армии я долго переосмысливал этот опыт. То, что два поколения мужчин в нашей стране прошли через дедовщину (насколько я понимаю, она началась в 60-е годы), очень сильно сказалось на нашей жизни. Каждый нес в себе память о своем унижении или о своем насилии над другими. Все были, можно сказать, поруганы. У всех были воспоминания, за которые невозможно себя уважать. Преобразить такой опыт во что-то позитивное, сделать так, чтобы он стал точкой внутреннего роста, могут единицы. Для остальных же это начало потери себя. Распад семей и повсеместный алкоголизм — это прямое следствие потери мужского самоуважения.

Со взрослыми ничего не сделаешь, надежда только на детей

Придя из армии, я сформулировал для себя так: со взрослыми уже ничего не сделаешь, надежда только на детей.

И пошел работать воспитателем в школу-интернат. Так я, видимо, спасался от депрессии: с утра до вечера занят, от подъема до отбоя с детьми с перерывом только на их учебу в школе. Дети были маленькие — третий класс мне дали. Они не были сиротами, на субботу-воскресенье уходили домой, но все равно, конечно, им родительской любви не хватало — ребенку нужен взрослый, который каждый день его по голове погладит, поддержит и просто скажет ласковое слово.

В конце концов я не выдержал ежедневного столкновения с этим повсюду разлитым детским горем. Я понял, что надо либо посвятить себя им полностью, жить их жизнью по-настоящему, а не только в рабочее время, либо уходить. И проработав полтора года, я уволился.

Год поработал курьером, потом еще год мыл полы в школе, которую закончил. До сих пор вспоминаю эту работу как счастье. Приходишь в школу в 11 вечера, за несколько часов управляешься и потом весь следующий день свободен.

Решил, что преподавание математики - хорошее ремесло

Ну, а почему я всё-таки стал учителем?

Я еще в школе начал писать стихи и относился (и отношусь) к этому серьезно. Но при этом понимал, что зарабатывать литературой не смогу. Есть замечательный автобиографический роман Эдуарда Кочергина «Крещенные крестами». Там автор-герой десятилетним мальчиком осознает, что нужно овладеть какой-нибудь «ремеслухой», и тогда не пропадешь.

Вот и я решил, что преподавание математики — хорошее ремесло. Школа или частные уроки будут всегда, при любом режиме, значит, без куска хлеба не останешься и некоторую свободу будешь иметь. А математику понятно, почему выбрал — она, в отличие от гуманитарных предметов, вне идеологии. Тогда, в 1988 году, мало кто мог представить, что всего через три года коммунистический режим рухнет.

После армии я не хотел денежно зависеть от родителей и поэтому поступил в заочный педагогический институт (МГЗПИ). Учебный режим был для меня подходящим: месяц интенсивных лекций, а потом полгода сам занимаешься по книжкам. Преподаватели были прекрасные. Не знаю, как получилось, что все они собрались в МГЗПИ, но факт, что там преподавал автор многих замечательных книг Наум Яковлевич Виленкин. Прямо у меня он не преподавал, но он ходил по коридорам, и этого было достаточно.

Любимым лектором у меня был Виктор Константинович Егерев. Недавно мы с моей коллегой случайно узнали, что оба у него учились и после этого полчаса взахлеб о нем проговорили. Он читал «Введение в специальность» и «Историю математики».

«История математики» — это был совершенно потрясающий курс, особенно на фоне лживой и засушенной советской истории. Например, Виктор Константинович говорил: «Вы ведь знаете теорему Виета?». Естественно. «А кто такой Виет? Когда и где он жил?». И дальше начиналось: Варфоломеевская ночь, Франция XVI века, а «Три мушкетера» — это до или после? А Шекспир — это до или после? (Правильный ответ, что они с Виетом современники). Теорема попадала в культурно-исторический контекст и становилась чем-то более человеческим.

Кроме того, было множество личных историй. Кеплер в качестве адвоката защищает на суде собственную мать, которую обвиняют в колдовстве — ей грозит сожжение на костре. Понселе попадает в 1812 году в русский плен, сидит в Саратове (тут, конечно, цитата «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов, Там будешь горе горевать») и там придумывает проективную геометрию и т. д.

А на похороны Виктора Константиновича я попал случайно. Я уже окончил институт, но приехал на родной факультет купить книжки по матанализу для своих учеников из математического класса. Приехал и увидел портрет в траурной рамке, под которым написано, что отпевание завтра в таком-то храме. Прихожу на следующий день на отпевание, вижу многих своих преподавателей, а также совсем молодых ребят и девчонок — к тому времени в институте открылось дневное отделение. Все ревут. После отпевания священник говорит: «Виктора Константиновича я знаю давно, он был нашим постоянным прихожанином». И рассказывает, что он многих своих студентов привел к вере. А я, когда учился, понятия не имел, что мой любимый преподаватель — верующий человек.

Второй замечательный преподаватель, который сильно на меня повлиял — Герман Григорьевич Левитас. Он читал нам методику преподавания. На первом же занятии он сказал: «Если вы пришли в класс и у вас все получается — вам нравится проводить уроки, дети вас слушают, и вы можете их научить, — никакая методика вам не нужна. А вот если не получается, я скажу, что надо делать».

И буквально по шагам всё расписал: делай раз, делай два, делай три. И процесс пойдет. И все советы были простые и точные, ремесленные в хорошем смысле. Он сейчас преподает в «Лиге школ» — есть в Москве такая маленькая замечательная школа, и мы с ним до сих пор дружим.

И, конечно, всегда с нежностью и благодарностью я вспоминаю Федора Леонидовича Варпаховского. Потом я узнал, что он сын известного театрального режиссера, прошедшего ГУЛАГ, но дело не в этом. Очень редко встречал я таких мягких, застенчивых людей. Когда опоздавшие студенты входили в аудиторию, он чуть ли не извинялся перед ними за то, что уже читает лекцию, и просил тихонечко пройти на свое место.

Видимо, у него в семье кто-то серьезно болел, и Федор Леонидович сидел с этим человеком по ночам. Не знаю подробностей, но он часто приходил на занятия вымотанный, иногда прямо на семинаре мог заснуть.

Федор Леонидович преподавал линейную алгебру. Так как институт заочный, нам полагалось делать домашние контрольные работы. По матанализу я любил контрольные, а по линейной алгебре нет. Перемножать матрицы или приводить их к диагональному виду было ужасно скучно, и я старался сделать это как можно быстрее, просто чтобы отписаться.

Однажды я сдал очередную работу и, когда Федор Леонидович вернул нам тетрадки, увидел, что второпях наделал много ошибок. Но вот что меня поразило. Федор Леонидович не только зачеркнул последнюю строчку с неверным ответом, но в длинной цепочке вычислений нашел ошибку и обвел ее. Для профессора это беспримерная добросовестность — не обязан он искать за нерадивых студентов их ошибки.

