О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

КРАВЦОВ Константин Павлович (священник) ( род. 1963)

Статьи   |   Поэзия   |   Интервью
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)

Священник  Константин КРАВЦОВ (род. 1963) - священник, поэт: Статьи | Поэзия | Интервью .

Священник  Константин Кравцов родился в Салехарде. Окончил Нижнетагильское художественное училище и Литературный институт. Жил в Ярославле, служил в ярославских церквях, в настоящее время священник московского храма Благовещения Богородицы, что в Петровском парке. Стихи публиковались в журналах «Октябрь», «Знамя», «Воздух» и др. Книги стихов «Приношение» (1998), «Январь» (2002), «Парастас» (2006). Лауреат Третьего Филаретовского конкурса на лучшее религиозное стихотворение (2003).


Священник Константин КРАВЦОВ: статьи (эссе)

Священник Константин КРАВЦОВ (род. 1963) - священник, поэт: Статьи | Поэзия | Интервью .

СМЕРТЬ РЕБЕНКА


Есть предметы, сам разговор о которых представляется чем-то безнравственным, так как все слова, пусть даже «лучшие слова в лучшем порядке» (и они-то – в первую очередь!) кажутся фальшивыми и ненужными, лишними.

Так в Великую Субботу во время великого входа мы слышим «Да молчит всяка плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом, и ничтоже земное в себе да помышляет». Те, кто терял близких, знают, что пронзительная боль утраты парализует саму способность что-либо формулировать (помышлять); все «земное» разорвано, и никуда не уйти от этого зияния…

«Бог смерти не сотворил», но для нас, грешных и смертных, она, тем не менее, представляется чем-то таким, что в порядке вещей – мы не сходим с ума при мысли о ней, да и нет у нас, как правило, никаких мыслей: как мыслить немыслимое? Есть картинки: подвалы вечной Лубянки по одну сторону и бессрочный курорт по другую, но давно прошли времена, когда и эта страшилка, и этот лубок – «работали».

Я воспитывался в неверующей семье, и хорошо помню, как года в четыре меня пронзил ужас от того, что однажды я умру, обращусь в ничто, как я ревел, протестуя, несколько часов подряд, как меня поили какими-то каплями, говорили что-то о шагающей вперед семимильными шагами медицине, о том, что я буду долго-долго жить, и прочую нисколько не утешавшую чушь.

Потом, лет в восемь, снова эта мысль о неизбежности небытия, абсолютного исчезновения, неизбежного для меня и для всех, не отпускала меня в течение нескольких месяцев, каждый человек виделся мне потенциальным покойником, не столько человеком, сколько смертным, как и определяла людей античность, в отличие от бессмертных – от богов-небожителей.

Меня водили к психиатру, но это не очень помогло; мне казалось, что этот ужас, это высасывающее ум непонимание предстоящего исчезновения не пройдет никогда. Я и до сих пор не понимаю, как можно жить, не веря в бессмертие. Наверно, лишь ценой отказа от попытки мыслить немыслимое. Но именно с такой попытки – поставления себя перед  Ничто – и начинается философия, «искусство умирания».

Но смерть напоминает о себе, вторгается в жизнь каждого, разрывая привычную ткань событий и представлений, разрывая сердце, если оно не слишком заскорузло, парализуя мысль.
Особенно – смерть детей.

Как-то раз я отпевал семилетнего мальчика, стремительно сгоревшего от воспаления легких. У гробика стояли плюшевый мишка и еще какая-то игрушка, не помню… Было серое октябрьское утро, и петь было трудно из-за подступавших к горлу слез.

Что я мог сказать в утешение этим людям и можно ли было что-то сказать? Не повторить же все то, что обычно говорят в этих случаях, что, мол, Алешенька ваш сейчас среди ангелов (над головой была роспись XIX века: розовощекие пухленькие купидончики с крылышками, но без колчанов и луков), что он за вас молится. Какой цинизм отвратительней, чем этот елей? Лучше просто обнять отца, сказать ему лишь одно слово «крепитесь»…

Даже если сказать, что им, родителям и всем близким, хорошо бы почаще причащаться (без постов, вычитываний громоздкого правила и билета на причастие в виде исповеди), причащаться, чтобы облегчить нестерпимую боль от события, которое не объяснишь, то они, люди нецерковные, вряд ли поймут, о чем вообще речь.

Слова – они в этом в лучшем случае не работают, в худшем – вызывают тошноту или бешенство. Поэтому – только сочувствие, слезы в твоих собственных глазах…  Держитесь, я несколько лет назад похоронил отца, помню, каково это было, но вам – больнее, я знаю…

Смерти нет, но она, увы, есть. Пока еще есть, пусть и побеждена крестной смертью и мертвый ни един во гробе. И соприкосновение с ней – особенно в смерти близкого, особенно – невинного младенца – исключительно важный опыт. Это опыт собственной смерти, и даже более: собственная смерть вряд ли была бы для тебя больней, чем смерть твоего ребенка.

Каждый родитель предпочел бы собственную смерть смерти своего сына или дочери; многие, потеряв своих детей, не видят смысла жить; есть и такие, что перестают ходить в храм, не в силах простить Бога, отнявшего у них их невинное дитя. И этот бунт оправдан.

Но надо идти до конца: возопить, как Иов, высказать Ему все и призвать к ответу. И ответ придет. Скорей всего, не на словах, а через невыразимое понимание сути происходящего, через прозрение непостижимого смысла за чудовищной в своей жестокости бессмысленности с ее фиктивными смыслами, складывающимися в систему, худо-бедно объясняющую все и вся до момента катастрофы – встречи с реальностью.

Реальностью такой, какова она есть.

Реальностью Креста, перед которым «да молчит всяка плоть человеча».

Смысл жизни – в детях, гласит обывательская мудрость (если б животные могли говорить, они сказали бы то же самое). Умирает ребенок, и никакого смысла жить дальше. На самом деле смысл – подлинный, а не мнимый – только сейчас и приоткрывается, только сейчас у него и появляется шанс быть увиденным и принятым. Теряющие ребенка обретают, не зная о том, знание Бога: отец чувствует в какой-то степени то же, что и Отец, пославший на смерть Сына, мать – то же, что Мать, стоящая у креста.

А знание Бога – не путать со спекулятивным знанием о Боге – и есть спасение: познайте Истину и Истина сделает вас свободными. Истина же познается только через смерть – в той степени, в которой сам ты умираешь, т.е. расстаешься со всем и со всеми, в том числе – и в первую очередь – с самим собой. И эта Истина невыразима на языке известных нам истин, приблизительных и относительных, на языке изреченных истин, которые, как известно, есть ложь.

Смерти нет. Но сказать об этом со всей ответственностью может лишь тот, кто умер, кто перешел черту и увидел ад взломанным и пустым, с льющимся в дверной пролом невидимым светом.

И еще одно отпевание – четырнадцатилетней красавицы, которая утонула, спасая подруг. Она была прекрасной пловчихой, вот и бросилась вытаскивать затянутых в водоворот двух неумех. Спасла…

Был канун Преображенья, редкий лесок неподалеку от трассы, желтый березовый лист слетает, медленно кружась, в свежевырытую яму, краснеющею сколотой глиной, солнечно, вокруг гроба – весь поселок. Ближе всех — родители, одноклассники. И снова сжимает горло, но так пронзительно светло на сердце, что внутренне кричишь, ликуя, этот издевательский вопрос: Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа?

