О ПроектеАпологетикаНовый ЗаветЛитургияПроповедьГалереиМузыкальная коллекцияКонтакты

Алфавитный указатель:

АБВГ
ДЕЖЗ
ИКЛМ
НОПР
СТУФ
ХЦЧШ
ЩЭЮЯ


Все имена на сайте

Все имена на сайте

АВЕРИНЦЕВ Сергей Сергеевич
АДАМОВИЧ Георгий Викторович
АРАБОВ Юрий Николаевич
АРХАНГЕЛЬСКИЙ Александр Николаевич
АСТАФЬЕВ Виктор Петрович
АХМАТОВА Анна Андреевна
АХМАДУЛИНА Белла Ахатовна
АДЕЛЬГЕЙМ Павел Анатольевич (протоиерей)
АНТОНИЙ [Андрей Борисович Блум] (митрополит)
АЛЕШКОВСКИЙ Петр Маркович
АЛЛЕГРИ Грегорио
АЛЬБИНОНИ Томазо
АЛЬФОНС X Мудрый
АМВРОСИЙ Медиоланский
АФОНИНА Сайда Мунировна
АРОНЗОН Леонид Львович
АМИРЭДЖИБИ Чабуа Ираклиевич
АРТЕМЬЕВ Эдуард Николаевич
АЛДАШИН Михаил Владимирович
АНДЕРСЕН Ларисса Николаевна
АНДЕРСЕН Ханс Кристиан
АЛЛЕНОВА Ольга
АНФИЛОВ Глеб Иосафович
АПУХТИН Алексей Николаевич
АФАНАСЬЕВ Леонид Николаевич
АКСАКОВ Иван Сергеевич
АНУФРИЕВА Наталия Даниловна
АРЦЫБУШЕВ Алексей Петрович
АНСИМОВ Георгий Павлович
АДРИАНА (монахиня) [Наталия Владимировна Малышева]
АЛЬШАНСКАЯ Елена Леонидовна
АРХАНГЕЛЬСКАЯ Анна Валерьевна
АЛЕКСЕЕВ Анатолий Алексеевич
АРКАДЬЕВ Михаил Александрович
АЛЕКСАНДРОВ Кирилл Михайлович
АРБЕНИНА Диана Сергеевна
АРШАКЯН Лев (иерей)
АБЕЛЬ Карл Фридрих
АЛФЁРОВА Ксения Александровна
БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич
БУНИН Иван Алексеевич
БЕХТЕЕВ Сергей Сергеевич
БИТОВ Андрей Георгиевич
БОНДАРЧУК Алёна Сергеевна
БОРОДИН Леонид Иванович
БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич
БУТУСОВ Вячеслав Геннадьевич
БОНХЁФФЕР Дитрих
БЕРЕСТОВ Валентин Дмитриевич
БРУКНЕР Антон
БРАМС Иоганнес
БРУХ Макс
БЕЛОВ Алексей
БЕРДЯЕВ Николай Александрович
БЕРЕЗИН Владимир Александрович
БЕРНАНОС Жорж
БЕРОЕВ Егор Вадимович
БРЭГГ Уильям Генри
БУНДУР Олег Семёнович
БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич
БАХ Иоганн Себастьян
БЕТХОВЕН Людвиг ван
БОРОДИН Александр Порфирьевич
БАТАЛОВ Алексей Владимирович
БЕНЕВИЧ Григорий Исаакович
БИЗЕ Жорж
БРЕГВАДЗЕ Нани Георгиевна
БУЗНИК Михаил Христофорович
БОРИСОВ Александр Ильич (священник)
БЛОХ Карл
БУЛГАКОВ Артем
БЕГЛОВ Алексей Львович
БЕХТЕРЕВА Наталья Петровна
БЕРЯЗЕВ Владимир Алексееич
БУОНИНСЕНЬЯ Дуччо ди
БРОДСКИЙ Иосиф Александрович
БАКУЛИН Мирослав Юрьевич
БАСИНСКИЙ Павел Валерьевич
БУКСТЕХУДЕ Дитрих
БУЛГАКОВ Сергий Николаевич (священник)
БАТИЩЕВА Янина Генриховна
БИБЕР Генрих
БАРКЛИ Уильям
БЕРХИН Владимир
БОРИСОВ Николай Сергеевич
БУЛЫГИН Павел Петрович
БОРОВИКОВСКИЙ Александр Львович
БЫКОВ Дмитрий Львович
БАЛАЯН Елена Владимировна
БИККУЛОВА Алёна Алексеевна
БЕЛАНОВСКИЙ Юрий Сергеевич
БУРОВ Алексей Владимирович
БАХРЕВСКИЙ Владислав Анатольевич
БАШУТИН Борис Валерьевич
БЕРЕЗОВА Юлия
БАБЕНКО Алёна Олеговна
БУЦКО Юрий Маркович
БОЛДЫШЕВА Ирина Валентиновна
БАК Дмитрий Петрович
БЕЛЛ Роб
БИБИХИН Владимир Вениаминович
БАРТ Карл
БУДЯШЕК Ян
БАЙТОВ Николай Владимирович
БАТОВ Олег Анатольевич (протоиерей)
БЕНИНГ Симон
БАЛТРУШАЙТИС Юргис Казимирович
БЕЛЬСКИЙ Станислав
БЕЛОХВОСТОВА Юлия
БЕЖИН Леонид Евгеньевич
БИРЮКОВА Марина
БОЕВ Пётр Анатольевич (иерей)
БЫКОВ Василь Владимирович
ВАРЛАМОВ Алексей Николаевич
ВАСИЛЬЕВА Екатерина Сергеевна
ВОЛОШИН Максимилиан Александрович
ВЯЗЕМСКИЙ Юрий Павлович
ВАРЛЕЙ Наталья Владимировна
ВИВАЛЬДИ Антонио
ВО Ивлин
ВОРОПАЕВ Владимир Алексеевич
ВИСКОВ Антон Олегович
ВОЗНЕСЕНСКАЯ Юлия Николаевна
ВИШНЕВСКАЯ Галина Павловна
ВИЛЕНСКИЙ Семен Самуилович
ВАСИЛИЙ (епископ) [Владимир Михайлович Родзянко]
ВОЛКОВ Павел Владимирович
ВЕЙЛЬ Симона
ВОДОЛАЗКИН Евгений Германович
ВОЛОДИХИН Дмитрий Михайлович
ВЕЛИЧАНСКИЙ Александр Леонидович
ВОЛЧКОВ Сергей Валерьевич
ВАРСОНОФИЙ (архимандрит) [Павел Иванович Плиханков]
ВЕРТИНСКАЯ Анастасия Александровна
ВДОВИЧЕНКОВ Владимир Владимирович
ВАССА [Ларина] (инокиня)
ВИНОГРАДОВ Леонид
ВАСИН Вячеслав Георгиевич
ВАРАЕВ Максим Владимирович (священник)
ВИТАЛИ Джованни Баттиста
ВУЙЧИЧ Ник
ВОСКРЕСЕНСКИЙ Семен Николаевич
ВЕЛИКАНОВ Павел Иванович (протоиерей)
ВАСИЛЮК Фёдор Ефимович
ВИКТОРИЯ Томас Луис
ВАЙГЕЛЬ Валентин
ВАНЬЕ Жан
ВЛАДИМИРСКИЙ Леонид Викторович
ВЫРЫПАЕВ Иван Александрович
ВОЛФ Мирослав
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Арсений Аркадьевич
ГАЛАКТИОНОВА Вера Григорьевна
ГАЛИЧ Александр Аркадьевич
ГАЛКИН Борис Сергеевич
ГЕЙЗЕНБЕРГ Вернер
ГЕТМАНОВ Роман Николаевич
ГИППИУС Зинаида Николаевна
ГОБЗЕВА Ольга Фроловна [монахиня Ольга]
ГОГОЛЬ Николай Васильевич
ГРАНИН Даниил Александрович
ГУМИЛЁВ Николай Степанович
ГУСЬКОВ Алексей Геннадьевич
ГУРЦКАЯ Диана Гудаевна
ГАЛЬЦЕВА Рената Александровна
ГОРОДОВА Мария Александровна
ГАЛЬ Юрий Владимирович
ГЛИНКА Михаил Иванович
ГРАДОВА Екатерина Георгиевна
ГАЙДН Йозеф
ГЕНДЕЛЬ Георг Фридрих
ГЕРМАН Расслабленный
ГРИГ Эдвард
ГОРБОВСКИЙ Глеб Яковлевич
ГАЛУППИ Бальдассаре
ГЛЮК Кристоф
ГУРЕЦКИЙ Хенрик Миколай
ГУМАНОВА Ольга
ГЕРМАН Анна
ГРИЛИХЕС Леонид (священник)
ГРААФ Фредерика(Мария) де
ГОРДИН Яков Аркадьевич
ГЛИНКА Елизавета Петровна (Доктор Лиза)
ГУРБОЛИКОВ Владимир Александрович
ГРИЦ Илья Яковлевич
ГРЫМОВ Юрий Вячеславович
ГОРИЧЕВА Татьяна Михайловна
ГВАРДИНИ Романо
ГУБАЙДУЛИНА София Асгатовна
ГОЛЬДШТЕЙН Дмитрий Витальевич
ГОРЮШКИН-СОРОКОПУДОВ Иван Силыч
ГРЕЧКО Георгий Михайлович
ГРИМБЛИТ Татьяна Николаевна
ГОРБАНЕВСКАЯ Наталья Евгеньевна
ГРИБ Андрей Анатольевич
ГОЛОВКОВА Лидия Алексеевна
ГАСЛОВ Игорь Владимирович
ГОДИНЕР Анна Вацлавовна
ГЕРЦЫК Аделаида Казимировна
ГНЕЗДИЛОВ Андрей Владимирович
ГУТНЕР Григорий Борисович
ГАРКАВИ Дмитрий Валентинович
ГОРОДЕЦКАЯ Надежда Даниловна
ГУПАЛО Георгий Михайлович
ГЕ Николай Николаевич
ГАЛИК Либор Серафим (священник)
ГЕЗАЛОВ Александр Самедович
ГЕНИСАРЕТСКИЙ Олег Игоревич
ГЕОРГИЙ [Жорж Ходр] (митрополит)
ГИППЕНРЕЙТЕР Юлия Борисовна
ГРЕБЕНЩИКОВ Борис Борисович
ГРАММАТИКОВ Владимир Александрович
ГУЛЯЕВ Георгий Анатольевич (протоиерей)
ГУМЕРОВА Анна Леонидовна
ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич
ГИОРГОБИАНИ Давид
ГОЛЬЦМАН Ян Янович
ГАНДЛЕВСКИЙ Сергей Маркович
ГЕНИЕВА Екатерина Юрьевна
ГЛУХОВСКИЙ Дмитрий Алексеевич
ГРУНИН Юрий Васильевич
ДЮЖЕВ Дмитрий Петрович
ДОРЕ Гюстав
ДЕМЕНТЬЕВ Андрей Дмитриевич
ДЕСНИЦКИЙ Андрей Сергеевич
ДОВЛАТОВ Сергей Донатович
ДОСТОЕВСКИЙ Фёдор Михайлович
ДРУЦЭ Ион
ДИКИНСОН Эмили
ДЕБЮССИ Клод
ДВОРЖАК Антонин
ДАРГОМЫЖСКИЙ Александр Сергеевич
ДОНН Джон
ДВОРКИН Александр Леонидович
ДУНАЕВ Михаил Михайлович
ДАНИЛОВА Анна Александровна
ДЖОТТО ди Бондоне
ДИОДОРОВ Борис Аркадьевич
ДЬЯЧКОВ Александр Андреевич
ДЖЕССЕН Джианна
ДЖАБРАИЛОВА Мадлен Расмиевна
ДРОЗДОВ Николай Николаевич
ДАНИЛОВ Дмитрий Алексеевич
ДИМИТРИЙ (иеромонах) [Михаил Сергеевич Першин]
ДИККЕНС Чарльз
ДОРОНИНА Татьяна Васильевна
ДЕНИСОВ Эдисон Васильевич
ДАНИЛОВ Анатолий Евгеньевич
ДАНИЛОВА Юлия
ДОРМАН Елена Юрьевна
ДРАГУНСКИЙ Денис Викторович
ДУДЧЕНКО Андрей (протоиерей)
ДЕГЕН Ион Лазаревич
ЕСАУЛОВ Иван Андреевич
ЕМЕЛЬЯНЕНКО Федор Владимирович
ЕЛЬЧАНИНОВ Александр Викторович (священник)
ЕГЕРШТЕТТЕР Франц
ЖИРМУНСКАЯ Тамара Александровна
ЖУКОВСКИЙ Василий Андреевич
ЖИДКОВ Юрий Борисович
ЖУРИНСКАЯ Марина Андреевна
ЖИЛЬСОН Этьен Анри
ЖИЛЛЕ Лев (архимандрит)
ЖИВОВ Виктор Маркович
ЖАДОВСКАЯ Юлия Валериановна
ЖИГУЛИН Анатолий Владимирович
ЖЕЛЯБИН-НЕЖИНСКИЙ Олег
ЖИРАР Рене
ЗАЛОТУХА Валерий Александрович
ЗОЛОТУССКИЙ Игорь Петрович
ЗУБОВ Андрей Борисович
ЗАНУССИ Кшиштоф
ЗВЯГИНЦЕВ Андрей Петрович
ЗАХАРОВ Марк Анатольевич
ЗОРИН Александр Иванович
ЗАХАРЧЕНКО Виктор Гаврилович
ЗЕЛИНСКАЯ Елена Константиновна
ЗАБОЛОЦКИЙ Николай Алексеевич
ЗОЛОТОВ Андрей
ЗОЛОТОВ Андрей Андреевич
ЗАБЕЖИНСКИЙ Илья Аронович
ЗАЙЦЕВ Андрей
ЗОЛОТУХИН Денис Валерьевич (священник)
ЗАЙЦЕВА Татьяна
ЗОЛЛИ Исраэль
ЗЕЛИНСКИЙ Владимир Корнелиевич (протоиерей)
ЗОБИН Григорий Соломонович
ИВАНОВ Вячеслав Иванович
ИСКАНДЕР Фазиль Абдулович
ИВАНОВ Георгий Владимирович
ИЛЬИН Владимир Адольфович
ИГНАТОВА Елена Алексеевна
ИЛАРИОН (митрополит) [Григорий Валериевич Алфеев]
ИАННУАРИЙ (архимандрит) [Дмитрий Яковлевич Ивлев]
ИЛЬЯШЕНКО Александр Сергеевич (священник)
ИЛЬИН Иван Александрович
ИЛЬКАЕВ Радий Иванович
ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович
КОНАЧЕВА Светлана Александровна
КАБАКОВ Александр Абрамович
КАБЫШ Инна Александровна
КАРАХАН Лев Маратович
КИБИРОВ Тимур Юрьевич
КИНЧЕВ Константин Евгеньевич
КОЗЛОВ Иван Иванович
КОЛЛИНЗ Френсис Селлерс
КОНЮХОВ Фёдор Филлипович (диакон)
КОПЕРНИК Николай
КУБЛАНОВСКИЙ Юрий Михайлович
КУРБАТОВ Валентин Яковлевич
КУСТУРИЦА Эмир
КУЧЕРСКАЯ Майя Александровна
КУШНЕР Александр Семенович
КАПЛАН Виталий Маркович
КУРАЕВ Андрей Вячеславович (протодиакон)
КОРМУХИНА Ольга Борисовна
КУХИНКЕ Норберт
КУПЧЕНКО Ирина Петровна
КЛОДЕЛЬ Поль
КОЗЛОВ Максим Евгеньевич (священник)
КАЛИННИКОВ Василий Сергеевич
КОРЕЛЛИ Арканджело
КАРОЛЬСФЕЛЬД Юлиус
КИРИЛЛОВА Ксения
КЕКОВА Светлана Васильевна
КОРЖАВИН Наум Моисеевич
КРЮЧКОВ Павел Михайлович
КРУГЛОВ Сергий Геннадьевич (священник)
КРАВЦОВ Константин Павлович (священник)
КНАЙФЕЛЬ Александр Аронович
КИКТЕНКО Вячеслав Вячеславович
КУРЕНТЗИС Теодор
КЫРЛЕЖЕВ Александр Иванович
КОШЕЛЕВ Николай Андреевич
КЮИ Цезарь Антонович
КОРЧАК Януш
КЛОДТ Евгений Георгиевич
КРАСНИКОВА Ольга Михайловна
КОРОЛЕНКО Псой
КЬЕРКЕГОР Серен
КОВАЛЬДЖИ Владимир
КОВАЛЬДЖИ Кирилл Владимирович
КОРИНФСКИЙ Аполлон Аполлонович
КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлович
КОЗЛОВСКИЙ Иван Семёнович
КАРПОВ Сергей Павлович
КАМБУРОВА Елена Антоновна
КРАСИЛЬНИКОВ Сергей Александрович
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)
КАЛЕДА Кирилл Глебович (протоиерей)
КРАСНОВА Татьяна Викторовна
КРИВОШЕИНА Ксения Игоревна
КОТОВ Андрей Николаевич
КОРНОУХОВ Александр Давыдович
КЛЮКИНА Ольга Петровна
КАССИЯ
КРАВЕЦ Сергей Леонидович
КАЗАРНОВСКАЯ Любовь Юрьевна
КРАВЕЦКИЙ Александр Геннадьевич
КРИВУЛИН Виктор Борисович
КОСТЮКОВ Леонид Владимирович
КЛЕМАН Оливье
КУКИН Михаил Юрьевич
КОНАНОС Андрей (архимандрит)
КИРИЛЛОВ Игорь Леонидович
КАЛЛИСТ [Тимоти Уэр ] (митрополит)
КРИВОШЕИН Никита Игоревич
КИТНИС Тимофей
КИНДИНОВ Евгений Арсеньевич
КЛИМОВ Дмирий (протоиерей)
КОЗЫРЕВ Алексей Павлович
КУПРИЯНОВ Борис Леонидович (протоиерей)
КОКИН Илья Анатольевич (диакон)
КНЯЗЕВ Евгений Владимирович
КРАПИВИН Владислав Петрович
КЕННЕТ Клаус
КОЛОНИЦКИЙ Борис Иванович
ЛИЕПА Илзе
ЛИПКИН Семён Израилевич
ЛЮБОЕВИЧ Дивна
ЛОПАТКИНА Ульяна Вячеславовна
ЛОШИЦ Юрий Михайлович
ЛЕВИТАНСКИЙ Юрий Давыдович
ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич
ЛУНГИН Павел Семенович
ЛЬЮИС Клайв Стейплз
ЛУКЬЯНОВА Ирина Владимировна
ЛИСНЯНСКАЯ Инна Львовна
ЛЕГОЙДА Владимир Романович
ЛЮБИМОВ Илья Петрович
ЛОКАТЕЛЛИ Пьетро
ЛЮБАК Анри де
ЛАЛО Эдуар
ЛЕОНОВ Андрей Евгеньевич
ЛОСЕВА Наталья Геннадьевна
ЛИЕПА Андрис Марисович
ЛЯДОВ Анатолий Константинович
ЛАРШЕ Жан-Клод
ЛОСЕВ Алексей Федорович
ЛИСТ Ференц
ЛЮЛЛИ Жан-Батист
ЛЕГА Виктор Петрович
ЛОБАНОВ Валерий Витальевич
ЛЮБИМОВ Борис Николаевич
ЛЕВШЕНКО Борис Трифонович (священник)
ЛОРГУС Андрей Вадимович (священник)
ЛАССО Орландо
ЛЮБИЧ Кьяра
ЛУЧЕНКО Ксения Валерьевна
ЛЮБШИН Станислав Андреевич