Мне было очень стыдно. Я делал «левой ногой», а он, вероятно, ночью внимательно вчитывался в мою небрежную работу, чтобы найти ошибку. Когда я стал сам проверять тетради школьников, бывало и по ночам, то пример Федора Леонидовича мне помогал не халтурить при проверке (что, впрочем, не всегда получалось, к сожалению).

После третьего курса я получил справку, что у меня неоконченное высшее образование, и пошел в 875 школу, которую заканчивал. 10 лет в ней проработал учителем математики и выпустил три класса как классный руководитель. Каждый раз тяжело было расставаться со своим классом, я сильно привязываюсь к детям.

Жил насыщенной жизнью, но не типичной для профессорского сына

- В семье у вас учителей не было?

- Мой папа — профессор математики, но после мехмата МГУ он два года преподавал в школе. После университета он попал в армию, вернулся летом 1953 года и никуда не мог устроиться: ни в аспирантуру, ни в научный институт. Он выпустил в школе только один класс, но связи оказались очень сильными: он встречается со своими «мальчиками» (в основном уже дедушками) каждый год 30 марта уже больше 50 лет.

Есть довольно известная книжка «Функции и графики», авторы И. М. Гельфанд, Е. Г. Глаголева, Э. Э. Шноль. Академик Израиль Моисеевич Гельфанд — папин учитель, а Елена Георгиевна Глаголева была одним из основателей Заочной математической школы, для которой была написана эта книга.

Папина мама, моя бабушка, Фани Яковлевна Юдович, проработала в школе много лет, но не потому, что хотела быть учителем, просто жизнь вынудила. Она занималась практической психологией, работала под руководством Александра Романовича Лурии, исследовала, как развиваются близнецы, насколько развитие мышления, детские игры, умение конструировать связано с речью (потом у них вышла совместная книжка на эту тему).

В 1933 году арестовали деда, потом через пару лет фактически разгромили институт, где бабушка работала. С тех пор она много лет преподавала русский язык и литературу, благо гимназическое образование позволяло преподавать в советской школе любой предмет. Причем работала бабушка не в обычной школе, а в детском доме, и хотя официально директором детдомовской школы считался директор детского дома, руководила всем учебным процессом она.

У меня есть одно очень яркое воспоминание, связанное с бабушкой и литературой. Бабушка Фаня часто приезжала к нам в гости. В один из таких приездов, она увидела, что я сижу на кухне и читаю книжку. Узнав, что это «Капитанская дочка», она спросила: «В первый раз читаешь?». Мне было лет двенадцать, я читал мало и неохотно, а «Капитанская дочка» полагалась по программе. Я несколько смущенно ответил: «Да». И тут она сказала: «Как я тебе завидую!» — и как-то вся озарилась.

Меня это тогда поразило. Я и сейчас думаю, что «Капитанская дочка» — это лучшая проза, написанная по-русски. В ней воплощено то, о чем через 100 лет скажет Пастернак: «Порядок творенья обманчив, как сказка с хорошим концом».

Кроме старших родственников, две мои сестры и две племянницы сейчас работают в школе.

- То есть отца и бабушку работать в школе вынудили обстоятельства. А вы никогда не хотели пойти по стопам отца? Не связывали свое будущее с наукой?
- Нет, я понимал, что это не мое. Я много времени проводил на улице, играл во все мальчишеские игры от войны до футбола. Мы с друзьями лазили по стройкам, ловили тритонов, плавили свинец, делали из целлулоидных расчесок и марганцовки ракеты. Одним словом, я жил очень насыщенной жизнью, но, конечно, не совсем типичной для профессорского сына.

Вот брат, который на три года старше меня, был классическим мальчиком из интеллигентной семьи. Кажется, в седьмом классе он читал Бальзака, том за томом. А чуть раньше — Гоголя, и непрерывно хохотал. Так у меня в детстве и отложилось, что Гоголь — это что-то очень смешное. Но когда проходили Гоголя в школе, я начал его читать и не увидел ничего смешного. Читал и удивлялся, что это так смешило моего брата. Это разница между вольным и обязательным чтением.

Я вообще лет до 15 читал очень мало и преимущественно фантастику. При этом учился практически на одни пятерки — мне легко все давалось, даже совесть мучила, что кому-то приходится сидеть и зубрить, а я запоминаю все на уроках и могу все свободное время пропадать на улице, где такая интересная жизнь.

От обычной школы остаются две эмоции: страшно и скучно


В девятом классе чуть не перешел из обычной школы в математическую. После собеседования меня туда брали, но в последний момент я сам решил не переходить. Просто потому, что в это время в 875 школе, где учился, завязалась какая-то интересная жизнь…

Вообще мне кажется, что у людей от обычной школы остаются две эмоции: страшно и скучно. Помню, в первых классах я дико боялся завуча начальной школы — когда эта тетенька средних лет входила на своих шпильках в класс, мне кажется, все немели от ужаса. Холодный, тяжелый ком образовывался где-то в животе. Потом, в средней школе, было уже не страшно, а скучно.

Хорошо было на дзюдо — четыре раза в неделю я ездил на тренировки на Кропоткинскую. Особых успехов не добился, но мне там нравилось: мальчишеская компания, японские слова, кимоно, запах спортзала. Сидишь в школе и считаешь минуты, когда же можно убежать на тренировку.

А перед моим восьмым классом в школу пришли сразу четыре молодых учителя: математик, историк, литератор и физик. Трое из них у меня преподавали, историк сейчас широко известен — это Алексей Алексеевич Венедиктов. Он сам увлекался и нас увлек декабристами, у нас был исторический кружок, мы читали следственные дела и, разумеется, Н. Эйдельмана, М. В. Нечкину, еще кого-то. В декабре ездили в Ленинград, ходили там под снегом по Сенатской площади, переживали что-то романтическое («Умрем! Ах, как славно мы умрем!»).

С приходом этих молодых учителей в школе появилась жизнь. Приходили их друзья, мы ставили спектакли, были разные спецкурсы — уж не знаю, как они оплачивались в советское время. На спецкурсе по зарубежной литературе первым автором, которого мы обсуждали, был Кафка. В 1981 году!

Кроме того у нас был Киноклуб, его вела Алла Ивановна Степанова. Позже, в начале девяностых, она основала в Москве международную киношколу. Мы с ней ходили в «Иллюзион», смотрели разную классику, а после шлялись по Москве и обсуждали фильмы и книги.

Вокруг театра, кино и спецкурсов по литературе сложилась компания, из которой мне уходить не хотелось, поэтому в математическую школу так и не перешел.

С моим учителем физики Борисом Ефимовичем Белкиным мы до сих пор поддерживаем дружеские отношения. Он был очень ярким учителем и к тому же походником. Каждые каникулы мы ходили в походы: по Подмосковью, на Кавказ, зимой в Кижи.