Во блаженном успении вечный покой? Нет, не то – чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века, не блаженного покоя, а жизни – во всей полноте, во плоти…

Странно: как так могло случиться, что в чине отпевания, в панихиде, нет ни слова о воскресении – лишь в читаемых отрывках из Апостола и Евангелия от Иоанна? Но это – особая тема. Как и бесконечное, повторяемое на все лады выклянчивание помилования на Суде, представляющимся с некоторых пор страшным. Да, встреча со Христом – суд, но только ли суд?

В том лесу, скорбь (бунт против смерти, несотворенной Богом и потому – неподлинной, не имеющей онтологического основания) перекрывалась радостью не от мира сего, и это было той самой встречей, и Христос поистине был посреди нас, и я напомнил, что «Анастасия» означает «воскресение», которое мы все здесь и сейчас переживаем, в которое входим вслед за Настей, благодаря ей, юной причастнице Его смерти и Его победе над ней.

Вечери Твоея тайныя днесь,
Сыне Божий,
Причастницу мя приими,
Не бо врагом Твоим тайну повем,
И не знает никто, что за тайна,
Не знает никто, что случилось
Говорили: подводное русло,
А плавали девки плохо,

Она и спасала… четырнадцать лет,

Причащалась у вас в воскресенье
И руки, когда я листок с молитвой
Вложил в ее пальцы, руки были теплы,
И я видел воочию, видел впервые,
Свете тихий святыя славы,
Видел своими глазами,
Чем отличалось успенье от смерти,
В августе, в полдень, в лесу
Целуя Твой образ на венчике
Отроковицы Анастасии


Мир чудовищен, это очевидно каждому, чьи мыслительные способности не атрофировались в результате стараний этого самого мира внушить обратное. Более того: он гораздо чудовищней, чем может себе представить тот, кто не поражен неизлечимой болезнью, не побывал ни в тюрьме, ни на войне, кто не имеет опыта реального ада, знакомого большинству лишь в смягченных, не надрывающих сознание формах, ставших привычными и потому не принимаемыми за ад – так, обычная жизнь…

Вот из этой-то обыденности, из этой спячки с ее фантомами (чудовищ порождает лишь незаурядный разум) и вырывает нас – с мясом, с кровью – смерть невинных и тем самым приобщаемых к смерти Невинного со всеми ее последствиями: схождением во ад и опустошением его, с новым преломлением хлеба среди своих.

Но как сказать об этом тем, чье дитя лежит в гробу с прислоненным к нему мишкой и еще какой-то игрушкой, как объяснить?

Невозможно, даже и не пытайся – предоставь это Тому, Кто был мертв и вот жив, попроси Его об этом, нет, потребуй, крича беззвучным криком, каким кричат сейчас они, требуя того же, и, если это возможно, расскажи о Евхаристии, где все мы вместе – живые и ушедшие.

Вместе, как никогда и нигде. За Его столом.
Крест и Чаша Его страданий – вот единственный ответ.
Без слов.
Слова придут потом.
И это будут слова благодарности…

Источник: Персональный сайт священника Константина Кравцова .


Священник Константин КРАВЦОВ: поэзия

Священник Константин КРАВЦОВ (род. 1963) - священник, поэт: Статьи | Поэзия | Интервью .              

                
                               ***
Лишь речи глуповатой самарянки
в ответ на ту полуденную речь,
лишь водонос белеет нестерпимо

Бежит вода, чиста после огранки,
а башни Града - их не уберечь,
не отстоять им Иерусалима

                            УЧЕНИЦА

Ты во взломанный склеп привела с собой сад -
беззаконный, сырой, охраняемый лишь
светляками да брачным весельем цикад,
и Дорога Живых - эта млечная тишь.


Оловянного вербы полны молока,
лепестками усыпанные пелены
чуть видны в глубине здесь, и ни лепестка
не упало с них, видишь? Из той тишины
Петр к себе возвратился, ушел Иоанн,
ну а ты все стоишь, все плывет наугад
аромат бесполезный сквозь месяц нисан.


Что ж ты плачешь среди глинобитных оград,
как на известь, на эти глядишь пелены?
Аромат бесполезный плывет наугад,
никому не жена, но ознобыш весны,
ты во взломанный склеп привела с собой сад.



             ПОЛЕВЫЕ ЛИЛИИ

Крины сельные, трава полевая,
нынче есть - завтра
брошена в печь, в геенну,
но Ты говоришь: Посмотри,
посмотри, как волнуется нива, поручик.
Видишь ли ты этот ландыш?
Вот, он кивает тебе. Посмотри
на крокусы и анемоны, на маки -
маки в полуденной каменоломне
у Эфраимских ворот,
вдоль дороги в Эммаус, в Дамаск



КОНЕЦ РЕЛИГИИ

зрения створки промытые,
и не нарядный, из хвои, вертеп,
а сама та пещера, ясли, пеленки,
не софринский фимиам, а осколки твои,
повивальная тьма, аромат
алебастровой склянки твоей, Мария...


ПЕТРОВСКИЙ ПАРК ЗИМОЙ

Вознесен невесомою ношей
до утра нисходившей парчи,
за оградой стоит он, не прошен,
и ветвит неподвижно лучи,
словно этим морозным изводом
уверяет, что не было, нет
для тебя, созерцатель, исхода,
кроме света, и вот он, твой свет


                 ПАРАСТАС

Парк ли это, стоящий по плечи в крови,
Свет ли сделался почвой - той красной землей,
Из которой и взят он, скудельный сосуд:
Распадается чаша - сохранно вино.



         МОСКОВСКАЯ ШКОЛА

Где под уловом добрым полегла
сеть Симона-Петра, где мрежи зла
не различает ум, погибший всуе,
но знает он, что есть на свете страх -
тот страх, с каким, Заступницу рисуя,
блаженный держит кисть в сухих перстах.


                    ЦАРСТВИЕ ТВОЕ

Полем к выцветшей церкви в ночи добреду,
и кивнет иерей с солеи, как войду
под всеобщие своды ее на правеж.
Немочь красок, старушечий цепкий призор
и хрипящий без нот, аки смертонька, хор.
Все болящие здесь, все безумны, и все ж -
это Царство Твое, это Царство Твое,
овчий двор, и не будет другого двора.
Тьма над бездной. И снег покрывает жнивье,
словно всюду рассыпан талант серебра.



                          СЕВЕР

При слове север сердце воскресает,
а почему - не знаю. Приглядись:
вот в сумерках блестит грибная слизь,
а дальше все земное вымирает,
уходит, не спросясь, и вот лишь слово:
и верую, и сев пребудут в нем,
и верба, развернувшаяся снова -
там, на ветру, во Царствии Твоем.