ЛЕОНОВ Евгений Павлович
ЛАВЛЕНЦЕВ Игорь Вячеславович
ЛЮДОГОВСКИЙ Феодор (иерей)
ЛЮБИМОВ Григорий Александрович
ЛАВРОВ Владимир Михайлович
ЛЕОНОВИЧ Владимир Николаевич
ЛОПУШАНСКИЙ Константин Сергеевич
ЛИТВИНОВ Александр Михайлович
ЛУЧКО Клара Степановна
ЛАВДАНСКИЙ Александр Александрович
ЛОБЬЕ де Патрик
ЛАШКОВА Вера Иосифовна
ЛИПОВКИНА Татьяна
ЛОРЕНЦЕТТИ Амброджо
ЛОТТИ Антонио
ЛУКИН Павел Владимирович
ЛАШИН Емилиан Владимирович
МАЙКОВ Апполон Николаевич
МАКДОНАЛЬД Джордж
МАКОВЕЦКИЙ Сергей Васильевич
МАКОВСКИЙ Сергей Константинович
МАКСИМОВ Андрей Маркович
МАМОНОВ Пётр Николаевич
МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич
МИНИН Владимир Николаевич
МИРОНОВ Евгений Витальевич
МОТЫЛЬ Владимир Яковлевич
МУРАВЬЕВА Ирина Вадимовна
МИЛЛИКЕН Роберт Эндрюс
МЮРРЕЙ Джозеф Эдвард
МАРКОНИ Гульельмо
МАТОРИН Владимир Анатольевич
МЕДУШЕВСКИЙ Вячеслав Вячеславович
МОРИАК Франсуа
МАРТЫНОВ Владимир Иванович
МЕНДЕЛЬСОН Феликс
МИРОНОВА Мария Андреевна
МАЛЕР Густав
МУСОРГСКИЙ Модест Петрович
МОЦАРТ Вольфганг Амадей
МАНФРЕДИНИ Франческо Онофрио
МИХАЙЛОВА Марина Валентиновна
МЕНЬ Александр (протоиерей)
МИХАЙЛОВ Александр Николаевич
МЕРЗЛИКИН Андрей Ильич
МАССНЕ Жюль
МАРЧЕЛЛО Алессандро
МАКИН Андрей Сергеевич
МАШО Гийом де
МАХНАЧ Владимир Леонидович
МАШЕГОВ Алексей
МЕРКЕЛЬ Ангела
МЕЛАМЕД Игорь Сунерович
МОНТИ Витторио
МИЛЛЕР Лариса Емельяновна
МОЖЕГОВ Владимир
МАКАРСКИЙ Антон Александрович
МАКАРИЙ (иеромонах) [Марк Симонович Маркиш]
МИТРОФАНОВ Георгий Николаевич (священник)
МОЩЕНКО Владимир Николаевич
МОГУТИН Юрий Николаевич
МИНДАДЗЕ Александр Анатольевич
МЕЛЬНИКОВА Анастасия Рюриковна
МИКИТА Андрей Иштванович
МАТВИЕНКО Игорь Игоревич
МЕЖЕНИНА Лариса Николаевна
МАРИЯ (монахиня) [Елизавета Юрьевна Пиленко]
МИРСКИЙ Георгий Ильич
МАЛАХОВА Лилия
МАРКИНА Надежда Константиновна
МОЛЧАНОВ Владимир Кириллович
МАГГЕРИДЖ Малькольм
МЕЛЛО Альберто
МОРОЗОВ Александр Олегович
МАКНОТОН Джон
МЕЕРСОН Ольга
МЕЕРСОН-АКСЕНОВ Михаил Георгиевич (протоиерей)
МИТРОФАНОВА Алла Сергеевна
МЕНЬШОВА Юлия Владимировна
МАЗЫРИН Александр (иерей)
МУРАВЬЁВ Алексей Владимирович
МАЛЬЦЕВА Надежда Елизаровна
МАГИД Сергей Яковлевич
МАРЕ Марен
МИРОНЕНКО Сергей Владимирович
НАРЕКАЦИ Григор
НЕКРАСОВ Николай Алексеевич
НЕПОМНЯЩИЙ Валентин Семенович
НИКОЛАЕВ Юрий Александрович
НИКОЛАЕВА Олеся Александровна
НЬЮТОН Исаак
НИКОЛАЙ [ Никола Велимирович ] (епископ)
НОРШТЕЙН Юрий Борисович
НЕГАТУРОВ Вадим Витальевич
НЕСТЕРЕНКО Евгений Евгеньевич
НОВИКОВ Денис Геннадьевич
НЕЖДАНОВ Владимир Васильевич (священник)
НЕСТЕРЕНКО Василий Игоревич
НЕКТАРИЙ (игумен) [Родион Сергеевич Морозов]
НАДСОН Семён Яковлевич
НИКИТИН Иван Саввич
НИКОЛАЙ [Николай Хаджиниколау] (митрополит)
НАЗАРОВ Александр Владимирович
НИВА Жорж
НИШНИАНИДЗЕ Шота Георгиевич
НИКУЛИН Николай Николаевич
ОКУДЖАВА Булат Шалвович
ОСИПОВ Алексей Ильич
ОРЕХОВ Дмитрий Сергеевич
ОРЛОВА Василина Александровна
ОСТРОУМОВА Ольга Михайловна
ОЦУП Николай Авдеевич
ОГОРОДНИКОВ Александр Иоильевич
ОБОЛДИНА Инга Петровна
ОХАПКИН Олег Александрович
ОРЕХАНОВ Георгий Леонидович (протоиерей)
ПАНТЕЛЕЕВ Леонид
ПАСКАЛЬ Блез
ПАСТЕР Луи
ПАСТЕРНАК Борис Леонидович
ПИРОГОВ Николай Иванович
ПЛАНК Макс
ПЛЕЩЕЕВ Алексей Николаевич
ПОГУДИН Олег Евгеньевич
ПОЛОНСКИЙ Яков Петрович
ПОЛЯКОВА Надежда Михайловна
ПОЛЯНСКАЯ Екатерина Владимировна
ПРОШКИН Александр Анатольевич
ПУШКИН Александр Сергеевич
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна
ПЕГИ Шарль
ПРОКОФЬЕВА Софья Леонидовна
ПЕТРОВА Татьяна Юрьевна
ПЯРТ Арво
ПОЛЕНОВ Василий Дмитриевич
ПЕРГОЛЕЗИ Джованни
ПЁРСЕЛЛ Генри
ПАЛЕСТРИНА Джованни Пьерлуиджи
ПЕТР (игумен) [Валентин Андреевич Мещеринов]
ПУЩАЕВ Юрий Владимирович
ПУЗАКОВ Алексей Александрович
ПАВЛОВ Олег Олегович
ПРОСКУРИНА Светлана Николаевна
ПАНИЧ Светлана Михайловна
ПЕЛИКАН Ярослав
ПОЛИКАНИНА Валентина Петровна
ПЬЕЦУХ Вячеслав Алексеевич
ПЕТРАРКА Франческо
ПУСТОВАЯ Валерия Ефимовна
ПЕВЦОВ Дмитрий Анатольевич
ПАНЮШКИН Валерий Валерьевич
ПОЗДНЯЕВА Кира
ПИВОВАРОВ Юрий Сергеевич
ПОРОШИНА Мария Михайловна
ПЕТРЕНКО Алексей Васильевич
ПАРРАВИЧИНИ Эльвира
ПРЕЛОВСКИЙ Анатолий Васильевич
ПАНТЕЛЕИМОН [Аркадий Викторович Шатов] (епископ)
ПРЕКУП Игорь (священник)
ПЕТРАНОВСКАЯ Людмила Владимировна
ПОДОБЕДОВА Ольга Ильинична
ПОПОВА Ольга Сигизмундовна
ПАРФЕНОВ Филипп (священник)
ПЛОТКИНА Алла Григорьевна
ПАРХОМЕНКО Сергей Борисович
ПАЗЕНКО Егор Станиславович
ПРОХОРОВА Ирина Дмитриевна
ПАГЫН Сергей Анатольевич
РАСПУТИН Валентин Григорьевич
РОМАНОВ Константин Константинович (КР)
РЫБНИКОВ Алексей Львович
РАТУШИНСКАЯ Ирина Борисовна
РОСС Рональд
РАНЦАНЕ Анна
РАЗУМОВСКИЙ Феликс Вельевич
РАХМАНИНОВ Сергей Васильевич
РАВЕЛЬ Морис
РАУШЕНБАХ Борис Викторович
РУБЛЕВ Андрей
РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич
РЕВИЧ Александр Михайлович
РУБЦОВ Николай Михайлович
РАТНЕР Лилия Николаевна
РОСТРОПОВИЧ Мстислав Леопольдович
РОГИНСКИЙ Арсений Борисович
РОЗЕНБЛЮМ Константин Витольд
РЕШЕТОВ Алексей Леонидович
РОГОВЦЕВА Ада Николаевна
РЫЖЕНКО Павел Викторович
РОДНЯНСКАЯ Ирина Бенционовна
РИЛЬКЕ Райнер Мария
РОШЕ Константин Константинович
РАКИТИН Александр Анатольевич
РОМАНЕНКО Татьяна Анатольевна
РЯШЕНЦЕВ Юрий Евгеньевич
РАЗУМОВ Анатолий Яковлевич
РУЛИНСКИЙ Василий Васильевич
СВИРИДОВ Георгий Васильевич
СЕДАКОВА Ольга Александровна
СЛУЦКИЙ Борис Абрамович
СМОКТУНОВСКИЙ Иннокентий Михайлович
СОЛЖЕНИЦЫН Александрович Исаевич
СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич
СОЛОДОВНИКОВ Александр Александрович
СТЕБЛОВ Евгений Юрьевич
СТУПКА Богдан Сильвестрович
СОКОЛОВ-МИТРИЧ Дмитрий Владимирович
СМОЛЛИ Ричард
СЭЙЕРС Дороти
СМОЛЬЯНИНОВА Евгения Валерьевна
СТЕПАНОВ Юрий Константинович
СИМОНОВ Константин Михайлович
СМОЛЬЯНИНОВ Артур Сергеевич
СЕДОВ Константин Сергеевич
СОПРОВСКИЙ Александр Александрович
СКАРЛАТТИ Алессандро
САРАСКИНА Людмила Ивановна
САМОЙЛОВ Давид Самуилович
САРАСАТЕ Пабло
СТРАДЕЛЛА Алессандро
СУРОВА Людмила Васильевна
СЛУЧЕВСКИЙ Николай Владимирович
СОКОЛОВ Александр Михайлович
СОЛОУХИН Владимир Алексеевич
СТОГОВ Илья Юрьевич
СЕН-САНС Камиль
СОКУРОВ Александр Николаевич
СТРУВЕ Никита Алексеевич
СОЛЖЕНИЦЫН Игнат Александрович
СИКОРСКИЙ Игорь Иванович
СУИНБЕРН Ричард
САВВА (Мажуко) архимандрит
САНАЕВ Павел Владимирович
СИЛЬВЕСТРОВ Валентин Васильевич
СТЕФАНОВИЧ Николай Владимирович
СОНЬКИНА Анна Александровна
СИНЯЕВА Ольга
СОЛОНИЦЫН Алексей Алексеевич
САЛИМОН Владимир Иванович
СВЕТОЗАРСКИЙ Алексей Константинович
СКУРАТ Константин Ефимович
СВЕШНИКОВА Мария Владиславовна
СЕНЬЧУКОВА Мария Сергеевна [ инокиня Евгения ]
СЕЛЕЗНЁВ Михаил Георгиевич
САВЧЕНКО Николай (священник)
СПИВАКОВСКИЙ Павел Евсеевич
САДОВНИКОВА Елена Юрьевна
СЕН-ЖОРЖ Жозеф
СУДАРИКОВ Виктор Андреевич
САММАРТИНИ Джованни Баттиста
САНДЕРС Скип и Гвен
СКВОРЦОВ Ярослав Львович
СТЕПАНОВА Мария Михайловна
САРАБЬЯНОВ Владимир Дмитриевич
СЛАДКОВ Дмитрий Владимирович
СТОРОЖЕВА Вера Михайловна
СИГОВ Константин Борисович
СТЕПУН Фёдор Августович
СЕНДЕРОВ Валерий Анатольевич
СВЕЛИНК Ян
СТЕРЖАКОВ Владимир Александрович
СТРУКОВА Алиса
СУХИХ Игорь Николаевич
ТЮТЧЕВ Фёдор Иванович
ТУРОВЕРОВ Николай Николаевич
ТАРКОВСКИЙ Михаил Александрович
ТЕРАПИАНО Юрий Константинович
ТОНУНЦ Елена Константиновна
ТРАУБЕРГ Наталья Леонидовна
ТАУНС Чарльз
ТОКМАКОВ Лев Алексеевич
ТКАЧЕНКО Александр
ТЕУНИКОВА Юлия Александровна
ТАРТИНИ Джузеппе
ТИССО Джеймс
ТРОШИН Валерий Владимирович
ТАХО-ГОДИ Аза (Наталья) Алибековна
ТАВЕНЕР Джон
ТОЛКИН Джон Рональд Руэл
ТРАНСТРЁМЕР Тумас
ТАРИВЕРДИЕВ Микаэл Леонович
ТЕПЛИЦКИЙ Виктор (протоиерей)
ТРОСТНИКОВА Елена Викторовна
ТОЛСТОЙ Алексей Константинович
ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич
ТЕПЛЯКОВ Виктор Григорьевич
ТИМОФЕЕВ Александр (священник)
ТИРИ Жан-Франсуа
ТАРКОВСКИЙ Арсений Александрович
ТЕЙЛОР Чарльз
ТАРАСОВ Аркадий Евгеньевич
ТЕРСТЕГЕН Герхард
ТАЛАШКО Владимир Дмитриевич
ТУРОВА Варвара
УЖАНКОВ Александр Николаевич
УОЛД Джордж
УМИНСКИЙ Алексей (священник)
УСПЕНСКИЙ Михаил Глебович
УЗЛАНЕР Дмитрий
УГЛОВ Николай Владимирович
УСПЕНСКИЙ Федор Борисович
УЛИЦКАЯ Людмила Евгеньевна
ФУДЕЛЬ Сергей Иосифович
ФЕТ Афанасий Афанасьевич
ФЕДОСЕЕВ Владимир Иванович
ФИЛЛИПС Уильям
ФРА БЕАТО АНДЖЕЛИКО
ФРАНК Семён Людвигович
ФИРСОВ Сергей Львович
ФЕСТЮЖЬЕР Андре-Жан
ФАСТ Геннадий (священник)
ФОРЕСТ Джим
ФЕОДОРИТ (иеродиакон) [Сергей Валентинович Сеньчуков]
ФОФАНОВ Константин Михайлович
ФЕДОТОВ Георгий Петрович
ФРАНКЛ Виктор
ФЛАМ Людмила Сергеевна
ФЛОРОВСКИЙ Георгий Васильевич (протоиерей)
ФОМИН Игорь (протоиерей)
ФИЛАТОВ Леонид Алексеевич
ФЕДЕРМЕССЕР Анна Константиновна
ХОТИНЕНКО Владимир Иванович
ХОМЯКОВ Алексей Степанович
ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович
ХАМАТОВА Чулпан Наилевна
ХАБЬЯНОВИЧ-ДЖУРОВИЧ Лиляна
ХУДИЕВ Сергей Львович
ХЕРСОНСКИЙ Борис Григорьевич
ХИЛЬДЕГАРДА Бингенская
ХОРУЖИЙ Сергей Сергеевич
ХЛЕБНИКОВ Олег Никитьевич
ХЕТАГУРОВ Коста Леванович
ХОРИНЯК Алевтина Петровна
ХЛЕВНЮК Олег Витальевич
ХИЛЛМАН Кристофер
ХОПКО Фома Иванович (протопресвитер)
ЦИПКО Александр Сергеевич
ЦВЕТАЕВА Анастасия Ивановна
ЦФАСМАН Михаил Анатольевич
ЦВЕЛИК Алексей Михайлович
ЦЫПИН Владислав Александрович (протоиерей)
ЧАЛИКОВА Галина Владленовна
ЧУРИКОВА Инна Михайловна
ЧЕРЕНКОВ Федор Федорович
ЧЕЙН Эрнст
ЧАЙКОВСКАЯ Елена Анатольевна
ЧЕХОВ Антон Павлович
ЧЕСТЕРТОН Гилберт
ЧЕРНЯК Андрей Иосифович
ЧЕРНИКОВА Татьяна Васильевна
ЧИЧИБАБИН Борис Алексеевич
ЧИСТЯКОВ Георгий Петрович (священник)
ЧЕРКАСОВА Елена Игоревна
ЧАВЧАВАДЗЕ Елена Николаевна
ЧУХОНЦЕВ Олег Григорьевич
ЧАВЧАВАДЗЕ Зураб Михайлович
ЧАПНИН Сергей Валерьевич
ЧАРСКАЯ Лидия Алексеевна
ЧЕРНЫХ Наталия Борисовна
ЧИМАБУЭ Ченни ди Пепо
ЧУКОВСКАЯ Елена Цезаревна
ЧЕЙГИН Петр Николаевич
ШЕМЯКИН Михаил Михайлович
ШЕВЧУК Юрий Юлианович
ШАНГИН Никита Генович
ШИРАЛИ Виктор Гейдарович
ШАВЛОВ Артур
ШЕВАРОВ Дмитрий Геннадьевич
ШУБЕРТ Франц
ШУМАН Роберт
ШМЕМАН Александр Дмитриевич (священник)
ШНИТКЕ Альфред Гарриевич
ШМИТТ Эрик-Эммануэль
ШАТАЛОВА Соня
ШАГИН Дмитрий Владимирович
ШУЛЬЧЕВА-ДЖАРМАН Ольга Александровна
ШТЕЙН Ася Владимировна
ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич
ШНОЛЬ Дмитрий Эммануилович
ШАЦКОВ Андрей Владиславович
ШЕСТИНСКИЙ Олег Николаевич
ШВАРЦ Елена Андреевна
ШИК Елизавета Михайловна
ШИЛОВА Ольга
ШПОЛЯНСКИЙ Михаил (протоиерей)
ШМАИНА-ВЕЛИКАНОВА Анна Ильинична
ШВЕД Дмитрий Иванович
ШЛЯХТИН Роман
ШМИДТ Вильям Владимирович
ШТАЙН Эдит
ШОСТАКОВИЧ Дмитрий Дмитриевич
ШМЕЛЁВ Алексей Дмитриевич
ШНУРОВ Константин Сергеевич
ШОРОХОВА Татьяна Сергеевна
ШАУБ Игорь Юрьевич
ЩЕПЕНКО Михаил Григорьевич
ЭЛИОТ Томас Стернз
ЭКЛС Джон
ЭЛГАР Эдуард
ЭЛИТИС Одиссеас
ЭППЛЕ Николай Владимирович
ЭПШТЕЙН Михаил Наумович
ЭГГЕРТ Константин Петрович
ЭЛЬ ГРЕКО
ЭДЕЛЬШТЕЙН Георгий (протоиерей)
ЮРСКИЙ Сергей Юрьевич
ЮРЧИХИН Фёдор Николаевич
ЮДИНА Мария Вениаминовна
ЮРЕВИЧ Андрей (протоиерей)
ЮРЕВИЧ Ольга
ЯМЩИКОВ Савва Васильевич
ЯЗЫКОВА Ирина Константиновна
ЯКОВЛЕВ Антон Юрьевич
ЯМБУРГ Евгений Александрович
ЯННАРАС Христос
ЯРОВ Сергей Викторович