На уроках было много необычного, часто смешного. Помню, когда проходили резонанс, Борис Ефимович включил песню Галича «Закон природы», в которой есть такие строки: «Если все шагают в ногу, мост об-ру-ши-ва-ет-ся». Это был 1982 год. Чтобы меньше рисковать (Галич тогда, разумеется, считался да и был антисоветским автором), Белкин записал на кассету своего друга: хотя бы голос автора не был узнаваем. Но все равно по тем временам это было довольно смело: кто мог знать, что думает о Галиче каждый из этих тридцати детей из совершенно разных семей?
После экспедиции понял, что не хочу быть геологом

Наверное, глядя на этих молодых людей, я усвоил, что мужчина вполне может работать в школе, что это приличное занятие. Но у самого меня были совсем другие планы. В девятом классе я решил, что буду геологом.

Скорее, это был выбор от противного. У меня отец математик, дядя — биолог. Я с детства видел, что такое настоящий ученый, и понимал, что сам в ученые не гожусь. Папа, даже когда мы вместе обедали или гуляли, постоянно думал о своей задаче, это было хорошо видно, он всегда был немного «не здесь». Я понимал, что такая сосредоточенная жизнь мне не подходит.

А геология — вещь прикладная, там вроде и руками люди что-то делают, можно попробовать. И я попробовал. Пошел в деканат геологического факультета МГУ, узнал, в какие экспедиции требуются рабочие на лето, и дома сказал родителям, что вот есть две партии, в одну из которых я хочу поехать.

Родители, особенно отец, всегда давали нам возможность выбирать, но тут они все-таки заволновались — отпустить с незнакомыми людьми, к тому же общим местом было, что геологи квасят по-черному… Но получилось все прекрасно. У нас есть близкие родственники геологи (о которых сам я не подумал), и родители сказали: «Хочешь поработать в геологической партии? Хорошо, мы тебя отпустим, но только с Виктором Викторовичем».

И я действительно на два с половиной месяца поехал в Казахстан. Впечатления незабываемые: степи, закаты, сайгаки, суслики, студенческая компания, юношеская тоска… Но, вернувшись, я понял, что не хочу быть геологом.

Это была геофизическая экспедиция, измеряли магнитное и гравитационное поле Земли, а потом с помощью цветных карандашей и кальки рисовали карты этих полей. В палатке, вечером, подсвечивая фонарем. Получалось страшно красиво: красные, фиолетовые, синие области, переходы цветов, извилистые изоклины. Загляденье. Но потом я понял, что собранные материалы обрабатывают всю зиму, обсчитывают, сравнивают, пытаются что-то понять… И почувствовал, что не хочу этим заниматься.

- И решили сначала отслужить, а потом уже искать себя?

- Нет, сначала на семейном совете решили, что я буду поступать на физфак, на отделение физики Земли как более прикладное. Родители наняли репетиторов, я получил две пятерки — по письменной и устной математике — и провалил сочинение. В общем, в 1983 году с моей фамилией это было предсказуемо, и я поступил в Институт стали и сплавов на физико-химический факультет.

После первого курса мы ездили на практику в Кривой Рог на сталелитейный завод. Нас там ни к чему не подпускали, мы только смотрели, как люди работают (в частности, «на химии»), но этого было достаточно, чтобы понять, чем предстоит заниматься в будущем. И я понял, что и это совершенно не мое дело. С практики вернулся с решением уйти из института и идти в армию. Ну, кроме всех этих профессиональных размышлений, был еще мировоззренческий кризис, первая, острая любовь…

- Родители не пытались отговорить?
- Отец не пытался. Во-первых, он всегда говорил, что не нужно занимать чужое место, во-вторых, считал, что в 18 лет человек отвечает за свои решения. А мама, конечно, очень боялась, возила меня к каким-то друзьям семьи, которые пытались меня отговорить. Когда она поняла, что я уперся, и разговаривать со мной трудно, стала писать мне письма, но и письма не помогли.

Единственное, на что меня родители уговорили, это сначала съездить на картошку, а уже потом писать заявление об уходе. Наверное, надеялись, что передумаю. Кроме того, как мне родители рассказали позже, они через знакомых узнавали, кого и куда посылают. Боялись, что попаду в Афганистан. Я вообще-то тоже не хотел туда попасть. Кто-то им сказал, что в Афганистан посылают из самого раннего, октябрьского набора, а тем, кого призывают в ноябре, Афганистан уже не грозит. До сих пор не знаю, правда ли это, но я в Афганистан не попал.

Вернувшись с картошки (точнее, с морковки), написал заявление, пока первый отдел выяснял, что к чему… Мы еще не были допущены ни к какой секретности, но институт был связан с оборонными заказами.

Дядечка из первого отдела, конечно, не поверил, что я ухожу просто потому, что «это не мое место». Он был уверен, что семья собирается уезжать в Израиль, потому что какой же идиот уйдет в армию из института с бронью (в пединституте, например, тогда брони не было). Но в итоге заявление мне подписали, и в ноябре я ушел в армию. И то, что я там увидел, как я уже говорил, повлияло на то, что я в конце концов пришел в педагогику.

Свойство взрослого мира - делать из всего инструмент насилия и скуки

- А когда вы почувствовали, что это не просто кусок хлеба, но и увлекательная творческая работа?

- Просто за кусок хлеба я бы, наверное, вообще не смог работать. Я уже говорил, что от первых семи лет школы у меня остались только два воспоминания: страшно и скучно. А яркие впечатления были только в последние годы, но не от математики, а от людей. Яркие же математические впечатления я получил не в школе, а дома, от родителей. Мама у меня тоже математик, она любила олимпиадные задачки и иногда мы их решали вдвоем или втроем с братом.

Конечно, выписывался «Квант», и я его почитывал. Папа время от времени что-то рассказывал. Иногда говорил и какие-то педагогические вещи. Например, он говорил: не может быть в математическом курсе 54 теоремы. В любом курсе настоящих, нетривиальных теорем штук 5–6, а остальное — это следствия, более или менее сложные задачи, и их не нужно путать (в этом смысле ему не нравился ни один учебник геометрии, где на каждой странице есть новая теорема).

В общем, глядя на своих одноклассников, а потом на других детей, я понимал, что они сильно обделены: школьная математика и та математика, которая может вызывать восторг, находятся в каких-то разных плоскостях.

Есть учителя, которых больше всего в их работе восхищает собственный предмет. Если они еще и расположены к ученикам, то, наверное, это лучшие на свете преподаватели. Но для меня доминанта была не в предмете, а в том, что есть несчастные дети, которых мучают математикой, когда можно не мучиться, а радоваться жизни, в том числе и по поводу этой «проклятой» математики. Я считал, что дети с математическими способностями и без меня найдут нужных учителей, поступят, куда хотят, а вот тем, кто мучается от теоремы Пифагора, я могу чем-то помочь.