ПЕРЕХОДЯ К ВОСЬМОМУ ДНЮ

Ты завершаешь земную природу
слабого света морозным замесом,
в тундре едва коренящимся лесом:
выйдя из вод, он уходит под воду,
и проступает орнамент по своду:
к Пасхе отмытые просеки, лица,
в зареве лилий - Твоя плащаница,
свечи, зажженные к крестному ходу


ИКОНОГРАФИЯ 15/28 АВГУСТА

север и смерть или просто
солнцестояние вод
в венецианском стекле
полярного круга: Ангелы, Силы -
как по воде расходящийся круг,

и золотой сухостой удлиненных фигур
учеников у одра:
так свечи, теснясь на каноне,
гнутся от жара, и видишь сквозь воду
север и смерть,

облака или белый хитон


Священник Константин КРАВЦОВ: интервью

Священник Константин КРАВЦОВ (род. 1963) - священник, поэт: Статьи | Поэзия | Интервью .

"КУЛЬТУРА ВОЗНИКАЕТ ИЗ ЖЕЛАНИЯ ЗАПОЛНИТЬ ПУСТОТУ"


Полит.ру представляет очередную программу «Нейтральная территория. Позиция 201» с Константином Кравцовым. Беседу ведет Леонид Костюков.

- У нас в гостях  отец Константин Павлович Кравцов - поэт, священник. Интересен он нам в первую очередь, конечно, тем, что он поэт. Причем в слово «поэт» я вкладываю гораздо больше чем то, что автор пишет стихи или даже пишет хорошие стихи. Поэт - это нечто большее. Первый вопрос. Откуда берется противоречие между творчеством и служением Богу? Понятно, что оно берется не у всех, но все-таки это массовое явление.
- Если человек не родился в церковной семье, не был воспитан с рождения, с раннего детства в церкви, а пришел самостоятельно в каком-то уже более или менее сознательном возрасте, то, как правило, начинается глобальная переоценка ценностей. Всё, чем жил человек до этого момента, переосмысливается уже в свете тех реалий, которые открываются ему в церковной жизни. И множество случаев можно вспомнить, когда, скажем, человек пишущий, становясь членом церкви, воцерковляясь, или на какое-то время или навсегда оставляет и прежнюю жизнь, прежние представления, и то дело, которому он целиком и полностью служил, то есть в частности, если мы говорим о поэзии, то  поэзию. Бывает и по-другому. Бывает, что этого и не происходит, и человек продолжает писать. Бывает, что он, помолчав какое-то время, начинает писать уже другие стихи в свете того опыта, который он приобретает в церковной жизни. Противоречие возникает - как, наверное, любое противоречие происходит от какого-то, может быть, нашего внутреннего несовершенства, с одной стороны. А с другой стороны, человек должен возрастать как-то и решать какие-то вопросы, которые ставит перед ним его жизнь, самосознание, находить на них ответы. И в чем тут, может быть, самая главная сложность? Нельзя быть поэтом наполовину. Если ты поэт, если это действительно твоя судьба, твое задание свыше, если Бог хотел и хочет видеть тебя поэтом, ты можешь, конечно, от этого уклониться. Человек свободен, он волен отказаться от своего призвания, но если он ему следует, то в данном случае, если мы говорим о поэзии, он должен всю свою жизнь предоставить этому служению. У нас ведь вопрос о служении стоял, то есть служение поэта, особое такое служение, оно захватывает человека целиком и полностью. Вся жизнь подчинена этому. Он живет ради этого. С другой стороны, и церковная жизнь, она тоже требует от человека всецелой самоотдачи. И вот тут возникают определенные, может быть, сложности…

- Трения.
- Трения, да. Да. Потому что ну, скажем, церковная жизнь, дает абсолютную полноту. То есть ведь культура возникает из желания заполнить…

- Пустоты.
-  …да-да, ту вот пустоту, которая образовалась ну, говоря языком христианской традиции, из-за грехопадения, когда человек оказался оторван от Бога по собственной воле. Он решил сам для себя быть богом и ушел в такую автономию. Но, тем не менее, остается потребность в религиозном, остается потребность в общении с Богом, которая после этой экзистенциальной катастрофы, имеющей название грехопадения, очень затруднена, невозможна. И человек заполняет эту пропасть, то есть строит такой мост, которым является культура. Когда человек всерьез воцерковляется, то есть обретает Бога, обретает это утраченное общение, оно настолько оказывается иногда полным, что человек может оставить вообще все, уйти в монастырь, то есть жить только этим: молитвой, богослужением, чтением духовной литературы, Священного Писания. И больше ему ничего не нужно, нет потребностей. Ну, разные пути существуют. Сколько людей, столько путей к Богу. И в случае с поэтом, художником… Опять же я уточню, я имею в виду не людей пишущих, а именно предназначенных для этого. Такой человек решает для себя все эти вопросы, связанные, может быть, даже не с противоречием, а со взаимодействием вот этих дарований. С одной стороны, скажем, молитва - это особое состояние, но особое состояние и написание стихотворения. Вообще говоря, молитва, если понимать ее более широко, может принимать самые разные формы. И вообще любое благое наше деяние, будь то поступки или наши попытки осмыслить какие-то вещи, что-то выразить, что-то донести – это тоже молитвы. То есть в каком-то смысле написание стихотворения или картины, иконы - это тоже молитва, потому что это тоже поиск богообщения, направленность к Богу.

- Можно так сказать, что молитва - это может быть крик, может быть лепет, может быть слух, может быть зрение?
- Да, конечно. То есть это форма молитвенной деятельности. Когда наш ум, наше сердце, наше существо устремлено к чему-то высшему, устремлено бескорыстно, это можно назвать молитвой. Но вот эти формы молитвы, они могут быть различны. Ну вот, например, я могу просто говорить, исходя из своего опыта, когда я пишу, допустим, что-то…  Ну, я думаю, что это со всеми так происходит, мне кажется. Для тебя не существует уже ничего, ты целиком захвачен этим процессом, идешь по той дорожке, которая ты не знаешь, куда тебя выведет, что-то ты там представляешь себе, но, тем не менее, результат он тебе заранее неизвестен.  То есть ты реализуешь некий замысел, который для тебя смутно как-то брезжит в тот момент, когда возникает вот этот творческий импульс к написанию стихотворения.  Вот. То есть тут ты целиком принадлежишь этому процессу. Когда ты, скажем, молишься в церкви или стоишь перед иконами, или тебя поразил какой-нибудь священный текст - и ты начинаешь его осмысливать, ты тоже целиком сконцентрирован на вот этом своем состоянии. И совмещать их невозможно.

- Ну, в один и тот же момент…
- Да, поэтому тут дело в том что, как я для себя определил, не совмещение, потому что совместить это невозможно, а просто смена регистров, то есть ты существуешь в одном или другом режиме. Ну и стараясь как бы следовать и в том и другом случае воле Божьей, которую ты пытаешься понять. В чем воля Божия о тебе? В данном конкретном случае и вообще.