Рекомендуем

Абсолютная жертва Голгофы "Даже если Нарнии нет..." Вера без привилегий С любимыми не разводитесь Двери ада заперты изнутри Расцерковление Технический христианин Мифы сексуального просвещения Последие Времена Нисхождение во ад Христианство и культура Что делать с духом уныния? Что такое вера? Цена Победы Сироты напоказ Ты не один! Про ад и смерть Основная форма человечности Сложный человек как цель Оправдание веры Истина православия Зачем постился Христос? Жизнь за гробом Моя судьба Родина там, где тебя любят Не подавляйте боли разлуки Дом нетерпимости Сучок в чужом глазу Необразцовая семья Демонская твердыня Русский грех и русское спасение Кто мы? История моего заключения Мученик - означает "свидетель" Почему я перешла в православие Всех ли вывел из ада Христос? Что дало России православное христианство Право на мракобесие Если тебя обидели, бросили, предали В больничной палате Мадонна из метро Болезнь и религия Страна не упырей "Я был болен..." Совесть От виртуального христианства к реальному Картина мира Почему мои дети ходят в Церковь Божья любовь в псалмах Благая Весть Серебро Господа моего Каждый человек незаменим О судьбах человеческих "Вера - дело сердца" Антирелигиозная религия Пятнадцать вопросов атеистов Христианская жизнь как сверхприродная Можно и нужно об этом говорить Логика троичности "Душа разорвана..." Ecce Homo "Я дитя неверия и сомнения..." Мир, полный добра Крестик в пыли Все впереди Пасхальные письма Как жить с диагнозом Слишком поздно О страхе исповедания веры Единство несоединимого Убитая совесть Об антихристовом добре Чему учит смерть? Из истории русского сопротивления Религиозность Пушкина Тем, кто потерял смысл жизни Свет Церкви Рай и ад О Чудесах Книга Иова Светлой памяти Кровь мучеников есть семя Церкви Теология от первого лица Смысл удивления Начало света Как рассказать о вере? Право на красоту Любовь и пустота Осень жизни



Версия для печати

КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей) ( род. 1959)

Интервью   |   Статьи
КОПЕЙКИН Кирилл (протоиерей)

Протоиерей Кирилл Копейкин родился 07 июня 1959 г.  Настоятель храма святых апостолов Петра и Павла при Санкт-Петербургском государственном университете, директор Научно-богословского центра междисциплинарных исследований Факультета искусств СПбГУ, член комиссии по вопросам богословия Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви, кандидат физико-математических наук.


Протоиерей Кирилл КОПЕЙКИН: интервью

Протоиерей Кирилл КОПЕЙКИН (род. 1959) - настоятель храма святых апостолов Петра и Павла при Санкт-Петербургском государственном университете, кандидат физико-математических наук: Видео | ИнтервьюСтатьи.

О ФИЗИКЕ БЕЗ ОТВЕТА И САМОМ БОЛЬШОМ ЧУДЕ

Познать Истину

- Отец Кирилл, у Вас был долгий и непростой путь к Православию. И сейчас Вы не только служите в церкви, но и преподаёте в Духовных школах, и имеете степень кандидата физико-математических наук. Расскажите, пожалуйста, немного о себе и о том, чем Вы сейчас занимаетесь.

- Я в детстве был воспитан в семье… можно сказать, агностиков. Но я был крещён во младенчестве, бабушка была верующая, она меня водила в храм в раннем детстве. А потом я в церкви не бывал.

И я воспитывался в убеждении, что самое главное - познать Истину. А поскольку я рос в материалистической среде, то для меня «познать Истину» означало познать, как всё устроено. Поэтому я решил, что надо заниматься физикой, что я через физику эту Истину я познаю.

После восьмого класса я пошёл в физико-математическую школу, а закончив её, поступил на физический факультет Санкт-Петербургского университета. Потом поступил в аспирантуру, защитил диссертацию. Но ещё во время учёбы на факультете мне стало понятно, что есть вопросы, на которые физика не способна дать ответы.

В первую очередь, это вопрос о душе и вопрос о том, почему душа болит и почему мы не можем найти счастья и покоя в этом мире. И в поисках ответа на этот вопрос я пришёл к вере.

Причём у меня было такое ощущение, что я возвращаюсь в утраченный рай, вспоминаю детские впечатления, которые глубоко-глубоко хранились, но находились за пределами моего сознания. Они как-то снова всплыли… Запах храма, потрескивание свечей… И я поступил в семинарию, закончил её, стал священником.

В настоящее время я доцент Санкт-Петербургской Духовной Академии, настоятель храма святых апостолов Петра и Павла и святой мученицы Татианы в Санкт-Петербургском государственном университете и директор научно-богословского центра междисциплинарных исследований Санкт-Петербургского университета.

Сегодня проблема, волновавшая меня на протяжении моей жизни, - проблема соотношения науки и религии - остро стоит перед нами. И Церковью она осознаётся как одна из значимых проблем.

Когда Святейший Патриарх Кирилл был избран на патриаршество, то на том же Соборе, на котором он был избран, был создан новый церковный орган - Межсоборное присутствие.

Задачей Межсоборного присутствия является подготовка решений, касающихся наиболее важных вопросов внутренней жизни и внешней деятельности Церкви, обсуждение актуальных проблем, относящихся к сфере богословия, а также предварительное изучение тем, рассматриваемых Поместным и Архиерейским Соборами, и подготовка проектов решений.