Это, мне кажется, очень важная тема. Она касается не только школы. Как получается, что то, что было для первооткрывателя или автора чем-то потрясающим, составляло порой смысл его жизни, рождалось в озарении, при массовой передаче следующему поколению становится тяжелым и серым? Это какое-то особое свойство взрослого, падшего мира — делать из всего инструмент насилия и скуки. Это касается любого образования, не исключая философское и богословское.

Печальная доля — так сложно,
Так трудно и празднично жить,
И стать достояньем доцента,
И критиков новых плодить…


Это Блок говорил о поэтах. Но это касается не только поэтов. И научная мысль, становясь «достояньем доцента», тускнеет и чахнет.

Знаменитые слова Христа «будьте как дети» можно понимать по-разному. Можно в них видеть и образ того, как человек призван относиться к познанию мира. Одно из естественных свойств ребенка — это удивление. И очень часто во время взросления человека происходит как бы потеря им «познавательной невинности». Человек перестает удивляться. И школа, к несчастью, почти всегда этому способствует. Вопрос стоит очень остро: как при передаче «взрослых» знаний о мире сохранить детское удивление от мира? Такое, как у Мандельштама:

Мы удивляемся лавчонке мясника,
Под сеткой синих мух уснувшему дитяти,
Ягненку на дворе, монаху на осляти,
Солдатам герцога, юродивым слегка
От винопития, чумы и чеснока, -
И свежей, как заря, удивлены утрате.


Когда мне стало ясно, что быть учителем — это мое призвание? Да никогда! Все время задавал себе вопрос, на своем ли я месте. Десять лет проработал в одной школе, три в лицее, потом год вовсе не преподавал, работал в издательстве, потом снова вернулся в школу…

- А почему вернулись в школу? Заскучали без учеников?

- Заскучать не успел. Да я и не вернулся, а пришел в совершенно другую школу. Через Германа Григорьевича Левитаса мне позвонили, сказали, что открывается новая школа-интернат для одаренных детей «Интеллектуал», и предложили возглавить там кафедру математики. Поначалу я с большим сомнением отнесся к этому предложению.

Я до сих пор считаю, что недостаточно хорошо знаю математику, чтобы работать с математически одаренными детьми. Это тоже папино воспитание. Он говорил: «Чтобы хорошо преподавать какой-то курс, нужно знать в десять раз больше». Я понимал, что на уровне обычных школьников знаю в 10 раз больше, а на уровне математических детей — уже нет. Следовательно, не гожусь им в учителя.

В то же время меня работа с одаренными детьми интересовала психологически (бабушкины гены). Мне казалось, что я могу им как-то помочь в человеческом плане. Решил съездить в школу и познакомиться с директором.

Как только я увидел директора, Евгения Владимировича Маркелова, все мои сомнения отпали. Это был человек необычайного обаяния, и вокруг него собрались такие же обаятельные люди. Еще поразило, что сплошные мужчины: химик — мужчина, биолог — мужчина, физик — мужчина, историк — мужчина. Ничего себе компания! В общем, я понял, что не могу отказаться, хочу попробовать здесь поработать, просто потому, что люди все страшно интересные. Евгений Владимирович умер три года назад. Чем больше проходит времени, тем больше я понимаю, как он много для меня значит.

- Трудно было поначалу? Пришлось повышать знание математики?
- Конечно, одаренные дети подстегивают к самообразованию, у них не забалуешь. Но вообще все оказалось не так страшно, я понял, что все-таки что-то умею. Параллельно я преподавал в МГУ на факультете педагогического образования. Попал я туда случайно, опять же через папу. Основатель и декан факультета — Николай Христович Розов — знаком с папой еще со студенческих лет. Как-то я пришел к родителям, и он был в это время у них в гостях, разговорились, и Николай Христович предложил мне преподавать у него педагогику.

Это факультет дополнительного образования, там вместе занимаются студенты с разных факультетов МГУ, слушают лекции по психологии и педагогике. Я рассказывал студентам о взаимодействии учителя и ученика, выстраивании этого взаимодействия, в котором есть элементы и актерского мастерства, и режиссуры. Некоторые мои студенты теперь работают у нас в школе. Видимо, что-то у меня получалось.

Одаренные дети пропускают период познания себя и других

- В чем главная проблема одаренных детей? Психологи говорят, что это не меньшая группа риска, чем дети с задержками развития.
- Это чистая правда, и я знал об этом еще до прихода в «Интеллектуал» без всякой психологической науки. Мой старший брат был типичным одаренным ребенком. Правда, подозреваю, что если он прочитает это интервью, то скажет: «Что ты, дурак, понимаешь?», — и будет по-своему прав. Но любой человек, который сталкивался с одаренными детьми, знает, что это группа риска. А я сталкивался часто — имею в виду детей многочисленных друзей моих родителей, в научной среде это не редкость.

Главная проблема в том, что интеллект развивается стремительно, ребенок на равных говорит о серьезных вещах со взрослыми, им с ним интересно, но личностный рост не поспевает за интеллектом. Я не говорю о случаях, когда есть явные медицинские проблемы — в таких случаях я не знаю, что делать, — но часто речь идет о проблемах личностного роста, эмоционального развития, и тогда педагогика может многое исправить.

У обычного ребенка, как правило, годам к 12 главным интересом становится не получение новых знаний, а общение, а через общение — самопознание. Даже то, что взрослым часто кажется совершенной глупостью — бесконечные ссоры девочек друг с другом, потом примирения, выяснения, кто кого обидел, и кто кому что сказал и почему, — это способ научиться жить среди других людей. А одаренные дети этот период познания себя и других пропускают, им до этого дела нет, им интересны серьезные взрослые вещи.

В результате к 18 годам они эмоционально и социально являются еще детьми. Им очень трудно общаться и со сверстниками, и с преподавателями, и вообще с кем-либо. Кроме того, одаренные дети страшно не любят рутинную работу, а в любой профессиональной деятельности ее много. И вот они вырастают и понимают две вещи: во-первых, что в науке приходится делать много такого, что просто «надо», а им это отвратительно, во-вторых, что они сами какие-то «ненормальные» — с ними всем трудно и, прежде всего, им самим. От этого бывает тяжелейший кризис.

Чтобы снизить риск в будущем, для таких детей нужна правильная среда. При сильной интеллектуальной нагрузке нужна и большая физическая нагрузка (которая является как раз «разгрузкой»), нужны походы, спектакли, киносъемки, вечера поэзии. Главное, чтобы они говорили друг с другом не только о формулах и теоремах.

Нередко приходит к нам в школу ребенок, письменно все, что полагается, делает, но слова из него вытянуть невозможно ни на уроке, ни в коридоре. У него не было друзей в старой школе, его дразнили ботаником, унижали, и он весь зажат до судорог.