- Понятно. Такое уточнение маленькое. Опять же идет речь не о твоем опыте, а об опыте других людей, который ты, может быть, наблюдал. Может ли быть так, что искусство, ну, стихописание, писание прозы, писание картин - это, в понимании почти что всех, полная свобода?  А вот вера в Бога, церковь - это все в некотором неверном понимании, скажем так, связывается с большим ограничением свободы. И вот тут может у некоторых людей возникнуть довольно жесткая грань.  То есть я так понимаю, что в твоем опыте вера предполагает абсолютную свободу. Или нет?
- Я могу так сказать, что вера и возникает из свободы. То есть это свободное приятие обращенного к тебе зова. Тебя никто к этому не принуждает, никакие соображения. Это просто…

- И после этого свобода не урезается.
- А после этого во многом уже зависит от тебя самого, от той новой среды, скажем, церковной. Я имею в виду не только храм, а церковную среду людей, живущих тем же. Где ты, как ты определяешься. И тут возможны, конечно, и ложные пути какие-то, их не так уж мало, и какие-то заблуждения, какие-то искания, ошибки, всевозможные болезни роста, через которые все неофиты проходят так или иначе. Тут такая ситуация непростая, потому что среда во многом формирует человека - и в том числе церковная среда, хотя не только она, безусловно, но тем не менее она оказывает определенное влияние. Тем более, когда ты как новичок еще ничего не знаешь, веришь каждому слову, каждой прочитанной тобой строчке, скажем, из святых отцов, и все это…

- Ты хочешь следовать так вот прямо?
- Да-да. И все это многообразие… Ведь христианству 2000 лет, и за это время накоплен огромный и очень разнообразный опыт. И тут нужно научиться ориентироваться. И очень часто человек ориентируется неправильно, но человеку свойственно ошибаться, как еще греки говорили. Поэтому бывает по-разному. Важно, мне кажется, не утерять вот этот вкус свободы. И конкретный ответ на твой вопрос дан апостолом Павлом: стойте в свободе, которую даровал вам Христос. То есть Христос принес свободу, немыслимую свободу. И еще, говоря о свободе, ведь нельзя забывать о том, что это ведь и страшное бремя. Достоевский об этом много писал, что свобода – это ответственность, и чем больше свободы, тем больше ответственности. И поэтому, чтобы правильно распорядиться своей свободой, человек должен научиться себя в чем-то ограничивать. Он не может объять необъятное. Он не Бог. И поэтому он, принимая одно, неизбежно отвергает что-то другое, то есть всегда делает выбор.

- Выбор его свободен.
- Ну, более или менее, потому что человек несвободен в принципе из-за того, что ограничен в силу своей природы. То есть наша физическая природа, наша детерминированность с социумом, воспитанием и так далее, и так далее… она нашу свободу ограничивает, хотим мы того или нет.  И вот в этом разобраться и правильно расставить приоритеты. Выстроить эту иерархическую лестницу очень важно.

- Ну, меня твой ответ устроил абсолютно. Я думаю, что он устроил и многих, по крайней мере, я не знаю, что спрашивать еще в этом первом вопросе. Значит, второй вопрос. Что для тебя опыт путешествия, опыт видения мира таким, каков он есть?  Маленькое уточнение, почему я спрашиваю. Потому что для многих, обретших Бога, мир, каков он есть, немножко блекнет, теряет краски, становится скучным. Они говорят: нам что Бухара, что Лос-Анджелес, это все примерно одно и то же, некий такой морок. Что ты скажешь по этому поводу?
- Вспомнилось, в Израиле мне рассказали такую шутку: почему люди не летают? – Денег нет. То есть вообще этот вопрос о путешествиях, наверное, должен был быть адресован не мне, а человеку, который много путешествует. Много путешествует, много видит. Я сейчас скажу… последний мой отпуск был в 2003 году, когда я еще служил в Ярославле, и тогда я побывал на Кипре и в Египте с православной паломнической группой. Сейчас 2009 год, и вот, слава Богу, я наконец-то побывал на Святой земле.

- Не так-то много…
- Да. Не так-то много я езжу. Поэтому тут даже не знаю, что сказать.

- Просто то, где ты был, оставляет очень яркий след в твоих стихах и в твоих даже устных рассказах, поэтому кажется, что ты очень много видел, много путешествовал.
- Это могут у нас в России себе позволить только люди достаточно обеспеченные, скажем, загранпоездки какие-то интересные, ну или, скажем, как ты ездишь в Америку по приглашению как литератор. А я, исходя из того что  для меня это такое редкое удовольствие, стараюсь все совместить. Скажем, поездка на Кипр… Почему, например, не в Грецию, а на Кипр? Ну, просто дешевле это было. И соприкосновение со средиземноморской культурой - античной, христианской, где все это переплелось в определенную историческую эпоху и сосуществует как-то, да? Мне был интересен этот мир. Ну плюс еще Египет внезапно возник, был тур в Египет двухдневный… то есть еще такой культурологический интерес - ну, безусловно, и духовный. На Кипре мы побывали практически во всех древних монастырях. Ну а Святая земля… Что говорить?! Тут столько всего соединилось. То есть, скажем, паломничество - это ведь не путешествие и не тур, да? Это отдельное в каком-то смысле медитативное действо. Даже если вспомнить мировую поэзию, литературу, ну безусловно, «Одиссея», «Божественная комедия». Это все как некое путешествие не просто в каких-то географических пространствах, да?

- Ну, «Божественная комедия» - немножечко не то, о чем я спрашиваю.

- Я понимаю. Но я немножко обобщу, а потом вернусь. Это обретение опыта, прохождение через какую-то иную реальность, то есть человек, исходящий из точки А, в точку В приходит уже другим человеком.

- А в точку А…
- Из точки А он вышел…

- … но он всегда делает круг.
- Да. Вот, скажем, Святая земля - это тот самый случай, то есть оттуда возвращаешься уже другим в большей или меньшей степени.  Потому что ты обретаешь некий глубоко внутренний опыт. Не просто ты видишь некие священные камни…

- Я думаю, что это очень понятно. Это настолько очевидно, что мы даже здесь объяснять, я думаю, не будем. А вот скажи несколько слов про Антарктиду. Потому что это менее очевидно.
- Ну, тем не менее, собственно целью этого путешествия была закладка первого православного храма в Антарктиде. И это, конечно, все очень символично, потому что Антарктиду открыли русские мореплаватели. И то, что там до сих пор не было православного храма, это… ну, понятно, почему в советские годы. Но вот что он должен был появиться сейчас, это, мне кажется, вполне закономерно. И тоже это незабываемая поездка.