Этот орган поделён на несколько комиссий, я - член комиссии по вопросам богословия. Перед этой комиссией ещё в 2009 году был поставлен ряд актуальных вопросов, и примечательно, что половина из них имеет отношение к проблеме соотношения науки и религии. Один из вопросов - это соотношение научного и религиозного, богословского знания; другой - богословское осмысление происхождения мира и человека.

Эти вопросы сейчас глубоко обсуждаются Церковью, волнуют современное общество. В частности, эти вопросы исследуются в Научно-богословском центре междисциплинарных исследований, где действует постоянный семинар и проводятся конференции.

Христианство - основа науки

- А не противоречит ли знание, которое несёт в себе христианство, современным научным взглядам?

- Ну как же оно может противоречить, если наука на самом деле выросла из христианства?! Дело в том, что современная наука возникла в очень специфической богословской культурной среде.

Считалось, что Бог даёт человеку Откровение в двух видах: первое и высшее Откровение - это Откровение библейское, а второе Откровение - это сама природа. Сама природа - это Книга Творца, которая обращена к человеку.

И наука выросла из стремления эту Книгу Природы прочитать. Такое представление существовало только в контексте христианской традиции. И поэтому никакая другая цивилизация науку не породила. И наука, как мы хорошо знаем, родилась в Европе в семнадцатом столетии.

Конечно, может встать вопрос: христианство возникло два тысячелетия назад, а наука - всего лишь три-четыре столетия назад, - почему так поздно появилась наука? Для того чтобы понять это, нужно вспомнить следующее.

Дело в том, что, если мы считаем, что мир - это книга, которая обращена к человеку, то к миру могут быть применимы те же методы исследования, которые применимы к изучению библейского текста.

В семиотике (науке, которая исследует знаковые системы) есть три уровня исследования текста. Любые тексты состоят из знаков. И самое элементарное исследование состоит в том, что мы исследуем отношение одних знаков к другим, т. е. мы изучаем то, что называется синтаксисом.

А можно исследовать отношение знака к тому, что он означает, т. е. исследовать его семантику. И, наконец, можно изучать отношение текста в целом к тому, к кому он обращён, и к тому, кем он создан (это называется прагматикой текста).

Несколько упрощая, можно было бы сказать, что в течение примерно первого тысячелетия христианская богословская мысль была занята исследованием прагматики книги природы, т. е. исследовалось отношение мира к человеку и исследовалось отношение мира к Творцу. Было осознано, что мир представляет собой послание Бога, обращённое к человеку.

Один из величайших византийских богословов - преподобный Максим Исповедник - говорит, что этот мир представляет собою «цельнотканный хитон Логоса». Святитель Григорий Палама, в котором православное византийское богословие достигает своей вершины, называет этот мир Писанием Самоипостасного Слова.

То есть этот мир - это текст, обращённый к человеку. Это очень нетривиальная мысль! Она могла возникнуть только в контексте христианской традиции. Почему? Потому что мы, будучи частью этого мира, одновременно имеем претензию, что мы способны его прочесть.

Представьте себе, что вам бы кто-то сказал, что Дон Кихот и Санчо Панса обсуждают замысел романа Сервантеса «Дон Кихот» и структуру самого произведения. Нас бы это, по крайней мере, удивило, потому что они - персонажи этого текста.

Точно так же и мы, находясь внутри мира, вдруг имеем претензию на то, что мы этот мир способны постичь и способны постичь Творца этого мира (может, не во всей полноте, но хотя бы частично). Это возможно, потому что не только мир обращён к нам, но и мы сотворены по образу и подобию Творца мироздания, а значит, можем это мироздание постичь.

В XI веке появляются первые университеты, и условно можно сказать, что эпоха от одиннадцатого столетия до семнадцатого, который условно называется «веком научной революции», - это время, когда университетское средневековое богословие занималось изучением семантики мироздания.

Считалось, что каждый элемент мира имеет определённое значение, семантический смысл. Это тоже очень нетривиальная мысль. Мысль о том, что не мы приписываем символическое значение этим элементам мира, а это значение, которое вложено в них самим Богом.

И опять-таки, поскольку мы сотворены по образу и подобию Бога, то мы это мироздание можем прочесть. Наконец, эпоха научной революции, XVII век, - это время, когда мысль, занятая изучением Книги Творца, переходит от исследования прагматики и семантики мироздания к изучению синтаксиса, т. е. к изучению отношения между элементами текста.

В чём, собственно, заключается пафос объективного познания мира? Мы исследуем мир не по отношению к человеку, что неизбежно вносило бы элемент субъективности. Мы изучаем отношение одного элемента мира к другому элементу и описываем форму этого отношения на формальном языке математики.

Этот способ описания оказывается необычайно эффективным, и, что самое главное, такой способ описания позволяет нам построить теоретическое знание о мире. А что это означает? Это означает, что, когда мы создаём теорию, то мы описываем не просто совокупность некоторых фактов, а мы описываем законы, которые управляют этими фактами.

То есть мы не описываем отдельно падение яблока на землю, движение Луны вокруг Земли, движение Земли вокруг Солнца… Нет! Мы говорим, что есть один закон всемирного тяготения, внутри которого возможные разнообразные движения. То есть когда мы описываем теоретический мир, мы как бы встаём на точку зрения Законодателя.

И примечательно, что в античности слово «теория» производилось от слова «Θεoζ» - Бог. Этимологически это неправильно. На самом деле, это слово происходит от «θεa» - «взгляд». Но тем не менее теоретический взгляд на мир позволяет нам, в определенном смысле слова, в стать на позицию если не Творца, то Демиурга.

Это даёт огромную силу человеку в том смысле слова, что, понимая законы мироздания, мы можем этот мир изменять, преобразовывать его. Мы приближаемся к тому, к чему нас призвал Бог: мы должны этот мир преобразить для того, чтобы он снова вернулся в соединение с Богом. Чтобы, как апостол Павел говорит в Первом послании к Коринфянам, Бог стал «всяческая во всех» (1 Кор 15:28).

Когда сегодня порой возникает, как нам кажется, какое-то противоречие между наукой и религией, то оно связано с тем, что, с одной стороны, наука претендует на то, что, глядя на мир с теоретической точки зрения, она в каком-то смысле слова встаёт на позицию Творца, а, с другой стороны, богословие, которое пытается усвоить взор Откровения, тоже претендует на достижение абсолютной позиции (по крайней мере, в предельной своей форме, богословие стремится к тому, чтобы постичь взгляд Творца на мир).

И вот эти два взгляда порой приходят в противоречие между собою, но это противоречие связано не с тем, что наука противостоит религии, и не с тем, что богословие борется с наукой, нет!.. а с тем, что у нас пока ещё не сформировался целостный взгляд на мир.

Дело в том, что и научные данные, и Библию мы интерпретируем, и это прежде всего вопрос интерпретации. Пока целостной интерпретации, к сожалению, ещё не возникло, но, скажем, Френсис Бэкон, которому принадлежит эта метафора двух книг - Книги Природы и Книги Творца, считал, что постижение Природы как книги Бога позволит нам более глубоко понимать Библию как Откровение Божие. Я надеюсь, что в конце концов это произойдёт.

Постижение Бога в занятиях физикой

- Получается, что эта идея постижения мира как книги Божией перекликается с Вашим личным путём. Вы можете назвать свои занятия физикой со школьной скамьи частью своего духовного пути?

- Конечно. Дело в том, что физика очень многое нам даёт, поскольку она даёт нам возможность встать на теоретическую позицию по отношению к миру и оторваться от обыденного взгляда на него.

Любопытно: когда несколько лет назад университетский храм Петра и Павла отмечал своё 170-летие, то я попытался собрать выпускников Университета, которые стали священнослужителями. Там были и православные, один протестантский пастор и раввин. Но больше всего получилось православных.

Конечно, я не всех смог собрать, но любопытно, что из тех, кого я смог собрать, большая часть были физики. Были математики, биологи, филологи, но больше всего было физиков. Я думаю, что это связано с тем, что изначальное стремление к постижению Бога через исследование мироздания в скрытом виде в физике сохранилось.

- А не могли бы Вы вспомнить тот момент, когда Вы сами обратились к Богу, стали ходить в храм… что это за «боль в душе», о стремлении объяснить которую Вы говорили?
- Дело в том, что физика… ну и вообще наука, которая изучает мироздание, очень много нам говорит о структурах этого мира, но ничего не говорит о смысле мироздания. И если я занимаюсь физикой, то у меня всё время возникает вопрос о смысле…

Допустим, я сделаю какое-то великое открытие, получу Нобелевскую премию. Это прекрасно. Ну и что?! Всё время стоял вопрос: зачем это нужно? То есть внутри меня жило стремление к познанию, но ответа на вопрос «зачем это нужно?» я внутри себя не имел.

Я понимал, что какой-то смысл в этом есть, но я никак не мог его найти. Этот вопрос ещё заострялся переживанием конечности жизни. Понятно, что мы все умрём. И зачем что-то делать и к чему-то стремиться, если жизнь так кратковременна?

На самом деле жизнь учёного очень сложна, потому что ты живёшь в постоянном поиске - и, значит, в постоянной неудовлетворённости самим собой. Настоящие озарения приходят очень редко, к кому то, может быть, и никогда не приходят.

Возникает вопрос: зачем жить в таком постоянном напряжении и в состоянии постоянного внутреннего дискомфорта, если всё равно это всё закончится? В поисках ответа на этот вопрос я и пришёл к Церкви.

Память о смерти

- Но Вы выбрали не просто путь христианина, а путь священнослужителя. Вы не захотели оставаться обычным прихожанином. Почему для Вас это оказалось так важно?

- Это очень лично, но я могу сказать. Мне кажется, что сегодня жизнь устроена таким образом, что мы стремимся не думать о смерти. То есть мы понимаем, что мы умрём, но каждый из нас живёт так, как если бы он был бессмертным. И современная культура всё время выносит смерть куда-то за скобки.

А между тем, смерть в христианской традиции рассматривается как нечто очень важное. Собственно, смерть - это третье рождение. Потому что первый наш день рождения - это день, когда мы появляемся на свет, второй день рождения - это день нашего крещения, день нашего духовного рождения, и третий день рождения, как ни странно покажется, - это день нашей смерти, когда мы из временной жизни рождаемся в жизнь вечную. И характерно, что дни памяти святых - это дни их смерти, дни, когда они в эту вечную жизнь перешли.

И вот для меня, собственно, главным таким толчком к тому, чтобы стать священником, стало близкое соприкосновение со смертью. Когда умер мой отец, а он умер сравнительно молодым, то есть он был чуть старше меня нынешнего, я помню, что буквально через день после его смерти я проснулся… и вот, знаете, говорят, что «мысль пришла»… у меня было ощущение, что мысль, действительно, как будто бы пришла откуда то, я её услышал.

Эта мысль заключалась в том, что жить надо так, чтобы то, ради чего ты живёшь, не исчезало со смертью. И следом сразу же пришла вторая мысль, которая, казалось бы, прямым образом из первой не вытекала, тем не менее я воспринял их как неразрывное: значит, нужно быть священником. И после этого я подал прошение в семинарию.

Физика - идеалистическая наука

- В пастырской и миссионерской деятельности Вам помогает Ваше образование? И в чём особенность служения именно в университетском храме?

- Я думаю, что если специально образование чем-то помогает в пастырстве, то, пожалуй, только умением несколько отстраненно смотреть на ситуацию.

Самый, наверное, большой вопрос, который встаёт у современного человека, заключается в следующем: если мир материальный, то при чём тут вообще Бог и молитва, как это вообще сочетается? Если я молюсь - неужели это может подействовать на что-то в материальном мире?

На самом деле, физика приводит нас к парадоксальному выводу. На фундаментальном уровне, который исследует физика (ну, скажем, квантовая механика), мир не является материальным в наивном школьном смысле слова.

Те объекты, из которых состоит мироздание, - электроны, протоны, нейтроны — похожи скорее на какие-то психические сущности, чем на материальные объекты в обыденном смысле слова.

Строение атома

Достаточно сказать, что у элементарных частиц, из которых всё состоит, некоторые свойства, действительно, существуют независимо от нас, и в этом смысле слова объективно. Масса, электрический заряд… А вот такие свойства как положение в пространстве или, например, скорость - они не существуют, если они не измеряются. Причём это сейчас уже экспериментально доказано.

То есть не надо думать, что электрон или протон - это частица вроде песчинки, только очень маленькая, - нет! - это что-то принципиально другое. И оказывается, что эти частицы действуют одна на другую, даже в некоторых ситуациях мгновенно, не опосредуемо пространству и времени. Ткань мироздания очень плотно переплетена.

Додумав до конца, то, что нам даёт современная физика, изучающая такую глубинную природу, и то, о чём нам говорит Откровение, а именно что мир сотворён Словом Божиим, что Бог именуется в Символе Веры Творцом, буквально «Поэтом» мироздания (т. е. мир представляет собою, как говорит святитель Григорий Палама, «Писание Самоипостасного Слова»), мы должны были бы прийти к выводу, что мир - это психическое Бога.

То, что мы называем материальным миром, - это психическое. Просто это не наше психическое, и мы воспринимаем это как некоторую жесткую реальность. Но это психическое Бога. Так же, когда мы создаём, например, поэмы или роман, - где оно существует? В этом же смысле существует мир, созданный Словом Божиим.

Сейчас есть довольно популярный образ, который обсуждается разными физиками, что на самом деле мир представляет собой компьютерную симуляцию, и мы просто живём внутри этой симуляции, созданной какой-то высшей цивилизацией.

- То есть физика оказывается не столько материалистической, сколько идеалистической?
- Да, конечно. Один из выдающихся физиков XX столетия Вернер Гейзенберг, один из создателей квантовой механики, лауреат Нобелевской премии, говорил о том, что физика информирует нас скорее не о фундаментальных частицах, а о фундаментальных структурах, и в нашем стремлении проникнуть в суть бытия мы убеждаемся, что это суть нематериальной природы.

Научный и библейский взгляд на мир как прямая и обратная перспектива

- Современные научные теории о возникновении мира и человека, теория эволюции - соотносимы с Книгой Бытия?

- Соотносимы, но это очень сложно. Сложность этой соотнесенности обусловлена тем, что образ мира, который рисуется современной наукой, который для нас привычен, очень сильно отличается от восприятия библейского.

Вот смотрите: для нас мир - это Космос. Слово «космос» происходит от глагола «космео» - «украшать», приводить в порядок (отсюда «косметика», которой украшаю себя женщины). Восприятие мира как Космоса по историческим меркам появилось относительно недавно, в античной Греции, в эпоху, которую Карл Ясперс называл «осевым временем», т. е. это примерно VI-V вв. до Рождества Христова.

Для того чтобы увидеть мир как Космос, нужно от него отстраниться, посмотреть на него со стороны, посмотреть на гармонию соотнесённых частей Космоса. Но для этого нужно стоять вне мира. Мы сейчас так на мир и смотрим. Для нас восприятие мира как Космоса кажется вообще единственно возможным.