Проходит год-другой, и у человека даже походка меняется, он теперь может сам подойти к учителю и задать вопрос. Первое время если и спросит о чем то, то глядя куда-то в сторону, в угол, начиная с неопределенного мычания: «Э-э-э, мэ-э-э, а можно мне вот это?..». А вот теперь он подходит к тебе и говорит: «Дмитрий Эммануилович, здравствуйте, у меня к вам такой вопрос…», и смотрит при этом тебе в глаза, да еще и улыбается. И ты понимаешь, что это победа: человек, наконец, разжался. Поразительные бывают перемены, но для этого нужна очень мягкая среда, сочетание абсолютного личного приятия с достаточно высокими рабочими требованиями.

Математика близка музыке и поэзии

- Часто гуманитарии ничего не смыслят в математике. С другой стороны, некоторые говорят, что математика не менее красива, чем музыка. Что вас больше всего привлекает в математике?
- Я согласен, что математика очень близка музыке и поэзии. Мандельштам говорил: «Слово — это пучок торчащих в разную сторону смыслов». Теорема — такой же пучок, она тоже связана с разными вещами, имеет продолжения в разные области. Так же устроена музыка. С одной стороны, это линейная последовательность звуков, с другой, за счет повторяемости, параллелизмов мы понимаем, что это еще и вертикальная структура. В общем, это все-такие кристаллические конструкции.

Правда, с музыкой у меня отношения только как у слушателя.

- И что вы как слушатель предпочитаете?

- Баха, Шуберта — это самые любимые. Ну и много чего еще: Двадцатый концерт Моцарта, Шестую симфонию Прокофьева, «Stabat Mater» Перголези…

- А кто ваши любимые поэты?
- Прежде всего, Пушкин и Мандельштам, затем Баратынский, Тютчев, Ходасевич, Тарковский. К Ахматовой отношусь с большим почтением, многое у нее люблю, но все же в этот список она не входит.

- Если видно, что ученик чистый гуманитарий, надо ли прививать ему любовь к математике или правильнее сказать, как сказали Пушкину в лицее: у вас в математике все равно нулю, садитесь и пишите стихи?
- Как вы помните, когда Пушкин стал редактором «Современника», он печатал там научно-популярные статьи и даже пытался понять какие-то сложные математические вещи. И Мандельштам заинтересовался биологией после сорока, у него есть очень яркое эссе про Дарвина, удивительное стихотворение про Ламарка.

Безусловно, если у ребенка есть какие-то выдающиеся способности к поэзии, музыке, языкам, а в математике он пока ноль, надо его оставить в покое. Но это не значит, что у него никогда не возникнет интереса к математике. Нелепо думать, что образование заканчивается в 18 лет. Оно никогда не заканчивается.

К вере меня привели книги митрополита Антония

- По некоторым вашим репликам я понял, что вы человек православный. При этом росли вы, как и большинство советских людей, в атеистической семье. Про вашего дядю, Симона Эльевича, даже говорят «атеист с душой христианина». Как вы пришли к вере?
- А сам Симон Эльевич говорит: «Бога нет, а святые, конечно, есть».

На самом деле в семье у нас не так все просто. Мой дед, Эли Гершевич Шноль, крестился во взрослом возрасте, был баптистом и в лагерь попал как раз за свою евангелическую проповедь. В его случае нельзя сказать, что он совсем ни за что пострадал, он был активным проповедником. Посадили его в 1933 году, на «пересменке Ежов-Берия» выпустили совершенно больным, и вскоре он умер.

После лагеря, по воспоминаниям Симона Эльевича, дед писал какой-то религиозно-философский труд мелким четким почерком в больших амбарных тетрадях. Все эти тетради во время войны пропали. Бабушка с четырьмя детьми бежала из Калуги, в которую вот-вот должны были войти немцы, взять с собой эти тетради она не могла. Так что, оптимистические уверения булгаковского дьявола «рукописи не горят» — это, конечно, чушь. Прекрасно горят и пропадают навсегда.

Бабушка Фани Яковлевна после войны приняла православие, была знакома с матерью Александра Меня.

В 8 классе (это 1980 год) я прочитал Евангелие. Мой дядя, Феликс Андреевич Ермаков, мамин брат, физик по профессии, был книгочеем и библиофилом. Я знал, что у него есть дореволюционное издание Евангелия, и, не помню по какой причине, приехал к нему и попросил: «Дай почитать».

В отличие от митрополита Антония, который выбрал самое короткое, я выбрал первое — от Матфея, — и ничего не понял, пока не дошел до Нагорной проповеди. Меня поразили слова о подставленной второй щеке и отданной рубашке, и я решил попробовать: просят у тебя в школе ручку — дай две. Хватило меня, конечно, ненадолго.

Еще до Евангелия было одно сильное, скорее эстетическое впечатление. Мне было лет десять-одиннадцать. После небольшого однодневного похода, мы с мамой, ее друзьями и их детьми вышли в Звенигород и оказались около знаменитого Успенского собора на городке. Там шла служба. А я вообще тогда не знал, что бывают открытые церкви, в которых служат. Зашли внутрь, и меня очень все это впечатлило — полумрак, мерцание свечей, пение.

А дальше было прямо по Пастернаку: «Потом пришла война, разруха, и долго-долго о Тебе ни слуху не было, ни духу». Понятно, что читая про старца Зосиму, я как-то с этим соприкасался, но это было чисто культурное соприкосновение. Но тут моему поколению повезло. Когда я пришел из армии (в 1988 году), начали печатать русских религиозных философов: Соловьева, Бердяева, Шестова, Франка, которого я до сих пор нежно люблю. Это чтение расчищало интеллектуальные завалы, типичные для человека, окруженного советской культурой. Ну, а к вере, помимо внутренних событий, меня привели книги митрополита Антония.

Я крестился в воскресенье 3 октября 1993 года. В качестве покровителя я себе выбрал святителя Димитрия Ростовского (день памяти 4 октября) — с одной стороны, он писатель, с другой, у него была школа для детей при архиерейском доме. На следующий день после крещения началась стрельба из танков по Белому дому. Я в то утро был дежурным учителем, родители звонили в школу, спрашивали, приводить ли детей (в центре Москвы уроки отменили, а наша школа была у станции метро Юго-Западная). Я говорил: «Приводите».

В воздухе пахло гражданской войной. Помню, что в этот день в 10 классе вместо урока математики я читал «Анджело» Пушкина, который заканчивается словами: «И Дух его простил». Много позже выпускники об этом дне и чтении вспоминали.

Беседовал Леонид Виноградов
Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ 


Дмитрий Эммануилович ШНОЛЬ: поэзия

Дмитрий Эммануилович ШНОЛЬ (род. 1966) - учитель математики, филолог: Интервью | Поэзия | Статьи.

                                        ***
Мы говорим с отцом про автобусные билеты.
Он зашел «по пути», в плаще, в старой кепке, –
она еще помнит вешалку на первой квартире.

Мы говорим с отцом про автобусные билеты:
– Стоит купить их заранее, – по-стариковски согнувшись,
он стоит у дверей в своих молодежных кроссовках.