- Скажи пару слов о красках, о местной фауне…
- Да. Мы были не на самом вот этом… шестом континенте, где один лед и больше ничего, а в северной Антарктике, на острове Короля Георга, а русское название его Ватерлоо, то, что было дано в экспедиции Лазарева и Беллинсгаузена. Так вот - у всех было ощущение, не только у меня, когда мы увидели в иллюминатор С-130 этого транспортного десантного самолета, американского военного, самолет принадлежал чилийским ВВС, туда летают только они, на военную базу садились. Ощущение иного мира, чего-то настолько незнакомого нам по опыту наших каких-то путешествий и представлений. Это действительно какой-то совершенно особый странный мир, напомнивший мне, во-первых, первые строки Библии: «Земля же была безвидна и пуста, и Дух Божий носился над водою». И вот эта безвидность и пустота, одно из толкований того что это такое, - это то, что мир был буквально при сотворении уже разрушен вмешательством каких-то злых сил. Вот эти скалы Антарктиды, которые в море, они напоминают руины, которые размыты водой, будто город разбомбили, а потом его затопило, по ощущению, это что-то такое. Там нет земли, там один гравий. И эти скалы, они осыпаются, такие осыпающиеся причудливых очертаний скалы. Особый совершенно климат. Там постоянно страшные ветра, что определяло и архитектуру храма, вот который был там поставлен из дерева, потому что металл там не выдерживает всех этих нагрузок. Потом полярники - тоже люди совершенно особой судьбы, как правило, это разрушенные семьи, у них ничего, кроме их Антарктиды или Северного полюса. Это ситуация, как в «Сталкере» Тарковского. То есть Сталкеру необходима зона, ему гори все огнем, он готов оставить жену рыдающей на полу, ему необходимо туда… И вот полярники такой народ. Что из себя почва эта представляет, тоже два слова скажу, потому что это интересно. Почему это край еще очень опасный? Это так называемое каменное болото, то есть этот гравий засасывает человека, который по нему идет. И там нужно быть очень осторожным, чтобы не утонуть, то есть в любой момент тебя может просто засосать, как обычное болото, в этот сырой гравий. И там довольно много людей погибло, если я не ошибаюсь, около  70 наших полярников там погибло, начиная с 60-х годов, когда началось освоение Антарктиды. То есть это очень суровый край, и потом - существует мистическая история Антарктиды, различные версии, что это чуть ли не Атлантида, которая погибла, и спасшиеся атланты передали свои знания шумерам и т.д. Очень много разных интересных историй - и, скажем, что Третий рейх проявлял очень большой интерес к Антарктиде. Была там такая база 211, Новая Швабия, ну, это отдельная тема. Короче говоря, с одной стороны, очень суровые климатические условия, с другой - вот эта мистическая сторона дела, и вообще долго я могу рассказывать об Антарктиде, но, боюсь, нас далеко это уведет… Я ответил на вопрос по поводу Антарктиды?

- Я бы хотел про птиц еще чуть-чуть.
- А, про птиц.

- Пингвинов.
- Да. Так вот - там в основном два вида живых существ, не считая полярников. Это всяческие морские твари: тюлени, морские котики, морские слоны и прочие - и пингвины, конечно. Пингвины - это самое смешное, что я вообще за всю свою жизнь видел, особенно маленькие пингвины, адельки, это было… ну просто я так никогда, наверное, не смеялся, как когда впервые увидел их выходящими из воды, идущих чаплиновской этой походкой, отряхивающихся, то есть это были такие очень веселые моменты с пингвинами. Много там чаек, которые перелетают  с полюса на полюс, с северного на южный и обратно, выводят птенцов… Мы там пробыли всего в общей сложности сутки, так что не так много. Но до сих пор я переписываюсь… меня находят полярники, и как-то мы общаемся через интернет. Вот такой особо уникальный опыт и, конечно, слава Богу, что стоит там этот очень красивый деревянный храм в традиции древнерусского деревянного зодчества. Собран он был по частям на Алтае, перевезен по частям и построен уже в Антарктиде. Такой теремок очень красивый, освящен в честь Святой Троицы и Троице-Сергиева лавра его, что называется, окормляет, то есть там служат монахи Троице-Сергиевой лавры, то есть жизнь пошла. Там есть церковная жизнь, в Антарктиде. И я как-то был к этому причастен, что, конечно, очень приятно. А по поводу того, что человек, живущий церковной жизнью, не нуждается ни в  чем, я думаю, что это у кого как, видимо, кому-то не нужно это, а кому-то нужно. То есть ты просто поначалу об этом спросил.

- Ты мне сказал, что это для некоторых.
- Да- да. Потому что  у каждого свой опыт. Ну я, видимо, из тех людей, которым интересно как можно больше увидеть. Возникает потребность периодически как-то менять видеоряд. Например, я служу уже  четвертый год в дальнем Подмосковье. Места очень красивые, и меня все устраивает, но…

- За Можайском.
- Да, за Можайском, но тем не менее вот это однообразие… Я еще, видимо, не достиг какого-то такого духовного уровня… Как один из сподвижников заставил единственное окошко своей кельи иконой, потому что он не нуждался уже в том, чтобы видеть какой-то внешний мир. Ну что ж…

- Видеть то, что меняется.
- Видеть, то, что за окном.

- Понятно. Идем дальше, да? То, что у нас сейчас идет в нашей стране, в нашем городе, можно описывать в терминах экономики, в терминах политики - и делать какие-то выводы, видеть какие-то выходы, перспективы. Если это описывать иначе, через духовный опыт, через личный выбор каждого, становятся ли эти выходы, эти интерпретации богаче, иными?.. Такой вопрос.
- Ну, если правильно описывать…

- Стараться правильно, конечно, не врать себе.
- Бывает же как часто? Что на религиозной почве возникают какие-то очень причудливые такие  явления, например, последних лет – православный сталинизм. Вещь совершенно…

- Удивительная.
- Ну да, абсурдная. Или, скажем, движение за канонизацию Ивана Грозного. То есть это какие-то аномалии религиозного сознания. Это к предмету описания, да? то есть люди тоже для себя какую-то модель такую создают, происходившего и происходящего. Вот и тут мы имеем дело, конечно, с таким искажением под каким-то религиозным соусом, православным, в частности. Если же сообразовывать свою оценку, свое видение происходящего с той же христианской традицией во всем ее многообразии, глубине, со Священным Писанием, преданиями церкви, то это очень плодотворно, на мой взгляд, потому что, во-первых, твое знание, твое видение бесконечно углубляется и становится более красочным, рельефным. И… ну, постигаются какие-то скрытые от неверующего человека механизмы мировой истории, всех процессов, какие в ней происходят, в социологии, в культуре, в политике. То есть тут зависит от точки зрения, допустим, для верующего человека все происходящее - это промысел Божий, это взаимодействие воли Божией и человеческой свободы. Я даже в Израиле, как ни странно, встретил своего однокурсника по Литинституту, который с 90-го года живет на Святой земле. Он еврей, но при этом он деист, то есть он считает, что Бог - это  как часовщик, который завел механизм и удалился от дел, а тут происходит, что происходит…

- Лаплас, это его мнение.
- Да, оно было распространено. И для меня это было совершенно странно, потому что этот человек живет с 90-го года, то есть это почти 20 лет, почти 20 лет - в таком месте, где вся библейская история, вся Библия, Ветхий, Новый завет, все это пронизано, пропитано. А он как бы всего этого не видит. Это странно было для меня. И я о чем хотел сказать, что есть разные подходы, они-то все и определяют во многом. Скажем, не может быть объективного историка, потому что все равно его мировоззрение, его какие-то предпочтения, они, хочет он того или нет, воздействуют  на его картину истории. И если мы, допустим, опираемся на христианскую традицию, тут открывается много интереснейших вещей. То есть постоянно имеешь в виду не только этот внешний ряд событий…

- А и то, что под ними.
- Да-да. Постоянно соотносишь это именно с той религиозной традицией, внутри которой ты живешь. И объясняешь это и с этой точки зрения, и с другой точки зрения, чисто вот такой внешней, это может быть политология, социология и т.д. Одно другому не противоречит, но одно другое очень плодотворно дополняет.