Космос

Но для библейского сознания мир - это не «космос», а «олам». Это еврейское слово, которое переведено на славянский и русский как «мир», оно происходит от корня «лм» - быть сокрытым, скрываться.

Человек сокрыт внутри мира, он погружён в поток мироздания, как капля воды бывает частью потока реки. И точно так же, как капля не может выйти за пределы реки и посмотреть на неё со стороны, точно так же и человек не может выйти из мира и посмотреть на него со стороны увидеть мир как Космос.

Библейское повествование о Сотворении Мира - это повествование о Сотворении Олама, тогда как космология рисует именно происхождение Космоса. Поэтому я бы сказал, что эти два взгляда каким-то образом взаимодополнительны.

Если их сравнивать между собой, я бы сказал следующее: неслучайно, когда мы говорим о научной картине мира, мы говорим именно о «картине», потому что картина подразумевает, что я отстранён от неё, и пространство картины находится за плоскостью изображения. И прямая перспектива картины создаёт иллюзию пространства за плоскостью изображения.

А противоположностью прямой перспективы картины будет обратная перспектива иконы, которая как бы выходит навстречу молящемуся. И сам молящийся, предстоящий иконе оказывается вовлечён в пространство иконы.

И если сравнивать взгляд на мир, который характерен для науки, и взгляд на мир, который характерен для Библии, я бы сопоставил их со взглядом на картину и взглядом на икону, с прямой и обратной перспективой.

Что касается эволюции, то отрицать факт эволюции - это наивно. Мы, может быть, не всё знаем о причинах эволюционного процесса, но факт есть факт, и его так же наивно отрицать, как отрицать на основании библейского Откровения факт вращения Земли вокруг Солнца.

Но мне кажется, что основная проблема заключается в том, что Библия - очень сложный богословский текст, который тоже нуждается в понимании. И очень часто, когда мы читаем Библию не на том языке, на котором она была создана, а на русском, - мы невольно вкладываем смыслы, которые привычны нам и которые мы заимствуем из русского языка.

Например, когда в первой главе Книги Бытия говорится о происхождении человека, то мы это повествование читаем в ряду повествования о сотворении всех остальных живых существ. Творятся сначала трава, деревья, потом пресмыкающиеся, птицы, рыбы, животные, гады, звери и потом творится человек.

И когда мы читаем по-русски, от нас ускользает одна особенность, которая видна только в еврейском тексте. Дело в том, что все слова «трава», «деревья, «животные», «рыбы» - они все употреблены в единственном числе, так же как и человек. В русском переводе этого не видно.

Очевидно, что когда Бог творит траву, деревья, рыб и так далее - он же творит не одну травинку, не одно дерево, не одну рыбу. Он творит род травы, род деревьев, род рыб, т. е. некий закон, который управляет этими существами.

Внимательно глядя на контекст повествования, можно сказать, что в первой главе Книги Бытия говорится именно о творении человеческого рода. А личное имя «Адам» появляется только во второй главе, где уже, если мы посмотрим на еврейский текст, Бог начинает именоваться тем именем - Яхве - с которым он открылся Моисею в Купине Неопалимой.

То есть личностное имя возникает во второй главе. И там говорится уже о том, что начинаются личностные отношения между Адамом и Богом. Там только и появляется то, что, строго говоря, называется человеком, т. е. личность человека.

Поэтому нужно помнить, что библейский текст как текст Откровения — очень сложный, и надо к нему относиться с уважением и не проецировать на него своё наивное представление, а всё-таки искать то, что Бог нам говорит, а не то, что мы хотим услышать.

Место для чуда в научной картине мира

- А как соотносить, например, евангельские чудеса и современные научные взгляды? Есть ли место для чуда в современной научной картине мира?

- Самое большое чудо, на самом деле, это человеческое сознание. Мы обычно думаем, что наше сознание - это продукт работы клеток головного мозга. Но самая большая проблема заключается в том, что сознание обладает удивительным качеством внутренней реальности, того, что мы называем «внутренним миром».

Каким образом из объективных процессов изменения потенциалов между клеточками головного мозга возникает внутреннее измерение бытия - этого никто не знает. Никто не знает, где это измерение бытия находится.

Мозг

Известный современный австралийский философ Дэвид Чалмерс говорит, что совершенно непонятно, зачем в мире нужна субъективная реальность: если задача мозга заключается просто в том, чтобы реагировать на какие-то внешние сигналы, передавать их телу, чтобы мы могли ориентироваться в этом мире, то это всё можно сделать абсолютно без того, чтобы продуцировать эту субъективную реальность.

Эта проблема сознания является сегодня для науки одной из актуальнейших. Я думаю, что её невозможно решить без обращения к богословской традиции. Потому что именно в контексте богословской традиции, традиции Ветхозаветного Откровения, появилось представление о личности человека и его внутренней реальности.

Выдающийся знаток античности Алексей Фёдорович Лосев подчёркивал, что античный мир не только не знал личности, он даже не знал слова, которое бы её обозначало. В греческом языке классической эпохи нет слова, которое можно перевести как «личность», потому что человек был частью социума, он был, если так можно выразиться, весь вывернут наружу. У него не было внутреннего бытия.

Это представление о внутреннем бытии и об абсолютной ценности каждой личности появляется сначала в ветхозаветные времена, когда Бог открывает себя как Личность, а потом - когда Сын Божий воплощается и как бы сходит на один уровень с человеком, встречается с ним лицом к лицу. Именно тогда в истории возникает представление о личности. И вот это самое большое чудо, мне кажется.

Что же касается евангельских чудес, то митрополит Антоний Сурожский замечательно сказал об этом, сказал, что то, что нам кажется мёртвой материей, нам кажется таковым просто в силу скудости нашего восприятия.

Митрополит Антоний говорит о том, что Бог на самом деле, будучи Жизнью с большой буквы, ничего мёртвого не творит. Вся материя наполнена жизнью, и чудо есть просто обнаружение той скрытой жизни, которая придавлена грехом, исказившим естество мироздания.

Владыка Антоний говорит о том, что если бы это было не так, то чудеса были бы просто магическим насилием над материей. И то, что происходит в Таинстве Евхаристии, чудо Тела и Крови Христовых, которое совершается на каждой литургии, было бы невозможно.

В Таинстве Евхаристии происходит обнаружение того, что сокрыто в материи, обнаружение того, что вся материя способна на соединение с Богом. И это именно то, к чему в конечном итоге предназначен этот мир, когда, по словам апостола Павла, Бог будет «всяческая во всех» (1 Кор 15:28).

Жизнь - диалог с Богом

- А что значит, на Ваш взгляд, подлинно «быть христианином» для человека, который живёт в современном мире и сознанию которого присущи даже не столько современные научные идеи, сколько поверхностные околонаучные материалистические стереотипы? В чём, на Ваш взгляд, главная трудность этой ситуации?

- Ну, во-первых, от стереотипов вообще полезно избавляться, в том числе от материалистических. Я понимаю, что это очень непросто, потому что мы с детства воспитываемся в этом. Но вот как раз физика, как и любая настоящая наука, помогает нам от этих стереотипов избавиться и приводит нас к пониманию того, как премудро устроен мир.

Мне кажется, самое главное для человека - ощущать, что вся жизнь - это диалогом с Богом. И этот диалог осуществляется не путём того, что Бог отверзает небеса и что-то мне оттуда глаголет. Нет! Просто когда я делаю какой-то шаг в жизни, совершаю какой-то выбор, то Бог мне отвечает тем, как меняется моя жизненная ситуация.

И вот вся моя жизнь, если я пытаюсь смотреть на неё по-христиански, как верующий человек, это действительно диалог с Богом. Бог мне отвечает в ответ на мои действия.

И очень важно понять, что в жизни нет ничего случайного в том смысле слова, что если я с какой-то ситуации встретился, то это потому, что я в эту ситуацию пришёл своими выборами, выбирая именно такой жизненный путь, и фактически эта ситуация - это ответ Бога на то, как я жил до этого.

Если ко мне пришла какая-то болезнь, какая-то скорбь, какие-то неприятности на работе или с близкими, то это Божий ответ на способ моей жизни: значит, я в чём-то неправ. А может быть, это какой-то урок, который я должен усвоить для того, чтобы стать другим.

Покаяться - это значит не просто пожалеть о том, что я был в чём-то неправ. Покаяться буквально означает «перемениться», стать другим, идти другим путём, совершать другие выборы в жизни. Вот это принципиально важно.

И тогда жизнь для меня превращается не в череду каких-то досадных случайностей, на которые я натыкаюсь, а становится осмысленной, превращается в урок, который даётся мне Богом, который я усваиваю. И этот урок даётся мне именно для того, чтобы я повзрослел и возрос, для того, чтобы вступить в подлинные личностные отношения с Богом, встретиться с Ним лицом к лицу.

Союз науки и религии

- Отец Кирилл, Вы преподаёте апологетику - предмет о защите веры. Что, на Ваш взгляд, наиболее важно при защите веры в современном обществе? И как говорить о Боге там, где господствуют идеи постмодернизма с его относительностью, отсутствием стержня, иерархии?

- Ну, во-первых, я преподаю естественно-научную апологетику, т. е. я говорю в основном о соотношении той картины мира, которая рисуется современной наукой, с той картиной мира, которая даётся нам Откровением.

На первый взгляд, эти картины друг другу противоречат, но это противоречие связано с нашим некоторым непониманием, может быть, неправильным толкованием, но скорее они взаимодополнительны.

Почему? Научная картина мира, как мы уже говорили, описывает только структуру, синтаксис книги природы. Ответ на вопрос о том, где находятся законы природы (ну, онтологически - где?), наука не знает.

Мы понимаем, что если есть закон, который чем-то управляет, он должен находиться на каком-то более высоком онтологическом уровне по отношению к тому, чем он управляет… но наука этого не знает. Где находится душа? Чем живое отличается от неживого? У объективирующей науки нет ответов на эти вопросы.

И это не просто моя личная точка зрения. Наш выдающийся соотечественник академик Виталий Лазаревич Гинзбург, лауреат Нобелевской премии, в свое нобелевской речи перечислил, как он выражался, три великие проблемы физики.

Первая проблема - это проблема стрелы времени, т. е. проблема понимания того, каким образом из обратимых законов природы следуют необратимые законы бытия. Все законы физики обратимы: можно время в противоположную сторону направить - и всё то же самое в уравнениях получается. В то же время мы видим, что в мире нет или почти нет обратимых процессов. Мир движется в одном направлении. Почему так возникает - непонятно.

Вторая проблема, которую академик Гинзбург называл, - это проблема интерпретации квантовой механики. Т. е. проблема понимания того, какой смысл стоит за теми математическими структурами, которые мы открываем. Мне кажется, этот смысл может быть понят только из смыслового контекста науки, т. е. из контекста Библейского Откровения.

Ну, и третья проблема - это проблема, можно ли свести законы жизни и сознания к законам физики. Сам академик Гинзбург надеялся, что это возможно, но, в общем, это не удаётся.

Фактически, все три перечисленные Гинзбургом проблемы, - это проблемы неполноты современной картины мира, которая, мне кажется, может быть восполнена именно через обращение к библейской традиции Откровения.

Естественно-научную апологетику я читаю в семинарии, а в Академии я ещё читаю два курса: «Богословие творения» и «Христианская антропология» - т. е. это вопрос о происхождении мира и вопрос о происхождении человека, о том, чем человек отличается от всех остальных живых существ.

Что же касается постмодернизма - я не стал бы говорить о постмодерне как о чём-то безусловно отрицательном. Знаете почему? Дело в том, что как раз точка зрения модерна вообще исключала возможность веры и религии. С точки зрения традиции модерна существует рациональное объяснение, и всё. Один-единственный такой рациональный метанарратив, который всё объясняет.

Постмодерн явился реакцией на модерн, но, по крайней мере, он освободил место для веры, которая суть «для эллинов безумие». Этого места в модерне просто не было.

Да, сейчас целостный взгляд на мир не сформирован, картина мира предстаёт для нас мозаичной, собранной из кусочков, которые часто противоречат друг другу, не существует единого метанарратива, но, по крайней мере, есть пространство для веры, пространство для чуда, которого в эпоху модерна просто не было вообще.

- То есть, на Ваш взгляд, сейчас вполне возможен союз науки и религии?
- По крайней мере, эта проблема осознаётся как актуальная очень многими исследователями. И, скажем, в Америке существует Фонд сэра Джона Темплтона, который финансирует исследования, посвященные как раз сближению научной и богословской традиции.

На это тратятся большие деньги, и достаточно сказать, что Темплтоновская премия, ежегодно присуждаемая за исследования в области соотношения науки и религии, по размеру больше, чем Нобелевская.

Беседовала Елена Чач
Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ 

ШЕСТЬ ВОПРОСОВ СВЯЩЕННИКУ-ФИЗИКУ

- Внутри меня все время было ощущение какой-то душевной боли, которая непонятно с чем была связана. Я пытался ее заглушить, но что бы я не делал, она не проходила. В поисках способов избавиться от этой боли я стал заходить в церковь. И вдруг совершенно неожиданно для меня там мне стало легче.


- Отец Кирилл, как Вы думаете, есть ли какая-то закономерность в том, что многие священники пришли из физики?
- Я считаю, что такая закономерность существует. Дело в том, что изначально физика возникла как естественное богословие, как способ познать Бога через учение о творении. Средневековый аналог современной физики – это естественная этология, то есть узрение следов Творца в твари. Мне кажется, что в скрытом виде это и сегодня существует в физике. И я знаю, что действительно для многих изучение физики становится началом пути к Богу.

- Как Вы пришли к вере, и повлиял ли на это Ваш «физический» этап жизни?
- Сама по себе физика не стала для меня тем, что заставило поверить в Бога. Хотя, надо сказать, что открытия физики в XX столетии опровергли наивные материалистические представления об устроении мироздания. Мы увидели, что человек оказался включенным в картину мира, и мир в значительной степени зависим от человека. То есть, в мире нет такой, условно говоря, тяжелой материальности, представление о которой возникает из школьного курса физики. А моя вера в первую очередь связана с личностным экзистенциальным опытом.

Я был воспитан в обычной советской среде, и жизнь внешне складывалась очень успешно. Я был хороший мальчик, отличник, учился в физико-математической спецшколе. Потом поступил на физмат, попал на кафедру теории физики элементарных частиц, куда сложно было попасть. Но при этом внутри меня все время было ощущение какой-то душевной боли, которая непонятно с чем была связана. Я пытался ее заглушить, но что бы я не делал, эта боль не проходила. Я пытался применять разные способы, например, занимался то йогой, то туризмом. На некоторое время это отвлекало, но по настоящему боль не проходила.

В поисках способов избавиться от этой боли я стал заходить в церковь. И вдруг совершенно неожиданно для меня там мне стало легче. Так постепенно я стал ходить в церковь, хотя это было не просто, потому что Церковь казалась чем-то слишком простым, близким скорее для бабушек. То есть к вере меня привело переживание общения с Богом через Церковь, которое питает мою душу и избавляет от боли.