Мы говорим с отцом.
В то же время я думаю:
кажется, все, что он скажет, я знаю заранее,
с точностью до интонаций.

Вот как всегда напоследок:
– Ну ладно, ребята. –
и, попрощавшись особым движеньем руки,
он уходит.
Уходит.

Сколько еще нам даровано будет таких разговоров,
Тех разговоров, что движутся, словно Гомер или море?


                          ***
Тело не заболевает просто так,
оно микробов своих сжимает в кулак.

Тело переносит такой мороз,
что матерится охрана,
в воротник бушлата засунув нос.

Тело сутками идет и идет без еды,
по руслам рек и ручьев заметая следы.

Тело никогда не делает вид,
всё в нем как на ладони - если хозяин спит.

Тело терпит и терпит, тянет, не покладая рук,
старится и болеет: от обид, чувства вины, разлук.

А если когда прощёная возликует душа,
ступает, как нет его, не дыша.

Оно, как Савелич, службу несет по гроб,
потому при прощании, Ласточка,
потому при прощании, Ласточка,
поцелуй его тихо в лоб.


                                          ***
Увольняясь с работы, когда-то родной-любимой,
Словно дембель в последний раз выходишь из КПП.
Посиди на бульваре, мой милый, зайди в кафе,
Удивителен переход из воина в пилигримы.

По душе выбирал служенье, а все ж дал маху.
Недосып и держанье ума в работе пошло не впрок.
Получив трудовую с печатью, смотри ж, дружок,
Как чернила сохнут о том, что мокра рубаха.

Так напрасный арест отрезает прошлое, словно тать,
И даёт свободу от будущего, как ни крутись.
На всегдашний вопрос: что делать, чтобы спастись?
Отвечаешь: нужно не делать, а стать.

                                           ***
Жизнь настигает чужой неожиданной смертью.
Вот ты, как попка-дурак, стоишь и псалтырь барабанишь.
Что ты знаешь о Боге, щенок, когда твоя рана
Зарубцевалась от запаха гречневой каши?


                  ***
То, что мы не домололи,
Мы оставим сыновьям:
Бессознательные роли,
Комья страхов по углам.

Нам оставил век оптовый
Соль сиротства на губах,
Запах ясельный, перловый,
Окрик нянечки в дверях.

В пору взрослых умолчаний
Разрастался в горле ком
От невыплаканных, ранних
Слёз неведомо о ком.

Было жалко, в самом деле, -
Жизни на шестом году, -
Маму, Сашку, тётю Нелю,
Воспитательниц в саду.

Смерть казённая ходила
Невидимкой здесь и там -
За прилавком магазина
И на празднике для мам.

Этот воздух мы впитали
С суррогатным молоком,
По полдня в футбол гоняли,
Чтоб не спрашивать о том, -

Чтоб не спрашивать о диком,
Горьком, не пережитом,
Повсеместно здесь разлитом
И не видимом при том.

И от этого наследства
Нам не деться никуда,
И пошаливает сердце
От подённого труда.

Но, быть может, нашим внукам
Вдруг удастся превозмочь
Еле слышным чуждым звуком
Подступающую ночь.


                                        ***
Переворачивая оладьи на сыворотке, не избежать
Вкуса, что был на губах назад лет дцать
В благовонии радужного керосина.
Не стоит и пробовать: бабушкины были вкусней —
Как гусеницы прожорливей, старый велик быстрей,
Белее сахар, засыпаемый в таз с малиной.

И неотступнее, переворачивая очередные пять:
О чём они думали, назад лет дцать
Переворачивая свои, о чём молчали?
Уплетая оладьи, какой улов
Уносят внуки, что узнают без слов,
Чьи сны их мучают, чьи печали?


                    ***
Весть принес весенний ветер,
И грачи кричали нам,
Как пошла к Елизавете
В град нагорный Мариам.

Как пол-лета жили вместе,
И, полнея животом,
Пряли пряжу, пели песни,
Толковали о былом.

Цепь событий и пророчеств
Озарялась изнутри,
И короче стали ночи,
И краснее цвет зари.

И молились, и молчали
В час, когда весь город стих,
И грядущие печали
Разделяли на двоих.

А когда запахло сеном
Вдоль по пойменным лугам,
То домой, в родные стены
Возвратилась Мариам.

Он держит тебя на широких плечах,
Поднимаясь по горной тропе.
Ты видишь немного: ящериц на камнях,
Терновник, руку, согнутую в локте.

Животом ты чувствуешь лопаток тепло,
Слушаешь знакомую мерность шагов.
Господи! Неужели страшное всё ушло,
Будто воды с затопленных берегов?

…………….

И когда Он с ношей выходит на перевал
И глядит с высоты на широкий дол,
Ты вдруг видишь мир, как Он замышлял,
Как ты Его бросил, а Он - нашёл.


Дмитрий Эммануилович ШНОЛЬ: статьи

Дмитрий Эммануилович ШНОЛЬ (род. 1966) - учитель математики, филолог: Интервью | Поэзия | Статьи.

РУССКАЯ ШКОЛА В ЭПОХУ «НЕБЫВАЛОГО ТОРЖЕСТВА ПРАВОСЛАВИЯ»

Этой осенью я читал лекции учителям математики в дюжине российских городов. Картина везде была одна и та же: 100–200 уставших немолодых женщин, среди них два-три мужчины, как правило, седых. После лекций я собирал анкеты, где в частности был вопрос про рабочую нагрузку (итого выборка в 1,5 тыс. человек). Средний ответ такой: 25 часов.

В некоторых регионах до четверти учителей дают более 30 уроков в неделю. Это означает, что у них минимум 12-часовой рабочий день: каждый из уроков требует 15 минут подготовки, 5-10 минут на заполнение журнала (часто двух: бумажного и электронного), 20 минут на проверку тетрадей, если их собирать не часто. На вопрос, «чего Вам больше всего не хватает, не считая денег», большинство отвечает: времени.

По возрастному параметру русская школа похожа на Академию наук. Основной корпус - это люди, старше 45 лет - те, кто начинали работать в 70-80-х годах. Практически нет 30-летних - опытных и энергичных одновременно, меньше 10% молодежи - тех, кто работает не больше 8 лет. Русская школа теперь, как русская деревня в Нечерноземье, - на грани вымирания. Смены нет и не предвидится.

После лекции чаи-разговоры. Спрашиваю коллегу во Владимире, у которой 40 (!) часов в неделю учебной нагрузки (6 рабочих дней, по 10–12 часов работы): зачем Вам это?

Говорит:
- Не из-за денег, я дочку вырастила, замуж выдала. Просто работать в школах некому, дети просят, родители ходят-просят. А своих практически не вижу… - и улыбается.

- А почему работать некому?
- У нас ставка молодого учителя 5 300 руб. Он(а) помается годик, и пойдет мобильники продавать. Работа не нервная и 15 тыс.