-  Вот еще такая грань этого вопроса. Просто есть, скажем, такая позиция, такой взгляд - что есть какие-то люди, у которых власть, деньги, нефть, некоторая сила. И они очень сильные, очень мощные в этом во всем, и вряд ли они сменят по доброй воле свою позицию, и скорее всего, все так и будет, и скорее всего, они неправедно будут использовать эти свои позиции для того чтобы… Ну, если очень просто сказать, чтобы они стали еще богаче, другие люди - еще беднее, и получается некоторая картина мира, которая несколько безысходна. И в нее вмешивается некий психологический фактор, что мы к этим людям испытываем такие недобрые эмоции, связанные, может быть, даже, ну в какой-то минимальной степени, с завистью, что они достигли этой сильной позиции, а мы - нет.  А есть абсолютно иной взгляд, что это просто некоторые бедные грешники, которые ушли очень далеко от Бога, которые очень сильно ошиблись. И если вот так на них смотреть, все выглядит абсолютно иначе, и понятно, что они по доброй воле могут сменить свою позицию, просто начать двигаться в более правильную сторону.
- В твоем вопросе сразу несколько тем возникает. Во-первых, тема власти, тема нашего отношения к тем или другим людям, зависть и т.д. Каких-то моментов и перспектив, насколько они обнадеживающие-  или, напротив, безнадежные. Что касается меня, то я никогда не завидовал и не завидую людям, облеченным властью, потому что я бы не хотел иметь власти над кем бы то ни было.

- Нет, понятно, что мы не хотим, а они хотят.
- Власть - это отдельная область. Там возникают и свои соблазны,  свои жизненные стратегии и тактики. Опять же, если вспомнить Евангелие, там речь идет о власти в эпизоде, когда Христос стоит перед Пилатом, и Христос ему говорит, что не имел бы надо мной никакой власти, если б не было дано тебе свыше. То есть это опять же процессы очень неоднозначные, очень сложные. Что касается нашего отношения к этим людям, это одна часть вопроса, другая - по поводу того, что у нас ожидает.

- Могут ли они меняться?
- Да. Почему, собственно говоря, Христос говорит «не судите да не судимы будете»? Почему он это говорит? Потому что - ну что мы можем рассудить о другом человеке? Мы видим какой-то внешний ряд его поступков, но мы не можем проникнуть в его внутренний мир достаточно глубоко, что дано только Богу. Мы даже в свой собственный внутренний мир проникнуть до конца не можем, потому что человек, он неисчерпаем, он бездонен, это тайна. И для самого человека в том числе. Поэтому - почему не судите? Мы выносим суждение о человеке на основании его каких-то поступков, на основании каких-то его слов и т.д., того, что мы о нем знаем, а знаем мы о нем очень немного. И осуждая другого, мы ставим себя в позицию судьи, а судья только Бог. Только Господь. Даже у кого-то из отцов есть такая мысль, что человек, осуждающий другого, уподобляется Антихристу, как бы узурпирующему Божественную прерогативу, Божественные полномочия. И в любом случае наше суждение о ком бы то ни было будет неполным, ограниченным в достаточной степени. Человек может измениться, любой человек, с ним может произойти внутренний переворот и, скажем, он был грабителем и убийцей, а становится святым. Такие случаи были, когда человек оставляет все, уходит в монастырь и в конце концов достигает каких-то очень высоких ступеней святости. Это бывает редко, и, может быть, в наше время это вообще невозможно, потому что меняется человек, меняется общество с каждой эпохой. Но исключать этого мы тоже не можем. То есть каких-то вот таких глубоких внутренних перемен с любым человеком.

- Может ли так быть, что вот, допустим, человек стоит у власти - и думает о том, как бы сберечь эту власть и как бы обогатиться. Потом в нем что-то щелкает - и он не то чтобы уходит в монастырь,  а начинает думать о благе отечества. Такое может быть?
- Почему же нет? Конечно. Я даже думаю, что эти две вещи могут сочетаться каким-то образом.

- Конечно.
- Вот. Потому что человек соткан из каких-то противоречий, сегодня он такой, завтра – другой, или даже через час он другой, то есть все находится в таком динамическом процессе. Наш внутренний мир - это динамичный мир в постоянных каких-то переменах.

- Согласен абсолютно. Еще такой вопрос. Вот если оставить этот морально-оценочный план, что мы кого-то судим. Мы на человека смотрим без оценки или даже абсолютно его любя, мы пытаемся по поступкам понять его некоторую суть, его движущую силу, источники и т.д. и, имея в виду эти две вещи – силу и источники, – несколько предсказать его будущие поступки - и вдруг это у нас выходит.  Такое же тоже может быть.
-  Конечно.

-  Все это достаточно просто.
- Конечно, конечно. В этом смысле…

- Тут нет этого морально-оценочного плана.
- Да, да.

- Такое может быть, да? все-таки.
- Конечно.

- То есть человека можно познать частично.
- Конечно. Безусловно, да. Ну, действительно существует же причинно-следственная связь, что один поступок порождает другой и т.д., то есть цепочка. То, на чем основана идея кармы, да? причинно-следственная связь…

- Конечно, то есть если была молния, то будет гром. Я имею в виду даже не совсем это, я имею в виду, что если человек в одной ситуации сделал один поступок, во второй ситуации сделал другой поступок, мы что-то поняли - и через год, прямой связи тут нет, в третьей ситуации мы думаем: он сделает вот  так - и он действительно делает так.
- Да, конечно.

- Я имею в виду, что вот эта бесконечность в человеке, конечно, с одной стороны есть, а с другой стороны, есть и некоторая предсказуемость.
- Безусловно, конечно.

- Хорошо. Такой вопрос, он мне кажется довольно важным именно в XXI веке в Москве. Есть ли смысл какой-то в поэзии не для самих поэтов? Потому что понятно, что для узкого круга, конечно же, есть. Мы все варимся в этом котле и рады там вариться. Есть ли смысл выйти из этого котла к каким-то людям?
- Выйти из котла.

- Ну, вынести что-то из котла…
- людям…

- …не пишущим.
- …не пишущим. Ну, безусловно, мне кажется, поэзия - это онтологическая ценность. И вот я сейчас вспомнил слова очень любимого мною поэта Томаса Стернза Элиота о том, что, собственно, чем занимается поэт с точки зрения, скажем, исторической и социологической? Поэт есть хранитель языка. То есть благодаря тому, что существует поэзия, живет язык нации. Если люди перестают писать стихи, скажем, в определенном социуме, государстве, это означает, что нация деградирует. Культура, национальная культура начинает умирать, болеть, по крайней мере. И вполне возможно, что она будет поглощена более сильным, здоровым, жизнестойким этносом, творчески развивающимся.