- А как вы стали священником?
- Решение стать священником произошло в результате соприкосновения со смертью. Есть такие замечательные слова, что явления безальтернативные для нас как бы не существуют. Если я только живу, и у меня нет опыта смерти, то я не понимаю, что такое жизнь. Когда мы дышим, то не замечаем сладости дыхания, пока не задержим дыхание. И вот через опыт соприкосновения со смертью моего отца, который умер достаточно рано, я понял, что единственное ради чего стоит жить – это то, что остается с нами и за пределами этого мира. Тогда именно и пришло осознание, что надо быть священником. И через несколько месяцев после смерти отца я подал прошение о поступлении в семинарию.

- Не просто, наверное, было открыто объявить себя верующим в научной среде тем более того времени?
- На физфаке Санкт-Петербургского университета, где я учился, была настолько свободная атмосфера, что каждый мог верить, во что угодно и обладать совершенно любыми взглядами на мир. Это абсолютно никого не удивляло. Более свободного мира, чем был среди физиков, я просто не знаю. Может быть, со стороны администрации могли быть какие-либо репрессии. Был случай, когда у нас выгнали студентов и преподавателей, узнав, что они в церковь ходят. Их обвинили в создании религиозно-мистической секты. Но в своей среде я с такими проблемами не сталкивался.

Сейчас у нас в университете существует праздник - день физика. До сих пор на него приезжают люди даже с других факультетов, если им удается попасть на него, потому что это не просто. И все говорят, что это самый хороший университетский праздник, так как такой атмосферы свободы и доверительности нигде больше нет.

- Нередко возникают ситуации, когда священник, освещая с богословской точки зрения какой-либо аспект жизни, как, например, Вы говорили на 5 канале о происхождении мира, или когда священник с психологическим образованием (МГУ) освещает некоторые вопросы психологии, - и это вызывает просто какое-то остервенение у специалистов в этой области. От некоторых уважаемых священников я слышала, что подобная реакция прямо провоцируется темными силами. А как вы считаете, в чем причина такого неадекватного поведения и как на него реагировать?
- Я бы не стал говорить про темные силы. Здесь есть вполне понятные и естественные причины, которые заключаются в следующем. Действительно, с одной стороны, предтеча современной физики – естественная средневековая этология. С другой стороны, новая европейская наука возникла как «богословие книги природы», противостоящее богословию откровения.

В христианской традиции существовало представление о двух книгах, которые даны Богом человеку. С одной стороны, это Библия, которая повествует о замысле создателя. С другой стороны - это «книга природы», которая говорит об обычаях Творца. И если в эпоху средневековья акцент делался на первой книге - на откровении, и именно исходя из Библии, понималась природа, то пафос новой европейской науки как раз состоял в том, чтобы на первое место поставить книгу Творца – природу, прочитать ее и решить те две главные задачи, которые с точки зрения науки не смогла решить Церковь. Первая задача – это преодоление такого последствия грехопадения, как необходимость добывать хлеб свой в поте лица. И вторая задача - это преодоление разноязычия, попытка обрести единый общий язык, тот адамов язык, которым он обладал в раю, которым он нарекал имена твари. В значительной степени науке удалось решить эти две задачи, поэтому собственно она и существует в оппозиции к Церкви. Наука претендует на то, что именно она обладает истиной.

- Как объяснить неверующим, в том числе ученым, что вера – это не какое то слабоумие в легкой степени, а познание мира с той стороны, которая не всем открывается?
- Видите ли, если смотреть на вещи с точки зрения науки, то эта точка зрения, несомненно, истинна, но она неполна. Неполнота эта особенно очевидна, когда мы доходим до человека.

Самая большая проблема науки заключается в том, что в научную картину мира не удается включить личность. Потому что личность не ухватываема объективными методами познания. В то, что другой обладает личностью, я могу только верить. Свою личность я чувствую, но откуда я знаю, что другой человек тоже личность? Это только акт моей веры. И мне кажется, что вера необходима науке для того, чтобы личность оказалась включена в картину мироздания.

Беседовала Наталья Смирнова
Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ 


"ОДНА ИЗ ГЛАВНЫХ ЗАДАЧ ЦЕРКВИ - ГАРМОНИЧНО СОЕДИНИТЬ СВОЕ ТРАДИЦИОННОЕ МИРОВОЗРЕНИЕ  С СОВРЕМЕННЫМИ ВЗГЛЯДАМИ НА МИР"

В Санкт-Петербурге проходит конференция «Происхождение мира и человека: научный и богословский взгляд», организованная Научно-богословским центром междисциплинарных исследований совместно с Санкт-Петербургской духовной академией. Эта конференция является первым шагом начинающегося активного диалога между Церковью и научным миром, цель которого – донести друг для друга свои мировоззренческие позиции. Руководит работой конференции протоиерей Кирилл Копейкин, член комиссии Межсоборного присутствия по вопросам богословия, секретарь Ученого совета Санкт-Петербургской духовной академии и семинарии, кандидат богословия, кандидат физико-математических наук. Для отца Кирилла диалог Церкви и науки является делом всей жизни, он даже служит в храме Санкт-Петербургского государственного университета, в котором, по причине нахождения там Музея истории университета, иконы соседствуют с фотографией безбожника Ленина. О том, как наука помогает познавать и открывать людям Божий мир, отец Кирилл Копейкин рассказывает сайту «Православие.Ру».


– Отец Кирилл, каким был ваш путь из науки в Церковь?
– Мне с детства казалось, что надо познать истину. Это казалось самым главным в жизни. А поскольку я воспитывался в советской материалистической среде, то для меня это означало: познать, как все устроено. И хотя меня крестили в младенчестве, сразу после рождения, но воспитание было в духе того времени. И поэтому для понимания устройства мира надо было заняться физикой, причем фундаментальной, – теорией ядра элементарных частиц. И потому, когда я поступил в университет, то пошел на кафедру квантовой теории поля, чтобы разобрать все до конца и понять, как все устроено.

Когда я оказался на физическом факультете университета, то случилось болезненное переживание, связанное с тем, что физики вблизи оказались не совсем такими, какими представлялись мне до этого, например не как в фильме «Девять дней одного года». Многие люди были хорошими профессионалами, но профессионалами – и не больше. А мне казалось, что истинная деятельность должна онтологически менять человека. У многих физиков было отношение к своей профессии просто как к ремеслу. А мне казалось, что там должны быть еще скрыты какие-то сакральные сферы истины. В конце концов поиски истины привели меня в храм. Это было в конце 1970-х годов. Тогда в Церковь тяжело было прийти, отчасти и потому, что советское государство создавало ее образ как чего-то очень наивного и примитивного, что может удовлетворить только невежественных бабушек, но никак не молодых современных людей. И, действительно, поначалу было тяжело, потому что, сидя на лекции по теории квантового поля, я был в конце XX века, а приходя в храм, оказывался в XVI веке. Было сильное внутреннее раздвоение, что давалось очень нелегко.

И сегодня одну из главных задач Церкви я вижу в том, чтобы гармонично соединить традиционное христианское мировоззрение с современными взглядами на мир. Я являюсь членом комиссии Межсоборного присутствия по вопросам богословия. И наша комиссия выделила четыре приоритетных вопроса. Первый из них – это богословское осмысление происхождения мира и человека. Я являюсь куратором этой темы. Церковь сегодня действительно осознает важность понимания того, как соотносится между собой, с одной стороны, воззрение Церкви, с другой – точка зрения науки. Это соответствие очень сложное, а не линейное, как порой представляется, что шесть дней сотворения мира – это шесть тысяч лет или шесть периодов. Все намного сложнее.

Так что поиски вот этой истины и привели меня в Церковь. Кстати, интересно, что не меня одного. Три года назад мы отмечали 170-летний юбилей основания нашего храма. Я пригласил порядка 20 священников – выпускников университета. Большинство из них изучали естественные науки. Такая тенденция объясняется тем, что наука изначально рождалась как способ познания Бога. В средние века было принято считать, что раз Бог этот мир сотворил, то ученые, исследуя мир, изучают отпечатки Бога. Постигая законы мироздания, мы можем сказать нечто о Творце, Который этот мир сотворил. И то, что мы сегодня называем наукой, в средние века называлось естественной теологией. Именно познание Творца идет через познание творения.

– Как сегодня протекает эта эволюция науки как способа познания Бога? Современная наука помогает познать Бога или, наоборот, встает стеной между Ним и человеком?
– Новоевропейская наука очень сильно отличается от науки средневековой. Средневековая наука изначально возникала в оппозиции Церкви. Сегодня это не до конца осознается даже учеными. Но если мы обратимся к истории, то увидим, что новая европейская наука изначально возникла как новое богословие, противостоящее традиционному. Если традиционное богословие ориентируется на Откровение, на Писание, на предания, толкования святых отцов, то новое богословие толкования книги природы предложило обратиться непосредственно к самому миру. Оно предлагает видеть его таким, каким он есть, не опосредуя никакими толкованиями. Сегодня в скрытой форме присутствует эта двойственность: с одной стороны, познание Творца, с другой – оппозиция к истинной точке зрения. Поэтому и получается, что одни ученые приходят к вере, а другие думают, что наука – это нечто радикально противостоящее Церкви. Сегодня очень многих из этих людей сложно переубедить. Но сегодня мы имеем и совершенно уникальную ситуацию: наука в определенном смысле дошла до некоего рубежа, и мы видим, как появляются новые технологии и наука экстенсивно развивается, но вот какое-то продвижение в глубину остановилось. Был потрясающий прорыв в начале XX века, а потом возникло некое замедление. Это вовсе не моя личная точка зрения. На эту тему существует много работ, достаточно вспомнить книгу Дж. Хогана «Конец науки». Разговоры о том, что наука в традиционном смысле слова подошла к некоему пределу, стали общим местом. А что это означает? Если мы дошли до некоего предела, то прежде, чем двинуться дальше, должны переосмыслить свои исходные предпосылки. А исходные предпосылки – богословские. Мне кажется, что поскольку наука возникла в богословском контексте, то и ее результаты, достигнутые к сегодняшнему моменту, могут обсуждаться сегодня только в богословском контексте.

С другой стороны, сегодня Церковь, чтобы говорить на языке, понятном современному миру, должна, естественно, учитывать ту картину мира, которая создана современной наукой. Мне много раз приходилось сталкиваться с тем, что когда заходит разговор, например, о преподавании основ православной культуры в школе, то первый задаваемый вопрос: «Вы нам будете рассказывать о том, что Бог сотворил мир за шесть дней? Вы будете рассказывать, что человек произошел не от обезьяны, а его Бог из глины вылепил?» Эти бытовые расхожие мнения не имеют практически никакого отношения к традиции Церкви, но это первое, что приходит людям в голову! Сегодня надо пояснить, что церковная традиция намного глубже, чем вот эти наивные представления.

– Кто этим будет заниматься? Пришедшие после школы в семинарию молодые люди?
– Сегодня мы как раз и проводим конференцию, на которой присутствуют преподаватели духовных школ Москвы и Санкт-Петербурга и светские специалисты, занимающиеся этими вопросами. Цель конференции – понять, как взаимодействуют эти точки зрения. Мы сегодня только в самом начале пути. И, конечно, не семинаристы, а люди, достаточно погруженные в традицию, как научную, так и богословскую, могут ответить на эти вопросы.

– Где находится и как работает тот клапан, который определяет для людей, занимающихся наукой, их путь к Богу или в противоположную сторону?
– Этот клапан находится точно не в голове, а, скорее, в сердце. Тот метод, который принят на вооружение современной наукой, называется объективным. Для нас сейчас слова «объективный» и «истинный» являются синонимами. Объективация же означает превращение всего того, что мы исследуем, в некую отстраненную вещь. Например, яблоко может быть красивым или уродливым, вкусным или кислым. Но это все необъективно, потому что существует по отношению ко мне. Качества яблока проявляются по отношению к субъекту. А если я кладу яблоко на весы и сравниваю его с металлической гирей, то могу объективно утверждать, что его вес 100 граммов. Суть объективного метода познания заключается в том, что мы описываем одну часть мира по отношению к другой и ищем форму отношений их качеств. А этот метод познания оказывается неэффективным, потому что мы научились эти формы познания трансформировать в желаемом для нас направлении.

Мы знаем, что такое электричество, но не знаем, почему существуют два электрических заряда, а не один, как в гравитации, где отрицательной массы не бывает. Но при этом, не понимая в нем того, что Аристотель назвал сущностью, мы прекрасно им пользуемся: освещаем дома, эксплуатируем электродвигатели и т.д. Так вот, если человек придерживается точки зрения, что есть только то, что объективно, и доводит эту мысль до конца, то он приходит к мысли, что души нет, потому что ее объективно нельзя померить. При всей мощности объективного познания что реальность собственной души, что реальность души другого, что реальность существования Бога оказываются вынесены за скобки этого метода. Но мне кажется, что человек, который привык додумывать до конца, понимает, что есть что-то дальше этого метода познания. Вот с этого момента и начинается путь к Богу.

– Насколько далеко может зайти развитие науки? Вы как-то озвучили мысль, что на каком-то этапе история может стать частью физики.
– Это была шутка, но лишь отчасти. Дело в том, что с точки зрения физики те явления, которые произошли, существуют в четырехмерном пространстве, а не в трехмерном. В описываемом теорией относительности Эйнштейна прошлое не умирает, а сохраняется. То есть всегда существует система отсчета, в которой то, что для нас прошло, есть сейчас. Но эта система отсчета может двигаться с очень большой скоростью. Например, если мы запустим ракету, которая будет лететь с огромной скоростью, близкой к скорости звука, то через некоторое время она, выражаясь условно, догонит те события, которые были сто лет назад. И вот в этом смысле история становится частью физики. В принципе, можно было бы увидеть то, что уже произошло, но реально вряд ли мы этого достигнем. Ограничения связаны с тем, что для создания такой системы нужно огромное количество энергии. Поэтому мы просто физически не сможем сделать этого.

– Как развитие науки помогает ученым открывать, рассматривать божественный мир?
– Смотрите, к чему пришла современная наука. Поскольку я физик, то обращу внимание на две ключевые теории. Теория относительности, сначала специальная, потом общая, потом из общей теории относительности возникает космология, потому что пространство и время имеют координаты, значит, можно поставить вопрос о начале мира. И космология, собственно, возникает как плод общей теории относительности. Сегодня космология задается вопросом: а что же было в начале? То есть физика подходит к началу. И мы видим, что при исследовании этого начала все более значимыми становятся некие метафизические предпосылки, которые мы вкладываем в нашу науку. Они метафизические в том смысле, что находятся за пределами обычного физического знания. А конечном итоге они-то теологические. Кстати, интересно, что в рамках нашей конференции выступит директор Института прикладной астрономии РАН Андрей Михайлович Филькенштейн, который расскажет о современных представлениях о происхождении мира.