Приезжаешь из очередной поездки с ужасом и предчувствием конца, но и с изумлением перед этими женщинами, которые тянут и тянут нашу баржу, не сдаваясь и не теряя умения улыбаться, и читаешь, что пишут столичные мужчины:

«Сегодня мы возвращаемся на свой подлинный исторический путь. Пробуждение народного самосознания в России является прямым следствием возрождения в ней христианского духа. Последние два десятилетия являют нам небывалое прежде в истории человечества Торжество Православия…».

Как не вспомнить песенку советских времен:

Потом мужчины долго заседали
И составляли план работ на год…
А в это время женщины копали,
И продвигались женщины вперед!


Причем «копали» не в переносном смысле, а в самом прямом. Как и в 90-е годы провинциальный учитель накануне судьбоносной Сочинской олимпиады питается своим огородом.

Граждане-товарищи, отцы-учители, ну какое такое «небывалое Торжество Православия»?! Да вы по сторонам-то смотрели?

Вы вот пишете: «Христианские заповеди справедливости продолжали служить основой нашего общества и во времена официального атеизма в СССР». Допустим, хотя жил, видел, помню. Но если эти «заповеди справедливости» служили основой при «официальном атеизме», что же они провалились под землю за два десятилетия «небывалого Торжества Православия»? Где это видано, чтобы за одну и ту же каторжную работу учителю в Петушках (Владимирская обл.), платили 15 тыс., а в соседнем Орехове-Зуеве (Московская обл.) - 30 тыс.?

Когда я думаю о медсестрах в провинциальных больницах, о домах престарелых и инвалидов, о числе самоубийств, абортов и заключенных на нашей земле, а потом узнаю, что оказывается «христиане всего мира с надеждой смотрят на Россию как на хранительницу истинных ценностей», мне становится стыдно. И это чувство стыда - быть может, последнее, что еще напоминает нам о христианских корнях русской цивилизации.

Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ 

 

О КНИГЕ СВТ. ФЕОФАНА ЗАТВОРНИКА

Книга святителя Феофана Затворника «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться?».

Педагогический аспект.

Если мы откроем оглавление книги свт. Феофана Затворника «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться?», то, вероятно, решим, что вся книга выстроена как систематическое изложение православного учения о человеке, о пути духовной жизни, препятствиях на этом пути и средств к их преодолению. И будем правы. Если же мы откроем книгу на любой другой странице, то неожиданно попадем глазами на совершенно разговорные, «простецкие», порой даже смешные выражения. К примеру, на такие: «И вот наш парень: там распарился от любви к человечеству – а тут и с одним человеком не мог поступить, как следует». Конечно, такое соединение глубокого содержания и просторечного изложения неслучайно. Свт. Феофан стремился написать не сухой учебник по христианской антропологии, а книгу, которая бы могла изменить читателя, стать для него личной встречей. Другими словами, автор ставил перед собой определенную педагогическую задачу. Решение этой задачи оказалось столь удачным, что эта и другие книги свт. Феофана стали любимым чтением нескольких поколений наших соотечественников. В этой работе мы постараемся выделить некоторые педагогические аспекты книги «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться?», осознание которых, как кажется, могло бы быть полезным для отечественной педагогики.

1. Ученик как деятельная личность.

Книга написана в форме писем свт. Феофана к молодой девушке, которая спрашивает его о различных духовных предметах. Во многих местах книги автор приводит сначала недоуменные вопросы своей корреспондентки, и только затем излагает свои, порой обширные, ответы на них. В самом начале книги автор так формулирует свою педагогическую позицию: «И пишите всегда с плеча, - все, что есть на душе и особенно пополнее излагайте вопросы, которые зашевелятся в голове и станут настойчиво требовать решения. Тогда и решения будут приниматься, как земля жаждущая принимает воду <…>. Какой был бы толк, если б я написал вам об одном, а ваша душа была бы занята другим?» Таким образом, ученик или ученица для свт. Феофана - это активно действующее лицо, вопрошающее и жаждущее. Обучение, приводящее к настоящему усвоению, возможно, только если ученик спрашивает, а учитель отвечает ему именно на его вопрос, а не говорит нечто вообще верное, но сейчас для ученика не актуальное. Но всегда ли такое возможно? Создастся ли у ученика целостная картина, если следовать только его вопросам? Скорее всего, нет. Поэтому в дополнение к принципу «отвечать только на то, что спрашивает ученик» у свт. Феофана в книге есть и места, построенные и на другом основании. Во-первых, не всегда стоит сразу отвечать на все недоумения. Иногда для понимания ответа ученик должен дорасти. В пятом письме автор пишет: «Но не на все буду отвечать теперь, оставляя ответы до следующих разов». Итак, вопрос задан, важность его для ученика осознана и учителем одобрена, но не на всякий вопрос можно так вдруг ответить. Часто нужно еще немало потрудиться, чтобы по-настоящему воспринять ответ. Во-вторых, иногда придется говорить нечто важное для будущего понимания, но сейчас еще не достаточно ясное. Свт. Феофан пишет так: «Может быть, действие сей причины не так теперь для вас ясно, но общая мысль не может не быть понятною; подробности же уясняться со временем». В-третьих, и это, может быть, самое главное, автор не скрывает от ученика того, в каком порядке и почему он сообщает то или иное. Ученик призывается активно вникать не только в содержание того, что говорится, но и совместно творить форму выражения этого содержания. Почти в каждом письме мы найдем эти авторские замечания о порядке и стиле изложения. Вот несколько показательных примеров.

«Какой долгий делал я обход, чтобы довесть Вас до этого пункта. Но это все были общие рассуждения. Теперь станем мы с Вами рассуждать о Вас самих».

«Придет срок, мы с Вами пройдем эту науку, а теперь я коснулся того только мимоходом: к слову пришлось».

«Я положил было задать только Вам вопрос … Но потом мне подумалось, что гораздо лучше решить это мне самому. И решаю».

«Пересмотрел написанное, вижу, что это я очень грубый произнес суд над светскою жизнью; но не беру слова назад. Может быть, я и не написал бы того, что написалось, но как вы сами заметили довольно темненькие пятна на свете, то и я разохотился…».

Почему же автору-учителю так важно посвящать ученика в свою «педагогическую лабораторию»?

Потому что он не хочет оставаться только каким-то абстрактным носителем знания, для него важно, чтобы все им написанное воспринималось, как его личный опыт, чтобы, наконец, особенности его стиля («то и я разохотился…») воспринимались именно как его личные особенности, а не как общеобязательные, непоколебимые суждения. Автор-учитель с одной стороны многоопытен и мудр, с другой же стороны совершенно не превозносится над читателем-учеником. Это необычное чувство «равноправия» с автором, возникающее при чтении книг свт. Феофана связано, конечно, с той ответственной позицией, в которую ставит учитель своего ученика:

«Когда станете работать над собою, увидите, что все внешние руководства и указания суть только пособия. Что именно бывает нужно душе, или как лучше поступить в том или ином случае, это всякая душа должна решить сама при помощи Божией благодати, невидимо руководящей ей».
Итак, никакое пособие не заменит собственного ответственного решения, которое должен при помощи Божией принимать сам человек.