- Пассионарным.
- Да, можно так сказать. То есть так можно определить функцию поэзии в обществе. Благодаря поэзии язык не умирает. Он постоянно живет, трансформируется. С одной стороны, это следование традиции. Собственно, поэзия - это некая эстафета, огонь, передающийся от Гомера к трубадурам, Данте - и дальше, дальше по этому Новому времени и т.д., то есть какой-то огонь мы сохраняем и передаем друг другу. Ну, как у любимого тобой Георгия Иванова сказано?.. сейчас… напомни мне эти строки…

- «Оно никак не воплотится…»
- Нет-нет, другое, другое. «Слепой Гомер и нынешний поэт,//Безвестный, обездоленный изгнаньем,//Хранят один — неугасимый!— свет,//Владеют тем же драгоценным знаньем». Вот - драгоценное знание, этот неугасимый свет, который передается от поэта к поэту. Еще мысль Элиота одна… приведу: «Мы способны понять классиков только через современников». Это вот как моя жена, тоже закончившая Литинститут, сказала как-то раз, что ей Пушкин открылся через Мандельштама. То есть Пушкин, которого нам преподавали в школах, которого мы с детства знаем, открывается через прочтение Мандельштама. То есть современные поэты необходимы для того, чтобы понять предшествующих поэтов, а через поэзию - какую-то квинтэссенцию языка, квинтэссенцию культуры, духовного в том числе опыта, не только душевного, чувственного, но и духовного, раскрывается вообще и история, и очень значимые вещи. Такие вещи, которые невозможно переоценить, они жизненно важны для того, чтобы человек оставался человеком и развивался как человек. Поэтому поэзия, безусловно, важна. И то, что мы наблюдаем сейчас, то что, скажем, в Москве на вечера поэтов приходят почти исключительно сами же поэты, то есть это перестало быть чем-то общезначимым в России…

- Стало такой катакомбой.

- Да, стало тем, чем это является. Насколько я себе представляю, в западном мире уже давно по части филологии это все существует, в какой-то области, интересной филологам, пишущим, ну и, может, некоторым…

- Некоторым студентам-гуманитариям.
- Да. То есть сфера очень сужается. И это симптоматично, то есть это говорит о каких-то процессах, происходящих в обществе, - разрушительных, на мой взгляд.  Потому что мы теряем какую-то духовную компоненту. Наша жизнь становится все более и более механистичной.

- Это очень понятно. Вопрос такой. Мне, находящемуся в какой-то степени внутри ситуации, очень понятно, почему в этом плане роль поэзии не может взять на себя художественная проза. Но может ли в какой-то степени эссеистика взять на себя эту роль? Мне кажется, что в некоторых эссе, таких вот - гибких мощных, там язык иногда доходит до той же высокой стадии. Вот если б были мощные эссеисты, и эссеисты могут быть более любопытны чуть более широкому кругу. Ну, нельзя сказать, что эссеисты пишут для эссеистов, да?
- Ну, эссеистика или, можно сказать, критика - это близкие все-таки вещи…

- Нет- нет. Немножко далекие вещи…
- Ну, эссеистика тоже бывает разной… Ты какую имеешь в виду эссеистику?

- Я имею в виду в широком смысле эссеистику, эссеистику обо всем. Эссеистика не о литературе, а эссеистика о жизни.
- Мне кажется, в любом случае поэзию как таковую ничто не может заменить. Она занимает абсолютно свое определенное место, и, скажем, проза или эссеистика могут приближаться более или менее к некоему максимально концентрированному языку, который представляет собой поэзия.

- Проза мне кажется абсолютно другой…
- Все-таки поэзии ближе музыка, безусловно, чем, скажем, проза. Это разные модели мышления. Хотя тебе удается сочетать прозу и прекрасные стихи. Это редкий и очень ценный опыт. Поэтому не знаю, поэзию, наверное, ничто не заменит. И вообще парадоксальная ситуация сейчас в России. Наверное, никогда не было столько хороших поэтов, такого разнообразия, такого цветения, такого уровня владения формой. И они образуют какую-то такую  резервацию, которая народу, скажем так, сейчас… не то что…

- Может, через 20-30 лет…
- Да, может быть. Я бы хотел в это верить, но как-то у меня оснований недостаточно для веры в то, что поэзия, литература в России будут занимать то же место, что занимали раньше, до этих процессов 90-х годов.

- Ну, не кажется ли тебе, что раньше она занимала некоторое чрезмерное место? То есть она всасывала в себя то, что должно делать богословие, например…
-  Может быть. Да. Но это тоже не случайно все. Ведь у нас какая произошла ситуация, скажем, в петровский период, когда церковь стала государственным министерством по религиозным делам? Ее миссию, миссию церкви взяла на себя русская литература.

- Да, она на себя взяла много миссий.
- Вот. В советское время, понятно, литература, с одной стороны, - это было обслуживание госидеологии, с другой стороны, - это было противостояние этой идеологии.

- Свободная мысль, богословие, философия…
- Да.

- «Новый мир» - это было наше все.
- Да. А начиная с последних десятилетий ситуация изменилась. Но она во многом объяснима еще и тем, что мы пережили какие-то, может быть, даже и великие потрясения за последнее время, и людям просто пока не до этого. Может быть, так. Может быть, как ты сказал, снова возникнет такая потребность…

- Возникнет некоторая  норма, хотя понятно, что тут о норме говорить очень трудно.

- Ну да, да.

- То есть мы можем только пытаться почувствовать, что ли… ну явно, допустим, интерес к литературе долгое время был выше нормы, сейчас он ниже нормы. Но понятно, что…
- Потом как-то устаканится все. Может быть, дай-то Бог. Хотелось бы, чтоб так оно и было.

- Есть ли что-то такое, о чем ты бы хотел сказать, а я тебя не спросил?
- Ну, наверное, есть, хотя мне легче было бы отвечать на вопросы, чем сейчас думать: а о чем бы мне сказать там городу и миру, соотечественникам, народу…

- Хорошо, что-то осталось  такое невысказанное. Было бы плохо, если бы я из тебя все вытащил, и ты бы остался пуст, как сосуд.
- Ну все из меня…

- Тогда огромное спасибо.
- Спасибо, Лень, спасибо тебе. Мне показалось, что у нас был интересный разговор. Спасибо.

- Мне надо сделать перед камерой какие-то выводы из нашей беседы. Это новый для меня жанр, но я попробую. Каждый раз, когда я спрашивал что-то у нашего гостя, наступала такая минута, когда мне уже все понятно, учитывая мой опыт общения с этим гостем, учитывая то общее, что уже между нами наработано, и в то же время мне кажется, что еще остался какой-то кусочек, который непонятен некоторому еще кругу и надо еще поспрашивать, еще что-то вытащить. Вот эта наша встреча, она для меня была очень ясной, очень внятной, и здесь, кажется мне, что были даны ответы, достаточные в каком-то более сильном плане. И мне кажется, что эти ответы были, может быть, не самыми очевидными. Это очень важный момент, что Константин Павлович дал уверенные, ясные, внятные, сами в себе абсолютно логичные и неочевидные ответы на довольно элементарные, висящие в воздухе вопросы, которые были заданы. Мы немножко вынесли сами стихи за канву нашей беседы, но эти стихи сейчас будут начитаны. Я думаю так. Еще раз огромное спасибо.

- Спасибо тебе, Леня.

Несколько слов, несколько строк к вопросу о соотношении поэзии и религиозной жизни, церковной жизни. С цитатой из Пушкина, известные его слова: «А поэзия, прости Господи, должна быть глуповата». А стихотворение такое на евангельский сюжет о самарянке. Встреча Христа с самарянкой у колодца Иакова.

Та амфора пытливой самарянки,
Кувшин ли просто… Господом хранима,
Бежит вода, чиста после огранки,
В пространстве золотом, идущем мимо.

Бежит вода, чиста после огранки,

И облако белеет нестерпимо
Над рынком, забытьем автостоянки,
Над блокпостами Иерусалима.