С одной стороны, физика подошла к этому началу; с другой стороны, в квантовой механике мы обнаруживаем совершенно удивительные вещи: мир не является материальным в том наивном смысле, как он представлен школьными знаниями. В квантовой механике стали понятны два принципиальных момента. Первый вот какой. Объективная точка зрения постулирует, что качества существуют у мира независимо от того, смотрю я на него или нет. Вот это мы вкладываем в понятие объективности: я отвернулся – а предмет все тот же. А в квантовой механике это не так: некоторые свойства микрообъектов не существуют вне измерений. Такие объективные свойства, как положение в пространстве или скорость движения, не существуют, если не измеряются. Они появляются только в момент измерения, причем, что больше всего потрясает, в последней четверти XX века это было проверено экспериментально. Это касается не всех качеств: масса частицы объективна независимо от измерений, заряд тоже, а вот координаты или импульс зависят от измерений. Если перевести на доступный язык, то это означает, что качества появляются оттого, что наблюдатель включен в этот мир. Если в классической физике рассматривается мир, который существует независимо от нас, то теперь мы понимаем, что каким-то образом мы включены в реальность, и это удивительно напоминает библейское повествование о наречении имен тварям, что Господь повелевает в раю Адаму. Что там имеется в виду?

Традиционно наречение имен тварям понимается в двух смыслах: во-первых, обретение власти над именуемым, потому что высший дает имя низшему; во-вторых, как познание мира. Смотрите, какой происходит процесс: Бог творит мир словом Своим, а Адам, нарекая имена тварям, постигает их суть и обретает над ними власть в присутствии Бога. То есть окончательно мир приходит в свое существование через наречение именами. Смысл происходящего раскрывает писание: «Как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей» (Быт. 2: 19).

Один из выдающихся физиков XX столетия Джон Арчибальд Уилер говорил о том, что квантовая механика свидетельствует о соучастии человека в творении Вселенной. И похоже, что для того, чтобы Вселенная была такой, какая она есть, принципиально необходимо наличие наблюдателя, смотрящего на этот мир. Мы понимаем, что мир зависит от человека, что он включен в его жизнь. Это означает, что от того, в каком состоянии находимся мы, зависит состояние окружающего мира.

Второй важный момент следующий. В XIX веке классической физике казалось, что существуют вероятностные события, обусловленные нашим незнанием картины. Представлялось, что если мы будем знать все начальные величины и уравнения, то сможем описать все до самого конца. То есть если Бог всеведущ, то для Него ничего непонятного нет. Получается строго детерминированная картина, потому что все работает по заданной программе, как однажды настроенный механизм. Но тогда возникает вопрос: а есть ли, в таком случае, моральная ответственность? Любой поступок человека, даже убийство, можно было оправдать тем, что частицы так сложились.

Но уже в XX веке, благодаря возникновению квантовой механики, люди поняли, что вероятность присуща этому миру, и нет никаких, выражаясь языком физики, скрытых параметров. Мы убедились, что вероятность очень гармонично вплетена в ткань мироздания. Это означает, что в самом мироздании есть зазор для свободы. Интересно, что современная физика в момент своего возникновения была тесно связана с богословием, которое получило наименование «волюнтативной теологии», или «теологии воли». Богословы именно этого направления совершили революцию, которая привела к появлению объективного способа познания. Если раньше, начиная с античности, объективное познание было познанием сущности вещей, то этими богословами было предложено отказаться от понятия сущности, потому что она по определению очень сильно укоренена в бытии.

Сущность является некоей самобытностью вещи, а значит, является чем-то, что противостоит всемогуществу Творца. Сущность очень сильно укоренена в языческой античной философии. Отказ от понятия сущности приводил к следующему вопросу: а как же тогда возможно познание? Если качества существуют по отношению к субъекту, значит, все они субъективны. Вот и возник объективный метод познания, когда мир описывается не по отношению к человеку, а по отношению одной части к другой. Так вот, в контексте волюнтативной теологии случайность воспринималась как божественное вмешательство. Поскольку Бог всемогущ, то может вмешиваться во что угодно. Любопытно, что в английском законодательстве существует официальный юридический термин, который называется «вмешательство Бога», – на него списывают что-то случайно происходящее, не вписывающееся в закономерности.

Когда мы, благодаря квантовой механике, обнаружили в начале XX века, что вероятность присуща самому миру изначально по его природе, а не по нашему признанию, то подтвердили то, что называем Промыслом Божиим. Выдающийся английский физик сэр Артур Эддингтон говорил, что религия для физика стала возможна после 1927 года: именно в этом году прошел V Сольвеевский конгресс, где была окончательно сформулирована квантовая механика и стало понятно, что вероятность – это не наше незнание, а способ устроения мира. А поскольку есть вероятность, то есть зазор для действия Бога, поэтому Эддингтон это и отметил.

– То есть лишь появление квантовой механики помогло ученым – через 25 веков после греческих философов-атомистов – открыть для себя Бога!
– Совершенно верно. Интересно, что Э. Шредингер в своей работе, которая называется «2500 лет квантовой теории», возводя ее к греческим атомистам, подчеркивает место происхождения атомизма. Нам в школе это объясняли на примере пляшущих в луче солнца пылинок, но все гораздо сложнее. Не эти пылинки толкнули философов на размышления, а более серьезная онтологическая причина – попытка согласовать существование законов природы с моральной ответственностью. Потому что люди понимали, что жить по принципу «если все предопределено, то я ни за что не отвечаю» не получается. Понимали, что должен быть какой-то зазор для появления свободы. Если бы мы жили 2500 тысячи лет назад, то вера для нас была возможной, если бы мы были атомистами. Потом, в связи с детерминизмом, от нее пришлось рационально отказаться. И вера была в иррациональной области человеческого сознания. Сегодня уже и для рационального человека и ученого вполне возможно быть верующим, и это не противоречит его науке.

– Какие области науки более других приближают человека к Богу?
– Мой опыт говорит, что в первую очередь к вере приходят естественники. Я имею в виду физиков, биологов, то есть тех, кто сталкивается с реальностью. Я думаю, что это закономерно, потому что наука возникла как новое богословие. Богословие книги природы, мироздания. Принципиально важно, чтобы человек понимал, что вне его существует какая-то другая реальность, которая не является результатом его умозрения. Многим со стороны смотрящим на верующих кажется, что верующие являются наивными людьми, строящими какие-то конструкции и доверяющие им. На самом деле это не так. Слово «вера» – по-древнееврейски «эмуна» – происходит от древнееврейского корня «ам», от которого образуется и слово «аминь». Если в русском языке слово «вера» имеет в большей степени значение «доверие», то в древнееврейском в большей степени – значение «верность». То есть речь идет об отношениях, которые все время проверяются. Вот мы говорим о верности как об отношении, которое должно быть в браке. Это отношения, которые все время выстраиваются. Точно так же речь идет и об отношениях с Богом, которые все время проверяются. Я должен понимать, что есть какая-то реальность вне меня, с которой я все время должен соотноситься.

Когда, например, занимаются лингвистикой, то очень часто возникает искушение: есть разные виды текстов, есть разные точки зрения, и представление об объективности каждой не пропадает. И, скажем, у философов существуют разные конструкции, но которая из них истинная – вопрос вроде бы даже не ставится, главное, что красиво. А вот в естественных науках есть особая мировоззренческая позиция, заставляющая соотносить объект с внешней реальностью. И для веры это, как ни странно, оказывается созидательно. Созидательно то, что мы понимаем: Бог вне нас, и мы Его не придумали.

– Почему же образованные ученые люди, владеющие различным инструментарием для проверки и исследования любых объектов и явлений, зачастую оказываются безграмотными в духовных вопросах?
– Это связано с тем, что и сегодня мы продолжаем жить по инерции в мире, требовавшем от нас узкоспециальных знаний, которые люди могли бы приложить в своей области и этим ограничиться. Мне кажется огромной утратой, что многие естественники, в том числе и я, не получили изначально классического образования. Я помню себя учеником физико-математической школы, прочитавшим в воспоминаниях В.-К. Гейзенберга о том, как он в 1918 году, когда в Германии произошла революция, сидя в патруле, читал «Тимея» (в этой книге говорится о первоэлементах, из которых построен мир) Платона по-гречески. Я поразился тому, что выдающийся физик был настолько хорошо гуманитарно образован, что читал Платона в подлиннике. Платоновские тексты очень сложные, а он не просто их читал, ему было интересно, он пытался понять свои занятия физикой в широком гуманитарном общемировом контексте. Сегодня этого не хватает. Много говорилось о гуманитаризации естественнонаучного знания, но мы забываем, что все творцы науки XX века, совершившие прорывы, получили классическое гуманитарное образование и знали древние языки. Не в самом языке дело, а в том, что он позволяет получить доступ к оригинальным текстам. Эти тексты создают совершенно другую картину мира. Когда мы знаем точку зрения Платона, Аристотеля и сопоставляем их со своей, то происходит расширение сознания. Сегодня для возникновения широкого гуманитарного контекста у естественников необходима богословская компонента образования. Потому что, повторюсь, не понимая богословского контекста, из которого возникла наука, невозможно понять, как развиваться дальше. Развитие неизбежно, потребность в нем заложена в природе человека, но необходимо понять направление.

– Может быть, достаточно вспомнить традицию, ведь в двух исторических центрах науки – Московском и Санкт-Петербургском университетах – были храмы, которые как минимум напоминали будущим ученым о Боге. К тому же, в университетах преподавали закон Божий.
– Да, храмы были, но это было обусловлено тем, что Православие было государственной религией. Но Церковь, будучи тогда элементом социальной и духовной жизни, была оторвана от жизни научной. Сегодня мы находимся, как ни странно, в гораздо лучшем положении, чем люди XIX века. Тогда наука говорила про одно, а религия – совсем про другое. Сегодня, благодаря тому, что наука далеко продвинулась в чтении книги природы, можно попытаться найти общие точки соприкосновения. Они могут быть следующие. Наука – это взгляд на мир со стороны человека. А в Откровении нам дана другая точка зрения – точка зрения Творца.

Да, сейчас многие люди не воспринимают Библию как Откровение, думая о ней как о собрании наивных мифологических представлений о мире. Но можно попробовать использовать научный гипотетико-дедуктивный метод: допустим, что этот текст оттуда, посмотрим, что из этого следует? Может ли это обогатить наше научное видение мира, и может ли помочь продвинуться дальше, расширить наше восприятие? Вот как раз это может быть исследуемо. Причем, на научном поле. А университет изначально задумывался не просто как собрание факультетов, а ставил своей целью обретение универсального знания, которое включало бы в себя науки и о человеке, и о природе. А богословие – это, в первую очередь, наука о человеке. Что нас собственно отличает от животных? Генетически мы очень с ними близки: я от червя отличаюсь всего пятнадцатью процентами генома, а от шимпанзе – полутора. Тогда что характерно для человека? Религиозность. А она проявляется, если говорить об уровне, который можно «пощупать», в языке. Об этом и говорят исследователи: язык нас радикально отделяет от животных.

В нашей конференции принимает участие главный научный сотрудник Музея антропологии и этнографии РАН профессор Александр Григорьевич Козинцев. Он заметил, что с какого-то момента человек двинулся в сторону от природы. В сторону в том смысле слова, что если для животных сохраняемой единицей является вид, то для человека – индивид. То есть неважно, сколько кроликов погибнет, главное, чтобы вид сохранился. А человек в ущерб виду начинает спасать каждого отдельного ребенка, даже недоношенного и еще не родившегося. Козинцев говорит, что это произошло благодаря тому, что на человека в какой-то момент сверху обрушился язык, и человек стал человеком.

– Как секретарь Ученого совета Санкт-Петербургской духовной академии, вы можете оценить состояние духовных школ. Насколько их выпускники готовы отвечать на вопросы времени?
– Очень сложно вместить все. Сегодня учебное расписание настолько насыщенно необходимыми богословскими предметами, что включать какие-то новые очень тяжело. Хотя сейчас ситуация довольно сильно отличается от той, что была 20 лет назад, когда я учился. Сегодня есть и культурология, и социология. Я преподаю апологетику, в первую очередь естественнонаучную. На занятиях мы обсуждаем вопросы, связанные с отношениями научного и богословского знания. Второй предмет, который я преподаю, – это христианская антропология. Он о том, как видится мир с христианской точки зрения и как видит его современная наука. Поэтому сегодня, даже несмотря на недостаток времени, семинаристы находятся в лучшей ситуации, чем выпускники университета, потому что они владеют и своими профессиональными знаниями, и теми, которые приходят из внешнего по отношению к Церкви мира. А вот другое дело, если бы в университете читался курс богословия, даже не в плане какого-то нравоучения, а просто потому, что студенты должны быть знакомы с этим предметом, чтобы понимать тот широкий контекст, в котором формировалась европейская культура.

– В ближайшее время можно ожидать каких-то научных открытий, которые могли бы маловерным помочь поверить в Бога?
– Я не думаю, что открытия играют здесь какую-то роль. Каждый идет своим путем к Богу, и Господь каждому открывается по-своему. Не нужно искать подтверждения веры через науку. Дело не в этом. Задача стоит в том, чтобы научные знания каждого человека помогли ему расширить картину Бога, обогатить ее. Бог с нами вступает в постоянный диалог. Раз мы Его называем Отцом и относимся к Нему как к Отцу, то и Он хочет от нас, как от Своих чад, чтобы мы повзрослели, так же как и мы хотим этого от своих детей. Он хочет, чтобы то огромное научное знание, которым располагает сегодняшнее общество, обогатило наше представление о Нем. Если религиозная картина будет шире, то это может открыть новые действия Бога в нас. Вот в этом главная задача. Если человек зашоривает себя какими-то рамками, то он отторгает от себя многие пути, которыми мог бы прийти к Богу.

– В начале нашей беседы вы сказали, что пришли в Церковь, которой был навязан советской властью образ невежества. Что сегодня Церковь может сделать, чтобы разрушить это «наследство»?
– Человеческое сознание, к сожалению, инертно. Но если мы будем воспитывать хороших, умных, достойных священников, то этот образ уйдет сам собой. Большинство из тех священников, которых я знаю, пришли в Церковь, потому что было что-то такое, что заставило нас посвятить себя служению Богу. Это не работа, а действительно служение, которое было выстрадано нашим жизненным опытом. Как говорил святитель Феофан Затворник: «Зажечь может только тот, кто сам горит».

Нынешняя молодежь не идет в храмы, потому что ей кажется, будто Церковь обращена в прошлое. Это одна из причин. Но я хочу обратить внимание на слова апостола Павла из его Послания фессалоникийцам, которое читают во время отпевания. Мы не слышим самого вопроса, но его можно понять из ответа апостола. Он утешает христиан, обеспокоенных тем, что они могут не успеть умереть до второго пришествия: «Мертвые воскреснут первыми, а потом и мы купно с ними на облацех восхищены будем». Тогда христиан волновало то, что они могут не успеть умереть до второго пришествия, сегодня я не встречал ни одного такого человека.