2. Авторский язык.

Стилистически правильный выбор языка, на котором написана книга, во многом определяет ее дальнейший успех. Многие современные учебники написаны таким сложным или искусственным языком, что ученику трудно пробиться сквозь этот язык к пониманию излагаемого предмета. Выбор языка для книги с духовным содержанием – вещь вдвойне трудная и ответственная. Язык должен быть одновременно и доступным, и терминологически точным, и эмоционально окрашенным. В каких-то местах книги язык будет возвышенным, а в каких-то - легким и простым. Выбранная форма книги (собрание писем) позволяет свт. Феофану сплавлять в один авторский язык очень далекие в стилистическом отношении языковые слои. Рассмотрим подробнее составляющие авторского языка в книге свт. Феофана. Основой этого языка является русский литературный язык середины ХIХ века. Только такой язык и мог быть сразу понятен широкому кругу читателей. Собственно церковно-славянские слова и выражения встречаются в книге редко и, как правило, как прямые цитаты из Священного Писания, которые автор тут же и поясняет по-русски. Яркий пример этого господства в книге именно русского языка того времени можно увидеть в выражении «прелесть как хорошо!», в котором автор употребляет слово «прелесть» в том положительном значении, которое оно приобрело в светском языке в послепушкинскую эпоху.

Книга наполнена живыми восклицаниями, разговорными оборотами, пословицами и поговорками – все это можно часто увидеть и при рассуждениях на серьезные и глубокие темы. Вот несколько показательных примеров:

«Я слышал, что такие особы даже монахов укоряют в эгоизме, - что-де для себя одних живут. Бедные монахи! Ни поесть, ни попить, ни поспать; день и ночь на ногах, в послушаниях, не имея своей воли и своих желаний – и попали в эгоисты!»

«Пройдет день-другой в трудах самонаблюдения и самопринуждения – враг подойдет и начнет жужжать в уши: ну будет, потрудилась, дай теперь себе немного льготки».

«Не думайте, однако ж, что вам должно для этого переделать кучу дел, или навязать на себя не знать сколько правил. Совсем нет. Два-три правильца, два-три предостережения и все тут».
Несмотря на общерусскую литературную основу ткань авторского языка чрезвычайно своеобразна. Почти на каждой странице читатель встречает особые авторские слова, которые используются для обозначения того или иного духовного или душевного состояния. Слова эти создаются автором из живых славянских корней, так, что значение такого авторского слова почти всегда ясно само по себе без всяких пояснений или однозначно определяется общим смыслом речи. Приведем несколько примеров: острозоркость, достодолжно, телолюбие, самоохотно, осуечает. Эти особые слова не просто украшают речь или заостряют на себе внимание. Читатель-ученик попадает в новую для него область духовного знания. Разумеется, в известном ему языке не хватает слов для описания многих явлений, о которых он начинает узнавать и размышлять. Автор добивается того, что эти необходимые слова возникают как бы сами по ходу речи, естественным образом называя или уточняя новое понятие. Иногда некоторое слово вводится свт. Феофаном как определенный духовный термин, тогда автор дает его краткое толкование и подробно описывает особенности, обозначенного этим термином состояния. Рассмотрим пример того, как свт. Феофан вводит понятие страсть в его святоотеческом смысле. В данном месте автору было необходимо отделить этот духовный термин, как от других значений этого слова (страсть=страдание), так и от тех положительных ассоциаций, которые имело это слово в русской культуре ХIХ века после эпохи романтизма (страсть= горячность чувств, неравнодушие). Автор вводит это важнейшее для дальнейшего изложения понятие почти так же терминологически четко, как даются определения в учебнике геометрии. Нарушение правильного устроения человека, пишет он, породило из себя «особый класс разрушительных сил - страсти, не естественные нам, но возымевшими такую власть, что всеми силами нашими ворочают, как им угодно».

Не чурается свт. Феофан и иностранных слов и научных терминов. В книге мы найдем и лимфатическими сосуды, и характеристические наклонности, даже генеральную исповедь. Подводя итог, можно сказать, что в основе своей язык свт. Феофана - это язык образованного человека того времени, обогащенный и церковно-славянскими лексическими и словообразовательными возможностями, и живой разговорной стихией русского языка.

3. Образность речи.

Традиция выражения сложных духовных явлений с помощью притч и понятных слушателям бытовых сравнений берет свое начало в Священном писании. Но времена меняются, и если ученики Иисуса Христа могли каждый день видеть перед глазами привитую лозу, то современный городской человек или просто житель севера, порою может узнать о том, что такое привитая лоза, только из книг. Изменяются внешние условия жизни, вслед за ними опытный педагог будет изменять и материал своих образных сравнений. Свт. Феофан смело использует для прояснения тех или иных духовных предметов и арсенал современной ему техники, и яркие бытовые зарисовки. Вот как он описывает то, почему святые мгновенно слышат обращенные к ним молитвы: Вы знаете, как действует электрический телеграф? В Петербурге, например, заводят известный аппарат – и в то же мгновение то действие петербургское отражается в Москве в подобном же аппарате и в том же значении в каком там происходит движение. Почему так бывает? потому что и аппараты те однородны и соединяющая их проволока к ним же подлажена. Так, что действие такого аппарата – то наша молитва. Мы и святые – как бы два аппарата однородные; среда, в коей святые и коею окружены души наши,- это проволока. Читатель найдет в книге в качестве сравнения не только описание телеграфа, но и швейной машины, и паровой пилорамы, и электризации янтаря трением и многое другое. Конечно, девушка, шьющая на своей швейной машинке, гораздо лучше усвоит духовный урок, преподанный вместе с таким понятным ей сравнением. Но кроме этого она усвоит и тот неподдельный интерес к научным и техническим открытиям, который сохранил в себе монах-затворник. Это незаметно убережет ее от часто встречающегося в неофитах радикального отвержения всей светской культуры и ее технических плодов. Своими сравнениями автор не только проясняет духовные предметы, но и как бы говорит: и научные открытия, и технические новшества, если они на своем месте и разумно используются, Бог благословляет. И через это на уровне образного строя книги подтверждается авторская мысль о том, что «духовная ревность не гонит душевную (научности, художественности, житейскости, гражданственности), а только умеряет ее и упорядочивает».

Даже сделав такой беглый обзор педагогической составляющей книги свт. Феофана, мы можем сделать вывод, что ее неувядающая привлекательность основана на особом уважительно-любовном отношении автора к читателю-ученику, которое ярко проявляется и в самом строе и языке книги.


 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