И еще одно стихотворение, отчасти как бы продолжающее эту тему, - «Детский праздник и его икона». «Детский праздник» - это 4 декабря по новому стилю, праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. Введение во храм и Рождество Христово - их когда-то называли «детскими праздниками». Понятно почему. А икона, если кто не видел, представляет собой лестницу храма, вверху стоит священник, а по ступеням поднимается четырехлетняя девочка, Пресвятая Богородица.

Стало плотью и словом о плоти,
О воробьях, например, или рыбах всякого рода,
Смоковнице или драхме, о том и о сём —
Плотью от плоти, словесной тканью,

Лучшим её порядком, не уступающим лилиям,

Не говоря уж о ризах — царских там или
Архиерейских, видимых еле во свете
Лимонного кадмия в самое тёмное время года —

Время заносов, снега на борщевике вдоль дороги,

Скользких ступеней, уверенно попранных
Лёгкой стопой, маленьким сапожком.


Памяти Эндрю Уайета. «Рождение воздуха» - так называлась одна из его картин.

Оттепель явит мёртвых
Трав зазеркалье, волны,
Волны и пух над ними, борозды океана,
Выпростал руки спящий из льдины, ветер
Сеет зелёную соль в солнечные лабиринты

Ныне Ты отпускаешь раба Твоего, Владыко,

Ибо видели очи мои довольно травинок,
Утренников и проталин, а эти пятна
Рыжих волос, и то, как ложился
Луч на лодыжку, переливался бисер
Воды на снопе пшеничном

Раб Твой исполнен днями и сыт Чеддс-Фордом,

Ныне от сна, позволь, не восстану, пусть остывает

Печь дровяная, благодарю, что ломились

Вёдра всегда от лисичек, смородины и брусники,
А по зиме чернобурки сбегались из леса
Подкармливаться на свалках

Не тяжелей моё сердце пёрышка чайки-баклана,

Лодка на сеновале и в поле телега тоже

Не тяжелей, чем перышко, тоже белы, прозрачны,

А городов я не видел, Владыко, только
Ветра дощатый мир, перья, витая, строят
Лестницу винтовую.


И еще на американскую тему с цитатой из Томаса Мертона, которому и посвящено это стихотворение. Эпиграф: Беги, Божье Дитя, в поющую пустыню. Я не знаю как это звучит по-английски, потому как нашел эти стихи, а это стихи, только в русском переводе.

Буквиц горчичные зёрна
В растительной зелени лампового монитора,
Кириллицу из жидких кристаллов,
Вырастил нам портал францисканцев:
Вот фотография утренней кельи трапписта —
Сарая, в котором устроил он скит,
Крест поставил, к нему прислонил колесо от телеги,
Вот утварь, корзины из ивовых прутьев
И клавиатура реликтовой, в Кремль набивавшей
Протестные письма печатной машинки.
Обломки какие-то. Света и тьмы.
Семена созерцания. Может быть, тыквы,
Лилий долин, нарциссов Саронских,
А вот и он сам, Иона. Он видит: горит Ниневия,
Не лучше ли было б остаться во чреве кита?
Ведь и Сам бы управил Господь как-нибудь,
Уберёг Пастернака. Нет, странный какой-то он,
Этот траппист, от ожогов умерший в Бангкоке.
Вокруг него — дети цветов, и в поющей пустыне
“Беги, — говорит Суламифь, —
На горах бальзамических серне подобен будь
И молодому оленю”.


К последнему Лениному вопросу о поэзии сегодня.

Алтари твои, Босх, дураков корабли,
Над бетонкой висит мёртвый спутник земли:
Лёд и трупные пятна листвы подо льдом —
Под сияющим льдом над ступенями плит,
Но не славен никто, да и жив ли пиит,
Там, за морем дождей, свой поставивший дом,
Обустроивший скит?


То коньками изрезанный лёд за бортом,
То ночные под ним проплывут патрули,
И погасят огни Геркуланум, Содом,
Алтари твои, Босх, дураков корабли…


И еще у нас возникла тема Антарктиды внезапно. Коротенькое стихотворение, которым я и закончу, с эпиграфом из Баратынского: По прихоти им вымышленных крил… Из стихотворения «Последняя смерть», если вы помните.

Лохмотья красных водорослей, ртуть
Лишайника и птицам несть числа
Как звёздам за бортом. Мороз и мгла,
Блестит Дорога Мёртвых — Птичий Путь.

Сгорит земля и все её дела,

И брачный нам чертог, его стропил
Обломки над крикливою водой
В том сне приснятся, явится берилл

Под облаков летучею грядой,

Винтами этих вымышленных крил.

Чернеет Антарктида вне времен,

Но флорентиец, помнишь, говорил:
Он первою любовью сотворён.



Ты во взломанный склеп привела с собой сад —
Беззаконный, сырой, охраняемый лишь
Светляками да брачным весельем цикад,
Звёздным воинством — там, над уступами крыш.

Петр к себе возвратился, ушёл Иоанн,

Ну а ты всё стоишь, всё плывёт наугад
Аромат бесполезный сквозь месяц нисан.

Что  ты плачешь среди глинобитных оград,

Как на известь на эти глядишь пелены —
Известь ям, где останутся все, кто распят?

Никому не жена, никому не нужны

Ароматы твои, но плывёт аромат,
Запах чистого нарда из склянки твоей,
В этом взломанном склепе усилив стократ
Свежесть снящихся мёртвым волос и ветвей.

Не знаю, этим ли закончить или что-то подумать еще… Ага, ну можно вот как бы в пандан к этой босховской теме, «Алтари твои, Босх…» Такое прочитать стихотворение, и, я думаю, этого будет достаточно. «Пересекая Таганскую площадь» называется стихотворение. На Таганской площади или на примыкающей к одной из них улиц расположен игорный дом под названием «Достоевский». Этот факт меня как-то в свое время поразил. А стихотворение…

- Прямо на площади.
- Да-да. Стихотворение посвящено памяти Николая Шипилова, замечательного писателя, поэта, исполнителя своих песен, к сожалению, не получившего должной известности, когда он был жив. И опять же тут тема Босха возникает, «Корабля дураков».

Мачты рвущей корнями обшивку листва,
Череп Йорика, бедный японский фонарик ли в ней
Над пустынным кварталом, над палубой,
Над неподвижным, как солнце любви,

Кораблём дураков… и морские ежи —

Утром всюду, ты знаешь, морские ежи —

Они тоже не прочь за военные астры,

За сливок альпийских кувшин.

И несут меня двое, дурак и дурнушка, несут,

Утирают друг дружке платочками пот и несут,
И склоняется вечнозелёная мачта, шумит,
Миска для подаянья в зубах у пловца проблеснёт —

Может, дать ему вишен? Сказать: это кровь бедняка?

Может, выйти на площадь? Опомниться, встать?

Нет, не вьюга меня целовала, язык — нет, не дом бытия,

А игорный — пожалуйста! — дом “Достоевский”, но пусть,
Пусть какой ни на есть, но пребудет фонарик в ночи,
И в руках у монахини — лютня… гляди:
Узел с нечистью всякой нисходит с небес,
Мол, не брезгуй, закалывай, ешь, дурачок…

Источник: Персональный сайт священника Константина Кравцова .


 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