Сегодня молодых людей, рвущихся вперед, спешащих жить, тянет к восточным практикам. Во-первых, потому что это далеко, не совсем понятно, и сознание легко дорисовывает тот образ, какой хочется. Еще Геродот говорил, что самые удивительные вещи находятся на краю Ойкумены. А если бы кто-то пожил по-настоящему в буддистском монастыре, то быстро бы оттуда сбежал. А второй притягательный момент – это обезличенность абсолюта. А это очень хорошо согласуется с той объективной точкой зрения, которую предлагает современная наука. Поэтому сегодня человеку, воспитанному в современном европейском контексте, гораздо труднее принять концепцию личности Бога, чем принять идею абсолюта и космического поля.

Но почему Ветхий Завет так настаивал на личности Бога? Потому что только с личностью можно вступать в личностные отношения, и только это нас делает личностями по-настоящему. Известный религиозный философ Мартин Бубер замечательно об этом сказал: «Главное в Ветхом Завете не то, что Бог открылся как абсолют и Бог над всеми богами, а то, что Он открылся как личность. Вся история Израиля проходит как опыт общения с личным Богом». И действительно, образ брака, пира – образ самых тесных межличностных отношений. А когда Бог воплотился, то стало возможно общение лицом к лицу. Почему христианство так быстро распространилось? Потому что, приходя в храм, человек стал ощущать себя не просто одним из многих, а личностью, которая Богу интересна. И вся его жизнь с грехами и радостями стоит между ним и Богом и определяет его будущую жизнь.

А сегодня получилось так, что наша европейская культура пронизана этим переживанием личности, и кажется, что это само собой разумеется и Церковь не нужна. Но мы являемся личностями только в той мере, в какой вступаем в отношение с Богом. И только это придает нам абсолютную значимость.

Источник: ПРАВОСЛАВИЕ.RU

 


Протоиерей Кирилл КОПЕЙКИН: статьи

Протоиерей Кирилл КОПЕЙКИН (род. 1959) - настоятель храма святых апостолов Петра и Павла при Санкт-Петербургском государственном университете, кандидат физико-математических наук: Видео | ИнтервьюСтатьи.

КАКУЮ БОЛЬ НЕ ОБЪЯСНЯЕТ
Протоиерей Кирилл Копейкин о связи физики и богословия, взаимоотношениях науки и религии, движущих силах околорелигиозной полемики и собственном пути к вере.

Лично для меня сама по себе физика не стала тем, что заставило поверить в Бога. Хотя, надо сказать, что открытия физики в XX столетии опровергли наивные материалистические представления об устроении мироздания.

Физика как естественное богословие

Многие священники пришли в Церковь из физики. Я считаю, что это не случайность, а закономерность. Дело в том, что изначально физика возникла как естественное богословие, как способ познать Бога через учение о творении.

Средневековый аналог современной физики - это естественная этология, то есть узрение следов Творца в твари. Мне кажется, что в скрытом виде это и сегодня существует в физике. И я знаю, что действительно для многих изучение физики становится началом пути к Богу.

Лично для меня сама по себе физика не стала тем, что заставило поверить в Бога. Хотя, надо сказать, что открытия физики в XX столетии опровергли наивные материалистические представления об устроении мироздания.

Мы увидели, что человек оказался включенным в картину мира, и мир в значительной степени зависим от человека. То есть, в мире нет такой, условно говоря, тяжелой материальности, представление о которой возникает из школьного курса физики. А моя вера в первую очередь связана с личностным экзистенциальным опытом.

Мальчик, которому больно

Я был воспитан в обычной советской среде, и жизнь внешне складывалась очень успешно. Я был хороший мальчик, отличник, учился в физико-математической спецшколе. Потом поступил на физмат, попал на кафедру теории физики элементарных частиц, куда сложно было попасть. Но при этом внутри меня все время было ощущение какой-то душевной боли, которая непонятно с чем была связана.

Я пытался ее заглушить, но что бы я ни делал, эта боль не проходила. Я пытался применять разные способы, например, занимался то йогой, то туризмом. На некоторое время это отвлекало, но по-настоящему боль не проходила.

В поисках способов избавиться от этой боли я стал заходить в Церковь. И вдруг совершенно неожиданно для меня там мне стало легче. Так постепенно я стал ходить в Церковь, хотя это было не просто, потому что Церковь казалась чем-то слишком простым, близким скорее для бабушек. То есть к вере меня привело переживание общения с Богом через Церковь, которое питает мою душу и избавляет от боли.

Единственное, ради чего стоит жить

Решение стать священником произошло в результате соприкосновения со смертью. Есть такие замечательные слова, что явления безальтернативные для нас как бы не существуют. Если я только живу, и у меня нет опыта смерти, то я не понимаю, что такое жизнь. Когда мы дышим, то не замечаем сладости дыхания, пока не задержим дыхание.

И вот через опыт соприкосновения со смертью моего отца, который умер достаточно рано, я понял, что единственное, ради чего стоит жить - это то, что остается с нами и за пределами этого мира. Тогда именно и пришло осознание, что надо быть священником. И через несколько месяцев после смерти отца я подал прошение о поступлении в семинарию.

Атмосфера свободы

Когда я учился в университете, меня никто не преследовал за веру. На физфаке была настолько свободная атмосфера, что каждый мог верить, во что угодно и обладать совершенно любыми взглядами на мир. Это абсолютно никого не удивляло. Более свободного мира, чем был среди физиков, я просто не знаю.

Может быть, со стороны администрации могли быть какие-либо репрессии. Был случай, когда у нас выгнали студентов и преподавателей, узнав, что они в Церковь ходят. Их обвинили в создании религиозно-мистической секты. Но в своей среде я с такими проблемами не сталкивался.

Сейчас у нас в Петербургском университете существует праздник - день физика. До сих пор на него приезжают люди даже с других факультетов, если им удается попасть на него, потому что это не просто. И все говорят, что это самый хороший университетский праздник, так как такой атмосферы свободы и доверительности нигде больше нет.

Темные силы в полемике

Порой возникают ситуации, когда священник, освещая с богословской точки зрения тот или иной аспект жизни, касается каких-либо научных вопросов, и это вызывает неприятие у специалистов в этой области. Есть мнение, что подобная реакция прямо провоцируется темными силами.

Я бы не стал говорить про темные силы. Здесь есть вполне понятные и естественные причины, которые заключаются в следующем. Действительно, с одной стороны, предтеча современной физики - естественная средневековая этология. С другой стороны, новая европейская наука возникла как «богословие книги природы», противостоящее богословию откровения.

В христианской традиции существовало представление о двух книгах, которые даны Богом человеку. С одной стороны, это Библия, которая повествует о замысле Создателя. С другой стороны - это «книга природы», которая говорит об обычаях Творца.

И если в эпоху средневековья акцент делался на первой книге - на откровении, и именно исходя из Библии, понималась природа, то пафос новой европейской науки как раз состоял в том, чтобы на первое место поставить книгу Творца - природу, прочитать ее и решить те две главные задачи, которые, с точки зрения науки, не смогла решить Церковь.

Первая задача - это преодоление такого последствия грехопадения, как необходимость добывать хлеб свой в поте лица. И вторая задача - это преодоление разноязычия, попытка обрести единый общий язык, тот адамов язык, которым он обладал в раю, которым он нарекал имена твари. В значительной степени науке удалось решить эти две задачи, поэтому, собственно, она и существует в оппозиции к Церкви. Наука претендует на то, что именно она обладает истиной.

Вера необходима науке

Самая большая проблема науки заключается в том, что в научную картину мира не удается включить личность, потому что личность не ухватываема объективными методами познания.

В то, что другой обладает личностью, я могу только верить. Свою личность я чувствую, но откуда я знаю, что другой человек тоже личность? Это только акт моей веры. И мне кажется, что вера необходима науке для того, чтобы личность оказалась включена в картину мироздания.

Источник: ПРАВОСЛАВИЕ И МИР  Ежедневное интернет-СМИ


 Карта сайта

Анонсы




Персоны

АВЕРИНЦЕВ АРАБОВ АРХАНГЕЛЬСКИЙ АСТАФЬЕВ АХМАТОВА АХМАДУЛИНА АДЕЛЬГЕЙМ АЛЛЕГРИ АЛЬБИНОНИ АЛЬФОНС АЛЛЕНОВА АКСАКОВ АРЦЫБУШЕВ АДРИАНА БУНИН БЕХТЕЕВ БИТОВ БОНДАРЧУК БОРОДИН БУЛГАКОВ БУТУСОВ БЕРЕСТОВ БРУКНЕР БРАМС БРУХ БЕЛОВ БЕРДЯЕВ БЕРНАНОС БЕРОЕВ БРЭГГ БУНДУР БАХ БЕТХОВЕН БОРОДИН БАТАЛОВ БИЗЕ БРЕГВАДЗЕ БУЗНИК БЛОХ БЕХТЕРЕВА БУОНИНСЕНЬЯ БРОДСКИЙ БАСИНСКИЙ БАТИЩЕВА БАРКЛИ БОРИСОВ БУЛЫГИН БОРОВИКОВСКИЙ БЫКОВ БУРОВ БАК ВАРЛАМОВ ВАСИЛЬЕВА ВОЛОШИН ВЯЗЕМСКИЙ ВАРЛЕЙ ВИВАЛЬДИ ВО ВОЗНЕСЕНСКАЯ ВИШНЕВСКАЯ ВОДОЛАЗКИН ВОЛОДИХИН ВЕРТИНСКАЯ ВУЙЧИЧ ГАЛИЧ ГЕЙЗЕНБЕРГ ГЕТМАНОВ ГИППИУС ГОГОЛЬ ГРАНИН ГУМИЛЁВ ГУСЬКОВ ГАЛЬЦЕВА ГОРОДОВА ГЛИНКА ГРАДОВА ГАЙДН ГРИГ ГУРЕЦКИЙ ГЕРМАН ГРИЛИХЕС ГОРДИН ГРЫМОВ ГУБАЙДУЛИНА ГОЛЬДШТЕЙН ГРЕЧКО ГОРБАНЕВСКАЯ ГОДИНЕР ГРЕБЕНЩИКОВ ДЮЖЕВ ДЕМЕНТЬЕВ ДЕСНИЦКИЙ ДОВЛАТОВ ДОСТОЕВСКИЙ ДРУЦЭ ДЕБЮССИ ДВОРЖАК ДОНН ДУНАЕВ ДАНИЛОВА ДЖОТТО ДЖЕССЕН ЖУКОВСКИЙ ЖИДКОВ ЖУРИНСКАЯ ЖИЛЛЕ ЖИВОВ ЗАЛОТУХА ЗОЛОТУССКИЙ ЗУБОВ ЗАНУССИ ЗВЯГИНЦЕВ ЗОЛОТОВ ИСКАНДЕР ИЛЬИН КАБАКОВ КИБИРОВ КИНЧЕВ КОЛЛИНЗ КОНЮХОВ КОПЕРНИК КУБЛАНОВСКИЙ КУРБАТОВ КУЧЕРСКАЯ КУШНЕР КАПЛАН КОРМУХИНА КУПЧЕНКО КОРЕЛЛИ КИРИЛЛОВА КОРЖАВИН КОРЧАК КОРОЛЕНКО КЬЕРКЕГОР КРАСНОВА ЛИПКИН ЛОПАТКИНА ЛЕВИТАНСКИЙ ЛУНГИН ЛЬЮИС ЛЕГОЙДА ЛИЕПА ЛЯДОВ ЛОСЕВ ЛИСТ ЛЕОНОВ МАЙКОВ МАКДОНАЛЬД МАКОВЕЦКИЙ МАКСИМОВ МАМОНОВ МАНДЕЛЬШТАМ МИРОНОВ МОТЫЛЬ МУРАВЬЕВА МОРИАК МАРТЫНОВ МЕНДЕЛЬСОН МАЛЕР МУСОРГСКИЙ МОЦАРТ МИХАЙЛОВ МЕРЗЛИКИН МАССНЕ МАХНАЧ МЕЛАМЕД МИЛЛЕР МОЖЕГОВ МАКАРСКИЙ МАРИЯ НАРЕКАЦИ НЕКРАСОВ НЕПОМНЯЩИЙ НИКОЛАЕВА НАДСОН НИКИТИН НИВА ОКУДЖАВА ОСИПОВ ОРЕХОВ ОСТРОУМОВА ОБОЛДИНА ОХАПКИН ПАНТЕЛЕЕВ ПАСКАЛЬ ПАСТЕР ПАСТЕРНАК ПИРОГОВ ПЛАНК ПОГУДИН ПОЛОНСКИЙ ПРОШКИН ПАВЛОВИЧ ПЕГИ ПЯРТ ПОЛЕНОВ ПЕРГОЛЕЗИ ПЁРСЕЛЛ ПАЛЕСТРИНА ПУЩАЕВ ПАВЛОВ ПЕТРАРКА ПЕВЦОВ ПАНЮШКИН ПЕТРЕНКО РАСПУТИН РЫБНИКОВ РАТУШИНСКАЯ РАЗУМОВСКИЙ РАХМАНИНОВ РАВЕЛЬ РАУШЕНБАХ РУБЛЕВ РЕВИЧ РУБЦОВ РАТНЕР РОСТРОПОВИЧ РОДНЯНСКАЯ СВИРИДОВ СЕДАКОВА СЛУЦКИЙ СОЛЖЕНИЦЫН СОЛОВЬЕВ СТЕБЛОВ СТУПКА СКАРЛАТТИ САРАСКИНА САРАСАТЕ СОЛОУХИН СТОГОВ СОКУРОВ СТРУВЕ СИКОРСКИЙ СУИНБЕРН САНАЕВ СИЛЬВЕСТРОВ СОНЬКИНА СИНЯЕВА СТЕПУН ТЮТЧЕВ ТУРОВЕРОВ ТАРКОВСКИЙ ТЕРАПИАНО ТРАУБЕРГ ТКАЧЕНКО ТИССО ТАВЕНЕР ТОЛКИН ТОЛСТОЙ ТУРГЕНЕВ ТАРКОВСКИЙ УЖАНКОВ УМИНСКИЙ ФУДЕЛЬ ФЕТ ФЕДОСЕЕВ ФИЛЛИПС ФРА ФИРСОВ ФАСТ ФЕДОТОВ ХОТИНЕНКО ХОМЯКОВ ХАМАТОВА ХУДИЕВ ХЕРСОНСКИЙ ХОРУЖИЙ ЦВЕТАЕВА ЦФАСМАН ЧАЛИКОВА ЧУРИКОВА ЧЕЙН ЧЕХОВ ЧЕСТЕРТОН ЧЕРНЯК ЧАВЧАВАДЗЕ ЧУХОНЦЕВ ЧАПНИН ЧАРСКАЯ ШЕВЧУК ШУБЕРТ ШУМАН ШМЕМАН ШНИТКЕ ШМИТТ ШМЕЛЕВ ШНОЛЬ ШПОЛЯНСКИЙ ШТАЙН ЭЛГАР ЭПШТЕЙН ЮРСКИЙ ЮДИНА ЯМЩИКОВ